Наталия N: другие произведения.

Чёрный дом в чёрном лесу (черновик)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 8.50*19  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Продолжение романа "Эффект отражения". Спустя два года Лиза возвращается в Теменск, чтобы найти истоки новых, ещё более пугающих и необъяснимых кошмарных снов, в которых фигурирует убийство незнакомки в страшной лесной хижине... Завершено. Полностью книгу можно приобрести на "ПМ". Завершение дилогии - небольшой бонусный рассказ "Когда замкнётся круг".
    homepage counter счетчик сайта


   Чёрный дом в чёрном лесу
      Глава 1
   - Слишком мало крови! - вынес безапелляционный вердикт главный редактор газеты "Цейтнот" Андрей Сомов, прочитав мой с трудом вымученный репортаж. - Добавь. Пусть будут брызги на стенах и лужа на полу. И экспрессии маловато. Ты ведь сама там была, рядом с кассой стояла, а написала какую-то сухую оперативную сводку. Где эмоции, Лиза? Читатели любят эмоции!
   Я опустила глаза и, погрузившись в недавние воспоминания, почувствовала подступающую дурноту. В памяти, быстро сменяя друг друга, замелькали пёстрые картинки: большое ярко освещённое помещение магазина парфюмерии, куда я зашла выбрать подарок маме, разноцветные коробочки и блестящие флаконы всевозможных форм и размеров на стеклянных витринах, немногочисленные покупатели и двое мужчин в чёрных масках, стремительно ворвавшиеся в двери. У одного в руках был пистолет, у второго - нож. Нам всем велели не двигаться, а продавщице - сложить деньги в протянутый пакет.
   Дальше всё происходило как в плохом боевике: побледневшая женщина торопливо открыла сейф и принялась перекладывать деньги, но, видимо, попыталась нажать тревожную кнопку, скрытую под кассой. Этого ей не простили. Лезвие ножа стремительно вошло в тело, и она упала, не успев даже вскрикнуть.
   В магазине началась паника, громко заплакал ребёнок, молоденькая брюнетка сползла по стене и потеряла сознание, пожилой мужчина схватился за сердце, к счастью, грабители, забрав деньги, скрылись. Большая часть покупателей тоже метнулась к выходу. Оставшиеся торопливо вызывали скорую и полицию, а я машинально склонилась над лежащей на полу продавщицей, пытаясь понять жива ли она.
   От вида растекающегося по белому шёлку блузки алого пятна, резко закружилась голова и потемнело в глазах - крови я боялась с детства. С трудом заставила себя прикоснуться к её запястью и нащупала пульс. А потом женщина вдруг протяжно застонала, открыла глаза, беспомощно заелозила ладоням по ране, сфокусировала на моём лице мутный взгляд и неожиданно вцепилась в подол моего платья. На голубой ткани отпечатался чёткий кровавый след.
   Все эмоции остались там, в магазине, а позже просочились в сны - ещё более странные и пугающие, чем два года назад. Так что на текст их уже просто не хватило.
   - Лиза, ты меня слушаешь? - в голосе Андрея прозвучало нетерпение. Видимо, моё молчание чересчур затянулось.
   - Да. На стенах крови не было и лужи на полу - тоже.
   - Ну и что? Кто об этом знает, - пренебрежительно отмахнулся мужчина. - А пара живых предложений заметно украсит текст и заинтересует читателей. Пойми, пресса сейчас должна работать как хороший ресторан. Наша задача приготовить и подать блюдо повкуснее, чтобы потребитель вернулся за добавкой именно к нам.
   Я раздражённо передёрнула плечами (не тому нас в универе учили) и сухо возразила:
   - Этот сюжет уже показали по телевидению, там были записи с видеокамер, где всё очень чётко видно. Я не буду писать заведомо ложную информацию ради украшения текста.
   Андрей недовольно поджал губы и нахмурился. Молодой амбициозный редактор, всего лишь полгода назад сменивший на этом посту своего отца, очень не любил когда ему перечили. Особенно я, вчерашняя выпускница, и особенно после того как посмела пресечь его настойчивые попытки завязать короткометражный служебный роман.
   - И финал тоже нужно переделать. У этой кассирши есть дети? Напиши, что из-за жадности двоих негодяев они в любую секунду могут потерять мать и остаться сиротами.
   - Не могут. Я звонила в больницу - она поправляется.
   - Но ведь её ещё не выписали - всё может случиться. Это будет просто безобидное предположение и эффектное завершение статьи. Кстати, нужно ещё добавить, что ты, несмотря на риск, хотела вызвать полицию и нащупывала в кармане телефон, когда ранили продавщицу. Этого точно никто опровергнуть не сможет.
   Я вспыхнула, вспомнив, что даже не подумала тогда сделать нечто подобное - слишком испугалась.
   - Телефон был в сумочке, а я не собиралась играть в супергероиню, уж извините.
   - Почему ты постоянно споришь? - рассердился мужчина.
   - Потому что ответственность за достоверность материалов несёт автор, и в суде, если нам выдвинут обвинение, отдуваться придётся мне, а не вам, - огрызнулась, уже не скрывая раздражения. Не люблю самовлюблённых позёров, а этот ещё и руки распускает.
   - Скажи мне, Лиза, тебе работа вообще нужна? Что-то не похоже, - вкрадчиво начал Сомов. - С таким отношением к делу и к... руководству ты здесь надолго не задержишься. Я и так пошёл на уступки - дал тебе время прийти в себя. Ты этот текст должна была сдать ещё три дня назад. И что в итоге?
   Головная боль, нахлынувшая внезапно, оказалась неприятным сюрпризом. После случая в магазине она беспокоила меня только по утрам как последствие ночных кошмаров, а теперь атаковала днём. Я растёрла виски ладонями и тоскливо подумала, что просить отпуск бесполезно. В "Цейтноте" работаю меньше трёх месяцев, а за любую поблажку Сомов потребует расплатиться натурой.
   - Я ещё не пришла в себя - голова болит и кошмары снятся.
   - Так это потому что одна спишь, - по холёному лицу Андрея вдруг расплылась неприятная масляная улыбочка, а его взгляд недвусмысленно упёрся в мою грудь. - Наша газета - отличный старт для будущей карьеры. Пожалуй, я дам тебе ещё один шанс, только уж постарайся меня больше не разочаровывать.
   Я поняла, что за этим последует и решила, что не так уж нужна мне такая карьера. Лучше вернусь в "Будуар современной леди" - в октябре сотрудница еженедельника переезжает в другой город, и меня приглашают на постоянную работу. Конечно, платят там меньше и писать приходится в основном на сентиментальную и романтическую тематику, зато жить спокойнее и проще.
   Резко ударив по нагло тянувшейся к моим коленям руке начальства, я с трудом подавила желание испробовать на Сомове пару приёмов, разученных на курсах самообороны, и холодно отчеканила:
   - Я думала, журналистика - это вторая древнейшая профессия, а не первая! Видимо, ошиблась изданием, прощайте!
  
   Из "Цейтнота" я без особых сожалений уволилась, но искать новую работу (до октября ведь нужно чем-то заниматься) не спешила. Сначала нужно разобраться с ночными кошмарами - они преследовали, изводили, и мне становилось всё сложнее на чём-то сосредоточиться. Каждую ночь память чётко, до мельчайших подробностей, воспроизводила сцену в магазине, но когда я склонялась над раненой кассиршей, её внешность менялась, и на меня полным боли взглядом смотрела молоденькая сероглазая блондинка. Это в её тело вонзался нож, это она истекала кровью и хватала меня за платье, оставляя на нём влажный алый отпечаток, вокруг были разбросаны жёлтые нарциссы, а вместо витрин и белого кафеля нас окружали тёмные бревенчатые стены какой-то старой хижины...
   К концу следующей недели робкая надежда на то, что со временем всё нормализуется рухнула окончательно. Сны повторялись, обрастая новыми деталями и вызывая приступы мигрени, а я даже рассказать о них никому не могла. Лучшая подруга Инна в прошлом году вышла замуж, переехала во Владивосток и сейчас ждала малыша - не хотелось её расстраивать. Пить снотворное бесконечно я не могла, да и помогало оно далеко не всегда, вот и решила снова ехать в Теменск, чтобы понять, что именно мне снится - обычные кошмары, спровоцированные стрессом, или новые картины из жизни Вики Соболевой - моей прошлой жизни.
  
   Домой я теперь возвращалась без страха и дискомфорта. Олег исчез из нашей жизни за несколько месяцев до рождения Димы - моего младшего братишки. Оказалось, создать полноценную семью планировала только мама, а её сожитель к такой ответственности был не готов. Однажды он просто собрал вещи и ушёл. Правда, небольшие алименты на сына всё же платил.
   Мама сильно переживала, долго плакала, потом взяла себя в руки и с головой погрузилась в заботы о малыше. Материально нам тогда пришлось нелегко: экономили на чём могли, я поначалу подрабатывала по вечерам в "Макдоналдсе", затем перевелась на заочное отделение и устроилась в дамский еженедельник "Будуар современной леди", где раньше проходила практику, мама делала на дому капельницы и уколы (в основном знакомым и соседям). А прошлой осенью в её жизни появился Константин - он купил квартиру в нашем подъезде, и однажды просто зашёл за солью...
   Не знаю, была это любовь или ещё одна попытка обрести утраченную поддержку и семью, но если так, она оказалась вполне успешной. Уравновешенный, спокойный, добродушный мужчина стал хорошим мужем для неё и заботливым отцом для Димы. Да и у нас с ним сложились неплохие отношения. В общем, родных я оставляла в надёжных руках.
   Маму моё решение удивило, мы ведь собирались поехать в Теменск всей семьёй в середине августа, то есть почти через два месяца. Пришлось признаться, что после недавнего происшествия я плохо сплю и нуждаюсь в смене обстановки и отдыхе на природе. Она знала о том, что со мной случилось - видела сюжет в новостях и очень переживала, поэтому неохотно согласилась, взяв обещание созваниваться каждый день.
   Вспомнив события позапрошлого лета, я рассудила, что гораздо проще будет что-то выяснить, если, задавая вопросы, смогу не только описать, но и показать девушку из снов.
   На Невском проспекте, потратив тысячу рублей и три часа времени уличного художника, я получила портрет незнакомки, составленный по моему описанию. Получилось довольно похоже и всё же, отправляясь в Теменск, я очень надеялась, что её никто не узнает, и кошмары окажутся лишь последствием перенесённого шока, а не путешествием в очередную прошлую жизнь...
  
   Теменск встретил меня ясной солнечной погодой, жизнеутверждающим буйством зелени, яркой пестротой цветочных клумб, температурой плюс тридцать три и тихой, степенной размеренностью быта.
   После холодного, продуваемого всеми ветрами, суетливого Питера я с удовольствием погрузилась в эту умиротворяющую атмосферу и в первый день даже не стала расспрашивать дедушку.
   Он и так из-за меня перенервничал - мама, сильно сгустив краски, рассказала, что я едва не стала жертвой вооружённых грабителей. Не хотелось добавлять ему поводов для беспокойства.
   Увы, долго держать его в неведении относительно цели моего внепланового визита не вышло. В первую же ночь просмотр кошмаров продолжился, и за утренним чаем дедушка с тревогой констатировал:
   - Лиза, ты кричала ночью как раньше. Я думал, тебе тогда стало лучше, а выходит - нет.
   - Стало. Я почти два года спала спокойно, а после того случая в магазине кошмары вернулись, - отрицать очевидное не имело смысла. - Но ничего страшного, отдохну у тебя немного, и всё пройдёт.
   Пока что я действительно в это верила, и ободряющая улыбка получилась вполне естественной. Дедушка с сомнением покачал головой.
   - Хорошо, если так. А вдруг снова во сне бродить начнёшь?
   Я невольно поёжилась, вспомнив, как совершала променады по городу в бессознательном состоянии, а потом не могла ничего вспомнить и неуверенно возразила:
   - Надеюсь, до этого не дойдёт. Я просто испугалась, вот и снится всякая жуть.
   Дедушка вдруг порывисто поднялся, подошёл ко мне, обнял и горячо зашептал:
   - Бедная моя, представляю, как тебе было страшно! Не нужно было тебя тогда отпускать! Ну зачем тебе этот Питер, у нас тут гораздо спокойнее - в магазинах людей не режут.
   От такого проявления чувств я растрогалась. На душе стало теплее, и ночные кошмары уже не казались такими уж мрачными.
   - Такое, действительно, бывает: став свидетелем трагедии, человек продолжает видеть её во сне. Может и правда, после смены обстановки и отдыха тебе станет легче. Только отдых должен быть долгим и полноценным, погости хотя бы до осени.
   - Посмотрим, может, ты сам скоро от гостей устанешь. В августе сюда приедут мама с Димой и, возможно, со своим Костей.
   Дедушка отстранился и испытывающе заглянул мне в глаза:
   - Лиза, этот Костя вас не обижает? Дома точно всё в порядке?
   - Точно. Он хороший и надёжный, - ответила я совершенно искренне. - И Диму, как родного любит. Он тебе понравится, вот увидишь.
   - А Олег, значит, сбежал? Ну что ж, настоящий отец не тот, кто родил, а тот, кто вырастил, - со вздохом резюмировал дедушка и вернулся за стол.
   Очень не хотелось нарушать воцарившуюся на кухне хрупкую гармонию, но я решила не откладывать интересующий меня вопрос на потом и рассказала о некоторых подробностях своих снов. Дедушка более тридцати лет был в Теменске милиционером, и если незнакомка из кошмаров - местная жительница, ставшая жертвой преступления, он её обязательно узнает.
   Портрет блондинки бывший участковый изучал долго, а потом решительно сказал:
   - Нет, Лиза, никогда её раньше не видел. Скорее всего, твои сны - просто игра воображения.
   Как ни странно, ожидаемого облегчения я не испытала. А что если это всё же фрагменты из жизни Вики Соболевой? Она ведь могла стать свидетельницей подобной сцены не в Теменске, а, например, в другом городе или посёлке. У кого бы навести справки? Дедушку точно больше расспрашивать не стоит, в прошлый раз мой интерес к судьбе Вики его сильно нервировал и беспокоил. Лучше поговорить с тем, кто её хорошо знал. Чтобы уже окончательно развеять мои сомнения, ну или подтвердить опасения. Первое предпочтительнее. Только с кем?
   С матерью Вики встречаться не хотелось, к тому же Людмила никогда не интересовалась жизнью дочери и не была в курсе её проблем и страхов. Сестра Лера тогда была ещё мала, да и как ей объяснить свой настойчивый интерес к прошлому давно умершей Вики? Я для их семьи человек посторонний. По этой же причине с её подругой Настей Черенковой общаться тоже будет затруднительно. Остаётся только один человек.
   - Да, пожалуй. Скажи, а Игорь Горин сейчас в Теменске? - когда прошлой осенью я приезжала на свадьбу Яны и Артёма, хирург был на стажировке где-то за рубежом.
   - Да. Видел его недавно на рынке. Сейчас, наверное, на работе. Зачем он тебе?
   - Просто хочу зайти, поздороваться. Он мне тогда очень помог, а в прошлом году я его не застала.
   Дедушка, удовлетворившись таким объяснением, кивнул и сказал:
   - Игорь про тебя тоже спрашивал: в апреле после терактов в Питерском метро звонил мне, интересовался всё ли у тебя в порядке. Беспокоился, видимо.
   От мысли, что суровый и очень сдержанный в проявлении любых чувств Горин за меня волновался, я не сдержала улыбки и попыталась дозвониться до заведующего хирургическим отделением районной больницы немедленно, но абонент был недоступен. Пришлось прогуляться до медицинского учреждения лично.
   Честно говоря, этой встречи я и ждала, и боялась одновременно. Горина я всегда вспоминала с благодарностью и уважением, и действительно хотела увидеться с ним как с любым хорошим знакомым, с которым давно не общалась. А страх провоцировали воспоминания о неадекватной реакции на хирурга, когда чувства Вики преобладали над моими. Что если сейчас всё повторится, и я снова превращусь в безвольную влюблённую дурочку?
   Что ж, по крайней мере, тогда не останется никаких сомнений в том, что меня снова атакуют видения из прошлой жизни...
  
   Двери хирургического отделения были заперты, как и два года назад. А вот коридор больше не пустовал. Рентген починили и теперь перед соседним кабинетом на кушетке сидели люди с костылями и загипсованными конечностями.
   Стараясь унять волнение, я нажала на звонок. Дверь открыла высокая крупная женщина в белом халате, показавшаяся знакомой. Точно! Это же Марина - санитарка. Когда я здесь лежала, гулять по территории больницы мне разрешали только в её сопровождении.
   - Добрый день, вы к кому? - поинтересовалась она.
   Неужели не узнала? Впрочем, не удивительно - через хирургию каждый месяц около сотни пациентов проходит.
   - Здравствуйте! Я к Игорю Борисовичу.
   - Вы к нам ложитесь? - уточнила Марина.
   - Нет. Я по личному вопросу. Скажите ему, Лиза Арамеева пришла. Я у вас лечилась пару лет назад, не помните?
   Женщина всмотрелась в моё лицо и вдруг просияла.
   - Точно. Девушка из отдельной палаты! А я думаю, кого вы мне напоминаете? Как вы вовремя, входите же скорее!
   Санитарка посторонилась, и я неуверенно вошла, удивлённая таким приёмом.
   - Заведующий у себя в кабинете. Постучите и сразу входите, не ждите приглашения, - торопливо инструктировала Марина, протягивая мне синие бахилы.
   Послушно натянула их на босоножки и осторожно уточнила:
   - А он точно не занят?
   - Ещё как занят! - помрачнела женщина. - Полчаса уже бедную девчонку пилит. Она там, наверное, извелась совсем. Да, виновата - ошиблась, так не нарочно же, с кем не бывает? А Игорь Борисович слова помягче не выбирает и на возраст скидку не делает, вы уж отвлеките его, пожалуйста.
   - А кого он пилит? - я мало что поняла из этого бурного монолога.
   - Машу - племяшку мою, она тут второй день практику проходит. Растерялась, напутала немного с лекарствами, вот он и лютует. Лиза, прошу, поторопитесь. Она у меня очень впечатлительная, теперь полдня рыдать будет!
   Я знала как больно Горин может "ударить" словом, и догадывалась насколько требователен хирург к подчинённым. "Напутать с лекарствами" - для него всё равно что расписаться в профнепригодности. Да уж, этой Маше сейчас не позавидуешь! Я подошла к кабинету заведующего, решительно постучала и, не позволяя сомнениям одержать верх, вошла.
      Глава 2
   Маша оказалась худенькой синеглазой брюнеткой лет восемнадцати с короткими кудрявыми волосами и вздёрнутым, усыпанным крупными веснушками, носиком. Когда я вошла, этот нос, как и глаза, был красным, девушка громко всхлипывала и дрожащим голосом лепетала:
   - Простите, я не специально, просто ошиблась. Этого больше не повторится, обещаю!
   А мрачный Горин расхаживал из угла в угол, засунув руки в карманы белого хирургического костюма и, чеканя каждое слово, ледяным тоном вещал:
   - Ошибка - это когда в контрольной по математике неправильно решён пример, а если пациенту вместо назначенного препарата дают другой, это называется и квалифицируется иначе...
   Тут он заметил меня и замер, удивлённо констатировав:
   - Лиза!
   - Доброе утро, Игорь Борисович. Не смогла до вас дозвониться и решила зайти. Уделите мне несколько минут?
   Маша шмыгнула носом и посмотрела на Горина с робкой надеждой. Тот устало махнул рукой:
   - Идите, барышня. И чтоб больше я вас в своём отделении не видел, да и в медицине в целом вам тоже делать нечего. Здравствуйте, Лиза, проходите.
   Я посмотрела в след выскочившей из кабинета девушке и не удержалась от замечания:
   - У меня дежавю. Два года назад вы точно также заявили, что мне не место в журналистике.
   Да, да, и я до сих пор помню, как это было обидно. Бедная Маша!
   - А я по-прежнему считаю, что для такой циничной профессии вы слишком ранимы и впечатлительны, - нисколько не смутился хирург.
   Он включил электрический чайник, достал из шкафа две коричневые кружки, коробку конфет, пачку печенья, банку с кофе и водрузил всё это на стол, предварительно переложив кипу бумаг на широкий подоконник, неукрашенный ни одним цветочным горшком.
   - А может я изменилась? - неуверенно улыбнулась мужчине и прислушалась к своим ощущениям и эмоциям.
   Благо никаких неприятных сюрпризов они не преподнесли. Да, я действительно рада его видеть, но не более того. Уже хорошо.
   - Вряд ли, раз с порога бросаетесь на защиту униженных и оскорблённых, - усмехнулся хирург, кивнув на закрывшуюся дверь.
   - Никуда я не бросаюсь, это просто ассоциации.
   Горин наполнил кружки кипятком, пододвинул второй стул и пригласил меня к импровизированному застолью:
   - Присаживайтесь, Лиза. Приятно видеть вас в добром здравии. Кофе или чай? Где-то у меня была заварка.
   - Ничего не нужно, я недавно завтракала.
   - А я - нет, составьте мне компанию, - хирург закончил сервировать стол и выжидающе посмотрел на меня.
   А под глазами у него, между прочим, отчётливые тёмные круги и взгляд как всегда усталый - всё тот же вечный трудоголик. Что там пропущенный завтрак, он, возможно, даже не ужинал и не спал.
   Стало неловко. Может зря я без приглашения вломилась? Проконсультировалась бы сначала с психиатром - Суворовым. У Горина помимо меня забот хватает, причём гораздо более важных, чем какие-то дурные сны - человек жизни спасает. Что ж, постараюсь не отнимать много времени. Не стала спорить и устроилась рядом.
   - Шоколад и печенье? Я думала, вы питаетесь правильно, в больнице ведь своя кухня.
   - Шоколад для вас, а мой организм с утра кроме кофеина ничего не воспринимает, - Горин навёл себе кофе покрепче, а сладости пододвинул мне. - Ну рассказывайте, Лиза, как вам жилось эти два года?
   - До недавнего времени хорошо и спокойно, А сейчас возникла небольшая проблема, поэтому я и пришла.
   Хирург отхлебнул кофе, окинул меня цепким изучающим взглядом, отыскал тщательно замаскированные тональным кремом следы усталости и, нахмурившись, уточнил:
   - Похоже, с добрым здравием я поторопился. Знакомая картина, опять кошмары?
   - Да. Начались около месяца назад после одного неприятного случая.
   - Снова Вика? - Горин со звоном отставил кружку в сторону и заметно напрягся.
   Я его понимала - не горит желанием снова встретиться с бывшей, навязчивой и к тому же мёртвой поклонницей. Она и при жизни-то ему была не нужна.
   - Не знаю. Возможно. В прошлый раз я видела своё отражение в зеркале, а сейчас - нет.
   Когда я поведала подробности новых снов, мужчина отрицательно покачал головой и сказал, что от Вики ничего подобного никогда не слышал. Девушку с рисунка он, к сожалению, тоже не узнал и вообще воспринял мой рассказ с определённой долей скепсиса.
   - Думаете, Вика стала свидетельницей убийства? Вряд ли. Теменск - большая деревня, если бы здесь случилось нечто подобное - все бы об этом, как минимум, полгода судачили. А я ничего такого не помню.
   - Дедушка тоже, - вздохнула, признавая правоту собеседника. - Честно говоря, не знаю, что думать. Сны очень реалистичные, как в прошлый раз. Я вижу мельчайшие подробности внешности этой блондинки. Вижу, как она истекает кровью от удара ножом. И так каждую ночь. В моей жизни этого точно не было, остаётся Вика. Она ведь могла увидеть убийство в другом городе или посёлке. Например, когда к родственникам ездила.
   Горин устало помассировал виски и возразил:
   - Кроме бабушки у Соболевых родственников не было, а она с ними жила. Вика как-то жаловалась, что за всю жизнь ничего кроме этой дыры, в смысле Теменска, не видела. Даже на море никогда не была. Так что другой город отпадает.
   Моё сердце привычно сжалось от жалости к той, никем нелюбимой пятнадцатилетней девочке, прожившей безрадостную жизнь и погибшей нелепой смертью. Она даже моря не видела, как же это всё печально...
   - И потом, если бы она что-то такое увидела, почему никому не рассказала? - продолжал рассуждать Горин, снова потянувшись за своей кружкой.
   - Может, просто боялась?
   - Допустим, и где же тогда убитая блондинка? Если бы её тело нашли, ваш дедушка был бы в курсе этой истории.
   - А если бы не нашли?
   - Тогда эту девушку объявили бы в розыск родственники, ведь она бы не вернулась домой. - Резонно заметил заведующий хирургией. - И в этом случае Георгий Романович её тоже должен знать.
   - Да, вы правы, - я разочарованно спрятала рисунок в сумочку и, не чувствуя вкуса, съела конфету. - Что же тогда мне снится?
   Игорь Борисович пожал плечами.
   - Возможно, есть какое-то более рациональное объяснение, и причина кроется всё же в вашем настоящем, а не в Викином прошлом.
   Я нервно усмехнулась, вспомнив как практически тоже самое он говорил два года назад.
   - Хорошо бы, а то я уже совсем запуталась. Мелькнула даже шальная мысль о том, что это события из другой прошлой жизни. Более давней.
   Горин поперхнулся кофе и смерил меня удивлённо-недоверчивым взглядом:
   - Вы ведь это не серьёзно, надеюсь?
   Пришлось признаться:
   - Нет. Одежда на блондинке современная: джинсовые юбки и куртки полвека назад здесь ещё не точно носили. Да и на мне платье вполне обычное, правда, я вижу только светлый подол, за который хваталась девушка. На нём какой-то рисунок тоже ничем не примечательный.
   Попыталась сконцентрироваться на ускользающем воспоминании из сна и внимательнее рассмотреть свою одежду, но голова отозвалась тупой болью.
   - Что с вами? - быстро спросил Горин, заметив, как я скривилась.
   - Всё нормально, - признаваться в побочном эффекте кошмаров в виде периодических мигреней не стала, а то ещё снова в отделение положит. - Что ж, раз ничего не прояснилось придётся идти к Суворову, пусть хоть таблетки выпишет, чтобы я могла нормально спать.
   Хирург нахмурился и неодобрительно покачал головой.
   - Не советую. В прошлый раз его сеансы до добра не довели. Давайте я лучше поговорю с коллегами из краевого диагностического центра, там есть специалисты по нарушению сна. Направим вас на обследование.
   - Спасибо, но сначала нужно убедиться, что это просто сны, а не что-то похуже. Не беспокойтесь, на гипноз я больше не соглашусь. Мне прошлого раза хватило с лихвой.
   Дверь кабинета без стука приоткрылась, и в неё заглянула рыжеволосая медсестра.
   - Игорь Борисович, там Петренко от наркоза отошёл, вы просили сказать.
   - Да, спасибо, сейчас подойду.
   Горин поднялся и вопросительно посмотрел на меня.
   - Лиза, я отойду на несколько минут, вы подождёте?
   Я тоже встала.
   - Нет, мне пора, не буду вас отвлекать. Хочу навестить сестру. Спасибо, что выслушали.
   - Лиза, подождите, а кроме снов у вас точно всё в порядке? - очень серьёзно спросил вдруг хирург, сверля меня внимательным взглядом.
   Такой неожиданный и вполне искренний интерес к моим проблемам приятно удивил.
   - Да, точно, - тут я душой не кривила, подумаешь, безработная - это мелочи, к тому же осенью вопрос с трудоустройством решится.
   - Всё же подумайте насчёт обследования в диагностическом центре, у меня там хороший знакомый работает, он всё организует, - прозвучало на прощание. - И не стесняйтесь звонить, если что-то понадобится.
   Хирургию я покидала с улыбкой - пусть ситуация с кошмарами не прояснилась, но стало гораздо спокойнее от мысли, что в этот раз я не останусь с проблемой один на один , как два года назад.
  
   После свадьбы Артём и Яна жили в подаренной его родителями трёхкомнатной квартире в центре города. Это было почти рядом с больницей, так что нужный дом я нашла быстро.
   Мы с сестрой не виделись около года, я рассчитывала посидеть с ней в уютной спокойной обстановке, послушать последние новости из её семейной жизни, рассказать, как жилось мне. В общем, немного расслабиться и отвлечься от своих страхов и сомнений, связанных с дурными снами. Но ожидания не оправдались. Яна налетела на меня подобно урагану, быстро обняла и потащила за собой, не дав пройти дальше прихожей.
   - Ты вовремя. Сходишь со мной в одно место, а то одной как-то стрёмно, - сообщила она на ходу.
   Многообещающее начало! Может, зря я не стала Горина дожидаться? Там хотя бы всё предсказуемо было, а здесь, похоже, внеплановое приключение намечается.
   - Это что-то же за место такое? - уточнила настороженно.
   - Не дрейфь, обычный дом.
   - Чей?
   - Лейлы - гадалки местной.
   - Так, стоп, - я резко остановилась и потребовала объяснений: - Гадалка? Ты серьёзно веришь в эту ерунду?
   Яна тоже неохотно затормозила и смерила меня крайне недовольным взглядом.
   - Да, верю. Она мне свадьбу нагадала за месяц до того как Артём сделал предложение!
   - Тоже мне Ванга! Да весь Теменск знал, что вы встречаетесь, а значит рано или поздно поженитесь.
   - Наивная ты, Лиза! Далеко не все свидания заканчиваются ЗАГСом, а мы тогда как раз сильно поссорились. И вообще, к ней все мои знакомые ходят - она не ошибается! Пойдём быстрее, я на двенадцать записана!
   Судя по решительному настрою, отговаривать сестру было бесполезно, как впрочем и всегда: если Яна что-то задумала, её не остановить. Упёртая!
   - А сейчас тебе эта Лейла зачем понадобилась? Ты замужем и у вас вроде бы всё хорошо.
   - Вот именно - вроде бы. А почему я тогда забеременеть не могу? - огрызнулась Яна и сразу как-то померкла, потускнела. - Врачи говорят - всё нормально, а тесты каждый месяц отрицательные. Родители Артёма на меня уже как на неполноценную смотрят! Все бывшие одноклассницы давно детей в сад водят, а при встрече каждый раз интересуются, когда же я стану мамой. Заразы! Да и биологические часы тикают: мне, между прочим, уже двадцать четыре!
   От такой, наполненной горечью исповеди, я смутилась и не сразу нашлась с ответом.
   - Хочешь у неё об этом спросить? Ладно, а я тебе там зачем?
   - Как зачем? Меня тут все знают, увидят у Лейлы - сплетничать начнут, а так я скажу, что тебя приводила - на жениха погадать.
   - Что? - от возмущения я сразу позабыла о сочувствии. - Вот спасибо! А про меня, значит, пускай сплетничают?
   - Ты всё равно скоро уедешь, а мне тут жить, - без тени смущения заявила Яна и уверенно потащила меня за собой.
   Пришлось покориться. По крайней мере, о кошмарах мне вспоминать точно будет некогда. Через несколько минут Яна вдруг остановилась, хлопнула себя по лбу и принялась лихорадочно рыться в сумочке. Вытащила фотографию Артёма и облегчённо выдохнула:
   - Слава богу! Думала, забыла.
   - Зачем это?
   - Ну Артёма же я не могу привести, он на работе и вообще не согласится. Она его по фото проверит.
   - Ничего себе супертехнологии!
   - Зря иронизируешь, говорю, она не ошибается. Хочешь и тебе будущее предскажет?
   - А прошлое ей слабо?
   - Не слабо, только зачем?
   Я вдруг вспомнила о портрете таинственной блондинки из моих снов. На мгновение мелькнула нелепая мысль действительно попросить чудо-Лейлу погадать на неё, это ведь тоже в каком-то смысле фотография, но решила не экспериментировать. Нет, я не отрицаю существование настоящих экстрасенсов, гадалок и медиумов, особенно после той истории с реинкарнацией, просто не верю, что они встречаются на каждом шагу. Была бы эта Лейла так сильна, как её Яна расписывает, наверное, не сидела бы в Теменске, а давно бы на "Битве экстрасенсов" засветилась.
   Дом Лейлы и впрямь оказался самым обычным, похожим на дедушкин, только без огромного огорода. На синих железных воротах, украшенных крупными белыми кольцами, мелом было написано: "После 15 часов не принимаю".
   На голубой лавочке в густой тени облепленной алыми ягодами вишни сидели четыре женщины среднего возраста. А чуть поодаль две молоденькие девушки перешёптывались и хихикали, бросая нетерпеливые взгляды на закрытую калитку.
   Ничего себе очередь! Если Лейла всегда так востребована, то я была не права: зачем ей "Битва экстрасенсов" - и так от клиентов отбоя нет.
   Калитка приоткрылась, выпуская взволнованную полную рыжеволосую женщину. Одна из девушек, радостно что-то пискнув, попыталась протиснуться во двор, но Яна её опередила, невежливо оттеснив в сторону. В ответ на возмущённое "Куда?" безапелляционно заявила: "Мы на двенадцать записаны" и решительно потянула меня за собой.
   Заасфальтированный двор украшал большой яркий цветник с белыми и алыми розами, но полюбоваться на него я не успела, потому что Яна под громкое кудахтанье закрытых на большом базу кур стремительно тащила меня к небольшой летней кухне, где, видимо, и вела приём Лейла.
   - А где же собака? - я с любопытством оглядывалась по сторонам.
   Если гадалка так популярна, зарабатывает она, наверное, немало и ей просто необходима какая-нибудь громадная овчарка для охраны имущества. Но вслед нам никто не рычал и не лаял.
   - А зачем? Кто к ней сунется? Желающих получить порчу или сглаз в Теменске нет даже среди воришек и алкоголиков, - введя меня в ступор, на бегу объяснила Яна.
   Гадалка оказалась пожилой армянкой с крашенными в ярко-рыжий цвет волосами и громким, хриплым, напоминающим воронье карканье голосом. Гадала она на картах и кофейной гуще. И брала, кстати, недорого - всего 300 рублей, в Питере за такие услуги пришлось бы выложить четырёхзначную сумму. Так что о больших заработках речь всё же не шла.
   Пока Лейла занималась Яной, я бродила по двору и прислушивалась к разговорам за воротами, а потом подошла ближе, заинтересовавшись какой-то историей. Ожидающие очереди обсуждали в основном свои прошлые визиты к Лейле и восхищались точностью её предсказаний. Я эти восторги не разделяла, но рассказ о том, как Лейла по фотографии рассказала о прошлом и настоящем потенциального возлюбленного одной из девушек всё же впечатлил. Они познакомились в сети и долго переписывались, парень был из другого города, так что выяснить эту информацию армянке теоретически было негде.
   В итоге, когда взволнованная и, на первый взгляд, довольная Яна вышла из помещения, я решила тоже воспользоваться услугами гадалки - пусть расскажет что-нибудь о девушке с рисунка. Если сможет, конечно...
   Получив плату за предстоящий сеанс, Лейла долго всматривалась в нарисованное лицо блондинки, водила над ним руками, потом разложила карты и уверенно заявила:
   - Её нет в живых. Давно. Смерть насильственная. Убита.
   - Как, когда? Кто её убил?! - значит, мои сны всё же не бред, а чья-то ужасная реальность!
   Женщина ещё раз сверилась с картами, подняла взгляд, нацелила на меня указательный палец и сказала нечто очень странное:
   - Ты знаешь, кто убил! Ты там была, так зачем спрашиваешь?
   - Ничего я не знаю! - возмутилась, шокированная подобным заявлением.
   - Знаешь! - упрямо и твёрдо повторила Лейла. - Мои карты не ошибаются. Ты всё видела!
      Глава 3
   Визит к гадалке ничего не прояснил, скорее ещё больше запутал. Яна осталась довольна - ей пообещали желанную беременность в течение трёх ближайших месяцев, а я не знала, что и думать. Заявление Лейлы воспринималось как бред, если, конечно, она не имела в виду Вику Соболеву, которой я была чуть больше двадцати лет назад. Допустим, Вика стала свидетельницей убийства, тогда слова Лейлы имеют смысл, но ведь Горин эту версию не подтвердил. Впрочем, он знал о девочке далеко не всё хотя бы потому что в основном её игнорировал.
   Промаявшись ещё пару дней в неизвестности, я всё же встретилась с подругой Вики Настей Черенковой и под малоправдоподобным предлогом расспросила её обо всём, что меня интересовало, предъявив нарисованный портрет. К счастью, Настя, пребывавшая во втором декретном отпуске, настолько стосковалась по возможности посплетничать, что не обратила внимания на сомнительную обоснованность моего интереса к прошлому подруги.
   Увы, на этом везение закончилось - женщина опровергла мою версию, заверив, что Вика ни о чём подобном никогда не упоминала. Блондинку с рисунка Настя тоже не узнала. В общем, следствие зашло в тупик, а кошмары продолжали атаковать.
   Мне всё сложнее давалось общение с мамой по скайпу, она ведь каждый раз интересовалась не стало ли мне лучше, а получив отрицательный ответ, уговаривала вернуться и обратиться к Питерским специалистам. Да и по маленькому братишке, который увидев меня на экране монитора, радостно кричал: "ИЗА!" и тянул ручки обниматься, я очень скучала. Действительно, хотелось всё бросить и купить билет домой, вот только я была уверена, что причина моих кошмаров таится здесь - в Теменске, и в Питере мне от них никогда не избавиться. Договорились, что я дождусь маму с Димой у дедушки, а домой вернёмся все вместе.
   Решив не терять больше время зря, следующим утром я отправилась на приём к психиатру местной районной больницы - Александру Васильевичу Суворову.
  
