Моник Ти: другие произведения.

Придуманный Ад

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Главный герой семнадцатилетний парень с необычным, странным именем Идий. Он пишет дневник, в котором смешивает свою биографию и художественное произведение. Идий слишком много размышляет. Это доставляет ему физическое и духовное удовлетворение. То, о чём он пишет и размышляет, считает великим грехом. Идий ждёт каждый день, что вот-вот его настигнет кара. Но Идий не может остановиться,... он пишет свой Придуманный Ад. По достижению восемнадцатилетия Идий с родителями попадают в автокатастрофу. Идий впадает в кому, и вот тогда его ждёт самый настоящий ужас, - он попадает в свой "Придуманный Ад" (Указываю жанр "эротика", но по факту эротики здесь очень мало. Обычно, любое наличие "неприличного" положено помечать, поэтому как бы так. Основной жанр ужасы и мистика)

  Идий, придуманный Ад.
  
  
  Глава 1. Про Анжелу
  
  Я сидел один взаперти в своей комнате и размышлял. Я часто это делал, любил быть один и думать... но думал я о том, о чём говорить никому нельзя - страшно, писать об этом я тоже боялся, хотя делал это. Меня словно что-то или кто-то заставлял это делать, нечто потустороннее и сильное, неподвластное разуму.
  Сегодня 4 февраля 2011 года, время 22:37. Сейчас я просто пишу о том, что было. Прежде чем писать, я всегда сначала размышляю, очень долго и тщательно пытаюсь разобраться в своих мыслях. Хотя иногда мне бывает стыдно называть новым что-либо, о чём я думаю и пишу. Все мои мысли примерно одинаковые,... но я сейчас задаюсь вопросом: почему же я смею употреблять в своём письме слово стыд, если нисколько не стыжусь того, о чём пишу? Мне ведь нравится делать это, и я делаю и даже не считаю это грехом. Но я ведь знаю, что это грех...Великий грех то, что мне доставляет удовольствие, и без чего я жить просто не могу: сойду с ума или ещё что-нибудь плохое случится со мной. Иногда я прямо чувствую, что вот уже совсем-совсем скоро меня ждёт наказание, очень страшное наказание, и как бы я ни старался, мне не избежать его. Это будет наказание выше. Но за что? За всё то зло, которое я совершил? Но разве я совершаю зло, только думая о Зле? Нет, я уверен, что нет, и каждый день убеждаю себя в этом, но мои глупые страхи не покидают меня.... Я не понимаю, почему? Я думаю, что, возможно, у меня просто депрессия... и во многом в этом виновата Анжела. Она на меня очень плохо влияет.
  Я помню, что ранее никогда не упоминал об этой девушке. И, естественно, рано или поздно я должен был рассказать о ней: иначе просто нельзя. Но я не очень хочу этого - делиться своей неудачей, позором и унижением...Я долго откладывал этот момент, боялся жестокой правды, которая настигла меня, и я долго ждал, что что-то в моей жизни переменится, и я смогу написать о чём-то с гордостью. Очень грустно, что не могу.
  Мне 17 лет, и, естественно, это должно было случиться: я влюбился. Это необыкновенная девушка Анжела. Необыкновенно в ней то, что именно она пробудила во мне эти чувства, называемые любовью. Но только одного я ещё до конца не понял: почему же я решил, что эти чувства по отношению к ней я называю любовью? Быть может, это не любовь, думаю я сейчас, а что-то другое? Я ведь никогда раньше не любил никого, только маму и, может быть, когда-то очень давно и папу...хотя я сейчас немного вру, говоря о любви к родителям в прошедшем времени. Я люблю их, очень люблю. И почти простил их обоих за все обиды. Но любовь к Анжеле совсем другое чувство, непохожее на любовь к родителям. И всё же это любовь, я уверен в этом.
  Анжела не любит меня, относится ко мне с презрением, и очень часто демонстрирует это в присутствии моих одноклассников. Я не могу сейчас сказать, как она это делает, но думаю, каждый знает, как это бывает в школе...то скажет что-либо такое, что все начинают смеяться надо мной, то сделает какую-либо пакость, на которую я ответить не могу. Это ужасно. Я не хочу рассказывать обо всём этом, но хочу, чтобы вы знали о моих чувствах к Анжеле. Когда я рассказал ей впервые о своих чувствах, она не поверила мне, только посмеялась и сказала, что я сошёл с ума, и что такая девушка как она, никогда не посмотрит на него. Она считает меня неудачником, слабым, хилым, презренным человеком, которого никто не любит и не может любить...даже мои родители. Она прямо так и сказала мне.
  То, что она сказала мне о моих родителях, задело меня. Ведь я не считаю, что родители меня не любят. И не понимаю, с чего она решила, что мои родители не любят меня? Я думаю, может она так сказала только потому, что родители никогда не давали мне денег на школьные экскурсии, и я никогда не посещал их? Но ведь это же не повод говорить и даже думать, что мои родители меня не любят. Мои родители любят меня, очень-очень, даже если я веду себя немного странно и не слушаю их. И на экскурсии я не хожу только потому, что сам не хочу. Я не люблю это нудное занятие, не хочу стоять в очередях за билетом в музей, не хочу дышать вонью бензина в салонах автобуса... Я предпочитаю отдыхать дома, хотя бы лежать, уткнувшись в подушку. И в том, что мои родители любят меня, я никогда не сомневался. Это же очевидно: если бы они не любили меня, я бы не жил вместе с ними, или меня вовсе не было бы на Земле. Но я есть (стоит ли радоваться этому?) И хорошие родители всегда любят своих детей, а мои хорошие...этому точно стоит порадоваться.
  Анжела не права, она никогда не бывает права. Мне иногда кажется, что она вообще не умеет думать. За неё всегда думают другие, а она только повторяет мнение других, сама ничего не знает...Я знаю, о чём вы сейчас думаете: вам кажется, что я сейчас называю Анжелу глупой только потому, что она сильно обидела меня и посмеялась над моими чувствами к ней, и я заранее хочу опровергнуть это. Безусловно, я зол на неё. Иногда мне даже кажется, что я ненавижу её. А знаете почему? Неделю спустя после того, как я ей признался в любви, я узнал, что уже весь класс в курсе об этом. И я чувствую, что очень скоро вообще не смогу посещать занятия в школе: это просто невыносимо. Мне всё время кажется, что все всегда надо мной смеются, даже учителя. И так каждый раз, когда бы я ни взглянул на кого-либо.
  Мои отношения с одноклассниками с каждым днём ухудшаются.
  
   Глава 2. Любимая сказка
  
  Сейчас мне хочется кое-что сделать. Кто-то, уверен, догадывается что, но я всё-таки скажу. Я решил сегодня опять сочинить новый сюжет. Не знаю, правда, насколько он окажется новым, но надеюсь, что он не пропадёт. Я буду рад, если хотя бы один человек на земле прочтёт его, даже если моё произведение ему не понравится,... лишь бы этот кто-то не читал его при мне. Это единственное, чего я выдержать не смогу. Мне легче сбежать от него, как трус, потому что я страшно боюсь упрёков и осуждения. А ещё мне кажется, что моё творчество никто не способен понять и полюбить. Но способен ли кто-нибудь думать, так как я и хотеть думать и писать, как я?
  ...
  Идий писал дневник лёжа. Он внезапно положил ручку, и, задумчиво, упёрся подбородком на внешнюю часть ладони. Глаза Идия катились то вверх, то вниз, словно он был выпивший или принял наркотик.
  Но Идий никогда не любил пить: после этого у него пропадал сон. А Идий боялся не спать, потому что ночи его были неспокойны. Если Идию нечего делать или он отдыхает, то мысли обязательно потревожат его. И, несмотря на свою великую любовь к творчеству, Идий старался меньше размышлять.
  Когда Идий был совсем ещё маленький, мама читала ему сказки. Идию это очень нравилось, он готов был слушать их бесконечно. Особенно сильно нравилась ему сказка о Бабе Яге.
  Идий всегда брал три-четыре детских книжечки и подходил к маме с просьбой почитать. Любимую сказку он клал самым последним по списку, но когда мама читала ему все остальные, он почти не слушал их - ждал, когда придёт очередь последней. Сердце Идия замирало, когда девочку похищали...но Идий никогда понять не мог, от страха или удовольствия его сердце начинает биться сильнее? Ему хотелось слушать эту сказку вновь и вновь.
  Спустя некоторое время, когда Идий немного подрос, мама стала реже читать ему и в итоге, совсем прекратила это делать, ссылаясь на нехватку времени. Но Идий ничуть не огорчался: он вновь и вновь прокручивал в своей голове сюжет любимой сказки и без этого уснуть не мог.
  Идий очень любил смотреть ужасы. И его папа позволял ему это делать с детских лет. Мама же была этим недовольна, и всегда заставляла Идия ложиться спать пораньше.
  Однажды Идий очень обиделся и на маму и на папу: они единогласно пришли к мнению, что ему пора спать (обычно папа был на его стороне и позволял досмотреть...) А Идий в эту ночь спать не хотел, ему без сказки не спалось. Но, грустный и обиженный, Идий лёг на кроватку, укрывшись одеялом. И с этого дня Идий начал придумать свои сказки.
  Идий смутно помнит те времена, но знает одно: вытянувшись во весь рост, он не мог дотянуться ногой до нижней спинки своей детской кроватки. Это значит, что тогда он ещё был совсем ребёнком. Идий, почему-то, решил, что тогда ему было три года.
  Идий каждый день сочинял себе сказку в течение почти пяти следующих лет, потом он долгое время боялся это делать: ему не спалось. Идий не понимал, почему то, что раньше помогало ему уснуть, стало препятствием в этом?
  Но в тринадцать лет Идий опять вспомнил о том, что доставляло ему массу удовольствия. И вот ему уже семнадцать, а он в одиночестве занимается всё тем же... Лишь в одном разница: раньше Идий сочинял только ночью перед сном, а теперь делает это в любое свободное время, даже средь бела дня.
  Совсем недавно Идий начал писать свои сказки... Эта идея пришла ему в голову, когда на день рожденье бабушка подарила ему ежедневник. Хотя изначально Идий скептически отнёсся к подарку...
  ...
  Глава 3. История Алика. Путь до лагеря
  
  Итак, сегодня я буду рассказывать об одном мальчике десяти лет, который попал в очень злые руки...
  Знаете, у меня сейчас неприятности в школе, и, казалось бы, я наоборот должен избегать всяких мыслей о школе, но я чувствую в себе тягу связать историю об этом мальчике со школой. Не с моей, конечно, а со школой в моём воображаемом страшном мире.
  Я чуть не забыл сказать уже почти ключевые слова перед началом нового сюжета: такое, может, есть, может, нет, но происходит это где-то на Земле; там живут люди обычные, но некоторые из них творят зло, а другие терпят его, и ничего поделать не могут. Они творят зло, потому что группа людей решила, что некоторую другую группу нужно поработить, а иногда даже просто мучить ради забавы. И те и другие группы велики и образуют собой почти целые города. Они, бывает, живут вместе с обычными людьми, но таковыми не являются... У них есть лишь одно железное правило, нарушители которой сами оказываются порабощёнными, - никогда не убивать мученика или своего раба. Среди них много детей и взрослых, но почти нет пожилых людей: они прогоняют их сами.
  Нашего героя зовут Алик. Симпатичный светловолосый парнишка. Алик живёт с родителями, весьма озорной и непослушный мальчик. Он неплохой, но в силу своего возраста любит шалить и может натворить нечто очень нехорошее. У Алика есть брат Игорь, на два года старше его, и две сестры, Наташа и Света. Обе сестры младше его, тоже весёлые и озорные, как сам Алик. Но Алик редко находит с ними общий язык, и они часто дерутся. С братом Алик дружит, несмотря на то, что считает его очень странным и хмурым человеком. Игорь тихо-тихо со страхом в глазах однажды сказал, что это они виноваты. О ком говорил Игорь, Алик так и не понял. Игорь больше ничего не стал рассказывать. Он только сказал, что не может делиться этой тайной ни с кем, иначе его сурово накажут. Алик не поверил, и даже обиделся, ведь родители их никогда не наказывают.
  Бабушка Алика весьма суровая женщина, она всегда внушала страх всем своим внукам и внучкам. Однако это не относилось к Алику. Алик любит свою бабушку, и называет её бабулькой. Это очень раздражает Инну Семёновну, но она не ругается.
  На летние каникулы Алика собираются отправить в учебный лагерь. Алик ещё не знает и не скоро узнает о том, что это произошло по инициативе его бабульки. Инна Семёновна уговорила дочь отправить сына в учебно-воспитательный лагерь на всё лето. Она же заранее договорилась о сроках пребывания там Алика и стоимости всех услуг.
  После очередной драки с сёстрами, мать говорит Алику: " Сколько уже можно вам драться? Как мне тебя научить любить сестёр?"
  - Ты ошибаешься, мама, я люблю сестёр, - спешит Алик возразить на нечестное утверждение матери, что он не любит сестёр.
  - Не похоже.
  - Да они сами лезут ко мне! - возмущается Алик, ему очень обидно, что мама всё время на стороне его маленьких сестёр. В эту минуту он даже слышит, как за стеной смешливо шепчутся Наташа и Света.
  - Мы с папой решили, что тебе стоит некоторое время пожить отдельно от нас и сестёр.
  - Что ты хочешь этим сказать? - поспешил Алик узнать. Внезапно его сердце замерло, словно предчувствуя беду.
  - Мы приобрели тебе путёвку в летний лагерь. Заодно поучишься там, подкрепишь знания по математике, русскому языку и некоторым другим важным предметам.
  - Нет, мама, ты что?! - закричал Алик. - За что ты бросаешь меня?
  В следующую секунду Алик заплакал и убежал в свою комнату, а мать успела сказать ему вслед:
  - А не могу теперь дать отказ, твой папа этого не одобрит. И никто этого не одобрит.
  Услышав последние слова матери, Алик выбежал обратно с вопросом:
  - Чья это была идея?
  - Я же сказала, наша с папой идея, - повторила ему мать. - А с деньгами помогли тётя Марина и твоя бабушка.
  Тётя Марина - это подруга её мамы, она раньше работала в детском саду воспитательницей, но два года назад уволилась. А где она теперь работает, Алик не знает, ему сразу пришла в голову мысль, что там, куда его собираются отправить.
  - Значит, это она подговорила тебя избавиться от меня на лето? - обиженно и злобно спросил Алик.
  Мать Алика не спешила отвечать.
  - Значит, она теперь там работает?
  - Нет, сынок, тётя Марина пока нигде не работает, - ответила ему мать, несколько грустным голосом, словно сочувствуя подруге.
  На этом разговор Алика с матерью закончился, потому что раздался звонок в дверь. Это был его папа.
  Разговор на тему летнего лагеря неоднократно возобновлялся в течение всего месяца, но итог был один: родители твёрдо решили отправить туда Алика.
  Алик сильно переживал, потому что брат напугал его, сказав: "не езжай, бойся лагерей, бойся людей". Слова странного брата глубоко запали в его душу. И только спустя время Алик поймёт их смысл.
  Алика увезли в лагерь уже в середине мая. Сразу же после последнего школьного занятия. А день его отъезда выглядел следующим образом. Алика как обычно разбудили рано в школу, последний месяц он посещал занятия в некотором шоковом состоянии, мысли о предстоящей поездке не давали ему покоя, появились всяческие страхи. Все в семье знали о страхах Алика, отец сказал ему, чтобы он вёл себя, как мужчина, не распускал нюни, когда наступит день отъезда. Алик пообещал, но всё случилось так внезапно... В этот кошмарный день 15 мая его пораньше отпустили из школы, днём раньше, да и вообще не предупредили, что поездка в лагерь состоится уже в мае. Когда Алик радостный, что его пораньше отпустили из школы, вернулся домой, его уже поджидал жёлтый автобус с зелёными шторками.
  Алику не позволили ничего взять с собой: воспитательница, сопровождающая в автобусе, сказала, что им не положено иметь там личные вещи. Она настояла оставить дома весь багаж Алика, кроме бутербродов и прочих продуктов пропитания. Родители Алика были удивлены такой строгости, но это их ничуть не обеспокоило. Они проводили сына, и вошли в дом. Алик же уже сел в автобус и ему лишь оставалось проводить глазами родных брата и сестру, маму и папу. Алик не сдержал слёз, ему было очень обидно уезжать вот так вот неожиданно и даже без вещей. А ему ведь и пообедать дома не дали...
  И вот Алик едет в автобусе полчаса. Всё это время он не поднимал своих заплаканных глаз: боялся, что его слёзы заметят сверстники и начнут смеяться над ним. Идий обратил внимание на то, что в автобусе собрались дети все примерно одного возраста, и почти все они были удивительно веселы. Алик не разделял их радости, не смеялся и не шумел вместе с ними.
  Стоило Алику задаться вопросом, где же воспитательница, она тут же появилась, и случилось ужасное. Она велела всем связать в узел пакеты с едой и передать ей. Все немедленно принялись выполнять её указание, и Алик тоже. Он ужасно сожалел, что не поел сразу же, как сел в автобус.
  
   Глава 4. История Алика. Наказание
  
  Путь до лагеря длился чрезвычайно долго: целых пять часов. Потом их всех пересадили на другой автобус тёмно-синего цвета с синими шторками и покормили кусочком ржаного хлеба, намазанным сливочным маслом. Попить дали всего лишь холодную воду. Дорога продолжилась.
  Спустя ещё пять часов почти все уснули, включая воспитательницу. Алик же не мог сомкнуть глаз: от долгой поездки в автобусе его ужасно тошнило.
  Автобус остановился только к утру. Они прибыли приблизительно часов в одиннадцать часов дня, потому что на улице уже было светло. Но часов у Алика не было, и время он мог определить лишь приблизительно. Алик был ужасно утомлён, ему удалось уснуть, но у него кружилась голова...
  Их всех привели в большую белую комнату и велели переодеться в одинаковую одежду. Выдали тонкие футболки и трусы, брюки и штаны не выдавали. В комнате было ужасно холодно, почти все отказались переодеваться в это, но многих заставили, угрожая, что накажут и лишат их завтрака.
  В итоге, через десять минут группа разделилась на три части: те, кто совсем не переоделся, те, кто отказался снимать брюки, но надел футболку лагеря, ну и были те, кто послушался, остался в трусах и футболке.
  Все были перепуганы, воспитательница рассадила всех по трём диванам в соответствии с нарядом. Она села напротив всех и стала ждать. Прошло десять минут, все чего-то ждали. Потом она сказала предупреждающим голосом:
  - Те, кто ещё не переоделся, могут это сделать. Мы подождём ещё некоторое время, и потом будем решать, что делать с теми, кто не слушается указаний.
  Многие, предчувствуя наказание (и не только лишением завтрака), тут же переоделись в одежду лагеря. Те, кто уже снял с себя свою одежду, не имели возможности одеть её обратно, так как их одежду тут же уносили девочки примерно тринадцати - пятнадцати лет, которые, по-видимому помогали воспитателям.
  Спустя ещё десять минут воспитательница велела всем, кто переоделся, встать. Тем, кто одел только футболки, по желанию, а тем, кто не послушался - ничего не сказала. Прошло целых полчаса, все утомились ждать, особенно те, кто стоял. Многие стали просить разрешения сесть, но воспитательница не разрешала. Она объясняла это тем, что диваны холодные, а все, кто стоит, только в одних трусах и футболке. Но всё это выглядело явным издевательством...
  Воспитательница заставила их стоять ещё целый час, прежде чем позвала в комнату других воспитателей. Она просто-напросто ушла, велев работающим девочкам записывать имена тех, кто сядет в её отсутствие. Только один решился это сделать.
  Воспитательница привела с собой девять мужчин и столько же женщин. Все они разделились на три группы. Алик оказался в третьей, среди тех, кто не переоделся (всего таких было три человека). К ним же перевели мальчика, который сел в отсутствие воспитательницы.
  Их четырёх привели в маленькую комнату, такую же белую, как и предыдущая. В ней даже ковры и люстры были белые, не говоря уж о стенах и шкафах. Мальчику, который сел в отсутствие воспитательницы, велели подойти к скамейке и прилечь на живот. Скамейка была деревянная, но покрашенная в белый цвет масляной краской и поэтому холодная. Алик тут же догадался, зачем мальчика поставили в такой позе: собираются побить. В качестве орудия для наказания они использовали тонкую бирюзовую веточку. Алик уже представлял себе, какую боль может причинять удар такой веткой и сочувствовал мальчику. Он догадывался, что следующим по очереди будет он, или кто-либо из тех, кто не стал переодеваться.
  Мальчик после первого неожиданного удара начал сопротивляться и попытался убежать, но это было бесполезно. Алик понял, что мужчин пригласили на подмогу, чтобы они ловили убегающих и непослушных и усмиряли их. Они как раз это и сделали. Поймав мальчика, они держали его за руки и ноги, а одна из женщин жестоко избила.
  Всё это шокировало Алика. Он уже не думал о том, что его скоро ждёт то же самое. Он просто смотрел и не мог пошевелиться. И даже когда закрывал глаза, видел налитый кровью зад этого мальчика.
  До Алика очередь дошла последней. Ему досталось больше всех, так как яростнее всех сопротивлялся именно он. Он же подговаривал всех остальных мальчишек бежать, пока мужчины заняты им. За такую попытку лидерства Алика невзлюбили ещё больше. Ему сказали, что в качестве ещё большего наказания, его будут держать отдельно от всей группы и под особым присмотром. Его отвели в отдельную комнату в столовой. Сопровождала его воспитательница лет тридцати, невысокого роста и с короткой стрижкой. Лицо её было желтовато-смуглое, глаза какие-то мутно-зелёные, а светлые короткие волосы ужасно не шли к цвету её кожи. Алик, как увидел её, сразу понял, что она работает здесь очень и очень давно: такая же злая, как и все воспитатели в этом лагере.
  Как только они вошли, воспитательница сказала ему суровым голосом:
  - Сядь и кушай.
  Алик взглянул на стол и увидел там миску с едой, очень похожую на овсяную кашу, но, вероятно, сваренную не очень умелыми руками: она была с крупными комочками и слегка высохшая. Алик тут же спросил:
  - А можно я не буду?
  - Можешь есть стоя, - сказала она тут же, и Алик понял, что не есть ему нельзя.
  - Я есть не хочу, - сказал Алик, глядя на неё осторожными глазами.
  - Ты не хочешь есть это или вообще не хочешь есть? - поинтересовалась она.
  - Вообще, - ответил он, и опустил голову. Это была явная ложь.
  - Ты, видно, не слушался, раз тебя так наказали, - вдруг заговорила воспитательница на другую тему. - Накажут ещё, если и дальше не будешь слушаться.
  - Но я не могу есть кашу. Я никогда её не ем. Меня тошнить от неё начинает.
  - Ты съешь, - сказала она.
  Алик понял, что ей нет дела до его оправданий. Её работа - заставить его позавтракать. Он попытался сесть, но тут же встал: оказалось, что сидеть ему куда труднее, чем стоять. Ему было ужасно больно сидеть и обидно оттого, что его побили и теперь ещё и есть заставят эту отвратительную кашу...
  Алик взял ложку каши и медленно и аккуратно поднёс ко рту. Он тут почувствовал её ужасный кислый запах:
  - Да она испорченная! - тут же вскрикнул он.
  - Она вчерашняя, - сказала воспитательница, - мы готовим через день. А если что-то невкусно, это потому что вы плохо сварили, или не доели или плохо помыли посуду.
  - Но я ничего не делал! Она просто прокисшая.
  - Сделаешь ещё! Вот с завтрашнего дня и начнёшь. Я решила пристроить тебя на кухню.
  Алик призадумался и молчал до тех пор, пока воспитательница не сказала:
  - Ешь, давай скорее, мне ещё нужно отвести тебя в комнату.
  - А если я не съем, меня опять будут бить? - осторожно поинтересовался Алик.
  - Тебя будут бить, если слушаться не будешь, и если сделаешь что-то не так, как положено.
  ...
  Стоило только Идию дописать последние слова воспитательницы, как к нему в комнату постучались. Это была его мама, звала кушать. Но Идию было не до этого...
  Идия очень возбуждало то, о чём он пишет. И он нечаянно вспоминал об Анжеле, представлял её и мысленно произнёс: " Как же я хочу тебя, Анжела!"
  Идий никогда не был с женщиной, и ему очень хотелось попробовать...
  Идий знал, что ему не удастся сейчас продолжить писать: мама зовёт его кушать, и будет периодически постукивать в дверь, пока он не выйдет. Идий тут же закрыл свой ежедневник и положил на книжную полочку.
  Минут через десять он вышел, и всей семьёй они поужинали.
  
  Глава 5. Конфликт в школе
  
  На следующий день в школе Идий встречает одного из своих одноклассников, Никиту Яснова. Парень очень колок на язык, и всегда ищет повод посмеяться над кем-то или над чем-то. Впрочем, одноклассники любят его смышлёную натуру, и почти никто никогда на него не обижается. Кроме некоторых грустных по жизни людей, замкнутых, как Идий. Но и Идий не конфликтовал с ним, но часто терпел обидные высказывания. Идий чувствовал, что Никита больше всех язвит над ним, потому что он молчит и никак почти не реагирует. Но Идий не хотел драться... Ему, почему-то, всегда казалось, что школьный конфликт, особенно разногласия с одноклассниками, можно разрешить только в драке.
  Идий избегал встреч с Никитой в присутствии одноклассников, но сегодня ему это не удалось. Идий знал, что вместо дружеского привет и рукопожатия, он услышит нечто неприятное... Так и произошло.
  - М-м-м.., а где твоя жёнушка?! Муси-пуси... а вы с ней не целуетесь! - воскликнул Никита, кривляясь и гордясь своим высказыванием.
  - Да она ж бросила его! - воскликнул другой паренёк.
  - Рога давно наставляет! - утверждал черноволосый друг Никиты Максим.
  - Иди, лови её поскорее! - сказал Никита.
  Идий нахмурил брови и задумался об Анжеле. Слова Максима всколыхнули в нём злобу, и он вскрикнул:
  - Анжела просто дурра! Идите, и скажите ей об этом.
  Крик Идия был слышен на весь коридор. Все тут же замолкли, и несколько испуганными глазами смотрели на Идия. Всем казалось, что он набросится на того, кто первый скажет ещё хотя бы одно слово относительно него и Анжелы. Молчание длилось примерно полминуты, и нарушил его Никита, своим смехом и следующим высказыванием:
  - Пойдёмте, ребята! Он сегодня бешеный!
  Все тут же захохотали, Никита положил руку на плечо Максима и ещё одного паренька и увёл их в класс. Идий огляделся, и увидел, что свидетелями этой сцены оказались более половины класса. Увидел он и Анжелу, стоящую в углу, несколько пристыженную. Она смотрела на пол, что-то разглядывала, но Идий был уверен, что она просто на просто боялась поднять голову и что её заметят одноклассники.
  Идий, не раздумывая, тут же подошёл к ней, внезапно больно схватил её за запястье и грубо сказал:
  - Ну что, довольна?
  Анжела молчала, она только взглянула ему в глаза, а затем в открытую дверь классной комнаты, словно увидела там что-то интересное. Идий отпустил её, и немного толкнул в сторону двери, чтобы она пошла первой. И они последние, но по одному вошли в класс.
  ...
  Идий вернулся со школы расстроенный и злой на весь мир. Он хотел сделать что-нибудь такое, что доставит ему удовольствие, а его обидчикам придётся не по душе. И чтобы они не могли ничего поделать...
  Идий хочет наказать Анжелу, но не знает, как это сделать. Он чувствует, что очень скоро вообще не сможет ходить в школу. Ему говорят очень обидные вещи, а он, почему-то, терпит... Хотя сегодня не сдержался.
  Идий чувствовал, что ему на ум приходят какие-то бредовые мысли, и он уже сам перестаёт понимать, о чём мечтает.
  Идий хочет свободной жизни, и чтобы никто не ущемлял его прав на уважение, любовь и поддержку со стороны окружающих. Идий не понимает, почему же одних общество обожает, другим покровительствует, третьих уважает, четвёртыми восхищается, а пятых ненавидит. И его ненавидит. И Идий убеждён в этом.
  Идий решил не думать о школе хотя бы дома.
  Идий, как только пришёл домой, сразу заперся в своей комнате. Дома никого не было: родители его оба работали и всегда возвращались позже него. Есть он не хотел, так как всякий раз перед возвращением домой посещал школьную столовую. Родители давали ему денег каждый день на завтрак, и он не имел обыкновение копить их, как делали многие ребята в его классе. Идий не нуждался ни в каких особых материальных ценностях, типа техники или дорогих спортивных принадлежностей, или в музыкальных инструментах или ещё в чём-либо. У Идия нет хобби, кроме потребности размышлять и писать. Нет желания купить себе что-либо дорогое. Всё, что ему нужно для духовного удовлетворения и комфорта, это общая тетрадь или ежедневник и немного свободного времени каждый день.
  Идий взял ручку, присел за столом на своё любимое большое мягкое кресло и принялся писать свой роман.
  
  Глава 6. История Алика. Знакомство с Галей
  
  Алик и воспитательница молчали около пяти минут. Алик стоял, воспитательница сидела напротив него и ждала. Алик твёрдо решил не есть кашу. Хотел посмотреть, что будет дальше. Он был уверен, что его сегодня точно больше бить не будут.
  Потом внезапно воспитательница встала, и велела ему пойти с ней. Алик вздрогнул от неожиданности, но ничего говорить не стал. Они, молча, направились вдоль кухни и прошли через основную столовую. Алик, проходя мимо, внимательно смотрел на завтракающих людей. На одной стороне были только дети, на другой - подростки, а на третьей - взрослые. У всех на тарелках лежали разные блюда. И, на удивление Алика, в столовой едой не пахло. А он-то принюхивался, старался учуять кислый запах уже знакомой ему каши. Он видел, что у многих в тарелках лежит каша. И почти все её едят.
  Когда Алик уже почти покинул столовую, ему на ум нечаянно пришла мысль, что это только ему дали прокисшую кашу в качестве наказания, но он не решился высказать своё предположение вслух. Но самым страшным наказанием на сегодняшний день для Алика показалось то, что его вели через эту столовую без штанов, только в футболке и трусах. Когда они переодевались в форму лагеря, им сказали, что штаны выдадут позже, якобы они какие-то именные. На всех сидящих штаны были, и многие время от времени оглядывались и смотрели на Алика. Были среди них как мальчики, так и девочки.
  Когда они вышли из столовой, то сразу завернули направо, и воспитательница начала открывать большую чёрную железную дверь ключом. Алику становилось жутко идти дальше, он тут же хотел убежать.
  Воспитательница долго мучилась, прежде чем смогла открыть эту дверь. Он был заперт на целых три замка, и они всё время заедали. Когда она, наконец, открыла его, велела зайти, и сама пошла за ним. Перед ними открылась следующая картина: внутри была маленькая комнатка, похожая на кладовку, со всех сторон стены без окон. Алику стало жутко. И он тут же спросил:
  - Зачем это? Вы хотите запереть меня здесь за то, что я не поел?
  - Нет, - ответила тут же воспитательница, - если я захочу запереть тебя, то выберу для этого более подходящее место.
  Спустя минуту воспитательница что-то сделала, и стена начала раздвигаться. Потом только Алик понял, что это не стена вовсе, а дверь такая. А выглядит как стена... Алик понял, что она похожа на стену только потому, что большой шкаф загораживает всю видимость, а над потолком весят украшения, похожие на новогодние гирлянды.
  Алик вошёл в эту дверь и удивился увиденному: впереди был длинный-длинный коридор, конец которой пропадал в темноте.
  - Не ходи без меня, - велела воспитательница, и полезла в шкаф, достала домашние тапочки, - и надень вот это, иначе застудишь ноги. Дальше будет холоднее.
  Алик, от удивления, даже не обратил внимания на то, что пол этого коридора ужасно холодный, гораздо холоднее, чем в столовой. Он тут же жадно схватил тапочки и надел их.
  Как только они оба оказались внутри, воспитательница тут же закрыла обе двери: сначала железную, на все три замка, затем и автоматическую. Алику становилось страшно, но его любопытство росло, ему хотелось пройтись до конца коридора, и это его немного успокаивало.
  Они шли и шли без остановок целых десять минут, а конца коридора видно не было. Алик уже начал уставать, а его любопытство сменилось ещё большим страхом. "Куда же меня ведут?" - задался он мысленно вопросом. Вдоль стен этого коридора через каждые десять метров была дверь. Алик предположил, что они ведут к номерам, пребывающих в лагере.
  Внезапно воспитательница остановилась перед одним из дверей и сказала:
  - Вот и пришли, 527-я комната твоя.
  Алик осторожным движением сделал шаг внутрь и заметил кое-что удивительное: комната была чрезвычайно тёплой, даже жаркой. Окон опять так и не было, как и в большинстве помещений этого лагеря.
  Алик огляделся и понял, что атмосфера в этой комнате царит тяжёлая и неприятная, за версту чувствуется одиночество и пытки... Интерьер комнаты напоминал Алику старую баню: стены были тёмно-коричневые, пол тоже, похожего цвета выглядели и стол и стулья, диван и шкафы, скамейка и много всяких непонятных предметов мебели, очень похожих на спортивные принадлежности; но зато почти всё было из натурального дерева, за исключением стен.
  Комната Алику показалась очень маленькой, зато он заметил, что от неё ещё куда-то ведут целых три двери. Они тут же вызвали в нём сильное любопытство.
  - Иди сюда, - сказала воспитательница Алику сразу, как сама зашла в комнату; звала его ближе к кроватке, - сейчас я познакомлю тебя с твоей воспитательницей. Ох, такая она ленивая женщина! - возмущалась она, что-то вспоминая и постукивая в одну из трёх дверей внутри комнаты. - Вообще бы не работала, а только деньги брала да жила тут в своей роскоши! Представь себе, она не хотела пускать тебя сюда жить. А это, между прочим, её прямая обязанность...
  В следующую секунду отварилась дверь, и воспитательница не успела договорить начатое.
  Хотя Алик всё внимательно слушал, ему было это интересно.
  Из дополнительной комнаты вышла одна молодая особа, пожёвывая сырую морковку. Она тут же воскликнула, увидев Алика:
  - О-о-о, какие люди! Ну, и как же зовут этого мальчугана?
  Сказав последнее, девушка больно ущипнула Алика за нос и так сильно вывернула его, что он не выдержал и вскрикнул:
  - Ау! Больно же.
  - Ох, какие мы нежные! - с издёвкой воскликнула девушка.
  Воспитательница, глядя на это, только улыбнулась и помахала головой из стороны в сторону.
  - Вот, знакомься, это Алик, твой новый подопечный, - сказала воспитательница, глядя на девушку, а потом обратилась к Алику: - Алик, а это твоя воспитательница, Галина Викторовна.
  - Э-э-э! Какая я ему Галина Викторовна?! - воскликнула тут же девушка. - Я Галя, - сказала она, с хитрой улыбкой взглянув на Алика.
  - Возьми, Галя, - отвлекла её воспитательница, отдавая какую-то записку, - сделаешь всё по инструкции.
  - Да уж... - вздохнула девушка.
  - Тебе не привыкать! - сказала воспитательница, и отрицательно махнув головой, с улыбкой добавила: - Хотя вряд ли вы поладите!
  Интонация воспитательницы показалась Алику неестественной, но она явно была довольна своим утверждением.
  Когда старшая воспитательница ушла и заперла за собой дверь, Алик не особенно беспокоился: он был уверен, что один из этих трёх дверей обязательно ведёт к выходу. А тот путь, который они проделали со старшей воспитательницей, должно быть, запасной или дополнительный. Алик хотел осмотреть комнату Галины Викторовны, и отворить две другие двери, и он был уверен, что скоро сделает это.
  
   Глава 7. История Алика. Странное наказание
  
  Спустя считанные секунды, как ушла старшая воспитательница, и Галя решила покинуть Алика. Она стремительно направилась в свою комнату, но услышала возмущение Алика, и остановилась.
  - Постой, Галя! А как же я?
  - А что ты? - скала она, глядя на него хитрым взглядом.
  - Мне дадут штаны?
  - Сегодня? - уточнила Галя, но, не дожидаясь ответа, объяснила: - Вряд ли. А вообще - не знаю. Штаны положены только послушным мальчикам.
  - Ты врёшь! Не верю, так не бывает, - начал Алик возмущаться.
  - У нас здесь бывает! И ещё много чего бывает, о чём ты даже не догадываешься. Но мне, почему-то, кажется, что ты узнаешь... ты же ведь у нас надолго!
  - Да, до конца лета, - подтвердил Алик слова воспитательницы, хмуро опустив голову. Ему хотелось плакать при мысли о том, что ему придётся жить в этом лагере до конца лета, в этом ужасном месте, где применяют варварские, нечеловеческие методы наказаний.
  - А ты знаешь, Алик, что ты должен во всём слушаться меня?
  - Ну, ты же воспитательница... - сказал Алик, недовольный её вопросом; а потом задумался и добавил: - Хотя ты сама ещё тоже невзрослая. И тебя должны воспитывать.
  Галя сморщила лоб, недовольная и злобная подошла к Алику и шлёпнула два раза по попке.
  - Ты что! - вскрикнул Алик от ужасной боли. - Не делай так! Я же не затем, чтобы обидеть тебя это сказал.
  Алик отошёл от неё на два метра, и ждал дальнейшей реакции Гали. Она не подходила.
  - Ну, ну... - произнесла Галя, предупреждающе кивнув головой. - Ты смотри у меня, знай своё место. А не то так отшлёпаю, что сидеть не сможешь.
  Галя присела на стул и продолжила грызть свою морковку. Минуты три они молчали. Алик боялся подходить к ней, а сидеть ему было больно. Он ждал, что она всё-таки даст ему штаны и покажет, где находится его кровать. Алик ужасно устал и хотел полежать, хотя бы на животе...
  - Смотрю, сильно тебе досталось, - заговорила вновь девушка. - Это за что тебя так? А ну- ка рассказывай!
  - Просто так, ни за что, - ответил Алик, и тут же услышал её наигранный язвительный смех.
  - Хе-хе-х! Так не бывает! Здесь всегда наказывают за что-то. Уверена, что ты напакостил кому-то. Ну-ка, рассказывай. Хочу знать.
  Алика удивляло её любопытство, он был уверен, что здешние воспитатели всегда знают за что и как их наказывают. Он решил, что всё-таки скажет ей, за что его так побили.
  - Переодеваться не хотел.
  - Это хорошо, что тебя переодели! - с ухмылкой сказала Галя.
  - Это почему? - удивлённо поинтересовался Алик.
  - А потому, что я люблю когда приструнивают непослушных мальчиков, - ответила девушка, как раз в эту минуту напряжённо разглядывая остаток морковки.
  Почему-то Алику было стыдно стоять перед Галей, и слушать всё это. Он знал, что ей нравится смотреть на него. Смотреть и видеть, что он всё-таки послушался воспитателей и переоделся в одежду лагеря. Её это явно забавляло. Алик же не знал, что ему говорить. Он ждал её дальнейшей реакции.
  - Иди ко мне поближе, - велела девушка, спустя минуту.
  Алик подошёл, и почувствовал на себе ещё более пристальный взгляд девушки.
  - Пошли со мной,- сказала Галя.
  - Куда? - поинтересовался Алик. Сердце его вздрогнуло, и он нечаянно представил себя в объятьях Гали в её комнате...
  - Сейчас увидишь, - ответила Галя, подзывая его к себе манящим интригующим голосом.
  Алик поспешил за ней.
  Дорога их не была долгой, составляла всего лишь пару шагов, в угол комнаты. Галя указала ему на два выступа на полу и сказала:
  - Видишь два круглых железных выступа?
  - Да, - поспешил он ответить, с улыбкой глядя на Галю.
  - Встать на них так, чтобы ноги не выходили за границу выступа.
  Алик выполнил всё так, как она велела, а потом удивлённо ждал её дальнейших действий. Алику всё время казалась, что Галя подшучивает над ним и играет. Ему это нравилось.
  Затем, спустя мгновенье, Алик заметил, как Галя нажала на какую-то маленькую зелёную кнопочку на стене. Алика это не потревожило бы, если выступ не начал бы плавно, но стремительно упускаться вниз. Пол под ногами проваливался. Алик ужасно испугался, представив, что будет, если ноги его не будут доставать до пола: он отдавит себе всё самое нужное... Алик тут же закричал:
  - Нет! Ты что творишь? Вынь меня поскорее!
  - Да? Хочешь выбраться? - спрашивала она с язвительной усмешкой, а пол под ногами Алика опускался всё ниже и ниже, усиливая в нём страх.
  - Ну же! - подгонял он её.
  - А ты мне не указывай, малявка! Сколько надо, столько спустишься, - сказала она в злобе.
  - Ну-у-у, пожалуйста... - произнёс Алик, поняв, что криком её точно не заставишь что-то сделать...
  - На полметра даже не опустился, а уже ноешь! Ишь ты какой! - сказала девушка веселым довольным голосом, словно забыв, что недавно сердилась на Алика. Она указательным пальцем слегка потёрла ему нос, словно успокаивая, и добавила:
  - Я спущу тебя на 65см.
  - Зачем?
  - Чтобы выбраться не смог и улизнуть, пока меня не будет! - объяснила она. Хотя, это не была истинной причиной.
  - За что? Я же никуда не денусь всё равно... подними же меня, пожалуйста.
  Галя словно не реагировала на его слова, молча, направилась в сторону своей комнаты. Алик пытался задержать её.
  - Ну, Галенька, не бросай меня так... - сказал Алик и вдруг крикнул: - Ау! А! Ай! Пол совсем низок, ты защемила меня! Подними скорее! Ай, ай! Поднимай!
  - Встань на носочки! - крикнула она в ответ и объяснила: - Это так и положено, чтобы ты на носочках стоял. Тогда и больно не будет.
  Спустя секунду Алик перестал кричать, сделал, как она велела.
  - Вот видишь! Всё хорошо.
  - Ага, хорошо, попробуй сама встань. Минуту не выдержишь, - недовольно и в злобе обиженно сказал Алик.
  Алик больше не стал просить, он просто не мог потому, что страшно злился на неё и был уже готов нагрубить. Но не успел. Галя быстро покинула комнату Алика, пройдя в среднюю дверь. В комнате стало тихо-тихо. Алик почувствовал себя абсолютно одним, и ему было страшно, хотелось плакать. Он ведь даже не знал, сколько ему придётся так стоять.
  Прошло около пяти минут, Алик всё ещё стоял на носочках, ужасно утомился. Но он боялся встать на пятки, боялся ощутить ту сильную мучительную боль, которую недавно пережил.Спустя ещё три минуты, силы Алика покинули, и он потихонечку начал вставать на пятки. Оказалось, что он может это сделать без боли, если опускаться медленно и аккуратно.
  Прошло полчаса. Всё кругом было тихо. Галя не появлялась. Алик решил, что подождёт ещё некоторое время, и начнёт кричать, звать её. Алик не звал Галю до сих пор только потому, что не желал видеть её наглую довольную ухмылку.
  В комнате прямо по центру висели часы. Алик смотрел на них и ждал, когда же Галя вернётся. Время шло и шло, секунда за секундой, и так прошло целых сорок минут. А Гали всё не было. Вскоре тиканье часов стало ужасно раздражать Алика, и он крикнул:
  - Галя! Галя!
  Было тихо. Она не отвечала и не подходила.
  
   Глава 8. История Алика. Миска с прокисшей кашей
  
  Время для Алика шло чрезвычайно медленно.
  - Галя, ну где же ты?! - не мог он успокоиться и продолжал кричать. Алик кричал ровно до тех пор, пока она не появилась.
  - Что ты разорался?! - недовольно сказала Галя, как только увидела Алика. - Я же спала, а ты разбудил меня! Тебе ещё стоять и стоять.
  - Почему?! За что ты меня мучаешь?
  - Это не я мучаю, а они! - объяснила девушка и тут же ушла.
  - Не уходи же, давай поговорим? - пытался он её удержать. - Это другие воспитатели сказали тебе вот так вот пытать меня?
  Минуту спустя девушка вернула, в руке у нее была уже знакомая Алику бумажка. Именно её старшая воспитательница дала Гале сразу же, после того, как они пришли.
  - На, читай! - велела она Алику, отдав бумажку.
  Алик читал вслух: "На три часа, как обычно, плюс ещё, пока не поест"
  - Ну что, малыш, теперь понял? - спросила она сразу же, как он дочитал.
  - Это что получается, мне три часа тут стоять?
  - И ещё неизвестно сколько, пока не поешь. Но если ты будешь послушным мальчиком и сразу съешь всё, что я тебе принесу, то тогда только три...
  - Ну-у-у! - крикнул тут же Алик и запрыгал на месте.
  - Эй, эй, ты лучше успокойся и не трать силы: они тебе ещё пригодятся.
  - Я устал, вынь же меня. Ну!
  Алик по-прежнему извивался, пытаясь выбраться.
  - Не мучайся, всё равно ведь не выберешься.
  Галя, сказав это, отошла в другой угол комнаты, и где стояли стол и стулья. Принесла себе стульчик и присела рядом с ним.
  - А хочешь, посижу рядом? Ты мне расскажешь что-нибудь интересненькое.
  - Хочу, - тут же ответил Алик. Он больше не кричал и не грубил Гале, потому что очень боялся, что она опять уйдёт и оставит его одного. Несмотря на то, что Галя с ним так сурово поступила: поставила в угол, из которого не выбраться, - она ему нравилась. Ведь и её заставляют так поступать, и он это понял после того, как прочёл записку.
  Несколько минут они оба молчали. Галя либо не очень была настроена на разговор, после сна, либо просто не знала, что сказать. Алик же был доволен тем, что она рядом и не отходит от него.
  - А съесть я должен прокисшую кашу?- спросил вдруг Алик.
  - Ага, я заметила, что каша не кажется свежей, - согласилась девушка и тут же объяснила: - У них всегда так, но это не потому что, они готовят на неделю вперёд, и не потому, что ждут специально, пока каша прокиснет, прежде чем кормить ею. Просто они не моют кастрюли, каждый раз добавляют продукты на остаток и так готовят. Из-за этого свежая каша быстро киснет.
  - Да что они такие ленивые и или тупые, не знают, что так нельзя? - возмущался Алик.
  - Хорошо, что этих слов другие не слышат: так наехали бы по губам.
  Алик виновато опустил голову, а Галя продолжила объяснять:
  - Это из-за экономии они так делают. И ещё кое-что делают, этого я не скажу тебе пока...
  - Что делают? - с сильным любопытством поинтересовался Алик.
  - Узнаешь в своё время, а то вообще не сможешь съесть кашу. Не буду портить тебе аппетит, - с улыбкой сказала Галя.
  - Ага, будет тут аппетит...
  - Будет! Я уверена, что ты голоден.
  - Очень-очень голоден. - Согласился Алик.
  - Я сейчас принесу!
  - Уммм, не хочу... - поныл Алик, когда Галя уходила.
  Гали не было довольно-таки долго, примерно десять минут. Но Алик не беспокоился, что её долго нет, и даже не думал, что она может так подло поступить и пойти опять спать. Он был уверен, что она пошла за кашей. Эта мысль успокаивала его, и ему даже казалось, что время стало идти быстрее.
  Галя вернулась с огромной миской в руках, из которой шёл пар.
  -Фу! Как пахнет! - сказал Алик сразу же, как она поднесла миску поближе к нему. - Да это же целая кастрюля! Неужели я должен съесть всё это?!
  - Съешь, - уверенно сказала Галя. - И я покормлю тебя сама. Пускай только остынет каша.
  Миска, в которой она принесла кашу, была чрезвычайно большой и глубокой. А кашу наложили высокой горкой.
  - Это слишком много, я не съем столько, - сказал Алик.
  - Сколько дали, столько принесла, - объяснила девушка. - И потом, куда ты денешься! Всё равно слопаешь, иначе так и будешь стоять тут до утра.
  Алик ничего больше не сказал, только ещё раз взглянул на миску с кашей, сморщил брови и тяжело проглотил слюну. Алик уже понял, что даже если он будет рвать, его заставят съесть эту кашу... и деваться ему некуда.
  ...
  Идий положил ручку и с улыбкой взглянул на свой ежедневник, на её исписанную страницу. Он сильно возбудился, когда писал последний эпизод, и ему захотелось просто ещё раз поразмышлять об этом, получить удовольствие...
  
  Глава 9. Встреча с Анжелой
  
  Утро субботы. Идий проснулся рано, хотя заснул поздно ночью. Он думал, что немного попишет утречком, но, почему-то, не захотел.
  В 5:30 все спали, на кухне никого не было. Идий покинул квартиру тихо-тихо, стараясь не разбудить родителей. Так же тихо он позавтракал и пошёл гулять ровно в 6:00. На улице светало, но было очень холодно. Идий сразу подумал о том, что ему стоило одеться потеплее. Только возвращаться обратно он не хотел...
  Идий некоторое время без цели гулял по улицам. Ему казалось, что он хочет чего, но не мог понять чего именно? Рассудок его не находил покоя, он хотел сделать что-либо, что его успокоит... Идий чувствовал, что должен сделать что-то очень важное.
  - О! Люська! Откуда ты здесь?! - услышал Идий сзади себя звонкий женский голос.
  - Да так, решила вот пушистого выгулять, а то бедняга света белого не видит, только в выходные дни и могу пройтись с ним!
  Было уже одиннадцать часов дня, и Идий к тому времени уже успел зайти в Макдональдс перекусить и согреться. Он до сих пор гулял и домой возвращаться не хотел.
  Позади него шли две молоденькие девушки, одна из них была Анжела. Он сразу узнал её голос. Но Идий не был уверен, что она заметила его. Он, молча, не оборачиваясь и не замедляя ход, продолжал идти.
  - А ты тут какими судьбами? - поинтересовалась Люсия.
  - Да вот дама не сидится! Решила прогуляться, пройтись по магазинам.
  - Ай я яй! Ты всё за своё! - вздохнула Люсия, услышав слова подруги. Она была старше её на пятнадцать лет и не могла понять любовь к шопингу.
  - Но ты не думай, не просто так гуляю, желая на что-либо потратить денежки. Подыскиваю жёсткий диск, - объясняла Анжела.
  - М...
  Девушки шли минут двадцать по прямой пешеходной дорожке и разговаривали о всяких мелких повседневных вещах. Идию было интересно их слушать, и он радовался тому, что мог идти впереди, угадывая их дальнейшее движение. Ему, почему-то, не хотелось терять Анжелу из виду.
  Спустя ещё некоторое время, девушки разошлись: Люсия пошла обратно, так как вышла только затем, чтобы выгулять свою собачонку. В ту же минуту Идий перестал ощущать сзади себя идущую Анжелу, ему это не нравилось. Он тут же хотел обернуться и удостовериться в том, что она идёт позади него. Но не решался. Идий даже сам не знал, почему же он не хочет показаться Анжеле на глаза, поздороваться, а может даже и пообщаться с ней. Он предпочитал тайком подслушивать её разговор с подругой.
  Когда Идий совсем уже понял, что Анжела не идёт сзади (не были слышны её шаги), он тут же обернулся и удивился: Анжела смотрела на него и звонко засмеялась.
  - Привет, хитрец! Любишь подслушивать?
  - Привет, Анжел, - сказал Идий смущённо. Возразить ей он не мог. Это было правдой.
  - Куда направляешься? - спросила она, сменив тему разговора.
  - Да так, просто гуляю.
  -Ясно...- задумчиво вставила она.
  - А не хочешь пройтись со мной? - предложил Идий, и даже сам удивился своей смелости. Он никогда не решался приглашать её куда-либо на прогулку вместе с ним, был уверен, что она откажет, особенно после того, как он признался ей в любви.
  - Куда?
  - Куда-нибудь...
  - Куда-нибудь не хочу.
  Идий больше ничего не стал говорить, молча, отвернулся и пошёл дальше.
  - Эй! Постой, не обижайся! - крикнула вдруг Анжела и, выбежав перед ним, поставила руку на его левое плечо.
  - А что, разве тебя это волнует? - обиженно ответил Идий.
  - Волнует, не люблю, когда на меня дуются.
  - Я не дуюсь.
  - Хе, я же вижу, что дуешься! Когда ты обижен, у тебя выражение лица смешное!
  - У тебя есть зеркало? - спросил вдруг Идий.
  - Есть, конечно! Сейчас достану.
  Девушка тут же полезла в сумочку и достала круглое зеркальце.
  - А у тебя тупое, когда смеешься, - сказал Идий. В эту минуту Анжела посмотрелась в зеркальце и засмеялась. Она засмеялась ещё до того, как он успел сказать ей последние слова.
  - Да ну тебя, сам дурак! - крикнула она ему в ответ, и стукнула пару раз сумочкой по спине. На том они и разошлись. Потом Идий ещё долго вспоминал их встречу и ссору, но он был доволен тем, что тоже обидел её.
   Глава 10. Беспокойство родителей
  
  Идий пришёл домой и сразу же сел на кресло за столом. Он думал об Анжеле вновь и вновь. Мысли о ней его не покидали. Время было уже 15:30.
  - Сынок, иди поешь! - вдруг услышал он стук в дверь и голос матери. Идий обрадовался ей, потому что как раз очень сильно проголодался. Вышел незамедлительно.
  За столом родители Идия говорили о том о сём, о работе и мелких бытовых проблемах. Затем речь коснулась Идия. Родители обсуждали его странное поведение - манеру запираться в комнате и сидеть писать дневник целыми днями в выходные дни. А говорили они следующее:
  - Май, ну когда ж мы, наконец, решимся сходить к психологу? - спросил его отец, попивая чай с молоком.
  - Ну, думаю, это произойдёт тогда, когда мы единогласно примем такое решение.
  - Эх-хе-хех! - засмеялся тут же отец Идия. - Значит, никогда.
  - Почему же? Я вот узнала номерок одного замечательного психолога, подруга посоветовала, в сумочке лежит.
  - Мам, пап, вы о чём сейчас?- принял Идий участие в разговоре, тут же потеряв свою невозмутимость и безразличие.
  - Да вот мама твоя выдумывает, считает, что с тобой что-то не так и хочет отвести к врачу.
  - Олег, это что такое? - сказала тут же мать Идия. Она была недовольна тем, что её муж на стороне Идия и решение сходить к психологу переваливает на неё одну.
  - А что-то такое? - сказал отец Идия.
  - А то, что это было наше совместное решение сходить к психологу.
  - Вовсе нет! - возразил он. - Я такого не говорил. Только согласился сходить, если ты очень захочешь.
  - Мам, пап, не ругайтесь, пожалуйста. С чего вы решили, что со мной что-то не так? - спросил Идий.
  - Всё с тобой так, сынок. Это просто твоя мама уже не знает, чем себя занять. Хочет поговорить с кем-то ещё о своих семейных заботах!
  - Это не так, Олег. Ты что несёшь? - возмущалась мать Идия. Ей было очень обидно, что он при ней говорил одно, а при сыне - совсем другое.
  - Короче, твою мать беспокоит то, что в выходные дни ты редко покидаешь квартиру и почти целыми днями сидишь дома. Даже компьютер не включаешь, - объяснил отец Идию.
  - Включаю, просто редко. Я люблю подумать, пописать. Что в этом такого страшного?
  - О чём ты пишешь? - спросила его мать.
  - Да так, о всяком...
  - А почитать можно?
  - Нет! - тут же ответил он несколько тревожным голосом. Потом засмеялся, стараясь скрыть своё волнение, и добавил: - Не стоит, там нет ничего интересного. Просто дневник. Личный.
  - Электронный? - спросил его отец.
  - Нет, конечно! - ответил Идий.
  - М...по старинке, значит, на бумагу пишешь. Очень интересно, - сказал отец Идия, не скрывая своей гордости. Он был явно доволен тем, что его сын не просиживается за компьютером целыми днями.
  Они ещё долго обсуждали поведение Идия. Он вернулся в комнату чрезвычайно расстроенный и злой за недоверие со стороны матери, за её нехорошие мысли о его психическом здравии. Он решил, что некоторое время воздержится от творчества, и не будет писать историю Алика.
  
  Глава 11. Слежка за Анжелой
  
  Пришло время весенних каникул. Идию было грустно, ведь каникулы - это пора, когда он реже будет видеться с Анжелой. А ему хочется видеть её каждый день, несмотря на то, что они постоянно ругаются и всячески стараются обидеть друг друга.
  Идий с грустью пришёл домой, заперся и стал размышлять об Анжеле. Но он грустил не потому, что через три дня начнутся каникулы, наоборот, он ждал их, хотел отдохнуть. Беспокоило Идия то, что сказал ему Максим, друг Никиты Яснова, что у Анжелы появился парень. Хотя Максим уже давно говорил, что Анжела изменяет ему, но тогда это было шуткой, а недавно всерьёз сказал... Идия тут же схватила дрожь, он боялся, что это правда. Не верил. Хотел сам в этом удостовериться.
  Идий решил, что после школы обязательно проследит за Анжелой. Посмотрит, куда она пойдёт? С кем встретится..? Идия душила ревность и подозрения. Он места себе не находил, ни успокоиться не мог ни злиться, ведь ещё не был уверен, что Анжела нашла себе парня.
  На следующий день после школы Идий пошёл за Анжелой. Она не видела, что он идёт следом. Он же старался остаться незамеченным.
  Анжела после школы прямо направилась на железнодорожный вокзал. Идий был удивлён и боялся, что Анжела сядет на поезд и уедет. Ведь скоро каникулы, она запросто могла отпроситься на недельку пораньше до начала каникул.
  На вокзале Анжела встретила молодого парня лет двадцати пяти. Они обнялись, он поцеловал её в щёчку. После этого они вместе направились ещё куда-то. Идий был уверен, что к ней домой. И продолжил слежку за ними. Идию давно уже очень хотелось узнать, где же она живёт.
  - Ну, куда пойдём, дорогая? - сказал парень Анжеле, когда они уже вышли из вокзала и встали в некотором размышлении и в ожидании чего-то непонятного. Парень явно оказался из тех людей, кто не любит ждать.
  - Пошли ко мне, - сказала Анжела, - дома пока никого нет. Родители ещё не скоро придут.
  - А давай лучше зайдём, перекусим куда-нибудь?
  - Можем зайти в кафешку, тут они на каждом шагу. Или давай лучше купим шаурмы в одном из ларьков.
  - Пойдём, купим! - согласился парень и улыбнулся, довольными глазами глядя на Анжелу.
  Идий подошёл к ним поближе и попытался подслушать их разговор, но удавалось ему это сделать с большим трудом. Кругом было чрезвычайно много людей, Идий хотел подойти к ним ещё ближе, но не решался. Впрочем, он был доволен уже тем, что на расстоянии пяти метров оставался незамеченным. И к тому же понял их дальнейшие планы.
  Идий продолжал идти за ними и думал об Анжеле; вспоминал услышанный разговор вновь и вновь. Больше всего Идия задело то, что он сказал ей дорогая. Это приводило Идия в раздражение. Он в ту же секунду хотел выйти и показаться им на глаза, потребовать объяснений, но не решился, он сдержал свой гнев. Идий знал, что если выйдет и устроит скандал или того хуже драку, то его отношения с Анжелой ещё больше испортятся. А Идий не хотел этого.
  Анжела и тот парень подошли к одному из многоэтажных домов, и зашли в третий подъезд. Идий был уверен, что именно там живёт Анжела. Ведь в разговоре между ними слышал, как Анжела предлагала пойти к ней.
  Идий об одном сожалел: он не смог разглядеть код замка в подъезде и не имел возможности проследить за ними до дверей квартиры. Ему очень хотелось знать, в какой именно квартире живёт Анжела.
  
  Глава 12. История Алика. Рвота
  
  Идий расстроенный пришёл домой и сразу же заперся в своей комнате. Он отказался даже от еды, чем ещё больше заставил переживать свою мать. Идий знал, что в этом она опять заподозрит патологию и захочет отвести его к психологу. Но сегодня Идия это не волновало, ему хотелось побыть одному и подумать. А думать Идий собирался не об Анжеле, ему хотелось другого...
  Идий понял, что жить ему гораздо труднее без творчества, потому что дни проходят медленно и безынтересно. И одними фантазиями он уже довольствоваться не может: он хочет как-то зафиксировать свои мысли и сохранить их где-либо для чтения в будущем. Идий стал остро чувствовать пропажу каждого своего творческого порыва, и ему становилось грустно.
  Идий всё злился и грустил, и ему стало даже казаться, что причина не только в измене Анжелы. Идий подумал, что грустит и потому, что перестал писать. Сегодня он решил доставить себе такое удовольствие.
  ...
  Алик и Галя некоторое время не разговаривали друг с другом. Алику становилось дурно даже от мысли, что каша, которая сейчас в миске, очень скоро окажется у него в желудке. А её было так много... Алик смотрел на эту миску, до краёв наложенную кашей, и невольно вспоминал тот момент, когда перед ним стояла маленькая неглубокая тарелка с небольшим количеством каши. И думал он, что если тогда сразу съел бы эту кашу, то теперь ему не пришлось бы так мучиться...а ведь в прошлый раз ему дали буквально пару ложки. Алик мысленно сравнивал количество каши, которое принесла Галя и то, что ему дала другая воспитательница в столовой, и понимал: Галя принесла почти десять таких маленьких порций в одной громадной миске. И он понять не мог, почему же воспитатели в этом лагере так издеваются над ним? Словно это не лагерь, а Дом пыток какой-то.
  Алик пока стоял, вспоминал тот момент, когда они со всей группой только приехали и зашли в белую комнату. Как их потом заставили переодеться и непослушных избивали. Ему хотелось знать, какая же участь ждала тех, кто остался в джинсах и тех, кто полностью переоделся? Били ли их так же, как его и троих ребят из его группы? Алик был уверен, что тех, кто остался в джинсах, тоже били, а остальных, может, и нет. Алик хотел узнать точно, как было всё на самом деле. Но он, почему-то, решил, что Галя не сможет ответить на все его вопросы, но решил спросить:
  - Галь, а можно узнать...
  - Ой! Да что ты так кричишь? - сказала Галя, внезапно подняв голову. Алик тогда только понял, что всё это время, пока они молчали, она спала.
  - Можно спросить? - сказал он, сделав несколько грустное выражение лица. Он словно сожалел, что разбудил её.
  - Да говори уже! Что разрешение спрашиваешь, словное запрет был спрашивать.
  Галя была несколько не довольна, но не потому, что Алик разбудил её. Она просто не любила, когда тянут время, если хотят что-то сказать или спросить. А так быстро засыпала Галя потому, что сегодня не выспалась, ей пришлось рано встать.
  - А ты знаешь, что стала с теми мальчиками и девочками, которые приехали вместе со мной в этот лагерь?
  - А ничего не стало! Что с ними может стать? - ответила Галя, делая вид, что не понимает, о чём именно спрашивает Алик. - Все живы, здоровы! У себя в номерах.
  - Их тоже били?
  - Непослушных наказали. И вообще, что ты об этом у меня спрашиваешь. Откуда я это должна знать? Тем более, что я дома весь день сижу. Даже погулять не выходила.
  - Ну, мало ли... - протянул Алик, думая: "я так и знал, что зря спрошу!"
  - Извини, малыш, сплетни ещё не дошли до меня! Но точно могу сказать, что их отправили по номерам. Кого-то в отдельный, как тебя, а кого-то в общий.
  - Повезло кому-то... - пробурчал Алик грустным голосом.
  - Ага, и тебе повезло бы и мне, если слушался бы.
  - Да я не виноват вовсе был. Ни за что побили просто!
  - Ну-ну...
  - Не нукай, терпеть этого не могу, - возмущался Алик. - Я правду говорю. Почему ты не веришь? Я же рассказывал уже.
  - То, что ты переодеться отказался? Ну, переоделся бы. Что тут такого страшного? Тебе же дали одежду, которая всем тут положена.
  - И почему ты не даёшь мне штаны? - спросил Алик, словно забывая, что его ноги до сих пор находятся в той дырке, и в таком положении штаны ему уж точно не нужны. Но ему просто хотелось, чтобы они у него были. Без штанов он чувствовал себя голым.
  - Это потому что ты наказан пока ещё. Вот сделаешь всё, что от тебя требуется, дадим штаны. Вернее, сделаешь ты всё, что я тебе скажу, я дам тебе.
  - Слушай, это ты что, специально меня держишь тут так? И сама нарочно не даёшь штаны? - спросил Алик, возмущённым недовольным голосом. Ему вдруг стало очень обидно и грустно слышать от неё такие слова. Ведь он думал, что Галя просто типа служащей тут, и ничего не может сделать без указаний. А теперь услышал такое... впрочем, он ещё в этом не удостоверился.
  - Не положено, пока время не придёт, - объяснила Галя.
  - Когда придёт? Ты что издеваешься?
  - Когда съешь кашу! Кстати, думаю, она уже остыла. Пойду, гляну.
  Галя тут же встала со стула и направилась к столу. Когда она вернулась, в руках у неё была миска с кашей. Галя села рядом, взяла одну полную столовую ложку каши, да ещё и с горочкой, поднесла ему в рот и сказала:
  - Давай, открывай рот.
  Алик понюхал, и с отвращением повернул голову в сторону. Галя же опять поднесла ложку с кашей к его рту со словами:
  - Давай-давай, бери в рот и глотай! Всё равно никуда от этого не денешься!
  Алика пробрала дрожь от этих слов Гали, и он всё же открыл рот. Он некоторое время не мог проглотить то, что у него во рту, так и стоял с полным ртом кашей. А Галя его торопила:
  - Ну и чего стоишь? Глотай поскорее, легче будет.
  Алик, наконец-то, проглотил кашу. И сказал:
  - Не торопи. И не надо столько давать сразу. Ещё же разжевать надо.
  - Жевать? Нет! Это же каша, её не жуют. Глотай и всё.
  - Не могу...
  Галя опять взяла в ложку кашу с горочкой и поднесла ему ко рту:
  - А ну давай, - сказала она тут же.
  Алик сморщил нос и открыл рот. Проглотив ещё пару таких ложек, он сказал:
  - Не, всё, хватит!
  Алик уже чувствовал, что его начинает тошнить. Галя же будто не слышала его, вновь и вновь подносила ему в рот ложку с кашей. Алик ещё некоторое время открывал рот и проглатывал кашу, а потом настал момент, когда не смог.
  - Я сейчас вырву! - сказал он, прикрывая рот рукой и отворачиваясь в сторону.
  - Даже не думай! Я не буду убирать твою блевотину
  - Дай мне что-нибудь. Я не смогу сдержаться, - объяснил Алик. Тогда Галя зашла в одну из тех комнат, в которую Алик так хотел зайти, и принесла ему тазик.
  - Держи! - сказала она ему, протягивая голубой огромный тазик для белья. Алик тут же жадно схватил её и начал сплёвывать всё, что не проглотил, а затем у него началась сильная рвота.
  
   Глава 13. История Алика. Обед в одиночестве
  
  - Ну и зачем так стараешься всё выплюнуть? Всё равно же съесть придётся!
  - Ну не это же! - сказал Алик, глядя на тазик и всё, что он наплевал.
  - И это тоже! - со смехом сказала Галя.
  - Я это есть не буду, - предупредил Алик, с отвращением глядя на содержимое этого тазика.
  - Да ладно, успокойся! Я шучу, - сказала она потом.
  - От вас чего угодно можно ожидать.
  - Ну, насчёт этого-то...бывает у нас и такое, - призналась Галя, сделав грустное выражение лица: - Сначала дают вырвать, а затем заставляют есть всё это. Есть у нас такие воспитатели, которые хотят поиздеваться. Им просто делать нечего, вот они и развлекаются, мучая своих подопечных. Между прочим, за это им ничего не будет.
  - Но это несправедливо, их вообще должны увольнять.
  - Должны, но не делают. Это такое место, где сплошь одна несправедливость. Тут воспитателям дают задание заставить подопечного слушаться, например, съесть что-то или сделать что-то, а как именно воспитатель должен это сделать не оговаривается. Главное, чтобы подопечный не умер и чтобы все его части тела были бы на месте. Так что выводы делай сам.
  - То есть, получается, ты можешь как угодно меня мучить, лишь бы я съел эту поганую кашу, и потом тебя похвалят за это? - возмущённо спросил Алик.
  - Ну, да. Типа того, - ответила Галя.
  - И ты решила так вот заставить меня съесть кашу, заставляя стоять в углу?
  - Вообще-то нет.
  Алик начал путаться во всём. Он теперь не понимал, враг она ему или наоборот, покровитель. Галя всё так рассказывала, что ему становилось страшно. Но деваться Алику некуда. Он может лишь общаться с ней и узнавать всё больше и больше информации об этом лагере.
  Алик стоял, и ему казалось временами, что он не живёт, а спит. Ведь таких лагерей не бывает, где мучают и пытают.
  - Ну а как тогда? - спросил Алик, не понимая ответов Гали.
  - Иногда старшие воспитатели сами говорят, какие меры наказаний нужно принимать в отношении подопечного. А младшие не могут не подчиняться.
  - И ты можешь мучить меня как-то дополнительно? - спросил Алик, и со страхом ожидал ответа. Галя улыбнулась и сказала:
  - Могу!
  Выражение лица её было довольное и радостное. Она явно гордилась тем, что смело может сказать это. Алик же взгрустнул и спросил:
  - Но ты же ведь не будешь?
  Галя помолчала некоторое время, и это даже немного напугало Алика. Он очень боялся, что она скажет "буду".
  - Нет, если не обидишь меня.
  - Не обижу, - уверенно ответил Алик и улыбнулся.
  - И слушаться будешь?
  - Если смогу.
  - Съешь кашу и не упорствуй.
  Галя вновь принесла тарелку с кашей, но на этот раз она не стала сама кормить его с ложечки. Вместо этого она протянула ему миску с кашей и сказала:
  - Держи, ешь сам.
  Алик улыбнулся.
  - Спасибо.
  Сейчас Алик чувствовал её доброту и был очень долен тем, что она дала ему возможность съесть эту кашу самому.
  Галя ушла, а таз отодвинула в сторону, сказав:
  - Больше не дам, остальное съешь.
  Алик остался один. Опять слушал тиканье часов и ждал заветного момента: прихода Гали и его освобождение. Алик ел кашу очень медленно и с большим трудом. Мало того, что она была прокисшей, но ещё и с комочками. Было видно, что она лежала долго наложенной в миску или прямо в кастрюле без крышки и высохла. Алик старался есть.
  Прошло ещё час, а Алик не съел даже половины всей каши. Проглотить каждую следующую ложку ему было всё труднее и труднее.
  Наконец, прошло полтора часа с того момента, как Галя ушла, оставив ему миску с кашей. Она пришла ровно во столько, во сколько должна была. Алик удивился этому, но порадоваться не мог: он не съел кашу.
  - Ох, как! - сказала Галя, взглянув на миску: - А ты неплохо справлялся, пока меня не было.
  - Я не смог, - сказал Алик, тяжело вздохнув и опустив голову.
  - Давай докормлю, - сказала она тут же и взяла у него миску.
  - Не могу, не надо. Ну, пожалуйста, ну выбросим её.
  - Нет уж! Ешь, давай! - вскрикнула она. И, взяв полную ложку каши, велела открыть рот. Ещё две ложки Алик проглотил, но когда пришло время третьего, отказался.
  - Нет! - сказал он. - Не давай мне больше, - и закрыл рот.
  - Ну, как хочешь, - сказала Галя и опять отдала ему миску с остатками каши. - Когда закончишь обед, позовёшь меня.
  Галя начала уходить.
  - Ну! - крикнул Алик, а Галя ответила:
  - Надеюсь, к тому моменту мне не придётся нести тебе ужин.
  И Галя тут же ушла.
  В следующую же минуту Алик начал кричать и звать Галю. Галя в ответ ему тоже кричала:
  - Чего тебе опять! Только села.
  Она явно больше не хотела идти к нему. Но её раздражал его крик.
  - Пойди сюда.
  - Замолчи!
  - Ну, Галя! - продолжал он.
  Минут десять Алик кричал, а потом понял, что это бесполезно: она не хочет идти к нему. Следующую попытку позвать её он сделал только тогда, когда доел кашу. Он всё-таки приложил все свои усилия, чтобы сделать это.
  