   За прошедшие два года обстановка в его кабинете фактически не изменилась, даже на столе, казалось, всё лежало на прежних местах. Зато появилась медсестра. Строгого вида брюнетка среднего возраста. Впрочем, увидев меня, психиатр радостно просиял и под каким-то предлогом выставил её за дверь.
   - Лиза, как же я рад вас видеть! - с искренним восторгом воскликнул Александр Васильевич. - Идите же сюда, присаживайтесь! Я очень часто о вас вспоминал!
   Меня такой излишне тёплый приём слегка напряг. Я понимала, что два года назад была для Суворова уникальным экспериментом, ведь не каждого его пациента преследовали воспоминания из прошлой жизни. И, судя по реакции, эксперимент этот ему нетерпелось повторить, но тут наши желания точно не совпадали. Так что место пациента я заняла с осторожностью. Совет и помощь профессионала мне, конечно, нужны, но не ценой новых потрясений.
   - Как у вас дела, Лиза? Прежние проблемы не беспокоят? - Суворов пытливо всматривался в моё лицо.
   - Прежние - нет. Но у меня снова повторяющиеся кошмары.
   - К Виктории Соболевой они отношения не имеют? - уточнил психиатр, как мне показалось, с надеждой на положительный ответ.
   - Не имеют, то есть я не уверена. Пока не разобралась.
   - Что ж, давайте разбираться вместе, - ободряюще улыбнулся Александр Васильевич. - Рассказывайте, Лиза, спокойно и подробно с чего всё началось и что именно вам снится.
   И я рассказала, заранее настроившись на отказ от любых гипнотических сеансов. Как ни странно, Суворов их и не предлагал. Он долго и тщательно расспрашивал обо всех нюансах и симптомах. Заставил пройти несколько странных тестов с рисованием графических фигур, но выносить окончательный вердикт не торопился.
   - И кем вы себя ощущаете во сне? - задумчиво потирая переносицу, уточнил Суворов.
   Вопрос сначала удивил и поставил в тупик, а потом я вспомнила, что кошмары двухлетней давности буквально проживала, чувствуя каждую эмоцию Вики. Сейчас всё было иначе.
   - Точно не блондинкой. Я как бы наблюдаю за происходящим со стороны и мне... страшно, очень страшно... Что со мной, Александр Васильевич?
   Психиатр нахмурился, ещё раз посмотрел на листки с тестами и спросил:
   - Когда у вас появляется головная боль?
   - Иногда прямо с утра после кошмаров, но чаще, когда я пытаюсь вспомнить их подробности. В этот момент боль появляется резко как вспышка, и меня словно что-то..., - я замолчала, подбирая слово, наиболее точно описывающее мои ощущения.
   - Выталкивает из воспоминаний, - уверенно подсказал Суворов.
   - Да, - я посмотрела на врача со страхом. Он, вероятно, уже понял, что со мной происходит, и диагноз вот-вот прозвучит. Даже не сомневалась, что он мне не понравится. - Именно так, а что... это значит?
   - Скорее всего, ваши кошмары не имеют никакого отношения к реинкарнации - сказал Александр Васильевич. - Да, я почти уверен, что Вика Соболева тут не при чём.
   В его голосе я уловила лёгкую нотку разочарования, и на горизонте забрезжила робкая надежда. Может ничего страшного со мной не происходит? По крайней мере, путешествие в прошлую жизнь, кажется, отменяется.
   - А что же мне тогда снится?
   - Вероятно, это фрагмент из вашего прошлого. Кое-что ещё нужно проверить, но очень похоже на последствия амнезии, - выдал Суворов нечто совершенно неожиданное.
   Я была, мягко говоря, шокирована.
   - Вы хотите сказать, что я в самом деле когда-то видела эту ситуацию в жизни, а потом забыла?! Но это невозможно!
   - Почему?
   Странный вопрос! Разве человек может не знать, что из его жизни выпал целый день да ещё насыщенный такими ужасающими событиями?!
   - Потому что у меня нет провалов памяти! Да и моя семья никогда ничего подобного не упоминала. Даже если бы я забыла, родители всё равно бы рассказали. Или кто-то другой, ведь подобные истории всегда на слуху.
   - Только если о них становится известно, - возразил Суворов, удивив меня ещё больше. - Допустим, ваши родители ничего не знали.
   - Как это? - я уже ничего не понимала. - Что вы имеете в виду, объясните?
   Суворов вздохнул, потёр переносицу и продолжил шокировать неожиданными предположениями:
   - Помните, когда вы пришли ко мне в первый раз я ввёл в вас гипнотический транс и попросил вернуться в день, когда вы заблудились в лесу.
   Нахлынувшие воспоминания заставили болезненно поморщиться.
   - Такое разве забудешь. Я почему-то вернулась не в 22 мая 2006 года, а на двадцать пять лет раньше - в другую жизнь, где была Викой.
   - И, кажется, я теперь понял почему! - оживился Суворов. - Лиза, вам известно, что такое амнезия? Это своего рода защитная реакция организма. Порой, когда человек сталкивается с каким-нибудь страшным или трагическим событием, подсознание как бы запирает травмирующие воспоминания на ключ, блокирует к ним доступ. Думаю, именно это случилось с вами. А поскольку события того дня для вас до сих пор под запретом, подсознание вместо того, что бы позволить в них заглянуть даже под воздействием гипноза перенесло вас... в другое 22 мая - из прошлой жизни.
   - Нет, всё не так. Вы ошибаетесь! Я хорошо помню тот день! - горячо запротестовала я, испуганная словами психиатра.
   Ну, в самом деле, этого просто не может быть!
   - Хорошо, расскажите мне всё, что помните, - терпеливо попросил Суворов. - Только последовательно. Как вы оказались в лесу?
   Я глубоко вздохнула и успокоилась, собираясь с мыслями. Это ведь просто. С моей памятью всё в порядке, сейчас он и сам это поймёт.
   - Мы с дедушкой собирались идти за грибами. Возле самого леса он встретил знакомого, пока они разговаривали, я собирала ландыши и не заметила, как углубилась в лес. А потом поняла, что дедушки рядом нет, но найти его уже не смогла.
   - Что было потом?
   - Потом... меня нашли, когда стемнело. Я помню, как увидела огни фонариков и услышала голоса приближающихся людей и лай собак.
   - Нет, Лиза, вы не поняли. Расскажите, все события того дня. Итак, вы поняли что заблудились, что было потом?
   - Потом..., - я вдруг со страхом осознала, что не знаю что сказать. Лихорадочные попытки нащупать связующие воспоминания не увенчались успехом и отозвались глухой болью в затылке.
   - Вы не помните, верно? - сочувственно констатировал Суворов и грустно улыбнулся.
   - Это ещё ничего не значит, мне было десять лет. Я могла просто забыть! - Так себе оправдание, но другого у меня не было.
   - Вот именно. Вам было десять, и вы заблудились в лесу. Для ребёнка - это настоящий шок, обычно такое не забывается.
   Я честно попыталась успокоиться и найти аргументы против этой бредовой идеи.
   - Но я ведь помню, как меня потом привезли в больницу, потому что плакала и никак не могла успокоиться. Даже педиатра, которая меня осматривала, помню. Так что нет у меня никакой амнезии! - голос сорвался и дрогнул. Увы, я сама не верила в то, что говорила. - И вообще, человек не обязан помнить каждый день своей жизни, особенно из детства!
   - Лиза, успокойтесь, это всего лишь моё предположение, - мягко сказал встревоженный Суворов, видимо испугался, что возмущение перерастёт в истерику. Он быстро поднялся, налил из стоящего на подоконнике фильтра-кувшина стакан воды и поставил передо мной.
   - Спасибо, - воду я выпила залпом и, стараясь унять дрожь в голосе, спросила чуть ли не умоляюще: - А другие предположения есть?
   - Увы. Обычно эта версия легко подтверждается либо опровергается сеансом гипноза. - Заметив, как резко я дёрнулась при упоминании данного метода, Александр Васильевич торопливо заверил: - Не волнуйтесь, в вашем случае результат слишком непредсказуем, так что даже пытаться не будем. Просто успокойтесь и ещё раз попробуйте вспомнить хоть что-нибудь из событий того дня.
   Я глубоко вздохнула и честно попыталась это сделать, но память упорно хранила свои секреты, лишь голова отозвалась новым приступом боли, гораздо боле ощутимым.
   Заметив, как я скривилась и сжала виски ладонями, Суворов вздохнул и резюмировал:
   - К сожалению, вся симптоматика свидетельствует в пользу амнезии. Вы так сильно испугались, когда заблудились, что подсознание заблокировало эти воспоминания. А сейчас по какой-то причине блок дал трещину, и они начинают постепенно просачиваться в сны. Потом, если память начнёт пробуждаться более активно, подавленные воспоминания начнут всплывать и во время бодрствования.
   Мне совсем не понравилось, как это прозвучало. Особенно учитывая содержание моих снов. Неужели это и есть подавленные воспоминания?
   - Хотите сказать, в лесу я увидела убийство?! Мне ведь снится как в блондинку кто-то всаживает нож.
   - Вовсе не обязательно, - уверенно возразил Суворов. - Не забывайте про разницу в восприятии, вы были ребёнком, а в этом возрасте напугать может что угодно, особенно на фоне сильного нервного стресса. Возможно, вы увидели всего лишь ссору с участием той девушки, а детское воображение интерпретировало эту сцену иначе. Одному моему пациенту с таким же диагнозом долго снилось, как на его родителей напал Фреди Крюгер и убил его отца, представляете?
   - Как это?!
   - После нескольких сеансов гипноза выяснилось, что в четыре года он стал свидетелем ссоры родителей, после которой отец ушёл из семьи и попал в аварию. А во время их скандала по телевизору шёл "Кошмар на улице вязов", вот детское воображение и связало его смерть с фильмом. Так что сны при амнезии могут носить характер неправильно собранного пазла, в них есть доля правды, но она зашифрована. Вот и ваше убийство из кошмаров, скорее всего, на самом деле вовсе не убийство, а нечто гораздо менее пугающее и более прозаическое.
   - Надеюсь, - я облегчённо выдохнула и немного успокоилась. - Значит, мне нужно просто выяснить, кто эта блондинка и убедиться, что с ней всё в порядке?
   - Зачем? - не понял Суворов.
   - Тогда эти сны перестанут меня так пугать. Они ведь мне жить нормально не дают!
   - Я выпишу вам таблетки. Они помогут справиться с кошмарами, правда, больше месяца их принимать нельзя.
   - Спасибо, только в прошлый раз мне таблетки не очень помогли, - возразила я и твёрдо решила попробовать реализовать собственный план - найти девушку с рисунка.
   Кстати, почему бы не начать прямо здесь и сейчас? Достала сложенный пополам листок из сумочки и показала удивлённому Александру Васильевичу.
   - А вы её случайно не встречали?
   Психиатр достал из кармана очки, надел их и, тщательно всмотревшись в нарисованные черты, отрицательно покачал головой:
   - Нет, никогда не видел. Но я ведь вам уже говорил об играх подсознания, вполне возможно, что это не реально существующий человек, а...
   - Эпизод из фильма или девушка с плаката? Как-то не верится, во сне всё очень реалистично, совсем как с Викой. Мне кажется, я её в самом деле когда-то встречала.
   - Такое тоже может быть, - задумчиво кивнул психиатр.
   - Вот! Мне бы только узнать кто она. Наверное, стоит поспрашивать старожил или... даже не знаю с чего начать...
   Врач вдруг взял рисунок, положил его на стол и сфотографировал на свой смартфон.
   - Попробую вам помочь. Покажу супруге - она у меня большая активистка, председатель профкома больницы и член районного совета женщин - в Теменске знает практически всех. А пока вот вам рецепт, принимайте по одной таблетке перед сном.
   - Спасибо, а... чего мне вообще ждать от этой... амнезии?
   Суворов ободряюще улыбнулся, но в голосе послышалась неуверенность:
   - Не волнуйтесь, ничего страшного не произойдёт. Думаю, вы постепенно восстановите запретные воспоминания и всё благополучно завершится.
   - А сколько времени на это потребуется?
   Данный вопрос сейчас интересовал больше всего. В прошлый раз мне удалось разобраться с проблемой до осени. Хотелось верить, что и сейчас процесс не затянется.
   - Не знаю, - вздохнув, неохотно признался Суворов. - На примере других пациентов сроки разнятся от нескольких месяцев до нескольких лет...
      Глава 4
   В подавленном настроении я брела по улицам Теменска, не замечая ни разлитого в воздухе сладковатого запаха цветущей акации, ни ярких цветов в палисадниках и на клумбах, ни парящего повсюду тополиного пуха, ни гусей, щиплющих траву и угрожающе шипящих мне в след.
   Верить в версию Суворова не хотелось. Конечно, амнезия - не реинкарнация, но всё равно это, мягко говоря, неприятно. Особенно не радовал прогноз психиатра - ещё несколько лет смотреть кошмары? Бр! Да мне прошлых девяти с лихвой хватило!
   А вдруг он всё же ошибся? Робкая надежда ещё теплилась в душе и, вернувшись домой, я поспешила расспросить дедушку.
   Он нашёлся на огороде за прополкой картофеля и не сразу понял, о чём речь. Да и я, волнуясь, сбивалась и объясняла не слишком доходчиво. В итоге дедушка отложил тяпку, повёл меня на кухню, усадил за стол, напоил успокаивающим травяным чаем и попросил повторить рассказ более спокойно и обстоятельно. К этому времени я успела взять себя в руки и подробно повторила свою беседу с Суворовым, опустив лишь упоминания о Вике Соболевой и своей связи с ней.
   - Не может быть, - твёрдо сказал дедушка, выслушав поток взволнованных откровений, и меня затопило облегчение, а доводы психиатра мгновенно показались нелепыми и надуманными.
   - Вот и я так думаю! Разве можно забыть целый день своей жизни и даже не подозревать об этом?!
   - А ты что же, действительно, ничего не помнишь? - осторожно уточнил он после небольшой паузы.
   Пришлось с неохотой признать:
   - Да, но ведь это ничего не значит! Я не помню и сотни других дней из своего детства! Не могла же я в самом деле увидеть, как убили ту блондинку!
   - Нет, конечно, мы в тот день прочесали весь лес - никаких мёртвых женщин не обнаружили.
   Уверенный тон собеседника почти успокоил, но в памяти вдруг всплыли слова гадалки-Лейлы, утверждающей, что я сама видела, как погибла светловолосая девушка. А вдруг она имела в виду часть моего забытого прошлого? К тому же некоторые детали кошмаров казались слишком реалистичными.
   - Ты говорила что-то про жёлтые нарциссы, верно? - спросил вдруг дедушка с нотками непонятной мне надежды в голосе.
   - Да, они в моих снах тоже есть, а что?
   - Это многое объясняет, - он вдруг потёр переносицу и заметно расслабился. - Поверь, твои сны - просто игра воображения.
   Ох, как бы мне хотелось поверить!
   - И как же я могла такое вообразить?
   - За пару месяцев до того происшествия в соседнем районе были убиты две девушки. В обоих случаях смерть наступила от ножевого ранения, в лесной сторожке рядом с букетом жёлтых нарциссов. Информацию про цветы удалось сохранить в секрете - в прессе об этом ничего не упоминалось. Так что ты, скорее всего, слышала как я обсуждал этот случай с коллегами по телефону, вот и запомнила. Ты с детства была очень впечатлительной.
   Доводы дедушки, на первый взгляд логичные и разумные, сомнения, к сожалению, не развеяли. Напротив, мне стало ещё более тревожно и неуютно. Значит, о цветах не знал никто кроме полиции и... убийцы. Получается, если дедушкина версия не верна...
   - А в Теменском лесу тоже есть такая хижина? - я старалась говорить спокойно, но голос противно дрогнул, выдавая страх.
   - Есть, - дедушка протянул руку через стол и успокаивающе сжал мою ладонь. - Там когда-то охотники останавливались. Лиза, такие постройки в каждом лесу есть. Это ничего не значит, в тот день мы прочесали всё - в хижине было пусто.
   - А кровь?
   - Что?
   - На моём платье была кровь, вот здесь? - я провела ладонью по подолу жёлтого хлопкового сарафана в районе коленей.
   Дедушка помрачнел, нахмурился и неохотно ответил:
   - Да. Была. Я поэтому и повёз тебя в больницу. У тебя было несколько царапин на коленях, так что...
   - Разве от них могло быть столько крови? - я чувствовала себя виноватой, видя, как бледнеет и расстраивается близкий человек, но остановиться не могла. Мне необходимо было услышать ещё хотя бы один веский довод, который окончательно убедит в его правоте. - Во сне девушка хватает меня за платье испачканной в крови ладонью и оставляет пятно. Оно ведь было большое и смазанное?
   Дедушка встал, обошёл вокруг стола и крепко обнял меня за плечи, прижимая к себе и приговаривая срывающимся голосом:
   - Тише, успокойся. Детский врач сказала, что у тебя, скорее всего, было носовое кровотечение. Ты почти весь день провела в лесу одна, наедине со всеми своими страхами, много плакала, вот и кровь из носа и кошмары эти... Господи, и всё из-за меня - не уследил, никогда себе этого не прощу!
   От едкой горечи в родном голосе в глазах защипало, и все тревоги сразу отошли на второй план. Сколько же лет он себя казнит?! Я порывисто обернулась, тоже его обняла и теперь уже сама принялась утешать:
   - Неправда! Не смей так даже думать! Ни в чём ты не виноват. Всё будет хорошо. Ты прав, это просто сны и просто страхи, они ничего не значат.
   - Ещё как виноват, - тихо вздохнул он и, поцеловав в макушку, ласково погладил по волосам. - Не нужно было вообще забирать тебя в Теменск той весной - здесь было слишком тревожно. Сначала эти убийства всего в ста семидесяти километрах от города, потом у нас  девочка пропала - Саша Тихонова - твоя ровесница. Одни только разговоры обо всём этом могли тебя сильно напугать, а потом ещё лес... Как же тут кошмарам не сниться?
   - Вот именно. Скоро всё пройдёт, врач выписал мне таблетки, они помогут, - я старалась говорить уверенно, чтобы хоть он больше не переживал. Да и приведённые аргументы казались вполне весомыми. Только одна мысль не давала покоя.
   Озвучить её я решилась лишь вечером перед сном, когда дедушка окончательно успокоился и перестал бросать в мою сторону виноватые взгляды, поминутно вздыхая. Спросила, нашли ли того, кто убил девушек в хижине? Утвердительный ответ подействовал лучше любого успокоительного, а вместе с таблетками, выписанными Суворовым, эта ночь впервые за последнее время обошлась без кошмаров и тревог.
   Следующие несколько дней прошли спокойно. Не знаю, что именно помогло - лекарство или убеждения дедушки, но я перестала беспокоиться и предпочла поверить в то, что основа моих кошмаров - обычные детские страхи, помноженные на воображение и нервный стресс. Даже снова занялась фотографией, откопав на дне рюкзака, привезённый из Питера фотоаппарат, а в воскресенье вечером позвонил Суворов и взволнованно сказал:
   - Лиза, кажется, ваша блондинка всё-таки существует. Её видели в больнице одиннадцать лет назад...  
   Людмила Сергеевна Суворова - супруга психиатра оказалась очень подвижной и энергичной худенькой брюнеткой лет пятидесяти. Густая шапка тёмных кудрей явно была результатом старомодной химической завивки, но они ей удивительно шли, а живой взгляд и приятная добрая улыбка мгновенно располагали к себе.
   Её кабинет находился в здании администрации на первом этаже, женщина меня ждала и встретила очень приветливо. Поздоровалась, усадила в кресло, справилась о самочувствии и сразу перешла к делу.
   - Лиза, Александр Васильевич не вдавался в подробности, только сказал, что поиски этой девушки для вас - своего рода терапия. К сожалению, я видела её всего пару раз и даже имени не знаю.
   - Но вы уверены, что видели именно её? - я достала из сумочки рисунок и положила перед ней, всё-таки оригинал лучше изображения на смартфоне.
   Людмила Сергеевна всмотрелась в рисунок и утвердительно кивнула.
   - Очень похоже. Жаль, фотографии нет, тогда бы точно могла сказать. У меня хорошая память на лица, а эта девушка к тому же несколько раз приходила к Свете Морозкиной, вот я её и запомнила.
   - А кто эта Света и чем она так знаменита? - я волновалась, ожидая ответа, но старалась пока не давать волю надежде - у неё были все шансы оказаться ложной.
   - Света была медстатистиком и работала с архивом, а насчёт знаменита..., - мне показалось, что женщина на мгновенье смутилась, - просто в то время она была в центре небольшого скандала. Вот и всё. Даже не знаю, чем вам помочь.
   - Спасибо, вы мне уже помогли, а Света тут ещё работает?
   - Да, но не в архиве, теперь она медсестра в терапевтическом отделении. Хотите с ней поговорить?
   - Хочу. Я должна убедиться.
   В зелёных глазах Людмилы Сергеевны мелькнула искорка исконно женского любопытства. Было заметно, что она очень хочет расспросить подробнее о блондинке с портрета и её связью с моей проблемой, но, видимо, супруг дал чёткие указания на этот счёт, потому что председатель профкома, поколебавшись, только сдержанно кивнула. Она позвонила в терапию, выяснила, что Морозкина сегодня работает и объяснила как найти отделение.
   Уже подходя к терапии, я вдруг осознала, что в отличие от Людмилы Сергеевны, у Светы нет никаких причин со мной деликатничать, не задавая неудобных вопросов. Как же объяснить ей свой интерес к судьбе блондинки? Какие убедительные доводы я могу привести? Да и стоит ли? Может, просто оставить всё как есть, ведь почти успокоилась и вроде бы иду на поправку. Но воспрянувшая надежда настаивала на встрече, вдруг прямо сейчас эта самая Света скажет, что с моей незнакомкой всё в порядке, она жива, здорова и на неё никто никогда не набрасывался с ножом. Тогда диагноз "амнезия" точно перестанет меня пугать.
   Потоптавшись ещё немного у входа, я набралась решимости и вошла в большое трёхэтажное здание. Терапевтическое отделение размещалось на первом этаже и входные двери тут не были заперты, как в хирургии. Правда дальше постовой медсестры всё равно пройти не удалось - остановили, выяснили, что мне нужно и вежливо попросили подождать за дверью.
   Пока ждала, честно пыталась сочинить более-менее правдоподобную историю, но все варианты напоминали сюжеты фентезийных романов и, мягко говоря, не вызвали доверия.
   Устав провожать взглядом снующих туда-сюда унылого вида мужчин и женщин в домашних халатах и спортивных костюмах, я подошла к окну, выходящему на больничный двор, и засмотрелась на окаймлённую каштанами аллею, по которой кто торопливо, а кто степенно и медленно, в разных направлениях двигались медики и пациенты. Деликатное покашливание за спиной заставило вздрогнуть и стремительно обернуться.
   - Это вы меня искали? - уточнила высокая миловидная зеленоглазая шатенка среднего возраста в приталенном, едва прикрывающем колени белом халате.
   - Да, здравствуйте, вы Светлана? Я - Лиза, хотела бы задать вам пару вопросов, если можно?
   - На тему?
   Настороженность в голосе собеседницы и цепкий оценивающий взгляд, которым она меня окинула, ясно дали понять - на особую откровенность рассчитывать не стоит. Стараясь держаться уверенно, достала рисунок и показала Светлане.
   - Я ищу эту девушку. Мне сказали, она приходила к вам в архив несколько лет назад. Вы её помните?
   Медсестра взяла бумагу, внимательно изучила портрет и всё также настороженно спросила:
   - Это фоторобот что ли? А что она сделала? Вы вообще откуда, из полиции?
   И что на это ответить? Никаких правдоподобных версий в голову так и не пришло. Ну не рассказывать же ей про амнезию и кошмары?
   - Нет, из газеты, - неохотно солгала я и предъявила удостоверение корреспондента "Цейтнота", которое в запарке забыла сдать в отдел кадров. - Эта девушка... пропала, а мы проводим расследование, выясняем некоторые факты... её биографии. Так вы её здесь видели?
   Я очень надеялась, что Светлана сейчас выдаст что-то вроде возмущённого: "Бред! Никуда она не пропадала!" и даже подскажет, где найти блондинку. Вместо этого женщина нахмурилась, вернула мне рисунок и ответила:
   - Да, она приходила в архив и просила поднять какие-то старые истории, но это было очень давно. Я там уже девять лет не работаю.
   - А раньше вы её не видели?
   - Нет, никогда.
   - А какие именно истории ей были нужны, не помните?
   - Нет, говорю же, это было давно, - после секундной заминки холодно сказала медсестра, удивив резкостью ответа. - Да это и не важно, ей всё равно тогда отказали.
   - Кто?
   - Главный врач, разумеется. Заявление в таких случаях пишут на его имя. Извините, мне нужно работать.
   Светлана замкнулась и бросила в сторону отделения нетерпеливый взгляд. Стало понятно, что больше от неё ничего не добиться. Я попрощалась и вернулась в администрацию взволнованной и растревоженной. Получается, блондинка из моего сна действительно была здесь одиннадцать лет назад, я вполне могла её встретить на улицах города и даже в лесу. Осталось выяснить, покинула ли она Теменск после 22 мая, в этом я рассчитывала на помощь супруги психиатра.
   Людмила Сергеевна, выслушав мою просьбу, тут же развила бурную деятельность: буквально в течение двадцати минут были подняты старые журналы выдачи историй болезни из архива. Подходящего заявления мы не нашли, но в одном из журналов моё внимание привлекла запись, о том, что 11 мая 2006 года некая Олеся Михайловна Вареникова просила выдать ей для ознакомления истории родов всех женщин, ставших матерьми 15 августа 1989 года. А в графе "выдано" - размашистым подчерком было написано "отказ".
   - Какой странный запрос, - задумчиво прокомментировала Людмила Сергеевна, - не удивительно, что ей отказали. У нас вообще частным лицам чужие истории на руки не выдают, только представителям правоохранительных органов, судов и страховых организаций, ну, возможно, ещё близким родственникам, а тут даже фамилии рожениц не указаны.
   Я почувствовала укол разочарования: да, у моей "амнезии" появилось имя, но никаких других данных на старом пожелтевшем листе с полувыцветшими чернилами не обнаружилось. И как узнать вернулась ли она домой, если я понятия не имею, откуда эта Олеся вообще приехала?
   Последний вопрос я, расстроившись, задала вслух. Самой себе, разумеется, и подразумевалось, что он риторический, но у Людмилы Сергеевны неожиданно нашёлся ответ.
   - Если это так важно, адрес, думаю, можно узнать в гостинице. Девушка не местная, приехала на несколько дней, она должна была где-то остановиться. - терпеливо объяснила женщина, заметив мой недоумевающий взгляд. - Если родственники и друзья отпадают, остаются старушки, сдающие комнаты студентам местного техникума, и гостиница, а в 2006 в городе было только одно такое учреждение - "Домашний уют". Это на Советской, рядом с районным музеем. Можно попросить администратора поднять старые книги учёта постояльцев. Там должны быть паспортные данные.
   Идея замечательная, вот только...
   - Кто же мне даст заглянуть в эти книги? На каком основании?
   Людмила Сергеевна загадочно улыбнулась.
   - Не беспокойтесь, основания найдутся. Жена владельца гостиницы - моя хорошая знакомая - вместе в женсовете состоим. Я позвоню ей, и вам всё покажут. Больше, правда, ничем помочь не смогу.
   - Большое спасибо, вы и так очень помогли! - от души поблагодарила я собеседницу, улыбчивая и энергичная женщина нравилась мне всё больше.
   - Не за что, мне уже и самой интересно, чем там дело закончилось, - председатель профкома больницы вдруг лукаво и по-девчоночьи озорно мне подмигнула: - Лиза, обещайте, что когда-нибудь всё мне расскажете, мужа ведь пытать бесполезно. Ладно, идите в гостиницу, я прямо сейчас позвоню Мариночке.
   Уговаривать меня не пришлось - очень хотелось докопаться до истины поскорее. Вот сейчас узнаю адрес блондинки, удостоверюсь, что она жива-здорова и успокоюсь окончательно. О других менее благоприятных вариантах развития событий старалась не думать.
   Я так торопилась, что не сразу услышала своё имя, и остановилась только когда знакомый голос повторил его дважды.
   - Лиза, куда вы так летите? Что-то случилось? - с ноткой тревоги спросил непонятно откуда появившийся Горин.
   Я неохотно остановилась и выдавила дежурную улыбку. Мысленно была уже в гостинице и внеплановая задержка не обрадовала.
   - Здравствуйте, Игорь Борисович, ничего не случилось, просто тороплюсь. Я выяснила, что та девушка с рисунка существует на самом деле и теперь пытаюсь её найти.
   - Зачем?
   - Хочу убедиться, что мои сны не имеют отношения к реальности. Если с ней всё в порядке - так и есть. Кстати, вы были правы, прошлые жизни здесь ни при чём. На самом деле это не Викины, а мои воспоминания. По крайней мере, так говорит психиатр. Извините, я, правда, спешу.
   - Я тоже опаздываю, просто вы с такой скоростью выскочили из здания больничной администрации... - он бросил быстрый взгляд на наручные часы. - И я ничего не понял из того, что вы сейчас сказали.
   - Сама, честно говоря, мало что понимаю. Заходите как-нибудь к нам в гости - объясню, а сейчас, извините, я побежала.
   - Хорошо, завтра, - кивнул Горин и, не прощаясь, стремительно зашагал в нужном ему направлении.
   - Что, завтра?
   - Зайду к вам завтра вечером, - не оборачиваясь и не останавливаясь, сообщил хирург, и это был не вопрос - меня поставили перед фактом.
  
   Гостиница "Домашний уют" располагалась в старом двухэтажном здании и, несмотря на все попытки украсить и модернизировать его облицовочными панелями и металлочерепицей, выглядела не слишком презентабельно.
   Вид изнутри визуально был более приятен, тут действительно чувствовался уют. Впрочем, обстановка меня сейчас мало интересовала, все мысли были заняты другим.
   Супруга владельца гостиницы - та самая "Мариночка" встретила меня далеко не так радушно, как Людмила Сергеевна. Видно было, что у неё других забот хватает (телефон бизнесвумен звонил, не смолкая), но журнал учёта клиентов за 2006 год она всё же показала.
   Мне повезло, одиннадцать лет назад Олеся Вареникова останавливалась именно здесь. Её зарегистрировали утром 13 мая, а выбыла она, судя по записи, 22 мая.
   - Что значит, выбыла без предупреждения? - уточнила я, с трудом разобрав чей-то мелкий убористый почерк.
   - Обычно это означает, что постоялец съехал, не предупредив персонал и не сдав ключи, просто вышел из гостиницы и не вернулся. - Марина заглянула в журнал. - Хотя номер у неё был оплачен ещё на три дня. Странно.
   Мне вдруг стало душно и страшно. Получается, Олеся ушла и не вернулась в тот самый день, когда я заблудилась в лесу! А что если она так и не добралась до дома?
   Взгляд скользнул по графе "адрес", но зацепился за очень знакомую дату рождения: 15 августа 1989 года! Те же самые цифры, что и в журнале архива... Получается, она искала не просто женщину, родившую ребёнка в тот день, а, возможно, свою... мать?!
      Глава 5
   - Не нравится мне твоя затея, - хмурился дедушка, провожая меня следующим утром на вокзал. - Неужели без этого нельзя?
   Я уже всё решила и на уговоры поддаваться не собиралась.
   - Можно, но тогда сомнения никуда не денутся. Не переживай, я просто съезжу по этому адресу. Хочу убедиться, что та девушка вернулась домой.
   - Но ведь я уже выяснил через коллег, что в розыске твоя блондинка не числится, значит, с ней всё в порядке! Зачем куда-то ехать?
   Я остановилась, успокаивающе погладила его по щеке и в сотый раз терпеливо сказала:
   - Это же недалеко - всего три часа на автобусе. Приеду, найду нужную улицу, дом, расспрошу хозяев или соседей и сразу вернусь. Зато перестану сомневаться и переживать. Я позвоню, как только доеду, не волнуйся.
   Пока покупали билет и ждали автобус, повторила всё это ещё несколько раз. Дедушка неохотно уступил и махал вслед, пока автобус не скрылся за поворотом.
  