   Глава 14. История Алика. Шерстяной комбинезон
  
  - Галя, иди же сюда! Я съел уже всё, - сказал он в отчаянии. Алик к тому времени уже устал звать Галю, она не шла. Алик начал бояться, что она ушла куда-то и не скоро придёт. Ведь он не был ещё в её комнате и не знает, есть ли оттуда выход на улицу... Впрочем, Алик не сомневался, что есть. Ведь она принесла ему кашу, а сварила его явно не в своей комнате.
  Галя пришла только через час. Алик чувствовал, что ноги его уже не держат, и он падает...самое ужасное было то, что ему некуда было падать: не было места.
  - Давай, вылезай! - сказала Галя, запустив нехитрый механизм под его ногами на подъём. Но Алик не мог вылезти, у него не было сил.
  - Ну, чего медлишь? - спросила она недовольная.
  - Не могу, - сказал он с грустью. - Я подожду, пока ты совсем поднимешь. И он ждал. Пол восстанавливался в прежнее положение довольно-таки медленно. И только когда две ямы под его ногами превратились в выступы на полу, он осторожно решился сделать шаг в сторону, где стояла Галя. Алик сразу же чуть не упал, потому что ему было очень больно идти и к тому же, он споткнулся.
  - Осторожнее! - сказала тут же Галя. - Куда спешишь?
  - Нет, я не спешу.
  - Я говорила тебе, что у вас сегодня нет обеда?
  - Нет, - сказал Алик.
  - Вы новенькие потому что, и завтракали поздно. Скоро ужин.
  - Ясно...но я не хочу ужинать тоже, - заранее сказал Алик.
  - Тебе придётся. Надеюсь, обойдёмся без фокусов?
  Алику очень не понравились слова Гали, и он не хотел отвечать.
  - А когда ты мне штаны дашь? - спросил Алик, стараясь забыть о предстоящем ужине. Он не хотел разговаривать с ней о еде. Его тошнило даже от воспоминаний от сегодняшнего завтрака.
  - Дам, дам, не беспокойся ты так, без штанов не останешься. Пошли со мной, я тебе дам, - сказала Галя, и повела его в сторону одной из тех трёх дверей внутри комнаты. Алик был доволен, он очень хотел узнать, что же кроется за этими дверями. Он сразу понял, что повела она его не в свою комнату.
  Они подошли к правой крайней двери и вошли внутрь комнаты. Это явно была кладовка, в ней не было ни одного окна, ни стола, ни стульев, зато кругом были многочисленные полки. Все полки были забиты разнообразными вещами: то постельным бельём, одеялами и подушками, то разнообразными средствами для мытья, были там и кухонные принадлежности. Алик сразу всего и разглядеть не мог, на это требовалось время. Атмосфера царила мрачная, впрочем, как и во всех комнатах этого лагеря.
  Алик, как вошёл, сразу последовал за Галей. Он боялся отходить от неё: "а то мало ли, будет ругаться, - думал он - или того хуже, решит, что я украл что-либо". Так, разнообразные нехорошие мысли лезли в голову Алика и тревожили его.
  Галя подошла к одной из полок и сказала:
  - Принеси стремянку, она у входа.
  Алику пришлось отойти от Гали и принести ей стремянку. Она оказалась тяжёлая, и пока Алик нёс её, чуть не упал. Галя достала одеяло и подушку из самой верхней полки и дала Алику:
  - На, держи, - сказала она и пошла в другой угол кладовки, взяв с собой стремянку.
  - А можно я отнесу это в другую комнату? - спросил Алик. Он не хотел вместе с подушкой и одеялом следовать за ней. И, к тому же, одеяло оказалось ужасно колючим, Алику было неприятно прикасаться к нему.
  - Конечно, неси! Это тебе. Сейчас принесу и одежду.
  Алик быстро отнёс всё в комнату и положил на единственную кроватку в своей комнате, и быстро вернулся к Гале. Она ещё даже не успела поставить стремянку туда, куда хотела.
  - О, как ты быстро! Отлично, последи, чтобы я не упала, - сказала Галя, она немного боялась, потому что стремянка казалась ненадежной, и пол был неровный; Галя тряслась, стоя на стремянке. - Подержи стремянку.
  Алик сделал всё, как велела Галя, и этим успокаивал её. Вскоре, недолго покопавшись на самой верхней полке, она достала и дала ему нечто большое и шерстяное. Алик вначале даже не понял, что это. Оказалось, одежда типа комбинезона, из натуральной шерсти.
  - Что это? - спросил он тут же, удивлёнными глазами глядя на вещь, и рассматривая её со всех сторон. - Ужасно колючая.
  - Это тебе. Наденешь её.
  - Ни за что! - сказал он и засунул в одну из нижних полок. - Дай что-нибудь другое. Нормальное.
  - Оденешь, я сказала. Ты же из домашних, вот тебе и элитная одежда.
  - Что за ерунда?! - возмущался Алик, совсем не понимая её слов.
  - А то, что шерстяная одежда тёплая. Дают тебе её, потому что ты не живёшь тут, а приехал на время. За тобой должен быть лучший уход, ты не должен замерзать и болеть, иначе у руководителя этого лагеря могут быть неприятности.
  - Да у вас точно будут неприятности, если я расскажу, как вы издевались надо мной! - сказал Алик уверенно, и довольный своей угрозой.
  - Не расскажешь. Если попытаешься, ты потом горько пожалеешь об этом. И вообще, тебя тут так обработают, что хвалить заставят этот лагерь. И родителям говорить будешь, что тебе здесь понравилось, что это лучший лагерь из всех.
  - Что значит "обработают"? - с испугом спросил Алик.
  - Увидишь! Даже не вздумай говорить кому-либо то, что ты только что сказал мне. Тебя за это и не так накажут.
  Они вышли из кладовки, и Галя тут же заперла её.
  ...
  Идий положил тетрадь со своим произведением, оглядел и глянул на часы. Идий ужаснулся, когда узнал, сколько часов по времени он уже пишет. Было уже одиннадцать часов вечера, а начал он это делать сразу же после школы, около четырёх часов вечера. А ведь он даже не поел...
  Идий всё же ещё захотел немного пописать, но уже о своей жизни и чувствах. Он поставил три точки посередине новой строки, отделив свой роман от биографии, и продолжил писать.
  
  Глава 15. Про меня
  
  Сегодня я опять начал писать. И это для меня прекрасный день, потому что долгое время я не делал этого. А знаете, почему? Это родители мои виноваты. Они начали придумывать всякую ерунду обо мне, просто ужасные вещи. Мама решила, что я с ума схожу, и захотела отвести меня к психологу.
  Знаю, что бы вы мне сейчас сказали: к психологу ходят не только сумасшедшие. Но видели бы вы то, как мама смотрела на меня! И в каком состоянии она принимала такое решение, и вы бы убедились, что я не просто так это говорю. Отец тоже сказал, что она считает меня не вполне здоровым. А мама так думает, потому, что я люблю часто запираться в комнате один, и она знает, чем я тут занимаюсь. Но я же не совершаю ничего преступного и не понимаю, причём тут сумасшествие?! Ей, почему-то, кажется, что подросток, запирающийся у себя в комнате должен заниматься чем угодно, но только не писать по многу часов подряд...
  Мне кажется, моя мама подглядывает в дверную щель и видит, чем я тут занимаюсь. Я ведь сказал, что она знает, но не подумал, откуда ей это известно? Но явно не потому, что бабушка подарила мне дневник. Хотя, если подумать, я мог сам ей сказать, что много пишу...
  Не хочу сейчас думать об этом, это не имеет значение. Я уверен, что если я смотрел бы порнофильмы, запершись у себя в комнате, и мама знала бы об этом, она не считала бы меня сексуальным маньяком. И мне обидно, что она считает меня сумасшедшим потому, что я пишу. Лучше бы она думала, что я писатель...хотя, наверное, меня вряд ли можно назвать писателем. Это было бы слишком хорошо быть настоящим писателем, особенно для меня. И мне кажется, что это большая наглость с моей стороны признаваться в том, что я хочу быть писателем и чувствовать себя им. Хочу, чтобы ко мне относились как к писателю, и любили бы мои произведения. Я же ведь уже давно отказался от этой мечты..., было бы ужасно захотеть этого вновь и понять, что зря. Я просто должен знать своё место...Но я всё же очень-очень хочу, чтобы кто-нибудь прочёл моё произведение и не посмеялся надо мной.
  Знаете, мне так обидно бывает, когда я представляю, что кто-то читает моё произведение и смеётся, но смеётся он не потому, что смешно написано, а смеётся надо мной. И не важно, что может рассмешить того человека, больно оттого, что он смеётся именно надо мной. А причина может быть или недостаточная грамотность или же просто то, о чём я осмеливаюсь писать. Я всю жизнь боролся со своей неграмотностью, столько книг прочёл, но всё это кажется бесполезным. Некоторых вещей я не знаю и не могу знать. И не знаю потому, что не могу понять. А ведь кому-то эти знания даются от рождения, ну, или почти так... неправильно выразился, даются интуитивно, просто благодаря знанию самого языка.
  Вот думаю я, а что если бы мои произведения были написаны безупречно грамотно, надо мною так же смеялись бы немногочисленные мои читатели? Это такой ужасный вопрос...мне кажется, что я знаю на него ответ. И он утвердительный. Я просто такой человек, над кем все насмехаются...
  Я не могу сказать точно, когда я давал кому-либо читать мои ещё детские рассказы. Но, почему-то, в памяти сохранилась только боль и пустота...я знаю точно: тот, кто почитал, заметил только мои ошибки, а то, о чём я писал - нет. Посмеялся надо мной. С тех пор я и не писал много-много лет. А я ведь начал писать, когда учился во втором классе; я помню, как написал свой первый рассказ и был необыкновенно счастлив и горд им. И вот думаю сейчас, как всё могло бы быть прекрасно, если бы его никто не прочёт, если бы я не показал его никому. Быть может, я с тех самых пор и по сегодня продолжал бы писать; и вместо того, чтобы проводить вечера в бесполезном раздумье, писал бы. Мне кажется, это было бы лучше.
  Я не чувствую себя одиноким и несчастным человеком, когда пишу. И я бываю счастлив временами только оттого, что пишу. Даже без любви, без Анжелы... и я знаю, что без Анжелы я проживу, но без творчества - нет. Я просто с ума сойду...
  
  Глава 16. Приглашение Анжелы
  Спустя три дня.
  Идий сидит в своей комнате взаперти. Он не хочет писать, но не прочь поразмышлять... и не только об Анжеле. Он также думал о своём новом произведении, сочинял его продолжение. Идий был расстроен и сердился на Анжелу, и поэтому не мог сосредоточиться и заставить себя вновь записать. Он думал, как же дальше ему поступить?
  Временами Идия охватывало такое желание, которого даже он сам боялся. Оно было преступное, опасное, жестокое...но оно не покидало его. Возвращалось вновь и вновь. Идий хотел похитить Анжелу.
  В мечтах своих и фантазиях Идий уже давно был с Анжелой, и они любили друг друга. Иногда он представлял, что это происходит по взаимному желанию, иногда - по его принуждению. Второй вариант казался Идию более правдоподобным, и, поэтому, он чаще представлял, что она с ним против воли. Это нравилось Идию и возбуждало его даже больше, чем когда в его мыслях это происходит по обоюдному согласию.
  ...
  Последний учебный день до начала каникул. Многие уже покинули класс, потому что прослушали последний урок. Для многих наступил долгожданный момент. Анжела, почему-то, задерживалась в классе. Идий подумал, что она, видимо, собирается поговорить с учительницей, поэтому и не спешит покинуть класс. Идий стоял в коридоре и ждал, пока Анжела выйдет. Он копался в своём портфеле, делал вид, что занят. Идий не хотел, чтобы Анжела вышла и, увидев его, подумала, что он ждёт её. Он и сегодня собирался проследить за ней.
  Идий вышел из школы сразу же после Анжелы и последовал за ней. Анжела не обращала внимания на него, и Идию казалось, что она не замечает, как он следит за ней.
  Анжела почти сразу, как вышла на улицу, встретила подругу, и они завели разговор:
  - Привет, Анжел.
  - Привет.
  - А ты сейчас куда?
  Анжела немного задумалась, словно принимала решение куда пойти и сказала:
  - Думаю, что домой. И Стефан, наверное, заждался уже.
  - А...ну давай тогда! Привет передавай от меня! Я, может, ещё сегодня загляну к вам, принесу должок, - сказала подруга с заигрывающей улыбкой.
  - Давай лучше ты после каникул отдашь?
  - Да? А что такое?
  - Вряд ли мы будем дома весь день, - сказала Анжела и явно не хотела, чтобы подруга приходила к ней. Идий слышал это и злился. Его раздражало то, что сейчас она пойдёт домой и там будет тот парень, которым она встретилась на вокзале. Идий только сегодня узнал, что он живёт вместе с Анжелой и её родителями. Идий так решил, потому что Стефан никак не может быть сейчас у неё дома, если не живёт вместе с ними, ведь ещё только-только закончился обед. Родители Анжелы на работе...
  - Не беспокойся, созвонимся! - ответила настойчивая подруга Анжелы и тут же побежала, увидев на остановке знакомый силуэт. Это был её младший брат, который тоже учился в этой школе и ждал сестру, чтобы вернуться домой. Их сегодня отпустили в одно и то же время.
  
  Анжела не спеша направилась домой. Идий шёл за ней. Теперь он знал, где она живёт, и заранее мог предположить, какой у неё будет следующий шаг, куда она завернёт...
  Идий, после того, как узнал, что дома Анжелу ждёт Стефан, захотел вдруг показаться ей на глаза. Ему даже всё равно было, что она догадается о его слежке. Он решил поговорить с Анжелой.
  Когда они оказались на расстоянии около десяти метров друг от друга, Идий внезапно побежал, окликая её, и быстро догнал:
  - Анжела! Погоди немного.
  Анжела обернулась, и, увидев, что её зовёт Идий, недовольно сказала:
  - А, это ты.
  - Да я.
  - Ты куда сейчас?
  - Домой, конечно же. Не гулять же с этим грузом, - сказала она, указывая на свой портфель.
  - А хочешь, помогу понести? - предложил тут же Идий, воспользовавшись моментом.
  - Давай, - весьма довольная, Анжела приняла его предложение и тут же отдала портфель, со словами: - Почаще бы кто-нибудь носил мне портфель...
  - А хочешь, каждый день после школы носить буду?
  - Ну, уж нет! Чтоб потом смеялись надо мной и говорили, что у нас отношения?
  - Ну, а что в этом такого? Пусть говорят, кому нравится.
  - Итак уже говорят, по твоей милости, - недовольная и несколько обиженная сказала Анжела.
  - Это по моей-то милости?! А кто из нас попугай, который не может мимо человека пройти, не повторив услышанное? - рассерженно сказал Идий, уже чувствуя, как между ними вновь нарастает конфликт.
  - Хватит нести чепуху. Я ещё в своём уме, чтобы рассказывать о таком...
  - Тогда объясни, каким же макаром весь класс узнал о том, что я признался тебе в любви?
  - Ты разболтал потому что, - сказала Анжела.
  - Да, да! Это же я хочу больше всех, чтоб о нас судачили.
  Они некоторое время помолчали, так как Анжела не спешила отвечать на его последнее недовольное и обиженное высказывание. Потом всё-таки захотела сказать:
  - Может, кто подслушал.
  - Может, - согласился Идий.
  Они ещё некоторое время помолчали. Идий больше не хотел разговаривать с ней на эту тему, боялся ещё больше с ней разругаться. Он думал, как же заставить её пойти с ним...
  - Чуть не забыл тебе сказать, я как вышел из школы, встретил Лену. Она сказала, что нашла твою записную книжку...
  - Какую ещё книжку? - спросила Анжела.
  - Ну, помнишь, ты в прошлом месяце теряла... весь класс на ногу поставила.
  - А! Ты про ту-то... - вспомнила она и тут же добавила: - так её я уже давно нашла. Она явно чего-то путает.
  Идий, как услышал последние слова Анжелы, испугался. Ведь он частично сочинил эту историю с записной книжкой: Лена ничего не говорила. Однако Идий знал, что когда-то давно Анжела теряла записную книжку, и он решил обмануть её, воспользовавшись этим случаем. Идий боялся, что она сейчас начнёт его в чём-то подозревать и обвинять в обмане. К частью, этого не произошло.
  - Ну, не знаю тогда, - сказал Идий, стараясь не выдавать своего страха разоблачения. - Просто Лена спросила меня, знаю ли я, где ты живёшь?
  - А ты знаешь? - тут же спросила Анжела. Её очень интересовал ответ на этот вопрос.
  - Нет, но я сказал, что смогу найти тебя. Ведь видел недавно и знал, в какую сторону ты пошла.
  - Ну и, что было дальше?- торопила она его.
  - Она просила найти тебя и сказать, чтобы ты заглянула к ней. По возможности, сегодня.
  - Нет, я не пойду к ней.
  - Почему? - спросил Идий, уже чувствуя, что его планы рушатся и ему не удастся выполнить свой чудовищный план. Впрочем, Идий не беспокоился, он был доволен уже тем, что сейчас идет рядом с Анжелой, и она не прогоняет его. Идию особенно бывало обидно тогда, когда она гнала его или убегала, словно он чем-то болен или ещё что-то в этом роде.
  - Даже если и захотела, не смогла бы! Я не знаю, где она живёт. Даже номер телефона её не знаю, - объяснила Анжела.
  - Я знаю, - довольный сказал Идий. - Хочешь, отведу тебя. Я могу проводить тебя прямо до дверей её дома.
  - Да я не хочу, у меня другие планы.
  - Ясно... - протянул Идий, расстроенный тем, что заветный момент был так близок, а Анжела всё испортила своим ответом...
  - А ты номер телефона дай, я ей сама позвоню - сказала Анжела.
  - Нет, номера не знаю... - соврал Идий. Он не знал номера телефоном других своих одноклассников, а вот с Леной был знаком достаточно близко. Она его даже на день рождение к себе приглашала.
  - Ты же сказал, что знаешь.
  - Я знаю, где она живёт, а номер телефона не знаю.
  - Врёшь, - сказала тут же Анжела, весьма уверенная в своей правоте. - Вы же дружите почти с детства.
  - Нет, - ответил Идий, но услышав то, что Анжела сказала потом, понял, что возражает не на то её утверждение; он быстро объяснил: - Вернее, мы дружим, но номера её не знаю. У них нет домашнего. Пару лет назад отказались. А сим-карты она почти каждый месяц меняет.
  - Но а последний номер знаешь? - спросила тогда Анжела.
  - Знаю, есть у меня.
  - Ну, тогда дай мне его.
  - Не могу, я по памяти не знаю. Пошли ко мне. Я дам тебе, - сказал Идий. У него тут же по всему телу побежали мурашки: он представил, что она у него в квартире, и они абсолютно одни...
  - Нет уж. Давай я тебе номер свой дам, ты позвонишь.
  - Хорошо, давай, - согласился Идий и с большой радостью достал свой телефон, чтобы записать её номер.
  Анжела начала диктовать свой номер телефона, а Идий старался успеть за ней.
  - А ты разве в телефонную книгу мобильника не записываешь номера?
  - Её номер в память сим-карты записал, не так давно купил себе новую.
  - А...
  Идий был очень доволен собой, особенно искусством лгать. У него это сегодня получалось как никогда хорошо и правдоподобно. И идея с сим-картой пришла ему на ум как раз вовремя.
  - Тебе позвонить и продиктовать её номер? - спросил Идий.
  - Да, или, если тебе не сложно, сходи к ней сам и забери дневник. Отдашь как-нибудь.
  - И могу принести потом прямо к тебе домой? - Идий вздрогнул, он так хотел, чтобы она сказала да...
  - Да, - ответила она. - Сделаешь?
  - Да-да, конечно! - обрадовался Идий, ведь ещё пару минут назад даже мечтать не мог о том, что она пригласит его к себе домой; теперь ему оставалось лишь добиться того, чтобы она сказала ему свой домашний Адрес. - Только позволь, я провожу тебя до дома. А-то я не знаю, где ты живёшь.
  - Проводи, - не возражала она.
  Путь их был недолгий. Оказалось, Анжела живёт не очень далеко от школы. А в тот день, когда Идий следил за ней, он не успел это понять. Ведь Анжела в тот день вначале направилась на вокзал, и потом только домой.
  Анжела не позволила ему подняться до квартиры, сказав:
  - Не ходи дальше.
  Идий попросился к ней потому, что хотел посмотреть на квартиру изнутри. И он хотел познакомиться с тем парнем, Стефаном. Идий был уверен, что он там, у неё и ждёт её возвращения. Идий вспоминал об этом, и доходил до состояния ярости, хотел что-нибудь сделать, чтобы зайти к ней...
  - Почему не хочешь, чтобы я поднялся? - спросил Идий, старясь скрыть своё волнение и раздражение.
  - Не стоит, я не одна сегодня, - сказала Анжела.
  - Родители дома? Думаю, они будут не против познакомиться со мной, - сказал Идий специально для того, чтобы она ничего не заподозрила о его осведомлённости.
  - Да, но давай в другой раз - согласилась Анжела, - приходи завтра в любое время, только не слишком поздно. Я буду весь день дома. Код двери знаешь, квартира 15.
  Всё это Анжела говорила в спешке, словно боялась, что Идий задаст ей ещё какой-либо вопрос. Глаза её бегали из стороны в сторону, она смотрела то на Идия, но на дверь или асфальт. Она не хотела дать ему возможность говорить. И она, действительно, боялась, что он начнёт её расспрашивать о Стефане. Анжеле этого очень не хотелось.
  Как только Анжела высказала всё, что хотела, она тут же закрыла дверь, прямо перед носом Идия. Для него это было чрезвычайно обидно, особенно учитывая то, что эту дверь он запросто смог бы открыть сам и войти, ведь она сказала код. А сама вела себя так, словно он не может войти сам...
  Идий не хотел войти и подняться за ней, он решил подождать до завтра. То, что произошло сегодня, было великое счастье для Идия, ведь сама Анжела позвала его к себе домой, дала свой номер... Идий стал чувствовать, что удача следует за ним. И ему даже перестало казаться, что его скоро ждёт какое-то страшное наказание за какие-то грехи. А ведь ещё недавно его мучили подобные мысли.., он всю дорогу домой думал только об Анжеле.
  
  Глава 17. В гостях у Анжелы
  
  Несмотря на то, что расстались они с Анжелой не очень приятно, Идий вернулся домой в великолепном настроении. Но ему не хотелось ни писать, ни фантазировать ни о чём, кроме Анжелы. Идий не мог дождаться момента, когда же наступит завтра.
  Идий немного волновался: не знал, как же поступит при встрече с Анжелой? Ведь Лена не звала её к себе, и никакой записной книжки нет. Не выдаст ли он себя волнением? И если вдруг каким-либо образом Анжела встретится с Леной раньше, чем он пойдёт к ней, то ему не удастся придумать себе оправдание...
  Думая о том о сём, Идий не заметил, как наступила ночь. Заснуть он не мог довольно-таки долго, и даже проснулся в четыре утра от кошмарного сна. Но Идий вообще редко просыпается ночью, и этот случай был исключительный...
  Идию приснилось, как Анжела и Стефан целуются, они одни в спальне и собираются заняться любовью. А сам он стоит за дверью и наблюдает за ними через отверстие замочной скважины. Идий хочет остановить их, закричать, но у него не получается. Его рот словно окаменел, и он не может говорить.
  Идий просыпается от ужасного ощущения беспомощности. И он томится от этого...
  Даже после того, как Идий проснулся, он ещё некоторое время продолжал чувствовать это положение бессилия что-либо сделать. А он так хотел им помешать... Идию было тяжело оттого, что этот сон его, возможно, отчасти и правда. Он же ведь не знает, кем Анжеле приходится Стефан. А некоторые его одноклассники уже давно сказали, что они любовники. Но Идий не хотел в это верить. Он решил силой выбить у неё правду.
  Идий так и не смог уснуть после того, как проснулся от увиденного сна. Он был зол на Анжелу, словно всё, что он увидел во сне, свершилось и наяву.
  Уже часов в семь Идий хотел идти к Анжеле, но был уверен, что она будет недовольна столь раннему визиту. И только после того, как Идий представил, что уже находится у неё, он осознал, что ему нечего сказать насчёт записной книжки. Идий не мог сказать, что Лена обманула её или решила подшутить; он решил, что понесёт ему одну из записных книжек прежних жильцов их квартиры. Идий бережно хранил их (а также и письма), которые обнаружил в кладовке уже их квартиры, когда они только-только переехали. Идий тогда ещё не знал, зачем они ему могут пригодиться.
  До одиннадцати часов дня Идий копался в кладовке, искал подходящую записную книжку для Анжелы. Ему было очень интересно копаться в старых бумагах, читать чужие письма. Он только боялся, что среди хлама, которую он нашёл в кладовке внутри одного из коробок, окажутся вещи его матери, в том числе и письма и дневники. Именно поэтому Идий потратил немало времени, чтобы найти подходящую записную книжку, точно не мамину.
  Когда Идий направился к Анжеле, было двенадцать часов дня. Он уже не так сердился на Анжелу, немного успокоился, пока искал записную книжку.
  Идий волновался. Он очень боялся, что Анжела дама будет не одна, когда он придёт к ней. Идий вошёл в подъезд её дома, и медленными тихими шагами поднялся до нужного этажа, подошёл к дверям её квартиры. Сердце Идия билось чрезвычайно быстро, и он это чувствовал. Ему даже показалось, что у него дрожат руки, когда он начал тянуться к дверному звонку.
  Анжела не заставила его ждать, открыла почти сразу же:
  - Привет! - сказала она тут же, увидев его. Сегодня Идию показалось, что она принимает его общество лучше, чем вчера, не выражает недовольство. Она встретила его с улыбкой.
  - Привет, - ответил Идий, несколько удивлённым выражением лица. Сейчас Анжела нравилась ему особенно сильно, он не находил в ней той злобы и агрессии, которая раньше появлялась у неё в его присутствии, особенно в школе. Она казалась доброй и милой девушкой, и он готов был любоваться ею до самого вечера, даже стоя на пороге... он не собирался заходить к ней в гости, думал, что они простятся на пороге. И поэтому его сильно удивили её следующие слова:
  - Проходи.
  И она сама открыла дверь шире и освободила ему проход. Идий был в восторге от этого, улыбнулся и тут же вошёл. Анжела стояла и смотрела, как он снимает с себя куртку и обувь. Идия этого немного смущало, он, почему-то, спешил.
  Идий и Анжела прошли в зал, он сразу же огляделся и сделал вывод, что живут они очень даже неплохо. Посередине стоял сервант, наполненный разнообразной посудой; рядом с ним - большой шкаф, красиво оформленный зеркалами. В зале так же стоял журнальный столик из прозрачного стекла и металлическими ножками, а рядом широкий угловой диван серо-голубого цвета. Всё было красиво и радовало глаз.
  Его очень заинтересовал вопрос:
  - А ты сейчас одна?
  - Да, - ответила Анжела, и они оба сели на диван.
  Идий улыбнулся, и Анжела, заметив это, спросила:
  - Что такое?
  - Ничего, просто...
  - Что просто?
  - Значит, нам никто не помешает, - сказал Идий и удивился своей смелости. Он попытался насильно поцеловать её, крепко обняв и не давая пошевелиться.
  - Ты что себе позволяешь? Выгоню сейчас! - крикнула она, отворачиваясь от него и не давая поцеловать себя.
  - Я не уйду! - сказал ей Идий и смеялся, сейчас он чувствовал некоторую власть над ней и был доволен этим. Особенно его радовала эта ситуация, когда он вспоминал свой сегодняшний сон.
  Идий продолжал держать её, но уже не пытался поцеловать: это было просто невозможно, она слишком активно старалась вырваться из его объятия.
  Прошло около трёх минут, Идий не отпускал её. Он, наоборот, прижал её к себе покрепче.
  - Что ты задумал? - спросила она, когда он уложил её и сжал ноги у себя между ног. Анжела уже не могла шевелиться.
  - Хочу полежать с тобой, - сказал он с довольной улыбкой. Идий ещё и сам не решил, что он дальше собирается делать. Он уже не планировал её насиловать, хотя, лёжа с ней рядом, очень хотел её...
  Идий сейчас уже не думал и о том, что собирался её похитить. Он даже сам не понял, когда передумал это делать.
  - Отпусти! - сказала она, ещё немного полежав с ним рядом. Он всё так же крепко прижимал её к себе, а у неё уже не оставалось сил сопротивляться.
  - Не хочу, - сказал Идий и поцеловал её в щечку. - Никуда никогда не хочу тебя от себя отпускать.
  - Да ты больной, - сказала Анжела, посмотрев на Идия. Но она сразу же отвернулась от него, боясь, что он опять попытается поцеловать её в губы.
  - Не говори так. Так говорят только в фильмах.
  Анжела молчала, Идий продолжил говорить:
  - Ты просто обижена на меня.
  - Отпусти же! - опять крикнула она, стараясь вырваться.
  - Я же сказал, что не отпущу. Поцелуй меня, - велел он ей, но она не собиралась подчиняться ему, наоборот, ещё больше отвернулась.
  Идий одной рукой попытался расстегнуть ей блузку, а другой держал её руки, чтобы она не мешала ему.
  - Значит, для этого ты вчера меня звал? И нет никакого дневника? - обиженно спросила Анжела.
  - Дневник есть, если хочешь, дам! - сказал Идий. Он, почему-то, сразу не хотел признаваться, что специально придумал историю с дневником, чтобы остаться с ней наедине.
  - Дай, - сказала она в надежде, что он отпустит её. Хотя Анжела прекрасно понимала, что этого не произойдёт.
  - Поцелуй меня, - сказал он вновь, словно это было условием перед выполнением её просьбы.
  - Не хочу. Я не люблю тебя.
  - А я люблю тебя, - сказал он, пытаясь обнажить её грудь.
  - Не делай так. Хватит! - закричала Анжела
  - Ты не можешь сопротивляться, - напомнил ей Идий. Он целовал её за шею и щеки, хотел снять с неё блузку, но ему удалось лишь расстегнуть её. Идий боялся, что она вырвется из его рук, если он попытается совсем раздеть её. А он так хотел это сделать...
  - Ты хочешь изнасиловать меня?
  - Хочу, - признался Идий с ехидной улыбкой, только Анжела не видела этого, она уткнулась носом на спинку дивана. - А ещё больше я хочу, чтобы ты сама согласилась быть со мной.
  Анжела не спешила говорить нет, и вообще решила помолчать немного и послушать его. Идий продолжать ласкать её груди, принюхивался к её волосам, снял с головы резинку.
  Идий врал, когда сказал, что больше всего он хочет, чтобы она согласилась быть с ним. На самом деле, ему даже было интереснее изнасиловать её, как-то более приятно, хотя и неудобно. Только одно его останавливало: он боялся это сделать. Идию было страшно даже думать о последствиях, он ужасно боялся оказаться в тюрьме... Одно его успокаивало: ему ещё нет восемнадцати лет, и его ждёт менее суровое наказание за преступление. И он ещё думал, может, всё-таки, решиться на это?
  - Я же не многого прошу, - сказал Идий, стараясь не думать сейчас о борьбе между желанием и страхом, - поцелуй меня.
  - И ты потом отпустишь меня? И уйдёшь? - спросила она дрожащим голосом.
  - Если обещаешь, что потом, позже захочешь быть со мной.
  Анжела боялась давать ему такое обещание, потому что знала, что никогда не полюбит его и не захочет отдаться ему. Но Анжела ещё больше боялась сразу отказать ему в этом обещании. Она знала, что этим сделает себе только хуже: в такой ситуации лучше соврать и потом держаться подальше от этого человека. Однако ни то, ни другое невозможно: им ещё вместе учиться.
  Анжела заставила себя поцеловать его в губы и сказала:
  - Отпусти меня теперь.
  Их поцелуй длился недолго, но Идий был доволен.
  - Обещаешь, что сама захочешь быть со мной? - настаивал Идий.
  - Да, - соврала она.
  - Через месяц.
  - Не торопи меня.
  - Не могу, я хочу быстрее.
  - Обещай не торопить? - сказала она
  - Постараюсь - сказал Идий. Он протянул голову, чтобы поцеловать её ещё раз и почувствовал, что она хотела сопротивляться и начала опускать голову. Ему это очень не понравилось, ему не хотелось, чтобы она сопротивлялась после того, как сама согласилась поцеловать его. И он предупредил её: - Только ты не сопротивляйся, когда я целую тебя.
  Анжела опустила голову и молчала. Она боялась возразить, и ей были неприятны его поцелуи.
  Идий ещё некоторое время держал её, крепко обнимая и не давая возможности шевельнуться. Он решил не трогать её, стерпеть желание... Идий боялся тюрьмы больше, чем хотел её. Но Идий знал, что сейчас она врёт и никогда не согласится быть с ним по доброй воле. И ему нравилось слышать её обещания, хоть и ложные. Ему было приятно то, что она поцеловала его сама.
  - Даже не вздумай рассказать кому-либо о том, что случилось сегодня. Поняла меня, Анжела? - сказал он ей.
  Анжела взглянула на Идия и поняла, что сейчас он совсем не тот, какой был ещё минуту назад. Черты лица его изменились, сейчас она могла разглядеть в них лишь страх и угрозу. Анжеле казалось, что если она возразит ему, то он будет способен не только изнасиловать её, но и убить, лишь бы никто не узнал о том, что произошло. Анжелу радовало то, что он пока ещё готов ей поверить:
  - Не скажу, - ответила она, стараясь казаться искренней.
  - Ну, смотри. Если обманешь - пеняй сама на себя: мне будет потом нечего терять.
  Идий отпустил её и направился на кухню. Анжела не шла за ним, боялась.
  - Иди сюда, Анжела! - позвал он её на кухню. - Угости меня чем-нибудь.
  Анжела подошла. Идий уже сидел на стуле и ждал её.
  - Или не хочешь?
  - Могу. Хочешь чаю с тортом? - спросила она
  - Хочу
  - Сейчас принесу, - сказала она и полезла в холодильник. Она достала торт, отрезала кусочек и попыталась выйти из кухни.
  - Ты куда? - спросил тут же Идий, схватив её за запястье и не давая уйти.
  - Принесу тарелки, - сказала она.
  - Возьми вон оттуда, - велел Идий и глазами указал ей на сушилку с тарелками, которая висела на стене, на кухне. - И смотри без фокусов.
  - Могу и оттуда взять, - согласилась Анжела.
  Идий боялся, что она выйдет в зал и незаметно попытается позвонить кому-либо, чтобы пришли и спасли её. Идий этого очень боялся.
  Идий встал и поцеловал её, затем сказал:
  - Теперь ты моя девушка. Не надо меня бояться.
  Анжела ничего не ответила, она положила по кусочку торта им обоим и налила чаю. Сели они друг против друга.
  Они некоторое время, молча ели, потом Идий решился спросить:
  - У вас всегда торты к чаю или праздник какой-то?
  - Это мой брат купил. Каникулы как праздник.
  - А у тебя разве есть брат? - поинтересовался Идий.
  - Да, двоюродный. Он в первый раз к нам приехал.
  - А где живёт.
  - Далеко. Он за границей живёт. А приехал, чтобы путешествовать. Он вообще любит путешествовать. Побывал уже во многих городах здесь... а вообще, он не любит долго задерживаться в одном месте, удивительно, что у нас уже почти неделю.
  - Сколько ему лет.
  - Двадцать четыре.
  - Он тебе нравится?
  - Он же мой брат, конечно же! - ответила Анжела.
  Идий не мог поверить, что она относится нему только как брату, но говорила она весьма убедительно.
  Идий допил чай и вскоре ушёл.
  