   Если верить записи в гостиничной книге, Олеся Вареникова жила в Ставрополе - городе моего детства и юности. Я хорошо там ориентировалась, поэтому дедушка и отпустил относительно спокойно.
   Три часа в автобусе, шумный центральный вокзал, электричка в Октябрьский район до улицы Кирова и вот она - старенькая неказистая панельная шестиэтажка - конечная цель моей поездки.
   Во второй подъезд я входила, волнуясь и, скрестив на удачу пальцы. Двадцать вторая квартира нашлась на втором этаже. Выглядела она вполне жилой, во всяком случае, новенькая металлическая дверь в моём представлении с заброшенным жильём не ассоциировалась.
   Я остановилась и перевела дыхание, стараясь успокоиться, постояла так несколько секунд и решительно нажала кнопку звонка. За дверью раздался приятный мелодичный звук, а через несколько секунд она приоткрылась, выпуская молодую темноволосую женщину с острым лисьим личиком. Судя по большому, туго обтянутому розовым платьем животу, она со дня на день ждала пополнения в семействе и ни малейшей чёрточкой не походила на мою блондинку.
   - Здравствуйте, вы к кому? - настороженно спросила она. - Если что-то продаёте, мне это не интересно.
   - Здравствуйте, нет, я ищу знакомую - Олесю Вареникову, она когда-то жила по этому адресу.
   Женщина, не колеблясь и не задумываясь, отрицательно покачала головой:
   - Не знаю такую. Мы эту квартиру купили в ипотеку два года назад у пожилой пары. Наверное, ваша знакомая давно переехала.
   Я разочаровано вздохнула. Глупо было надеяться, что всё прояснится мгновенно.
   - Наверное. А вы её случайно здесь не видели? Взгляните, пожалуйста, только не удивляйтесь, у меня вместо фото - портрет, сделанный уличным художником.
   Я на всякий случай показала рисунок, и брюнетка также уверенно заверила, что видит девушку впервые.
   Вот и всё. Стоило ли добираться сюда три часа, чтобы оказаться в очередном тупике? Я расстроено побрела вниз по лестнице, но потом передумала и, вернувшись, постучалась к соседям. Вдруг кто-то живёт здесь достаточно давно и помнит других хозяев квартиры.
   Дверь, обитая стареньким, местами сильно потёртым дерматином, открылась практически сразу. Увидев в проёме худенькую, морщинистую, остроносую старушку я неуверенно ей улыбнулась, поздоровалась и выдала туже версию, что и брюнетке. Пожилая женщина, представившаяся Ларисой Алексеевной, видимо, испытывала острый дефицит общения, раз так охотно пригласила меня, незнакомку, внутрь. Это вернуло умирающую надежду к жизни. Такие бабульки обычно в курсе всего, что происходит не только в их подъезде, но и во всех близлежащих домах а, судя по заинтересованному взгляду, Олесю она узнала.
   Обстановка в небольшой однокомнатной квартирке была очень скромной, почти аскетической. Здесь находилось только самое необходимое: железная кровать, украшенная горой белоснежных подушек и чистеньким застиранным покрывалом, стол с большим пузатым телевизором, пара деревянных венских стульев, шкаф да иконы на стенах. Лариса Алексеевна усадила меня за стол и предложила чаю, я поспешила отказаться и повторила вопрос.
   - Олеся здесь давно не живёт, - усевшись напротив, ответила старушка, и моё сердце забилось чаще. Неужели нашла?! - Я её не видела лет десять, а то и больше.
   - А куда она переехала, случайно не знаете? - уточнила, стараясь не выдать волнение.
   - Не знаю. А вы с ней где познакомились и когда потеряться успели?
   Простой вопрос застал врасплох, а яркий огонёк любопытства в блёклых голубых глазах заставил немного напрячься. Я ожидала подобных вопросов, даже постаралась к ним подготовиться, и всё же ответ прозвучал неуверенно:
   - Мы общались в старших классах, а потом я переехала в Питер, и связь прервалась. Сейчас я проездом в Ставрополе, вот и решила навестить давнюю знакомую.
   - Вы вместе учились? Так ты тоже в детском доме воспитывалась? - бесхитростно поинтересовалась старушка.
   Хорошо, что я отказалась от чая, в противном случае сейчас бы поперхнулась и всё тут забрызгала.
   - Э... нет, просто ходила в ту же школу. А... почему она оказалась в детском доме? Сама Олеся об этом говорить не любила...
   Ложь в моём исполнении всегда звучала неубедительно, к счастью, Лариса Алексеевна повышенной подозрительностью не отличалась и откровенно обрадовалась возможности посудачить.
   - Родители в аварии погибли, вот их с братом и забрали сотрудники опеки. Они тогда ещё маленькие были - во второй класс только пошли, а сюда, в квартиру отца, вернулись уже взрослыми после выпуска.
   Ещё одна неожиданность! Если родители изначально были, кого же Олеся искала в Теменске?
   - А где её брат сейчас тоже не знаете?
   Старушка помрачнела и заохала:
   - Знаю - на кладбище. Спился парень. Как Олеся уехала, он стал домой шумные компании водить, несколько раз до драк доходило, потом вообще квартиру продал и пропал. А в прошлом году я от одной знакомой услышала, что его не стало - сгорел от цирроза печени, а ведь ему ещё и тридцати не было.
   - Ужасно. А что же Олесю вы с тех пор не видели? Как брат мог продать квартиру без её участия?
   - Вот чего не знаю, того не знаю, но она тут точно больше не появлялась. Сразу после её отъезда я спрашивала у Виталика, где сестра? Он ответил, что Олеся отправилась искать мать, - неожиданно выдала Лариса Алексеевна и бросила на меня косой любопытствующий взгляд, словно оценивая, удалось ли поразить новостью? - Наверное, нашла раз не вернулась.
   Мне стоило больших усилий подавить удивлённый возглас и сдержанно уточнить:
   - В смысле, родную мать?
   - Да, Олесю удочерили, она тебе рассказывала?
   - Эм... мало и неохотно.
   - Да, о таком всем подряд говорить не принято, - с готовностью закивала собеседница, а её сухонькое личико прямо засветилось от возможности поделиться с кем-то интересной историей. - У Светы с Петей детей долго не было, вот они и взяли девочку из приюта для малышей, а через несколько месяцев Света забеременела сыном. Эх, хорошая семья была, жаль, что так получилось, - горько вздохнула она. - Остались бы живы родители, может Виталик и не покатился бы по наклонной.
   - Да, очень жаль... Как же узнать, что с Олесей, где она?
   - Надо у Вали спросить, - подумав, предложила разговорчивая старушка, - они вместе в детском доме жили. Она приходила сюда после отъезда Олеси, искала её, расспрашивала и меня, и Виталика. Возможно, нашла.
   - У вас есть адрес Вали?
   - Адреса нет, - погрустнела Лариса Алексеевна, - но весной я видела её на Тухачевском рынке. Она торговала сумками и чемоданами.
   Расспросив, как выглядит Валя, я отправилась на рынок - не зря ведь такой путь проделала, нужно довести начатое до какого-то логического завершения, а пока что общая картинка по-прежнему не складывалась, хотя кусочков пазла стало значительно больше.
   Проезжая по знакомым улицам, я испытала острый приступ ностальгии. Навалились воспоминания о папе - как он водил меня в парк на аттракционы, как обнимал, встречая после уроков, с какой гордостью смотрел на меня на отчётных концертах в музыкальной школе...
   От светлой грусти на глаза навернулись слёзы, и до рынка я добралась, немного отвлекшись от первоначальной цели. Потребовалось несколько минут, чтобы собраться, настроиться и отправиться на поиски подруги Олеси.
   Мне повезло, Валя нашлась довольно быстро. Она действительно торговала сумками и выглядела в точности так, как описала Лариса Алексеевна: высокая, худощавая, с резкими чертами лица и короткой стрижкой ярко-морковного цвета.
   Естественно, в легенду, рассказанную старушке, она бы не поверила. Журналистское расследование - тоже сомнительный предлог, пришлось выдать полуправду. Я призналась, не вдаваясь в подробности, что мне снятся неприятные сны, в которых фигурирует Олеся, но амнезия не позволяет вспомнить подробности. Рассказала о портрете и о том, что по нему блондинку узнали в Теменске.
   Женщина выслушала меня, нахмурилась и недоверчиво уточнила:
   - Звучит дико, как сюжет какого-то фильма. Ты что же, правда, ничего не помнишь из того дня?
   - Нет, поэтому и решила найти Олесю. Думала, если увижу её, хоть что-то прояснится, по крайней мере, буду знать, что с ней всё в порядке.
   - Да ни фига с ней не в порядке! - раздражённо отмахнулась Валя. - Если человек уехал одиннадцать лет назад на пару недель и не вернулся, не позвонил, не написал никому из друзей и родственников, с ним не может быть всё в порядке! Твоя версия, конечно, безумна, но она больше похожа на правду, чем тупые отмазки её братца-алкоголика. Где Олеся он ответить не мог, но уверял, что у неё всё хорошо и якобы сестра ему периодически звонит.
   - Думаете, лгал?
   - Конечно! - презрительно фыркнула Валентина. - Ему только на руку было, что она пропала: нанял какого-то юриста-жулика, который сумел продать их общую квартиру без участия сестры, и деньги делить не пришлось. Он ещё в детдоме был настоящей занозой, А Леська, дурёха жалела его, выгораживала постоянно и отгребала потом за двоих!
   Наш диалог прервала подошедшая к женщине пожилая пара, мужчина поинтересовался стоимостью большого коричневого чемодана. Пока Валя общалась с покупателями, я обдумывала услышанное и нервничала, понимая, что худшие опасения подтверждаются.
   В памяти всплыли подробности повторяющегося кошмара: рука, сжимающая рукоять ножа, лезвие с силой врывающееся в плоть, алое пятно, расползающееся по ткани белой блузки и широко распахнутые серые глаза, что смотрят на меня с ужасом и медленно гаснут, как затухающий уголёк в залитом водой костре.
   - Значит, я права была, Леськи давно нет в живых, - словно прочитав мысли, сказала вдруг Валя, возвращая в реальность.
   Я вздрогнула и обернулась. Несостоявшиеся покупатели ушли, раскрытый чемодан лежал на прилавке, а продавщица сверлила меня неприятным, тяжёлым и чуть ли не обвиняющим взглядом.
   - Я ничего не помню, так что не факт. Возможно, она... жива, - слабое возражение прозвучало настолько неуверенно, что мне бы и ребёнок не поверил.
   - Факт, - сухо отрезала Валентина, нервно взлохматив кроткие волосы. - Я точно знаю, что с ней случилась беда, иначе Леся всё равно бы объявилась или нашла другой способ со мной связаться. Мы в детдоме крепко сдружились. Когда через пару недель она не вернулась, я попыталась подать заявление в полицию, но его не приняли, потому что я не близкая родственница. А Витальке на сестру всегда плевать было, он только отмахивался, говорил, что с ней всё в порядке да бухал сутками напролёт.
   - А на работе её не искали?
   - Нет, она в каком-то ларьке привокзальном торговала, а перед отъездом уволилась. Так что никому до неё дела не было, впрочем, как и всегда! Мы, детдомовские, для всех - второй сорт! - со злой горечью сказала женщина и сплюнула себе под ноги.
   Мне тоже стало горько и грустно. Ситуация не укладывалась в голове и вызывала ассоциации с судьбой Вики Соболевой - пропавшей и всеми забытой больше двадцати лет назад.
   - Соседка сказала, Олеся собиралась искать родителей,  - робкая попытка вернуться к интересующей меня теме вызвала неожиданную реакцию.
   Валя резко подняла голову и вдруг громко, долго и непристойно выругалась, чем привлекла внимание продавщицы из соседнего павильона, украдкой покрутившей пальцем у виска, и нескольких прохожих. Двое мужчин с ленивым любопытством покосились в нашу сторону, а низенькая старушка в соломенной шляпке укоризненно покачала головой и ускорила шаг, торопясь пройти мимо.
   - Да какие они, на хрен, родители, если сдали ребёнка в приют, как беспородного щенка?! Она не нужна была им с самого рождения, так с какой стати мамочку с папочкой должна была обрадовать встреча с уже взрослой дочерью? Брошенных щенков обратно не подбирают, а Леська, дура наивная, никак не могла этого понять, всё воздушные замки строила, вот и домечталась. Грохнули они её!
   - Кто?!
   - Родители! - выплюнула Валя уверенно.
   - Не может быть! - При всём моём богатом воображении такой жуткой версии в нём даже не мелькало. - Зачем им её убивать? Это невозможно!
   - Почему? Ты же ничего не помнишь, - подозрительно прищурилась Валя.
   - Потому что это дикость: дочь находит мать после долгой разлуки, а та её ножом закалывает? За что?!
   Память снова услужливо прокрутила историю Вики, преданной собственной матерью, но я упрямо покачала головой. Не верю. Не хочу верить.
   - Ещё одна мечтательница на мою голову, - закатила глаза Валя и вдруг, подойдя почти вплотную, сердито прошипела мне прямо в лицо:
   - Меня, двухмесячную, из реки рыбаки вытащили. Мамаша решила, что детский писк мешает ей водку жрать, и просто бросила в воду, засунув в  старую коробку! А ты говоришь "невозможно", - передразнила она и с нескрываемым презрением отчеканила: - ненавижу таких вот благополучненьких! Вы ни хрена не знаете о жизни, но уверены, что всегда правы! Для вас испорченный маникюр - конец света, а в то, что дети голодают в родной семье и погибают от руки родителей проще не верить, ведь это не вписывается в ваш ванильно-розовый мирок, да?
   Она бросила выразительный взгляд на мои ногти, украшенные классическим французским маникюром. С трудом поборола нелепое желание спрятать их за спину. Ладони самой Валентины были смуглыми и неухоженными, а на коротко обрезанных ногтях тускло алели пятна уже почти сошедшего лака.
   Я сделала шаг назад и не стала спорить, пусть успокоится. Да и мне это не помешает. Прозвучавшие обвинения задели за живое, но оправдываться и переубеждать её не собиралась, у меня тут другая задача.
   Валя ещё пару секунд буравила меня откровенно неприязненным взглядом, потом тоже отступила и остановилась, скрестив на груди руки. Защитная поза. Закрылась. Удастся ли выяснить что-то ещё?
   - Она сама рассказала вам о поездке? - решилась спросить после небольшой паузы.
   - Да, - неохотно и не сразу ответила хмурая собеседница. - Леське удалось заглянуть в своё личное дело ещё в детском доме, правда, узнала она только в какой больнице родилась, но всё равно загорелась идей найти кровных родственников. Я её долго отговаривала, но ничего не добилась - подруга стояла на своём. В общем, мы серьёзно поругались и неделю не разговаривали, а потом она уехала и пропала.
   - Но когда Олеся не вернулась, почему вы сразу не поехали в Теменск? Это же совсем недалеко.
   - Говорю же, мы поссорились, она не сказала куда именно едет. Если бы я только знала тогда... - женщина нахмурилась и отвернулась, поёжившись, словно замёрзла.
   - А... у вас случайно нет фотографий Олеси? Может, у меня получится что-нибудь вспомнить, если увижу снимок. Рисунок его всё равно не заменит.
   - Дома где-то должны быть. Поищу и скину тебе на мобильный, - буркнула Валя суховато.
   Я поняла, что разговор окончен, оставила номер телефона, и попрощалась. Рыжеволосая женщина, начавшая понемногу оттаивать, кивнула почти миролюбиво, а когда я уже уходила, громко окликнула и попросила:
   - Эй, как тебя там, Лиза. Ты уж, пожалуйста, постарайся всё вспомнить. Это ни хрена не правильно, что человек пропал, а всем плевать. Как будто её никогда не существовало. Так не должно быть!
   В этом я с Валей была абсолютно согласна. Так не должно быть! Значит, мне необходимо активировать забытые воспоминания не только ради себя, но и ради Олеси, которая одиннадцать лет назад приехала в Теменск искать мать, а нашла... смерть. Теперь я в этом практически не сомневалась.
      Глава 6
   Домой я вернулась ближе к вечеру. Голос Горина, доносящийся из кухни, застал врасплох. Только сейчас вспомнила о вчерашней встрече с хирургом и его обещании зайти. Совсем из головы вылетело. Неловко получилось.
   Заглянула в ванную, вымыла руки, поправила растрепавшиеся волосы, подкрасила губы и пошла к мужчинам. Они негромко переговаривались, сидя за столом, накрытым к чаю, но ни к кружкам, над которыми ещё поднимался лёгкий парок, ни к сладостям не притрагивались.
   Дедушка часто поглядывал на часы. Я позвонила ему, когда выезжала, а потом телефон разрядился, и он, наверное, начинал нервничать.
   Хирург в обычных голубых джинсах и светлой клетчатой рубашке с коротким рукавом выглядел непривычно. Он увидел меня первым и скупо улыбнулся:
   - А вот и ваша пропажа, Георгий Романович. Здравствуйте, Лиза.
   - Наконец-то, - облегчённо вздохнул родственник и мягко пожурил: - Что же ты, внучка, гостя пригласила, а сама уехала? Хоть бы меня предупредила.
   - Добрый вечер, извините, я совсем забыла. Давно ждёте?
   - Около получаса, присоединяйтесь к нам, - Горин поднялся и вежливо отодвинул стул, приглашая присесть.
   - Точно, ты, наверное, голодная, - встрепенулся дедушка, - Может, суп подогреть?
   - Спасибо, не нужно, перекусила в городе, - села напротив, чтобы видеть их обоих.
   - Ну и как вы съездили? Нашли свою блондинку? - неожиданно спросил хирург.
   Я отрицательно покачала головой и посмотрела на дедушку с немым вопросом, он только плечами пожал.
   - Да, я рассказал, где ты. Игорь ведь как выяснилось и так в курсе всех твоих проблем. Не знал, что вы настолько сдружились.
   Фраза, брошенная небрежным тоном, смутила. Вот значит, как это выглядит со стороны. Перевела растерянный взгляд на Горина, который сохранял полнейшую невозмутимость.
   Разумеется, о дружбе между нами речь не шла, просто этот человек знал обо мне то, что я не могла доверить даже самым близким людям, в том числе дедушке. Но как ему объяснишь?
   - Я просто нуждалась в совете.
   - А я его уже дал, - напомнил хирург, - и продолжаю настаивать на обследование в крае. Диагноз можно считать окончательным, только когда его подтвердят минимум два, а лучше три независимых специалиста.
   Дедушку это предложение воодушевило.
   - Очень хорошая мысль! Лиза, соглашайся. Амнезия - это не насморк, сами мы не справимся, а тебя снова кошмары замучают.
   По реакции Игоря Борисовича, точнее по её отсутствию, я поняла, что про амнезию он уже тоже в курсе. Вот и хорошо, не придётся по десять раз пересказывать малоприятные подробности беседы с психиатром. А по поводу обследования...
   - Я согласна.
   - На что? - кажется, Горин удивился, даже бровь приподнял. Не ожидал, видимо, что соглашусь так быстро.
   - Обследоваться, лечиться, делать всё, что потребуется. Мне очень нужно вспомнить события того дня!
   Наверное, в голосе прозвучала излишняя горячность, дедушка с тревогой всмотрелся в моё лицо и тихо спросил:
   - Что случилось? Ты что-то узнала, да?
   - Да, - я помрачнела, вспомнив недавнюю беседу с Валей. - Мне удалось найти подругу Олеси Варениковой. Она не видела её с тех пор как девушка уехала сюда, в Теменск. Говорит, пыталась пожать заявление в полицию об исчезновении девушки, но его не приняли. В общем, мне кажется, она действительно здесь погибла и, возможно, у меня на глазах.
   - Это ещё неизвестно, не стоит делать скоропалительных выводов, - строго предостерёг Горин. - А насчёт обследования я договорюсь и сообщу, когда и с чего начинать.
   - Хорошо, а пока... - я неуверенно посмотрела на дедушку, - ты не мог бы показать мне тот дом в лесу. Вдруг я что-нибудь вспомню.
   Мужчины переглянулись, их взгляды мне не понравились.
   - А стоит ли? - Попытался отговорить дедушка. - От хижины мало что осталось, она сейчас всё равно выглядит не так, как раньше.
   - Ну, пожалуйста, я просто посмотрю, и мы сразу вернёмся!
   - Хорошо, - он согласился неохотно и после заметной паузы. - Завтра сходим, правда, смысла я в этом не вижу. Не думаю, что ты действительно могла увидеть, как убили ту девушку.
   - Почему?
   - Наверное, потому что вы до сих пор живы, - ответил за него Горин, сверля меня пристальным взглядом. - Допустим, всё так и было: вы случайно увидели эту сцену и что дальше? Разве смогла бы перепуганная десятилетняя девочка в подобной ситуации не закричать, не расплакаться, словом, не привлечь внимание убийцы? И разве мог он не справиться с ней и оставить такого свидетеля в живых?
   От этих слов меня прошиб озноб, сердце сжалось и резко участило частоту сокращений. А ведь он прав! В голове замелькали обрывки сновидений. Ярки и чёткие приходились на события в хижине, потому и запомнились больше всего, но за ними изредка следовали другие - обрывочные, путающиеся и смазанные фрагменты, в которых...
   - А ведь во сне это тоже было: я плакала, звала на помощь и убегала от кого-то...
   - И убежала? Маловероятно. Что должно было случиться, чтобы хладнокровный убийца не справился с ребёнком?
   Горин рассуждал правильно, и всё же доводы рассудка не успокаивали.
   - Вообще-то его могли просто спугнуть, - тихо сказал  побледневший дедушка. - В тот день мы прочёсывали лес в поисках Лизы и, возможно, подошли слишком близко к преступнику.
   Он вдруг порывисто накрыл мою ладонь своей и сдавленно прошептал:
   - Неужели тебе на самом деле пришлось пройти ещё и через этот кошмар?!
   Испугалась, что он снова начнёт винить в случившемся себя и поспешила возразить:
   - Психиатр сказал, я могла увидеть просто ссору с участием той девушки и додумать остальное, потому что была сильно испугана.
   - Всё правильно, - кивнул Горин, демонстрируя неизменное олимпийское спокойствие.  - Амнезия, конечно, на пустом месте не возникает, но потерявшегося в лесу ребёнка напугать до степени ужаса могло что угодно. И не факт, что это было убийство. Не забывайте, что тела той блондинки не нашли.
   - Вот поэтому я и хочу поскорее всё вспомнить, чтобы не бояться и не сомневаться.
   - Для этого не обязательно ввязываться в дилетантские расследования, пройдёте обследование и решим, что делать дальше.
   Вообще-то я подумывала о том, чтобы попросить Горина посодействовать в поиске историй родов, которые собиралась поднять из архива Олеся, но после этой фразы, сказанной строгим менторским тоном, стало понятно - откажет, ещё и отчитает как школьницу, невыполнившую домашнее задание.
   - Да, пожалуй, Игорь прав, - со вздохом признал дедушка, продолжая держать меня за руку. - Не стоит гадать попусту.
   Ну вот и этот туда же.
   - Я не гадаю, а пытаюсь найти Олесю или того, кто знает, что с ней случилось. Она приехал в Теменск, чтобы найти родную мать и, возможно, встретилась с ней. Если и мне удастся её найти...
   - Спасибо за чай, мне уже пора, - Горин бесцеремонно поднялся, не дав мне договорить, - Всего доброго, Георгий Романович. Лиза, проводите меня.
   Девушка посмотрел на нас долгим взглядом, потом молча кивнул и принялся убирать со стола.
   Я неохотно поплелась за Гориным, чувствуя, что отчитывать меня всё-таки будут, но хирург шёл молча и только возле ворот остановился и тихо сказал:
   - Я не могу вам ничего запретить, но очень прошу быть осторожнее и больше никого не расспрашивать о той девушке, пока не станет ясно, что именно тогда произошло.
   - Почему?
   - Если в тот день вы в самом деле видели убийство, возможно, тот кто его совершил всё ещё в Теменске. Узнав, что вы задаёте вопросы о той самой блондинке, он, мягко говоря, не обрадуется появлению нежданного свидетеля.
   Несмотря на духоту июльского вечера, мне вдруг стало зябко, захотелось побыстрее оказаться в доме, забраться в постель и с головой укрыться одеялом.
   - Я думала, вы в эту версию не верите. - Голос предательски дрогнул. Ну почему я такая трусиха?
   - Не верю, но не исключаю. Извините, не хотел вас напугать, - нахмурился собеседник, заметив мою реакцию. - Просто будьте осторожнее, на всякий случай.
   - Почему вы при дедушке этого не сказали?
   - Он бывший милиционер и сам всё прекрасно понимает, но, похоже, ни в чём не может вам отказать. Вот я и взываю именно к вашему благоразумию - прекратите искать Олесю и её родителей, это может быть опасно. Давайте пока ограничимся обследованием и консервативным лечением.
   Я послушно кивнула, раздумывая над его словами. Какова вероятность того, что убийца до сих пор в Теменске? Дедушка говорил, человека, убивавшего девушек в лесных сторожках и оставлявшего рядом с ними жёлтые нарциссы, давно арестовали. Но что если это действительно сделал кто-то другой, тот, кто до сих пор живёт в этом городе и ходит по тем же улицам, что и я?! Страх подступал всё плотнее, укутывая вязким душным покрывалом тревоги с вкраплениями паники.
   - Хорошо, я только на тот дом посмотрю и всё. Это ведь не опасно?
   Горин покачал головой и недовольно проворчал:
   - Вы неисправимы. Дрожите, как пойманный воробей, а всё равно ищите приключений! Ладно, надеюсь, мы друг друга поняли. Я позвоню, как только договорюсь насчёт обследования. До свидания.
   Он открыл калитку, собираясь выйти на улицу, а я посмотрела на освещённую веранду дедушкиного дома и вдруг поняла, что до неё от ворот не меньше двадцати метров. И хоть сумерки ещё только начали сгущаться, под каждым кустом и деревом теперь мерещились зловещие силуэты. Очень не хотелось оставаться тут совсем одной даже на секунду.
   Горин заметил мои метания и предложил:
   - Проводить вас обратно?
   Стало неловко - веду себя как ребёнок. Что он подумает?
   - Нет, всё нормально, мне ещё нужно калитку запереть.
   Я старалась говорить спокойно, но очередной нервный взгляд, брошенный за плечо, выдал с головой. Хирург понимающе усмехнулся:
   - Замыкайтесь, а я постою за воротами пока не войдёте в дом, идёт?
   В его голосе прозвучали отчётливые насмешливые нотки, это задело.
   - Ничего смешного, вы же сами меня напугали!
   - А как иначе до вас достучаться? Может, хоть страх заставит вспомнить об осторожности.
   Цель понятна, но вот методы... Мне же теперь без успокоительного не уснуть!
   - Ладно, убедили, я буду осторожна, - проворчала, закрывая за гостем дверь.
   - Идите домой, я постою здесь пару минут, - донеслось из-за ворот.
   На этот раз голос хирурга прозвучал серьёзно и даже, как мне показалось, мягко.
   - Спасибо! - первые десять шагов сделала относительно уверенно, а потом кусты сирени подозрительно зашуршали, и я, громко ойкнув, бросилась бежать.
   Уже на пороге остановилась и решилась обернуться - заасфальтированную дорожку торопливо пересекал крупный ёж. Когда вошла в дом, зазвонил мой мобильник, оставленный в коридоре на стареньком трельяже. Входящий номер не определился.
   - Алло?
   - И кто это был, лягушка? - спокойно поинтересовался Горин, видимо услышавший с улицы мой писк.
   - Эм... нет, ёж... большой.
   - Понимаю, - с непередаваемой интонацией протянул он. - Эти ужасные колючие монстры.
   Я не смогла сдержать нервный смешок:
   - Это вы ужасный: напугали, а теперь издеваетесь.
   - Вас напугаешь, как же, в лес завтра всё равно пойдёте?
   - Я корзинку возьму. Сейчас многие за грибами ходят, никто ничего не заподозрит.
   - Неужели ёж страшнее возможного убийцы?
   Вот сейчас он уже не шутил и явно начал раздражаться. Я тяжело вздохнула, но отступать не собиралась.
   - Просто посмотрю на дом и всё. Ни с кем разговаривать не буду. Честно-честно.
   - Упрямая девчонка! - устало и как-то обречённо вынес вердикт хирург и прервал связь...
  
   Утром дедушка тоже предпринял попытку отговорить меня от похода в лес, и так же не преуспел. Таблетки, выписанные Суворовым, успокоили, позволили выспаться без просмотра кошмаров, и ночные страхи отступили в свете нового дня.
   Яркая зелень травы и звонкий птичий щебет тоже поначалу не располагали к мрачным размышлениям. Но чем дальше мы углублялись в чащу, чем меньше солнечных лучей проникало сквозь густые кроны, чем тоньше и неприметней становилась тропа между деревьями, тем чаще в памяти стали всплывать слова всем известной детской страшилки:
   - В чёрном-чёрном городе есть чёрный-чёрный лес, в чёрном-чёрном лесу стоит чёрный-чёрный дом, в чёрном-чёрном доме есть чёрная-чёрная комната... Бр, жуть какая!
   Я даже головой тряхнула, отгоняя неприятные навязчивые мысли. Откуда они вообще? Я в детстве такой ерундой вроде бы не увлекалась. Дедушка заметил перемену моего настроения и остановился.
   - Лиза, ты как? Может, вернёмся?
   - Далеко ещё?
   - Нет, метров триста осталось. Но я ведь вижу, что ты нервничаешь. Боишься?
   - Нет, всё хорошо, просто немного не по себе.
   Бывший участковый окинул меня внимательным взглядом, покачал головой и двинулся вперёд.
   - Что тебе Горин сказал? - спросил он как бы между прочим.
   - Будто ты не знаешь! Велел никуда не соваться и больше никого не расспрашивать об Олесе. Заявил, что если её действительно убили, тот, кто это сделал, возможно, до сих пор в Теменске. Но ты ведь говорил мужчину, который расправлялся с девушками в лесных хижинах, давно арестовали, верно?
   - Верно, - дедушка помрачнел и снова остановился, - и всё же Игорь прав, лучше пока закрыть эту тему и довериться медикам. Давай не будем рисковать.
   - Хорошо, я согласилась на обследование, сейчас посмотрю на этот дом и всё - больше никаких расспросов.
   - Так уж и никаких? Зная тебя, не верится, - невесело улыбнулся он, - ладно, пойдём, немного осталось. В принципе это недалеко от города. Было время, в том месте даже свидания назначали.
  
   Тёмные, бревенчатые, поросшие мхом стены старой покосившей хижины притягивали взгляд, но никаких эмоциональных всплесков не вызывали. Я дважды обошла вокруг строения и остановилась напротив зияющего темнотой входа лишь наполовину прикрытого обломком двери, чудом державшимся на одной ржавой петле. Захотелось поскорее оказаться внутри и осмотреться.
   - Осторожнее! - крикнул дедушка, когда я наступила на жутко скрипнувшую ступеньку и вздрогнула. - Там всё прогнило, наверное.
   - Хорошо, - я вошла и включила фонарик на телефоне - через маленькие окна, густо затянутые плющом, и пару дыр в ветхой деревянной крыше солнечный свет проникал плохо, внутри царил полумрак.
   В нос ударил неприятный запах застарелой пыли, щеки коснулась свисающая с потолка нить паутины и в памяти снова всплыла пугающая фраза: "в чёрном-чёрном лесу стоит чёрный-чёрный дом, в чёрном-чёрном доме есть чёрная-чёрная комната...".
   - Комната! Здесь должна быть ещё одна комната! - мелькнула уверенная мысль, не вызвавшая не малейшего сомнения. Я это просто знала.
   Машинально повернулась направо, так и есть - в паре метров от меня темнел дверной проём в другую часть хижины. Освещая фонариком пол, усыпанный сухими сучьями, листьями и почему-то обрывками старых выцветших газет, я сделала несколько осторожных шагов и оказалась во второй комнате. Здесь окон не было совсем, но свет проникал через небольшую дыру в стене. Помимо сухих сучьев и бумаг, тут валялись два старых деревянных ящика и несколько запылённых пустых бутылок.
   - Наверное, местные алкоголики отставили, - прокомментировал, появившийся за моей спиной дедушка. - Ну и как, тебе тут что-то знакомо?
   - Да. Кажется, я здесь была. Вон там, - махнула рукой в дальний угол дома, - лежало что-то мягкое, вроде одеяла и как будто стояла скамейка или стол.
   - Насчёт одеяла не знаю, а скамейка и стол были, - неохотно признал дедушка, его взгляд наполнился причудливой смесью тревоги и надежды: - Так память возвращается?
   - Не уверена. Я не вижу картинку, просто откуда-то знаю, что эти предметы тут были.
   Ещё несколько минут постояла, прислушиваясь к своим ощущениям, но никаких эмоциональных вспышек и внезапных озарений не последовало. Может, не нужно было пить на ночь таблетки? Со вздохом вернулась в первую комнату и тщательно осмотрелась, пытаясь определить, где могла лежать Олеся, и из какого места я могла увидеть то, что мне снится. Увы, не преуспела и здесь. Деталей, почерпнутых из ночных кошмаров, для этого было недостаточно, а память по-прежнему безмолвствовала.
   Расстроившись, вышла из хижины и замерла на пороге, уловив тихий плеск воды где-то совсем близко.
   - Здесь есть река?
   - Да, вон за теми деревьями. Аккуратнее, там берег обрывистый!
   Я, не дослушав, поспешила к выстроившемуся в ряд густому частоколу дубов и чудом успела затормозить, ухватившись за ствол одного из них. Река действительно начиналась внезапно: поляна просто резко обрывалась, переходя в крутой глиняный спуск, который через несколько метров поглощала тёмная мутная вода.
   - Широкая речка. Здесь глубоко?
   - Сейчас не очень, а что?
   - Чисто теоретически тело могли сбросить сюда, - помедлив, поделилась малоприятными соображениями, когда дедушка подошёл ближе, и настороженно посмотрела в его сторону - если отреагирует слишком остро, тему сразу закрою. Но он только горько усмехнулся:
   - Думаешь, за одиннадцать лет оно бы не всплыло?
   - Нет, если привязать груз потяжелее.
   Бывший участковый недоверчиво покачал головой.
   - Чисто теоретически маньяки так не поступают. Для того, кто оставлял мёртвых девушек в лесных сторожках вместе с букетом нарциссов, было важно, чтобы их нашли. Такие мрази убивают демонстративно и трупы не прячут, а выставляют напоказ.
   - А тот человек, ну, которого арестовали, он сознался во всех убийствах?
   - Лиза, я не знаю подробностей, но Теменск в его показаниях точно не фигурировал, иначе у нас бы тут все на ушах стояли, и эту речку вдоль и поперёк прошерстили.
   - Значит, снова тупик? - очередная порция неизвестности не обрадовала. Я так надеялась вспомнить хоть что-нибудь.
   Дедушка успокаивающе погладил по плечу.
   - Совсем ничего?
   - Нет, только эта дурацкая страшилка в голове всё время крутится: в чёрном-чёрном лесу стоял чёрный-чёрный дом. Бред какой-то.
   Он вдруг нахмурился и посмотрел на меня как-то странно. Сердце сжалось в тревожном предчувствии.
   - Что?
   - Может и бред, но когда мы тебя нашли и привезли в больницу, ты потом постоянно повторяла эти слова...
      Глава 7
   - А что я ещё тогда говорила? - расспрашивала дедушку по дороге домой.
   - К сожалению, я был так растерян, что плохо соображал и практически ничего не помню.
   - Но ведь эту страшилку запомнил.
   - Только потому, что мне о ней Анастасия Сергеевна сказала - педиатр, которая тебя осматривала, а до этого я думал, что у тебя просто истерика.
   - Анастасия Сергеевна? - это имя вызвало ассоциации со светлым просторным кабинетом, яркими матрёшками на деревянном столе и доброй улыбчивой женщиной в белом халате.
   - Да, Киселёва. Ты её разве не помнишь?
   - Смутно. Кажется, она знакомая тёти Оли.
   - Соседка, рядом живёт. В детстве вы с Яной часто бегали к ней в гости и всегда возвращались с гостинцами, а когда болели, мы возили вас только к ней. В тот вечер она как раз дежурила.
   Я задумалась, пытаясь вызвать в памяти хоть какие-то проблески описанных им событий, но ни как общалась с врачом, ни как повторяла эту глупую страшилку не вспомнила, только виски сдавило уже ставшей привычной тупой болью.
   - Эта Анастасия Сергеевна сейчас в Теменске?
   - Да, а зачем тебе? - насторожился дедушка.
   - Вдруг я в тот вечер говорила ещё что-нибудь важное? Она может помнить.
   - Разве ты не обещала Игорю больше никого не расспрашивать? - нахмурился родственник, посвящённый в детали вчерашней беседы с хирургом.
   Я немного смутилась. Да, обещала, но это ведь не какая-то подозрительная личность.
   - Это можно сделать, не упоминая подробностей. Просто спросить, что она помнит.
   - Зачем? Тебе помогут специалисты.
     Очень спорное утверждение.
   - Дедуль, а чем они помогут? Выпишут очередные таблетки, которые запрут память ещё на несколько лет? А мне вспомнить нужно, понимаешь! Нет, от обследования я не отказываюсь, и все рекомендации выполню, просто результата, честно говоря, не жду. Даже Суворов сказал, что лечение может растянуться на несколько лет. И всё это время я буду метаться между страхом и сомнениями?
   - А что нам остаётся? - расстроился дедушка. - Насильно ведь память не пробудишь.
   - Можно попытаться выяснить, что со мной случилось в тот день. Пусть я никогда этого не вспомню, но хотя бы буду знать, где в моих снах правда, а где вымысел. Ты не мог бы узнать через коллег подробности того дела с нарциссами. Вдруг что-то всё же прояснится?
   - А ты...
   - А я, как и обещала, больше ни с кем не буду это обсуждать.
   Дедушка с сомнением во взгляде покачал головой и вздохнул, признавая поражение.
   - Ладно, поговорю кое с кем из бывших следователей и Анастасию тоже расспрошу, если не уехала к сестре в Ростов, она её каждое лето навещает.
   - Спасибо! - я растрогалась и бросилась его обнимать прямо посреди улицы.
   - Прав Игорь - верёвки ты из меня вьёшь, - вздохнул он ещё тяжелее, ласково перебирая мои волосы.
   - Неправда! Просто ты меня лучше всех понимаешь.
   Дедушка тихо засмеялся, взял меня за руку и потянул за собой:
   - Пойдём домой, хитрюга, мне нужно сделать пару звонков. Да и пообедать пора.
   Возле универмага моё внимание привлекло знакомое лицо. По ступенькам спускалась высокая худощавая женщина в ярком оранжевом сарафане, за руки она держала двух светловолосых мальчиков лет девяти-десяти.
   - Дедуль, это кто?! Это же...
   Он проследил за моим взглядом и хитро улыбнулся.
   - Людмила Соболева, не узнала?
   - Она выглядит... нормальной. Неужели не пьёт? А эти мальчики - дети Леры? Они помирились? - я не смогла сдержать радостное волнение.
   - Как видишь. Поначалу сама завязать пыталась, но продержалась только пару месяцев. Потом закодировалась и уже больше года не пьёт. С дочерью контакт наладила, с мальчиками, вон, общается. И чего ты так сияешь? Она в любой момент может сорваться и вернуться к бутылке. Скорее всего, так и будет. Хронический алкоголизм - это тебе не простуда.
   Сама не заметила, как расплылась в широкой, довольной улыбке. Я провожала взглядом преобразившуюся Людмилу с внуками, и на душе становилось светлее. Даже мои постоянные спутники - тревога и страх куда-то отступили.
   - А я думаю, не сорвётся. Значит, всё было не зря!
   - Что именно?
   - Всё! Здорово, когда у человека есть шанс изменить свою жизнь и исправить прежние ошибки.
   - Чудная ты у меня, - покачал головой дедушка и тоже проводил семейство Соболевых задумчивым взглядом. - А знаешь, это ведь после того, как останки Вики нашли, она начала меняться. Может и в самом деле что-то осознала.
   Я в этом не сомневалась и жалела только о том, что Людмила не остепенилась при жизни Вики и не успела подарить ей хоть толику материнской любви.
  
   Дедушка отсутствовал больше трёх часов, когда вернулся, сообщил, что Анастасия Сергеевна ничего нового не сказала, а парень, арестованный за убийства в лесу, сам признался в содеянном. Разумеется, Теменск в материалах дела не упоминался. Жаль. Я надеялась, что ситуация хоть как-то прояснится.
   - Но если о последнем убийстве никто не знал, он ведь мог в нём и не сознаваться, правда?
   Дедушка грустно улыбнулся, уловив в моём голосе нотки разочарования.
   - Мог. Преступники так часто делают: нет тела - нет дела и, соответственно, срок дадут меньше. Только не ты ли мне говорила буквально вчера, что, возможно, никакого убийства не было.
   - Говорила, - вздохнула с видом кающейся грешницы. - Так и есть. Пока воспоминания не восстановились, я ничего не могу утверждать. Просто, если окажется, что Олеся всё же погибла, мне будет спокойнее от мысли, что её убийца больше никому не сможет навредить.
   - Ну этот точно вышел из игры. Аневризма. Умер в колонии ещё лет восемь назад.
   - Скажи, а ты видел фото девушек, с которыми он расправился. Они хоть чем-то похожи на Олесю?
   - Не видел, но знаю, что своих жертв он выбирал не по схожим внешним признакам.
   - Тогда как?
   - Всё дело в давней психологической травме. Парень с детства был заикой и носил очки, в школе его, как водится, дразнили и шпыняли все кому не лень. Он был тихим, безобидным, безответным - не мог за себя постоять. А за год до выпуска влюбился в королеву класса - очень красивую, но избалованную и жестокую девочку. Она это заметила и сделала вид, что он ей тоже небезразличен, даже назначила ему свидание в лесной сторожке.
   - И он поверил? С такой-то кучей комплексов?
   - Чему ты удивляешься? Любовь не только слепа, но и напрочь лишена логики, а такие девочки умеют быть убедительными. Поверил, пришёл с букетом дешёвеньких жёлтых нарциссов, она сделала вид, что рада его видеть, даже позволила себя поцеловать и уговорила раздеться.
   Невольно поёжилась, понимая, что ничем хорошим эта история закончиться не могла, и её финал мне точно не понравится.
   - А потом в хижину набежали одноклассники с фотоаппаратами и видеокамерами... На следующий день снимками обнажённого парня, украшенными обидными надписями, была увешана вся школа.
   - Какой ужас! - представила, что бы почувствовала на его месте. Смогла бы жить дальше с ощущением раздавленности и позора? Сумела бы после такого поверить хоть кому-нибудь? Не уверена. - Надеюсь, эту королеву и её свиту наказали!
   - Не надейся, у девочки были влиятельные родители, историю замяли, а парень в школу больше не пошёл, так и остался без диплома. К тому же стал ещё сильнее заикаться, и о какой-либо карьере пришлось забыть.
   - Из-за всего этого он начал убивать?
   - Похоже на то. Он работал школьным сторожем, и однажды заметил, как две старшеклассницы из богатых семей издевались над теми, кто послабее и побеззащитнее. Вот, наверное, и провёл параллель со своим прошлым. Вскоре одну из девушек нашли в сторожке, а через три недели там же обнаружили тело второй. Он расправился с ними с помощью ножа, на телах оставил букеты жёлтых нарциссов.
   - Когда его арестовали?
   - В августе.
   - А Олеся пропала в мае. Не знаешь, чем он в это время занимался?
   - Я уточнял - с 3 мая по 4 июня сторож был в отпуске.
   - То есть гипотетически мог приехать в Теменск!
   - Вот именно: гипотетически, - осторожно напомнил дедушка. - Не увлекайся.
   - Ладно, не буду, к тому же Олеся не была злой и избалованной королевой класса. Она совсем другая и под типаж его жертв не особо подходит. А фотографии того парня случайно нет? Мне бы только взглянуть, вдруг узнаю.
   - Нет, для того, чтобы запросить дело из архива, нужны очень веские основания. У нас их нет, так что давай пока повременим с построением гипотез и дождёмся вестей от Игоря.
   Дедушка начинал нервничать, пришлось уступить и сменить тему. Спросила только, в каком районе это произошло, а услышав ответ, поймала себя на мысли, что названный населённый пункт находится совсем недалеко от Ставрополя, куда Горин планировал отправить меня на обследование.
  
   Ближе к вечеру ко мне нагрянула Яна с большой пляжной сумкой забитой нарядами и потребовала устроить ей фотосессию.
   - Ты говорила, что привезла хороший фотоаппарат, а я скоро стану толстой и не влезу ни в одну красивую шмотку, - щебетала она, натягивая коротенькое облегающее изумрудное платье. - Вот и увековечь меня красивой и стройной, чтобы было, что в социальные сети выкладывать.
   - Но ты ведь не знаешь, когда именно забеременеешь.
   - Лейла сказала - в ближайшие три месяца!
   - Ты так ей веришь? - я только сейчас вспомнила о гадалке и пожалела, что не переговорила с ней повторно. Вдруг она смогла бы ещё что-нибудь нагадать по своим картам. А теперь я связана обещанием и страхом - рассказать не то и не тому.
   - Конечно, ей у нас все верят. А ты у неё что спрашивала? Сбылось?
   Яна крутилась перед зеркалом, оправляя микроскопические складки на шёлке платье.
   - Эм... я прошлым интересовалась. Не своим, так что не знаю.
   - Фу, кому какое дело до прошлого. Лучше б на будущее погадала, она о личном очень точно говорит. У тебя, кстати, как с личной жизнью?
   - Никак, - беседа принимала неприятный оборот, потому что сейчас эта тема была для меня уже не просто неприятной, а болезненной.
   - Почему? В прошлом году на нашей свадьбе твоя мама упоминала, что ты вроде с кем-то встречаешься?
   Яна оторвалась от зеркала и посмотрела на меня с откровенным любопытством и явным превосходством плохо замаскированным под сочувствие. Так обычно смотрят благополучные замужние дамы на менее счастливых ровесниц, брошенных мужьями и любовниками.
   - Уже нет.
   - Почему?
   - Не сошлись характерами, - неохотно буркнула я и поспешила переключить внимание сестры, - у тебя помада размазалась, поправь и пошли  фотографироваться, а то скоро солнце сядет.
   Это сработало. Яна отвлеклась на корректировку внешности, а потом прочно вошла в роль фотомодели, меняющей наряды через каждую съёмку, и забыла о нашем разговоре. А вот я, напротив, никак не могла справиться с неприятными воспоминаниями из недавнего прошлого. 
   Максим был моим одногруппником с заочного факультета, ухаживал долго и настойчиво. Высокий, симпатичный, загорелый голубоглазый шатен - он мне нравился, но бурных чувств не вызывал. В тот момент меня это даже устраивало - слишком свежи были в памяти эмоции Вики. Казалось, ещё одного такого же изматывающего и всепоглощающего чувства я просто не вынесу. К тому же ужасно надоели бесконечные вопросы знакомых на тему, почему я до сих пор одна.
   Мы начали встречаться, но отношения продлились всего два месяца. Ему не хватило терпения, а мне, наверное, времени, чтобы справиться со своими комплексами и страхами.
   Оказалось, домогательства Олега не прошли даром, и на определённом этапе меня до паники начинала пугать мысль о физической близости с мужчиной. Может быть, если бы Максим был менее напорист и более внимателен и заботлив, у нас бы что-то и получилось, но в итоге мы расстались, так и не поняв друг друга.
   У этой истории был только один плюс - опыт. Я сделала однозначный вывод: больше никаких дежурных отношений, похожих на попытку самообмана, в моей жизни не будет, но и такой любви, как была у Вики, тоже не хочу. Слишком тяжело. Лучше уж совсем без всех этих романтических встрясок обойтись, одной как-то проще.
   - Лиза, ты заснула? Долго мне так стоять? Комары, между прочим, кусают! - недовольный голос Яны, переодевшейся на этот раз в голубой топ и короткие джинсовые шортики, вывел из транса и вернул в реальность.
   - Да, извини. Стань ближе к берёзе и обними ствол.
   - Фу, по ней муравьи ползают!
   - Ладно, тогда просто выйди вперёд, пусть берёза будет фоном.
   Я настроила объектив и сделала несколько снимков, а когда Яна снова убежала переодеваться, мой мобильник разразился пронзительной трелью.
   - Лиза, послезавтра я заеду за вами в семь утра, будьте готовы, - без приветствий и предисловий сообщил Горин официальным тоном. - С собой возьмите только вещи на три-четыре дня. О продуктах и проживании не беспокойтесь - с этим проблем не возникнет.
   - Эм, так скоро? - я поняла, что речь шла об обследовании, но этой новости совсем не обрадовалась.
   Просто очень сомневалась, что в крае мне смогут помочь и заранее сожалела о времени, которое придётся потратить зря. Ну и ладно, зато дедушка успокоится, он в медицину верит почти также свято, как хирург.
   - А к чему тянуть? Послезавтра я еду в краевой минздрав по делам, заодно отвезу вас и всё покажу на месте. Договорились?
   - Да, спасибо, - я с трудом подавила тяжёлый вздох, всё-таки человек старается помочь, не хотелось показаться неблагодарной.
   - Пока не за что, до встречи.
   Он прервал связь, а я, немного подумав, отправилась в дом искать сестру, чтобы попросить у неё телефон гадалки. Просто так. На всякий случай.
  
   Промаявшись ночь, я пришла к выводу, что всё-таки должна ещё раз встретиться с Лейлой. Кто знает, какое лечение назначат мне в Ставрополе, может, после него я вообще всё забуду.
   Что касается обещания, по сути я его не нарушу, потому что ни слова о своей амнезии и снах с участием Олеси не скажу. Она ведь гадалка, вот пусть сама мне всё поведает.
   Дозвониться и договориться о встрече удалось без проблем, поэтому в очереди стоять не пришлось. А вот моих надежд Лейла не оправдала. Разложила колоду перед рисунком с изображением Олеси, повторила то, что уже говорила в прошлый раз и развела руками. Про убийцу она ничего не смогла сказать, зато назвала причину, из-за которой погибла блондинка.
   - Бубновая дама. Всё из-за неё - совсем юная девочка, - уверенно завила гадалка.
   Я вспомнила рассказ дедушки - пока всё сходилось. Школьный сторож начал убивать из-за девушки-подростка - королевы класса, сломавшей ему жизнь.
   - К сожалению, это всё. Давай лучше на тебя погадаю, раз заплачено! - она решительно сунула мне под нос колоду и велела сдвинуть, а когда я неохотно выполнила требование, разложила карты и вдруг смерила встревоженным, чуть ли не испуганным взглядом, от которого сжалось сердце.
   - Что?!
   - Вокруг тебя сплошные пики, будь осторожнее, иначе закончишь также, как она! - угрожающе сказала гадалка и ткнула пальцем в нарисованный портрет.
      Глава 8
   На следующее утро чёрный "Хёндай солярис" увозил меня в Ставрополь. Как и просил Горин, я взяла только самое необходимое, и хирург, бросив взгляд на небольшую спортивную сумку, одобрительно кивнул.
   Подробнее расспросить о том, что меня ждёт получилось не сразу. Половину пути Горин провёл, отвечая на телефонные звонки. В салоне постоянно звучали малопонятные мне медицинские термины и названия каких-то приборов и аппаратов.
   Насколько я поняла, хирургическому отделению выделили средства для покупки нового оборудования, и Горин вёз в краевое министерство здравоохранения необходимую документацию. Основная часть звонков касалась этого вопроса, ещё периодически звонили из отделения, и он консультировал сотрудников по каким-то текущим вопросам. В этом случае хирург произносил в основном названия и дозировки препаратов в сочетании с различными диагнозами.
   Меня все эти разговоры мало интересовали, но всё равно внимательно вслушивалась в каждое слово мужчины, чтобы отвлечься от мыслей о пугающем предсказании Лейлы. Получалось, честно говоря, плохо. Мне было страшно. Очень.
   Осознав, что снова думаю не о том, я посмотрела на Горина. Он буквально излучал энергию и уверенность и казался таким увлечённым, что невольно ему позавидовала. Наверное, это здорово вот так любить свою профессию и быть ей настолько преданным. А вот я так и не разобралась, чем хочу заниматься. То есть, конечно, журналистикой, но вот какой?
   Писать сентиментальные рассказы и душещипательные истории о непростой женской доле мне не особо нравилось, а в "Цейтноте" начинающим журналистам доверяли только редактировать пресс-релизы, да вылавливать новости в интернете.
   - Лиза, у вас всё в порядке? Вы уже минуту смотрите на меня отсутствующим взглядом. - Голос Горина вернул в реальность.
   - Просто задумалась.
   - О чём?
   - О том, что вы - счастливый человек раз занимаетесь любимым делом. К тому же таким важным и нужным. - В тот момент показалось правильным сказать правду, да и выдумывать благоразумный ответ было некогда. - Мне тоже хотелось бы делать что-нибудь значимое.
   Игорь Борисович смерил меня удивлённым взглядом.
   - А как же журналистика?
   - Мне нравится писать, но пока ни один мой материал не принёс никому пользы.
   - Надеюсь, вы не собираетесь податься в медицину, - строго предостерёг хирург.
   - Конечно, нет, я крови боюсь. Какой из меня медик?
   - Вот именно - никакой. Вы над каждым пациентом рыдать будете, а если, не дай бог, кто-нибудь умрёт - сойдёте с ума от чувства вины.
   Вот и говори после этого правду. Стало немного обидно, зато о тревожном предсказании я больше не думала.
   - Вы преувеличиваете.
   - Скорее, преуменьшаю, - нахмурился Горин. - Вас хлебом не корми - дай кого-нибудь пожалеть, и я, боюсь, что в лице этой Олеси вы нашли новый объект для жалости.
   От его проницательности стало не по себе. Неужели я настолько предсказуема? Поспешила сменить тему.
   - Не беспокойтесь, я останусь верна журналистике. А вас, кажется, можно поздравить с новым оборудованием? Не знала, что государство так хорошо поддерживает провинциальную медицину.
   - Увы, государству до моего отделения дела нет, это всё исключительно по блату, - спокойно выдал мужчина шокирующее заявление.
   Я так удивилась, что окончательно отвлеклась от неприятных размышлений.
   - Вот как?! А я думала, вы слишком принципиальны для блата, взяток и прочих коррупционных факторов.
   - Не слишком. Я вас разочаровал? - усмехнулся хирург и, не дожидаясь ответа, пояснил: - В прошлом году к нам с проверкой нагрянул не последний человек из министерства, и у него случился острый приступ аппендицита. Я его прооперировал, ну а потом нашёл возможность замолвить словечко о нуждах операционной. Чиновник обещал помочь и, как ни странно, сдержал слово. Так что, как видите, взятки я всё же беру, но не деньгами и не с простых смертных.
   - Здорово! Мне нравится ваш метод.
   - То есть вы одобряете коррупцию? Разве нормальный журналист, мечтающий писать значимые материалы, не должен с ней бороться? - осуждающе уточнил Игорь Борисович с нечитаемым выражением лица. Было совершенно непонятно, шутит он или говорит серьёзно.
   Это немного задело, в последнее время любые намёки на психические отклонения заставляли меня болезненно морщиться.
   - Так то нормальный, а я у психиатра наблюдаюсь!
   Наверное, замечание прозвучало резковато. Горин бросил в мою сторону быстрый взгляд, и уголки его губ приподнялись в слабой полуулыбке.
   - Я совсем не умею шутить, да? Извините, видимо, не стоило и начинать. Лиза, запомните - ваш диагноз не делает вас не нормальной. А вот ваше упрямство мне порой, действительно, кажется какой-то опасной патологией.
   Я только вздохнула. Поразительный человек, он даже извиниться умудряется так, что снова чувствуешь себя оскорблённой. Наверное, проще совсем не реагировать и принимать его таким, как есть.
   - Кстати, об упрямстве. Вы помните, о чём я вас просил?
   - Да, никому не рассказывать подробности моей проблемы. Я буду сидеть тише воды ниже травы.
   После слов Лейлы убеждать меня больше не требовалось. Жаль, она не сказала этого раньше, тогда бы я вела себя осторожнее с самого начала. Наверное...
   Горин одобрительно кивнул, и я почувствовала лёгкий укол совести. Он ведь ещё не знает, что я и дедушку втянула в это, как он там выразился, дилетантское расследование.
   - А врачам можно рассказывать?
   - Только тем, с которыми я вас сегодня познакомлю. Они проведут обследование. В основном вами будет заниматься Мария Осиповна - она психотерапевт с большим стажем и об амнезии знает многое.
   - Думаете, она поможет вспомнить?
   - Не торопите события, пока что мы говорим лишь об обследовании.
   Как ни странно телефон хирурга продолжал молчать, и он подробно изложил мою программу на ближайшие несколько дней. Она была весьма насыщенной, а жить мне предлагалось у двоюродной сестры Горина - некой Алёны.
   Последнее заявление вызвало неловкость и дискомфорт.
   - А это уместно? Я бы предпочла гостиницу.
   - Это удобно. Больница рядом, а Алёна всё равно живёт одна - мужа у неё нет, сын учится в кадетском училище. Вы её не стесните.
  
   Первым делом хирург отвёз меня к родственнице - оставить сумку. Алёна, оказавшаяся высокой, симпатичной, голубоглазой шатенкой среднего возраста, встретила меня натянутой улыбкой, но поприветствовала довольно вежливо. Проводила в комнату, увешанную фотографиями белокурого мальчика-подростка в кадетской форме, и даже выдала ключ.
   Затем мы отправились в диагностический центр, где Горин вручил мне направление, подробно проинструктировал о дальнейших передвижениях и оставил в кабинете магниторезонансной томографии с тем самым знакомым, через которого велись переговоры. Хирурга ждали в министерстве, а меня начали обследовать по полной программе.
   Снимки головного мозга, энцефалограмма, компьютерная томография, консультация невролога и психолога, куча непонятных графических тестов - на всё это ушло почти три часа. В итоге на руках у меня было несколько заключений, не внёсших ясности в ситуацию. Определённо мне сказали пока только одно - опухолей и других патологических образований в головном мозге не обнаружено.
   На приём к психотерапевту - Марии Осиповне Завьяловой я попала уже после полудня.
   Ею оказалась худенькая пожилая женщина интеллигентного вида с величественной осанкой. У меня она вызвала ассоциации с дворянками дореволюционного периода, даже говорила особенно - подчёркнуто вежливо и церемонно.
   - Лиза, добрый день, рада знакомству. Проходите, присаживайтесь. Игорь мне только что звонил.
   - Он сказал, что гипноз мне противопоказан? - сочла нужным сразу внести ясность. Снова оказаться в чужой шкурке категорически не хотелось. Со своими бы проблемами разобраться.
   - Да, конечно, не беспокойтесь. Давайте пока просто побеседуем, присаживайтесь, - настойчиво повторила она приглашение, царственным жестом указав на стоящий рядом со столом белый стул.
   В этом небольшом кабинете вообще всё было белым, чистым и казалось стерильным.
   - Спасибо, - я присела на краешек стула и настороженно улыбнулась. От Суворова я уже знала, чего ожидать, а доверяться совершенно незнакомому человеку было непросто. - Что я должна делать?
   - Пока просто расскажите, что вас беспокоит.
   - А разве Игорь Борисович...
   - Он обрисовал вашу ситуацию вкратце, а мне важны именно ваши впечатления и эмоции. Не волнуйтесь и не торопитесь.
   Следующие полчаса пришлось в буквальном смысле исповедоваться. Мария Осиповна слушала внимательно, не перебивала и задавала уточняющие вопросы только, когда я замолкала.
   За этим последовала очередная серия тестов, мне даже пришлось что-то рисовать, а напоследок Мария Осиповна предложила мне лечь на кушетку, закрыть глаза и попытаться расслабиться.
   Это предложение возымело прямо противоположный эффект.
   Я напряглась и напомнила, что на сеансы гипноза согласия не давала.
   - Я помню, и это не гипноз, - спокойно возразила женщина. - Вы будете полностью в сознании, просто одно небольшое упражнение. Иногда в подобных случаях оно бывает полезно.
   Это немного успокоило, но глаза я закрывала всё же с некоторой с опаской.
   - А теперь представьте, что вы находитесь в весеннем лесу и идёте к той самой хижине, - неожиданно предложила психотерапевт. - Себя представить не пытайтесь, просто отмечайте всё, что видите. И пусть будет побольше деталей - пение птиц, стук дятла, цветы.
   Рассудив, что вопросы задавать пока не стоит, я постаралась в подробностях вспомнить недавний маршрут, по которому вёл меня дедушка, добавив к воображаемой лесной зелени цветущие ландыши и птичьи трели.
   Получилось неплохо - с воображением проблем у меня никогда не возникало.
   - Теперь удерживайте эту картинку как можно дольше.
   Это было сложнее. "Продержаться" удалось не больше тридцати секунд.
   - Больше не могу, - призналась чуть ли не с мольбой в голосе.
   - Хорошо, продолжаем, вы подходите к хижине, останавливаетесь и разглядываете её.
   Смысла в происходящем я пока не видела.
   - Она сейчас выглядит не так, как раньше, а прежнюю я не помню.
   - Это не важно, - мягко возразила Мария Осиповна, и перед моими глазами послушно встали тёмные стены полуразвалившейся избушки. Их удалось созерцать чуть дольше, чем лесной пейзаж.
   - Теперь входите, - скомандовала женщина, выдержав минутную паузу, - и поэтапно прокрутите всё, что видите в своих кошмарах.
   Я, словно плёнку кинофильма, перематывала отрывки из снов, поочерёдно останавливая внимание то на руке, заносящей нож, то на окровавленной блузке девушки, то на тёмных досках пола, прикрытых небрежной россыпью жёлтых нарциссов. А Мария Осиповна направляла эти спонтанные видения неожиданными вопросами:
   - В хижине светло? С какой стороны падает свет? Какая деталь видна чётче? Как по отношению к вам расположено тело девушки?
   Вопросы сыпались так быстро, что я практически не успевала подумать над ответом. Потом они повторялись, и так по несколько раз. А через некоторое время я вдруг поняла, что ответы приходят сами - из ниоткуда и споткнулась на пока непонятной мне нестыковке в сюжете, прокручиваемого в воображении "фильма". Но когда попыталась понять в чём дело и заострить внимание на недавних озарениях, вдруг накатила волна сильной паники, сменившаяся резкой болью в затылке. Я охнула, села и схватилась за раскалывающуюся голову.
   Мария Осиповна звала меня по имени, считала пульс, заглядывала в глаза, измеряла давление, а я зациклилась на одной единственной мысли: "Не правильно, что-то неправильно". И только через полчаса, когда головная боль ушла, поняла, что именно мне казалось неправильным: судя по расположению Олеси на полу и по ракурсу занесённой над ней руки, я никак не могла увидеть это действо из проёма входной двери, я должна была находиться непосредственно в самой хижине!
   Когда окончательно успокоилась и рассказала о возможных проблесках новых воспоминаний, Мария Осиповна в который раз перемерила мне давление и вдруг, словно извиняясь, сказала:
   - Возможно, я поторопилась. Больше пока не будем делать это упражнение. Ваш организм реагирует слишком бурно.
   - Что это значит?
   - Что ваша психика ещё не готова получить доступ к заблокированным воспоминаниям и всячески этому противится. Да и результаты тестов свидетельствуют о том же. Не будем спешить. Сначала нужно снизить уровень тревожности.
   Из всего сказанного я поняла лишь одно - в ближайшее время мне просто не позволят ничего вспомнить. Но ведь в прошлый раз помогло только это средство!
   - Из-за головной боли? Это не страшно, мигрени у меня иногда бывают.
   - У вас ещё и давление поднялось. Сильная реакция, - покачала головой Мария Осиповна. - Я, понимаю, Лиза, вы хотите побыстрее всё вспомнить, но, поймите, в организме человека, как в современном автомобиле, предусмотрены различные механизмы защиты, амнезия - один из них. Это та же подушка безопасности. И если воспоминания до сих пор так тщательно перекрываются, возможно, они всё ещё могут вам навредить.
   - Как? Даже если я, в самом деле, видела как убили человека, чем это может навредить мне спустя столько лет? - я правда не понимала сути такой защитной реакции.
   - Я вас не отговариваю, мы будем работать дальше и попробуем восстановить картину событий, просто не сразу, - тихо и устало сказала Мария Осиповна. - Но прошу вас, подумайте, стоит ли.
   Заметив мой удивлённый взгляд, психотерапевт грустно улыбнулась и объяснила:
   - Диссоциативная амнезия, вызванная какими-либо негативными событиями - не редкость. У меня было несколько пациентов с таким диагнозом. Многим даже удалось восстановить забытые воспоминания, но, знаете, в итоге ни один из них не был этому рад...
  
   Горин ждал меня в машине на больничной парковке, он уже завершил все свои дела и собирался ехать в Теменск.
   - Ну и как вам Графиня? - небрежно поинтересовался хирург, принимая от меня кучу заключений и углубляясь в их изучение.
   - Кто?!
   - Мария Осиповна, - усмехнулся Горин. - Так мы её в медакадемии называли.
   - Значит, она...
   - Моя бывшая преподавательница.
   - А почему Графиня?
   - Ассоциации.
   - Точно, мне тоже показалось, что в ней есть что-то благородное, породистое. И осанка - загляденье. Как будто она всё детство с книгой на голове ходила.
   - Не удивлюсь, если так и было. Что она вам сказала?
   Я нахмурилась, вспомнив предостережение пожилой женщины.
   - Посоветовала не пытаться ничего вспомнить. Пока. Мол, организм ещё не готов.
   - А вы такому совету, вижу, не рады, - констатировал Горин, заметив моё недовольство.
   - Да. Хотелось бы поскорее со всем этим покончить. В прошлый раз мне помогло только одно...
   Я осеклась под взглядом собеседника, мгновенно ставшим холодным и строгим.
   - в прошлый раз у вас была трёхминутная остановка сердца и клиническая смерть, - сурово отчеканил Горин. - Понравилось умирать? Хотите повторить?
   Стало неловко.
   - Не хочу и не понравилось! Но кошмары с участием Вики прекратились лишь когда я выяснила, как она умерла. Мне кажется и сейчас будет также - если вспомню, что произошло со мной одиннадцать лет назад, смогу оставить эту историю позади. В противном случае она будет преследовать меня годами. Я надеялась, что здесь мне помогут вспомнить, а не будут уговаривать окончательно всё забыть.
   Игорь Борисович устало откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и помассировал веки.
   - Не торопитесь с выводами, это только начало, поработайте с Марией Осиповной несколько дней. Она очень хороший специалист. Я подумывал показать ей вас ещё два года назад, но профессор Завьялова - приверженец старой школы и теорию реинкарнации воспринимает скептически.
   - Как и вы, - не удержалась от замечания.
   - До недавнего времени, - уточнил он и посмотрел вопросительно: - так что, останетесь?
   - Да. Пробуду здесь, сколько потребуется. И спасибо за всё, вы совсем не обязаны со мной возиться.
   - Не обязан? А как же кармический долг? - усмехнулся Горин, и я опять не поняла шутит он или говорит серьёзно. Но мысль о том, что хирург помогает мне только из-за Вики, почему-то неприятно кольнула.
      Глава 9
   Жить с Алёной оказалось неожиданно легко. Днём она пропадала на работе. По вечерам налаживала личную жизнь, встречаясь с каким-то Толиком, именуемым в телефонных разговорах крольчонком. В общем, мы практически не пересекались, а когда встречались, перебрасывались дежурными фразами ни о чём.
   Меня устраивало, что она не приставала с расспросами, хотя в глазах порой и вспыхивали яркие искорки любопытства. Видимо Горин провёл с родственницей подробный инструктаж, запретив лезть мне в душу. Всевозможные анализы и обследования растянулись ещё на два дня. 
   Сеансы с Завьяловой тоже продолжались ежедневно. К сожалению, психотерапевт чётко следовала озвученному при нашей первой встрече вердикту - не торопиться.
   Очередные тесты сменялись сеансами песочной терапии, когда на специальном столе с подсветкой я рисовала различные фигуры на песке. Далее следовали ещё несколько упражнений на расслабление с использованием музыки и меняющих цвета световых панелей. По словам женщины, так мы работали над понижением уровня тревожности. И я действительно становилась спокойнее. Через четыре дня уже не вздрагивала от каждого шороха, а к концу пятого сеанса забыла принять на ночь таблетки и впервые за долгое время спала, не видя снов вообще.
   Дедушку такие новости радовали, я же хотела совсем других результатов. Начинало казаться, что так не только не вспомню ничего нового, но и забуду то, что уже знаю. Даже отрывки снов в воспоминаниях как-то потускнели.
   И когда на шестой день Мария Осиповна, наконец, решила, что можно снова попробовать вернуться в прошлое и повторить упражнение из первого сеанса, я возлагала на него большие надежды. Увы, ничего нового в этот раз вспомнить не удалось, а вот паническая атака и головная боль повторились, и психотерапевт установила официальный запрет на активацию воспоминаний в ближайшее время. Напомнила, что организм умнее докторов и недвусмысленно даёт понять - торопить события нельзя. Провела ещё один курс успокаивающей терапии, выписала новый препарат и велела приехать на осмотр через две недели.
   Спорить с "Графиней" было бесполезно. Диагностический центр я покидала в расстроенных чувствах. С одной стороны, понимала, что Мария Осиповна, наверное, права и следует отступить, с другой - испытывала чувство вины перед Олесей, как будто отказываясь от этих воспоминаний, я снова обрекала её на смерть и забвение. К тому же совсем не хотелось потратить на просмотр кошмаров с её участием ещё несколько лет своей жизни...
   Поскольку на следующие две недели все процедуры были завершены, я могла смело отправляться домой, но Алёна слёзно попросила погулять где-нибудь до вечера - в квартире Толика начался ремонт, и сегодня влюблённые встречались на её территории. Пришлось перенести возвращение в Теменск на завтра - вещи-то были ещё не собраны. Решила пока поехать купить билет.
   Честно говоря, я пребывала в растерянности и не представляла, что делать дальше. На вокзале присела на скамейку, не торопясь подходить к кассам. Не хотелось возвращаться ни с чем, но что мне оставалось?
   Взгляд непроизвольно зацепился за знакомое название на стекле подъехавшего автобуса. Кажется, именно так назывался городок, где 11 лет назад в лесной хижине были убиты девушки. Точно, его упоминал дедушка. А что если съездить туда на часок (это ведь совсем недалеко), полистать подшивки местных газет того времени и поискать фото школьного сторожа, ставшего маньяком из-за издевательств одноклассников и королевы класса? В интернете я его снимки не нашла. В подшивках Ставропольских газет, которые просмотрела, наведавшись в краевую библиотеку, была только скупая информация из полиции и прокуратуры, а вот в местной газете снимок вполне может быть.
   Это же не опасно - просто посмотреть на фотографию. Ну, подумаешь, голова заболит, потерплю. Мария Осиповна, кстати, говорила только о том, что мы больше не будем пробуждать воспоминания на сеансах, но ведь они могут всплыть и сами... Разглядывать портрет Олеси она не запрещала, значит и на изображения других возможных участников давней трагедии запрет теоретически не распространяется.
   Я находила всё больше оправданий своему легкомысленному порыву и всё же продолжала колебаться. Решиться на подобную авантюру было не просто.
   - Вот бы какой-нибудь знак получить! - мелькнула отчаянная мысль, и телефон вдруг звонко тренькнул, оповещением с вацапа.
   Я машинально проверила сообщение и громко ахнула, увидев знакомое лицо. На меня смотрела улыбающаяся Олеся, только уже не нарисованная. Это была фотография. А следом раздался звонок. Звонила Валя - подруга пропавшей девушки.
   - Привет, Лиза. У меня мелкий в больницу попал, так что не до фоток было, сейчас вот только руки дошли, получила?
   - Да, спасибо.
   - Ну и как, вспомнила что-нибудь?
   - Пока нет, если вспомню, позвоню.
   - Жаль, - искренне огорчилась Валя. - Леся меня столько раз выручала, поддерживала, последним делилась, а я не могу даже цветы на её могилку принести!
   - Я постараюсь вспомнить, очень постараюсь! - горячо пообещала Вале и уже без колебаний поспешила к кассе покупать билет отнюдь не в Теменск.
     
   Через полчаса автобус прибыл в пункт назначения. На часах было четыре часа дня и я, пользуясь универсальным путеводителем "язык до Киева доведёт", довольно быстро добралась до центральной библиотеки.
   Можно было бы, конечно, обратиться напрямую в редакцию, но не хотелось привлекать лишнее внимание.
   Уже переступив порог библиотеки, я вспомнила про предостережение Лейлы и виновато вздохнула - прав Горин: странный у меня характер - боюсь, знаю, что поступаю неправильно, а всё равно делаю. Ладно, постараюсь быть осторожнее. Просто посмотрю на фото и всё.
   Узкий коридор делил большое и с виду старинное здание на две части. Я открыла дверь с надписью "читальный зал" и оказалась в широком светлом помещении, где несколько широких письменных столов гармонично окаймляли стеллажи с книгами. На двух столах стояли компьютеры, остальные, видимо, предназначались исключительно для чтения печатных изданий.
   Желающих их почитать, впрочем, не наблюдалось - в зале было пусто. За кафедрой выдачи, кажется так называется место библиотекаря, сидела полная рыжеволосая женщина лет сорока и со скучающим видом записывала что-то в формуляры. На меня она посмотрела удивлённо, словно я вошла в маскарадном костюме, но вежливо поздоровалась и поинтересовалась целью визита.
   Я попросила подшивку местной газеты за 2006 год. Чтобы получить желаемое, пришлось предъявить паспорт.
   Увидев питерскую прописку, женщина, наконец, перестала скучать и явно заинтересовалась. Слишком явно.
   Мне с большим трудом удалось отбиться от десятка наводящих вопросов и дождаться газет. Но пока я перелистывала полосы в поисках интересующей информации, она крутилась у ближайшего стеллажа, чуть ли не заглядывая через плечо. Да уж, не привлекла внимание, называется. Кто же знал, что здешние библиотекари чуть ли не вешаются от скуки и развлекаются за счёт редких посетителей.
   Я пролистала все весенние и летние номера и нашла только пару заметок из прокуратуры, в которых сообщалось об обнаружении убитых девушек и возбуждении уголовного дела. В сентябре правоохранительные органы известили граждан, что преступник найден и взят под стражу, а в одном из октябрьских номеров в журналистском материале из зала суда я, наконец, увидела фотографию того самого школьного сторожа.
   Качество снимка было средним, к тому же лицо мешали рассмотреть прутья решётки. Я очень долго всматривалась в чёрно-белое изображение худощавого молодого мужчины, почти мальчишки, и не ощущала ничего, кроме разочарования этим фактом. Вдруг рядом со мной, едва не задев плечо, спикировал толстый том.
   - Ой, извините, не удержала, - ахнула библиотекарь у меня за спиной и, подхватив книгу, ловко вернула её на стеллаж.
   Затем её взгляд беззастенчиво упёрся в газетную полосу с фотографией осуждённого. На том суде его приговорили к двадцати пяти годам лишения свободы в колонии строгого режима.
   - Какая ужасная история! - ахнула она. - Этот мальчик с моей племянницей учился.
   - Правда? - не смогла скрыть своей заинтересованности, но вспомнив об осторожности, поспешила замаскировать её малоправдоподобным поводом: - Я на психолога учусь. Сейчас дипломную пишу по таким вот случаям - изучаю психологию преступников.
   - Что ж, тут действительно есть, что изучать, - чуть понизив голос, охотно сообщила женщина, усевшись напротив меня, словно только и ждала повода посплетничать. - Знаете, он ведь крови с детства боялся. Чуть ли не в обморок падал, когда ему просто нос разбивали, а тут вдруг двоих убил - представляете, сколько там кровищи было! Разве не странно? Вот вы, как психолог, что скажете?
   - Я только учусь, - смутилась, устыдившись незаслуженного звания, - но в состоянии аффекта человек на многое способен.
   - Да какой там аффект, если всё было заранее спланировано! - нетерпеливо отмахнулась библиотекарша с видом Шерлока Холмса, отметающего очередную нелепую версию инспектора Лейстреда.
   Я пожалела, что не спросила её имя, бейджа на одежде не имелось, и как к ней обращаться не знала.
   - Но ведь его признали виновным. Разве остались какие-то сомнения?
   Женщина воровато огляделась по сторонам, будто мы находились в людном месте, и торопливо заговорила:
   - Да слухи по городу разные ходили. Мамаша у него с большими странностями была. Поговаривали, что это она с девчонками расправилась, а он на себя вину взял.
   От таких откровений стало немного не по себе. И чего мне на вокзале не сиделось?
   - С какими странностями?
   - Точно не знаю, но за глаза у нас её колдуньей называли. Что-то такое она умела.
   - Если умела, почему же сына не спасла? - подумала я и с трудом удержалась от искушения задать этот вопрос вслух. Другой был гораздо актуальнее:
   - А где сейчас его мама? Всё ещё здесь живёт?
   - Нет, уехала куда-то почти сразу. На неё ведь столько грязи тогда вылилось.
   - А куда, случайно не знаете? - Я нервничала в ожидание ответа, вдруг сейчас услышу пугающее - в Теменск!
   - Не в курсе, - с сожалением развела руками собеседница и, подумав, предложила: - Если нужно, могу выяснить. У меня соседка в пенсионном фонде работает, они же ей пенсию должны были на новое место жительства переоформить. Вы оставьте номер телефона, я позвоню, когда узнаю.
   Снова вспомнив предостережение Лейлы, номер я решила не оставлять, солгала, что телефон барахлит и в ближайшее время будет сдан в ремонт. Библиотекарша с готовностью вручила мне свою визитку и предложила перезвонить завтра утром. Напоследок, правда, попыталась расспросить откуда я такая взялась и где живу, пришлось добавить к списку своих сегодняшних прегрешений ещё одну ложь и наплести про дальних родственников из Ставрополя, к которым приехала в гости.
  
   Было семь часов вечера, когда я вышла из автобуса на центральном вокзале Ставрополя и пересела в маршрутное такси, собираясь ехать к Алёне. По моим меркам вечер уже наступил, хотелось поскорее оказаться в квартире. После беседы с Ларисой Сагатовой (так, судя по визитке, звали библиотекаря) в общественных местах чувствовала себя как-то неуютно.
   Нет, я не поверила в местные сплетни, раз парня осудили - против него были серьёзные улики. Но неприятный осадок остался и тревожил, как тихие шаги за спиной в полутёмном переулке. Телефонный звонок заставил вздрогнуть. Звонил Горин. Впервые с того дня, как привёз меня на обследование. Впрочем, Мария Осиповна наверняка держала его в курсе.
   - Лиза, где вы? Почему телефон вне зоны действия? - спросил он, как обычно не тратя время на приветствия, и от спокойного, уверенного голоса тревога сразу отступила.
   - Добрый вечер, Игорь Борисович. Я просто ездила в одно место, наверное, там сигнала не было.
   - Это в какое же?
   - В библиотеку.
   - Зачем? У Алёны есть интернет, а у вас ноутбук. Все книги можно найти, не выходя из дома.
   Вот ведь дотошный!
   - Мне газеты нужны были... старые.
   - И что же вы в них искали? - в голос хирурга понемногу просачивался холод, как всегда, когда он был недоволен мои поведением.
   Я осмотрелась по сторонам, в маршрутке находилось человек десять.
   - Я потом расскажу, ладно? В автобусе не очень удобно.
   - Опять играете в Нэнси Дрю? Вы же мне обещали! - с укором напомнил Горин.
   - Я не делала ничего из того, чего обещала не делать!
   Это ведь правда - портрет и фото Олеси я больше никому не показывала и о своей амнезии тоже помалкивала.
   - Ладно, Мария Осиповна сказала, что первый этап вашего обследования завершён. Когда вы собираетесь возвращаться?
   - Завтра, - я только сейчас поняла, что так и не купила билет. - Поеду утром на вокзал и сяду на ближайший проходящий.
   - Не нужно на вокзал. Мой интерн - Кирилл Кравцов сейчас в Ставрополе, завтра будет ехать в Теменск и заберёт вас. Будьте готовы в семь.
   - Зачем? Я сама доберусь.
   - Лиза, не спорьте, я за вас в какой-то степени отвечаю, раз уж организовал эту поездку. Поезжайте с Кириллом, а то снова в какую-нибудь библиотеку забредёте или ещё куда похуже. Кстати, как вы себя чувствуете?
   - Как человек, которого подозревают во лжи и собираются отправить домой под конвоем.
   - Ещё скажите, что мои подозрения беспочвенны.
   - Да, процентов на... восемьдесят, - на самом деле процентное соотношение было не в мою пользу, возмущалась я скорее из духа противоречия. Не люблю, когда что-то навязывают.
   - Оставшихся двадцати вам с лихвой хватит, чтобы влипнуть в крупные неприятности.
   Что ж, с этим не поспоришь. В глубине души я опасалась того же.
   - Ладно, убедили, завтра в семь я буду ждать вашего Кирилла.
   - Вот и хорошо, а сейчас поезжайте к Алёне, поздно уже.
   - Поздно? Ещё только начало восьмого!
   - А вам завтра рано вставать, - безапелляционно напомнил Горин и,  смягчившись, добавил, - отправляйтесь домой, Лиза, и не заходите больше ни в какие библиотеки. Мне так будет спокойнее.
   Алёну я застала в слезах, изрядно подвыпившую и испачканную ванильным кремом. Она поссорилась со своим Толиком и усиленно заливала горе коньяком и заедала пирожными.
   - Представляешь, этот гад оказался обманщиком! - возмущённо жаловалась она, едва ли не силой усадив меня за стол и сунув в руки стакан со спиртным. - Говорил, что разводится с женой, что они давно не живут вместе, а теперь снова решил переметнуться к ней, а меня оставить на вторых ролях - вечной любовницей! Ну почему все мужики такие козлы?! Какая же я дура, что купилась на его басни! Просто, понимаешь, время идёт... мне настоящую семью хочется, чтобы второго ребёночка родить, но только с мужем, а не как мать-одиночка... Такого счастья мне уже хватило, а он обещал жениться... сволочь, этакая!
   Следующие два часа я успокаивала опьяневшую жертву несчастной любви и выслушивала нравоучительные лекции на тему "Все мужчины мерзавцы и эгоисты!". Затем она начала призывать на головы всего мужского пола возмездие и порывалась отправиться вершить его лично. С большим трудом удалось уговорить Алёну остаться дома, а не ехать к Толику для дальнейших разборок.
   Она вернулась за стол к почти опустевшей бутылке и с гордым заявлением: "Мне от этого паразита ничего не нужно!" попыталась стащить с правой руки тонкий браслет из сверкающих алых камешков, соединённых двойной золотой цепочкой. Он не поддавался и колыхался на её запястье, отбрасывая на стену крохотные алые блики.
   Я, как завороженная, следила за раскачивающейся цепочкой, пока Алёна окончательно не разорвала её и не уснула прямо за столом с чувством выполненного долга.
   С трудом дотащила женщину до стоявшего рядом дивана и пошла собирать вещи. Через час, уже засыпая, вспомнила, что не приняла, назначенные Марией Осиповной таблетки, но вставать поленилась - слишком устала...
   Мне снился браслет, медленно покачивающийся на запястье руки, вонзившей нож в грудь Олеси Варениковой. Он был такой же, как у Алёны, только с белыми камешками.
   Проснулась я с чёткими осознанием, напугавшим до дрожи: Олесю убил вовсе не школьный сторож, это была... женщина!
   Глава 10
   Ровно в семь утра я, немного отпоив стонущую с похмелья Алёну, обнаруженным в её аптечке "Алка-зельтцером", вытащила на лестничную площадку сумку и чуть не столкнулась с молодым зеленоглазым шатеном, взирающим на меня с широкой приветливой улыбкой.
   - Лиза Арамеева? - уточнил он, окинув оценивающим, но вполне дружелюбным взглядом и бодро продолжил: - Доброе утро, я - Кирилл. Карета подана, давай сюда свою сумку. Девчонкам тяжести таскать противопоказано.
   Его напористость и резкий переход на "ты" невольно напомнили Максима и я, скорее инстинктивно, запротестовала:
   - Спасибо, не стоит, она не тяжёлая. Сама донесу.
   Парень вдруг душераздирающе вздохнул, скорчил грустную рожицу и заявил:
   - Шеф предупреждал, что ты любишь спорить, но если я не выполню его указания, у меня будут неприятности на работе. Ты же не хочешь испортить мне карьеру?
   Кирилл вцепился в сумку и одарил меня таким наигранно-умоляющим взглядом, что я невольно улыбнулась и уступила. Да и тащить поклажу с пятого этажа на первый (лифт уже два дня не работал), признаться, не особо хотелось.
   - Не верю, что Горин может воспользоваться служебным положением и наказать подчинённого за то, что не имеет отношения к работе.
   - Предпочитаю не рисковать. Мне сказано - встретить девушку, донести сумку, а потом доставить в Теменск и передать в руки дедушке. Будем придерживаться этого плана.
   Пока шли к машине, Кирилл искоса меня разглядывал а, усадив в новенькую серебристую "Ладу Калину", решился спросить:
   - Вы с моим шефом родственники?
   Я поморщилась - опять начинается. Два года назад, когда лежала в хирургическом отделении, было тоже самое - всех сотрудников интересовало, кем я довожусь их заведующему, раз он меня по блату в отдельную палату устроил.
   - Что же вы...
   - Ты, - настойчиво поправил Кравцов, - мне только двадцать пять, в старики вроде рано записываться.
   - Что же ты сам у него не спросил?
   - У Горина, который только что провёл сложнейшую семичасовую операцию на поджелудочной железе? - усмехнулся парень. - Я же себе не враг. К нему после таких перегрузок вообще лучше без острой необходимости не соваться, а уж задавать глупые вопросы тем более чревато.
   - Чем чревато?
   - Правдой. Есть такая правда, которую о себе никто слышать и знать не хочет.
   Что верно, то верно. Бить словами хирург умел - жёстко, больно и точно в цель, как будто видел все твои грехи и недостатки насквозь. Наверное, Кирилл подумал о том же. В машине повисла неуютная тишина, которую через пару минут я решилась нарушить уточнением:
   - Мы не родственники. Игорь Борисович просто друг моего дедушки.
   Лучше сказать как есть, чтобы про нас потом снова всякие глупости не придумывали.
   - Ясно. Так ты в Теменске не живёшь?
   - Нет, в гости приехала из Питера.
   - О, Питер! Бывал там пару раз - красиво, но холодно. А я родом из Ставрополя, в Теменске интернатуру прохожу, вчера вот навещал родителей.
   - Разве нельзя пройти интернатуру здесь - рядом с домом?
   - Я сам к Горину напросился - у него есть чему поучиться. Вот освою его методику, а потом можно будет и куда-нибудь в мегаполис податься, да хотя бы к вам - в Питер.
   В словах Кирилла, сопровождающихся особенно солнечной улыбкой, прозвучал пока ещё туманный намёк на флирт, я невольно напряглась и поспешила вернуть беседу в профессиональное русло. Вот этого мне сейчас совершенно не нужно. Других проблем хватает.
   - У него есть какая-то особенная методика?
   - Ну да, запатентованная. При ряде операций это вообще ноу-хау - пациент намного быстрее восстанавливается и осложнений практически не бывает.
   Даже неловко стало от того, что я этого не знала, а ведь ещё интервью брать собиралась.
   - А ты чем занимаешься?
   - Журналистикой, - развивать тему и объяснять, почему в данный момент я безработная не хотелось, и я погрузилась в тщательное изучение пейзажа за окном, давая понять, что устала от разговоров.
   В принципе так и было - мои мысли вертелись вокруг вчерашнего сна, и фокусироваться на текущей реальности становилось всё сложнее. В итоге на вопросы Кирилла я отвечала невпопад, так что большую часть пути мы ехали молча. Салон заполняли только модные попсовые песни, транслируемые по какому-то молодёжному радио.
   В восемь часов, рассудив, что рабочий день уже начался, я попыталась дозвониться до библиотекарши по номеру с визитки, но её телефон был отключён, и в душе нарастала тревога.
   Ну почему я не догадалась расспросить о той женщине подробнее? Хоть бы выяснила, как она выглядит и как её зовут. Фамилия школьного сторожа была довольно распространённой - Ильин, а вдруг его мать сейчас всё же в Теменске, и что мне тогда делать?
   - Лиза, у тебя всё в порядке? - спросил Кирилл, обратив внимание на мой нервный вид.
   - Да, просто... не могу дозвониться до одного человека.
   - Здесь место глухое - сигнал не ловит, попробуй позже.
   Действительно, по обе стороны шоссе выстроился частокол лесополос, и не было ни малейшего намёка на наличие поблизости вышек сотовой связи. Но и через час, когда мы уже подъезжали к Теменску, ситуация не изменилась - телефон библиотекарши безмолвствовал, а я тщетно пыталась успокоиться, придумывая причины по которым её сотовый может быть отключён. Возможно, у женщины просто выходной и она отдыхает. Да, скорее всего. Лучше повторить попытку позже.
   Словоохотливый Кирилл ещё несколько раз попытался меня разговорить, а потом окончательно оставил в покое и, прощаясь у ворот дедушки, вероятно, испытывал облегчение.
  