  
  
  Глава 18. История Алика. Упорство
  
  Домой Идий возвращался не спеша, размышляя о произошедшем. Он был чрезвычайно расстроен и не знал, куда деть свою тоску. Временами он даже плакать хотел, но сдерживался, ведь кругом были люди: некоторые шли по делам, а кто-то просто гулял. Идий постеснялся бы своих слёз.
  Идию было тоскливо потому, что он чувствовал, будто бы потерял Анжелу навсегда, словно она умерла или исчезла куда-то. Идий старался успокоить себя, взывая к здравому смыслу: даже если они не будут видеться все каникулы, она придёт в школу учиться. Тем более, что у них уже последний год, нужно готовиться к экзаменам. Анжела всегда очень серьёзно относилась к учёбе.
  Идий так же пытался успокоить себя тем, что завтра они встретятся. Он сказал, что завтра тоже придёт к ней, а Анжела не возражала, стало быть, будет дома. Но Идий был уверен, что она специально уйдёт куда-либо, чтобы не увидеться с ним.
  Идий очень боялся, что Анжела расскажет кому-либо о сегодняшнем происшествии. Он не верил Анжеле, и это причиняло ему боль. Временами, Идий даже сожалел, что не изнасиловал Анжелу, ведь тогда он не чувствовал бы себя таким опустошённым, не хотел бы плакать... Идию было обидно за свою слабость и страхи.
  Дома Идий не думал об Анжеле. Он пришёл, и сразу же принялся писать свой роман. Дневник он не хотел писать, ему было неприятно вспоминать историю с Анжелой.
  ...
  Алик внимательно разглядел шерстяной комбинезон: это была ужасная одежда. Алик и представить не мог, что в этом лагере будет всё настолько ужасно.
  Он не хотел одеваться в этот чёрный колючий наряд. И сказал:
  - Я не стану это носить, даже не жди.
  Галя к этому времени уже вышла из кладовки и смотрела на него. Потом она присела рядом.
  - Тебя накажут за это, - предупредила Галя, угрожающим голосом. Это ведь её обязанность наказывать его, а говорила она, словно его накажет кто-либо другой. Но ей приятно было напоминать Алику, что она в этом лагере не главная, и все наказания, какими бы жестокими они не оказались, применяются в отношении него не только по её желанию. Гале не хотелось, чтобы ненавидели только её.
  - А ты почему не принесла мне постельное бельё? - спросил Алик, заметив, что она этого не сделала, а кладовку уже закрыла на ключ.
  - Всё, что должна была, я уже дала тебе. А всё остальное ты не у меня должен просить.
  - У кого же?
  - У главной воспитательницы. А вообще, не советую к ней соваться. За то, что ты не слушаешься, она тебя по головке не погладит.
  Они некоторое время помолчали. Потом Галя сказала:
  - Если ты не оденешься, мне придётся доложить об этом.
  - Дай мне нормальную одежду. Хватит уже издеваться.
  - Давай тебе помогу? - предложила Галя, словно не слышала его. Она взяла комбинезон и начала его расстегивать. Казалось, было без разницы как его одевать: и сзади и спереди он выглядел одинаково, единственная разница была в том, что с одной стороны имелась молния. И если надеть так, чтобы молния оказалась со стороны спины, то снимать комбинезон будет затруднительно, но и лежать в нём, скорее всего, тоже. Алик с трудом представлял себя в таком наряде, и ни за что на свете не хотел надевать этот ужасно колючий комбинезон.
  - Даже не мечтай!- закричал Алик, вырвал у Гали шерстяной наряд и выкинул на пол.
  - Скоро ужин, - сказала Галя, не теряя самообладания и нисколько не сердясь. - Ты не можешь пойти без штанов.
  - Значит, завтракать у вас тут можно без штанов, а ужинать нет?
  - Это неприлично.
  - Я тоже так думал, пока меня не повели прямо так через столовую, забитую людьми. А знаешь, они никак не реагировали на это, словно так и положено.
  Алик удивлялся, когда вспоминал эту историю. Сейчас он более или менее спокойно вспоминал эту историю. А стыд, который он испытал тогда, не настолько тревожил его память.
  - Так и положено, - ответила Галя.
  - Раз положено, буду так ходить!
  - Тебе уже не положено так ходить, потому что тебе дали одежду. И давай уже, хватит упорствовать, тебе всё равно придётся одеться.
  - Дашь нормальную одежду - оденусь, а нет - значит, так ходить буду.
  Алик был чрезвычайно доволен своей речью и твёрдо решил не надевать колючий комбинезон. Он хотел посмотреть, что же будет дальше. Будет ли Галя заставлять его одеться? Поднимет ли с пола шерстяной комбинезон, который он бросил?
  Галя подняла.
  - Надеюсь, мне не придётся звать подмогу? - сказала Галя и попыталась одеть его.
  - Зови! - крикнул Алик, и вновь вырвал у неё комбинезон и бросил его на пол.
  - А не боишься, что тебя опять накажут?
  - Не боюсь, - весьма гордо ответил Алик. - После того, что вы тут со мной сделали, наказать меня можно, лишь убив.
  - Тогда можешь успокоиться, никто тебя убивать не собирается. Только ты знай, с человеком такое можно сотворить, что смерть ему покажется лучше.
  - Хватит уже меня запугивать. Ты же не будешь меня пытать?
  Алик был уверен, что нет. И он злился на всех воспитателей этого лагеря, но только не на Галю. Алик видел в ней друга, и именно поэтому позволял в отношении неё некоторую бесцеремонность. Ему даже казалось, что ей это нравится.
  - Я должна отвести тебя в столовую и накормить. Если ты сейчас же не оденешься, мне придётся применить силу.
  Угрозы Гали не пустые слова, и Алик знал об этом. Но ему так не хотелось надевать этот ужасный шерстяной комбинезон, что он готов был ещё долго с ней спорить. Алик надеялся, что она сжалится над ним и даст другую одежду. Но, увы, этого не происходило. Алик уже начал думать, что она опять не может никак помощь ему, и не может дать нормальную одежду...
  Алик продолжал упорствовать, и через некоторое время Галя ушла. Но вскоре вернулась, а вместе с нею четверо здоровых сильных молодых мужчин. Двоя из них были одеты в футболку и шорты, остальные пришли без верхней одежды, только в шортах. Алик как увидел их, сразу же ужаснулся: они так были похожи на тех, которые помогали воспитательнице избивать его, придерживали за руки и ноги. Алик понял, что Галя специально позвала их, чтобы они помогли ей насильно одеть его. Он только боялся, что они будут бить его.
  Всё произошло именно так, как предполагал Алик: эти мужчины пришли помощь Гале. Она одевала его, а они просто смотрели на это. Алик боялся сопротивляться.
  Когда мужчины ушли, и они опять остались одни, Алик тут же принялся снимать с себя комбинезон. И Галя сказала ему, очень рассерженная и недовольная:
  - Если ты осмелишься это снять, я одену его в тебя и зашью так, что уже не сможешь вылезти. Думаю, теперь ты не сомневаешься, что я могу это сделать? Мне стоит окликнуть любого из служащих, и сразу же придёт подмога.
  Алик с испугом взглянул на Галю и больше не пытался снять комбинезон. Он боялся шевелиться и даже говорить что-либо.
  - А ну-ка подними молнию до конца, - велела ему Галя.
  Алик по-прежнему не хотел этого делать, но возразить не решился. Ему пришлось послушаться Галю.
  - Ну, вот и молодец, - сказала Галя, увидев, что он послушался её и сделал всё, как она велела. - А теперь пойдём ужинать.
  
   Глава 19. История Алика. Невкусный ужин
  
  Чтобы попасть в столовую они с Галей проделали долгий путь. Алик, как ни старался, дорогу запомнить не смог. Но вышли они с Галей не с той двери, с которой Алик впервые попал в свой номер. Галя повела его через свою комнату...вернее, Алик раньше считал, что средняя дверь в его номере ведёт в личную комнату Гали, а оказалось, это проход в некий коридор, и там есть ещё несколько дверей в отдельные комнаты. В одну из этих дверей они вошли и оказались в очередном коридоре. Алику всё напоминало лабиринт. В каждой комнате двери и все они ведут либо в тупик, либо в ещё один коридор с многочисленными дверями, ведущими непонятно куда. Самое странное и страшное в этом было то, что ни в какой из комнат, ни в каком коридоре Алик не видел света белого, окон нигде не было. Сам факт, что окон нигде нет, в том числе и в его 527 номере, Алика настораживал и пугал. И первое, что ему приходило в голову, это вопрос: "а хоть когда-либо за всё лето позволят ли они выйти на улицу?" Алик с ужасом думал, что нет; но верить в это не хотел. Несмотря на всё, что ему пришлось вытерпеть в этом лагере, Алик не хотел думать, что он здесь взаперти. Немного, самую ничтожную малость, он ещё чувствовал себя свободным.
  - Ты что! Опять эту гадость есть?! - возмущённо крикнул Алик, когда увидел, что на ужин ему опять дали прокисшую кашу. Именно ту, которую он уже ел на обед.
  - Не только, есть ещё и кефир с булкой.
  - Да вы все сдурели. Я не стану это опять есть.
  - Съешь, - уверенно возразила Галя.
  - Нее...или ты опять меня в угол поставишь? - спросил вдруг Алик, и с большим испугом ожидал ответа.
  - Нет, не поставлю. Но ты съешь всё, что тебе дали. К тому же, тебе дали не так-то уж много. Учти, что потом тебе придётся съесть гораздо больше! Помнишь, как на завтрак сегодня?
  - Это потому, что ты принесла много. Ты специально это сделала?
  Алику внезапно пришла мысль, что, возможно, это Галя специально сама наложила ему много каши, хотела помучить его, поиздеваться. И он хотел услышать ответ на этот вопрос. Алик очень боялся, что это окажется правдой. Сейчас Галя не казалась ему доброй и милой девушкой, которая на его стоне и пытается оградить его от суровых испытаний. Галя, наоборот, показалась Алику жестокой и коварной девушкой, которой нравится издеваться над ним и запугивать. Алик, действительно, начинал бояться её. А его недоверие по отношению к ней с каждой минутой всё возрастало.
  И всё же Алик чувствовал, что относится к Гале с некоторой теплотой и любовью. Он не мог и не хотел верить в то, что она способна предать его и специально издеваться. Ему хотелось думать, что другие воспитатели этого лагеря заставляют её так издеваться над ним. Алику очень хотелось иметь хоть одного друга в этом ужасном лагере пыток. И именно поэтому он готов был поверить всему, что бы она ни сказала; главное, чтобы это что-то было хорошее и не причиняло бы ему боль. Сейчас душевная боль от предательства показалась бы Алику гораздо сильнее, чем та физическая, которую ему пришлось испытать. Алик чувствовал себя больным и бессильным.
  - Я принесла всё, как мне дали. Что такое, Алик, ты мне не веришь?
  - Верю... - протянул Алик с грустным тихим голосом.
  - Ешь, давай! Остынет всё скоро.
  Алик сморщил брови и молчал. Он с грустью и отвращением смотрел на тарелку каши, но взять в руки ложку не решался. Он с ужасом представлял, что ему опять придётся съесть целую тарелку кислой каши.
  - У нас тут кашу готовят один раз на два дня, и на завтрак и на обед одну и ту же подают. Вчера и сегодня была овсяная каша, завтра, может, будет манная. Ну, тебя же на кухню определили, значит, всегда будешь первым знать, что и когда будут подавать. Будешь помогать готовить!
  Алику нравилось то, что его определили на кухню. Ему было интересно знать, как же готовят еду на такое большое количество людей?
  - Ты сказала, что мне дадут кефир с булкой. Где они?
  - Я тебе дам, перед сном. Если будешь себя хорошо вести и сейчас всё съешь. Я не хочу дополнительных проблем с тобой. Давай, не упрямься.
  Алик молчал, но есть не хотел. Однако он взял ложку и потихонечку начал помешивать им кашу. А Галя продолжала оказывать на него психологическое давление:
  - Обрати внимание, ни одна из твоих попыток сопротивляться здешним правилам, не увенчалась успехом.
  Алику пришлось съесть всё, что ему дали в столовой. А перед сном, как Галя и обещала, дала ему булку с кефиром. Ему показалось, что это самая вкусная еда, которую он ел за последние полторы сутки, включая и время пути до этого лагеря.
  Время 22:30. Алик открывает среднюю дверь в своей комнате и проходит в коридор. Он стучится в первую же дверь. Ему открывает один тяжеловесный мужчина в чёрном трико и белой футболке, и весьма грубым тоном спрашивает:
  - Чего надо?
  - А можно Галину Викторовну?
  - Она в соседней комнате.
  Мужчина сказал это, и тут же закрыл дверь. По вялому, уставшему выражению лица мужчины, Алик понял, что разбудил его своим стуком.
  Алик тут же подошел в соседнюю комнату и постучался. Он очень сожалел, что не узнал, в какой комнате спит Галя до того, как все легли спать.
  - Проходите! - крикнула Галя, когда услышала стук; Алик вошёл.- А ты что тут делаешь? Давно спать пора уже.
  - Почему ты ушла?
  - Спать ушла. Имею право! Тем более, мне не положено находиться возле тебя после десяти вечера, а тебе тут. Тебе завтра рано вставать. Знаешь об этом?
  - Во сколько рано? - поинтересовался Алик, хотя он не был удивлён тому, что ему рано вставать.
  - В пять утра ты уже должен быть в столовой.
  - Зачем так рано?
  - Так что давай, иди отсюда, - велела ему Галя, словно не слышала его последнего вопроса.
  - Ты мне постельное бельё забыла дать, - напомнил ей Алик. Он ведь пришёл к ней именно потому, что ему хотелось получить постельное бельё. Он не представлял себе сон, лёжа на грязной подушке и матраце с колючим одеялом.
  - Я всегда даю всё, что нужно и никогда ничего не забываю.
  - Но ты не дала...
  - Дала, - резко возразила Галя. - Я дала тебе подушку, одеяло и даже матрац. Так что иди, давай, не стой над душой тут.
  - А пододеяльник?
  - Нет у нас. А одеяла мытые, не подхватишь ничего. Так что иди, давай. Иди уже!
  Алик замер в недоумении. Он не знал, что делать дальше. Зная, что его гонят, он не хотел уходить. Алику было ужасно обидно, что он оказался в таком ужасном лагере, в котором над ним издеваются, бьют и даже постельное бельё не дают... Алик думал, может, ещё постоять и просить?
  - Ну, чего стоишь? - в нетерпении спрашивала Галя, желая поскорее его выгнать. По её выражению лица было видно, что она недовольна его визитом.
  Алик не знал, что говорить дальше. Он чувствовал себя неловко, и ему пришлось уйти.
  Когда Алик вошёл, Галя лежала, укрывшись невероятно толстым одеялом, у неё была видна лишь голова. Алику в какое-то мгновенье показалась, что Галя там не одна и с ней кто-то лежит рядом. Он никак не мог объяснить то, что такая худенькая девушка как Галя под одеялом кажется втрое толще, да и одеяло не могло быть настолько толстым и создавать такой необычный эффект.
  Всё время, пока Алик находился в комнате Гали, он не подходил к её кровати ближе, чем на три метра. Комната Гали была большая и просторная, и достаточно прохладная.
  
  Глава 20. История Алика. Дорога в столовую
  
  Прежде чем лечь спать, Алик, пользуясь тем, что никто его не видит, снял с себя шерстяной комбинезон. Но когда он уже лёг и укрылся одеялом, то понял: в комбинезоне, пусть и ужасно колючем, он чувствовал себя более комфортно. Одеяло оказалось куда более колючее, чем комбинезон. Алику пришлось опять одеться.
  В 4:30 зазвонил звонок. Алик сразу проснулся, он открыл глаза, взглянул на время на настенных часах и тут же уснул. А спустя ещё пять минут пришла Галя. Она стянула с него одеяло и сказала:
  - А ну живо вставай! Я не обязана сюсюкаться с тобой.
  - Ну, дай поспать... - пробурчал Алик уставшим писклявым голосом.
  - Ты смотри у меня, сейчас выпрыгнешь с кровати, если по-хорошему не хочешь, - сказала Галя, и ударила чем-то резиновым, очень напоминающим Алику мухобойку своей бабушки.
  - Ау! - закричал Алик, когда ему попала по больному месту. - За что же?
  - Вставай немедленно, и пошли. Тебе ещё кашу готовить. А мне поспать хочется.
  - Иди, спи.
  - Пошевеливайся,- сказала Галя и ещё больше сердилась на Алика. - Из-за тебя не могу спать. Вот отведу тебя нужному человеку и лягу спать.
  Алик встал, вытер лицо рукой, чтобы не выглядеть сонным, и спросил:
  - А умыться можно?
  - Пошли со мной.
  Галя долго вела его в столовую, почти 25 минут. Он уже потихонечку начал запоминать дорогу. Хотя Алик вначале думал, что Галя ведёт его умываться.
  Когда Алик увидел уже знакомый ему коридор, ведущий в столовую, он недовольный сказал:
  - А как же умыться? Я хотел бы умыться.
  - Если разрешат, умоешься. А ко мне не приставай больше, - ответила Галя. К тому времени они подошли к входной двери столовой. Алик удивился тому, что там никого нет. А он-то поначалу подумал, что так рано его ведут есть опять какую-нибудь гадость. Он успокоился, когда понял, что есть ему ещё рано, и в столовой он будет делать что-то другое.
  - Вот он, принимайте скорее! - обратилась Галя к единственному человеку, который был в столовой в столь раннее время. Это была незнакомая Алику воспитательница лет сорока, в белой одежде и в шапочке повара. Алик сразу догадался, что она готовит всем еду, а ему, похоже, придётся ей помогать. Но Алик не возражал этому, он, наоборот, с нетерпеньем ждал, когда же придёт этот момент. Он очень хотел увидеть и узнать, как же в этом лагере готовят еду на столь огромное количество людей?
  - Привет, Галенька. Вы как раз вовремя. Как зовут малого?
  - Это Алик!
  - Ну, хорошо Алик, - сказала воспитательница, глядя на него. - Я Анастасия Петровна. Будешь мне помогать?
  - Да-да, конечно буду, - ответил Алик, очень довольный.
  - Пойду я тогда! Разбирайтесь дальше сами, - сказала Галя, уставшим сонным голосом.
  Алик напротив, был уже бодрым и весёлым. Он даже удивлялся, как Галя может хотеть спать после того, так они проделали такой длинный путь до столовой.
  - Иди, Галенька, поспи, - сказала ей воспитательница нежным заботливым голосом. Галя тут же ушла.
  - Анастасия Петровна, а можно спросить Вас? - обратился Алик воспитательнице сразу же, как только они остались вдвоём в огромной столовой.
  - Конечно, спроси.
  - А вы мне покажите, как вы готовите?
  - Ну, если тебе очень интересно, могу и показать. А вообще, тебя пригласили сюда помогать ребятам мыть посуду.
  - Очень-очень интересно, - тут же ответил Алик. - А сколько людей всего моет посуду?
  - Много.
  - А сколько именно? - настоятельно спрашивал Алик, не сдерживая своё любопытство.
  - Увидишь!
  Анастасия Петровна повела его в отдельную комнату в столовой, Алик сразу понял, что это кухня. Алик очень удивился, увидев там огромные стальные бочки...он сразу подумал, что где-то уже видел такие. Алик вспомнил, что похожие бочки есть у его бабушки в огороде. Она в них держит воду и поливает свой недозревший урожай в засушливые дни.
  - Ну как тебе Галя? Не обижает тебя? - спросила его воспитательница, когда они как раз проходили в кухню.
  Алик сразу не ответил, он думал. Она ведь обижала его, но он побаивался жаловаться. А то мало ли, об этом может узнать сама Галя и тогда ему не поздоровится. Алик решил соврать:
  - Да, не обижает. А почему вы так спросили? Должна, что ли обижать?
  - Нет, наоборот не должна. Просто на неё все жалуются и говорят всякое.
  - А-а-а...нет, она добрая, - сказал Алик, ещё более убедительно и потом поинтересовался: - А вот эти бочки для чего тут стоят?
  - Это как раз то, что ты хотел увидеть. В них мы и готовим еду. А вернее сказать, я готовлю.
  - Вы совершенно одна готовите?
  - Ну, почти да. Хотя зёрна принести и другие ингредиенты всегда помогают ребята.
  - Ого, какие большие, - удивлялся Алик и подошёл поближе к одному из бочек и принялся разглядывать её размеры.
  - Да-да, не маленькие. Ты смотри, не трогай. Обожжёшь себе руки.
  -А...не буду. Они уже кипят?
  - Ещё нет пока. Это я заранее говорю, а то мало ли, захочешь потрогать. Хотя вон там, последняя всегда горячая, - она указала рукой на бочку, которая находилась в самом левом углу кухни, - в ней кипятят чай и часто подогревают, даже ночью. И вообще в этих бочках всё очень долго остывает.
  - А вы и кашу в них готовите?
  - Да, конечно.
  - А не трудно ли мешать? И как потом её разливать в кастрюли?
  - Мешаем не рукой, а специальным электрическим прибором. А чтобы разлить по кастрюлям пользуемся отверстием на дне бочки: это как огромный самовар, только горлышко для разлива широкое.
  - Я, кажется, вижу... - довольный сказал Алик. Как раз в этот момент он пригнулся и увидел то, то чём говорила Анастасия Петровна.
  - А те, что в углу стоят, немножечко другие. В них только жидкость кипятят. Таких у нас три. Одна бочка для чая, другая для кофе или какао, а третья обычно под кисель идёт.
  - Здорово! Это так интересно, - сказал удивлённый Алик. Ему нравилось находиться на кухне и смотреть, где что находиться.
  - А теперь давай, пошли отсюда, и я тебе покажу, что ты должен будешь сделать.
  
  Глава 21. История Алика. Мытьё посуды
  
  Воспитательница повела его в соседнюю комнату. Алик, как только вошёл, сразу поразился количеству грязной посуды, лежащей на специальных огромных круглых ваннах. В комнате ванн было около двадцати штук, Алик не сразу посчитал их количество, почти рядом каждой кто-то сидел и тёр посуду щёточкой. Алик понял, что скоро и ему предстоит это делать...
  - Вот и пришли, - сказала Анастасия Петровна, подойдя к одной из ванн, полной грязно посуды. - Это место свободно, так что его займёшь ты. До восьми часов утра ты должен вымыть всю посуду. А если не успеешь, и что-то останется, то потом девочки посчитают количество грязной посуды и запишут об этом в твой дневник.
  - И что мне за это будет? - спросил Алик, немного запуганным голосом.
  - После школы тебя могут ожидать определённые наказания. Впрочем, ты не должен переживать, главное, не летать в облаках и делать всё быстро.
  - Меня будут бить, если я вовремя не успею домыть посуду?
  - Наказание не всегда заключается в этом. Иногда это может быть и дополнительная работа, или школьное домашнее задание сверх нормы или ещё что-либо. Просто учителя будут смотреть на твои отрицательные баллы и заставят тебя их отработать.
  - Что за отрицательные баллы? - удивился Алик.
  - Ну, например, ты не помыл 15 тарелок, у тебя рейтинг успеваемости в дневнике окажется минус 15. Ели 15 кастрюль не домоешь, то минус 45. Кастрюли оцениваются в три раза выше, чем тарелки.
  - А ложки как? - поинтересовался Алик.
  - 0,5 от цены тарелок.
  - Всё это очень странно и непонятно мне, - сказал Алик. - У нас в школе нет никаких минус 15, минус 45, а только минус 3, минус 4 и минус 5. Остальные отметки и не ставят.
  - А у нас вот негативный опыт оценивается по 1000 бальной шкале. Если у тебя будет больше, то за тобою будет специальный надзор. И тебе не позволят учиться вместе со всеми. Это будет очень плохо и тяжело.
  Алик взгрустнул, но говорить ничего не стал. Ему было трудно привыкнуть к атмосфере этого лагеря, особенно, к его странностям...
  Анастасия Петровна велела Алику помыть посуду щёткой без каких-либо моющих средств. Оказалось, что в ванну была налита вода. И всё, что от него требовалось, это ополоснуть в ней всю посуду. В ванной лежали только грязные тарелки.
  - А ведь если помыть так просто, без моющих средств, ведь посуда останется грязной, - сказал Алик
  - Если ты помоешь просто так, поверь, все будут довольны. Главное, сделай это так, чтобы в посуде не осталось кусочков еды.
  - Хорошо, - согласился Алик. Больше он ничего не спрашивал, и воспитательница ушла.
  Прошло почти три часа. И Алик опять увидел рядом с собой Анастасию Петровну.
  - Ну, что, справился ты с заданием? - спросила она, приближаясь к Алику, и увидев, что он ещё не успел домыть посуду, сказала: - Да тут ещё почти половина! У тебя время вышло.
  Алик, как услышал это, тут же привстал с готовностью уйти. Он ужасно утомился. Хотел отдохнуть.
  - Ну, ладно уж. Ничего не поделаешь, не буду тебя ругать. - Сказала Анастасия Петровна добрым любезным голосом. - Вижу, ты разделся.
  Алику стало немного стыдно, он тут же схватился за свой шерстяной комбинезон, который положил на пол. Когда он принялся мыть посуду, ему стало жарко, а ещё он понял, что может случайно намочить комбинезон и решил снять её. К тому же, ему было неприятно ходить в колючей одежде, и почти все, кто вместе с ним мыли посуду, были в одной футболке и трусах.
  - Да, - сказал он. - Мне было жарко, и я боялся испачкать комбинезон.
  - Ничего страшного, тут можно. А теперь оденься, и я провожу тебя до класса. Ты постарайся запомнить дрогу, потому что потом тебе придётся идти одному. Я не могу провожать тебя каждый день.
  - А что будет с посудой, которую я не домыл? - поинтересовался Алик.
  - Домоет кто-то другой. А девочки посчитают, сколько ты не домыл, и запишут оценку в твой дневник успеваемости.
  - А можно ли сделать верх нормы, чтобы отрицательные баллы уменьшить?
  - Можно, конечно же. Но ты вряд ли успеешь. Надо учиться делать это быстро, а ты только начинающий пока. Понятно, что тебе сложно, и ты не можешь успеть за всеми.
  Алик был расстроен тем, что не справился с заданием. Всю дорогу до класса он думал только о том, что же теперь его ждёт за это? Какое страшное наказание? Его немного успокаивало то, что Анастасия Петровна сказала, что наказание - это не всегда побои... дорогу до класса он не запомнил.
  ...
  На этом Идий прервался. Ему вдруг стало так грустно и не хотелось больше писать.
  Идий некоторое время сидел просто так, ничего не делая, о чём-то думая... Он чувствовал себя опустошённым, одиноким. Что-то ему не давало покоя, но он не был уверен, что Анжела и то, что между ними произошло сегодня. Идий, безусловно, переживал и боялся, что она пожалуется на него кому-либо. Но беспокоило его другое: Идию хотелось, чтобы кто-то чужой любил его, не только родители. Он хотел женской любви, - любви Анжелы.
  Пока он сидел и размышлял, его мысли перемешались в голове. Идий думал то об Алике и его дальнейшей судьбе, то об Анжеле. Идий уже придумал, что будет с Аликом в лагере, как дальше над ним будут издеваться. Идий очень хотел поскорее написать об этом, от одной мысли он приходил в сильнейшее возбуждение, только душевный недуг, связанный с Анжелой, не давал ему писать дальше.
  Идию вдруг захотелось заплакать, и он сделал это, поразмышляв ещё некоторое время и придумав 215 отрицательных баллов Алику за недомытую посуду.
  Идий заметил, что он становится более жестоким по отношению к героям своего романа, когда жизнь его не ладится. И ему нужно мучить всё больше и больше, чтобы получить от этого удовольствие. А то, о чём он уже когда-то писал или думал, доставляет ему меньшее удовольствие, чем новая история.
  
  Глава 22. Разоблачение перед родителями
  
  Наступило лето.
  Идий всё время думал об Анжеле. Писать он стал реже, предпочитал проводить время в раздумьях и сочинял просто так и забывал.
  Его беспокоило то, что Анжела пропала. Он всё время вспоминал их последнюю встречу, тот самый день, когда он был так близок к ней, когда чуть не изнасиловал её...
  Идий долгое время винил себя в том, что она пропала. Он думал, что запугал её, и поэтому она сбежала из дома. Идий был уверен, что она именно сбежала, так как боялась встречаться с ним. Даже ведь школу не окончила...
  15 июня. Идий сидит у себя в комнате и как всегда размышляет. Идий не хочет писать свой роман об Алика, он решил отложить это до лучших времён. Он уже давно перестал писать, с тех пор, как пропала Анжела. Всё свободное время Идий проводил в размышлениях. А родители его всё большее и большее внимание стали обращать на его психическое состояние. Теперь даже отец его находил немного странным. Но родители не знали, как он относился к Анжеле. И они даже не догадывались о том, что именно её исчезновение так негативно отразилось на его психике.
  Идий не считал себя нервным или психически нездоровым, наоборот, ему казалось, что с ним всё в порядке и его родители зря волнуется. Только иногда, когда он сидит более восьми часов подряд без еды и воды просто так, в раздумьях, ему начинает казаться, что с ним что-то не так. Идий и сам понимает, что бесполезно тратит время в пустых размышлениях. Ему бывает от этого горько и тоскливо, только заставить себя жить по-другому он не может, даже если и старается. И теперь Идий вспоминает, что когда он записывал свои мысли, потеря времени ему не казалась таким уж и пустыми, он чувствовал душевный комфорт...
  С тех пор, как наступили летние каникулы, Идий всё больше времени стал проводить дома. Он старался никак не ограничивать себя в отдыхе и делал только то, что хотел. Большую часть времени, Идий, конечно же, проводил в размышлениях. Он постоянно думал об Анжеле. Спал по двенадцать-тринадцать часов. Спать Идий ложился поздно, бывало, засыпал только к утру, и, естественно, почти всегда просыпался после обеда. Ему не нравился такой образ жизни, но он не особенно сильно старался что-либо изменить. За две недели отдыха, Идий почувствовал такую лень и такое безразличие к тому, что происходит вокруг него, что даже малейшее движение начинало утомлять его. Дошло даже до того, что он ленился встать с постели и пойти покушать.
  16 июня. Идий подслушал разговор своих родителей, ужасную ссору между ними, относящуюся и к нему тоже. Первое, что Идий услышал через приоткрытую дверь спальни родителей, был крик его матери:
  - Ты теперь меня во всём обвиняешь? Я, значит, его неправильно воспитала?
  - Да разве я ещё сказал что-либо о воспитании? Надо, чтобы у человека друзья были, общение. Единственное, в чём я тебя могу обвинить это в том, что не позволила дать мальчику нормальное имя.
  Голос отца показался Идию спокойным. Он словно чувствовал, что за ними подслушивают и всё старался говорить в полголоса. Но Идий всё равно всё слышал хорошо.
  - Нормальное у него имя, хватит уже придираться. Сколько можно?
  - А сколько угодно.
  - Теперь до конца жизни будешь меня упрекать?
  - Если потребуется, буду.
  - Хватит! - закричала мать Идия, но его отец продолжал говорить:
  - Теперь-то я понимаю, к чему ты говорила, что имя калечит и имя воскрешает. Насчёт воскрешает ещё можно поспорить, а то, что калечит, несомненно.
  - Ты хочешь сказать, что я искалечила собственного сына?
  - Да, хочу. Только ты одна виновата в том, что он вырос таким одиноким и злым.
  - Не надо так говорить об Идии. Он не злой, и не одинокий, - сказала мать Идия, она явно находилась на его стороне и защищала его. Идию это нравилось. Но его немного расстроило то, что сказал о нём отец. Идий никак не мог ожидать, что его отец о нём такого мнения. Идий тут же начал размышлять о том, почему же отец считает его злым?
  - Да? А ты вот почитай вот это!- крикнул он и сунул жене дневник Идия. Идий сразу понял, что отец дал матери именно его дневник. Сердце Идия сжалось от волнения. Он захотел тут же ворваться к ним в спальную и потребовать объяснений, почему же отец осмелился читать его личный дневник? Но Идий сдержался. Он очень хотел послушать, что же будет дальше? Идий знал: если он сейчас пойдёт к ним разбираться, это ничего не изменит. Он только в очередной раз поругается родителями и ему будет ужасно стыдно за то, что у него написано в дневнике. А Идий ещё не был готов к тому, чтобы читали его дневник и критиковали его романы...
  - Что это? - спросила его мама, и тут же поняла сама: - Так это же дневник нашего сына. Откуда он у тебя? Ты же сам запрещал мне его читать?
  - Да, запрещал. Я хотел, чтобы он знал, что в этом доме у него может быть что-то своё, неприкосновенное.
  - А что же теперь, передумал? - спросила она, глядя на мужа несколько ехидным взглядом.
  - Да, чёрт возьми, откуда мне было знать, что он пишет такое?! - в тревоге сказал он.
  - Да что такого страшного может быть в дневнике Идия? - удивилась мать Идия и принялась пролистывать дневник.
  - А ты почитай, почитай, узнаешь.
  Идий слышал, как мать его в спешке пролистывает его дневник. Идий очень волновался, так же, как и она. И вдруг, Идий услышал, как мать его начала читать знакомые ему сроки.
  - "И вот пришло время обеда. Алик теперь уже с ужасом ожидал, когда Галя опять накормит его чем-то отвратительным. С тех пор, как в её обязанности вошло готовить Алику еду, она всё хуже и хуже относилась к нему. Галя явно недолюбливала его, Алик же считал, что она его просто ненавидит и поэтому издевается. То, что она готовила ему, было несъедобным. Алик уже почти привык к прокисшим кашам, которые давали в столовой, но он никак не мог привыкнуть к тому, что готовит Галя. Алик был уверен, что она в свою пищу подмешивает что-то абсолютно несъедобное. А ведь это запрещено! Алик не сомневался в том, что это запрещено. Он очень хотел бы доказать это кому-либо, но никак не мог" - тут мать Идия сделала паузу и листнула страницу вперёд. - Ну, и что тут такого преступного?
  - Давай, давай, читай дальше.
  - Ну, хорошо: "Во время обеда Галя повела себя так же, как и обычно. Она посадила Алика на стул, связав ему руки и ноги, завязала глаза шарфом, чтобы он не видел, что ест, а нос защемила прищепкой. Алик уже заранее знал, что она сейчас велит ему открыть рот и положит в рот целую ложку какой-нибудь гадости. Но Алик знал, что не может сопротивляться ей, иначе потом ему будет гораздо хуже: она всё равно заставит его съесть это, но уже более болезненным способом. Алик этого боялся. Алик открыл рот, и почувствовал, что она даёт ему нечто вязкое и очень-очень горькое. С ужасом и отвращением, Алик догадывался, что это, но не съесть он не мог. Ему даже казалось, что он чувствует запах..." - тут мать Идия сделала паузу, будто бы задумалась.
  - Что, Мая, поняла, о чём речь?
  - Да, - ответила она.
  - А теперь пролистни на четыре листа вперёд и прочитай то, что написано после троеточия. Это уже его дневник.
  Мая сделала всё, что велел ему муж, и принялась читать: "Вот я опять решил написать кое-что о себе. Я чувствую, что вынужден повторять это вновь и вновь: вы не одобряете моих мыслей и чувств. И думаю, что именно поэтому я иногда боюсь писать о себе, очень-очень боюсь; мне всё время кажется, что кто-либо прочтёт мой дневник, и это будет ужасно, все меня сразу возненавидят или будут относиться ко мне как к падшему человеку, не будут любить... Только увы, не могу я себя изменить, не могу стать другим. Я не в силах заставить себя не думать и не получать от этого удовольствие. Я опять признаюсь в том, что мне нравится писать, особенно эту историю. Мне так хорошо, когда я думаю о Гале, об Алике и его мучениях. Я хочу представлять это вновь и вновь. Иногда мне кажется, что это заменяет мне женщину...сейчас я даже не хочу, чтобы Анжела была рядом со мной; я доволен, удовлетворён и телом и душой, - главное, что душой".
  На этом отрывке Мая прекратила читать дневник. Идий не мог понять, она устала читать или о чём-то задумалась. На мгновенье, ему показалось, что она шёпотом о чём-то говорит с его отцом. Только спустя несколько минут, когда его отец нарушил тишину, Идий понял, что ошибся: до этого они просто молча сидели.
  - Теперь-то ты понимаешь, какой извращенец наш сын?
  - Послушай, Егор, то, что ему нравится сочинять, это ещё ничего не значит.
  - Не значит, говоришь?! - в злобе закричал его отец. - Ещё немного, и он захочет повторить всё, о чём пишет, в реале.
  - Не говори чепуху!
  - А он и сам об этом пишет. Ты почитай от начала до конца его дневник и поймёшь, что всё это серьёзно.
  - Я сомневаюсь. Просто наш сын любит писать ужасы. Не нахожу в этом ничего странного и преступного, - сказала Мая в оправдание Идия и дальше продолжила говорить с довольной улыбкой: - И значит, я была права, когда читала его гороскоп. Идий рождён, чтобы творить, а имя его помогает ему в этом.
  - Хреновое у него имя, нет у него имени! - закричал Егор, он всю жизнь был недоволен тем, какое имя они дали их сыну и очень сожалел, что позволил жене выбирать имя. - Вот исполнится ему восемнадцать, первое, то я сделаю, будет то, что я предложу ему поменять имя. Сомневаюсь, что он откажется.
  - Не знаю, - с некоторой грустью сказала Мая. На самом деле она и сама знала, что имя Идий совсем не нравится её сыну, оно отдаляет его от общества, делает одиноким и заставляет писать... А ведь пишет он для того, чтобы сбежать от одиночества.
  - Зато я знаю, - уверенно сказал Егор. - И даже не вздумай как-либо возражать, если Идий согласится поставить себе нормальное имя. Не хочу, чтобы он всю оставшуюся жизнь стыдился своего имени.
  - Он не стыдится. С чего ты взял? Это в дневнике он так писал?
  - Нет, не писал. Но такие вещи я и сам знаю. О таком не пишут.
  Мая тяжело вздохнула, но сказать ничего не могла. Она и сама чувствовала, что муж её говорит правду, Идий стыдится своего имени; ни с кем не хочет знакомиться, чтобы не называть своё имя. Мая не хотела, чтобы так было, она мечтала о другом... Временами, Мая думала, что, возможно, его как-то дразнили в школе относительно его имени и поэтому он стал таким замкнутым и не любит своё имя. Мая очень хотела ответить на этот вопрос, она решила прочитать его дневник от начала до конца.
  - Меня беспокоит то, что у него дурные наклонности, - сказал Егор, спустя некоторое время.
  - Нет у него никаких дурных наклонностей, не придумывай. И вообще, что такого преступного в том, что он пишет? Ну, нравится ему сочинять страшные сюжеты, это доставляет ему удовольствие... но ведь писатели все такие, им доставляет удовольствие их творчество, иначе писатель просто не может писать...
  -Ну, хватит, хватит! - с иронией прервал её Егор. - Наш сын не писатель, и вряд ли им станет когда-либо.
  - Не говори так.
  Идию было тяжело слышать последние слова отца, ведь в глубине души Идий мечтает прославиться, впрочем, как и все юные творцы. С грустью, он приложил лоб к стене и продолжил слушать.
  - А что такого, я правду говорю. Вряд ли он прославится, записывая, как ему нравится глумиться над маленьким мальчиком. Нравится ему! Нравится! - кричал его отец неестественным ироничным голосом. - Удовлетворяет это его! Даже женщина не нужна...знаешь что, Мая, либо он голубой, либо садист-извращенец. Больше я ничего не могу сказать.
  