   Дозвониться до Ларисы Сагатовой в тот день так и не получилось - её мобильный по-прежнему был недоступен, а стационарный телефон библиотеки вообще не подавал признаков жизни.
   Но дедушке удалось меня немного успокоить. Уверения в том, что улик против сторожа было более чем достаточно, не особо помогли. Рука в моём сне точно была женской. А вот слова о том, что маньяки не останавливаются, и если в последние одиннадцать лет похожих преступлений не было, то и беспокоиться не о чем, показались более убедительными.
   Судя по фрагментам снов, в которых я убегала от погони, убийца Олеси, кем бы он ни был, меня видел и пытался догнать. Что же с ним, точнее с ней стало? Почему за все прошедшие годы меня никто не искал и не преследовал? Так может той женщины уже нет в живых, как и погибшей от её руки блондинки?
   Чтобы отвлечься и окончательно выбросить тревожные мысли из головы, затеяла генеральную уборку. Три часа в компании с пылесосом, тряпкой и шваброй, помогли взять себя в руки и расслабиться. А беспокойная ночь и нервный вечер накануне напомнили о себе усталостью, и я просто провалилась в сон, хотя обычно не спала днём. Проснулась, когда за окном уже вечерело отдохнувшей и успокоенной. Кошмары в этот раз не побеспокоили - таблетки теперь принимала вовремя.
   Но это умиротворённое состояние продержалось недолго. Я вышла из своей комнаты в коридор и услышала доносящиеся из-за прикрытой двери кухни знакомые голоса. Осторожно подошла ближе.
   - Что конкретно эта твоя знакомая врачица сказала, а то Лиза ничего толком не объяснила, - допытывался дедушка. - Что ей снится: правда или фантазии?
   Я уже собиралась открыть дверь, но замерла в ожидании ответа. Мне Мария Осиповна (речь ведь явно шла о ней) ничего конкретного по этому поводу так и не сказала.
   - Она же психотерапевт, а не экстрасенс, чтобы гадать по видениям, - раздался приглушённый голос Горина. - Но похоже на правду.
   - Неужели Лиза всё это, в самом деле, видела? Бедная моя девочка, как же она с ума не сошла?!
   - Забыла, потому и не сошла.
   - А сейчас, получается, начала вспоминать.
   - Да, и психиатр считает, что ускорять и как-то провоцировать этот процесс опасно. Поэтому, Георгий Романович, никаких больше походов в лес и встреч с возможными свидетелями тех событий. А если Лиза будет настаивать, проявите твёрдость, запретите. Это в её же интересах.
   Тон, которым это было сказано, мне совсем не понравился. Они обсуждали меня, как непослушного ребёнка, который вместо того, чтобы делать уроки, убегает на улицу и путается с дурной компанией. Толкнула дверь и обиженно проворчала:
   - Вы бы ещё запереть меня посоветовали в моих же интересах, Игорь Борисович.
   - Если будете вести себя в том же духе, придётся, - совершенно серьёзно заверил хирург.
   Они с дедушкой, как и в прошлый раз, сидели за столом, накрытым к чаю, но к кружкам и сладостям не притрагивались. Под строгим взглядом хирурга снова почувствовала себя школьницей, не выучившей задание.
   - И что я такого сделала?
   Села рядом с дедушкой. Он обнял меня за плечи, ласково погладил по волосам и одарил Горина осуждающим взглядом. Тот ни сколько не смутился и продолжил читать нотации, нужно признать, в некоторой степени заслуженные.
   - Разве Мария Осиповна не говорила вам, что пытаться активировать воспоминания нельзя? У вас от этого повышается давление, и появляются другие неприятные симптомы.
   - Говорила.
   - Так в какой библиотеке вы были и что там искали?
   - Лиза, ты мне ничего такого не рассказывала, - мягко укорил дедушка.
   Потому что знала - это его не обрадует, рассказала только про сон. Теперь они оба смотрели на меня вопросительно. Что ж, придётся каяться. Чистосердечное признание, как известно, смягчает вину.
   - Не успела. Я хотела посмотреть на фото того сторожа, вот и искала местные газеты одиннадцатилетней давности.
   - Какого сторожа? - только сейчас поняла, что Горин не знает эту историю до конца.
   Когда дедушка коротко ввёл его в курс дела, хирург посмотрел на меня ещё строже, а его голос стал холодным и сухим.
   - То есть тут ещё и маньяк может быть замешан? И вы, зная об этом, и, невзирая на запрет лечащего врача...
   - Тот человек давно мёртв, я думала, мне ничего не угрожает. Хотела просто посмотреть на фото и всё. Я никому ничего не рассказывала!
   Я прижалась к дедушке, как испуганный ребёнок в поисках защиты и получила её.
   - Хватит, Игорь, что сделано, то сделано. Больше этого не повторится, верно? - он приподнял мой подбородок и заглянул в глаза долгим внимательным взглядом.
   Я с готовностью закивала.
   - Да, особенно поле вчерашнего сна. Олесю убила женщина.
   - Какая? Вы что-то вспомнили? - заинтересовался Горин.
   - Нет, просто увидела женский браслет на запястье того, кто держал нож. Мужчины такие украшения точно не носят. А библиотекарша сказала - местные жители подозревали маму сторожа. Сразу после суда она уехала из города и больше не возвращалась.
   Мужчины переглянулись, и я тяжело вздохнула - ну вот, сейчас ещё за это придётся выслушать "пару ласковых". Угадала.
   - Значит, никому ничего не рассказывала, да? - с издёвкой процитировал мои слова хирург.
   - Да, не рассказывала! Она сама всё выложила, когда увидела, какой материал я читаю.
   Недовольный обвиняющий взгляд собеседника внезапно вызвал прилив раздражения. Да кто он такой, чтобы меня судить?
   - И не надо так на меня смотреть! Я ехала в Ставрополь в надежде, что смогу вспомнить то, что забыла, а мне запретили даже пытаться. Я понимаю опасения Марии Осиповны и признаю, что она права, но не хочу всю оставшуюся жизнь видеть эти кошмары и бояться, что однажды человек из сна придёт за мной!
   - Никто не говорит, что воспоминания не вернутся, - спокойно возразил Горин. - Просто нельзя пробуждать их слишком резко. И Мария Осиповна не отказывается с вами работать, следующий приём через две недели.
   - Через две недели будет уже середина августа!
   - То есть вы продолжите строить из себя детектива? - мрачно уточнил он.
   Дедушка молчал, но тоже смотрел на меня выжидающе. Я не без труда выдержала цепкий недовольный взгляд хирурга и уверенно возразила:
   - Сказала же - нет.
   Тем более что все возможные варианты уже перепробовала.
   - В прошлый раз я это уже слышал.
   - Игорь, хватит ворчать, не видишь, девочка напугана! - в очередной раз осадил Горина дедушка.
   - Вот это и поразительно, - развёл руками врач. - Она напугана, но всё рано будет ходить по краю пропасти. У вашей внучки полностью отсутствует инстинкт самосохранения.
   - Да почему ты думаешь, что ей что-то угрожает? За все одиннадцать лет меня никто не расспрашивал о Лизе, получается, убийца, кем бы он ни был, её не искал и сейчас не ищет.
   - Ещё ты говорил, что маньяки не останавливаются, - напомнила я. - А похожих убийств больше не было, верно?
   - Верно, я бы знал.
   - Это не значит, что нужно забыть об осторожности и расспрашивать всех подряд о том случае, - стоял на своём Горин. - Что если эти убийства не связаны, а цветы - просто совпадение?
   - Не верю я в такие совпадения, - покачал головой дедушка, и меня снова охватила тревога.
   Они больше не говорили о том, что мои сны - игра воображения, а тело Олеси не найдено. Похоже, никто больше не сомневался, что я, действительно, стала свидетелем убийства, но облегчения это осознание не принесло.
   - Хорошо, я буду осторожна, - поспешила завершить дискуссию.
   Выслушивать очередную порцию страшилок не хотелось, иначе снова начну себя накручивать. Горин посмотрел на меня с большим сомнением - не поверил, но пожал плечам и сказал:
   - Вам нужно отвлечься. Переключить внимание на что-то другое, чтобы не было времени и искушения проводить топорные расследования и постоянно пытаться вспомнить, кто кого убил. Найдите себе занятие.
   - Какое?
   - Безопасное - вышивание, вязание, что там обычно нравится девушкам?
   - Не знаю, каких девушек вы имеете в виду, лично я с рукоделием не дружу.
   - Лиза, а помнишь, раньше ты любила фотографировать, - вмешался дедушка, - целыми днями могла по Питеру с фотоаппаратом бегать. И сюда его привезла.
   - Фотографировать? - Горин ненадолго задумался. А потом удивил предложением, вернее распоряжением: - Покажите свои работы.
   Приказной тон заставил поморщиться, однако я послушно принесла ноутбук и продемонстрировала свои самые любимые художественные фотографии. 
   Как оказалось зря. От живописных питерских пейзажей, величественных дворцов и парков, багровых разливов заката, завораживающих отражений храмов в оконных стёклах и каплях дождя, хирург пренебрежительно отмахнулся и попросил обычные снимки с людьми.
   Фотографии родственником Горин оценил небрежным "Сойдёт", и прежде, чем я успела оскорбиться в лучших чувствах, спросил:
   - А фотоаппарат у вас приличный?
   - Конечно! Папа подарил, а он был очень хорошим фотографом, - я принесла свою гордость - профессиональный зеркальный Nikon.
   Помню, мама была недовольна таким дорогостоящим и непрактичным, с её точки зрения, подарком на шестнадцатилетие, но папа всячески поощрял моё увлечение. После его смерти фотографией я занималась уже не так охотно и могла неделями не брать камеру в руки.
   Горин придирчиво осмотрел Nikon и, удовлетворённо кивнув, неожиданно заявил:
   - Я вас нанимаю. Завтра у моей хорошей знакомой день рождения. Она не смогла найти фотографа, вот вы им и будете. Там ничего сложного - обычные снимки с праздника.
   Неожиданно!
   - Не верю, что в Теменске нет профессиональных фотографов.
   - Есть, конечно, но двое из них сейчас отдыхают на морях, а ещё двое завтра заняты. Так что, возьмётесь?
   Я задумалась, предложение было интересным. Это и, правда, лучше, чем сидеть в четырёх стенах и жалеть себя.
   - А у кого день рождения, у Кати? - уточнил дедушка.
   Горин молча кивнул и продолжил сверлить меня вопросительным взглядом.
   - Хорошо, возьмусь только платить мне не нужно, - не хотела чувствовать себя обязанной, он и так уже много для меня сделал.
   - Не беспокойтесь, если фотографии мне не понравятся, я не только не заплачу, но и потребую с вас неустойку, - зловеще усмехнулся хирург.
  
   Предложение Горина и в самом деле отвлекло от переживаний. Я погрузилась в просмотры праздничных фотосессий от профессиональных фотографов (благо в интернете можно найти всё, что угодно) в поисках интересных идей. Прекрасно понимала, что мне просто сделали одолжение и никаких особых надежд хирург на моё творчество не возлагал, именно поэтому очень хотелось отработать по максимуму качественно и порадовать именинницу  красивыми, оригинальными снимками, а в идеале приятно удивить и моего строгого заказчика (если это в принципе возможно).
   Папа был фотографом в рекламном агентстве, так что некоторым тонкостям профессии обучил, да и занятия в студенческой фотостудии с талантливым педагогом и известным питерским фотохудожником не прошли даром. Я не сомневалась, что справлюсь с поставленной задачей. Жалела лишь, что не расспросила хирурга о завтрашнем мероприятии подробнее, он торопился и не был настроен на долгие беседы, сказал только - гостей будет немного и предупредил, что заедет за мной в пять.
   Занятая подготовкой, я почти забыла о своём сне и беседе с библиотекаршей, а когда, спохватившись, хотела снова набрать её номер, телефон ожил и огласил комнату мелодичным переливом колокольчиков. Звонила Людмила Сергеевна - супруга психиатра Суворова.
   После расспросов о моём самочувствии она сообщила, что нашлась санитарка, которая одиннадцать лет назад встречала Олесю в больнице, и поинтересовалась, не хочу ли я с ней встретиться и пообщаться лично? К стыду своему, несмотря ни на что, я хотела, но, вспомнив суровый взгляд Горина и предостережение Лейлы, со вздохом отказалась:
   - К сожалению, не получится. Не смогу вырваться. А что она вам сказала?
   - Та блондинка несколько раз приходила к Свете Морозкиной в архив, а в последний раз санитарка видела, как они чем-то обменялись.
   - Чем?
   Собеседница замялась:
   - По её словам, девушка передала Свете деньги, а от неё получила какую-то бумагу. Можно предположить, что...
   - Имя и адрес родной матери она всё-таки узнала! - закончила я взволнованно.
   - Возможно, но Света никогда в этом не признается, а доказательств нет, сами понимаете.
   - Спасибо за информацию Людмила Сергеевна! Не подскажите, сколько хранятся в архиве больницы истории родов? - спросила без каких либо планов на очередное, как любит выражаться Горин, топорное расследование.
   Но, похоже, мне не поверила даже Людмила Сергеевна.
   - Двадцать пять лет, Лиза, - сказала она тоном строгого воспитателя, непозволяющего детворе убегать за пределы отведённой для младшей группы площадки, - сейчас их там в любом случае уже нет.
      Глава 11
   На следующий день в половине пятого я была готова к работе и критически разглядывала своё отражение в зеркале.
   Демократичные серые джинсы и однотонная голубая футболка на праздничный наряд, конечно, не тянули, но меня ведь не в качестве гостьи пригласили, а вести активную фотосъёмку в нарядном платье, мягко говоря, неудобно. Только волосы завила и лёгкий макияж наложила, чтобы скрыть нездоровую синеву под глазами.
   В дверь заглянул дедушка и с улыбкой отметил:
   - Ты у меня красавица, но в платье было бы лучше.
   Снова посмотрела в зеркало и в который раз убедилась в необъективности любящих родственников - где он тут красавицу увидел? Всего лишь бледная немощь с растерянным взглядом.
   - В платье неудобно быстро передвигаться, а во время съёмки мне придётся и приседать, и, возможно, на пол ложиться.
   - Ничего себе работёнка. На пол не рассчитывай, Игорь сказал, они во дворе праздновать будут. У Кати частный дом.
   - Ты её знаешь, эту Катю? Что она за человек? Чего от неё ждать?
   - Я не настолько хорошо с ней знаком. Человек вроде бы неплохой, всегда приветлива, вежлива. Она - невропатолог, работает в нервном отделении.
   - Тоже врач? Горин сказал, она его хорошая знакомая.
   - Хорошая, - усмехнулся дедушка. - Они встречаются. И уже давно.
   - Правда?! - представить, что Горин с кем-то живёт было сложно, слишком уж колючий у него характер. Или он такой не со всеми?
   Мне вдруг вспомнилась красивая темноволосая женщина, с которой два года назад хирург заходил в магазин, кажется, он называл её именно этим именем. Хм, всё-таки странная у меня память - помню женщину, которую видела однажды мельком, но напрочь забыла другую, убившую на моих глазах Олесю.
   Образ блондинки, вставший перед глазами, напомнил, что я сегодня ещё не звонила библиотекарше. Потянулась к телефону, но в последний момент передумала - обещала ведь больше никаких расследований.
   - Когда вернёшься? - спросил дедушка, отвлекая от неприятных мыслей.
   - Не знаю, наверное, через 2-3 часа.
   - Хорошо, тогда я тоже к знакомому в гости наведаюсь. Позвони, когда будешь возвращаться.
   - Ладно. А почему частный дом? У Горина ведь квартира
   - Катя живёт в доме родителей.
   - Странно, если они так давно встречаются, почему не живут вместе? - в моё, видимо слишком старомодное представление об отношениях, этот факт никак не вписывался.
   - Откуда же мне знать? И он, и она в разводе, оба - трудоголики, у Кати есть дочь от первого брака. Наверное, их и так всё устраивает.
   Наверное, хотя лично я бы так не смогла...
   Педантичный Горин приехал ровно в пять и ни минутой позже. В строгом чёрном костюме и белоснежной рубашке он казался ещё выше ростом и походил на дирижёра какого-нибудь солидного оркестра. Он окинул меня внимательным взглядом, спросил, не волнуюсь ли, удовлетворённо кивнул, услышав отрицательный ответ, и мы поехали на день рождения.
   Я действительно почти не волновалась, а главное больше не думала о том, как поскорее вспомнить забытое.
  
   Оказывается, дом Кати, обложенный жёлтым силикатным кирпичом, я уже видела раньше - она была соседкой Лейлы. Сейчас перед ним выстроился длинный ряд автомобилей всевозможных марок и цветов.
   - Кажется, вы говорили, что людей будет не очень много? - напомнила, пересчитав транспортные средства. Если в каждом приехали хотя бы по два человека цифра получалась солидная.
   - Мне так сказали, - Горин хмуро осмотрел импровизированную авостоянку, припарковал автомобиль между красной "Ауди" и старенькой синей девяткой, и мы направились к бардовой калитке.
   В руках у хирурга не было даже намёка на подарок, цветов в его машине я тоже не заметила. Что ж, возможно, он успел поздравить свою "хорошую знакомую" раньше.
   За воротами простирался широкий, замощённый плиткой двор, обрамлённый фруктовыми деревьями и аккуратными клумбами с цветущими розами. Идеальную картину дополнял полупрозрачный навес из голубого поликарбоната.
   Возле веранды стоял длинный, сервированный к праздничному ужину, стол. Чуть поодаль накрывали ещё один, вероятно, "детский" - небольшой, с яркой скатертью и пёстрой разноцветной посудой. Звучала современная музыка и вкусно пахло жарящимся шашлыком. Возле большого мангала суетились двое мужчин. А двор заполняли нарядные улыбающиеся люди. Их было много. Очень.
   - Так и знал! - мрачно резюмировал недовольный хирург. - Лиза, если хотите, можете отказаться. О таком масштабе мы не договаривались.
   - Ничего страшного, с общей фотографией придётся постараться, но я взяла широкоугольный объектив.
   - Здесь половина Теменска собралась. Для вас это может быть небезопасно.
   - Почему?! - его фраза искренне удивила. - Что мне может угрожать при свете дня и среди такого количества людей?
   Ответа я не дождалась. Отделившись от толпы, к нам спешила виновница торжества. Стройная, с длинными пышными локонами, в коротком, чёрном, облегающем платье, она была невероятно красива и элегантна. Я невольно почувствовала себя невзрачным серым воробышком, пролетевшим рядом с жар-птицей.
   - Игорь, ну наконец-то! - она радостно обняла хирурга и, отстранившись, с надеждой спросила: - Ты ведь останешься?
   - Не думаю.
   - Но ты обещал продержаться хотя бы час, - кокетливо напомнила Катя, вырисовывая на его пуговице узоры.
   Я отвернулась, чувствуя неловкость и дискомфорт, как будто в замочную скважину чужой спальни подглядывала.
   - А ты обещала, что будет максимум пятнадцать человек, - сухо напомнил хирург.
   - Тогда я ещё не знала о том, что меня... тадам... назначили заведующей неврологией! Коллеги и друзья просто пришли поздравить.
   - Было бы с чем поздравлять - зарплата прибавится процентов на тридцать, а ответственности и проблем станет больше на все триста, - продолжал ворчать Горин.
   Катю, видимо, привыкшую к особенностям характера мужчины, его совершенно неромантическое поведение не расстроило. Она продолжала мило улыбаться, не замечая ничего вокруг, в том числе и меня, пока Горин нас не познакомил.
   Катя поприветствовала меня вполне радушно, но взглядом окинула чисто женским, оценивающим каждую, оказавшую поблизости от её избранника представительницу слабого пола. Судя по покровительственной улыбке, соперницей меня не сочли.
   После обмена дежурными приветствиями и краткого инструктажа на тему что и как фотографировать, именинница приобняла за плечи заскучавшего хирурга и попросила:
   - Лиза, сфотографируйте меня с этим занудой.
   Горин с кислым видом позволил сделать один кадр, а потом ловко вывернулся и, проворчав: "Катя, ты же знаешь, я этого терпеть не могу" зашагал куда-то в сторону - подальше и от нас, и от гостей.
   - Вот так всегда, - развела руками погрустневшая брюнетка, вызвав у меня сочувственную улыбку.
   - Не расстраивайтесь, снимок мы всё равно сделаем. Просто пообщайтесь с ним, а я займусь фотоохотой. Так даже лучше получится - эмоции будут искренними.
   Она покачала головой, словно сомневаясь, что её кавалер вообще способен на какие-то эмоции кроме уже выказанных, догнала хирурга, взяла под руку и капризно заявила:
   - Ты меня до сих пор не поздравил!
   - Поздравляю. А подарок ещё утром перечислил.
   - Получила. Спасибо. Как всегда - щедро и скучно. Мог бы хоть раз проявить фантазию и выбрать что-нибудь сам.
   - Ты же знаешь, с фантазией, как и со временем у меня проблемы. Выберешь сама, а если не хватит - добавлю.
   Проводив их взглядом, я присмотрелась к толпе гостей и увидела много знакомых лиц. Здесь была и Светлана Морозкина - бывший архивариус, и супруги Суворовы, и даже Лейла, приглашённая, вероятно, на правах соседки. Правда, я не сразу её узнала - с высокой причёской и в скромном однотонном платье она почти не походила на себя прежнюю.
   Позже, когда приступила к съёмке, Света Морозкина даже подошла ко мне, вежливо поздоровалась и небрежным тоном поинтересовалась, удалось ли что-нибудь выяснить о той блондинке. 
   Это было странно и тревожно. Очень хотелось подробнее расспросить её о встречах с Олесей, узнать передавала ли она девушке сведения о родной матери, но я не знала, как это сделать. Прямо ведь не спросишь?
   - Нет, не удалось, - ответила после паузы и, запнувшись, добавила, - вот если бы можно было те истории посмотреть. Но они ведь в архиве столько не хранятся, да?
   - Не должны, если всё делать, как положено. Но у нас архив ведут в основном на четверть ставки, и далеко не все требования соблюдаются, - сообщила Света, глядя на меня исподлобья странно-задумчивым, изучающим взглядом, от которого стало не по себе. - Так что всё возможно.
   От беседы с Морозкиной меня отвлёк Александр Васильевич Суворов. После дежурного вопроса о самочувствии, психиатр с пристрастием расспросил о лечении у краевого специалиста. Я рассказала, что особого прогресса пока нет, вспомнить удалось только руку с женским браслетом, и он заметно успокоился. Меня такая реакция даже позабавила: похоже, врачам тоже не чужда профессиональная ревность и дух соперничества.
   Больше на разговоры время не тратила и занималась только съёмкой. Не забыла и об обещании, данном Кате. Я фотографировала их с Гориным с разных ракурсов, когда они и не подозревали об этом. Хирург, похоже, сменил гнев на милость и больше не выглядел раздражённым, а на некоторых снимках его улыбка и взгляд, обращённый на собеседницу, были непривычно мягкими и откровенно флиртующими. Снимки получились "живыми", как я и хотела, но смотреть на них почему-то было неприятно.
   Странно, когда дедушка сказал, что у хирурга есть подруга, мне это было безразлично, разве что любопытно, а вот сейчас немного задело, царапнуло как по давно зажившей ране. Наверное, из-за Вики, эмоции которой всё ещё живы в памяти, мне просто не хотелось видеть Горина влюблённым в кого-то другого. Ведь на неё он так никогда не смотрел.
   Устыдившись столь глупых, эгоистичных мыслей, я с головой погрузилась в работу. Праздник шёл своим чередом. Тосты сменяли друг друга. После первых десяти я знала об имениннице практически всё. 
   Ведущая и музыканты не давали гостям скучать, дело шло к танцам. Не участвующий во всеобщем веселье хирург всё чаще поглядывал на часы и, похоже, искал повод ретироваться. В какой-то момент он просто исчез из поля моего зрения. Кати тоже нигде не наблюдалось, а у меня назрела пара организационных вопросов. Кто-то сказал, что она на кухне, и я пошла в дом.
   Искать кухню долго не пришлось. К нужной двери привели аппетитные запахи, но открыть её я не успела.
   - Долго ещё отмечать собираешься? - раздался голос Горина.
   От неожиданности я вздрогнула и замерла у стены с протянутой к ручке ладонью.
   - Не знаю, я ещё Таечку с Мариком не дождалась. - А это Катя. - Они только что вернулись из Крыма и скоро будут здесь.
    - Ну это точно без меня, твоя Таечка меня не выносит.
   - Ой, Горин, а кто тебя вообще выносит?! - возмутилась именинница. - Ты же умудряешься поцапаться со всеми, с кем проведёшь больше пятнадцати минут. Никто кроме меня не способен поддерживать с тобой нормальные человеческие отношения, а ты не ценишь!
   - Ценю, но мне, правда, нужно ехать. Всё, до завтра, сегодня я уже точно не выберусь.
   - А может, останешься? - умоляющие нотки в голосе женщины, вызвали желание исчезнуть.
   Подслушивать чужие беседы я не планировала и начала потихоньку отступать вглубь коридора.
    - Из больницы позвонили - авария на кольцевой, есть пострадавшие. Меня ждут в отделении.
   - Как вовремя!
   - Думаешь, я вру?
   - Нет, Горин, ты никогда не врёшь, и это твой главный недостаток! - с ядовитой горечью отчеканила Катя. - А мог бы хоть раз и соврать ради меня, сказал бы, что занят или пьян! Но ты ведь всегда выбираешь свою больницу! Всегда! А я, глупая, всё чего-то жду!
   Я поспешно выбежала из дома, подгоняемая ощущением неловкости от того, что услышала что-то слишком личное и поспешила смешаться с толпой, но периодически поглядывала на двери, гадая, к чему приведёт подслушанный разговор. С одной стороны, после такого упрёка любящий мужчина, в моём представлении мог бы и остаться, с другой, Горин сейчас в больнице нужнее.
   Они вышли через несколько минут. Катя была расстроена и не пыталась этого скрыть, а по бесстрастному лицу хирурга невозможно было что-то прочесть. Но направились они не к гостям, а прямиком к калитке, значит, последнее слово осталось не за виновницей торжества.
   К стыду своему я вдруг ощутила слабое, но вполне ощутимое удовлетворение от такого исхода событий. Пришлось глубоко вдохнуть и несколько раз напомнить себе, что я больше не Вика, личная жизнь её избранника меня никоим образом не волнует и вообще своих проблем хватает!
   Возле калитки пара остановилась, и Горин "просканировав" толпу взглядом, окликнул меня. Когда подошла, он попросил мой телефон и вбил в контакты номер Кравцова со словами:
   - В ближайшие несколько часов я буду в операционной, если что-то понадобится, звоните Кириллу, я его предупрежу.
   - Зачем? Что мне может понадобиться? Домой я сама доберусь, тут не очень далеко.
   - Домой я Лизу отправлю с кем-нибудь из знакомых, не беспокойся, - вмешалась Катя уже взявшая себя в руки и снова солнечно улыбающаяся, а когда хирург уехал, именинница усадила меня за стол вместе со всеми, настояв, чтобы поужинала прежде, чем продолжить съёмку.
   Я была очень благодарна Кате за то, что она ни о чём не расспрашивала, несмотря на любопытствующие взгляды, которыми периодически меня окидывала. Наверное, вчера Горин рассказал ей какую-нибудь убедительную предысторию, аргументировав необходимость моего присутствия здесь в качестве фотографа.
   Праздничная программа получилась насыщенной, после ужина начались танцы, чередующиеся с интересными конкурсами и розыгрышами. В них участвовали и дети - друзья Катиной дочери, которых тут тоже было не мало. Затем появились те самые Таечка с Мариком - близкие друзья Кати, огорошив всех новостью о том, что буквально полчаса назад стали мужем и женой.
   Под восторженные крики и бурные аплодисменты, день рождения плавно перетёк в свадьбу. Тосты удвоились, поскольку чествуемых стало больше, и как-то незаметно увеличилось количество гостей. Я так и не поняла, откуда они взялись: то ли это друзья и родственники новобрачных подоспели, то ли все прохожие на крики "Горько!" сбежались. Мне даже показалось, что в толпе мелькнула Людмила Соболева - мамы Вики, хотя откуда бы ей тут взяться? Материала получилось много. Помимо фотографий я сняла видео, и в целом осталась довольна итогом работы.
   Наконец, часть гостей засобиралась домой, остальные во главе с Таей и Мариком решили продолжить мероприятие в одном из местных кафе, и хозяйка вечера провозгласила последний тост. Меня тоже втянули в весёлую галдящую толпу и сунули в руки бокал с шампанским. А когда бокалы опустели и поздравляющие начали понемногу разъезжаться, Катя усадила меня в автомобиль к полноватой румяной женщине в возрасте. Её лицо показалось смутно знакомым.
   На заднем сидении сидела худенькая девочка лет десяти, пристёгнутая ремнями. Я села на переднее. Видимо от жары меня подташнивало, кружилась голова, поэтому не сразу расслышала адресованный мне вопрос, пришлось переспрашивать.
   - Лиза, тебя к дедушке отвезти? - повторила женщина.
   Я кивнула и, не удержавшись, спросила:
   - Извините, мы знакомы? Мне кажется, я вас раньше видела.
   Она засмеялась:
   - Конечно, видела и не раз, просто ты тогда была слишком маленькой, вот и не помнишь. Я раньше работала в детской консультации педиатром, и твой дедушка часто тебя приводил. Не потому что ты постоянно болела, просто он, как мужчина, не знал, что делать даже, когда у ребёнка вскакивал прыщ.
   Значит, это та самая Анастасия Сергеевна, к которой меня привезли после того страшного дня в лесу!
   - Да, вспомнила, однажды вы подарили мне матрёшку.
   Я раздумывала как бы поделикатнее расспросить её о том дне (вдруг дедушка что-то упустил), но смущало присутствие ребёнка, к тому же я всё ещё чувствовала странное недомогание.
    - Бабушка, я хочу к Мурзику, ему без меня грустно, - подала голос девочка. Она казалась уставшей и, наверное, поэтому капризничала.
   - Сейчас мы отвезём Лизу домой, и сразу поедем к Мурзику, - успокоила её Анастасия Сергеевна, включая зажигание.
   - У меня голова болит, я не хочу ждать, поехали, - продолжала канючить девочка, и мне стало неловко.
   - Я могу и пешком дойти, - предложила неуверенно, тошнота усиливалась - эх, не стоило налегать на морепродукты.
   - Пустяки, мы быстренько, потерпи, Танечка. Лиза, всё в порядке, ты побледнела? - она окинула меня взглядом врача, оценивающего состояние больного.
   Увы, в последнее время окружающие на меня так смотрят всё чаще.
   - Да, всё нормально. Немного затошнило. Сейчас пройдёт, просто съела что-то не то.
   - Прими "Мезим" или "Панкреатин", - посоветовала она, высаживая меня через несколько минут возле дома.
   - Спасибо.
   - Лиза, точно всё в порядке? Может, отвезти тебя в больницу? - предложила женщина, с тревогой заглядывая мне в лицо.
   - Бабушка, поехали домой, - захныкала маленькая Таня, и я отрицательно, покачала головой, выходя из машины:
   - Нет, спасибо. До свидания.
   - Я позже позвоню твоему дедушке, и узнаю, стало ли тебе лучше, - пообещала на прощание Анастасия Сергеевна.
   Калитка была заперта, значит, дедушка ещё не вернулся. Я едва успела открыть её, войти во двор и добежать до клумбы, как скорчилась от нового приступа тошноты, закончившегося рвотой.
   К головокружению присоединилась слабость, и я с трудом добралась до дома. Успела лишь умыться и желудок снова болезненно сжался, пришлось бежать в туалет.
   Тошнота становилась сильнее, рвотные позывы - чаще, только ни малейшего облегчения они не приносили, а я слабела и теряла силы. Стало страшно. Что происходит? Это уже точно не банальное расстройство желудка. Неужели я отравилась? Или... это сделал со мной кто-то другой? Нет, не может быть!
   Дозвониться до дедушки я не смогла, а почувствовав боли в животе, вызвала скорую, но потом вспомнила, что успела закрыть калитку на внутреннюю щеколду. Как же войдёт фельдшер?!
   Добраться туда я уже была не в состоянии: слабость, растёкшаяся по телу, наполнила его свинцовой тяжестью, двигаться становилось всё сложнее, как и дышать. И уже почти теряя сознание, я набрала номер Кирилла Кравцова...
   Глава 12
   Очень хотелось спать, но резкий, неприятный звук мешал и выдёргивал из блажённого состояния дрёмы. Я открыла глаза, заворочалась в поисках его источника и только потом поняла - это был крик, где-то совсем рядом кричала женщина!
   Сонливость сразу отступила, глаза привыкли к полумраку, я подняла голову и в проёме двери в другую, наполовину освещённую солнечным светом комнату, увидела лежащую на полу светловолосую девушку. На белой блузке блондинки расплывалось красное пятно, а человек рядом с ней заносил нож для следующего удара. На его запястье блестел тонкий браслет с прозрачными камешками.
   Потом я вдруг оказалась рядом с умирающей девушкой. Она истекала кровью и хватала меня за платье, оставляя на нём влажный алый отпечаток, вокруг темнели бревенчатые стены старой хижины, а по полу были разбросаны жёлтые нарциссы.
   Картинка резко сменилась - теперь я бежала по лесу, подгоняемая сильным страхом и паникой, поминутно оглядывалась назад и громко кричала - до хрипоты, до срыва голоса, до боли в горле.
   Именно от боли в горле я проснулась снова и не сразу поняла, где нахожусь. Сознание путалось, в глазах двоилось, голова была тяжёлой, губы - сухими. Хотелось пить, но горло неприятно саднило.
   Когда предметы перед глазами перестали расплываться, я попыталась осмотреться: ни леса, ни хижины вокруг не было, только белые стены и большое занавешенное жалюзями окно напротив. Сбоку раздавалось знакомое ритмичное попискивание. Попытка приподняться и посмотреть что там закончилась провалом - я охнула и упала на подушку, чувствуя невероятную слабость. Послышались шаги, и над кроватью склонилась незнакомая женщина в белом медицинском халате.
   Она что-то взволнованно спрашивала, но смысл слов до меня не доходил. Сознание затуманилось, кажется, я попросила пить, а почувствовав на губах влагу, опять погрузилась в тяжёлый, дурманящий сон. И снова я просыпалась в лесной хижине и видела, как убивают Олесю, а потом в ужасе убегала от кого-то по лесу и кричала...
   В ушах звенело от собственного крика, и я не сразу услышала другой голос. Он звал по имени, повторял, что всё будет хорошо, обволакивал, успокаивал и кошмар понемногу отступал.
   Когда открыла глаза, горло всё также неприятно саднило, а предметы перед глазами расплывались, и я только через минуту узнала склонившегося надо мной Горина.
   - Лиза?! Вы меня слышите?
   Лицо хирурга, как обычно было непроницаемым, но в голосе звучала неприкрытая тревога. Она окончательно вернула в реальность и напомнила о событиях праздничного вечера, закончившегося для меня трагически. Значит, я в больнице, и это точно было не простое расстройство желудка.
   - Что... что со мной произошло? - сухие губы двигались с трудом, голос хрипел.
   - Обсудим это позже, когда вам станет лучше, - с облегчением выдохнул Горин.
   Он взял меня за руку и начал считать пульс, потом надел манжету тонометра и измерил давление.
   - Восемьдесят на пятьдесят - всё ещё низкое. Голова не кружится, не болит?
   - У меня горло болит, - озвучила самые неприятные на данный момент ощущения.
   - Скоро пройдёт, - хирург посветил в глаза крохотным фонариком, я поморщилась и часто заморгала. - Вы некоторое время были под аппаратом искусственного дыхания, интубационная труба, видимо, немного поцарапала гортань.
   Смысл его слов не сразу дошёл до сознания, а когда дошёл - стало страшно.
   - Под каким аппаратом?!
   - Лиза, не волнуйтесь, сейчас уже всё позади.
   - Что позади? - я попыталась приподняться и сесть, но от накатившей слабости едва не упала с кровати.
   Горин аккуратно придержал за плечи и помог лечь обратно.
   - Почему у меня совсем нет сил?
   - Последствия интоксикации, старайтесь не делать резких движений.
   - Что это значит? Я всё-таки отравилась?
   Врач одарил меня долгим задумчивым взглядом и неохотно сказал:
   - Возможно, результатов экспертизы пока нет.
   - А где дедушка? Как он? Сколько времени прошло? Где я? В хирургии?
   Поток вопросов и сопровождающих их неприятных эмоций истощил морально и физически. Помимо слабости я почувствовала усталость. А потом снова потянуло в сон.
   - С дедушкой всё в порядке, вы скоро увидитесь, а пока постарайтесь уснуть. Вам нужно набраться сил.
   - Не хочу спать, боюсь. Мне снится, что я снова в лесу и за мной кто-то гонится, - пробормотала, борясь с сонливостью, но она побеждала.
   Я снова проваливалась в тревожный сон, и уже не различала слова хирурга, ощущала только успокаивающее прикосновение его ладони к мои волосам.
   Когда снова открыла глаза, чувствовала себя лучше и бодрее. Даже горло почти не беспокоило. Осмотревшись, обнаружила, что лежу в двухместной больничной палате, где одна кровать пустовала. Под потолком ярко горела электрическая лампа, значит, сейчас вечер. Сколько же я тут нахожусь?
   Попробовала сесть, получилось лучше, чем в прошлый раз. Голова ещё кружилась, но прежней слабости уже не было. Только тонкий проводок капельницы, прикованный к вене правой руки, ограничивал в движении. Почти как два года назад, но тогда я очнулась после того, как мой личный ад закончился, а сейчас... кажется всё наоборот. Что же происходит?
   Входная дверь скрипнула, впуская Кирилла Кравцова, мгновенно расплывшегося в широкой мальчишеской улыбке.
   - Смотрите, кто проснулся! - воскликнул он радостно и через секунду уже сидел рядом со мной на краешке кровати, проверяя пульс. - Ну ты и соня, Лиза! Целый день проспала.
   - Целый день?! Который час? Что случилось? Я могу увидеть дедушку?
   - Прямо забросала вопросами, вижу тебе уже лучше, - снова улыбнулся парень. - Дедушка приходил, даже сидел у тебя пару часов, а потом шеф его домой отправил. Завтра увидитесь.
   - А Горин где?
   - А его мы, в смысле любящие сотрудники, отправили поспать хоть часок. Даже Горин не может не спать двое суток подряд.
   - Сколько?! - дыхание перехватило, голос дрогнул: - Сколько я уже здесь?
   Кирилл посерьёзнел и со вздохом признался:
   - К нам тебя перевели только утром, а до этого сутки в реанимации откачивали. Ох, и переполох тут был!
   Сердце сжалось от страха и забилось чаще. В висках запульсировало.
   - От чего откачивали? Что со мной было?!
   - Извини, подробностей не знаю, это тебе шеф позже расскажет, - нахмурился Кирилл, но я не могла больше пребывать в неизвестности и умоляюще попросила:
   - Пожалуйста, расскажи, что знаешь!
   - Вообще-то, это мне тебя нужно расспрашивать. Ты позвонила, сказала, что не можешь дышать и, кажется, умираешь. Я приехал, перелез через ворота, нашёл тебя без сознания и привёз в больницу. Хорошо хоть Горин уже вышел из операционной и очень быстро всё организовал. Не пришлось терять драгоценное время на приёмное отделение и прочие заморочки.
   - Сам привёз? А как же скорая? Я вызывала скорую.
   - Я её не видел. Возможно, машина уехала, когда никто не открыл на стук или ещё не доехала - у нас сейчас один автомобиль в ремонте, вызова не всегда обслуживаются вовремя.
   - А в реанимации я... всё было плохо, да?
   - Да. Ты всю первую ночь провела под аппаратом ИВЛ - не могла дышать самостоятельно.
   Испугаться ещё больше не успела.
   - Кравцов, прикуси язык, - раздался строгий голос Горина. Хмурый и заметно осунувшийся, он стоял у двери, прислонившись к косяку и скрестив на груди руки. - Иди домой, поздно уже, а ты завтра Ремезову ассистируешь на аппендэктомии.
   - Хорошо, пока, Лиза. Выздоравливай, я завтра загляну, - улыбнулся интерн на прощание и вышел.
   Несколько секунд мы с Гориным молча смотрели друг на друга.
   - Как самочувствие? - он первым нарушил затянувшееся молчание, не спеша подошёл, сел рядом и, как только что Кирилл, проверил пульс, который после полученной информации, разумеется, частил.
   - Н... нормально.
   Хирург померил давление и недовольно покачал головой.
   - Лиза, не нужно нервничать, самое худшее уже позади. Постарайтесь успокоиться.
   Он выглядел настолько уставшим, что я не решилась сразу переходить к неприятной теме, да и услышать утвердительный ответ на вопрос, не дающий покоя, пока была не готова.
   Вместо этого перевела взгляд на широкую светлую пижаму, сменившую привычные джинсы с футболкой и спросила, кто меня переодевал.
   - Медсёстры, - пожал плечами Горин, - все необходимые гигиенические процедуры тоже делают они. И стесняться здесь нечего, - добавил он строже, заметив моё смущение.
   Какие именно процедуры имелись в виду, уточнять не стала, но учитывая, что после двух дней в больнице, мне даже в туалет не хотелось... гм, подробностей лучше не знать. Поскорее бы уже встать на ноги, чтобы заботиться о себе самостоятельно.
   - Дедушка...
   - Как я уже говорил, с ним всё в порядке, утром увидитесь. А сейчас вам принесут бульон, поужинаете и сразу спать. Нужно набираться сил.
   Заведующий хирургией поднялся, собираясь уйти, но я вцепилась в его ладонь и выпалила скороговоркой:
   - Скажите, меня отравили? - голос противно дрогнул и сорвался на хрип.
   Не усну, пока не узнаю! Узнав, конечно, тем более не сомкну глаз, но лучше бессонница, чем мучительная неизвестность.
   Горин тяжело и как-то обречённо вздохнул, снова присел рядом и медленно, словно через силу утвердительно кивнул.
   - Скорее всего. Ваше состояние, действительно, было критическим. Сейчас угрозы для жизни нет, но это точно не инфекция и не аллергическая реакция. Да и никто из гостей больше не пострадал. Поросята, которых кормили остатками праздничного ужина тоже живы и здоровы.
   - Тогда как? То есть...
   - Вы что-нибудь пили?
   - Только шампанское, минут за двадцать до отъезда.
   - Кто вам его дал?
   - Не знаю, - я нахмурилась, пытаясь вспомнить, но в памяти отпечаталась лишь пёстрая галдящая толпа гостей, передающая бокалы по кругу. - Мне просто сунули напиток в руки и всё... Хотите сказать, яд был в шампанском? Не может быть! Кто знал, что я там вообще буду? Люди не носят с собой отраву просто так!
   От волнения меня начала колотить нервная дрожь. Хирург взял за руку и, глядя в глаза, уверенно сказал:
   - Успокойтесь, Лиза. На эти и другие вопросы теперь будет искать ответы полиция. Завтра придёт сотрудник следственного отдела, расскажите ему всё. Виновного обязательно найдут. Не нужно вам сейчас об этом думать.
   Легко сказать. Меня пытались убить! Разве можно думать о чём-то другом? Отныне я обречена перебирать в памяти лица всех, присутствующих на дне рождения Кати людей, и подозревать каждого. Ненавижу это ощущение! Разумеется, моё богатое воображение сразу же нашло первого подозреваемого.
   - Игорь Борисович, может, это ничего и не значит, но на празднике Морозкина спрашивала, удалось ли мне найти Олесю.
   - Кто?
   - Светлана Морозкина - медсестра, она раньше в архиве работала. Олеся обращалась к ней, когда пыталась найти мать, а если... - я осеклась, представив Морозкину в роли хладнокровной убийцы и отравительницы, и болезненно поморщилась. Как же это ужасно - в каждом видеть преступника!
   - Высокая, зеленоглазая, русоволосая? - уточнил Горин.
   - Да, вы её знаете?
   - Её многие знают, как особу предпочитающую встречаться не с мужчинами, а с представительницами своего пола, - небрежно бросил Игорь Борисович. - Возможно, она просто хотела пообщаться с вами в неофициальной обстановке. Так что не стоит в каждой фразе собеседника искать подвох.
   - Э... правда? - я вспыхнула, Людмила Сергеевна о таких интимных подробностях не упоминала. - Ладно, постараюсь не искать.
   Не успела закончить фразу, как память вдруг подбросила новое воспоминание, от которого перехватило дыхание.
   - Ещё я рассказала Суворову, что вспомнила руку с женским браслетом. Это мог кто-то услышать! - испуганно ахнула и поднесла ладонь к губам. - Не нужно было говорить!
   - Не нужно было мне уходить. Ещё ведь подумал о чём-то таком, когда увидел всю эту толпу, - с едва уловимой горечью сказал Горин, - теперь понимаете, почему так важна осторожность?
   Но я понимала только одно: мне необходимо восстановить забытые воспоминания, как можно скорее, пока убийца не повторил попытку избавиться от потенциального свидетеля.
  
   Когда проснулась следующим утром, рядом, держа за руку, сидел дедушка и смотрел на меня с такой смесью нежности, любви и отчаяния, что в глазах невольно защипало.
   Бедный, сколько же ему пришлось пережить за эти двое суток?! Мы без слов потянулись друг к другу и порывисто обнялись. От родного тепла на душе стало легче, но слезы всё же потекли по щекам.
   А от его выдохнутого со стоном: "Прости" вообще реветь захотелось. Он чувствовал себя виноватым и долго сокрушался, что вообще ушёл в тот вечер из дома.
   - Сидел, старый дурак, ждал твоего звонка, а потом обнаружил, что телефон отключён. Представляешь, даже не помню, как я его выключал - совсем склеротиком стал, - рассказывал он в который раз подряд. С большим трудом удалось остановить этот приступ самобичевания и немного упокоить расстроенного родственника.
   Представляю, что он почувствовал, когда придя домой, обнаружил распахнутую настежь калитку (Кирилл слишком торопился вот и не закрыл) и пропажу внучки. Телефон Горина не отвечал, зато мой валялся в кухне на полу. Хорошо хоть догадался перезвонить по последнему, набранному мной номеру, и, узнав от Кирилла о случившемся, сразу побежал в больницу...
   Неприятные симптомы отступали, силы постепенно возвращались. Мне разрешили понемногу вставать и я, наконец, смогла самостоятельно умыться и привести себя в порядок. Благо в палате был санузел. А причесавшись и переодевшись в домашнее платье, почувствовала себя ещё лучше.
   Дедушка от меня не отходил, а когда пришёл полицейский, представившийся Аркадием Викторовичем Семёновым, на правах близкого родственника и бывшего сотрудника милиции, вызвался присутствовать при нашей беседе. Она получилась утомительной и оставила неприятный осадок. Пришлось в мельчайших подробностях рассказать историю с амнезией и повторить нюансы каждого сновидения, в том числе последнего.
   Семёнов уже успел переговорить с Суворовым, подтвердившим мои слова, но всё равно воспринял их с определённой долей скепсиса.
   - Получается, вы заблудились в лесу, набрели на хижину, уснули в ней, а когда проснулись, увидели, как убивают девушку? - недоверчиво уточнил он, закончив записывать мои показания.
   - Да, а потом я помню только, как она схватила меня за платье окровавленной рукой.
   - А где же в это время был убийца? Он что же не добил жертву, не заметил ребёнка и вышел прогуляться? - не поверил полицейский.
   Я только руками развела - что во сне увидела, то и рассказала.
   - Кровавый след на платье Лизы точно был, - подтвердил дедушка, - я ещё никак не мог понять, откуда он взялся и даже повёз её к врачу.
   - Наверное, та девушка была просто ранена и потом ушла. Тело ведь не нашли, - предположил Семёнов.
   В его словах было рациональное зерно, вот только...
   - Она не вернулась ни в гостиницу, хотя номер был оплачен на несколько дней вперёд, ни домой. Не вышла на связь с друзьями и знакомыми.
   - Наверное, у неё тоже амнезия случилась, - неприятно усмехнулся полицейский. - Всех забыла.
   - Полегче, уважаемый, - строго осадил его дедушка, - после того как Лиза начала показывать людям портрет той девушки и задавать вопросы о прошлом, её попытались отравить. Так что это не повод для шуток. И не забудьте про жёлтые нарциссы. Блондинка вполне могла стать третьей жертвой маньяка.
   Семёнов, явно недовольный сделанным замечанием, нахмурился и раздражённо проворчал:
   - Следов отравляющего вещества в крови и смывах из желудка вашей внучки не обнаружено. У нас есть только диагноз "отравление неизвестным ядом". Но это ещё не повод поднимать закрытое дело одиннадцатилетней давности.
   - Не надо ничего поднимать, вы с покушением разберитесь!
   - Разберёмся. Всех, кто был в тот вечер на празднике, уже опрашивают.
   Я вспомнила гостеприимную Катю и грустно вздохнула: её день рождения закончился разборками с полицией - неприятная ситуация. Она, наверное, очень расстроена. Надеюсь, хоть Горина ни в чём обвинять не станет.
   - Вот, прочтите и подпишите здесь, - Аркадий Викторович сунул мне под нос протокол и окончательно помрачнел, когда первым его вызвался прочитать дедушка.
   - Ну и стражи порядка пошли, - возмутился он, едва за полицейским закрылась дверь. - Мы тогда ради людей работали, а этим - лишь бы статистику не испортить! Придётся задействовать старые связи. Сегодня же поговорю с отцом Артёма, он заместитель начальника местного РОВД и мой бывший сослуживец. Когда начинал работать участковым, я его всему обучал.
   - Думаешь, он поможет?
   - Конечно, мы теперь всё-таки родственники. И ещё, Лиза, я принёс твой телефон, обязательно позвони маме - она с Димой приехать собирается, отговори её. Не стоит рисковать. Пока не найдут того, кто пытался тебе навредить, им лучше оставаться в Питере.
   От мысли, что теперь опасность будет грозить и моим близким стало нехорошо. Непослушными пальцам нажала единицу из быстрого набора и почти сорок минут до хрипоты убеждала маму, что у меня всё хорошо, в больницу привело банальное расстройство желудка, вызванное несвежими морепродуктами, а в Теменке сейчас нашествие саранчи, комаров, змей и Диму сюда вести не стоит.
   В итоге мама неохотно согласилась повременить с поездкой, но, кажется, не очень-то поверила в мои рассказы, так что, можно не сомневаться, через несколько дней эта тема снова всплывёт.
   Попрощавшись с мамой, обнаружила пропущенный вызов с неизвестного номера. Поколебавшись, всё же решилась перезвонить.
   - Алло, здравствуйте, вы мне несколько раз звонили, - раздался в трубке женский голос, показавшийся знакомым.
   - Здравствуйте, извините, а кто вы?
   - Лариса Сагатова, а вы?
   До меня только через пару секунд дошло, что я говорю с библиотекаршей, с которой не могла связаться несколько дней.
   - Я - Лиза. Помните, приходила в библиотеку, старые газеты смотрела.
   - О, конечно, вы спрашивали про маму Артура Ильина, а у меня телефон сломался, пришлось в ремонт отдавать. Я всё выяснила, она переехала в Теменск. Не знаю точно, где это, но, говорят, здесь же - на Ставрополье.
   - Понятно, - сердце, словно провалилось куда-то вниз, ноги стали ватными и подкосились, пришлось опуститься на кровать. - А как её звали, случайно не помните?
   - Я записала, сейчас поищу тот листок. Где же он, а вот, нашла! После развода с мужем она вернула девичью фамилию, так что сейчас её зовут Лейла Абрамова.
   - Лейла - гадалка?! - уточнила в панике.
   - Да, вы её знаете?
   Я застонала и отключила телефон. Знаю. Я сама заявилась к ней с портретом Олеси и расспросами о её убийце!
      Глава 13
   Дедушка оказался прав. После его визита в полицию события, действительно, стали развивать динамичнее. На следующий день ко мне пришёл другой полицейский, он снова задавал вопросы, но вёл себя гораздо более учтиво. Даже когда я рассказала о своих подозрениях в отношении Лейлы, всё записал и ничем не выказал недоверие.
   Правда, в итоге сомнения и страхи так и остались при мне. Я лежала в больнице, а гадалка продолжала ходить по улицам Теменска. Как объяснил дедушка, следователь с ней поговорил, но не нашёл к чему придраться. Чтобы обвинить женщину в чём-либо серьёзном, нужны доказательства или чистосердечное признание. А ни того, ни другого не предвидится.
   - То есть мне так и придётся жить в страхе, - подвела я неутешительный итог нашей беседы.
   - Конечно, нет. Расследование только началось, Филиппенко пообещал мне, что они сделают всё возможное, - возразил дедушка без особой, впрочем, уверенности в голосе и, помедлив, добавил: - Лиза, если человек является родственником преступника, это не значит, что он тоже способен на преступление. Не факт, что Лейла в чём-то виновна.
   - Дедуль, она была на том дне рождения. Это не похоже на случайность. И вообще, почему она переехала именно в Теменск?
   - Так у неё тут дальняя родственница жила, и дом ей после смерти оставила.
   - Всё равно подозрительно. Ты же сам говорил, что не веришь в подобные совпадения?
   - Я уже не знаю, во что верить, - обхватив голову ладонями, тихо признался дедушка, за эти дни словно постаревший на несколько лет, - и очень боюсь, что не смогу тебя защитить!
   Нотки бессильного отчаяния в голосе дорогого человека напугали больше осознания, что мой несостоявшийся отравитель где-то совсем рядом и в любой момент может повторить попытку избавиться от свидетеля. Я обняла дедушку и горячо запротестовала:
   - А я с тобой ничего не боюсь! Ты у меня самый сильный и надёжный. Всё будет хорошо. Ты прав - полиция во всём разберётся.
   И чем скорее, тем лучше! Если постоянно жить в ожидании нового покушения, можно с ума сойти, а дедушке приходится гораздо хуже, чем мне. Пока лежала в реанимации без сознания, он совсем извёлся и чудом сам не угодил в кардиологию с инфарктом.
   - Да, конечно, всё обязательно наладится, - он тяжело вздохнул, поцеловал в лоб и, как в детстве, ласково гладил по волосам, пока я не успокоилась. Ну, насколько это было возможно в подобной ситуации.
   Не желая расстраивать его ещё сильнее, я сменила тему, попросила только привезти ноутбук и фотоаппарат, чтобы отобрать фотографии для Кати и сделать праздничную презентацию. Убеждала себя, что это лишь попытка отвлечься от невесёлых мыслей, но получив снимки, всматривалась в лицо каждого гостя со смесью страха и любопытства.
   Теоретически каждый из них мог что-то подсыпать в моё шампанское. Самого пристального внимания удостоилась, разумеется, Лейла. Теперь, когда я знала, чья она родственница, мне в каждом её взгляде и жесте на фото мерещился скрытый подтекст. Гадалка в курсе, что я пытаюсь вспомнить, как погибла Олеся. Увидела меня на празднике, услышала про сон с браслетом, сходила домой за ядом, благо живёт в соседнем доме, и нашла способ его подсыпать.
   Это полностью вписывалось в мою теорию, поскольку остальные гости не знали, что фотографом буду именно я. Горин предупредил Катю накануне, но имени не называл, сказал только, что пригласил внучку друга. У них просто не могло быть под рукой яда, люди ведь не носят его с собой постоянно и, сомневаюсь, что все приглашённые, как Лейла, живут рядом с Катей. А у гадалки были и мотив, и возможность. Вот только не представляю, как это доказать...
   Следующие несколько дней слились в однообразную череду повторяющихся событий. Мой мир сузился до пределов полупустой больничной палаты. Уколы и капельницы ставили прямо здесь, еду приносили сюда же. Общалась я только с медперсоналом и дедушкой.
   Тётю Олю и Яну, которые очень хотели навестить меня в больнице, он уговорил подождать до выписки, понимая, что я пока не готова исповедоваться всем в сокровенном, а родственники, наверняка, засыпят вопросами. Шило в мешке не утаишь - Теменск уже полнился слухами, даже пациенты отделения и медики, стоило выйти в коридор, смотрели на меня с нескрываемым интересом, спасибо хоть в душу с расспросами не лезли, видимо, заведующий запретил.
   Поэтому выходить из палаты я не стремилась сама. Часами смотрела в окно, наблюдая за снующими по огромному больничному двору медработниками и пациентами, пыталась отвлечься книгами и фильмами, а когда не получалось, снова принималась разглядывать фотографии и строить предположения - одно страшнее другого. Вкупе с тем, что от полиции никаких известий не поступало, это здорово выматывало морально, хотя физически я чувствовала себя хорошо.
   - Ну и чем вы занимаетесь? - вкрадчивый голос Горина, прозвучавший почти над ухом, заставил вздрогнуть и резко обернуться.
   А занималась я всё тем же - водрузив ноутбук на тумбочку, в сотый раз пересматривала фотографии, выискивая в руках гостей что-нибудь подозрительное типа пакетика с ядом (тщетно, разумеется). И так увлеклась, что не услышала, как он вошёл в палату.
   Теперь хирург, перегнувшись через моё плечо, с неудовольствием смотрел на монитор, где пары, буквально излучающие хорошее настроение, застыли в медленном танце. А на переднем плане прямо в кадр улыбалась Светлана Морозкина, которая в моём личном списке подозреваемых, несмотря на доводы хирурга, по-прежнему шла вторым номером.
   - Эм... заканчиваю презентацию для вашей подруги. Точнее уже закончила. Вот, передайте ей, пожалуйста.
   Я протянула Горину приготовленную заранее флешку. Фотографии и видео для Кати были отобраны давно. Просто, если бы отдала их сразу, у меня не осталось бы поводов часами сидеть перед этими снимками, поскольку Игорь Борисович уже делал замечание, призывая перестать изводить себя бесконечными подозрениями и довериться полиции.
   Он машинально взял флешку и посмотрел на меня удивлённо.
   - Зачем? Не нужно было. После всего, что случилось...
   - Я привыкла доводить начатое до конца. К тому же мне очень неудобно перед Катей. Она, наверное, расстроилась - день рождения закончился полицейским допросом.
   - Господи, какая чушь! - Горин возвёл к потолку очи горе и сокрушённо покачал головой. - О чём вы только думаете, Лиза! Вы чуть не погибли, а сожалеете, что испортили кому-то праздник? Ну до чего же невыносимый характер!
   Я опешила от столь неожиданного заявления и на всякий случай уточнила:
   - У меня?! - как-то раньше таких обвинений в свой адрес слышать не приходилось. Зато самого Горина так характеризовали практически все.
   - Ну не у меня же, - совершенно серьёзно заявил хмурый хирург и я, пожалуй, впервые со дня отравления засмеялась. Громко, весело, искренне.
   - Конечно, нет! У вас характер - ангельский, - выдавила, сквозь смех.
   Дверь приоткрылась, и в неё осторожно заглянул Кирилл Кравцов. Он навещал меня каждый день, развлекал медицинскими анекдотами и не задавал неприятных вопросов, за что я была ему особенно благодарна.
   - Всем доброе утро, у вас тут всё нормально? - поинтересовался парень, переводя любопытствующий взгляд с меня на заведующего отделением.
   - Да, просто Игорь Борисович рассмешил.
   В ответ на моё объяснение, брови Кирилла резво подскочили вверх, а лицо удивлённо вытянулось. Похоже, мысль, что Горин способен кого-то рассмешить, а не довести до белого каления в голове молодого интерна просто не укладывалась.
   - Правда?- недоверчиво уточнил он.
   - Нет, это у неё последствия интоксикации, - устало отмахнулся Горин, вызвав у меня новый приступ смеха, и сделал Кравцову знак удалиться.
   - Ясно, - серьёзно кивнул Кирилл и, ободряюще подмигнул мне, исчезая за дверью.
   - Вы ужасны, - подытожила я, немого успокоившись.
   Смех подействовал, как слёзы после сильного напряжения, и на душе стало немного легче. Тонкие губы собеседника тронула слабая улыбка.
   - И горжусь этим. Но, боюсь, вы только что испортили мою безупречную репутацию.
   - За это вы назначите мне ещё десяток уколов?
   - Напротив, я вас выпишу, - неожиданно заявил Горин и присел рядом на краешек кровати, - сегодня же. Продолжите лечение дома.
   Это заявление взволновало и встревожило. Конечно, мне надоело безвылазно сидеть в отделении, но тут я, по крайней мере, чувствовала себя в безопасности, а за пределами больницы, возможно, ждал отравитель, собирающийся повторить неудавшуюся попытку.
   - Почему? Я здесь всего шесть дней?!
   - Так будет лучше, - по лицу хирурга пробежала тень. - Ваш дедушка сейчас занимается установкой сигнализации, дома вы будете лучше защищены. В отделение при желании может проникнуть кто угодно, а я не могу рисковать жизнями пациентов и сотрудников.
   Что ж, этот довод был веским.
   - Хорошо, я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Но почему вы меня вчера не предупредили.
   - Вчера я ещё не собирался этого делать, - слова Горина, сказанные совершенно спокойным тоном, заставили вздрогнуть и побледнеть. Вот так всегда, стоит на секунду расслабиться...
   - Что-то опять случилось, да? - уточнила дрогнувшим голосом. - Что-то плохое?
   - Ничего страшного, просто стало известно, что в реке кого-то нашли. Неподалёку от той хижины.
   - Кого? - голос продолжал противно дрожать.
   Горин со вздохом накрыл мою ладонь своей и успокаивающе сжал её.
   - Неизвестно. Останки старые, выяснить кому они принадлежат будет непросто.
   Лично я ни секунды не сомневалась в личности утопленника, вернее утопленницы, и, высвободив руку, принялась лихорадочно искать в тумбочке телефон.
   - Что там выяснять - это Олеся! Я должна позвонить тому полицейскому, пусть обратится в детский дом, где она выросла. Наверняка, её можно как-то опознать! У них ведь должны остаться её медицинские и стоматологические карты! - В детективах, которыми я продолжала зачитываться, личность погибшего чаще всего устанавливали именно по этим данным.
   - Лиза, успокойтесь, не стоит никому звонить. Уверен, ваш дедушка уже всё, что нужно рассказал. Это ведь он настоял на поисках. - Горин внимательно всмотрелся в моё лицо и немного удивлённо отметил: - Меньше минуты назад вы едва не дрожали от страха, а сейчас я наблюдаю чуть ли не воодушевление. Почему?
   Он был прав. В свете новых обстоятельств страх в самом деле отступил, и меня переполняло волнение. Почти приятное.
   - Просто, надеюсь, что расследование начнёт продвигаться быстрее.
   - Возможно. Но с другой стороны, теперь придётся быть ещё осторожнее. У человека, который пытался вас отравить, появился новый повод это сделать.
   Я только плечами передёрнула. Вот что за непостижимый человек - сначала успокаивает, потом запугивает! Впрочем, неприятные слова хирурга в этот раз даже не слишком встревожили, перед глазами стояло расстроенное лицо Валентины - подруги Олеси. Мне не терпелось сообщить ей, что одиннадцать лет неизвестности закончились - Олеся нашлась.
   - Лиза! Вы меня слышите? - Горин громко пощёлкал пальцами, привлекая внимание. - О чём задумались?
   - О том, что люди не должны пропадать бесследно. Я рада, что Олесю нашли, её теперь хоть похоронят по-человечески. Какой-то плюс в этой истории всё же есть, и...
   Я осеклась под строгим взглядом хирурга.
   - Плюс?! Вы вообще меня слышали? - возмутился он, тщетно пытаясь отыскать в моих глазах проблески благоразумия. Не нашёл и обречённо констатировал: - Невыносимый характер! Даже в такой ситуации вы думаете не о собственной безопасности, а об истлевшем скелете, которому абсолютно всё равно где лежать - в воде или в земле. Соберите вещи, через пару часов я отвезу вас домой.
   Он резко поднялся, собираясь уходить, но, посмотрев на монитор моего ноутбука, строго велел:
   - И удалите фотографии, хватит себя изводить.
   Спорить с хирургом не стала: послушно удалила папку, тихо заметив:
   - Это не поможет.
   - Поможет. И корзину очистите. Сейчас, при мне.
   - Вот, пожалуйста. Только зачем? Дома у меня все эти снимки есть на флешке фотоаппарата.
   - Уже нет, Георгий Романович передал её полиции, - невозмутимо сообщил заведующий хирургией и вышел, а я облегчённо вздохнула, порадовавшись, что он не вспомнил о видеосъёмке. Эти записи хранились в другой папке.
  
   Как и обещал Горин, через два часа я была дома. Вот только он теперь превратился в тюрьму. Дедушка поменял замки на всех дверях и установил сигнализацию. А мне отныне нельзя было выходить одной даже во двор.
   На просьбу как можно скорее связаться с Марией Осиповной, чтобы снова попробовать пробудить воспоминания, Игорь Борисович ответил отказом, сославшись на нестабильное состояние моего организма и психики. Представители полиции больше не изъявляли желания со мной общаться. Фотографий не было. Оставалось только ждать новостей и пересматривать видеозаписи, до рези в глазах вглядываясь в лица гостей.
   Когда делала клип для Кати, отсматривала материал мельком, а теперь изучала его очень тщательно, и вдруг на одном из кадров мелькнуло лицо... Олеси Варениковой!
   Я замерла. Сердце пропустило удар, а затем, словно навёрстывая упущенное, мгновенно удвоило количество сокращений.
   Перемотала видео несколько раз и без сил откинулась на спинку стула, пытаясь собраться с мыслями. Женщина, привлекшая моё внимание, была темноволосой и на застывшем кадре на Олесю походила мало. Но, когда видео приходило в движение, её мимика и взгляд преображали лицо, делая сходство с девушкой из моих снов просто поразительным. И даже родинка над правой бровью была такой же, как у юной блондинки. Я как будто наблюдала за её постаревшей темноволосой копией, и это точно не могло быть простым совпадением!
      Глава 14
   Я остановила кадр, подхватила ноутбук и, взволнованная, поспешила на кухню, где дедушка готовил овощной суп и фруктовый кисель - мне по-прежнему разрешались только лёгкие блюда.
   - Дедуль, кто это?! - спросила, показав ему женщину с родинкой.
   Он всмотрелся в монитор и перевёл на меня удивлённый взгляд.
   - Лена Савина - в бухгалтерии больницы работает, а чем она тебя так заинтересовала?
   - Тебе не кажется, что она похожа на Олесю? - я продемонстрировала распечатанную фотографию блондинки, захваченную для наглядности.
   - Разве что совсем немного, - покачал головой дедушка, с тревогой глядя вовсе не на снимок, а на меня.
   Разочаровано вздохнула, ладно, он просто не видел Олесю живой, поэтому и не замечает сходства. Попробуем с другой стороны подойти.
   - У неё есть дети?
   - Да, трое взрослых сыновей.
   - А...
   - А дочерей нет, и никогда не было, - закончил он и с мягкой горечью добавил: - Лиза, я всё понимаю, но не стоит цепляться за каждую незначительную деталь. Это до добра не доведёт.
   Возражать не стала. Да и что тут скажешь - призрачное сходство, заметное только мне, и в самом деле ничего не доказывает. Нельзя же только на этом основании спросить у женщины, а не родила ли она, случайно, в 1989 году дочь, которая потом почему-то оказалась в детском доме?
   - Ты прав, не буду. Пойду, телевизор посмотрю, - улыбнулась, как можно естественнее, и решила, что без веского повода больше не стану заговаривать с ним о своих подозрениях - дедушке и так тяжело, незачем лишний раз расстраивать.
  
   Вечерний визит Артёма Филиппенко оказался приятной неожиданностью и вызвал прилив робкой надежды - вдруг молодой полицейский принёс хорошие новости. Но оказалось, он просто зашёл нас проведать с большим пакетом свежих фруктов и йогуртов для меня и списком закруток срочно понадобившихся Яне для винегрета.
   - Она же завтра сама прийти собиралась, - удивился дедушка, - вот и взяла бы.
   - Так это завра, а ей сегодня приспичило. Послала меня к матери за солёными огурцами и капустой, но у неё прошлогодних закруток уже нет, а новые ещё не делала, вот и пришлось к вам ехать. Капризничает, как беременная!
   - Так может и в самом деле? - встрепенулся дедушка, и я невольно улыбнулась.
   Детей он очень любит и будет счастлив нянчиться с правнуком. Дима ведь далеко - с ним он виделся редко.
   - Может, но пока неизвестно, - пожал плечами Артём, - ещё она варенье яблочное просила, надеюсь, найдётся, а то придётся мне все магазины объезжать.
   - Конечно, найдётся! - дедушка поспешил в подвал, а Артём присел рядом со мной на диван перед включенным телевизором и с видом заговорщика, понизив голос, сказал:
   - Лиза, у меня к тебе дело.
   - Какое? - насторожилась я.
   В голубых глазах парня плескался странный энтузиазм, почти как у Яны, обуреваемой очередной "гениальной" идеей. Интуиция подсказывла - сие не к добру. Следующий вопрос это подтвердил:
   - Расскажи мне про маньяка. Ты кого-нибудь подозреваешь?
   - Про какого маньяка?!
   - Который убивал девушек в хижинах и пытался тебя отравить, - продолжил удивлять Артём.
   - Эм... это версия полиции? Мне показалось, следователь, который со мной беседовал, в маньяка не поверил, - я всё ещё не понимала, к чему он клонит.
   - Так и есть, насколько я понял, эту версию сразу отмели. А зря. Лично я бы поставил на маньяка! Так что насчёт подозреваемых?
   Парень покосился в окно, я проследила за его взглядом - дедушкина клетчатая рубашка скрылась в тёмном проёме открытой двери подвала, и озарение, наконец, пришло.
   - Так тебе не нужны капуста и варенье, верно? Это просто предлог! - возмутилась, обидевшись за родственника.
   - Нет, всё так и есть, - поспешно возразил Артём, - только Яна меня к матери отправила, а я к вам приехал, чтобы заодно и с тобой поговорить.
   - Зачем? Разве дело ведёшь ты?
   Парень поморщился и покаянно признал:
   - Дело не веду, но в курсе всех новостей и их, честно говоря, практически нет.
   - Как нет? Олесю ведь нашли! То есть её останки в реке.
   - Личность погибшей ещё не установлена. Её даже пока не связывают с покушением на тебя. Словом, дело может затянуться надолго, а я хочу помочь. По-родственному, так сказать. Могу неофициально последить за кем-нибудь или какую-нибудь информацию раздобыть.
   Всё это звучало странно и неутешительно.
   - Если по-родственному, что же ты дедушке это не предложил?
   Гость вздохнул:
   - Ну ты же понимаешь, что он не согласится. Старая школа и всё такое, отговаривать будет.
   Мне бы тоже, наверное, стоило попытаться.
   - Тебя ведь накажут за неофициальное расследование.
   - Нет, если найду преступника. Победителей не судят, - широко улыбнулся парень, и я поняла, что дело вовсе не в родственных связях, а в гордыне и тщеславии.
   - Хочешь опередить коллег?
   - Хочу, меня в отделе всерьёз не воспринимают, считают, что раз мой отец начальник, я тут только по блату и ни на что неспособен, - с обидой в голосе признался молодой полицейский. - Если поймаю маньяка, всё изменится! Но ты должна мне помочь и рассказать о своих подозрениях.
   А стоит ли? Артём всё больше напоминал Яну. Неужели супруги со временем перенимают привычки друг друга, причём не самые лучшие?
   - Может, не надо? Это же большой риск.
   - Никакого риска. Я полицейский, Лиза, и знаю что делаю. Ты хочешь вечно сидеть под замком, без права выйти даже в магазин? С нашей бумажной волокитой так и будет.
   О такой печальной перспективе я думать не хотела, надеялась, что всё скоро закончится, а если нет...
   - Я ведь могу просто вернуться в Питер.
   В голубых глазах Артёма вдруг мелькнула неприятная, горькая жалость.
   - Какой Питер, Лиза, ты, правда, не понимаешь? Он поедет за тобой. А в большом городе избавиться от человека проще простого. Столкнёт тебя в метро под поезд или пырнёт ножом в тёмном безлюдном переходе - и всё, никто никого не найдёт и ничего не докажет!
   Страх накатил удушливой волной, и я почувствовала себя узницей в этих четырёх стенах. Неужели правда обратной дороги нет, и мне теперь постоянно придётся прятаться?!
   Словно прочитав мои мысли, парень жёстко добавил:
   - Сидеть в доме - тоже не выход. Преступник может его поджечь, если решит повторить попытку, и тогда пострадаешь не только ты.
   - Что?!
   - У меня не связаны руки и поэтому больше шансов найти преступника, - на фоне уже сказанного, последний аргумент Артёма прозвучал более чем весомо, и я, шокированная и напуганная, без колебаний рассказала о связи Лейлы с маньяком и своих догадках насчёт Лены Савиной.
   Он обещал проследить за гадалкой и попытаться поискать в больничном архиве истории, которые хотела поднять Олеся, Морозкина ведь обмолвилась, что они всё ещё могут быть там. Правда, на это Артём согласился без особого энтузиазма, потому что собирался искать маньяка, а мать, отказавшаяся от ребёнка, по мнению полицейского, им быть не могла.
   Нашу странную беседу прервал дедушка, вернувшийся из подвала с банками, и позвал пить чай, но даже за чашкой ароматного напитка, я не смогла расслабиться и забыть о своих страхах, которых после беседы с Артёмом заметно прибавилось.
   - Лиза, ты ещё не устала, спать не хочешь? - спросил дедушка в девять вечера.
   Оторвалась от экрана телевизора, где шёл какой-то детективный сериал (я не вникала в сюжет, думая о своём) и поспешила возразить:
   - Нет. Я же бездельничаю весь день, с чего уставать?
   Ложиться боялась. Из головы не шли слова Артёма о том, что преступник может поджечь дом. Что если он прав, и однажды утром мы с дедушкой не проснёмся - задохнёмся или сгорим.
   Громкий звонок, заполнивший сразу все комнаты, заставил вздрогнуть и испуганно посмотреть на часы - кому понадобилось звонить в ворота в такое время?
   - Не надо! - я схватила за руку дедушку, собравшегося выйти во двор. - Поздно уже. Не открывай!
   Он посмотрел на меня удивлённо, тяжело вздохнул и, погладив по щеке, успокаивающе сказал:
   - Лиза, всё хорошо, это свои, тебе нечего бояться.
   - Извини, - с трудом выдавила улыбку, - из-за этой истории я превратилась в параноика. Самой неприятно.
   - Неправда! - горячо возразил дедушка. - Многие на твоём месте вообще бы в истерике бились или в депрессию впали. Ты очень хорошо держишься.
   Увы, от истерики я была недалека, но ему об этом лучше не знать.
   - Спасибо, - выжала из себя ещё одну вымученную улыбку. - Так это к тебе пришли?
   - К нам, поставь чайник.
   На кухню поплелась неохотно. Гостей не хотелось. Никаких. Да и кто это может быть? Яна с тётей собирались приехать завтра, может, планы изменились?
   Появление Горина стало полной неожиданностью. Он вошёл на кухню с какими-то пакетами и зачехлённым ноутбуком. Поздоровался со мной, положил ноутбук на стол и принялся по-хозяйски выкладывать в холодильник привезённые продукты.
   - Зря ты это, у нас всё есть. И вообще не стоило приезжать, - проворчал вошедший следом дедушка, исподлобья наблюдая за поздним гостем, и со вздохом добавил странную фразу: - Ладно, постелю тебе в крайней комнате. Ужинать будешь?
   - Нет, спасибо, и спать я не буду - работы много, так что стелить не нужно, - возразил хирург, закрыв холодильник, но дедушка уже скрылся в коридоре, а я по-прежнему ничего не понимала.
   - Игорь Борисович, что происходит? Вы у нас ночевать собираетесь?
   - Как видите, - он сел за стол, раскрыл ноутбук и включил его, видимо, намереваясь приступить к работе прямо сейчас. - А зачем?
   - Считайте, что меня соседи затопили, - усмехнулся Горин.
   - А если серьёзно? Думаете, меня этой ночью снова попробуют... - я не смогла произнести короткое страшное слово и напряглась в ожидании ответа.
   Собеседник нахмурился и покачал головой.
   - Не думаю, но Георгий Романович всё равно глаз не сомкнёт - будет вас охранять, а учитывая, что он и до этого почти не спал... я просто решил сегодня его подменить.
   Стало неловко. Я вот даже не подумала о том, что дедушка за эту неделю совсем вымотался, и принимала его заботу как нечто само собой разумеющееся.
   - Кажется, он не очень-то этому рад.
   - Не очень, полчаса препирался, - доверительно сообщил Горин, погружаясь в изучение чего-то на своём мониторе: - Вы тоже будете меня отговаривать?
   Я прислушалась к своим ощущениям и призналась:
   - Нет, с вами спокойнее, - это была правда. Большая часть страхов отступила, а те, что остались, уверена, ночью не потревожат, ну кроме одного... - Так вы не будете спать?
   - Не планирую, нужно закончить пару научных статей для медицинских журналов.
   - А... запах дыма вы ведь почувствуете, правда? - трагическая картина, нарисованная Артёмом, всё ещё не давала покоя.
   - Дыма? - Горин оторвался от ноутбука, смерил меня удивлённым взглядом и, обречённо вздохнув, велел: - Рассказывайте, каких ещё ужасов вы успели себе напридумывать?
   - Просто подумала, вдруг он дом подожжёт, если поймёт, что по-другому до меня не добраться, - призналась и облегчённо выдохнула, как будто тяжеленную сумку, наконец, из рук выпустила.
   - Неоправданный риск, - пожал плечами, непроникшийся моей тревогой хирург. - Чтобы погибнуть в пожаре, человек должен либо крепко спать, наглотавшись снотворного, либо не иметь возможности покинуть горящее помещение. Это будет ещё глупее, чем отравить вас в присутствии двух десятков врачей. Если бы яд подействовал чуть раньше, вам бы сразу оказали помощь и в больницу доставили. Просто не повезло.
   В его словах был смысл.
   - Анастасия Сергеевна, которая меня подвозила, как раз уговаривала поехать в больницу, но я отказалась, думала всё пройдёт, а она торопилась отвезти внучку домой и не стала настаивать. Обещала, правда, потом с дедушкой связаться.
   - Так вот зачем она звонила, - подвёл итог подоспевший родственник, - я увидел пропущенный вызов, а перезванивать не стал - не до того было. Ты прав, Игорь, преступник действовал как-то поспешно и непродуманно. Почему?
   Ответ на этот вопрос я знала.
   - Потому что тот человек услышал, как я рассказывала Суворову про руку с браслетом, запаниковал и решил действовать быстро, пока случай подвернулся. Правда, непонятно откуда взялся яд. Впрочем, если он или она живут поблизости...
   - Это ты снова на Лейлу намекаешь? - нахмурился дедушка.
   - Не намекаю, но её дом совсем рядом. До него идти две минуты.
   Горин, до этого молча переводивший взгляд с меня на дедушку и обратно, вдруг захлопнул крышку ноутбука, выставил ладони вперёд и сухо скомандовал:
   - Стоп, хватит! Клуб "Юный детектив" закрывается. Идите оба отдыхать, а я пока подежурю и заодно поработаю.
   Мне это предложение по душе не пришлось. Я почти успокоилась, и напряжение спало, но оказаться одиночестве спальни пока была не готова. Раньше могла подолгу сидеть перед сном у открытого окна и мечтать, любуясь на звёзды, а теперь его наличие здорово нервировало - это же потенциальный вход для убийцы.
   - Ещё рано, - возразила, демонстративно посмотрев на настенные часы.
   Дедушка правильно понял моё состояние, ободряюще улыбнулся и предложил:
   - Действительно рановато, давайте что ли в карты перекинемся. Всё веселее будет.
   - Я - пас, - разумеется, немедленно заявил Горин. - Не люблю карты.
   Я, признаться, их тоже не жаловала - всегда проигрывала, а теперь ещё и не самые приятные ассоциации с Лейлой возникали. Тем более что есть альтернатива поинтереснее.
   - Давайте лучше в "Крокодил" сыграем, у нас есть карточки. Дедушка, помнишь, мы на свадьбе Яны играли, было весело.
   - Какие карточки? - ужаснулся наш строгий гость. - Не собираюсь я ни во что играть!
   - Ну, пожалуйста, Игорь Борисович!
   - Нет. Охранять, защищать, помогать - да, но развлекать вас я не намерен! - твёрдо заявил Горин, похоже, возмущённый самим фактом подобного предложения.
   - Ишь, какой серьёзный, а мы тебя в охранники не нанимали, - усмехнулся дедушка и заговорчески подмигнул мне. - Так что или играешь, или едешь домой. Лиза, неси свои карточки. Нам всем не помешает немного развеяться.
   - Мне работать нужно, - понеслось вслед недовольное ворчание гостя.
   - Никуда твоя работа не денется, трудоголик, - отвечал дедушка ему в тон, - нужно ведь и отдыхать иногда.
   Когда я вернулась с игровым набором, они, судя по мрачному виду Горина, пришли к соглашению, которое ему явно не нравилось.
   - И что нужно делать? - с непередаваемой смесью обречённости и недовольства спросил он, прожигая неприязненным взглядом пёструю коробочку в моих руках.
   Я невольно улыбнулась. Наконец-то живые человеческие эмоции вместо вечной ничего не выражающей маски. Высыпала карточки на стол и объяснила:
   - Всё просто. Берёте бумагу, на ней написано слово. Вы должны показать его жестами, говорить ничего нельзя. А мы будем отгадывать, что имеется в виду.
   - Какая глупость, - Горин взял одну из карточек и, предъявив её мне, сухо поинтересовался: - Ну и как можно жестами показать скамейку?
   - Кто как может, так и показывает, это же самое интересное. Хотите, я начну первой?
   - Давай лучше я, - вызвался дедушка, - помнится, в студенческие годы я в художественной самодеятельности участвовал. Мы там целые спектакли ставили. Вот и тряхну стариной.
   Актёр из бывшего участкового и в самом деле получился хороший, и вскоре я уже смеялась над его потешными попытками изобразить верблюда, а потом сама демонстрировала актёрское мастерство, точнее его полное отсутствие в роли пирата.
   Особенно сложно было показывать неодушевлённые предметы вроде вулкана и урны (и кто придумывает столь нелепые задания?), но именно такие малопонятные действа вызывали наибольшие приступы веселья. А язвительные комментарии Горина, которыми щедро приправлялся каждый "показ", многократно усиливали комический эффект, и вскоре мы с дедушкой уже просто стонали от смеха.
   Сам хирург первое время смотрел на нас снисходительно, как строгий воспитатель на расшалившихся детей, и держался отстранёно. Даже цапля, которую ему довелось показывать, получилась безупречно узнаваемой (не придерёшься), но, как точно подметил дедушка, жутко занудной. Примерно через час Горин начал понемногу оттаивать и даже периодически посмеиваться, вторя нашему дружному хохоту, но в половине двенадцатого всё же не выдержал и запросил пощады:
   - Уже поздно, достаточно! Идите спать, оба... Пожалуйста.
   - А..., - я попыталась было возразить.
   - А запах дыма я обязательно почувствую, - серьёзно заверил мужчина, - у меня прекрасное обоняние, и слух, и зрение тоже. Так что даже мышь мимо не проскользнёт. Спокойной ночи, Лиза.
   - Спасибо, но вообще-то, я хотела сказать, что у меня ещё "Монополия" есть, тоже очень интересная игра, - не удержалась от безобидной шутки.
   Увидев, как вытянулось лицо Горина, дедушка расхохотался, подхватил меня под руку и потянул за собой, приговаривая:
   - Идём. Хватит с него потрясений, да и время, действительно, позднее...
   Спала я в эту ночь крепко и спокойно, а засыпая, ни разу не вспомнила, ни об окне, ни о возможном пожаре.
      Глава 15
   Следующий день начался с визита тёти Оли, нагруженной сладостями и фруктами. Она долго охала и ахала, забрасывая малоприятными вопросами о том, что именно со мой случилось. Благо отвечал на них дедушка - коротко, ёмко, лаконично, не вдаваясь в подробности и не нагнетая лишнего драматизма, но в тоже время он не отрицал очевидных фактов. Убеждать её, что ничего страшного не произошло было бессмысленно, наверняка, подробности им с Яной поведал Артём.
   Горин к тому времени уже уехал на работу и объяснять, что он у нас делает в столь ранний час, не пришлось. А вот уговорить тётю ничего не рассказывать моей маме, если вдруг та позвонит ей с вопросами (мне она уже явно не верила), получилось с трудом.
   - Мать имеет право знать, что происходит с её ребёнком, - возражала она.
   - У неё ещё один ребёнок есть - маленький совсем. Зачем всех пугать? Ситуация скоро прояснится, тогда и расскажем, - заверил дедушка.
   Он не хотел, чтобы мама приехала в Теменск и тоже попала в зону риска, поэтому постарался быть убедительным. Думаю, тётя ему поверила, а вот я сомневалась, что он в самом деле уверен в скорой и благополучной развязке.
   После обеда в гости нагрянула Яна и тоже устроила допрос с пристрастием. К счастью, он был недолгим. Очень скоро сестра переключилась на собственную драму. С подругами, которые давно уже стали счастливыми мамами, она не могла общаться из-за банальной зависти и вывалила все накопившиеся за неделю переживания на меня. Сводились они к очередному разочарованию - буквально сегодня утром тест на беременность показал отрицательный результат.
   Недовольство этим фактом перевешивало все остальные эмоции. На их фоне поблекла даже попытка меня отравить. Во всяком случае Яна вскоре о ней забыла и начала сетовать на свою жестокую судьбу, а заодно и на мужа, который не уделяет ей достаточно внимания, не разделяет её печали, думает только о работе, а сегодня вообще дома не ночевал!
   Последняя жалоба насторожила. Вспомнился вчерашний разговор с Артёмом. Я до сих пор не была уверена, что поступила правильно, дав добро на весьма сомнительное расследование.
   - Яна, а утром он вернулся? - поинтересовалась осторожно. На всякий случай.
   - Нет, - раздражённо отмахнулась расстроенная сестра. - Наверное, опять заработался. Он у меня карьерист. Раньше я ревновала, думала, Артём с кем-то встречается, но в его телефоне и в социальных сетях всё чисто - подозрительной переписки нет.
   - Ты копалась в его телефоне? - уточнила машинально, думая совсем о другом.
   А что если Артём, занимаясь тем самым расследованием, попал в беду? Зачем только я его послушала! Вдруг он сейчас ранен или... Нет, нет! Дурные вести разносятся быстро, мы бы уже знали.
   - И что такого? Семейное счастье нужно держать под контролем, - авторитетно заявила Яна, не выказывая ни малейших признаков тревоги за мужа.
   Значит, всё нормально. Наверное. Но лучше уточнить.
   - Яна, а вы с Артёмом сегодня созванивались? Когда он вернётся? Эм... я у него кое-что спросить хотела.
   По красивому лицу сестры снова пробежала лёгкая тень раздражения.
   - Я не дозвонилась. Он трубку не взял, наверное, на совещании был. И до сих пор не перезвонил, паршивец! Эх, вечером я ему всё припомню! - пообещала она угрожающе.
   Я занервничала, и когда Яна ушла домой, тоже попыталась дозвониться до полицейского. Увы, абонент был недоступен. Несколько часов пыталась объяснить его молчание рабочей занятостью, но ближе к вечеру тревога переросла в панику.
   Я уже собиралась покаяться: рассказать дедушке о нашем с Артёмом договоре и начать его поиски, но полицейский, наконец, перезвонил сам. Оказалось, у него просто телефон разрядился, а зарядка дома осталась. Перенервничав, я набросилась на него с упрёками и обвинениями в беспечности.
   - Я уже думала, с тобой что-то случилось из-за этого расследования! А ты... ты... Хватит! Всё отменяется, слышишь!
   - Тише, Лиза, успокойся! Мало мне от Яны головомойки было! У вас это что, семейное - вот так с ходу на людей набрасываться?! - возмутился Артём. - И не нужно ничего отменять. Ты сама придумала какую-то мифическую опасность. Я-то причём?
   - Никакая она не мифическая! Я не хочу, чтобы из-за игры в детектива с тобой случилась беда!
   - А провести всю жизнь в четырёх стенах хочешь? - парировал недовольный парень.
   В его голосе всё ещё звучала обида - видимо, здорово досталось от дражайшей супруги, а тут ещё я претензии предъявляю.
   - Нет, но...
   - А, между прочим, эта Лейла вчера крутилась возле вашего дома - я за ней следил, - неожиданно заявил полицейский.
   Я испуганно ахнула:
   - Что она хотела?
   Мысли суетливо заметались, опережая друг друга. Неужели всё-таки Лейла?!
   - Не знаю. Думаешь, стоило спросить напрямую? - с нервным смешком ответил родственник. - Я за ней ещё похожу, может, что и выяснится.
   Мне всё это очень не нравилось. Если Лейла и есть преступница - она может заметить слежку и избавиться от Артёма. Его следовало отговорить от опасной авантюры, но я малодушно промолчала. Спросила только, удалось ли выяснить личность матери Олеси?
   - Да, договориться с больничным архивариусом особого труда не составило, они там такие гроши получают, что за дополнительную плату любую бумажку кому угодно покажут, - обнадёжил собеседник. - И, кстати, архивом, действительно, толком никто не занимался. Так что истории родов за 1989 год пока ещё там. Правда, нет гарантий, что они все.
   - И? - сердце забилось чаще. - Ты узнал, кто 15 августа отказался от ребёнка?! Это Елена Савина, да?
   - Нет. Пьянчужка одна. Родила дома и там же подписала отказ от дочери, - пренебрежительно сообщил Артём, - так что это ложный след.
   - Жаль, - я была сильно разочарована. - И кто она?
   Ответ прозвучал, как гром среди ясного неба.
   - Людмила Соболева. Есть у нас тут такая особа. У неё куча детей в детском доме - лишили родительских прав из-за пьянки и антиобщественного образа жизни. Видимо и от этой дочери отказалась. Типичная "кукушка".
   - Нет, не может быть! - услышанное не укладывалось в голове. У Людмилы не мог родиться ребёнок в 1989 году, ведь ощущая себя Викой, я ни о чём таком не помнила, а ей на тот момент было девять лет - вполне сознательный возраст. - Ты уверен, что это она?
   - Да. Других отказниц в тот день не было. К тому же у неё репутация подходящая. Сомневаться не приходится.
   Звучало убедительно и всё же...
   - Всё равно - не верю!
   - Почему?
   - Я её немного знаю - не могла Людмила никого убить! - сказала и самой себе не поверила. Весьма спорное утверждение, если вспомнить, как она с родной дочерью обошлась.
   - Вот и я говорю - не могла, это ложный след! - горячо поддержал Артём. - Маньяка нужно искать, а не горе-мамашу.
  