  Глава 23. Авария
  
  Идию показалось, что отец его в чём-то прав. Только он не думал, что у него что-то не в порядке с сексуальной ориентацией, к тому же, он любит Анжелу, а вот последнее... Но Идий не считал себя садистом, и это слово ему не нравилось. Идий почувствовал некоторую неловкость от того, что собственный отец назвал его садистом. Впрочем, Идия это мало беспокоило. Он даже был доволен, что отец так отзывается о нём, это вызывало в нём улыбку. Он никогда не любил играть роль идеального сына, а ему всё время приходилось это делать. Может быть, именно поэтому то, что Идий сейчас разочаровывал своих родителей, доставляло ему удовольствие? Ведь он поступал по своему и уже перестал казаться таким уж идеальным: послушным, добрым, тихим и любящим сыном.
  - Идий уже знает, что ты прочёл его дневник? - спросила Мая.
  - Нет, вряд ли. Но скоро узнается: это же его потребность!
  - Не знаю даже... - сомневалась Мая. - Но в любом случае, я не хочу, чтобы Идий узнал, что мы читали его дневник. Ты мог бы вернуть ему дневник обратно так же тихо, как забрал?
  - Нет. Я не собираюсь этого делать.
  - Это нужно сделать.
  - Зачем? Не считаешь ли ты, что стоит об этом с ним настоятельно поговорить? Я уверен, что сейчас он уже рыщет во всей комнате в поиске дневника. По-моему, он и дня прожить не может без того, чтобы пописать эту гадость.
  - Может быть, и стоит... - ответила Мая, недолго думая.
  - Знаешь, что я думаю, Мая.
  - Что?
  - Завтра у Идия день рожденья. Нужно повезти его на дачу, пусть отдохнёт немного, развеется. А там и поговорим. Не стоит сегодня заводить разговор на эту тему.
  - Хорошо, - согласилась Мая. - А что мне делать с дневником?
  - Почитай. Ты же хотела.
  - Да, и сейчас хочу.
  Они некоторое время помолчали. Мая пролистывала страницы дневника Идия и о чём-то думала, потом она сказала:
  - И всё же я считаю, что у нашего сына неплохо получается писать.
  Егор взглянул на неё укоризненным взглядом.
  - Ну ладно, ладно, может быть, ты и прав: это не вполне нормально.
  На этом их разговор закончился. Идий почувствовал, что отец его собирается выйти из спальни, и поспешил к себе в комнату. Родители Идия не догадались о том, что их подслушивали. А Идий всю ночь думал о предстоящем разговоре и не находил покоя. До пяти утра он не сомкнул глаз, зато потом уснул долгим крепким сном.
  Утром Идия разбудил громкий непрерывный настойчивый стук в дверь. Идий открыл глаза и взглянул на часы: время было уже тринадцать тридцать.
  - Идий, вставай уже, иди обедать! - услышал он громкий голос отца.
  Идий тут же встал и пошёл умываться. За столом они практически ни о чём не разговаривали, только немного о еде. Это было как-то необычно для Идия, ведь он давно уже привык к тому, что все неприятные разговоры происходят за столом. Идий был рад тому, что ни один из родителей не упоминает ему о его дневнике и что они решили отложить этот неприятный разговор до того момента, пока они не приедут на дачу. Идий боялся наступления этого часа, но понимал: даже если он и откажется ехать на дачу, ему предстоит выслушивать критику родителей и отсчитываться за своё творчество. Он так этого не хотел, но чувствовал неизбежность. Идий вспоминал своего героя Алика, который тоже оказался в безвыходной ситуации, и ему всё время приходилось делать то, что он не хотел.
  Пришло время садиться в машину. Идию было очень грустно, и он, почему-то, не хотел ехать. Он думал, что это потому, что его там ожидает очень неприятный разговор. А вообще, Идий любил посещать их дачу, ему нравился свежий воздух и та тишина, которая всегда там царит - тишина одиночества и свободы. Впрочем, Идий никогда не ощущал себя там одиноким, ведь он всегда мог думать и писать. Для Идия это стало главным спасением от одиночества и печали.
  Идий сел сзади на среднее сиденье легкового автомобиля. Он всегда любил сидеть по центру и смотреть на дорогу. Особенно сильно нравилось ему сидеть на переднем сиденье, впрочем, такая возможность выпадала ему очень редко: его мама всегда хотела быть ближе к его отцу и очень редко уступала ему это место.
  И вот они едут. Идий о чём-то думает, не придаёт особого значения своим мыслям. Сегодня он чувствует некую душевную тревогу, и даже страх перед тем, что же будет дальше? Ему, почему-то, казалось, что ничего хорошего его не ожидает впереди. Идий заметил, что Анжела постепенно начинает покидать его мысли. Он уже устал переживать о ней и тосковать без неё. Он привык обходиться без Анжелы.
  У Идия немного болела голова, и это мешало ему думать. Может быть, именно поэтому он не мог запомнить то, о чём размышляет. Впрочем, он и сам не хотел запоминать что-либо.
  Сейчас Идий чувствовал тоску и одиночество, но о чём он печалится, понять не мог. Идий думал, что у него нет настроения потому, что родители прочли его дневник и теперь везут на дачу, чтобы разбираться...
  Но Идий не считал себя в чём-то виноватым и тем более не собирался оправдываться. Он уже сейчас был негативно настроен по отношению к родителям и ехал, готовый поругаться, если против него скажут что-либо нехорошее. Он считал себя вправе думать и писать то, что ему заблагорассудится. И ничего в своей жизни менять не собирался.
  Дорога на дачу показалась Идию чрезвычайно долгой. Он всё время смотрел на дорогу и на горизонт. Иногда ему казалось, что дорога будет бесконечной. Пока они ехали, Идий вспоминал своё детство, плохие и хорошие моменты в его жизни. Вспоминал свои обиды на родителей, и ещё больше злился на них.
  Внезапно Идий почувствовал острую боль в области шеи и головы. Он ужасно испугался: руки и ноги у него отказали, глаза перестали видеть свет. Идию казалось, что его глаза открыты, но веки его не шевелились так же, как и всё тело. Потом Идий ощутил покой. Он думал, что уснул.
  
  Глава 24. Разговор с врачом
  
  Идию хорошо. Он чувствует, что спит, тело его отдыхает. Сны Идий не видит, и ему нравится это состояние покоя. Он даже забыл о том, что так недавно ощутил сильнейшую боль и страх, не думал о том, что скоро они приедут на дачу...
  Странным было то, что Идий спал, и ждал, когда они доедут на дачу. Даже сейчас он размышлял о том о сём, но, почему-то, совсем не задумывался о том, почему же он спит? А может, не спит, а потерял сознание от сильной боли? Идия не интересовали эти вопросы, он хотел отдохнуть.
  Прошло некоторое время, и с Идием произошло нечто удивительное и в то же время страшное. Он услышал голоса, один, как ему показалось, принадлежал его матери, а второй был непонятно чей, весьма грубый, похожий на мужской. Эти люди о чём-то разговаривали, но поначалу Идий не мог расслышать, о чём? Постепенно, прислушиваясь, Идий заметил, что их бормотанье превращается в связную речь двух людей. Он очень хотел проснуться, принять участие в их разговоре, но понял, что по-прежнему не может шевелиться и открыть глаза. Идию стало страшно, но всё, что он мог сделать, это слушать.
  - Мы сделали всё, что могли. У него многочисленные переломы, травма позвоночника и плюс деформирован череп. Мы провели томографию его головы и обнаружили некоторые изменения, - говорил мужчина. По тому, что и как он говорил, Идий признал в нём доктора. Только он до сих пор ещё не хотел верить, что находится в больнице, и что он не спит, а лежит без сознания ... Об этом он уже начал догадываться по словам врача. Следующее, что он услышал, окончательно убедило его в том, что ранее говорил именно врач.
  - Доктор, а это очень плохо? - спросила Мая, с трепетом души ожидая ответа.
  - Ну, это не очень хорошо, а насколько плохо можно выяснить только спустя время. Те изменения головного мозга, которые мы в нём обнаружили, могли быть у него и до аварии, просто вы не показывались ранее или они не беспокоили его.
  - Да, мы редко ходили к врачу. Идий вообще всегда был здоровым ребёнком, почти не болел.
  - Хотя изменения и незначительны, в жизни они могут отразиться фатально.
  - То есть? - в испуге спросила Мая. А Идий всё это слушал, его сердце замирало всякий раз, когда доктор что-либо собирался говорить и делал паузы между словами. Ведь Идий слушал собственный диагноз, очень боялся, что он окажется плохим. А больше всего Идия пугало то, что он, вероятно, больше не сможет ходить. Он хотел услышать ответ именно на этот вопрос.
  - Это может проявляться в сильных головных болях или же в психическом расстройстве. Опять-таки сложно сказать, насколько сильными могли быть его симптомы. Попытайтесь, пожалуйста, вспомнить, не жаловался ли он когда-либо на головные боли?
  - Нет, никогда, - уверенно ответила Мая.
  Доктор немного задумался и задал следующий вопрос:
  - А как у него были дела в школе, я имею в виду успеваемость?
  - Учился он неплохо, на четыре-пять, бывало, конечно, что и тройку получит, но это не так часто.
  - А как ему учёба давалась?
  - Нормально, как и всем обычным людям.
  - А времени он много тратил на выполнения заданий?
  Мая задумалась, она не понимала, к чему так подробно доктор расспрашивает о его учёбе. Ей казалось, что это теперь уже не имеет абсолютно никакого значения, ведь Идий еле дышит, и неизвестно, сколько ещё проживёт...
  - Часа три-четыре, думаю, не больше. Но знаете, он у меня всегда любил запереться в своей комнате и проводить там неограниченное время. Только голод и потребность сходить в туалет, заставляли его выходить. Я вначале не знала, чем он там занимается, но потом случайно догадалась.
  - Чем же? - с невероятным любопытством спросил доктор.
  - Оказывается, он пишет.
  - Что пишет?
  - Художественное произведение. И ещё дневник. Но дневник он пишет меньше, чем свои сочинения...
  - Вы знаете, о чём он пишет?
  - Он с детства любил ужасы. Но думаю, не имеет значения то, о чём он пишет, - сказала Мая и почувствовала угрызение совести потому, что рассказывает абсолютно чужому человеку о том, чем увлекается его сын и чем живёт. Особенно стыдно ей было потому, что Идий лежит рядом... Мая была уверена, что он не слышит и не видит, но знала: он не одобрил бы, если она рассказала доктору то, о чём он пишет.
  - Вы, конечно же, не читали его дневник и не можете знать, не писал ли он там что-либо, что могло его тревожить? То, что он мог скрывать от вас?
  Мая опустила голову, теперь ей было стыдно перед доктором. Она ведь не должна была читать дневник сына, это всё-таки неуважение по отношению к нему. Но Мая знала, что для доктора главное определить диагноз и неважно, придётся ли для этого преступить через какие-либо моральные принципы. Мая решила признаться.
  - Я читала его дневник, совсем недавно. Но там нет ни слова о том, что может относиться к его здоровью. И вообще, Идий не из тех, кто скрывает болезни. Если бы у него что-то болело, он бы обязательно сказал.
  - А какую-либо странность вы не находили в его поведении?
  - Только то, что он любил запираться в своей комнате и писать.
  Доктор опять задумался. Он уже стал чувствовать некоторую неловкость, так как задал множество таких вопросов, которые, действительно, его не должны интересовать. Впрочем, ему это нравилось, и он был обеспокоен здоровьем Идия даже больше, чем просто как врач.
  - Дело в том, что нам нужно определить, была ли у него опухоль раньше или возникла в результате аварии.
  - Какая опухоль? Вы не говорили, что у Идия в голове есть опухоль, - с испугом спросила Мая.
  - Она не большая, доброкачественная. Но пока рано говорить о её удалении. И если у него нет никаких жалоб, я не уверен, что с ней что-то нужно делать. Любые хирургические вмешательства головы не проходят бесследно, это большой риск и если сделать что-то не так...
  - Я понимаю, доктор, - перебила она его в волнении. - Но ведь сейчас не нужно ему оперировать голову?
  - Нет, пока ни в коем случае нельзя этого делать. Он должен прийти в себя.
  - Когда это произойдёт?
  - На этот вопрос я не могу ответить. Вам ведь уже говорили, что ваш сын находится в коме уже четвёртый день.
  Идий был поражён, когда узнал, что уже четыре дня прошло с тех пор, как они собрались на дачу.
  - Да, знаю... я каждый прихожу в надежде, что он очнётся.
  - Знаете что, Мая Юрьевна, я думаю, вам стоит отдохнуть. Вы выглядите уставшей.
  - Нет. Вернее, да, я изрядно измучилась, в основном из-за волнения. Я же тоже была там во время аварии, я сидела на переднем сиденье и видела...видела, как он вылетел из машины, прямо головой через переднее стекло...
  - Это чудо, что он остался жив. После такого обычно не выживают, - сказал доктор.
  - Чудо то, что ни я, ни мой муж не пострадали...
  - Как такое могло произойти? - удивился доктор.
  - Мы были пристёгнуты, а вот Идий... - Мая опустила голову, и доктор понял, что она плачет.
  - Почему же он не пристёгивался?
  - Он не слушался. Всегда старался всё делать по-своему. Обычно мы настаивали, чтобы он пристегнулся, но в этот день забыли... не знаю, как так получилось...- продолжила Мая говорить, немного придя в себя от болезненного воспоминания. - В этот вечер мы поругались с Егором. Дело в том, что Егор прочёл дневник Идия.
  - А Вы были против этого?
  - Нет, наоборот, я настояла на том, чтобы он это сделал. Я хотела понять, что же творится на душе Идия, почему же он стал вести себя так.
  - То есть, Вы всё-таки находили в его поведении странность?
  - Но не в этом смысле, доктор... он не походил на сумасшедшего. И вообще, я никогда не подумала бы, что мой сын психически не здоров. Просто с каждым днём он становился всё более замкнутым, а как окончил школу, так вообще перестал контактировать с другими людьми, общался только с нами.
  - У него не было друзей?
  - Думаю, что были. Но я не уверена.
  Мая сделала небольшую паузу в речи, словно о чём-то задумалась. Потом сказала виноватым голосом:
  - Доктор, я, наверное, задерживаю Вас. Вам надо идти?
  - О, нет, что Вы. Не беспокойтесь об этом: рабочий день уже закончился и я собирался идти домой.
  Доктор присел на стул рядом с Идием, Мая села рядом с ним. Они некоторое время помолчали, потом доктор возобновил разговор:
  - Вы только не вините себя. Рано или поздно, он очнётся. Иначе и быть не может. Он же ведь ещё такой молодой... - доктор взглянул на больного жалостливыми грустными глазами и тяжело вздохнул.
  - Знать бы только, когда это произойдёт. Знали бы, как же я сожалею о том, что в этот вечер мы решили поехать на дачу.
  - Авария произошла ночью?
  - Я бы не сказала, что ночью, но начинало уже темнеть. Всё произошло так быстро... Егора спасла подушка безопасности, я же намного порезалась на осколки и получила незначительные ушибы.
  - Да уж, парню повезло меньше всего.
  - Доктор, а его жизни теперь ничто не угрожает?
  - Думаю, что нет. Разве что случится что-то непредвиденное...
  - Вы о чём это?
  - Вы главное не переживайте сильно, и не думайте о плохом. Сейчас состояние вашего сына стабильное, меня только беспокоит его опухоль. Пока он здесь, мы будем наблюдать за ним и следить, чтобы она не росла. Мне, почему-то, кажется, что эта опухоль была у него и раньше.
  - Не знаю... - задумалась Мая и вдохнула.
  - У него деформированы кости черепа, несколько переломов и многочисленные трещины в области лба и ближе к темени. Сотрясение головного мозга. Ему сейчас особенно нужно лежать и не шевелиться.
  - А можно ли рассчитывать на то, что он очнётся в ближайшее время?
  - Нет, вряд ли, - ответил доктор, даже сам не понимая происхождение своей уверенности. А ведь в своей врачебной практике он многое повидал, и знал, что не вправе сейчас так говорить: ведь всё-таки есть вероятность того, что Идий может вскоре очнуться. - Бывает, что такие больные как он, лежат в коме годами.
  Мая и доктор ещё некоторое время поговорили. Потом доктор ушёл, а Мая осталась. Еще примерно час она сидела радом с Идием, смотрела на его неподвижное израненное тело. Долго-долго Мая плакала, вспоминала тот кошмарный день, когда они попали в аварию. Она так хотела бы возвратить всё назад и тогда бы ни за что не решила поехать на дачу... Она думала так, хотя и понимала, что врёт самой себе: даже если бы время вернулось вспять, они поехали бы на дачу. Но, может, просто не в этот злополучный вечер.
  
  Глава 25. В коме
  
  А Идий, по-прежнему, лежал неподвижно. Он слышал всё, что происходит в его палате, даже дыхание своей матери. Как же сильно хотел он очнуться, открыть глаза или сказать, что он всё слышит. Так горевал, что не может. Идий не хотел, чтобы его мама плакала и переживала за него, ему казалось, что он чувствует себя хорошо. Идия только одно тревожило: он не мог шевелиться. Идий боялся, что больше не сможет ходить. Он вновь и вновь вспоминал разговор своего лечащего врача с матерью и пытался вспомнить, а точно ли не было ничего сказано о его способности к передвижению? Идий хотел плакать, и даже этого не мог...
  Ему было так горько вспоминать тот вечер, когда он сел на заднее сиденье машины, и они поехали на дачу. Идий сейчас только понял, что они туда не доехали. И он очень сожалел, что не пристегнулся, что был зол на родителей и упрямо сделал по-своему. Только теперь Идий понял, насколько важно пристёгиваться, даже тем, кто сидит сзади. Идий обещал себе, что если когда-либо придёт в себя и станет прежним, то обязательно будет пристёгиваться.
  Идий чувствовал себя беспомощным, немощным человеком, который неспособен ни на что, даже заплакать... Когда Идий услышал, как его мама плачет, он приложил все свои усилия, чтобы сделать хоть незначительное движенье пальцем - всё было бесполезно. Он так устал и телом и душой и всё, что ему хотелось, это лежать и отдыхать... только он не мог отдыхать. Ему было тревожно и страшно. Идий не хотел, чтобы мама его покидала. Он был бы рад, если бы она просидела с ним всю ночь и весь день, и всегда была бы рядом. И ему казалось, что он даже спать не захочет, если она будет сидеть рядом с ним.
  Когда Идий понял, что ему бесполезно делать попытки движения, он немного успокоился и более внимательно начал прислушиваться к звукам, которые были слышны в его палате. Ему казалось, что он лежит в отдельной палате, и рядом с ним нет других больных. Поначалу, это пугало Идия. Как никто другой, он чувствовал груз одиночества. Он устал быть один, и только сейчас понял, как это страшно быть одиноким и брошенным. Хотя сейчас Идий не чувствовал себя одиноким и тем более брошенным, ведь узнал, что мама каждый день его навещает, но ему было страшно оставаться ночью одному.
  Идий и сам не знал, почему же он боится темноты и одиночества? Он боялся, что мама его уйдёт, и он останется один. Идий вспоминал те дни, когда запирался в своей комнате и радовался тишине и покою, одиночество тогда его радовало. И темноты он никогда не боялся...
  Одного Идий не понял: с чего он взял, что в палате находится один и что там темно? Ведь в больнице всегда много больных, и есть и такие, которые тоже, как и он, находятся в состоянии комы. Почему же он должен находиться в отдельной палате? Может быть, всё дело в том, что Идий очень хотел, чтобы его положили в отдельную палату, и ему казалось, что врачи именно так и поступили? Временами, Идий думал, что всё именно так, и всё же этот вопрос тревожил его.
  Идий думал о том, что хочет поговорить с кем-либо, хотя бы чуть-чуть...
  И вот настал момент, когда его мама собралась уходить. Сердце Идия замерло от волнения: он почувствовал, как его мама полезла в сумочку и что-то достала. Идий не сомневался, она полезла за зеркальцем, чтобы подправить макияж. А это значит, она собирается уходить...
  Идий был готов закричать, лишь бы она не уходила или задержалась хоть на чуть-чуть. Так ему было обидно, что он не мог сделать этого. Не мог никого ни о чём просить...
  Вскоре, Мая ушла. Идий почувствовал себя совсем одиноким. Тишина тревожила его, наводила страх. Идий не был суеверным и ни в какие мистические легенды не верил, но он, почему-то, чувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Идий не мог понять, желает ли ему зла или добра этот кто-то, но знал, что это не человек... Словно некий дух летал в его палате и наводил на него ужас. Идий даже чувствовал, как его кто-то поглаживает по губе, некий тёплый воздух. Идий опять попытался шевельнуться, не мог побороть свои страхи.
  Идий, зачем-то, думал о том, сколько же человек погибло в этой палате? Ему казалось, что очень скоро и к нему придёт смерть. Идий не хотел умирать, но жизнь без движенья в инвалидной коляске пугала его даже больше, чем смерть. Он решил, что постарается ощутить духов этой палаты... впрочем, иногда ему казалось, что в палате сквозняк, и он хотел засмеяться. Идий думал о том, что в период сильной болезни и перед смертью люди начинают верить в потусторонние силы, и ему казалось, что он тоже становится суеверным. Он даже сам не понял, почему начал размышлять о духах и смерти, и о том, куда попадают люди после смерти? Идий раньше был уверен, что они умирают и больше не могут думать. А сейчас, почему-то, Идий сомневался в этом. Он чувствовал себя полумёртвым, потому что не мог шевелиться, и всё же мог размышлять.
  Прошёл час, потом другой. В палате всё было тихо, он не слышал ни чьих шагов, ни малейшего шороха. Идий немного успокоился, и отвлёкся от своих внезапных страхов темноты и одиночества. Он перестал думать о том, что его окружают духи умерших. Идий ощутил обыкновенную человеческую скуку и захотел поразвлечься. Одно его расстраивало: он не мог шевелиться и, следовательно, писать. А ведь он так любит размышлять и писать. Идий понял, что последнее, чего его ещё не лишила жизнь, так это способности думать.
  
   Глава 26. Мысли о вере
  
  Идий вспомнил свой последний роман, историю Алика, его муки и страх. Идию внезапно стало жалко Алика, а ведь этого никогда не было. Идий всегда получал удовольствие, когда представлял пытки Алика. Идию стало стыдно. Это было новое ощущение, Идий не мог понять, откуда оно у него? Разве так бывает? Он, почему-то, давно решил, что все люди на свете должны чувствовать то же самое, что и он, когда представляют себе те или иные ситуации. Только теперь он окончательно понял, что всё-таки нет. Оказывается, и он может смотреть на вещи другими глазами, не теми чувствами и мыслями, какими раньше.
  Сейчас Идий не мог сочинять новый сюжет. Его собственная беспомощность не давала ему насладиться страданиями своих героев. Он размышлял о всяких вещах, а также и о вере. Идий не хотел верить в Бога, в Ад или Рай (хотя чувствовал, что где-то в глубине души всё-таки верит), он даже неоднократно говорил себе: "Я неверующий, я атеист. Я не должен молиться, я не должен верить в Бога. Кто же такой Бог? Ведь его не существует, потому что мы его не видим. И если даже верить в то, что планета и её порядки кем-то сотворены, это не значит, что этот кто-то до сих пор следит за своим твореньем. Ведь сделать что-то и забыть так просто... если даже Бог есть, не факт, что его волнует то, что происходит на планете". Так Идий размышлял и чувствовал, что беспокойство и страх овладевают им, а также стыд за такие мысли.
  На самом деле, Идий верит Бога, всегда верил в него, но стал бояться... Им овладел страх, и он был настолько велик, что Идий не мог верить в Бога. Но не потому, что в действительности считал, что его не существует, а потому, что боялся верить. Он считал, что не вправе верить в Бога, ведь думает о таких вещах, о чём запрещено думать верующим. И, кроме того, он получает от этого удовольствие. Идию было стыдно и страшно верить в Бога. Ему казалось, что Бог его никогда не простит...и даже если и простит, он не сможет впредь не думать о том, что доставляет ему великое наслажденье. Идий жить не может без того, чтобы думать.
  Идий пытался вспомнить тот момент, когда он понял, что игнорирует существование Бога из-за своих страхов. Идию показалось, что это произошло слишком давно, чтобы сейчас думать об этом и переживать. Он чувствовал, что ещё не поздно покаяться, но не хотел этого делать. Идий вспоминал вновь и вновь, какое наслажденье доставляет ему то, о чём он размышляет. Идий не чувствовал, что умирает. Он, почему-то, был уверен, что ещё поживёт...а вот сколько? Он не мог ответить на этот вопрос. И в любом случае, Идий не был готов покаяться и не чувствовал угрызения совести за свои мысли. Зато он вспомнил о том, что когда писал свои романы и сочинял их, он чувствовал, что его ждёт за это наказание. И теперь Идию казалось, что вот оно настигло его.
  То, что Идий находился в коме и в то же время слышал всё, что происходит в палате, действительно, напоминало кару небесную. Идий со страхом думал о том, сколько же ему предстоит так пролежать? Он очень хотел очнуться и встать на ноги, вновь ходить и говорить...
  
  Глава 27. Бесконечный тоннель
  
   Идий ещё долго лежал, прислушиваясь к различным шорохам. Теперь он уже старался не думать ни о чём, почти всё наводило на него страх. Идий не хотел быть один, он хотел встать и покинуть больницу и его жуткую палату.
  Спустя весьма продолжительное время, Идий, наконец-то, уснул. Он тут же ощутил спокойствие, о котором можно только мечтать. Ему даже показалось, что он позабыл о том, что не может шевелиться и ходить. Идий видел сон.
  Во сне Идий чувствовал себя как обычно, как было до аварии. Он мог и ходить, и разговаривать, и смеяться, и размышлять и делать всё, что хочет. Идий не понимал, что спит, впрочем, как это обычно бывает. У Идия было хорошее настроение, он, почему-то, решил, что скоро увидится с мамой. Он ждал этого момента. Но вместо этого Идию приснилось нечто необычное: он видел, что куда-то идёт совершенно один, кругом темно, но почему-то он чувствует, что его окружает многочисленная толпа людей. В этот момент всё казалось Идию иллюзией, даже то, что он идёт по этому месту и чувствует почву под ногами. А чувствовал он крепкий бетонный пол, такие же стены и потолок. Это напоминало ему тоннель. Идию было страшно: он не видел конец тоннеля, было чрезвычайно темно. А о том, что, возможно, его глаза не видят, он не задумывался и не вспоминал аварию, в которую недавно попал вместе с родителями. Однако Идий чувствовал, что конец тоннеля не близок, возможно, на расстоянии двести и более метров. Чем дальше он двигался вглубь, тем становилось прохладнее.
  Шло время, Идий шёл и шёл непрестанно, стараясь пройти через тоннель. И чем больше времени проходило, чем дальше он оказывался от входа, тем больше эта затея казалось бесполезной. Создавалось впечатление, что тоннель бесконечен. Настал момент, что в тоннеле стало настолько холодно, что Идий решил свернуть обратно. Но он, почему-то, не мог, его что-то манило, заставляло идти вперёд. В тоннеле было чрезвычайно тихо и темно. Постепенно Идий начал привыкать к этому, и чувствовал себя более и менее спокойно.
  Спустя приблизительно двадцать пять минут, в тоннеле произошло нечто странное: Идий увидел яркий-яркий слепящий свет. Ему стало страшно, он из-за всех сил ринулся вперёд, прижимаясь к стене. Идий боялся, что это может быть поезд или машина, которая мчится прямо на него. А ведь он не знал, по какому тоннелю он идёт.
  Пробежав пятнадцать метров, Идий успокоился: в тоннеле по-прежнему было тихо, а это значит, никакого поезда нет. Он вновь почувствовал себя в безопасности и решился повернуться к свету. Делал он это очень медленно, стараясь не смотреть на свет.
  Далее, Идий побежал обратно к свету, опустив голову и не оглядываясь назад. Он бежал около десяти минут и понял, что это бесполезно, силы его стали покидать. Он потихонечку начал поднимать голову.
  То, что он увидел, показалось ему необычайным зрелищем: яркое сияние в конце тоннеля выглядело чем-то неземным, божественным явлением. И оно манило его. Идий всей душой хотел добраться туда, и так ему было горько оттого, что силы его покинули; он чувствовал, что больше не может сделать ни шагу, пока не передохнёт. Идий сел прямо на бетонный пол. Он чувствовал холод пола, однако бессилие взяло вверх над страхом простудиться. Идий долго-долго смотрел на сияние в конце тоннеля; ему казалось, что от неё идёт тепло. Идию было спокойно и хорошо. И необыкновенное удовольствие доставляло просто сидеть и смотреть на это сияние. Идий в эти минуты не мог думать ни о чём плохом, не вспоминал даже о том, что утомился и не может идти дальше.
  Тоннель частично освещался этим ярким сиянием, Идий мог вблизи разглядеть пол и стены тоннеля. Они показались ему самыми обычными и своим видом ничем не отличались от стен подземного перехода.
  После того, как Идий немного передохнул, вновь двинулся вперёд. И теперь это доставляло ему огромную радость, ведь его больше не беспокоили такие вопросы, как "зачем мне это нужно" или "почему я иду, если не хочу?" Хотя Идий по-прежнему не мог ответить на эти вопросы, он был доволен тем, что идёт. Ему хотелось этого.
  Идий шёл и шёл без передышки пока ноги его совсем не отказали. Он бессильный упал и ещё раз посмотрел на сияние, оно было по-прежнему очень далеко от него. Идий расплакался, когда понял, что почти не приблизился к свету, а ему так хотелось этого... Он ещё попытался некоторое время ползти, но в итоге не смог. Он как труп разлёгся на бетонном полу и не мог шевелиться, даже дышал с трудом, его бросило в сильный жар.
  
   Глава 28. Пробуждение
  
  Спустя некоторое время Идий очнулся. Ни тоннеля, ни сияния не было. Перед собой он увидел черно-белые стены, такую же мебель и пол. Без ярких красок всё казалось Идию хмурым, и нагоняло тоску. Его тут же заинтересовал вопрос: "как же он попал сюда и почему лежит на кровати? Где тоннель, в котором он уснул?" Идий вспоминал то яркое сияние в тоннеле, до которого так хотел добежать, и то, как бессильный, упал и уснул, или потерял сознание. Идий, почему-то, хотел вновь очутиться в тоннеле, хотел продолжить свой путь. Это представляло для него непонятную важность. Идий чувствовал, что куда-то очень спешит, он думал, что хочет именно продолжить путь через тоннель. Ему показалось, что он просто видит сон, хотел проснуться.
  Полежав некоторое время, Идий решил встать. Он внимательно огляделся вокруг и понял: интерьер комнаты необычный, черно-белый. Идий, как ни старался, не смог найти в комнате ничего цветного, даже одежда его оказалось черно-белой. Он понял, что его переодели. Новая одежда понравилась ему, Идий не возражал и был доволен.
  Идий очень хотел увидеть кого-нибудь, он направился к двери.
  Черно-белая комната, в которой он находился, была небольшой, не более пятнадцати квадратных метров. Окон в ней не было. Это сразу же насторожило Идия. Но зато он увидел тёмные стёкла, имитирующие окно. Это было необычно и даже интересно. Идию интерьер комнаты нравился.
  Когда Идий подошёл к двери, понял, что взаперти. Он испугался и начал стучаться. Однако это оказалось бесполезным, он очень устал, и ему пришлось опять лечь на кроватку и отдохнуть.
  Спустя некоторое время, Идий услышал, как кто-то входит в комнату. Идий резко встал, словно это был некий враг, от которого он собирается защищаться.
  - Доброе утро, - сказал вошедший, глядя на Идия. Это был мужчина лет тридцати, с темно-русыми слегка вьющимися волосами, среднего роста и неплотного телосложения. Он был одет в длинный темный плащ, полы которого тёрлись об пол. Его наряд впечатлил Идия: "ведь такое теперь не носят!" - подумал он тут же.
  - Доброе утро, - ответил Идий и не отводил глаз от вошедшего незнакомца.
  - Я рад, что Вы наконец-то пришли в себя.
  - А разве я терял сознание? - спросил Идий. Ещё минуту назад он был уверен, что просто уснул, лёжа на бетонном полу в тоннеле. И его немного беспокоило то, что он мог простудиться. Идий подумал, что, возможно, ему только показалось, что он уснул, на самом деле он мог потерять сознание.
  - Да, уже вторые сутки не приходите в себя. А последние два часа бредили, что-то бормотали про себя и задыхались. Врачи уже отчаялись вас спасти.
  Мужчина говорил серьёзным печальным голосом. Идию понравился незнакомец, он казался искренним и добрым, хоть и немного странным. Голос его был приятный и действовал на Идия успокаивающим образом.
  - Я не чувствую себя больным. Что со мной случилось? - спросил Идий.
  - Вы попали в аварию, вместе с родителями. Помните?
  - Да, когда ехали на дачу... - Идий задумался. Только-только он вспомнил всё, что с ним произошло до того, как он оказался в тоннеле и очнулся здесь, рядом с этим незнакомцем. Идия слегка взволновали эти воспоминания. Он удивился, что может ходить, видеть и говорить, как до аварии. А ведь Идий прекрасно помнил, как он очнулся в больничной палате абсолютно немощный, не мог даже шевельнуться, или сказать что-либо.
  - А что было потом, помните?
  - Да, я очнулся в палате. Такое нельзя забыть, это было ужасно: я не мог шевелиться и говорить, глаза не видели... впрочем, это и не удивительно, я не мог поднять веки, - взволнованно рассказывал Идий.
  - А сейчас можете, - с улыбкой сказал незнакомец.
  - Да. И я не понимаю, почему? Разве я мог выздороветь так быстро?
  - Не могли.
  - Это чудо.
  - Нет, - возразил незнакомец.
  - Это Вы вылечили меня?
  - Нет, ну что Вы! Я далеко не врач.
  - А кто Вы?
  - Меня зовут Деродей или можно просто Дир.
  - А я Идий, очень приятно, - он протянул руку для дружеского рукопожатия. Деродей принял это.
  - Взаимно.
  - Это ваша квартира? - поинтересовался Идий, кругом ещё раз оглядевшись.
  - Это дом, - объяснил Дир. - Просто комнатка маленькая, вот и кажется квартирой...жаль только, тут окон нет, мрак один. А это вот моё творение, оцените, - сказал Дир, указывая на стёкла на стене в форме окна. - Это типа люстра-окно. И свет, кстати, дневной. Можно использовать как ночник, в ней два режима освещения: яркое и слабое.
  - Очень хорошо вписывается в интерьер комнаты.
  - Я старался.
  - Цвета тут подобраны необычные, - продолжал Идий разговор о комнате. Он говорил это, и ожидал услышать что-то более значимое. Не понимал, к чему весь этот разговор? Идию казалось, что он льстит Деродею, хотя всё говорил от чистого сердца, и ему комната действительно нравилась. Но Идий боялся показаться неискренним.
  - Да а, - протянул Дир, - черно-белые! Это я уже от нечего делать фантазировал, в отпуске. Хотелось сотворить с комнатой нечто необычное. И, думаю, мне это удалось.
  - Безусловно.
  Идий прилёг и укутался одеялом. Потом он почувствовал неловкость, ведь Дир стоял.
  - Ничего, если я....
  - Да, да, конечно, - понял его Дир с полуслова и дал согласие лечь. Дир сел на кресло, стоящее возле кровати. На минуту в комнате воцарилась тишина. Единственное, что было слышно, это тиканье настенных часов. Идию это нравилось, с таким покоем он почти не сталкивался, ведь в его собственной комнате всегда было шумно.
  