   Новость взволновала и оглушила настолько, что ночью я почти не сомкнула глаз, пытаясь понять, может ли сказанное Артёмом оказаться правдой. Даже видео несколько раз пересмотрела, но Людмилы среди гостей не заметила, хотя и была уверена, что видела её в тот вечер в толпе.
   От мысли, что Олеся, возможно, родная сестра Вики было не по себе. Неужели мы с ней настолько тесно связаны? Не верю! Она совсем не похожа на Людмилу, разве что цвет волос у них одинаковый. Как же узнать наверняка? Артём сказал, других отказников в тот день не было, но ведь и истории в архиве могли быть не все. Хотелось верить, что это всего лишь недоразумение, иначе дикость какая-то получается!
   Промаявшись до утра, я не выдержала и позвонила подруге Вики - Насте Черенковой. К сожалению, больше расспросить было некого. Ну не с Гориным же беседовать о возможной беременности старшей Соболевой? Тогда ведь придётся и в несанкционированном проникновении в больничный архив признаться.
   Настя вспомнила, что когда она ещё училась в начальной школе (год, разумеется, назвать не смогла), Людмила и правда одно время ходила с большим животом, ожидая пополнение в семье, однако ребёнок так и не появился. Подробностей она не знала, но по моей просьбе уточнила их у своей мамы и, перезвонив, рассказала, что якобы летом у Людмилы начались преждевременные роды, и ребёнок родился мёртвым.
   Вроде бы по датам всё совпадало, но логическая картинка не складывалась. Если Людмила и в самом деле отказалась от ребёнка, зачем скрывать это и лгать всем о смерти младенца? Она ведь не из тех, кто беспокоится о приличиях.
   Ладно, допустим, Олеся - её дочь, узнала имя и адрес матери, пришла знакомиться и... что? Соболева её убила, предварительно заманив в лесную хижину? Как-то не верится. Зачем? Была пьяна и действовала в состоянии аффекта? Но разве пьяный человек способен настолько хорошо замести следы преступления? Да и меня отравить она вряд ли смогла бы. Тут нужен холодный расчёт и потом, откуда у бывшей алкоголички какой-то хитроумный яд?
   Горин объяснил, что это было не обычное бытовое средство, которым травят крыс, а что-то более сильнодействующее и сложное по составу. В магазине такого не найдёшь, как и в санэпидемстанции. Нет, не тянет Людмила на преступницу. И всё же она была на Катином празднике - пусть совсем недолго, но была (зрительных галлюцинаций у меня пока нет) и это тоже не стоит сбрасывать со счетов. Может, предложить Артёму и за ней проследить?
   Словом, я совсем запуталась и окончательно перестала что-либо понимать. Дедуктивный метод не только не дал результата, но и завёл в полный тупик.
   Время, наполненное тревожным ожиданием хоть каких-нибудь новостей, тянулось медленно и вяло. Я бродила по дому, стирая со всех поверхностей воображаемые пылинки, и не зная, чем себя занять. Дедушка, глядя на меня, только грустно вздыхал, качал головой и тоже маялся. Но он мог хотя бы выйти во двор или покопаться в своём огороде, а я была лишена и этого. Устав наматывать круги по комнатам, я присела рядом с ним на диван и с тоской пожаловалась:
   - Опять ничего не прояснилось. Ещё один день прошёл впустую! Полиция точно про нас помнит?
   Дедушка обнял и успокаивающе сказал:
   - Конечно, помнит. И, поверь, они не бездействуют, но прошло ещё слишком мало времени.
   Разочарованно вздохнула. Лично мне казалось, что времени прошло, напротив, слишком много, и преступник уже давно должен быть найден. В детективных романах расследование обычно надолго не затягивалось.
   - Они что-нибудь выяснили? Кого-нибудь подозревают? Ну не молчи, ты ведь знаешь, да?
   - Лиза, перестань терзаться. Лишняя информация тебе только повредит. Ну что ты с ней будешь делать - придумывать новые страшилки? Да и не так уж много я знаю: сейчас проверяют всех, кто был на том дне рождения и уже связались с детским домом, где воспитывалась Олеся, чтобы попробовать установить личность. Скоро мы узнаем она ли это.
   - Конечно, она! - в этом я нисколько не сомневалась. - А тот полицейский ещё придёт? Мне бы хотелось с ним поговорить.
   - О чём? - насторожился дедушка. И совсем как Горин обречённо уточнил: - Что ты ещё придумала?
   Такое снисходительное отношение, признаться, начинало раздражать. Как будто я - дитя неразумное с неуёмной фантазией и выдумываю проблемы на пустом месте!
   - Я всё-таки считаю, что тот, кто пытался меня отравить, не мог прийти на мероприятие уже с ядом. Сам посуди, даже Катя до последнего момента не знала, кто именно будет фотографом. Значит, за ядом преступник должен был съездить или сходить. Нужно выяснить, кто и на сколько отлучался с праздника! Жаль, у меня не осталось фотографий, но я снимала не всё подряд. А может, лучше Катю расспросить? Да, точно! Она должна помнить уходил кто-нибудь или нет!
   - Тише, уймись, мисс Марпл, - усмехнулся дедушка. - Думаешь, в полиции совсем глупые люди работают? Разумеется, эту версию проверят. Но без твоей помощи.
   Ну, естественно, а мне теперь с ума сходить от неизвестности? Ладно, попробую отвлечься.
   - Хорошо, пойду, ужин приготовлю. Нужно же хоть чем-то заниматься.
   Домашние хлопоты успокоению не способствовали, и после ужина я уселась за ноутбук составлять подробный список деталей недавнего происшествия и своих умозаключений по этому поводу, чтобы ничего не забыть. И так увлеклась, что не заметила, как за окном стемнело.
   Из задумчивости выдернул резкий звук - звонили в ворота. Я настороженно выглянула из своей комнаты.
   - Дедуль, кто там, Горин?
   Дедушка удивлённо посмотрел на часы, отсчитавшие уже половину десятого.
   - Не знаю. Мы утром созванивались, я сказал - приезжать не нужно. Наверное, передумал.
   Хорошо бы. Не то чтобы я ждала хирурга, просто ночью в его присутствии было спокойнее.
   - Пойду, посмотрю.
   Сердце вдруг сжалось в тревожном предчувствии, забилось часто и неровно.
   - А может, не надо? Позвони ему сначала. Ну почему у нас нет домофона? Это очень неудобно!
   - Да, нужно будет установить. Не тревожься, всё хорошо. Вряд ли это Игорь, скорее всего, соседям что-нибудь понадобилось.
   - Тогда хоть пистолет возьми, - настояла я, вспомнив о лежащем в сейфе наградном оружии бывшего участкового.
   Он неохотно послушался и скрылся в коридоре, попросив меня не выходить из дома. А я метнулась на кухню, выключила свет и прильнула к окну, пытаясь хоть что-то разглядеть в сумерках и тусклом свете уличного фонаря. Увы, обзор закрывала старая вишня. В поле зрения попадала только часть дорожки, освещённая светом, льющимся из окон веранды. Дедушка прошёл по ней, скрылся из виду, и меня снова атаковал приступ тревоги.
   Промаявшись пару минут, я не выдержала и позвонила хирургу. Он ответил практически сразу:
   - Лиза? Добрый вечер.
   - Добрый, а... вы сейчас где?
   - Домой еду, - удивился он. - Что-то случилось?
   - Ничего. Просто кто-то позвонил в дверь, дедушка пошёл открывать, я думала - это вы.
   - Нет. Сегодня не планировал у вас гостить, - ответил врач и, помедлив, предложил: - если хотите, приеду завтра.
   - Не нужно. Всё в порядке, я просто...
   - Боитесь? В сложившейся ситуации это нормально, но я уверен, что с вашим дедушкой всё в порядке. Он скоро вернётся.
   - Скорее бы, - я продолжала смотреть в окно - на дорожке было пусто. - Его уже долго нет.
   - Лиза, люди приходят к кому-то вечером не для того, чтобы сказать "Привет" и уйти, - терпеливо, как маленькому, испуганному ребёнку, объяснил Горин. - Наверное, они просто разговаривают.
   - Да, конечно, извините, что побеспокоила, спокойной ночи.
   Он что-то ответил, но я уже сбросила вызов и поспешила в коридор, собираясь просто выглянуть и убедиться, что с дедушкой всё в порядке. Тревога не отпускала. Я открыла дверь веранды и застыла на пороге, оглушённая визгом сработавшей сигнализации.
   Тревога сменилась паникой, а когда я разглядела, что у закрытой калитки кто-то лежит, сердце ухнуло вниз. В глаза бросился синий цвет - у дедушки была такая рубашка! Дыхание перехватило, и я, ни о чём не задумываясь, бросилась к воротам.
   К счастью, он был жив и даже пытался подняться, только безуспешно. От вида крови на его виске мне стало дурно.
   - Дедушка! Что с тобой?! - опустилась рядом, с ужасом всматриваясь в бледное родное лицо.
   - Лиза? - испуганно прохрипел он, бледнея ещё больше, посмотрел на калитку, и почти грубо велел: - Быстро, беги в дом и закройся! Дождись полицию!
   - Никуда я без тебя не пойду! Поднимайся, идём, - я попыталась приподнять его за плечи, но дедушка вдруг обмяк, и, теряя сознание, прошептал: - Умоляю, спрячься, запрись!
   От захлестнувшего сознание ужаса, я почти не понимала, что происходит и никак не могла сориентироваться. И тут ручка калитки начала дёргаться, проворачиваясь в разные стороны. В замочной скважине торчал ключ, видимо, дедушка, получив удар, успел запереться. А вот щеколда была не задвинута. Поддавшись порыву, я вскочила, исправила это упущение и замерла, не зная, что предпринять дальше.
   Сигнализация продолжала звенеть, а я вдруг каждой клеточкой ощутила там, за калиткой, чужое присутствие, несущее угрозу и беду. Ручка ещё раз провернулась и замерла, я снова бросилась к дедушке и попыталась привести его в чувство. Страх сейчас был единственной моей эмоцией, и я не понимала, как следует поступить. Необходимо было вызвать скорую, но телефон остался в доме. А что если, пока буду за ним ходить, преступник расправится с дедушкой? Этого я не переживу! Лучше умереть здесь, вместе с ним!
   Я положила его голову на свои колени, взяла за руку, нащупала пульс, попыталась нашарить в карманах пистолет, не нашла и затравленно посмотрела на калитку.
   Ручка больше не двигалась, а вскоре к писку сигнализации добавился вой полицейской сирены, и я разревелась от облегчения...
  
   Полицейские пробыли у нас не меньше часа. Дедушка, приведённый в чувство подоспевшим фельдшером, наотрез отказался от госпитализации, несмотря на неутешительный диагноз: "Закрытая черепно-мозговая травма и сотрясение головного мозга средней степени".
   Он рассказал, что когда подошёл к калитке и спросил, кто пришёл, ему ответил то ли детский, то ли женский голос, назвав по имени. А выйдя за ворота, он получил сильный удар по голове, не успев ничего разглядеть. Дедушка приложил все усилия, чтобы закрыть калитку, не пустив злоумышленника внутрь, но, как потом выяснилось, выронил где-то там пистолет. Получается, у преступника теперь есть огнестрельное оружие...
  
   Дедушка ещё беседовал с сотрудниками полиции и вневедомственной охраны (он сам активировал сигнализацию, чтобы они поскорее приехали), а я на негнущихся ногах, так и не справившись с дрожью до сих пор сотрясавшей всё тело, ушла в свою комнату, взяла телефон и плотно закрыла двери.
   Пропущенный звонок от Горина решила пока проигнорировать - перезвоню позже, сейчас необходимо поговорить с другим человеком. Набрала номер Артёма и облегчённо вздохнула, услышав его сонный голос
   - Лиза, ты чего в такой час? Что случилось?
   - Артём, ты следил за кем-нибудь из наших фигурантов сегодня вечером?
   - Нет, извини, - виновато вздохнул парень. - Яна на дыбы встала, не смог уйти.
   - Вот и хорошо. А теперь слушай меня внимательно: всё отменяется - ты больше не будешь вести самостоятельное расследование. Иначе я всё расскажу твоему отцу, это ясно?
   - Но, Лиза... - растерянность в его голосе неприятно царапнула, но я была уверена, что поступаю правильно.
   - Никаких "но", не хочу, чтобы моя сестра осталась вдовой, спокойной ночи!
   Я прервала связь и, немного подумав, набрала номер психиатра Суворова. Будь что будет, я соглашусь на сеанс гипноза, если это поможет вспомнить, кто убил Олесю. И пускай я снова стану Викой и потеряю себя, зато моим близким больше ничего не будет угрожать!
      Глава 16
   В окно барабанил мелкий дождь, начавшийся на рассвете. Я отрешённо наблюдала за прозрачными каплями, резво стекающими по стеклу, и пыталась не думать о случившемся, чтобы банально не разреветься.
   Цеплялась за мысли о том, что дедушка жив и это главное, что теперь возле нашего дома будет круглосуточно дежурить полицейский патруль, вот только они не успокаивали. Ощущение полной беспомощности не просто угнетало - сводило с ума. Мне было страшно. Очень. Не столько за себя, сколько за родных, оказавшихся под ударом. Скорее бы всё вспомнить! Но Суворов сможет приехать лишь вечером - они с женой гостят у родственников в другом городе.
   От досадной проволочки на глаза вновь навернулись слёзы. Я поспешно вытерла их, напомнив себе, что дедушке не стоит видеть меня в таком состоянии. Он и так во многом себя винит. Мне не удалось уговорить его поспать (фельдшер велел пациенту больше лежать и меньше двигаться), надеюсь, хоть у Горина получится.
   Не дождавшись моего звонка, хирург приехал вскоре после полицейского наряда и остался, когда они уехали. Но сейчас даже его присутствие не утешало и ничего не гарантировало.
   Тихий стук в дверь вывел из ступора и заставил ещё раз тщательно вытереть слёзы. Вошедший в мою комнату Горин был бледным и очень сосредоточенным.
   - Георгий Романович уснул, - сказал он, привычно сканируя меня внимательным оценивающим взглядом. - Вам тоже нужно отдохнуть. Попробуйте уснуть. На улице дежурит полиция. Сюда больше никто не войдёт.
   - Знаю, всё равно не спится.
   - Нужно, Лиза. Я побуду здесь. Только днём отлучусь на пару часов, а потом вернусь.
   Эта фраза разрушила оцепенение, в котором я до сих пор пребывала. В памяти всплыл образ дедушки, безжизненно лежащего возле калитки с окровавленной головой, и я резко возразила:
   - Нет, не возвращайтесь!
   - Почему? - удивился собеседник.
   - Не хочу, чтобы вам тоже раскроили голову или застрелили из-за меня! Что я скажу вашей матери и Кате? Никто больше не должен пострадать! Никто! - голос противно дрогнул, и я снова отвернулась к окну.
   - Лиза, я не собираюсь умирать, и, поверьте, могу за себя постоять, - устало возразил хирург за моей спиной. - А вам обязательно нужно отдохнуть и постараться успокоиться.
   - Успокоиться?! - я нервно рассмеялась. Глаза жгли бессильные слёзы, и сдерживаться становилось всё сложнее. - Как, если в любой момент всё может повториться?!
   - Не может. У ворот дежурит полиция, а в доме буду находиться я. Лиза, посмотрите на меня.
   От непривычной мягкости в его обычно строгом голосе стало только хуже, я упрямо замотала головой и ещё тщательнее всмотрелась в ползущие по стеклу капли.
   - Но вы не сможете быть здесь постоянно. А как же отделение?
   - Считайте, что с сегодняшнего дня я в отпуске, - будничным тоном сообщил мужчина.
   Шокированная этим заявлением, я резко обернулась и возмущённо запротестовала:
   - Нет! Вы не должны из-за нас, из-за меня...
   Игорь Борисович небрежно передёрнул плечами, словно речь шла о чём-то не заслуживающем внимания и сухо пояснил:
   - Я не был в отпуске несколько лет, а это нарушение трудового законодательства. Так что никаких жертв с моей стороны. Начальство давно грозилось меня туда отправить.
   - Всё равно это неправильно. В отпуске люди обычно на море ездят отдыхать.
   Горин презрительно скривился и проворчал:
   - Миллионы бактерий, человеческие фекалии и разлагающиеся останки в солёной воде - вот что такое ваше море. Каждое лето, когда отпускники возвращаются с этих самых морей, подхватив кишечную инфекцию, у нас переполнено инфекционное отделение. Как можно добровольно купаться в этой грязи? Нет уж, мне такой отдых и даром не нужен.
   - Вы ужасны, - я слабо улыбнулась, представив описанную картину, - всегда любила море, а теперь не смогу смотреть на него без содрогания.
   - Смотреть можно, морским воздухом дышать даже полезно, а вот лезть в воду - категорически не советую, - серьёзно заявил хирург, как будто мы обсуждали исключительно летний отдых и не касались никаких неприятных тем.
   Вероятно, он пытался меня так отвлечь, но я предпочла вернуть беседу в прежнее русло.
   - В любом случае отпуск нужно проводить не так. Ничего, сегодня вечером придёт Суворов, он поможет мне вспомнить, кто убил Олесю и, надеюсь, всё закончится - преступника арестуют, а вы будете отдыхать, например, в санатории.
   К концу фразы Горин помрачнел, а взгляд тёмно-карих глаз наполнился осуждением. Очевидно, меня ждала очередная порция нравоучений. Только какой от них в сложившейся ситуации толк? Своего решения я всё равно не изменю.
   - Как же я забыл, что чем вам страшнее, тем отчаяннее вы рвётесь собой рисковать! Значит, решились на сеанс гипноза?
   Я молча кивнула, с трудом выдержав его недовольный, пристальный взгляд, от которого, как и прежде, захотелось куда-нибудь спрятаться. Интересно, у меня когда-нибудь выработается к ним иммунитет?
   - Лиза, это опасно. Ваша психика... вы можете просто сойти с ума.
   Нашёл чем испугать! Ну как он не понимает?
   - Да я уже схожу с ума от страха за своих близких! Если кто-то из них пострадает, я всё равно не смогу с этим жить. Вся надежда на этот сеанс гипноза. Мне бы только вспомнить...
   - Любой ценой? - хмуро уточнил Горин. - А если надежда не оправдается? Нет никаких гарантий, что вы с первого сеанса всё вспомните, зато навредить своему здоровью точно успеете. Оно у вас и так не железное.
   - От того, что я каждую минуту буду ждать нападения, моё здоровье тоже не улучшится. Теперь, даже если дедушка просто выйдет в огород, я буду умирать от страха!
   Я снова отвернулась, потому что непослушные слёзы уже бежали по щекам.
   - Да, ситуация сложная. На вас свалилось слишком многое, но...
   - Не надо, Игорь Борисович. Отговаривать меня бесполезно. - Я смахнула слёзы, а вот убрать предательскую дрожь из голоса оказалось не так просто. - Но вам не о чем беспокоиться. Даже если стану Викой, обещаю, что не стану вас преследовать и навязывать ненужные чувства.
   Я, действительно, в это верила. Безответная любовь - не угроза убийством: неприятно, но не смертельно, как-нибудь справлюсь.
   - Поверьте, я беспокоюсь совсем не об этом, - в спокойный голос хирурга просочилась непривычная растерянность, и стало ещё тоскливее - даже он не знает, что делать. - Ладно, вижу вас не переубедить. Тогда вам тем более необходим отдых. Постарайтесь уснуть.
   Наверное, из-за сильного нервного перенапряжения усталости я не чувствовала.
   - Не хочется, к тому же... мне всё ещё страшно, - увы, кажется, в этом доме я больше вообще не смогу сомкнуть глаз.
   Горин подошёл почти вплотную, осторожно развернул меня к себе и болезненно поморщился, заметив мокрые дорожки на щеках.
   - Лиза, я не выношу слёз и не умею утешать, но, поверьте, пока я здесь - вам ничего не угрожает. Наш преступник явно не супермен, раз не смог справиться с шестидесятивосьмилетним мужчиной. Ну а мне такой противник тем более не страшен.
   - Это женщина, - заметила машинально, - я точно знаю.
   Близость этого сильного, уверенного в себе человека успокаивала. Хотелось уткнуться в его худое, обтянутое серой футболкой плечо, и вдоволь нареветься, но при всей мягкости тона Горин продолжал держаться отстранённо и вряд ли обрадовался бы такому порыву. Он ведь только что заявил, что терпеть не может слёз.
   - Тем более. Действует она, судя по всему, одна без сообщников. Её ищет вся полиция района. Стоит ли так бояться? У вас электрошокер с собой?
   - Э... да, а ещё я на курсы самообороны в Питере ходила, - вспомнила немаловажную деталь и почувствовала себя немного уверенней.
   Горин слабо улыбнулся и подытожил:
   - Вот видите, беззащитных жертв здесь нет. Мы справимся.
   После нескольких часов сна я и впрямь почувствовала себя лучше. Дождь закончился, и солнце, ярко освещающее комнату, пусть не развеяло мои ночные страхи, но немного приглушило их, уняв остроту отчаяния.
   Часы показывали половину пятого. Через полтора часа приедет Суворов. Я по-прежнему возлагала на эту встречу очень большие надежды. Тревога тоже присутствовала, но мысли о неблагоприятном исходе сеанса старательно отсеивались. Мне они сейчас ни к чему.
   Из гостиной доносились тихие голоса. Оказалось, пока я спала, хирург привёз видеокамеру, установил возле ворот и теперь они с дедушкой тестировали её работу. Когда вошла, на экране телевизора транслировалась знакомая картина - тротуар возле нашего дома, небольшая лужица у зелёной калитки, тоненькая берёзка, посаженная три года назад, фонарный столб, участок дороги и даже голубая соседская лавочка рядом с деревянными качелями. В зону видимости попала и часть полицейского автомобиля, припаркованного под раскидистым старым каштаном.
   - Здесь фонарь рядом, неужели вы совсем ничего не разглядели? - допытывался Горин.
   - Калитка на улицу открывается. Он, видимо, за ней спрятался. Я едва успел выйти и сразу по голове получил, что же тут увидишь? Зато теперь к нам никто не войдёт незамеченным, - удовлетворённо констатировал дедушка и широко улыбнулся, увидев меня. - Лизонька, проснулась уже? Иди к нам, как ты себя чувствуешь?
   - Хорошо, а ты? Разве тебе не нужно лежать? - я села рядом с ним на диван и вопросительно посмотрела на Горина, он ведь у нас врач.
   - Да я уже все бока отлежал, сам только недавно проснулся, - проворчал родственник.
   - За Георгием Романовичем я присмотрю, меня больше вы беспокоите, - Игорь Борисович выразительно посмотрел на настенные часы. - Не передумали насчёт гипноза?
   - Конечно, нет!
   Я перевела виноватый взгляд на дедушку, с которым ещё не успела обсудить свою идею. Но, судя по тревоге в родных глазах, Игорь Борисович успел его просветить. Ох, если и он начнёт отговаривать, устоять будет сложно. Разумеется, первая попытка последовала незамедлительно.
   - Лиза, это ведь опасно!
   - Опаснее ждать, когда на нас снова нападут.
   Его взгляд наполнился раскаянием, а виноватый вздох: "Прости, что не смог тебя защитить!" - заставил тут же пожалеть о своих словах.
   - Ещё как смог! Ты закрыл калитку и спас меня! - я обняла его, успокаивая как ребёнка. - Не переживай, вот увидишь, я сегодня же всё вспомню, и этот кошмар закончится!
   Следующие полчаса были потрачены на споры и уговоры, я твёрдо стояла на своём, не поддаваясь ни на какие доводы собеседников (не дрогнула даже при упоминании имени Марии Осиповны, с которой Горин успел посоветоваться, и которая, разумеется, высказалась против подобного вмешательства в мою и без того расшатанную психику).
   В итоге они вынуждены были смириться с неизбежным, но вынудили пообещать, что если первый сеанс гипноза окажется безрезультатным, от дальнейших попыток я откажусь.
  