  Глава 29. Несуществующее имя
  
  - У Вас странное имя, - сказал Идий, спустя некоторое время. - Никогда таких не слышал.
  - Как и у Вас, - ответил Дир, и Идию нечего было сказать.
  - Ну да, не самое удачное.
  - Вам понравилось бы имя Аркадий?
  - Да, вполне. Я предпочёл бы называться Аркадием, - признался Идий. Ему стало грустно. Разговоры об имени всегда не нравились Идию и утомляли его. Идий стыдился своего имени точно так же, как стыдился признаваться в том, что мечтает переменить его.
  - Вы ещё будете Аркадием! - сказал Дир, весьма уверенно, и засмеялся.
  - А Вы Дмитрием!
  - Остроумно. Хотя мне поздно менять имя. Мне это ни к чему.
  - С чего вы взяли, что я хочу переменить имя?
  - Я такого не говорил.
  Идий мысленно прокрутил в голове весь их разговор и понял, что Дир сейчас прав: он не говорил такого. Идию нечем было возразить.
  - Но если Вы так думаете, то не ошибаетесь.
  - Всё-таки хотите переменить?
  - Не то, чтобы очень...но это не повредило бы мне.
  - У Вас редкое имя.
  - Оно просто не существует. Мама его выдумала. Она у меня астролог.
  - О как! - удивился Дир. - Очень интересно.
  - Ну, я бы не сказал, что это интересно. Все эти астрологи, маги и ясновидящие думают не так, как обычные люди. Они словно не умеют это делать и живут в каком-то своём волшебном мире. Всегда им кажется, что что-то плохое можно предотвратить, если делать так-то, так-то, или, наоборот, и в то же самое время им кажется, что участь человека неизбежна.
  - К чему Вы это говорите? - поинтересовался Дир. Его удивило то, как Идий отзывался о собственной матери. Диру показалось, что он с презрением относится ко всем гадалкам и ясновидящим, а также и к своей матери, так как она занимаемся предсказанием...
  - Да к тому, что бред всё это. И мама мая занимается этим недостойным занятием.
  - Вы злитесь на неё из-за своего имени?
  - Да не в этом дело. Мне просто стыдно, что она не работает на нормальной работе, не интересуется нормальными полезными вещами.
  - Вы слишком категоричны.
  - Нет. Но разве я могу с гордостью сказать, что моя мама астролог? Как, например, если бы она была инженером, экономистом или даже учителем?
  - Ну, я люблю астрологов. И отношусь к ним с почтением.
  Они некоторое время помолчали. Потом Идий сказал:
  - Извините, если расстроил вас своим мнением.
  - Может, на "ты" перейдём? Вам ещё долго тут пребывать.
  - Давай на "ты", Дир, - сказал Идий с улыбкой.
  - Перекусить не хочешь?
  - Нет, вроде, не очень, - ответил Идий, немного призадумавшись.
  - Сегодня тебе можно.
  - Можно подумать, завтра будет нельзя! - удивился Идий его манере говорить.
  - Что-то можно будет, а что-то нет.
  - Не понял. То есть?
  - Да ничего, не бери в голову. Это я после долгого рабочего дня переутомился. И несу бред.
  - А-а-а...
  - Я тебе скажу, когда время придёт.
  
  Глава 30. Аварии не было
  
  Идий взглянул на Дира, несколько озадаченным выражением лица. По мнению Идия, Дир начал вести себя странно и говорить непонятные вещи. А Идия настораживали и даже пугали загадки окружающих, он не любит сюрпризы.
  - А ты странноват, - признался Идий.
  - Сам себе я не кажусь странным, - сказал Дир и засмеялся.
  Идий улыбнулся.
  - Это само собой!
  - А давай, ты расскажешь мне что-нибудь о себе?
  - В моей жизни нет ничего интересного, - сказал Идий. - Живу как обычный обыватель, ничем особенным не увлекаюсь, ничего не создаю, открытий не делаю...
  - Чтобы быть выдающимся человеком не обязательно делать какие-то открытия, нужно просто оказаться в нужный день в нужный час рядом с нужным человеком и сделать то, что он скажет. Вот тогда и слава и деньги.
  - Вот именно, нужно делать что-то. А я не знаю, что?
  - А разве ты хочешь славы?
  - Кто её не хочет?
  - Тот, кому слава мешает жить.
  - Вряд ли она кому-то мешает. Я бы не отказался прославиться.
  После такого признания, Идий не мог не вздохнуть. Он размечтался и уже не мог думать ни о чём, кроме славы и жизни в потехах. Он жаждал отдыха и радостной жизни без забот.
  - Но не в дурном деле?
  - К чему этот вопрос? Конечно, нет, - уверенно ответил Идий. Этот вопрос немного огорчил Идия, ведь он мечтает стать великим писателем, но свою любовь к сочинительству считает дурной склонностью. Когда Идий сочиняет что-либо и излагает это на бумаге, ему всё время кажется, что он грешит. Как ни старался, Идий не смог избавиться от этого чувства. А то, что спросил Дир, задело его. Вопрос прозвучал так, словно Дир обо всём знает...
  - Просто так поинтересовался. Что для тебя важнее всего? И зачем тебе слава?
  - Чтобы отдыхать. Настоящая слава это та, которая окружает тебя почётом и уважением, когда тебя знает каждый второй человек и с радостью вступит с тобой в разговор. Когда работать легко, интересно и прибыльно.
  - Хочешь богатства? - поинтересовался Дир.
  - Больше всего я хочу свободы и независимости. Не хочу, чтобы меня упрекали за кусок хлеба.
  - А разве родители твои делают это? - с удивлением спросил Дир. Идий говорил так, словно родители его в чём-то упрекают.
  - Нет, конечно, но это пока. Я же был маленький, а теперь взрослый. Мне уже восемнадцать и я могу найти нормальную работу для взрослых.
  - Мне кажется, ты ошибаешься. Нельзя быть уверенным в том, что раз тебе восемнадцать, то родители будут меньше любить тебя.
  - Я этого не говорил, Дир. И вообще, не воспринимай мои слова близко к сердцу, - виновато попросил Идий.
  - Просто мне кажется, что ты не доверяешь своим родителям.
  - Нет. Не знаю... я должен устроиться на работу. Но я хочу учиться дальше.
  - Хорошо. Учись. А твои родители разве против?
  - О, нет! Наоборот, они за. Отец хочет, чтобы я получил высшее образование. И мама тоже.
  - Вот видишь.
  - Давай оставим эту тему. Мне неприятно думать об этом. Я хочу работать, вот и всё. Очень хочу чувствовать самостоятельность. Учиться я тоже хочу. Но нельзя делать и то, и другое, и я не знаю, как поступить?
  Они немного помолчали, затем Дир спросил:
  - Как твоё самочувствие?
  - Отличное! Я чувствую себя абсолютно здоровым, словно не попадал ни в какую аварию.
  - Это очень хорошо, рад за тебя.
  - Дир, а можно вопрос?
  - Да, конечно спрашивай. Не нужно просить разрешение на это.
  - Как я очутился здесь после аварии? Я чётко помню, как был в больнице и не мог шевелиться...я уже рассказывал.
  - Да, всё так. Ты сильно пострадал, - с грустью объяснил Дир.
  - Сейчас вряд ли этому кто-то поверит.
  - Тебя лечили.
  - Собрали по кусочкам за пару дней?! Это похоже на сказку. Возможно, я не пострадал, и то, что я попал в больницу неправда. Я мог просто спать и видеть кошмарный сон. Я почти уверен в этом. Только как я очутился здесь? - сказал Идий и засмеялся неестественным взволнованным голосом: - Я же не похищен?
  В ответ Дир тоже засмеялся. И по тому, как он это сделал, можно было подумать, что слова Идия удивили его и показались абсурдными.
  - Нет! - ответил Дир.
  - А может, и аварии никакой не было? - заподозрил Идий. - Тогда откуда я знаю об аварии? Ты выдумал, что я попал в аварию вместе с родителями, когда мы ехали на дачу.
  - Зачем мне это? Сам подумай. И потом, ты ведь не стал возражать сразу же, когда я сказал, что ты попал в аварию. И даже не удивился моим словам.
  - Да, это потому что мне приснился страшный сон... Тогда я думал, что это реальность. Уверен был, что это реальность. А сейчас понял, что это был сон. Я лежал на больничной койке, не мог шевелиться и говорить, но я слышал всё, что происходило в палате. Это было ужасно: я чувствовал себя немощным настолько, насколько это вообще возможно. В палату вошли двоя: врач и моя мама.
  - А с чего ты взял, что это была твоя мама? - спросил Дир, немного отвлекая Идия от процесса изложения событий.
  - Я узнал её по голосу. Потом врач назвал её по имени.
  - Как зовут твою мать?
  - Мая Юрьевна. Доктор сказал, что у меня обнаружили опухоль в голове, доброкачественную. Это значит, что жизни это не угрожает, но он сомневался, что психически я буду здоров. Он ещё говорил, что не может понять, была ли у меня эта опухоль до аварии? Я был уверен, что нет, и очень хотел поговорить с ними.
  - И не мог?
  - Да, к сожаленью, я не мог шевелиться и, следовательно, говорить.
  - И так как сейчас ты здесь здоровый, можешь шевелиться и говорить, ты считаешь, что тогда спал?
  - Ну конечно. И, слава Богу, что спал. Мне было бы страшно жить и знать, что в голове моей прорастает опухоль, и неизвестно, что она со мной сделает. Я не хочу сходить с ума. Я боюсь, что перестану видеть, что могу перестать ходить... операции я тоже боюсь, мне всегда кажется, что я умру.
  - А разве тебя оперировали когда-нибудь? - поинтересовался Дир.
  - Да, давно уже, удаляли аппендикс.
  - А тебе не кажется, что сейчас ты спишь? - спросил Дир, с загадочным выражением лица.
  - Нет, - уверенно ответил Идий и засмеялся. - Тогда же ведь и ты окажешься не настоящим.
  - Да.
  Дир улыбнулся в ответ.
  - А тебе не будет обидно, если я буду думать, что тебя не существует, что ты призрак или просто плод моего фантазия? Спросил Идий.
  - Хе, я никогда не задумывался о таком. Может быть, и будет. Но ведь в любом случае я не перестану существовать. Я есть, и я не плод твоей фантазии.
  - Да, есть.
  Идий задумался и получше укутался одеялом.
  Спустя некоторое время Дир покинул комнату, Идий остался лежать.
  
  Глава 31. Разноцветные комнаты
  
  Идий поспал ещё некоторое время. Сны он не видел и поэтому хорошо отдохнул. В комнате никого не было, а Идию хотелось выйти и подышать воздухом. Он встал и тут же подошел к двери:
  - Черт возьми, что же это такое? - ворчал Идий, когда понял, что его опять заперли в комнате. Он тут же начал стучать в дверь со всей силой и с раздражением. К двери никто не подходил. Потом Идий решил посмотреть, что же лежит в его карманах. Он вспомнил, что у него были часы. Ему очень хотелось знать, сколько же сейчас времени? Из-за того, что в комнате нет окон, он даже приблизительно не мог понять, который час. Идия беспокоило, что, возможно, уже вечер. Он, почему-то, не хотел, чтобы наступала ночь.
  В его карманах не было ничего, кроме носового платка. Им он решил протереть зеркало, которое ему показалось не совсем чистым. Идий смотрел на себя, и понимал: он абсолютно здоров. И глаза я его блестят, лицо сияет здоровьем. Он всё ещё не мог нарадоваться тому, что он абсолютно здоров, и ходит, и видит, и не попадал ни в какую аварию. В последнем он уже не сомневался. Только одно его беспокоило: чем больше времени он проводил в этой комнате, тем менее доверял Диру.
  - Ну что ты долбишь? - недовольно сказал Дир, войдя в комнату.
  - Уже не долблю, - сказал Идий, делая намёк на то, что Дир довольно-таки задержался, и Идию пришлось не малость подождать.
  - Я же слышал. Аж стены тряслись. У меня так нельзя...
  - Меня запирать тоже нельзя.
  - Пришлось.
  - Почему это пришлось? Я что, буйный, по-твоему, или обязан чем-то? - спросил Идий, с раздражением глядя на Дира.
  - Давай мы сейчас пойдём, перекусим с тобой, и ты успокоишься, - предложил Дир, чувствуя, что обстановка в комнате нагнетается. Он не хотел конфликтовать с Идием.
  - Я имею право уйти отсюда тогда, когда захочу.
  - Я тебя не гоню, можешь жить тут столько, сколько захочешь. Пойдём, перекусим. Я уверен, ты голоден, - сказал Дир спокойным уравновешенным голосом. Идию не нравилась невозмутимость Дира, у него даже аппетит пропал. Но Идий не знал, что сказать ещё? Ему пришлось принять предложение Дира, голод, всё-таки, взял верх над желанием Идия во всём разобраться.
  Дир повёл Идия через длинный коридор, стены которого снизу были яркого оранжевого цвета, а к верху плавно переходили в желто-зеленый. Такая комбинация цветов нравилась Идию, и коридор казался ему просто волшебным по своей красоте. Стены словно сияли светом, хотя ничем не освещались. Идий готов был любоваться ими ещё долгое время...
  - Нравится? - спросил Дир, заметив, что Идий очень внимательно разглядывает одну из ваз с искусственными цветами.
  - Да, очень красиво. Жаль только, они не настоящие.
  - Я и такими доволен. Зато стоят, кушать не просят.
  Идий засмеялся:
  - Да, уж. Вот бы и нам так!
  - Не, только не мне. Я ещё пожить хочу! - возразил Дир тут же.
  - Ты не понял! Я сказал, вот бы и людям жить, не питаясь.
  - Не питаясь, жить нельзя.
  - А хотелось бы...
  - Нет, - опять возразил Дир. - Если не есть, невозможно думать. Не будет обмен веществ, а, следовательно, обмен информации между человеком и природой. Не будет родства между Человеком и Землёй.
  Дир и Идий ещё долго философствовали на эту тему, даже в столовой во время еды их спор не прекращался. Идий настолько увлёкся разговором, что даже не успел удивиться оформлению кухни и огромной столовой в доме Дира. Но Идию всё нравилось, и он от чистого сердца мог говорить об этом Диру.
  - У тебя очень красиво, - сказал Идий, прервав их недлительное молчание. К этому времени они уже устали спорить ни о чём, и не пришли к общему мнению.
  - Хочешь, я сейчас покажу тебе свои апартаменты? У меня ещё много комнат, на которых ты не побывал?
  - Да, конечно. С удовольствием пройдусь, посмотрю, - сказал Идий, довольный предложением Дира.
  После обеда, они сразу пошли рассматривать дом Дира. Каждая комната удивляла Идия либо необычайно красивым интерьером, либо величиной, либо однотонностью предметов, лежащих в ней. Идий обратил внимание на то, что Дир любит интерьер с преобладанием каких-то определённых цветов. Особенно впечатлила Идия чёрная комната. В ней элегантно сочетались изделия, сделанные из тёмного прозрачного стекла и керамики; чёрный кожаный диван, кресла и шкафы, выполненные в современном стиле, необычайно хорошо вписывались в интерьер комнаты; а зеркальный потолок с изображением ночного звёздного неба действовал на посетителей неким устрашающим образом. Но Идий, глядя на всю эту роскошь и красоту, не мог не восхититься.
  Идию наиболее сильно понравилась комната золотисто-пастельного цвета. В ней присутствовала такая же роскошь, какую довелось ему увидеть в чёрной комнате. Там так же был зеркальный потолок, но уже с изображением не ночного неба, а жаркой пустыни и яркого палящего солнца. Кожаная мебель нежно-пастельного цвета успокаивала Идия, заставляя душу радоваться. Всё время, пока Идий находился в этой комнате, он мечтал. Они в ней пробыли достаточно долго: разговаривали или просто сидели и отдыхали, принюхиваясь к лёгкому аромату жасмина. Дир специально для него ароматизировал комнату, желая показать, насколько это хорошо, чувствовать ароматы цветов в такой комнате, они словно украшают её, делая краше и лучше. Идий не сомневался в этом. Он, как только вошёл в эту комнату, сразу же понял, что хочет сделать себе такую же. Идий мысленно вспомнил всю свою жизнь и то, какие у них в квартире комнаты. Раньше они вполне удовлетворяли душевные потребности Идия, но после увиденного здесь, он понял, что теперь уже больше не будут. Идий хочет лучшей жизни и ту сказку, которую увидел у Дира.
  - А в какой из этих комнат ты спишь? - поинтересовался Идий. Они как раз находились в золотисто-пастельной комнате.
  - В разноцветной! - сказал Дир и рассмеялся.
  - Мы в такую ещё не заходили.
  - И не зайдём.
  - Почему?
  Идия немного расстроило то, что он не увидит в комнату, в которой Дир спит и фактически живёт. Идия очень заинтересовала жизнь Дира, ему хотелось узнать о нём как можно больше. А ещё, Идий хотел заглянуть в его спальню для того, чтобы удостовериться, что в ней присутствует та же роскошь, как и во всех этих комнатах, на которых он недавно побывал. Идий хотел продолжить эту увлекательную экскурсию по дому Дира и надеялся ещё чему-нибудь удивиться. Идий не сомневался: комната, в которой Дир действительно живёт, гораздо роскошнее и просторнее всех этих разноцветных и необычных комнат.
  - Я здесь не живу, это у меня типа дачи. Я приезжаю сюда отдохнуть либо по работе.
  - А сейчас ты отдыхаешь?
  - Нет, работаю.
  Сказав последние слова, Дир посмотрел на Идия странным взглядом, таким, когда трудно понять, что сейчас человек о тебе думает. Идию показалось, что Дир недоволен чем-то или даже сердит. Но в любом случае, Дир мог сердиться только на Идия, ведь вокруг никого другого не было. Идий так думал, и этого ему было немного обидно: ведь он ни в чём не виноват и в гости не напрашивался. Идий хотел понять, как же он оказался у Дира?
  
  Глава 32. Странная картина
  
   Идий ещё ни разу не задумался о том, как же ему теперь вернуться домой? Настолько ему было хорошо и комфортно у Дира. Его роскошь завлекала Идия, манила к себе, удерживала. Идий не хотел покидать комнаты Дира и идти куда-то ещё, особенно он комфортно себя чувствовал в золотисто-пастельной комнате.
  - Надеюсь, твоя работа не связана со мной? - осторожно поинтересовался Идий, чувствуя, что недовольный и укоризненный взгляд Дира возник не просто так.
  - Связано, - коротко ответил Дир.
  - То есть? Я не понимаю, почему?
  - Я приглядываю за тобой. Это только пока.
  - Я уже здоров и няньки мне не нужны, - с гордостью и с некоторой обидой сказал Идий.
  - Нужны! - сказал Дир и засмеялся, это раздражало Идия. - Ты пока ещё плохо ориентируешься в нашей местности. Я тебе всё расскажу, покажу, только наберись терпения.
  - Я хочу домой. Далеко ли я от своего дома? - спросил Идий, решив уже вернуться домой. Ему было обидно оттого, что Дир считает себя вынужденным ухаживать за ним. А Идий не любит быть обузой кому-либо и не хочет причинять неудобство Диру.
  - Да, очень-очень далеко, - ответил Дир. - Вряд ли ты найдёшь дорогу сам.
  - Найду! - уверенно ответил Идий.
  - Сомневаюсь... - протянул Дир с грустью, но Идий не понял причину этой грусти, до этого у него было хорошее настроение, и он всему радовался.
  - Ты мне просто помоги выбраться на улицу, и я буду доволен.
  Дир задумчиво огляделся по сторонам, а Идий тут же понял: его не хотят отпускать. Дир, почему-то, заинтересован в том, чтобы он оставался у него.
  - Посмотрим, посмотрим, - сказал Дир. - Пройди пока со мной, мне нужно кое-что сделать.
  - Что? - тут же поинтересовался Идий.
  - Работу одну начатую. Пойдём, покажу.
  Идий с нетерпеньем направился вслед за Диром. С того момента, как Идий побывал в роскошных и необычных комнатах Дира, его интересовало всё, что связано с его новым знакомым. Хоть Идия и настораживало то, что его не спешат отпустить домой, он готов был следовать за Диром куда угодно.
  - Я картину одну запыленную недавно нашёл. Хочу показать её тебе, и заодно почистить рамку, - сказал Дир заранее, чем сейчас хочет заняться. - Я думаю, она тебя впечатлит. Но вряд ли понравится.
  - Почему ты так решил? - поинтересовался Идий.
  - Картина маслом, с ярким изображением пыток. Или ты любишь такое?
  Дир смотрел на него с загадочным выражением лица и явно с нетерпеньем ожидал услышать ответ.
  - Я люблю живопись. Работы, выполненные вручную особенные, в них есть что-то, чего не найти в простой фотографии, что-то от самого художника. И это притягивает, заставляет душу радоваться.
  - Да, это уж точно, - согласился Дир. - Вот мы и пришли. В этой комнате ты ещё не был.
  Идий улыбнулся и спросил:
  - И какого же она цвета?
  - Обычного, разноцветного. Это что-то типа мастерской, - объяснил Дир и открыл дверь в комнату ключом: - Проходи.
  Комната оказалась довольно-таки простой, без лишней роскоши и малым количеством мебели.
  - Вот, взгляни, - сказал Дир, доставая картину размером 40*70см, спрятанную позади кресла. Идий взял картину в руки и принялся долго и тщательно рассматривать. Потом он вместе с ней отошел к креслу, присел и продолжил дальше её изучать. Идий молчал. Он просто смотрел и о чём-то думал. Он никому не мог сказать, о чём думает, и даже написать об этом сейчас не решился бы.
  Его сердце вздрогнуло, когда он увидел на картине все те пытки, которым подвергал своих вымышленных героев. Он испугался, как такое может быть? Эту картину словно специально написали, чтобы ему показать. И тот, кто писал её или заказывал, явно знал о его пристрастии придумывать пытки. На этой картине не было изображено ни одной лишней пытки. Идий ужаснулся, а Дир сказал с вопросительной интонацией:
  - Знакомая...
  Идий тут же резким движением поднял голову и даже слегка привстал, но потом сразу сел обратно.
  - Что ты сказал?
  Выражение лица Идия было испуганное. Он и сердился, и боялся, и стыдился одновременно. Сердился Идий потому, что думал, будто бы Дир прочел его дневник и решил над ним злобно подшутить. При его богатстве и желании это можно сделать без особых затрат. А дневник к нему мог запросто попасть в руки, точно также легко, как сам Идий оказался у него. Идий побаивался власти Дира, а стыдился из-за того, что ему доставляет удовольствие представлять чужие страдания. Идий всю жизнь боялся, что кто-нибудь узнает об этом его увлечении и начнёт презирать. И сейчас Идию показалось, что этот момент настал.
  - Я напугал тебя?
  - Нет.
  Идий по-прежнему не понимал, узнал ли Дир обо всем?
  - А то так резко поднялся, когда я начал говорить. Я то подумал, что-то случилось.
  - Нет, ничего. Говори дальше, - сказал Идий, немного успокоившись.
  - Знакомая недавно пригласила меня с семьей к себе на дачу. Там я и нашёл эту картину на чердаке, запыленную. Она сказала, что ей картина не нужна, разрешила забрать. Вот я и принёс. Люблю искусство.
  - А сколько вас в семье? - поинтересовался Идий, желая сменить тему разговора. Ему стало казаться, что у него начинается паранойя. Он запретил себе думать о том, что его дневник кто-то может прочесть, кроме него самого. Но Идий места себе не находил оттого, что его дневник сейчас не с ним и он понятия не имеет, где его искать.
  - Я и жена моя. Одно название семья, детей у нас нет, вдвоём только живём, - с грустью объяснил Дир.
  
  Глава 33. Вопросы о жене
  
   Идий загорелся желанием узнать, как можно больше о Дире, и не постеснялся задавать личные вопросы.
  - Как зовут твою жену?
  - Милена. А зачем ты спросил? Хотел убедиться, что и у неё какое-нибудь непонятное имя?
  - Не обижайся, - сказал тут же Идий. - Просто любопытно. Красивое у неё имя.
  - Я тоже так думаю.
  - А сколько ей лет?
  - Двадцать три.
  - А тебе? - спросил Идий. Он чувствовал, что не сможет упустить такой удобный момент, чтобы узнать возраст Дира. Идий сколько не думал, не мог понять, сколько же ему лет? А то, что Дир весьма состоятельный человек, заставляло Идия думать, что он, возможно, может пользоваться услугами пластической хирургии. Внешне Дир выглядел на двадцать пять, не больше.
  - Тридцать четыре.
  - Ого! Ты кажешься моложе, - удивился Идий, хоть и считал неприличным говорить об этом.
  - Это хорошо, - с улыбкой сказал Дир.
  Идий сразу подумал о том, что Милена ему не пара. Но это говорить он уже не осмелился. Идий захотел увидеться с Миленой, и тут же поинтересовался:
  - Познакомишь меня с ней?
  - Она сейчас дома. Это далеко отсюда.
  - Почему она не поехала с тобой?
  - Я не захотел. Ни к чему ей тут быть.
  - Она, наверное, скучает... - несколько задумчиво протянул Идий. Мысленно он перенёсся в комнату Милены, пытался представить себе её. Он мечтал, чтобы и его возвращение кто-то ждал, не только родители. Идий не сомневался, что Милена ждёт Дира.
  - Ничего, подождёт, никуда не денется.
  - Почему ты так суров по отношению к своей жене? - спросил Идий. Ему очень не понравились последние слова Дира. И он подумал, что никогда бы так не сказал, если бы его дома одна ждала какая-нибудь девушка или жена (даже если ею будет не Анжела).
  - Обычный я, хватит, - рассерженно велел Дир.
  - Ты разве не любишь её?
  - Люблю. А тебе вообще, какое дело до этого?
  - Не сердись, я же просто спросил.
  - Не спрашивай, если не знаешь.
  - Поэтому и спрашиваю, чтоб знать.
  - Лучше вон на картину смотри или комнатой любуйся, - велел Дир. Оттого, что Идий возражал и спорил, Дир приходил в раздражение.
  - Не хочу, я уже налюбовался.
  - Книжку почитай тогда, у меня огромная библиотека.
  - Почитаю, покажешь? - с улыбкой сказал Идий. Он уже сейчас готов был направиться в библиотеку, рассматривать коллекцию книг Дира. Он уже не сомневался, что она у него огромная и стоит целое состояние.
  - Вот и хорошо. Только я тебя потом отведу туда, пока я хотел картину почистить.
  - Хорошо. Я подожду.
  - Ты меня с мыслей сбиваешь. Дай картину сюда, - велел Дир и подошёл к Идию. Картину к тому времени Идий уже отложил в сторону, прислонив к дивану, стоящему возле кресла.
  Идий подал картину Диру.
  - Я могу помощь чем-то? - спросил Идий.
  - Нет, лучше просто смотри и молчи.
  - Ну! - обиженно сказал Идий. - Я же просто хочу побольше узнать о тебе, а ты сердишься.
  - Я не сержусь.
  Они некоторое время молчали. Потом Дир спросил:
  - О чём думаешь?
  - Да так, думаю вот... - протянул он так, словно стесняется говорить.
  - Ну, смелее.
  - О тебе вот думаю, и Милене.
  - И что думаешь? - поинтересовался Дир, не показывая недовольство тем, что Идий опять заговорил на эту тему.
  - Как вам живётся?
  - Хорошо нам живётся.
  - А ей?
  - Тоже хорошо.
  - Ты же не спрашивал у неё?
  - А ни к чему спрашивать. Я сказал хорошо, значит хорошо. Одежда есть, еда есть, спать удобно, чего ещё нужно?
  - Знаешь, что мне кажется... что ты тиран в доме...
  - Чего?! Ты опять за своё? - сказал Дир, злобным взглядом глядя на Идия. - У нас всё отлично, любим друг друга. Мы уже восемь лет вместе, к твоему сведению. И в чём-то быть уверенным в отношении её мнения я имею право. Если бы мы не любили друг друга, не прожили бы вместе столько лет. У нас в семье мир и благодать. Так что даже не смей говорить ещё что-либо подобное в отношении меня и Милены.
  - Хорошо, - сказал Идий, глубоко осознав свою ошибку.
  
  Глава 34. В библиотеке
  
  Дир привёл Идия в необычайно большую библиотеку. Она была полна как старинными, так и современными книгами. Кругом было чисто, и на полках с книгами нельзя было разглядеть ни пылинки. Идий был в восторге от библиотеки Дира, ему всё нравилось. Даже запах, который присутствовал в библиотеке, успокаивал Идия. Ему захотелось остаться там и почитать что-нибудь.
  - Можно я побуду тут некоторое время? - спросил Идий.
  - Да, конечно. Только мне идти надо, я не могу весь день тебя тут охранять.
  - Да, конечно иди.
  - Если хочешь, можешь зайти в читальную комнату. Показать тебе, где она находится?
  - Да.
  - Нужно пройти по главному коридору до конца и свернуть налево. Ну, давай, провожу тебя и покажу, как дверь открывается. А то там замок хитрый, некоторые долго не могут её отрыть.
  Дир проводил Идия до читальной комнаты. Она была оформлена по-простому, но роскошно, без ориентации на какой-либо определённый цвет. В ней было прохладно и тихо, но то, что в ней никого не было, немного смущало Идия. Ему не хватало общения, хоть в читальной комнате и не положено общаться.
  Вскоре Дир ушёл. Идий тут же последовал за ним, чтобы проверить, не запер ли он его в библиотеке. Несмотря на то, что Идий находится в весьма дружеских отношениях Диром, он не доверяет ему. Идий боялся, что его опять запрут. Он знал, что на этот раз уже не сможет сдержаться и обязательно наговорит лишнего.
  Когда Идий подошёл к входной двери библиотеки, успокоился: она была открыта. Идий спокойно пошёл смотреть книги дальше, ведь знал, что в любой момент может покинуть библиотеку, стоит ему только захотеть этого.
  Прошло примерно около двух часов. Идий не выбрал для чтения ни одну книгу, но зато он бегло просмотрел сотни книг, рассматривая то картинки, то читая краткое описание книги, то просто с любопытством обращая внимание на дату публикации.
  Когда Идий устал разглядывать книги, он решил просто обойти библиотеку. Пройдя по коридору в противоположную сторону от читальной комнаты, справа он заметил массивную стальную дверь. Он хотел войти в неё, но это оказалось невозможным: она была закрыта на несколько замков, проломить которые просто невозможно, не применив специальные приборы. Впрочем, Идий не собирался ничего взламывать, это его не привлекало, но он, зачем-то, подумал о том, как это трудно будет сделать. Идий решил, что непременно спросит о том, что находится за этой стальной дверью.
  Наконец, Идий устал ходить по библиотеке и решил покинуть её. Он вышел и оказался уже в знакомом ему длинном коридоре. Почти через каждые семь-десять метров с обеих сторон стены находилась дверь, ведущая в какую-либо комнату. Многие из них Идий уже посетил, и всё же они манили его. Идий окликнул Дира, но в ответ ничего не услышал. Он захотел пройтись ещё раз по всем этим комнатам, в которых уже был, и заодно поискать Дира.
  Идий по очереди заходил на каждую дверь, которую встречал, проходя вдоль коридора. Ни в какой он не нашёл Дира, быстро заходил и уходил, но в любимой золотисто-пастельной комнате задержался чуть подольше, чем в остальных. Далее Идий последовал в противоположную сторону, и там осмотрел все комнаты, и они оказались пустыми. Идий уже отчаялся найти Дира, и громко крикнул:
  - Дир! Ты где?! Выходи.
  В ответ он не услышал ни шороха, ни дуновенья и уж тем более никакого ответа. Идий некоторое время стоял посередине коридора неподвижно, робко и тяжело вздыхая, а затем присел на корточки, наклонившись спиной к стене. Оранжевый цвет стен теперь раздражал Идия, он злобно смотрел перед собой и думал: "цвет лжи, вы такие же, как ваш хозяин". Идий настолько утомился, пока один бродил по библиотеке среди многочисленных книг, что даже сам не заметил, что уже мысленно начал разговаривать со стенами. Ему казалось, что стены дышат и слышат его. Идий хотел выбраться поскорее из этого странного дома, из которого его так не хотят отпускать.
  Идий назвал Дира лживым потому, что злился на него и в то же время обижался. Он не понимал, почему же Дир сразу не захотел его вывести из своего огромного дома, похожего на лабиринт, и слегка показать дорогу? Ведь Идий не просил большего. Он хотел всего лишь домой, хотя и ценил гостеприимство. И теперь, находясь один в длинном широком коридоре и прислушиваясь к тишине, Идий понял: Дир специально отвёл его в библиотеку, чтобы чем-нибудь занять и не выпускать. Ведь потом очень просто сказать, что уже ночь во дворе и что ему лучше сегодня переночевать. Идий в злобе думал, что ни за что на свете теперь не примет предложение Дира переночевать у него и сегодня.
  
  Глава 35. Больной незнакомец
  
  Побыв некоторое время в коридоре, Идий вспомнил про одну единственную комнату, в которой не побывал. Он с надеждой вскочил и радостно произнёс:
  - Ну конечно! Он точно там, в мастерской. Он же хотел почистить картину.
  Идий радостно побежал по коридору к последней двери и мысленно ругал себя: "как же я, дурак, мог прошляпить этот момент, там же была лестница..." Идий вспомнил, как Дир провёл его через комнату, чтобы попасть в мастерскую. Им ещё пришлось подниматься вверх по лестнице.
  Идий вспомнил, как он недавно заходил туда, но не стал включать свет и даже не попытался окликнуть Дира.
  Идий быстро добежал до нужной комнаты, отворил дверь и осторожными шагами начал входить. Ему показалось, что где-то близко-близко слышны какие-то шорохи, и он радовался им, думал, это Дир что-то делает.
  Потом Идий услышал чьи-то шаги, кто-то стремительно приближался к нему сзади. Не успел Идий обернуться, как его кто-то схватил сзади и поволок из комнаты. Идий не видел лица этого человека, но был уверен, что это не Дир. Идий хоть и относился к Диру настороженно, но был уверен, что так пугать он его не стал бы, не повёл бы себя столь грубо по отношению к гостю.
  Идий изо всех сил старался вырваться из рук незнакомца, но у него не получалось. Потом тот от испуга, что Идий сорвётся, начал его душить. Идий вырывался и кричал:
  - Эй! Ты кто? Ты что творишь?!
  Но всё было бесполезно, незнакомец не отпускал его. Идию стало казаться, что тот надумал задушить его. Ему стало дурно от недостатка кислорода.
  - Тихо стой, - сказал незнакомец больным хриплым голосом, запрещая Идию шевелиться.
  - Отпусти, гад! - крикнул Идий, и сделал резкий рывок в сторону. Ему удалось вырваться. Незнакомец к тому времени уже успел вывести его в коридор, где было светло и можно было всё разглядеть. Идий тут же повернулся в сторону незнакомца и ужаснулся:
  - Что с тобой? - тихо спросил Идий, жалостливым сочувствующим и в то же время испуганным голосом. На лице незнакомца с обеих сторон щёк он увидел приклеенный пластырь светло-коричневого цвета, а кожа вокруг пластыря была красная, и вся в волдырях. Потом Идий разглядел всю остальную часть его тела: мужчина был полуголый, в странных резиновых трусах такого же светло-коричневого цвета, как его пластырь. Идий смотрел на кожу у него в области живота и колен и с ужасом представлял, какая она у него под трусами. В области плеч и на груди мужчины были приклеены какие-то кусочки резины, по цвету и свойством ничем не отличающиеся от пластыря на его лице, только разной толщины. Вся кожа его была красная, словно он сильно обгорел на солнце; но Идий, почему-то, сразу засомневался, что это так.
  - Не смотри на меня, - велел он и тут же откуда-то со спины вытащил нож и резким движеньем махнул перед грудью Идия, подзывая его подойти поближе: - Идий сюда. Ну!
  - Тише, тише, - говорил Идий, потихоньку отдаляясь и стараясь настроить его на мир: - Я же ничего плохого не сделал тебе.
  - Все вы не сделали! Только я тут стою грешный, меня только надо мучить. Как бы ни так, отныне будет иначе.
  - Будет иначе, - согласился Идий, не зная, что делать и что говорить, чтобы не взбесить его. Глаза незнакомца были бешеные, злые, казалось, что он сходит с ума и уже не отдаёт отчёт в своих действиях. Больше всего Идий боялся иметь дело с сумасшедшими: они не виноваты, даже если и являются самыми тяжкими преступниками, и это ужасная несправедливость...
  - И скажи хозяину, что на этот раз ему не уйти от меня.
  - Какому хозяину? - спросил Идий, действительно не понимая, о чём речь.
  - Своему.
  - У меня нет хозяина. Я сам себе хозяин, - сказал Идий, недовольный последними словами незнакомца. Он не понимал, почему же незнакомец так сказал и как мог подумать, что он несвободный человек и кому-то подчиняется. Такие высказывания обижали Идия.
  - Есть, - ответил новичок, а потом сделал такое выражение лица, словно на него снизошло озарение: - А-а-а! Ты новичок, и ещё не знаешь здешних правил.
  - Каких ещё правил? - удивился Идий, - ты о чём вообще?
  Незнакомец пристально разглядел одежду Идия и сказал:
  - Не похож ты на них, и на нас тоже. Ты явно особенный.
  Глаза незнакомца сделались ещё более сумасшедшими, говорил он хрипло и таким голосом, словно это для него непосильный труд.
  Идий засмеялся, словно забыл о том, что рядом с ним стоит опасный человек с ножом. Идий был доволен словами незнакомца и гордо сказал:
  - Да, я особенный.
  Это явно льстило ему.
  - Как давно ты здесь?
  - Не знаю. Я только сегодня пришёл в себя.
  - Сегодня...
  Незнакомец задумался.
  - Дир приютил меня, вылечил, - сказал Идий.
  - Нет, парень, ты ошибаешься, - заявил незнакомец, растягивая слова. - Деродей Крафт - твой хозяин, он не отпустит тебя, никогда.
  Незнакомец говорил так, словно сделал открытие и будто бы старался убедить Идия, что его слова имеют особую важность. Но Идию они, конечно же, ни о чём не говорили.
  - Я сегодня домой поеду, не хочу тут находиться. Тем более, мы слегка поругались с Диром, не нашли общий язык. Так что я не задержусь.
  Незнакомец иронично улыбнулся:
  - Ты тут надолго значит...
  
  Глава 36. Он будет тебя мучить
  
  Идий не верил странному незнакомцу и продолжал защищать Дира.
  - Нет уж. Деродей не плохой, и я благодарен ему, он всё-таки вылечил меня. Но он весьма странный мужик.
  - Деродей Крафт чудовище, в нём нет ничего человеческого. Он не лечит, запомни это. Он как Дьявол, друг и враг.
  - Э, нее! - воскликнул Идий, - Я бы не стал сравнивать его с Дьяволом, хоть он и одевается весьма странно для нашего времени.
  - Не в одежде дело...
  - Ну, ты явно ненавидишь Дира. За что?
  - Он хозяин, он глава, из-за него все страдают.
  - Кто все?
  Идию стал интересен этот разговор, он хотел знать, что же такого плохого сделал Дир, что его так возненавидел этот человек.
  - Все мы. И ты тоже будешь страдать.
  Идий пренебрежительно засмеялся, не веря словам незнакомца.
  - Да ерунда, мы с Диром почти друзья. Но ты так и не ответил, что именно тебе он сделал плохого, за что ты его хочешь убить?
  - Его нельзя убить, - заявил незнакомец весьма уверенно.
  - Бред какой-то, - иронично сказал Идий.
  - И ты убедишься в этом, когда время придёт, когда сам захочешь того же, чего хочу я.
  - Этого не будет, я не преступник. И уж тем более не убийца. Я никогда не стану этого делать.
  Незнакомец улыбнулся.
  - Тогда ты добрый, у тебя меньший срок должен быть. Но они растянут его, вот увидишь, растянут. Не допускай этого.
  - С тобой всё в порядке? - спросил Идий, уже и сам зная ответ на этот вопрос, и глядя на незнакомца, как на сумасшедшего.
  - Я нормальный, не смотри на меня так.
  Незнакомец заметил изменения во взгляде Идия, и понял, что его слова не воспринимают всерьёз.
  - Мне так не кажется. Отдай нож, - велел Идий, осторожно протягивая руку в его сторону.
  - Даже не надейся, что я сделаю это. Хозяина нельзя убить, но его плоть также ранима, как наша, его можно заставить страдать.
  Идий тяжело вздохнул.
  - Зачем тебе неприятности. Иди своей дорогой, и я обещаю, что никому не скажу о твоём пребывании здесь.
  - Ты-то... тебе не поздоровится, если расскажешь кому-то о том, что видел меня.
  - Не угрожай мне, - строго сказал Идий.
  - Своих не предают.
  - Ты болен. Оставь нож и иди.
  Незнакомец сделал такое движение, словно собирался уходить, а Идию на тот момент в голову пришла отличная идея:
  - Или постой, ты знаешь выход отсюда? Выведи меня на улицу, - попросил Идий.
  - Ты не попадёшь домой, отсюда нет выхода.
  - Хватит чепуху нести, давай серьёзно? Ты же ведь как-то вошёл сюда, стало быть, выход есть. Веди меня.
  - Эта улица без неба, там мрак, там Ад. Зачем тебе туда?
  - Я хочу выйти на улицу, подышать воздухом. Выведи меня, пожалуйста, я буду благодарен тебе, тогда точно никому не расскажу о тебе, - попросил Идий, стараясь не обращать внимания на странную речь незнакомца и не комментируя её.
  -Хорошо. Пошли. Только ты не кому не говори обо мне. Хозяину не рассказывай. Обещай.
  - А что он сделает, если я расскажу?
  - Будет мучить. А ещё, срок прибавит.
  - Ты из тюрьмы сбежал? Чтобы Диру отомстить? - спросил Идий.
  - Да, я сбежал, сбежал, и хочу, чтобы он тоже страдал. Мне уже нечего терять, у меня срок сорок лет почти, даже если я очнусь, мне не жить на земле. Я старым стану... я просто хочу, чтобы и он мучился, как я мучился из-за его жестокости.
  - А разве Дир в тюрьме работает?
  - Деродей Краф хозяин Ада, он будет мучить, и мучить, пока с ума не сведёт, но не убьёт. Он будет мучить, пока есть срок.
  Идию становилось дурно, когда он слушал такие слова незнакомца.
  - Я не верю, что Дир способен на такое, вряд ли он кого-то пытает.
  - Да, да, пытает, но не сам. Ты не был там, ты не знаешь.
  - Ну, хватит меня запугивать. Дир не такой. Я был рядом с ним, мы долго разговаривали, он показал мне свой дом, мы обошли почти все комнаты. Нормальный обычный мужик, не заметил в нём ничего странного, разве что одежда средневековая или по типу того.
  - А на улице ты был? Ты знаешь, что там творится?
  - Нет, не был ещё. Я не так давно очнулся, я же рассказывал.
  - Там весь ужас... ты увидишь. Там все как звери дикие. Там все томятся.
  
  Глава 37. Драка Атома и Дира
  
  Они прошли вдоль коридора, и незнакомец открыл ключом один из дверей, которую Идий раньше не замечал.
  - Откуда у тебя ключ? - спросил Идий, удивлённый.
  - Украл. Я карманником был, очень хорошим и опытным.
  - И за это тебя посадили?
  - Нет, нет, меня не сажали, я в драке поранился, чуть не умер. Потом эти твари поймали меня...
  - Где ты жил? - поинтересовался Идий.
  - В Москве.
  - В Москве?! Как же далеко от меня... Я в Барнауле живу. Надеюсь, они меня далеко не увезли оттуда.
  - Увезли далеко-далеко твою душу, тебя они не трогали, ты там же, где лежал.
  - Что с твоим телом? Чем ты болен? Или тебя поранили сильно? - спросил Идий, стараясь не обращать внимания на его сумасшествие. Идий был уверен, что и сумасшедшие говорят правду, хоть и часто ошибаются...
  - Это они сделали.
  - Кто они?
  - Надзиратели, те, кто пытает...
  Идий вздохнул.
  - Тебя тоже ждёт наказание.
  - Хватит уже нести чепуху, мне надоело это слушать, - сказал Идий несколько рассерженным тоном.
  - Правда это, ты ещё вспомнишь мои слова.
  - Да, да, да, конечно. И хватит об этом. Лучше скажи, как тебя зовут? - спросил Идий, стараясь перевести тему на более приятную, так как эта ему не нравится.
  -Атом, - ответил незнакомец, без раздумий.
  - Адам, может?
  - Нет, Атом, - возразил незнакомец.
  - Ой, ну хорошо, будь Атомом, - сказал Идий вздыхая.
  - Хватит уже смотреть на меня как на псих больного, нормальный я. Это мой псевдоним.
  - А имя какое тогда?
  - А имя не скажу. Это небезопасно.
  - Для кого небезопасно?
  - Для меня, конечно же.
  - Не веришь мне?
  - Нет, - признался Атом.
  - Надеюсь, меня-то ты не станешь убивать? Я-то не бессмертный, - с усмешкой сказал Идий.
  Он ещё раз пристально оглядел Атома и старался увидеть, куда же он спрятал нож? Ножа не было видно, хоть он и был полуголый, и никаких карманов у него нет.
  - Нет, если бы я хотел это сделать, сделал бы сразу. Мы своих не трогаем. Таковы правила. А если кто-либо их нарушит, то поплатится за это. Другие восстанут против него.
  - С чего ты решил, что я свой?
  - Ты же не знаешь меня, стало быть, должен быть своим. И потом, мутный ты, парнишка. Одеваешься не как наши, но и не как надзиратели. Непонятно. И раз ты недруг хозяина и хочешь уйти от него, то тебя можно считать своим.
  Идий улыбнулся.
  - Это хорошо, что мне не стоит бояться тебя.
  - Я выпущу тебя на улицу, а дальше ты сам своим ходом пойдёшь. Но я сомневаюсь, что тебе дадут долго гулять, в розыск подадут.
  - Не убивай Дира, - попросил Идий. - Я уже начинаю чувствовать себя предателем.
  - Нечего жалеть эту Сатану.
  Идий ничего не сказал. Сейчас главнее было для Идия выбраться и ни о ком не переживать. Судьба Дира мало волновала Идия, хоть он и не желал ему зла. Идий решил не вмешиваться в конфликт между Диром и Атом. Так он чувствовал себя в безопасности.
  - Это запасной ход что ли? - спросил Идий, когда они начали спускаться по чрезвычайно узкой лестнице в подвал. Пахло сыростью, а от каменных серых стен отдавало неприятным холодом. На ноге Атома ничего не было, и Идий сочувствовал ему: пол очень холодный и шершавый, по нему ходить босиком больно и неприятно.
  - Типа того. Но свет лучше не включать, нас могут обнаружить.
  Они спустились вниз по лестнице и потом пошли прямо вдоль длинного узкого коридора. Внизу было совсем темно, и Идию оставалось лишь гадать, насколько коридор длинный. Не прошли они и пяти метров, как вдруг внезапно загорелся яркий свет. Атом вздрогнул также, как Идий, и сказал:
  - Это хозяин идёт. Готовься к схватке, будешь мне помогать.
  Идию стало страшно, он не знал, что делать дальше. Идий хотел Диру помогать, но боялся, что он окажется слабее и потом Атом захочет убить его за предательство. Идий надумал оставаться в стороне, а лучше всего убежать, если получится.
  Спустя полминуты издалека появился силуэт человека. Идий сразу же узнал в нём Дира и сказал:
  - Ты был прав, это Дир идёт. А может, ты убежишь и спрячешься?
  - Нет, это моя битва, я ждал этого почти целых два долгих года. Помоги мне и я выведу тебя на улицу.
  Идий вздохнул весь в сомнениях. Чем ближе подходил Дир, тем больше он терялся. Теперь уже Идий не знал, кому доверять, и на чьей стороне быть?
  - Прижмись скорее к стене, - велел Атом, - не хочу, чтобы он увидел нас раньше времени и сбежал как трус.
  Идий сделал то, о чём попросил Атом. И когда Дир подошёл поближе, Атом выбежал навстречу и сделал резкий пинок по его ноге. Дир не удержался и упал. Он тут же полез в карман и вынул оттуда маленький прибор, очень напоминающую рацию.
  - Куда лезешь, гнида? - тут же сказал разъярённый Атом и наступил ногой по руке Дира. - На этот раз подмоги не будет.
  Дир не успел нажать на кнопку, и рация вылетела из его рук прямо к ногам Идия. Дир увидел, что Идий стоит рядом и сказал:
  - Идий, хватай скорее рацию, нажми на красную кнопку.
  Атом ехидно засмеялся и сказал:
  - Он мне будет помогать, не тебе. На этот раз удача отвернулась от тебя. Ты заплатишь за мою боль.
  Всё это время Атом бил Дира ногой, не давая возможности встать. Идий смотрел на это и никак не реагировал. Спустя минуту Дир опять попросил Идия:
  - Нажми кнопку! Что же ты медлишь?
  Дир говорил с трудом, та боль, которую причинял ему Атом, не позволяла ему даже вздохнуть спокойно. Дир с отчаянием смотрел на Идия и ждал помощи.
  - Смотри не вздумай нажимать, - предупредил Атом Идия. Он так резко повернулся в сторону Идия, что тот испугался и вдруг убежал от них обоих. Идий сам даже не понял, как так получилось, и в какую именно секунду он принял такое решение? А главное, зачем? Ведь его никто не принуждал лезть в драку, и даже Дир, которого бьют на его глазах, просит всего лишь нажать маленькую несчастную кнопочку на рации.
  Идий быстро взбежал вверх по лестнице и тут же нажал красную кнопку, как попросил Дир. Идию стало стыдно, что он оставляет Дира на произвол судьбы с этим сумасшедшим Атомом.
  Идий добежал до оранжевого коридора и ждал, что же будет дальше?
  Идий простоял около получаса, а потом решил зайти в золотисто-пастельную комнату отдохнуть и подождать там Дира. Он не решился пойти обратно туда, где началась драка между Атомом и Диром. И потом, даже если Идий захотел бы вернуться туда, не смог бы: он случайно захлопнул запасную входную дверь, а где находится главная дверь, он ещё не знал.
  Идий не заметил, как уснул на мягкой удобной кожаной кровати, растянувшись в полный рост и погасив свет.
  
   Глава 38. Кто ты
  
  Вдруг Идий просыпается от громкого стука в дверь. Пока Идий спал, он успел забыть, где находится. Ему показалось, что он в своей комнате, а в дверь стучится его мать, зовёт кушать или просто так будит, чтобы он не спал слишком долго.
  Идий поднимает голову, видит, что окружён небывалой роскошью и понимает: он не у себя дома и неизвестно когда туда попадёт. Идию становится немного грустно, но его очень волнует судьба Дира. Первое, что приходит ему на ум, это вопрос: а Дир ли это и стал бы он стучаться у себя дома?
  - Дир, это ты? - громко спросил Идий, резко вскочив с кровати и подбегая к двери: - Проходи же скорее.
  Дверь открывается и медленно, уравновешенным шагом входит Дир. Идий тут же крепко обнимает его и говорит:
  - Как я рад, что ты жив. Я так боялся, что больше не увижу тебя.
  - И не выберешься отсюда? - добавил Дир весьма ехидно.
  Идию было стыдно за то, как он вёл себя, когда Дир и Атом дрались. Идий сморщил брови, но никак не хотел отвечать на сарказм Дира.
  - Прости меня за то, что я убежал, - сказал Идий.
  - Ты же ведь позвал помощь, спасибо тебе.
  Дир присел на диван, Идий тоже. Некоторое время они молчали, потом Дир спросил:
  - Что тебе наговорил этот заключённый, из-за ты не хотел мне помогать?
  - Я хотел, - возразил Идий. - Я просто не был уверен или боялся...я сам не знаю, что на меня нашло, я испугался и убежал.
  - Чутьё нашло, - с усмешкой сказал Дир.
  - Какое чутьё?
  - Что я Зло и что меня надо убить, или хотя бы постараться это сделать.
  - Бред какой-то. Атом сумасшедший. Он старался доказать мне, что ты бессмертный, что ты пытаешь его и многих других, что ты тюремный надзиратель, хозяин какой-то части.
  Дир улыбнулся.
  - И ты поверил ему?
  - Нет, конечно, как этому поверишь.
  - Но ты же пошёл за ним, не так ли?
  - Да, но только потому, что он обещал показать мне дорогу к выходу. А то твой дом, как лабиринт, пусть не в обиду будет сказано: у тебя очень красивый, роскошный дом, и он мне очень нравится. Но я запутался в нём. Атом сказал, что выведет меня на улицу.
  - А ещё, что он сказал?
  - Ещё один бред, что улицы нет. Что он устал томиться в Аду. Я потом перестал слушать его бред, мне просто надоело. Но ведь даже если он и сумасшедший, он может знать дорогу к выходу.
  - Безусловно, - согласился Дир. - И ты хотел уйти, не предупредив меня?
  - Нет, конечно, как ты вообще мог подумать, что я так могу поступить.
  - Не сможешь.
  Идий улыбнулся такой самоуверенности Дира.
  - Я хотел просто погулять вокруг дома, оглядеться и вернуться. Я бы не ушёл, не поблагодарив тебя.
  - И всё же, мне показалось, что ты не хотел мне помогать. Я смотрел на вас и видел двух напарников, друзей, которые готовы защищать друг друга...
  - Он сказал, что ты не отпустишь меня.
  - И ты хотел моей смерти?
  - Да нет же, Дир! Я же попросил прощение. Я не знаю, почему я так поступил... я никогда раньше не участвовал в драках и просто растерялся.
   Идий был предельно искренний и надеялся, что Дир его поймёт.
  - Ты стоял и смотрел, как он меня бьёт. И даже не пытался препятствовать этому.
  - У меня словно помутился рассудок. Я сам не знал, чего хочу. Я боялся, что Атом победит.
  - И поэтому помогал ему? Не выдумывай, Идий.
  - Я не хотел...
  - А может, ты боялся, что подхватишь от него какую-либо страшную болезнь? - предположил Дир.
  - Да, может. Но если честно, я почти не задумывался об этом. Но мне было противно находиться рядом с ним. А когда я спрашивал, чем он болен и что с его кожей, он отвечал, что это они виноваты, а конкретно ты, потому что ты хозяин.
  Дир глубоко вздохнул.
  - Его болезнь не заразна.
  - Откуда же ты знаешь? - поинтересовался Идий. Он не понимал, откуда Диру это может быть известно? Он же не врач... Идий вспомнил, что до сих пор не знает, кто же Дир по профессии.
  - Я знаю, как эта болезнь появилась. И вообще, это не болезнь. Просто его кожу облепили пластырем, и у него зуд в этих местах.
  - Я не знаю, может. Странно только, зачем он это сделал?
  - Это не он сделал, он не хотел, - уверенно ответил Дир. - Но его заставили.
  Идий с некоторым страхом и сомнением взглянул на Дира:
  - Это же не ты сделал? Атом говорил, что это хозяин виноват, а хозяином тебя звал. Если верить его словам, то...
  - Неважно, - сказал Дир, перебивая Идия. - А ты, всё-таки, хотел ему помощь. Признайся Идий, я не обижусь.
  - Мне было жаль его. Но он хотел убить тебя, я старался отговорить его от этой затеи. Я поэтому нажал кнопку, потому что боялся, что он сделает это.
  - Почему ты сразу не нажал кнопку?
  - Я не знаю...- виновато протянул Идий. - Я как будто думал, принимал решение, на чьей стороне быть. Хотя на самом деле я с самого начала знал, что я на твоей стороне. А может быть, я ждал, что Атом мне скажет ещё что-либо интересное.
  - Ты на моей стороне, - сказал Дир. - Я рад этому. Но доверяешь ли ты мне?
  - В чём я должен доверять тебе? - поинтересовался Идий.
  - Ты поверил Атому, что я хозяин и пытаю его?
  - Не знаю, может... Я слишком много пробыл рядом с ним, мы долго разговаривали, он рассказывал о себе и тебе. И чем дольше я находился рядом с ним, тем больше убеждался в том, что он сумасшедший. Хотя бывали такие минуты, когда он говорил и мыслил довольно-таки здраво. Но то, что он ненавидит тебя и хочет убить - это точно.
  - Ты хочешь сказать, что я чем-то провинился перед ним? - спросил Дир, не проявляя недовольство или обиду.
  - Ну, я не могу об этом судить. Тебе виднее. Но то, что он ненавидит тебя, думаю, не просто так. Ведь между вами был какой-то конфликт, так?
  - То, что было между нами трудно назвать конфликтом. Для меня это скорее обязанность, нежели конфликт, - объяснил Дир.
  Идий не удивился его словам, словно ожидал именно такого ответа, чтобы спросить:
  - Значит, это правда: ты начальник тюрьмы?
  - Это он тебе сказал?
  - Не совсем это мне Атом сказал, но думаю, его бред о том, что ты хозяин, можно и так растолковать. Ты хозяин, вот и мучаешь его, может, ты тюремный надзиратель и не выпускаешь его, вот ему и кажется, что ты мучаешь его. Я не знаю! Расскажи мне, где и кем ты работаешь?
  - В Аду я работаю, - с усмешкой ответил Дир.
  - Хватит уже! Я наслушался ерунды от Атома. Рад, что передо мной нормальный здоровый человек.
  - А вдруг окажется, что Атом совершенно здоровый и всё, что он говорил, абсолютная правда?
  - Сущий бред окажется правдой? Нет! Это вряд ли возможно. А к чему ты спросил?
  - Да так, просто.
  - Ясно...
  
  Глава 39. А если Атом прав
  
  Они помолчали некоторое время. Потом Идий вновь заговорил:
  - Всё то время, пока мы были рядом, он только и делал, что старался настроить меня против тебя.
  - Говорил, что я мучить люблю?
  - Не только. Он убеждал меня в том, что ты не отпустишь меня никогда и что я должен убежать.
  - И ты хотел это сделать?
  - Да нет же! Я хотел просто найти выход, чтобы пройтись и подышать воздухом. Не надо больше об этом.
  - Хорошо, - согласился Дир.
  - Вот, - сказал Идий и вздохнул, помолчав всего секунду, сказал: - а насторожило меня, знаешь что?
  - Что?
  - Атом сказал, что он был карманником и жил в Москве. А сюда попал после того, как его ранили ножом в драке. Но я же ведь живу в Барнауле, очень далеко от Москвы. Как я мог попасть сюда после аварии, если он, москвич, тоже оказался тут? Это не укладывается у меня в голове. Объясни мне?
  - Тебя лечили и привели ко мне, чтобы я присмотрел за тобой, пока ты окончательно не выздоровеешь.
  - А в каком я городе нахожусь?
  - Думаю, тебе не стоит это знать, - тут же сказал Дир, не желая отвечать на этот вопрос.
  - Как же так? Я хочу знать, я хочу домой в конце то концов!
  - Пойдёшь домой, успеешь ещё!
  Идию не нравились эти слова Дира. Но он сейчас побоялся настаивать, он уже чувствовал, что Дир действительно не хочет отпускать его. Идий с ужасом начал осознавать, что Атом был прав. Он уже начинал жалеть, что спас Дира.
  - Давай поужинаем? - попросил Идий, помолчав немного. Он не хотел вести напряжённый разговор о его уходе. Идий решил, что заговорит об этом позже.
  - А если я скажу, что Атом прав? - сказал Дир во время ужина. Идий от неожиданного вопроса даже еду перестал жевать, которая у него была во рту.
  - В чём прав?
  - Я не хочу отпускать тебя.
  - Я уйду, - сказал Идий.
  - А ты уверен, что сможешь сделать это?
  Дир злобно и властно улыбнулся. Идий опустил голову и стал нервно проглатывать пищу.
  - Чего ты хочешь? - спросил Идий, пару минут спустя.
  - Выполнить свои обязательства.
  - Не смеши меня, какие ещё обязательства? Какой резон для тебя содержать лишнего человека?
  - Я должен, а содержать не буду. Это пока ты болен, я за тобой ухаживаю и предоставляю свои апартаменты. А потом, когда ты окрепнешь...
  - Что будет потом? - в нетерпении спросил Идий, перебивая Дира.
  - Потом будет то, что и должно быть. Ты отдашь долги, а я продолжу жить и переживать привычные будни, надеюсь, от тебя будет меньше сюрпризов, чем от некоторых...
  - Ты об Атоме сейчас говоришь?
  - И о нём тоже. Таких как он много, а как ты - никого.
  - Это был комплимент?
  - Можешь и так считать.
  - Мне нужно уйти домой, к маме, - напомнил Идий о своём желании, не желая и дальше вести бесполезный разговор.
  - Она не ждёт твоего возвращения сейчас. Она только начинает привыкать к твоему отсутствию, скоро смирится с этим.
  - Нет! Ты что такое говоришь? - крикнул Идий злобно. - И что ты знаешь о моей маме? Она не такая, она никогда не забудет меня. Я один у неё.
  - Это так, ты единственный и любимый сын в своей семье. И ещё с такими наклонностями.
  - Ты о чём это сейчас? - поинтересовался Идий. Этот разговор нравился ему всё меньше и меньше.
  - О том, о чём ты говорить боишься, - с хитрой ухмылкой сказал Дир. - Считай, что я твоя совесть.
  - Хватит уже. Что на тебя нашло? Ты стал какой-то странный после того, как подрался с Атомом, словно его сумасшествие передалось тебе.
  - Разве тебе плохо у меня? Зачем ты хочешь уйти? - спросил Дир.
  - Хочу к маме и папе, хочу, чтобы они увидели меня здоровым, хочу обрадовать их.
  - Боюсь, мне придётся разочаровать тебя. Ты не сможешь никуда уйти.
  - Что я тебе сделал? - в отчаянии сказал Идий.
  Дир глубоко вздохнул и сказал:
  - Ох, если бы ты только знал, сколько всего ты мне сделал, если бы понять меня мог...
  - Расскажи, я пойму, - сказал Идий, сочувствующим голосом, стараясь уделить максимум внимания словам Дира.
  - ...хотелось бы мне, чтобы ты не делал этого больше.
  - Я не знаю, о чём ты, но я не буду делать то, что причинит тебе боль.
  - Будешь, ты не сможешь сдержаться, такова твоя сущность, таков ты, и за всё приходится расплачиваться... я ведь тоже не плохой, я ни в чём не провинился, а ты сотворил такое...
  - Я? - удивился Идий. - Что я мог сделать тебе плохого, если я тебя даже не знал?
  - Я не могу сказать тебе, ты ещё мало здесь живёшь, слишком рано... придёт время, и ты обо всём узнаешь.
  - Странный ты, Дир.
  - Я кажусь тебе плохим? Злым? Ответь вот честно, просто глядя на меня, - попросил Дир и встал со стола, чтобы Идий мог разглядеть его с ног до головы.
  - Не знаю даже, не могу сказать. Думаю, что ты неплохой человек, ты не кажешься злым, но есть в тебе странность какая-то.
  - Это пугает тебя?
  - Немного, иногда только.
  - Я не плохой, - сказал опять Дир.
  - Просто мне становится страшно, когда то, о чём мне рассказывал Атом о тебе, сходится. Я не хочу верить его словам.
  - Верь, - ответил Дир.
  Идий резко встал со стола, и крикнул:
  - Ты что?! Неужели это правда? Ты похитил и мучил его?
  - Я не плохой.
  - Больной что ли, - предположил Идий, теперь уже Дира считая слегка чокнутым.
  - Не обижай меня: я не плохой. Ты же сам сказал, что я неплохой.
  - Не говори так, - попросил Идий, - ты начинаешь меня пугать. Что с тобой сделал Атом? У тебя голова случайно не болит?
  Дир засмеялся.
  - Я могу быть обычным, - сказал Дир со злой усмешкой, - не правда ли, я говорю как Атом? Тебе нравится, когда я говорю как Атом?
  - Не как Атом, а как псих, - сказал Идий злобно с обидой, ведь Дир подшутил над ним и напугал. Теперь Идий, узнав об этом, стал чувствовать себя более уверенно и сел доедать свой ужин.
  - Ты боишься меня? - спросил Дир, после некоторого молчания.
  - Пока нет. Надеюсь, ты не станешь меня пугать?
  - Не знаю! - сказал Дир и засмеялся.
  - Не шути, пожалуйста, так больше. Я боюсь иметь дело с сумасшедшими.
  - Хорошо, не буду, - согласился Дир. - А ты считаешь меня другом?
  - Думаю, что да. Но это завит оттого, считаешь ли ты меня другом?
  Дир улыбнулся, но на вопрос Идия не ответил. Вместо ответа, он сказал:
  - А если я сделаю тебе больно?
  - Почему? Ты собрался меня бить?
  - Нет, конечно. Но я хотел бы кое-что сделать.
  - Что?
  - Позволишь? - спросил Дир, приподнимаясь со стула, свой ужин он уже съел.
  - Смотря что.
  - Тогда пойдём.
  
  Глава 40. Игла
  
  Дир вывел Идия с кухни и повёл по знакомому коридору.
  - Надеюсь, это не причинит мне вреда? - спросил Идий, пока они шли.
  - Да нет, это не опасно для жизни.
  Они подошли к концу оранжевого коридора, и Дир открыл стальную дверь своим ключом. Они вошли, и Идий увидел ещё один коридор, с металлическими стенами и стальными дверями. Идию стало страшно, у него разыгралось воображение и ему стало казаться, что Дир собирается запереть его в одной из этих комнат. Идий был уверен, что и они без окон. Идий шел и представлял себе, как за их стенами томятся мученики, возможно, все те люди, которых Дир похитил, чтобы потом издеваться над ними. Идию стало страшно, он увидел, что за ними дверь осталась открытой, и быстро побежал обратно.
  - Что с тобой? Ты куда собрался? - спросил Дир, увидев, как Идий убегает.
  - Открой дверь, - велел Идий. Когда он подошёл, дверь уже была закрытой, оказалось, она автоматически захлопывается, после того, как все вошли.
  - Ты не уйдёшь. Пошли со мной, - велел ему Дир
  - Мне страшно, что ты задумал.
  - Ты не пугайся так, Идий. Я же ещё ничего плохого не сделал, - успокаивал его Дир. - Пошли, нам вон туда, последняя дверь.
  Дир рукой указал, куда им нужно дойти.
  - Я не хочу, пожалуйста, выпусти меня на улицу. Я задыхаюсь в доме, хочу на свежий воздух.
  - Выпущу, только сначала пройди со мной. Я хочу кое-что показать тебе.
  - Обещаешь выпустить? - с недоверием спросил Идий.
  - Обещаю.
  Они вошли в ту дверь, которую указал Дир. Комната оказалась чрезвычайно мрачной и странной. Посередине стоял круглый каменный стол, на ней лежала коробка с иглами, которые были воткнуты в поролон. Над столом висела лампа, стены были окружены кожаными скамейками, а за столом стояли кожаный стул и необычное кресло, с непонятными торчащими по бокам элементами, оно чем-то напоминало стоматологическое кресло или что-то в этом роде.
  - Присаживайся, - велел Дир, указывая Идию сесть на то самое навороченное кресло. Идий не отказался, и тут же выполнил его просьбу.
  Потом Дир подошёл к нему, пригнулся, куда-то толи нажал, толи поднял какой-то рычаг, и вдруг Идий оказался прикованным в кресле за грудь и живот.
  - Ты что творишь? Что ты задумал? - с испугом спросил Идий.
  - Не бойся, - сказал Дир. - Я не сделаю тебе ничего плохого. Доверься мне.
  - Зачем ты приковал меня?
  - Я боюсь, что ты испугаешься и попытаешься убежать. Но ты ведь не станешь этого делать?
  - Я не знаю, я хочу уйти.
  Дир сел напротив него.
  - Дай мне левую руку, - велел ему Дир. Идий не хотел подчиняться ему.
  - Ни за что, - сказал Идий. - Я же знаю, ты собираешься колоть в меня эти иглы.
  Дир засмеялся.
  - Ты угадал. Дай левую руку.
  - Нет! Не вздумай.
  - Не бойся Идий, я знаю, куда нужно колоть, я специально этому учился.
  - Отпусти меня, - попросил Идий ещё раз.
  - Нет, я хочу показать тебе кое-что, ты удивишься. Я не причиню тебе вреда, обещаю.
  - Не надо на мне этих экспериментов, я уже достаточно удивился, пока был у тебя тут, особенно Атому и многочисленным комнатам.
  Дир улыбнулся.
  - Протяни мне левую руку, я только палец твой слегка уколю. Вот увидишь, буквально кончик... я не вру.
  - И что дальше?
  - А дальше будет самое интересное! Если захочешь, я потом и тебя могу этому научить.
  Идий вздохнул и, понимая, что у него нет другого выхода, кроме как выполнить его просьбу, протянул свою левую руку к нему.
  -Ау, хватит! - закричал Идий сразу же, как Дир кольнул его мизинец. Дир действительно, как и обещал, буквально только прикоснулся иглой к его пальцу, но Идию было так больно, что он не смог сдержаться и не закричать. Идий не понимал, как такое незначительное прикосновение, может причинять столь сильную невыносимую боль? Он вспоминал, как у него из пальца брали кровь, втыкая иглы больше и опаснее чем та, с которой орудовал Дир.
  - Тихо, тихо, только не шевелись сейчас, иначе всё испортишь, - сказал Дир, и в то же мгновенье воткнул иглу в палец Идия ещё глубже. Дир сделал это внезапно, словно боялся, что Идий из-за боли захочет спрятать свои руки.
  Дир воткнул иглу на глубину примерно равную 1,5см. Идию показалось, что игла уткнулась ему прямо в кость, сильная боль тут же поползла выше по его руке и дошла до шеи. Вдоль позвоночника он стал чувствовать странную болезненную вибрацию, а спустя минуту начал ощущать некоторое онемение руки. Идию казалось, что у него плохо стала циркулировать кровь на всей левой руке, а так же и ноге. Идию было трудно шевелиться.
  - Как ты себя чувствуешь? - спросил Дир, заметив, что Идий тяжело дышит.
  - Отвратительно.
  - Тебе не тяжело дышать?
  - Я не могу шевелиться. Что ты со мной сделал?
  - Только то, что ты видишь.
  - Не может быть, чтобы человека парализовало только из-за того, что в его палец воткнули иглу. Это противоречит всем законам медицины. Иначе бы даже кровь с пальца нельзя было брать. Ты чем-то накормил меня ядовитым или воткнул ядовитую иглу, - сказал Идий в волнении и нисколько не сомневался в том, что он прав. Идию было страшно. Он вспомнил уже знакомое ощущение в палате больницы, когда он лежал и не мог шевелиться. Ему хотелось плакать.
  