   Александр Васильевич приехал за десять минут до намеченного срока, не дав мне известись от ожидания, ведь в подобных ситуациях каждая минута, отсрочивающая "приговор" - мучительная пытка.
   Он почему-то совсем не удивился, застав у нас в доме заведующего хирургическим отделением, уточнил, не передумала ли я, а получив утвердительный ответ, попросил дедушку и гостя выйти в другую комнату.
   Горин, недовольный ситуацией в целом, измерил мне давление и предупредил психиатра, что при малейшей угрозе моему физическому или психическому здоровью сеанс следует немедленно прекратить. Дедушка ничего не сказал, только посмотрел так растерянно и беспомощно, что сердце сжалось. Я порывисто обняла его, пообещала, что со мной всё будет хорошо (хотя сам Суворов таких обещаний давать не торопился) и неуверенно закрыла за ними дверь.
   Да, я не сомневалась, что приняла правильное решение и всё-таки немного боялась - исход сеанса был непредсказуем. Даже Александр Васильевич ничего не гарантировал.
   - Возможно, с первого раза воспоминания освободить не получится, - осторожно предупредил врач. - Всё очень индивидуально. Кому-то достаточно одного сеанса, а кому-то требуется гораздо больше времени, например...
   - Несколько лет, - нетерпеливо кивнула я, процитировав его фразу из нашей первой беседы в больнице. - Я помню, Александр Васильевич, но надеюсь, что у нас всё сегодня получится. У меня просто нет возможности столько ждать. Давайте начинать!
   - Хорошо, Лиза, только вам нужно успокоиться. В таком взвинченном состоянии в транс входить опасно. Лягте на диван, дышите глубже и постарайтесь расслабиться.
   Легко сказать! Я долго ворочалась в поисках более удобного положения, потом усиленно пыталась очистить сознание, отгоняя подальше тревожные мысли. Получилось не сразу. Наконец, когда нервное напряжение всё же отступило, перед моими глазами возник ритмично покачивающийся маятник, а мягкий, успокаивающий голос психиатра увёл из текущей реальности за пределы сознания...
   Очнулась я от собственного крика, уже знакомой головной боли и ощущения дикого иррационального страха. А перед глазами всё ещё стояло размытое светлое пятно - лицо убийцы, которое я так и не смогла разглядеть. Ничего не вышло!
   От бессильного отчаяния захотелось реветь, и по щекам тут же побежали слёзы. Я не сразу осознала, что меня зовут по имени, причём сразу несколько человек.
   - Лиза! Как ты? - испуганно повторял дедушка, маячивший за спиной, склонившегося надо мной психиатра.
   - Нормально, - выдавила не без труда хриплым, почти сорванным от громкого крика голосом.
   Надеюсь, соседи и прохожие мои вопли не слышали, а то быстро к душевнобольным причислят и разнесут эту весть по городу - в Теменске сплетни распространяются молниеносно.
   С помощью Суворова я приняла сидячее положение, вытерла слёзы и невольно приложила ладони к пульсирующим от боли вискам. Этот жест не остался незамеченным.
   - Отойдите, ей нужно измерить давление, - сухо велел Горин, оттесняя Александра Васильевича и дедушку в сторону.
   Он присел рядом, надел на руку манжету тонометра и остался недоволен результатом - давление предсказуемо повысилось. А меня, то ли от всей этой суеты (трое мужчин бегают вокруг чуть ли ни на цыпочках и трепетно заботятся о моём здоровье), то ли от пережитого нервного напряжения вдруг разобрал истерический смех.
   - Лиза! - громкий, резкий, пропитанный тщетно скрываемым страхом окрик хирурга мгновенно вернул к суровой и совсем не смешной действительности.
   Я замолчала. Глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, обвела взглядом встревоженные лица и ответила на непрозвучавший, но читающийся в каждом взгляде вопрос:
   - Я не сошла с ума и не стала кем-то другим. Просто... вы все были правы: я не смогла увидеть лицо той женщины и не вспомнила ничего нового - всё было напрасно...
   - Я бы так не сказал, небольшая зацепка всё же появилась, - неожиданно возразил бледный и явно перенервничавший Суворов.
   Он включил диктофон, перемотал запись, и я услышала часть нашего диалога из недавнего сеанса.
   - Лиза, вы сказали, что проснулись от крика женщины. Это был просто крик или она что-нибудь говорила?
   - Да. Она выкрикивала какие-то слова, но я их не разобрала.
   - Ещё раз вернитесь в тот момент и постарайтесь понять, что именно она кричала. Это важно.
   - Не могу, я только что проснулась и вообще не понимаю, что происходит.
   - Хорошо, попробуем ещё раз: Лиза, вы проснулись и услышали крик женщины. Услышали каждое её слово. Каждое. Они звучат чётко и понятно. Вы их слышите?
   - Да, теперь слышу.
   - Что она кричала?
   - Мама, не надо! Мама за что?
   Щелчок выключенного диктофона обрушил на меня звенящую напряжением тишину и ужасное, отравленное едкой горечью тоски, осознание: Олесю всё-таки убила её родная мать - Людмила Соболева!
   Глава 17
   Примерно через час, когда все успокоились, моя головная боль улеглась, а Суворов уехал, надавав кучу рекомендаций, я настояла на том, чтобы сообщить полученную информацию в полицию. О подробностях давней трагедии старалась не думать, чтобы банально не начать истерить. Правда оказалась слишком страшной. Стоило найти родную мать, чтобы в итоге погибнуть от её руки. Бедная Олеся! А Людмила... как она могла?!
   - Хорошо, я сейчас позвоню следователю, - не сводя с моего лица встревоженного взгляда, пообещал дедушка. - Но не жди, что мать Олеси сразу найдут. Прошло много лет. К тому же город у нас небольшой, почти все друг друга знают, именно поэтому такие истории тщательно замалчиваются, чтобы избежать позора.
   - Не нужно никого искать. Я знаю, кто её мама. Это... Людмила Соболева.
   Скрывать наш с Артёмом секрет больше не было смысла, ведь речь шла о возможной, точнее о вероятной преступнице.
   Удивлённые взгляды собеседников заставили тяжело вздохнуть. Сейчас их удивление сменится чем-то гораздо менее нейтральным.
   - С чего ты взяла? Почему Людмила? - не поверил дедушка.
   Горин ни о чём не спрашивал, но смотрел так, словно уже обо всём догадался и считает меня крайне легкомысленной особой. Пришлось, пряча взгляд, рассказать о сохранившейся в больничном архиве карте и поделиться воспоминаниями Насти Черенковой о давней беременности Соболевой старшей.
   - И всё это ты узнала, не выходя из дома?! - то ли возмутился, то ли восхитился дедушка.
   - Вы её ещё похвалите, вдохновите на новые подвиги, - сухо проворчал Горин. - А этого юного Лейстреда вообще больше на порог не пускайте, пока они с Лизой снова не заигрались в великих сыщиков.
   - Артём не виноват, это я его уговорила, - поспешила выгородить мужа сестры. А то ему ещё какое-нибудь строгое взыскание на работе влепят.
   - Но зачем? И почему ничего мне не сказала?
   - Я просто не могла сидеть сложа руки, а ты был бы против. Но ведь эта информация оказалась важной, верно? Позвони, пожалуйста, в полицию, расскажи обо всём.
   - Да, конечно, сейчас, телефон только найду, - дедушка растеряно осмотрелся по сторонам, похлопал по карманам и вышел из комнаты в поисках мобильника.
   Я замерла у окна, глядя на колышущиеся на ветру ветви яблони. В прозрачном полумраке летних сумерек их размеренные движения напомнили маятник, и в памяти всплыл последний крик Олеси: "Мама, не надо! Мама за что?!" Впрочем, скорее всего, это были не реальные воспоминания, а игра воображения.
   - Вы хоть понимаете, что сведения из больничного архива были получены незаконно. Архивариусу, между прочим, грозит административное наказание.
   - Что? - смысл слов собеседника не доходил до сознания.
   Отстраняться больше не получалось. Я уже не могла не думать о том, что Олеся оказалась родной сестрой Вики - моего прошлого воплощения и была убита её... нашей матерью. Какое кошмарное совпадение!
   - Лиза, вы меня слышите? - голос хирурга выдернул из неприятной задумчивости. Я обернулась, и оценивающий взгляд карих глаз снова просканировал с головы до пят, а его обладатель, словно прочитав мои мысли, нахмурился и сказал: - Не волнуйтесь, это не она, не ваша протеже.
   - Почему?
   - В архиве, уверен, сохранились не все истории тех лет. Не стоит зацикливаться на Соболевой.
   Хорошо бы, да не получается.
   - Разве в Теменске так часто отказываются от детей, что в один день может быть несколько таких случаев?
   - Нет, не часто...
   - Вот видите! Это точно Людмила!
   Горин поднял глаза к потолку, словно там был написан подходящий ответ, способный меня вразумить, и терпеливо сказал:
   - Давайте рассуждать логически: одиннадцать лет назад, как и большую часть жизни, Людмила беспробудно пила. У неё просто ума бы не хватило заманить девушку в хижину, убить и спрятать тело. Я уже не говорю о попытке вас отравить.
   Довод не особо убедительный - Людмила двадцать лет успешно скрывала ото всех смерть Вики, так что не так уж она глупа. К тому же у меня были основания подозревать именно её.
   - А я уверена, что это была Соболева. Понимаете, во сне я чувствую не просто сильный страх, а какой-то ужас, как будто увидела не просто незнакомого человека с ножом, а кого-то, не знаю, близкого что ли. Наверное, так я бы реагировала, если бы увидела там свою собственную маму.
   - И что это доказывает? - спросил хирург тоном, которым обычно произносят: "Ну и бред!"
   Моя теория, действительно, казалась бредовой, но я была в ней уверена.
   - Наверное, в тот момент я осознала себя Викой, как два года назад в вашем отделении, увидела Людмилу, убивающую Олесю, и поэтому так отреагировала.
   - Лиза, это слишком неправдоподобно.
   - Почему? Ведь именно с того дня я стала видеть кошмары из жизни Вики. Всё логично.
   - Только если речь идёт о женской логике, - в своей привычной грубоватой манере отрезал недовольный собеседник. - В вашей версии куча нестыковок. Во-первых, Людмила никогда не работала, жила на детские пособия, получала какую-то помощь, как многодетная мать, да и вообще по любому поводу детьми прикрывалась. Отказываться от новорожденной дочери ей было просто не выгодно, ведь чем больше детей, тем больше поблажек. Я сам наведу справки в роддоме, отказники у нас и, правда, большая редкость.
   - А как же...
   - Лиза, не стоит так опрометчиво бросаться из крайности в крайность, ещё совсем недавно логичной вам казалась версия с маньяком, - безжалостно напомнил Горин.
   С этим не поспоришь. Я вспомнила ярко-жёлтое пятно нарциссов на тёмном бревенчатом полу. И, правда, как же они там оказались, ведь маньяком Людмила точно быть не может. До чего же запутанная история: как только что-то начинает проясняться, появляется ещё больше вопросов!
   - Во-вторых, что за странные фантазии о каком-то особенном страхе? Домашней десятилетней девочке, на которую не то, что руку никогда не поднимали - голос не повышали, достаточно было просто заблудиться в лесу, чтобы испытать ужас, а вы ещё и стали свидетелем убийства. Какие уж там нюансы, не придумывайте лишнего, - продолжал разбивать мои доводы дотошный хирург.
   Не то, чтобы он в этом преуспел, но некоторые сомнения в душу закрались. Что там шло третьим пунктом, я так и не узнала, вернувшийся дедушка положил конец нашей дискуссии. Он не был в курсе истории с реинкарнацией, и я предпочла промолчать, чтобы его не расстраивать.
  
   Следующие два дня тянулись очень медленно и казались бесконечными. Благодаря таблеткам, кошмары меня больше не мучили, но ожидание новостей выматывало ничуть не меньше. Каждый звонок телефона заставлял вздрагивать и надеяться, что вот сейчас нам сообщат нечто важное. Например, что Людмила Соболева арестована и дала признательные показания (кажется, именно такая формулировка принята в полиции), увы, ничего подобного не происходило.
   А к концу второго дня дедушка выяснил, что "хранители правопорядка" с Людмилой всё-таки побеседовали и ничего конкретного выяснить не смогли. Она призналась лишь в том, что действительно заходила во двор к Кате, привлечённая криками "Горько", в надежде пропустить рюмочку спиртного бесплатно (несмотря на кодирование, выпить её по-прежнему тянуло), но в последний момент передумала и ушла, так и не приняв "на грудь".
   Что касается ребёнка, женщина настаивала на своей версии: в 1989 году она и впрямь была беременна, однако младенец родился мёртвым и не в августе, а в начале июля. К тому же, это был мальчик.
   Поскольку роды проходили на дому, и никто из медиков при этом процессе не присутствовал, никаких документальных подтверждений её слов не имелось. Горин, пообещавший навести справки в роддоме, тоже ничем не порадовал - акушерка, что принимала Олесю и сделала в карте Людмилы пометку об отказе матери от младенца, Варвара Пьянова, давно уехала из Теменска, а другие сотрудники ничего об этой истории не знали, что немудрено - с тех пор прошло двадцать восемь лет! Попытка найти Пьянову через родственницу окончательно поставила крест на моей надежде что-либо выяснить - оказалось, бывшая акушерка буквально на днях умерла от онкологии.
   Поэтому третий день заточения после нападения на дедушку с самого утра представлялся мне мрачным и тоскливым. Я бесцельно слонялась по дому с тряпкой в руках, протирая все горизонтальные и вертикальные поверхности, которые и без того сияли чистотой (от нечего делать натирала их чуть ли не каждый день).
   От постоянного нервного напряжения и невозможности выйти даже во двор, настроение было отвратительным. Меня раздражало всё: слишком солнечный день, которым я не могу насладиться, прогуливаясь на свежем воздухе; телевизор, теперь постоянно транслирующий тротуар возле наших ворот; слишком громкий птичий щебет и лай соседкой собаки; Яна, регулярно названивающая и щедро поливающая бесконечным потоком личных проблем и местных сплетен, по большей части незначительных. Но больше всего меня раздражал Горин, продолжающий во всём этом хаосе излучать олимпийское спокойствие и как ни в чём не бывало строчить свои медицинские статьи.
   Вернее, раздражало то, что он практически не обращал на меня внимания, заговаривал только по необходимости и больше не пытался успокоить, лишь по утрам и вечерам исправно интересовался моим самочувствием и измерял давление.
   Практически всё время он проводил в зале перед этим самым телевизором за своим ноутбуком, иногда говорил с кем-то по телефону (судя по обилию медицинских терминов и инструкций, названивали ему оставшиеся без заведующего сотрудники). Этот человек и здесь оставался при деле, и к раздражению вскоре добавилась зависть. Разумеется белая и всё же оставляющая неприятный осадок. Я в отличие от него себе не то что занятия - места не находила. Могла думать только о случившемся, а в итоге ещё больше запутывалась и уже ни в чём не была уверена.
   Что если Людмила не лжёт, и Олесю убил кто-то другой? Ах, как бы мне хотелось, чтобы это было правдой! Но как тогда быть со словами девушки, уверенной, что перед ней родная мать? Её приёмная мама давно погибла, значит, никаких других вариантов просто нет. Это факт. Но и жёлтые нарциссы в сторожке - тоже не могут быть случайным совпадением. Или могут? Вдруг их принесла на встречу сама Олеся, чтобы подарить родительнице? От этой версии на душе стало ещё тоскливее. От жалости к Олесе и к себе захотелось реветь. Увы, такое желание теперь появлялась всё чаще. Наверное, именно так люди и становятся неврастениками.
   Из задумчивости вывел Горин, интересовавшийся, чем это я занимаюсь.
   - Подоконник вытираю, - бросила через плечо и ещё усерднее принялась за дело.
   - Пятнадцать минут? Там уже, наверное, дыра. Вот-вот дым повалит. Остановитесь.
   - Не повалит, это пластик.
   - Значит, он сейчас просто расплавится. Вам нужно отвлечься и найти себе занятие.
   Обернулась и смерила мужчину возмущённым взглядом:
   - А я что, по-вашему, делаю?
   - Маетесь, - поставил диагноз Горин. Он, наконец, оторвался от своего ноутбука и теперь взирал на меня строго и неодобрительно, как отец семейства, недовольный поведением своего неразумного чада. - Я, пожалуй, всё-таки куплю вам набор для вышивания. Это успокаивает.
   - Откуда вы знаете, неужели сами вышивкой увлекаетесь?
   - Увлекаюсь, только всё больше на человеческих тканях и органах, - серьёзно кивнул собеседник.
   От нарисованной богатым воображением картины меня передёрнуло.
   - Я не могу не думать о том, что происходит, и никакая вышивка здесь не поможет.
   - Понимаю, и всё же отвлечься нужно. Вон, хоть книгу почитайте, - Горин взял с журнального столика раскрытый детектив, который я начала, но так и не смогла дочитать, процитировал: - В этот момент к лицу Марины прижался, пропитанный хлороформом платок, девушка мгновенно потеряла сознание и очнулась только через несколько часов. - Презрительно поморщился и возмущённо резюмировал: - Какая чушь! Нет, это лучше не читать.
   - Почему чушь? - я отложила тряпку и села рядом на диван: не дал убирать, пускай теперь сам развлекает. - Такие сцены есть во многих остросюжетных романах и фильмах.
   Горин бросил грустный взгляд на ноутбук, видимо, общество гаджета было приятнее моего, и расставаться с ним хирургу не хотелось.
   - Это потому что современная литература, как впрочем и кинематограф, очень далеки от реальности. Правдоподобие утомительно, а зрители предпочитают быстрые действия и эффектные жесты. На самом деле хлороформ не усыпляет мгновенно. Преступник должен был держать этот платок на лице жертвы минут шесть, а то и все десять. А чтобы действие препарата продолжалось долго, его нужно вдыхать постоянно. К тому же необходимо следить, чтобы у человека не запал язык, и он не задохнулся, придерживая за подбородок. И кстати, в фильмах этого не показывают, но вдыхание хлороформа часто вызывает рвоту. 
   - Надо же, я не знала.
   Горин закрыл книгу, отложил её подальше и снова сосредоточился на ноутбуке. А мне что делать, снова "маяться", как он выразился? Пришлось напомнить о своём присутствии робкой просьбой:
   - Игорь Борисович, вы столько всего знаете, расскажите ещё что-нибудь.
   - Из меня плохой рассказчик, телевизор лучше включите - сейчас много познавательных каналов, - буркнул хирург, быстро стуча по клавишам клавиатуры.
   Вот уж и впрямь железные нервы, я никогда не смогла бы работать в такой обстановке. Отчего-то вспомнился наш разговор двухлетней давности, и в голову пришла идея.
   - Не надо телевизор, лучше дайте мне интервью. Это точно поможет отвлечься.
   Мужчина смерил меня удивлённым взглядом и с прохладцей заявил:
   - Не дам. Я уже говорил, что не умею утешать и развлекать, на это не рассчитывайте. Здесь я выполняю исключительно функцию охранника.
   Стало немного обидно. Получается, моё психическое состояние его не волнует? Видимо, он боялся лишь того, что я снова стану Викой, а раз этого не случилось, со мной можно больше не церемониться.
   - А почему? Ладно, я, по-вашему, не гожусь в журналисты, но почему вы постоянно отказываете и всем остальным?
   Собеседник, видимо понял, что я не отстану, неохотно поставил ноутбук на столик и сказал, скорее устало, чем недовольно:
   - Потому что нелепо рассуждать о том, о чём понятия не имеешь. Вы или кто-нибудь из местной газеты когда-нибудь держали в руках скальпель? Выстаивали в операционной по шесть часов подряд? Сшивали кровоточащие сосуды? Сообщали родственникам о смерти близкого человека, которого операция не спасла? Я уже не говорю о чисто медицинских терминах и манипуляциях - неспециалист не сможет рассказать о них грамотно и доступно. Значит, ни о какой объективности речь не идёт, ну и к чему такие материалы?
   - Но ведь интервью - это просто ваши ответы на вопросы журналиста, его рассуждений там не будет.
   - Тем не менее, любое интервью формирует образ того, у кого его берут. Я читал пару статей в нашей районке о коллегах-медиках - пафос и сахарный сироп - вот что это такое. Их выставили чуть ли не святыми, исцеляющими одним прикосновением. Так нельзя писать ни о ком, тем более о медиках.
   - Но если врач хороший...
   Горин болезненно поморщился и невежливо перебил:
   - Каким бы хорошим этот гипотетический врач не был, всегда будут те, кому он не смог помочь, потому что мы - не боги, Лиза. И сколько бы хвалебных од вы мне не посвятили, ничто не убедит родственников тех пациентов, которых мне не удалось спасти в том, что я замечательный хирург.
   - А как же ваши новаторские разработки и методы, улучшающие качество операции? Это же интересно.
   Мой собеседник снова поморщился (наверное, я неправильно сформулировала суть его достижений) и возразил:
   - Это интересно исключительно узкому кругу специалистов, а простым гражданам, поверьте, до лампочки каким способом их будут резать, лишь бы помогло. То же самое можно сказать о любой профессии - вы никогда не сможете объективно написать о том, о чём узнали с чьих-то слов или из статьи в "Википедии".
   Я почувствовала растерянность. Он говорил неприятные, но правильные вещи, и всё же...
   - Если так рассуждать, журналистика вообще не нужна.
   - В том виде, в котором она есть сейчас - не нужна, - безжалостно подписал приговор современной прессе хирург. - Информировать о последних событиях - да, это нужно, а вот убрав всё остальное, мы практически ничего кроме сплетен о личной жизни звёзд и чужих досужих домыслов, не потеряем.
   - Вы слишком категоричны.
   - А вы слишком наивны и эмоциональны, боюсь даже представить, какие материалы выходят из-под вашего пера.
   Я вспомнила несколько сентиментальных мелодраматических историй, высосанных из пальца для "Будуара современной леди" и смутилась. Да уж, эти ему точно лучше не читать.
   - Так что пишите лучше фантастические романы - с вашим воображением успех гарантирован, - насмешливо подвёл итог нашей беседы мужчина, возвращая ноутбук на колени. - Можете даже сделать меня главным злодеем, разрешаю.
   - Нет уж, вы будете главным романтическим героем, - мстительно заявила я, обиженная небрежно-снисходительным тоном собеседника. - Крутым, суровым, циничным даже грубым, а потом влюбитесь в какую-нибудь глупенькую красотку и превратитесь в нежного, белого и пушистого... подкаблучника.
   А что, сюжет в лучших традициях современных женских романов!
   - Мечта идиоток, - сухо парировал Горин, не отрывая взгляда от монитора. - Это я о сути, но можете использовать в качестве названия - подойдёт идеально.
   Пожалуй, ни один человек из моего окружения никогда не вызывал у меня таких противоречивых эмоций - от искреннего восхищения и глубокой благодарности до не менее искреннего желания стукнуть чем-нибудь тяжёлым, вот как сейчас.
   - Как грубо! Ну и у кого из нас невыносимый характер?
   - Конечно у вас, - продолжая печатать, уверенно ответил хирург, - обычно на этом этапе женщины уже сбегают от меня подальше, проклиная или утирая слёзы, а вы продолжаете назойливо доставать.
   Ах, так это я его достаю?! Вот ведь... Скальпель!
   - И всё-таки, что вы имели в виду?
   - То есть вы от меня не отстанете? - обречёно вздохнул собеседник, но, как мне показалось, вздох это был наигранным, а не страдальческим.
   Во всяком случае, раздражённым или недовольным мужчина не выглядел. Даже соизволил снова убрать ноутбук на стол.
   - Ни в коем случае, должен же кто-то отомстить за тех несчастных, которых вы довели до проклятий и слёз. Так почему мой гипотетический роман - мечта идиоток?
   Горин невесело усмехнулся.
   - Потому что только идиотка, встречаясь с крутым, грубым и, как у вас там, циничным типом, будет надеяться, что её неземная любовь и прекрасная душа излечат избранника от недостатков и превратят в ангела. В жизни такие сюжеты заканчиваются печально, уж, поверьте, ещё никого романтическая страсть не исцелила от скотства, пьянства и садизма. Надеюсь, вы сами-то это понимаете?
   От необходимости отвечать, избавили звонок моего мобильного и прозвучавший почти одновременно с ним вызов домофона. Кому это мы так срочно понадобились?
   К домофону поспешил хозяйничавший на кухне дедушка, а я приняла вызов и чуть не вскрикнула, услышав знакомый голос:
   - Лиза? Это Лейла, нам нужно встретиться и поговорить.
   - Я... вы... не... откуда у вас мой номер? - осмысленное предложение получилось выдавить не сразу.
   - У Яны взяла.
   Вот спасибо, сестрёнка, удружила! При встрече обязательно "поблагодарю". Что же делать? Вдруг это всё же именно Лейла пыталась меня отравить?
   - Я не могу с вами встретиться, говорите по телефону.
   Она какое-то время молчала, потом возразила:
   - Нет, это не телефонный разговор.
   - Тогда, извините. Говорить нам не о чем.
   Подрагивающими пальцами, я сбросила вызов, а обернувшись, пережила ещё одно нервное потрясение - в комнату входили растерянный дедушка и моя... мама со спящим Димой на руках.
   Глава 18
   Когда Диму уложили на широкий двуспальный диван в дедушкиной комнате, а мама выпустила меня из объятий, она ещё раз обвела всех нас встревоженным взглядом и требовательно спросила:
   - Что тут у вас происходит? Почему возле дома полиция?
   - Мама, ну зачем ты приехала? Я ведь говорила - не нужно. У нас всё... нормально, - к концу фразы уверенности в моём голосе заметно поубавилось.
   - Я слышала другое! По городу ходят ужасные слухи о том, что мою дочь чуть ли не убить пытались, а вы оба по телефону каждый раз уверяете, что у вас всё замечательно!
   Мы с дедушкой растерянно переглянулись. Такого развития событий никто не ожидал, и сейчас мы просто не знали, как лучше поступить - рассказать или промолчать?
   - Теменск всегда слухами полнится, разве ты забыла, дочка? Стоит ли им доверять? - в словах дедушки тоже особой уверенности не прозвучало.
   Возмущённая мама смерила нас укоризненным взглядом и сокрушённо вздохнула:
   - Вы оба совершенно не умеете врать, особенно ты - Лиза, а я ведь чувствовала - что-то не так. Хорошо хоть сестра с племянницей в молчанку играть перестали, а то бы я так и не узнала, что происходит с моим ребёнком!
   Мы снова переглянулись, на этот раз обречённо - выбора нет, теперь уж точно придётся сознаваться.
   Горин кашлянул в кулак, привлекая внимание, предупредил, что отлучится по делам на пару часов, и бесшумно исчез вместе со своим ноутбуком. А нам предстоял очень непростой и долгий разговор...
  
   - Не верю, это безумие какое-то! - повторяла мама, схватившись за голову, после моего сбивчивого рассказа.
   Я старалась не вдаваться в излишне пугающие подробности, но она всё равно пришла в ужас. Расстроенный дедушка переводил беспомощный взгляд с меня на неё и вздыхал, не обращая внимания на выкипающий чайник. Я, наверное, выглядела не лучше. Как же жаль их обоих, и ничего ведь не поделаешь...
   - Ещё и амнезия... чушь какая-то! Лиза, неужели ты в это веришь? - мама посмотрела на меня с робкой надеждой, которой не суждено было оправдаться.
   - К сожалению, факты всё подтверждают. И два квалифицированных психиатра пришли к тому же выводу.
   - Психиатра? - шокированная родительница испуганно приложила ладонь к губам и вдруг решительно заявила: - Так, Лиза, собирайся, мы едем домой! Я представляю, какие у вас тут врачи! Пусть тебя обследуют в Питере, уверена, это какое-то недоразумение.
   - Никуда она не поедет, - не менее решительно возразил дедушка. - Ты, Ира, ещё, видимо, не поняла, но ситуация очень серьёзная. Лизе угрожает большая опасность. Здесь мы сможем её защитить, а в Питере - нет. Вот вам с Димой точно лучше уехать.
   - Никуда я без Лизы не поеду, - бледная, как мел, мама поднялась, выключила огонь под чайником и уже не так уверенно, с умоляющими нотками в голосе продолжила: - Вы тут мне какой-то триллер рассказываете, не могу в это поверить. Может, всё на самом деле не так плохо?
   Пока я раздумывала, что предпочтительнее - ответить честно и рассказать все подробности последних дней или не запугивать маму ещё сильнее, а попытаться успокоить, дедушка сухо и серьёзно сказал:
   - Твою дочь пытались отравить, а несколько дней назад на меня напали, чтобы проникнуть в дом и добраться до Лизы. Мне только чудом удалось остановить преступника. Так что мы не преувеличиваем. Вам с Димой здесь находиться просто опасно.
   Не знаю, кто из нас испугался больше - мама или я, только сейчас осознавшая простую и страшную истину, - теперь и они с братом могут из-за меня пострадать!
   - И сколько вы собирались от меня всё это скрывать? - голос мамы уже дрожал, а в глазах стояли слёзы. - Лиза находилась в реанимации, а я ничего не знала!
   - Ира, успокойся, мы не хотели тебя пугать, и надеялись, что очень скоро преступник будет арестован. Я уверен, так и будет.
   Дедушка отвлёкся на звонок мобильника, прозвучавший из соседней комнаты, и вышел за ним. Я обняла готовую разрыдаться маму и сама, едва сдерживаясь, горячо зашептала:
   - Он прав, вам с Димой лучше поскорее уехать! Я не переживу если с тобой или с братом что-то случится!
   - А я, значит, должна сбежать в Питер и ждать там, когда что-нибудь случится с тобой! - возмутилась мама, крепко прижимая к себе, и вдруг, успокоившись, твёрдо добавила: - нет, Лиза, однажды я тебя уже предала, больше этого не повторится.
  
   Тем же вечером стало известно, что личность давней утопленницы окончательно установили. Спустя одиннадцать лет Олеся Вареникова перестала считаться пропавшей без вести и официально была признана умершей. Других новостей, к сожалению, не было, и дни снова наполнились тревожным ожиданием.
   Мама не вняла нашим уговорам пожить у сестры, и в доме дедушки теперь было многолюдно. С одной стороны, скучать стало некогда - я почти всё время проводила с Димой, развлекая его играми, строительством замков из кубиков и чтением детских стишков, с другой - не могла не переживать, представляя, что он может пострадать от руки преступника.
   Мама взяла на себя хлопоты по кухне и честно старалась держать себя в руках, но надолго её не хватило. Уже через два дня родительница снова начала уговаривать меня вернуться в Питер. А ещё маму сильно нервировало постоянное присутствие Горина и его "непристойное" поведение. Так она отзывалась о манере хирурга подолгу игнорировать её недовольные реплики и замечания, а потом отвечать какой-нибудь меткой и очень оскорбительной фразой. Тем не менее, она продолжала цепляться к каждому его слову и поступку, словно стараясь отыграться, но, разумеется, неизменно оставалась в проигрыше. Словесные дуэли с Гориным - дело совершенно бессмысленное и предрешённое.
   Нас с дедушкой эти перепалки порядком утомляли, поскольку потом приходилось выслушивать поток гневных жалоб на "хама и дикаря, который ничуть не изменился".
   Когда эти двое находились в одной комнате, мы старались там не появляться, чтобы не стать причиной очередной стычки. Они могли начаться на пустом месте. Вот и сегодня я просто подняла упавшего и захныкавшего братишку на руки, а Горин, оторвавшись от монитора, сказал:
   - Лиза, не стоит вам поднимать тяжести, посадите Диму на диван. И вообще, незачем мальчика так часто брать на руки - он будущий мужчина. Избалуете, вырастет каким-нибудь рохлей.
   Разумеется, по закону подлости мама это услышала. Она влетела в комнату рассерженной фурией и возмущённо заявила:
   - У тебя есть дети, Горин? Нет, и никогда не было! Вот и нечего давать глупые советы. Любому ребёнку нужна не строгость, а любовь, впрочем, тебе-то откуда это знать!
   Намёк на несчастливое детство хирурга прозвучал грубо. Не хватало ещё, чтобы они оба перешли на личности. Я усадила притихшего Диму на диван, вручив ему набор ярких машинок, и попыталась погасить намечающуюся ссору.
   - Мама, не надо, пойдём, я помогу тебе приготовить обед.
   Горин, к счастью, реплику проигнорировал и даже голову в сторону возмутительницы спокойствия не повернул, чем рассердил её ещё больше.
   - Разве я не права? Откуда человеку, не имеющему ни детей, ни нормальной семьи знать, как их нужно воспитывать?
   - Видите ли, мне слишком часто приходится иметь дело с детьми взрослыми - инфантильными, изнеженными, неспособными принимать решения и брать на себя ответственность, такими, как вы, Ирина Георгиевна. - спокойно заметил Горин, демонстративно подчеркнув вежливое обращение на вы. - И всё это - последствия излишней опеки и потакания родителей.
   Вмешаться в их, грозящий перейти в серьёзную ссору спор, помешал телефонный звонок. Звонил Артём, и я поспешила выйти на кухню, понадеявшись услышать хоть какие-то новости. А этих скандалистов пусть дедушка разнимает - он смотрит телевизор в соседней комнате и, надеюсь, услышит, если они перейдут на повышенные тона.
   Новостей у полицейского, к сожалению, почти не было, зато имелись сомнительные идеи. Пугающие, нужно сказать. Когда я рассказала парню о звонке Лейлы, он оживился и заявил, что я поступила неправильно - с гадалкой обязательно нужно встретиться.
   - Как? Я не могу выйти из дома. Да и зачем? Думаешь, она, правда, что-то знает?
   В моём списке подозреваемых первой по-прежнему шла Людмила Соболева, а роль Лейлы во всей этой истории оставалась непонятной.
   - Уверен. Недаром же она манатки собирает, похоже, бежать собралась. Согласись, это очень подозрительно.
   - Соглашусь. И что ты предлагаешь?
   - Устроить ловлю на живца.
   - Что?!
   - Лиза, тише. Об этом никто не должен знать. Официальное расследование может растянуться на месяцы, поскольку нет ни улик, ни свидетелей, а что если она снова нападёт на... твою маму, например.
   - Не дай Бог!
   - А что? На дедушку ведь напала. Нужно действовать на опережение, - напористо настаивал Артём.
   Что ж, он знал на что давить и всё же...
   - И в чём именно заключается твой гениальный план? Допустим, я каким-то чудесным образом выберусь из дома никем незамеченной и встречусь с Лейлой. Что дальше?
   - Дальше она попытается на тебя напасть, и тут я её арестую. Поймаю с поличным, так сказать, - самоуверенно заявил парень, разозлив нелепостью предложения и ничем неоправданной бравадой.
   Вот правильно Горин про него сказал - вылитый Лейстред.
   - Артём, у неё дедушкин пистолет. Она выстрелит прежде, чем ты достанешь наручники. Это провальный план - всё равно, что на самоубийство решиться, а я не хочу умирать. Лучше дождусь, пока полиция во всём разберётся.
   - Долго ждать будешь, - обиженно засопел в трубку Артём, задетый за живое моим пренебрежительным тоном. - Как бы кто не пострадал за это время.
   Такие угрозы нервировали и беспокоили.
   - Хватит меня шантажировать! Я на эту авантюру не согласна. И вообще, у нас нет доказательств, что Лейла виновна. Вдруг она тут не при чём.
   - Ну, конечно, а удочки сматывает просто так? Невиновные люди не срываются с насиженного места без причины.
   - Да с чего ты это взял? Может, человек просто в гости куда-нибудь едет.
   - Не просто. Я слышал, она по телефону кому-то говорила, что скоро переезжает. Обещай хотя бы подумать! Это хороший вариант, а детали я доработаю.
   - Не о чем тут думать. Выброси эту идею из головы, пока я твоему отцу не пожаловалась.
   Я сбросила вызов, но от закравшейся в душу тревоги так просто избавиться не получилось. Артём, желая самоутвердиться в коллективе, похоже, заигрался в супер-полицейского, как бы в беду не попал. Может, стоит рассказать о его странных идеях хотя бы дедушке?
   А вот поговорить с Лейлой, действительно, нужно, вдруг что-нибудь полезное расскажет. Только как это сделать, если общаться по телефону она отказывается?
   От мыслей о Лейле меня отвлекла, вбежавшая на кухню мама. Её светлая чёлка разметалась, оттеняя пылающие алыми пятнами щёки, а серые глаза потемнели от гнева.
   - Хам! - яростно выплюнула она, налила воды прямо из-под крана и залпом выпила.
   Я только вздохнула. Опять умудрились поругаться. Взрослые люди, называется.
   - Мама, ну вы как дети в песочнице, честное слово! Вот что ты к нему постоянно цепляешься?
   - Ах, значит, это я виновата?! Ты вообще на чьей стороне, Лиза?!
   - Мама, ну ты же всегда первая начинаешь перечить. Почему ты к нему так относишься?
   - Потому что я его знаю дольше, чем ты на свете живёшь, - мама села за стол, растёрла пальцами виски (от расстройства у неё всегда начиналась мигрень), и немного успокоившись, объяснила: - вся семья Гориных у меня ассоциируется исключительно с опасностью. А этот особенно - он же копия своего чокнутого отца-садиста. То же лицо и тот же мерзкий характер. Никогда не забуду, как тот ломом разбил окно в папиной комнате и поджёг наш дом.
   - Кто?!
   - Папаша его чокнутый - Борька-псих, так его за глаза называли, - презрительно поморщилась мама, словно вынуждена была произнести нечто крайне непристойное.
   Я покосилась на прикрытую дверь кухни, вот так новости - дедушка мне ничего подобного не рассказывал!
   - Почему? За что?
   - Потому что мои родители, особенно мама, всегда были альтруистами с широкой душой. Они так старались помочь чужим детям, что нередко подставляли под удар своих. - В голосе мамы послышалось раздражение и едва уловимый намёк на обиду. - Бориса все боялись. Когда он начинал гонять жену и сыновей, их мало кто решался пустить в свой дом, потому что знали - он отомстит. Той ночью милиция не смогла его задержать, Борис скрылся, поэтому твой милосердный дедушка привёл Анну и детей к нам, а этот псих заявился следом и устроил поджог.
   - Неужели его за это не посадили?
   - Полгода где-то отсидел, а потом вышел, и всё началось сначала. Говорят, за него начальство ходатайствовало, очень уж крутой инженер был - умел что-то такое, чего больше никто не мог. Вот и сын, видимо, такой же. Слышала, его тут за чудо-хирурга почитают, зато моральный облик тоже оставляет желать лучшего. Мне неприятно снова видеть его этом доме.
   Как бы отталкивающе порой не вёл себя Горин, представить его жестоким садистом я не могла, зато стало понятно, почему он так самоотверженно и бескорыстно нам помогает, наверное, чувствует себя обязанным дедушке.
   - Мама, ну ты ведь сама сказала - это всего лишь ассоциации. Просто не трогай его, и он не станет огрызаться в ответ. А где Дима?
   - Ой, - мама растерянно осмотрелась, как будто приходя в себя после долгого сна, - в гостиной играет. Пойду, заберу, нечего ему рядом с этим типом делать.
   - Лучше уж я, а то вы снова поругаетесь.
   В гостиной было тихо. Сползший с дивана Дима, спокойно возил машинки по полу прямо у ног хирурга, который продолжал, как ни в чём не бывало, стучать по клавиатуре. Я усмехнулась - умиротворяющая картина, хорошо, что мама не видит. Братик заметил меня, радостно заулыбался, неумело поднялся и смешно заковылял на встречу, протягивая машинки и повторяя: "Иза, би-би".
   - Пойдём, поиграем в другом месте, не будем никому мешать, - я взяла Диму за руку и повела за собой.
   - Лиза, задержитесь, пожалуйста, - попросил вдруг Горин, оторвавшись от ноутбука и сверля меня своим фирменным рентгеноподобным взглядом. - В этом доме прекрасная слышимость.
   Упс, это он про что? Услышал мамины откровения? Но следующие его слова огорошили ещё больше.
   - Кто вам только что звонил?
   Дима, недовольный остановкой, снова плюхнулся на пол и принялся катать машинки по ковру. Я растерянно опустилась рядом с ним, не зная, что ответить.
   - Эм... Артём, а что?
   - А вы не догадываетесь? - обманчиво мягким тоном спросил Горин. - Чего он хотел?
   - Ничего, просто сказал, что Лейла собирается переезжать и это очень подозрительно.
   Надеюсь, он удовлетворится частью правды, рассказывать весь разговор мне бы не хотелось.
   - Вам тоже так кажется?
   - А вам нет? С чего бы ей так внезапно срываться с места?
   - То есть теперь вы считаете, что это она убила ту девушку? А как же Соболева? На днях вы уверяли, что преступница именно Людмила, - с усмешкой напомнил хирург. - Вот она - женская непоследовательность.
   - А я и сейчас так думаю, просто Лейла ведёт себя странно.
   - Она вам больше не звонила?
   - Нет.
   - А вы ей?
   - Нет, и не планирую, - не без труда выдержала его цепкий недоверчивый взгляд, испытав прилив раздражения. - Допрос окончен? Можно идти?
   - Что ещё вам сказал наш юный сыщик? - увы, на достигнутом собеседник останавливаться не собирался.
   - Ничего... интересного.
   Лёгкая заминка от его внимания не укрылась.
   - А что вы там про самоубийство говорили?
   Ну ничего себе слух у человека! Стоит быть сдержаннее в проявлениях эмоций и говорить потише.
   - Это было образное выражение.
   - И он ничего не замышляет? - выдерживать взгляд Горина становилось всё сложнее. Я как будто полиграф проходила, где мгновенно отслеживалась любая ложь.
   - Нет.
   Замышлял, но я ведь отказалась участвовать в его дурацкой затее, следовательно, тема закрыта.
   - Значит, ваш друг больше не играет в частного сыщика? И можно надеяться, что не вляпается в крупные неприятности?
   - Не играет.
   - Врёте, причём весьма неумело - смотреть тошно, - поморщился хирург. - Может, стоит у вас телефон от греха подальше забрать? А то ещё устроите какой-нибудь тайный заговор. Пусть пока у меня побудет на всякий случай.
   Предложение, высказанное вполне миролюбивым тоном, возмутило и разозлило.
   - А может, вы мне ещё наручники наденете?! Я и так здесь, как в тюрьме, даже во двор выйти не могу! Знаю, это всё, чтобы спасти мне жизнь, только такая жизнь - хуже смерти!
   Прозвучало излишне резко - сказалось нервное перенапряжение от постоянного пребывания взаперти и всех последних событий, но больше всего бередила душу, посеянная его словами, тревога за Артёма.
   - Пойдём к маме, малыш, там поиграем, - я собрала машинки, помогла Диме подняться, взяла за руку и мы направились в кухню.
   - Не бросайтесь такими словами, Лиза, - понеслось вслед. - Жизнь, какая бы она не была, всегда лучше смерти.
  
   Следующие несколько часов я пыталась дозвониться до Артёма. Да, я отказалась от участия в его плане, но что если Горин прав, и молодой амбициозный полицейский решит действовать самостоятельно? Его телефон не отвечал. Звонок Яне тоже ничего не прояснил - дома Артёма не было, а на работе он не появлялся, поскольку взял отгул.
   К вечеру, когда ситуация не изменилась, я не выдержала и поделилась своими опасениями с дедушкой. Пришлось рассказать и о том нелепом предложении Артёма. Он, конечно, рассердился на парня и первым делом позвонил его отцу, убедив поискать сына где-нибудь возле дома Лейлы (на этом настояла я, ведь других подозреваемых у парня не было).
   Напряжённое ожидание затянулось ещё на пару часов, а потом на нас обрушились сразу две шокирующие новости: Артёма нашли в одном из сараев Лейлы без сознания (на него напали сзади и ударили по голове), а затем в ходе обыска в летней кухне гадалки обнаружили дедушкин пистолет...
Оценка: 8.50*19  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Б.Толорайя "Чума" (ЛитРПГ) | | С.Суббота "Я - Стрела. Тайна города нобилей" (Любовное фэнтези) | | А.Горячко "Мистер вор" (Боевая фантастика) | | Л.Каримова "Вдова для лорда" (Любовное фэнтези) | | А.Мичи "Академия Трёх Сил. Книга вторая" (Любовное фэнтези) | | Е.Шторм "Плохая невеста" (Любовное фэнтези) | | В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа" (Боевик) | | К.Кострова "Куратор для попаданки" (Любовное фэнтези) | | К.Вэй "По дорогам Империи" (Боевая фантастика) | | А.Респов " Небытие Ковен" (Боевое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"