  Глава 41. Это Ад
  
  - Я честен, Идий, - сказал Дир. - Я не травил тебя. Зачем мне это?
  - Я не знаю. Странный ты. Теперь ты мне кажешься таким же больным, как Атом. Вы все тут больные! - закричал Идий.
  - Всё, это кто? Кроме меня и Атома ты здесь никого не мог видеть. Или я ошибаюсь?
  - Нет. И всё же...
  - Я не сумасшедший. И если я что-то делаю, то я должен это делать, даже если причиняю этим кому-то боль.
  - Тебя кто-то заставляет мучить меня? Или ты ради денег это..?
  Дир с сарказмом засмеялся.
  - Я богат, деньги уже не ценность для меня. Ты поймёшь меня только тогда, когда сам станешь чрезмерно богатым, если сможешь, конечно же.
  - Вынь её! - закричал Идий, глядя на воткнутую иглу на своём мизинце.
  - Не могу, рано ещё.
  - Мне страшно, я шевелиться не могу.
  - Но тебе сейчас уже не больно, не правда ли?
  - Правда, - признался Идий. - Но я ходить хочу и двигаться.
  - Ты надеешься, что если я выну иглу, ты сможешь вновь шевелиться? - спросил Дир с хитрым выражением лица. Идий, как только взглянул на него, понял, что активность рук и ног не вернётся к нему даже после того, как Дир вытащит иглу.
  - Да, да, я надеюсь ещё на это. Вынь поскорее.
  Дир не стал ничего говорить и тут же аккуратно вынул иглу.
  - Ну и как?
  Идий пробовал шевелиться, но у него не получалось. Но тот палец, в котором была воткнута игла, ужасно белел. И чем больше времени проходило с тех пор, как Дир вынул иглу, тем сильнее болел палец Идия. Постепенно боль стала передаваться на всю руку, а потом и ноги.
  - А-а-а...что со мной? Больно, очень-очень больно... - сказал Идий с тяжёлым стоном.
  - Я вынул иглу, как ты и просил.
  - Почему так больно, что со мной?
  - Нельзя было этого делать, - объяснил Дир. - Я же знал это.
  - Почему?! Я хочу к врачу, срочно... позови мне врача?
  - Врач не поможет тебе. Я это сделал с тобой, и только я могу исправить. Хочешь, я обратно засуну иглу, чтобы боль прошла?
  - Нет! Только не это, - тут же закричал Идий. - Я не хочу испытывать эту боль...не хочу.
  Идий хотел плакал, но стеснялся это делать. А Дир смотрел на него толи удивлёнными, толи довольными глазами, он словно ожидал увидеть его слёзы.
  - Я могу сделать это почти без боли, - уверил Дир после того, как выслушал последний плаксивый крик Идия.
  - Не надо! Хватит меня мучить! Я не согласен!
  - Так тебе больнее будет. Через минуту, я уверен, ты сам меня попросишь об этом.
  - Что будет через минуту? - со страхом в глазах спросил Идий.
  - Боль дойдёт до головы, глаз и ещё до некоторых чувствительных зон.
  - Я не хочу! Отпусти меня, Дир, пожалуйста... - просил Идий.
  - Ты не сможешь уйти, ты же парализован.
  - Я хочу, чтобы боль прекратилась. Я хочу ходить...
  Дир не стал больше ничего говорить и спрашивать, молча, взял новую чистую иглу и воткнул её в палец Идия.
  - За что ты так со мной? - спросил Идий плаксивым голосом. - Мучаешь меня...
  Когда Дир во второй раз засовывал иглу ему в палец, он действительно не почувствовал боли. Идий удивился, это показалось ему невероятным.
  - Скоро боль пройдёт, - успокаивал его Дир. - Прислушайся к боли, Идий, и ты поймёшь, что она не страшна тебе.
  - Она утихает, да, да! Ты был прав.
  - Я всегда прав.
  - Это казалось невозможным, как ты так умеешь? Ты на рану воткнул же...
  - Да, это так. Похоже на чудо?
  - Нет! - крикнул Идий и сделал такое выражение лица, словно сердился. - Это не чудо, это мука, это подлость.
  - Это Ад! - с улыбкой добавил Дир.
  - Ад...хватит уже, отпусти меня.
  
  Глава 42. Кол. Так надо
  
  
  Идий к этому времени уже почти перестал чувствовать боль, но ему казалось, что он немного нетрезвый, словно выпивший. Идий думал, что, возможно, это боль одурманила ему голову, и он стал плохо соображать. Идию казалось, что их разговор бесполезный, но ему, всё же, хотелось общаться с Диром.
  - Как ты себя чувствуешь? - решил Дир спросить самочувствие Идия, хоть сам уже знал ответ на свой вопрос.
  - Лучше, гораздо лучше, боль прошла.
  - Совсем?
  - Совсем.
  Дир привстал, и это очень сильно встревожило Идия.
  - Ты куда? - спросил тут же Идий.
  - Никуда, я тут буду, рядом с тобой.
  - Врача позови, пожалуйста.
  - Я же сказал уже, что врачи тут бессильны.
  - Чёрт возьми, хватит уже, я шевелиться не могу. Ты, ты, только ты виноват в моих несчастьях. Всё было хорошо до этого...зачем ты держал меня, я бы просто ушёл и всё.
  У Идия начиналась истерика, он не знал, кого обвинять в том, что его парализовало? Хоть и ясно было, что именно Дир в этом виновен, Идий сомневался. Ему, почему-то, казалось, что его парализовало не только оттого, что Дир неудачно кольнул ему палец. Идий был уверен, что так просто нельзя вызвать паралич.
  - Не нервничай, Идий, всё будет хорошо, - успокаивал его Дир. Идий смотрел на него презрительно и с недоверием.
  Дир, когда привстал, открыл выдвижной ящик стола, и что-то вынул. Это было похоже на маленький футляр от очков.
  - Что это? - спросил Идий, внимательно разглядывая эту вещь.
  - Кол,- коротко ответил Дир и принялся вытаскивать его из футляра. Кол оказался стальной, толщиною в самый большой гвоздь.
  - Ты что задумал? - с испугом спросил Идий. В голову ему уже начали приходить самые страшные мысли. Он боялся услышать ответ Дира.
  - Сейчас увидишь.
  - Не хочу, ты задумал что-то страшное?
  - Не бойся, я не причиню тебе вреда.
  - А что сделаешь? Что тебе нужно от меня?
  - Я тебе как-нибудь объясню. Я не плохой, ты знай об этом всегда. Я не уверен, но мне кажется, что я на твоей стороне и хочу защитить тебя. Ты не говори об этом никому. Обещаешь?
  - Почему? Я не понимаю...
  - Просто обещай. Хоть это и кажется странным, но это важно для меня.
  - Ну, хорошо, обещаю... - в раздумьях и недоумении сказал Идий.
  - И помни об этом всегда.
  Идий добродушно улыбнулся.
  - Я не плохой, даже если и причиняю кому-то боль. И ты не злись на меня.
  - Знаешь, что я думаю сейчас?
  - Что? - с любопытством спросил Дир.
  - Ты так странно говоришь и как будто бы извиняешься заранее, ты задумал что-то нехорошее? Что ты собрался делать с этим? - спросил Идий, глядя на кол в руках Дира.
  - То, что и должен. Ты не бойся.
  Дир поднёс кол к центру стола и закрепил тупой конец в специальном отверстии. Потом Дир притянул к себе неподвижную руку Идий и стал щупать его ладонь указательным пальцем изнутри и большим снаружи. И как только он закончил это делать, повернул руку Идия внутренней стороной ладони к колу и начел медленно всаживать в нее. Идий закричал:
  - Нет, ты что делаешь, поддонок. Хватит! А-а-а...
  Пока Идий кричал, Дир уже сделал своё дело: до конца всадил в кол его руку. Идию было страшно, ведь он не мог шевелиться и сопротивляться. Идий чувствовал себя абсолютно беспомощным и во власти Дира. Бывали минуты, когда Идий думал, что Дир решил убить его, но сначала хочет помучить. Идий очень боялся этого, вспоминал Атома и жалел, что не помог ему расправиться с Диром. Ведь если бы он не убежал тогда с рацией, и не позвал помощь, то Дира, возможно, уже не было в живых. А это значит, что ему не пришлось бы пережить весь этот ужас, который переживает сейчас из-за Дира. Идий не сомневался в этом.
  - Так надо, Идий. Не пытайся сопротивляться, - сказал Дир, глядя в глаза Идию.
  - Что ты несёшь? Вынь, вынь поскорее...
  - Нет.
  
  
  Глава 43. Серьга
  
  Идий только сейчас понял, что не почувствовал боли, когда Дир всаживал его руку в кол. Это было ужасное зрелище для чувствительной натуры Идия. С одной стороны Идия радовал тот факт, что ему не было больно, но с другой - пугал. Ведь раз ему не было больно, значит, его рука онемела настолько сильно, что потеряла чувствительность. Он очень боялся, что так и останется инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Идия удивляло то, что его рука ничуть не поменяла свой свет, оставалась такой же розовой, какой была. Следовательно, кровь у него правильно циркулирует. Но что-то всё-таки не так. Ведь он не под наркозом и Дир не давал ему никаких обезболивающих средств. Идий в последнем нисколько не сомневался.
  Прошел час.
  - Когда ты отпустишь меня?
  - Куда? Разве ты можешь ходить? - напомнил ему Дир о том, что он парализован. Идий заплакал.
  - Не мучай меня, отпусти...
  - Тебе ведь не больно. Ты просто сидишь и отдыхаешь, - сказал ему Дир.
  - Нет, я не отдыхаю. Так не отдыхают, я устал сидеть, я хочу стать прежним. Я же помню это ощущение...
  - Какое ещё ощущение? - спросил Дир, немного удивившись последним словам Идия.
  - Когда я случайно очнулся в палате больницы, и когда туда мама моя пришла и разговаривала с доктором, я был в таком же ужасном состоянии. Я не мог шевелиться. Помнишь, как я рассказывал тебе об этом?
  - Да, конечно помню, Идий. Ты сказал, что это был сон. Теперь ты думаешь, что сейчас спишь?
  - Нет! Ты что! Конечно же, я сейчас не сплю.
  - Почему ты так думаешь, разве тебе не кажется всё это странным? Я и то, что я делаю с тобой.
  - То, что ты делаешь подло, это преступление, тебя накажут за это. Я не буду молчать, если останусь жив, - сказал Идий, почему-то, даже не боясь угрожать Диру.
  - Нет, не накажут.
  - Накажут, вот увидишь. Но я не сплю сейчас. Почему ты хочешь, чтобы я засомневался в этом?
  - Не хочу.
  - Тогда я спал. Я же мог ходить... ты что-то сделал со мной? Я ненавижу тебя..
  - Ты будешь ходить, но только тогда, когда я разрешу тебе.
  - Почему я не чувствую боли?
  - Я так сделал.
  - Как?
  - Воткнул иглу в особую мышцу, которая заблокировала боль. Она болела у тебя и передавала боль на остальные участки тела.
  - Да, когда ты вынул иглу, было очень больно.
  - Нельзя этого делать, так можно и умереть от боли.
  - И что, теперь мне всю жизнь придётся ходить с иглой в мизинце?
  Дир засмеялся, услышав этот вопрос.
  - Нет, конечно. Это было бы абсурдным. Можно вынуть, но перед этим я буду должен кое-что сделать.
  - Что? Сделай, - тут же сказал Идий. Он так хотел ходить, что уже готов был на всё. И даже верить стал словам Дира, хоть и не доверял ему, и боялся. Дир теперь стал его последней надеждой на выздоровление.
  - Я думаю, что ты испугаешься, если я начну это делать.
  - А я буду ходить потом? - спросил Идий, и с трепетом в душе ожидал ответа.
  - Да, конечно.
  - Тогда делай.
  - А ты обещаешь, что не будешь убегать от меня и пройдешься со мной по улицам. Я должен ещё многое тебе показать и рассказать.
  - Обещаю, - сказал Идий, понимая, что другого выхода у него не, кроме как согласиться.
  Дир опять открыл выдвижной ящик стола и на этот раз вынул оттуда прямоугольную коробку, напоминающую шкатулку. Она как сейф, закрывалась на ключ. Идию было интересно наблюдать Диром.
  Дир открыл ящик и вынул оттуда следующие предметы: медицинские плоскозубцы, многочисленные иглы разных размеров, три длинных иглы, толщиною напоминающие вязальные, но гораздо длиннее, одну круглую серьгу, очень похожую на золотую.
  - Что ты собрался со всем этим делать? - спросил Идий.
  - Ты только не пугайся и не кричи, а то у меня уже голова начинает болеть от твоих криков.
  - Скажи.
  - Это для тебя, наденешь его, - сказал Дир, держа в руках серьгу. - А всё остальное - это инструменты, которыми я буду лечить тебя, ставить на ноги.
  - Ты собрался делать мне дырку в ушах? - с возмущением спросил Идий.
  - Да, это обязательно. Я не хочу, чтобы ты сбежал.
  - Даже не вздумай, слышишь?
  - Сделаю. Так надо.
  - Зачем?! Я не хочу.
  - Зато я хочу. А зачем, я уже объяснил.
  - Я же обещал, что не убегу. Разве ты мне не веришь?
  - Никому нельзя верить. А может, ты решишь передумать, откуда мне знать. И потом, я же не смогу всё время ходить рядом, а я хочу быть всегда в курсе, где ты находишься.
  - В них камера, да? - спросил Идий, уже заранее уверенный в ответе Дира.
  - Да и прослушивающее устройство.
  - Не надейся, что я буду носить это.
  - А куда ты денешься? - спросил Дир с сарказмом. - Ты не сможешь их снять. Они особенные, и открываются только ключом.
  Идий сморщил брови, но ничего не стал говорить. Попытался шевельнуться, и по-прежнему не мог. Дир продолжил говорить:
  - Надеюсь, ты не станешь вырывать их вместе с ухом?
  - Стану, если потребуется.
  - Не советую. Но я и об этом позабочусь заранее: сделаю дырку подальше от края мочки.
  Дир сказал это, и тут же встал, взяв плоскозубцы и специальную иглу, чтобы продырявить ему ухо.
  - Ау! - закричал Идий, когда Дир начал это делать. - Почему мне больно?
  - Потому что у тебя пропала чувствительность не на всех участках тела.
  - Ты же умеешь делать это без боли. Сделай так, чтоб не было больно.
  Дир улыбнулся.
  - Нельзя продырявить ухо без боли, если не использовать обезболивающее средство. Но я думаю, оно тебе не нужно.
  - Нужно! - тут же сказал Идий. - А! Больно же, тише...
  - Я думаю, ты не умрёшь от боли. Это не так-то уж и страшно. Даже детям без обезболивающей делают дырки.
  Идий тяжело вздохнул, но возразить не смог. Самый болезненный момент в этой процедуре оказался тот, когда Дир вставлял серьгу.
  - Ай-ай! Полегче! - кричал Идий. - Эй, хватит, оставь, не хочу...
  - Надо! Терпи.
  
  Глава 44. Иглоукалывание
  
  Когда Дир, наконец-то, вставил серьгу ему на ухо, сел и принялся дезинфицировать самую длинную иглу.
  - А это для чего? - с испугом спросил Идий.
  - Чтобы вернуть тебя на ноги, - ответил Дир. - Ты же ведь хочешь это?
  - Да, конечно же, даже спрашивать не стоит об этом. Но, надеюсь, ты не станешь втыкать в меня эту здоровенную иглу?
  - Стану.
  - Ты что?! Совсем сдурел?! Это была шутка?
  - Не шутка, Идий. Иначе никак.
  Идий тяжело вздохнул, но в то, что иначе нельзя, он не верил. Идию казалось, что Диру нравится его мучить и пугать.
  - Не надо, пожалуйста, - просил Идий.
  - Тогда ты останешься тут, сидеть. А я уйду. Нести тебя на руках я не стану.
  - А мне будет больно?
  - Будет, но думаю, не очень сильно.
  - Куда ты собираешься воткнуть это?
  - Сейчас увидишь.
  Дир подошёл к нему, снял с него рубашку и тут же полез под стул. Оттуда Дир достал какой-то стальной ящик, с одной стороны на нём была впадина, напоминающее форму головы, а с другой прямоугольное отверстие. Дир встал и прикрепил её к спинке стула и велел Идию прислониться головой до упора к этому ящику. Идий послушался.
  Потом Дир взял длинную иглу и начал втыкать в плечо Идия.
  - Ау! Я слышу хруст...так больно.
  - Да, только не шевелись сейчас, - велел ему Дир.
  - Мне стало трудно двигать шеей, - сказал Идий, - ты делаешь только хуже!
  Дир проткнул иглу сквозь, начиная с одного плеча и до другого. Потом он взял пять тонких иглы, за место ушки у которых были шляпки, как обычно делают на кнопках, и быстренько все продезинфицировал. Далее он принялся втыкать их в Идия. Первую он воткнул куда-то возле шеи, вторую тоже, третью и четвёртую под лопаткой с каждой стороны, а четвёртую сзади в область позвоночника. Последняя входила очень туго и болезненно.
  У Идия уже не оставалось сил кричать, он только тихо стонал и понимал: Диру нет дела его страданий. И, возможно, Диру наоборот нравится причинять ему боль. Идию было трудно осознавать это.
  Когда Дир воткнул все иглы, которые продезинфицировал, он сел и аккуратно принялся вытаскивать ту, которую засунул первой на мизинец Идия. Потом Дир вынул самую длинную иглу, а далее все остальные, кроме кола на руке. Идий боли почти не чувствовал, только неприятное ощущение, чем-то напоминающий зуд или жжение слегка беспокоили те места, где ранее находились игла.
  - А как же моя рука? Ты забыл вынуть кол, - сказал Идий, с ужасом глядя на свою руку. Дир отцепил кол от каменного стола, но оставил его в руке Идия.
  - Не забыл, это ты сделаешь сам.
  - Я не могу шевелиться... - тихо с грустью сказал Идий.
  - Сможешь скоро.
  - Когда?
  - Через пять-десять минут. А пока мы можем о чём-нибудь пообщаться.
  - Я домой хочу. Давай об этом поговорим? Когда ты меня отпустишь?
  - Когда время придёт. И вообще, это не от меня зависит.
  - От кого же зависит? Я не понимаю тебя. Ты же не даёшь мне даже на улицу выйти, - пожаловался Идий.
  - Извини, я просто хотел временно уберечь тебя от стресса. Ты всё-таки ещё только недавно поправился. Я хотел как лучше.
  - Какого ещё стресса? Который меня на улице ждёт? Не выдумывай, пожалуйста, Дир. На улице хоть воздухом подышать можно...
  - У меня тут достаточно воздуха. Ты тоже не выдумывай. Я же знаю, ты надеешься вернуться домой к себе в Барнаул.
  - И вернусь. Что тебя смущает?
  - Нет, ты не можешь, - сказал Дир несколько грустным голосом.
  - Опять мы ведём бесполезный разговор, я так не хочу. Где я вообще нахожусь?
  - Я думаю, ты сам поймёшь, когда мы окажемся на улице.
  Глава 45. Слабенький ты
  
  Идий глубоко вздохнул и огляделся по сторонам. Теперь он уже мог это сделать, способность к движению постепенно возвращалась к нему. Идий радовался, и даже мыслить стал более трезво:
  - То есть, ты не хочешь ни о чём рассказывать, пока не покажешь улицу?
  - Всё правильно. Проще показать, чем рассказать. И не придётся ничего доказывать.
  Идий улыбнулся, так как не понимал, что же Дир хочет такое удивительное ему показать? Идий итак готов поверить ему. Во всяком случае, ему так казалось.
  - Я думаю, что у тебя красивый двор, - сказал Идий спустя минуту.
  - Вряд ли улица тебе понравится. Хотя кто знает... - протянул Дир. - Я думаю, что ты уже можешь шевелиться.
  - Да! - с восторгом сказал Идий.
  - Вот я и смотрю, ты стал весёлый.
  Идий попытался вынуть кол, который Дир всадил в его ругу.
  - Ах! Как же больно... - сказал Идий. - Боюсь, я не смогу это сделать.
  - Может, помощь?
  - Нет! Это будет ужасно. Я точно потеряю сознание, если попытаюсь вынуть его.
  Идий тут же потянул руку поближе к себе и повернул ладонь к верху.
  - Ты не так всё делаешь, - объяснил Дир тут же, - надо не обратно вытаскивать, я тянуть вперёд, в том направлении, в котором я втыкал его в тебя.
  - Не могу, кол толще на том конце.
  - Тебе это только кажется, - уверил Дир.
  - Нет же! Он явно толще.
  - Вытаскивай, как нравится, дело твоё. В это я не буду вмешиваться.
  Идий ещё раз попытался вынуть кол с руки, но опять со стоном сказал:
  - Нет, я не могу! Можно я оставлю его пока?
  - Хорошо, я даю тебе три часа на то, чтобы ты вынул его. Если к тому времени ты не сможешь, то я сделаю это.
  - Ладно... - со вздохом сказал Идий.
  - Мне нужен будет кол, и не стоит долго держать металл под кожей.
  - Можешь дать мне бинт или ткань какую-нибудь, чтобы я мог сделать перевязку.
  - Да, конечно, - ответил Дир. - Пока я тебе дам бинт, но перевязку сделаю сам, когда ты вынешь кол. Хотя чудится мне, что ты не сможешь это сделать без моей помощи. Слабенький ты какой-то, невыносливый. Встречал я мужчин и покрепче.
  - Хватит, не говори так. Мне неприятно это слушать, - сказал Идий с обидой.
  - А что такое? Я правду говорю. Что думаю, то и говорю.
  - Ты хочешь сказать, что не со мной одним это вытворял?
  - Конечно, ты не первый! - сказал Дир. - И даже не тридцать первый. Давно за пятьсот перевалило тех, кому я так сделал.
  - Шутишь всё!
  Дир протянул Идию марлевую повязку. Идий сморщил брови и аккуратно приложил повязку к ладони, стараясь не двигать кол.
  - И куда мы теперь? - спросил Идий
  - Пошли, прогуляемся! - сказал Дир и отворил стальную дверь.
  
  Глава 46. Почему такое небо
  
  Дир вывел Идия на улицу совсем не тем путем, каким пытался это сделать Атом. Идий даже не стал этому удивляться, так как уже давно понял, что с Атомом они шли через запасной вход. Но главный вход Идию не понравился, в ней не было той роскоши, которая присутствовала обычно в комнатах Дира. Впрочем, Идия это мало волновало. Он радовался тому, что наконец-то выйдет на улицу и старался не думать ни о чём плохом, в том числе, что Дир не желает отпускать его домой.
  Рука Идия ужасно болела, он придерживал её, стараясь не трогать кол. Он замечал, как Дир изредка поглядывает на него, но никак не мог разгадать смысл выражения его лица. Иногда Идию казалось, что Дир в душе смеётся над ним, его слабостью и зависимостью, смеётся над его страхами. Идию было неприятно думать об этом, в эти минуты он ненавидел Дира и сожалел, что спас его.
  Наконец, Дир вывел Идия на улицу. Их путь к выходу оказался весьма далёким, Идий удивлялся этому.
  Дир открыл входную дверь, и они тут же почувствовали сильное дуновенье ветра.
  - Ох! Как же хорошо! - сказал взволнованный Идий, ведь он выходил на улицу, и ему было так хорошо вдохнуть свежий воздух.
  - Да уж, свежо, ничего не скажешь, - недовольно прокомментировал Дир слова Идия. Ему явно не по душе была прохлада.
  Когда они вышли из дома, Дир ещё некоторое время возился с дверным замком, и сказал Идию:
  - Подожди меня, не уходи. Я запру дверь.
  - Да зачем, Дир, у тебя же такие здоровенные ограды, никто не пролезет! - сказал Идий, оглядевшись вокруг и увидев высокий кирпичный забор вокруг участка рядом с домом.
  - Я тоже так думал до некоторого момента.
  - Ты про Атома сейчас? - спросил Идий, уже догадавшись, что да.
  - Да, о нём. Уму непостижимо, как ему удалось пробраться ко мне домой? Этого я никак не ожидал.
  - А может, его кто-то из твоих знакомых пустил, например тот, кто может ходить к тебе без разрешения? - предположил Идий.
  - Таких нет. Но охранников надо менять, мне кажется, что это один из них меня предал, осталось выяснить, кто именно.
  - У тебя много охранников? - с удивлением спросил Идий. Он знал, что Дир богатый человек, но не думал, что он ещё и охранников держит.
  - Да, прилично. Но тех, кто дом снаружи охраняют, только семь.
  - Ого! Целых семь? - удивился Идий. - Так много, а ты ещё говоришь только.
  - Это немного, поверь мне. Для человека, который живёт в таких условиях, как я, это очень мало.
  - В каких это условиях? Тебя что, многие преследуют и хотят убить?
  - Многие хотят.
  - Почему?!
  - А ты хочешь? - спросил Дир, не ответив на его вопрос.
  - Нет, - уверенно ответил Идий, но потом, почему-то, добавил: - Пока нет...
  Дир улыбнулся.
  - Ну, вот видишь, даже ты сейчас засомневался в том, что не хочешь убить меня.
  - Не хочу я! Если бы хотел, то позволил бы Атому это сделать. Не логично разве?
  - Логично, - сказал довольный Дир. Доказательство Идия в том, что он не хочет его убить, показалось ему весьма убедительным.
  Дир задавал такие вопросы, потому что хотел знать, насколько Идий ненавидит его за причинённое страдание.
  Дир возился с дверью дома около пяти минут, он никак не мог найти подход к массивным замкам. По тому, как неумело Дир запирал дверь, Идий понял, что делает он это чрезвычайно редко. Идий не смог промолчать, и прокомментировал это:
  - Запираешь на целых четыре замка? Куда столько тебе?! При таких-то замках даже один не отпереть без ключа.
  - И четырёх мало! Такие люди встречаются ловкие, самый навороченный замок могут открыть.
  - Ну, не знаю, может. Я сам лично никогда не пробовал взламывать замки.
  - Пойдём, пройдёмся, - предложил Дир, когда наконец-то запер дверь, - я покажу тебе окрестности своего дома.
  - Давай, - с радостью согласился Идий.
  - Только вначале пройдёмся вокруг моего дома, не хочу сразу шокировать тебя.
  - Шокировать? - удивился Идий. - Чем это?
  - Да так, увидишь. Лучше пока не буду рассказывать.
  - Ты заинтриговал меня, хочу поскорее увидеть.
  Дир иронично улыбнулся:
  - Это пока хочешь, потом не захочешь. Но будешь видеть.
  - Ты как всегда загадками говоришь.
  Чуть позже Идий взглянул на небо и, действительно, был шокирован:
  - Боже мой, что с небом?! Почему оно такое?
  - Какое такое? - с невозмутимым голосом спросил Дир. - Обычное оно.
  - Серо-коричневое, местами зелёное.
  - И голубое, - добавил Дир.
  - Я не вижу ничего голубого, - сказал Идий грустным недоумевающим голосом, и глядя на небо.
  - А гляди вон туда! - сказал Дир, протянуто произнося слова и показывая рукой, куда нужно смотреть.
  - Да, точно, там голубое, - согласился Идий. - А почему так? Такого быть не может!
  - А есть ведь, стало быть, может.
  - Да, но почему? Это что, из-за радиации? - сделал Идий догадку.
  - О нет! Далеко не от радиации небо такое.
  - Отчего же, объясни, пожалуйста? Я ничего не понимаю...небо же оно голубовато-белое, светлое...
  - Разве темно здесь?
  - Нет, но ведь небо не голубое, оно какое-то разноцветное.
  - Это Земля разноцветная, люди живут в цветном мире, вот и небо разноцветное.
  - Не понимаю. Ты хочешь сказать, что я не на Земле нахожусь, что я сплю, и во сне меня похитили инопланетяне или другую какую-либо чушь расскажешь? - спросил Идий недовольный ответом Дира, и очень взволнованный.
  - Нет, конечно. Ты на Земле находишься, просто ты на небесах сейчас и смотришь на почву.
  - Что за бред?! - закричал Идий.
  - Это не бред, и я рад, что наконец-то ты узнал это. Теперь я о многом могу рассказать тебе.
  - Чушь какую-то говоришь, этому должно быть нормальное научное объяснение, я уверен в этом.
  - Есть-есть, конечно же, весьма научное, если верить в это. Но ты поверишь всему, что я говорю тебе, у тебя нет другого выхода. Иначе ты просто пропадёшь.
  - И Солнца нет, и Луны нет, скажешь? - с возмущением спросил Идий.
  - Есть, конечно же. Солнце светит, вот и светло. Солнце сядет - будет темно, но выйдет Луна. Всё как обычно здесь, просто ты на небе. Это чуть выше от почвы Земли.
  - Насколько выше?
  - Метров триста примерно.
  - Бред это всё.
  - Я могу не рассказывать, - сказал Дир.
  - Рассказывай, я хочу послушать, что ты ещё скажешь.
  - Чтобы посмеяться и сказать, что я сумасшедший?
  - Нет, не знаю...
  Идий задумался.
  
  Глава 47. Поездка
  
  - Пошли, я отведу тебя туда, где ты не сможешь посмеяться, - сказал Дир и пошёл по направлению к выходу с его участка. Идий последовал за ним.
  - Куда мы сейчас?
  - Туда, где небо голубое! - сказал Дир.
  - А почему ты сказал, что я посмеяться не смогу? - с недоверием придрался Идий.
  - Не до смеха будет.
  - Не говори загадками. Что ты задумал?
  - Я не задумал, это всё давно задумали до меня, - со вздохом сказал Дир. - Я вожусь с тобой так только потому, что ты особенный. Если бы был обычный, то тебя бы выкинули в неизвестность и забыли. Ты бы тогда сам во всем разобрался, пугаясь и убегая, бесполезно бродил бы...
  - В чём моя особенность?
  - Я расскажу тебе, но чуть позже. Не торопи меня, всему своё время.
  Дир и Идий вышли за ворота, и пошли по узкой тропинке вниз, по направлению к городу, который виднелся вдали. Идий понял, что они сейчас за городом где-то на даче Дира или в какой-то деревне. Идий решил уточнить это:
  - Это деревня какая-то?
  - Можно и так сказать.
  - А сейчас мы куда идём?
  - Где голубое небо.
  - Ну, хватит! - раздражённо сказал Идий, ему не нравилось, как Дир отвечал ему. Идию казалось, что Дир сейчас посмеивается над ним, хотя улыбку на его лице он не заметил.
  - Разве ты не хочешь увидеть голубое небо?
  - Хочу, но я сейчас не об этом спрашиваю. Я хочу знать, где я нахожусь? И знать, как мне домой добраться... - объяснил Идий.
  - Ну, домой ты не скоро попадёшь, даже если и узнаешь название этого местечка.
  - Да что такое, Дир?! Что ты всё опять за своё... - сказал Идий очень недовольно и ворчливо.
  - Ты не сможешь уйти отсюда, пока не придёт время.
  - Какое ещё время? Скажи, наконец, что ты задумал?
  - Ты сейчас поедешь со мной. Мы сядем в машину.
  - Хорошо, - согласился Идий. - Но куда мы поедем?
  - Вон туда! - сказал Дир, указывая рукой направление (место как раз расположенное над голубым небом).
  Они некоторое время молчали. Идий шёл за Диром и внимательно оглядывался по сторонам. Он очень хотел найти какую-либо вывеску с надписью о том, какой это посёлок или село или, может, даже город. Впрочем, эта местность мало походила на город.
  Никаких вывесок Идий не увидел на протяжении трёхсот метров, которые они прошли молча. Потом Идий взглянул на почву под ногами, взял здоровой рукой землю, крайне удивив этим Дира, и сказал:
  - Ну, вот видишь, земля самая настоящая! Кто с этим будет спорить.
  - Да, настоящая земля. А что тебя удивляет? - спросил Дир, не понимая его восторга.
  - Ты же говорил, что я на небесах! А наличие земли доказывает, что я всё-таки на Земле!
  - Это проекция Земли и всего, что лежит или построено на ней, или типа отражения. Для нас это реально, но с точки зрения человека - галлюцинация. Все предметы здесь больше, чем на Земле.
  - Почему это?
  - Глупый вопрос: ты находишься на высоте триста метров, радиус отражения больше, чем сама Земля.
  - А, ну да... - сказал Идий, поняв, что действительно задал глупый вопрос, ведь ответ на неё и сам прекрасно знает. - Но ведь я-то не стал больше? Я бы заметил.
  - Ты нет, а Земля - да. Тут многое не такое, как на вашей Земле.
  - Знаешь что, Дир? Я этой чепухе не верю! А разговариваю с тобой об этом серьёзно только затем, чтобы занять язык. А-то больно скучно, - сказал гордо Идий. Ему было интересно слушать фантастический рассказ Дира о Земле.
  - Ты это сказал, чтобы обидеть меня? - поинтересовался Дир.
  - Не знаю, но в чепуху я верить не могу!
  Они дошли до машины Дира, сели в неё и поехали. По дороге Идий ни о чём не расспрашивал Дира. Идий размышлял о всяких мелочах, почему-то представлял себе свою комнату в два раза больше обычной и посмеивался над Диром. Идий не верил в его фантастическую историю, но ему нравилось мечтать об этом. Идию всегда хотелось, чтобы у него была большая комната.
  - А мы скоро доедем? - спросил Идий спустя два часа.
  - Осталось ещё тридцать километров, уже скоро.
  Идий глубоко вздохнул и они опять долгое время не разговаривали друг с другом.
  
  Глава 48. Это Ад
  
  - Ну, вот и приехали. Вылезай, - сказал Дир, выйдя из машины и открывая дверь Идию. Они остановились прямо напротив высокого кирпичного забора очень похожего на тот, который окружает дом Дира. Потом они подошли к воротам и Дир позвонил в специальный звонок на дверях, им тут же ответили.
  - Кто?
  - Деродей Крафт с подопечным, - сказал он, и их впустили.
  Как только они вошли, Идий увидел несколько десятков охранников, которые стояли изнутри вдоль забора и четверых у ворот, один из которых впустил их. Идий заметил, что все они повернулись в их сторону и стали пристально разглядывать его. Идия это смущало, он не понимал, чем же привлёк столь сильное внимание такого количества охранником одновременно. Идий подошёл поближе в Диру, почти вплотную прижался к нему и спросил в ушко:
  - А почему они так смотрят на меня?
  - Они знают, что ты Домайлов Идий.
  - Ну, а что тут такого? - с удивлением сказал Идий.
  - Ты особенный, я же говорил. Но ты не беспокойся, многие не знают тебя в лицо и будут относиться так, как ко всем.
  - А куда мы сейчас?
  - Дальше. Я покажу тебе, что творится за этими воротами.
  К этому времени они как раз подошли к следующим уже железным воротам. Дир их открыл своим ключом. То, что Идий увидел потом, было самым настоящим ужасом. Вдоль железных ворот стояли мужчины, связанных по рукам и ногам, полностью или частично обнажённые, которых или бьют кнутом, или поливают какой-то жидкостью, или колют какими-то уколами, или обмазывают грязью, или заставляют кушать какую-то гадость и Бог знает что ещё. Идий не мог разглядеть всё и сразу, ему стало тяжело на душе и страшно идти рядом с Диром. Сейчас уже Идий не знал, куда его ведут и для чего? Он с ужасом предполагал, что станет одним из тех, кто стоит связанный вдоль забора. Идий хотел бы сейчас убежать, но понимал, что это бесполезно, ведь его сразу поймают многочисленные охранники Дира. Идий изо всех сил старался сохранять спокойствие, но промолчать тоже не мог. Ведь и это было бы странным...
  Идий, молча, шёл рядом с Диром около пяти минут. Дир стал вести его вдоль забора, словно специально демонстрируя то, что его служащие делают с пойманными и связанными мужчинами. Наконец, Идий не выдержал молчания.
  - Куда ты меня привёл? Что с ними со всеми делают? - с ужасом в глазах спросил Идий. Он как можно ближе старался подойти к Диру, чтобы никто не слышал его слов.
  - Искупают свои грехи, - коротко ответил Дир, заметив, что Идий всё время оглядывается по сторонам, добавил: - Смотри, смотри внимательно, я специально привёл тебя сюда.
  - Но зачем?! - с возмущением спросил Идий.
  - Затем, чтобы показать тебе Ад.
  - Но так нельзя! Что они делают с этими людьми?
  - Мучают, смывают грехи.
  - Это всё ты организовал, ведь так? - спросил Идий, и очень боялся услышать утвердительный ответ.
  - Нет, не я. Это давно уже было организовано, ещё до моего появления на свет.
  - Это же все твои владения, что ты мне врёшь? - с возмущением сказал Идий. - Да ты просто богатый, вот и творишь всё что хочешь, что в голову взбредёт твою больную...
  - Ты поосторожнее со словами, - сказал Дир, когда почувствовал, что Идий теряет самообладание и начинает кричать и отстраняться от него.
  - А не то что, тоже поставишь меня вместе с ними? Ещё один раб в твою коллекцию?
  Идий чувствовал, что у него начинается истерика, и он уже не может больше молчать. Он решил высказать Диру всё, что о нём думает, даже если потом ему придётся пожалеть об этом.
  - Давай не будем торопить события, - предложил Дир, не желая отвечать на вопрос Идия. - Я пока ещё не хочу этого делать.
  - Значит, Атом был прав! Он был здесь, и твои люди издевались над ним, вот почему он так ненавидит тебя и хочет убить.
  - Ты сожалеешь, что не помог ему сделать это?
  - Нет, - ответил Идий искренне. Несмотря на то, что Идий сейчас видел, он не мог желать Диру смерти. В душе Идий симпатизировал Диру и по-прежнему хотел быть о нём хорошего мнения. Впрочем, последние обстоятельства пугали Идия. И сейчас он не знал, как и о чём говорить с Диром.
  - А мне кажется, что сожалеешь.
  Идий сморщил брови, и чтобы не смотреть на Дира, пристально стал разглядывать троих связанных мужчин, которых били какой-то палкой и заставляли есть непонятное месиво, чем-то напоминающую овсяную кашу, смешанную вермишелью и фасолью.
  - Зачем тебе всё это? - спросил Идий, с ужасом глядя на то, как один из мужчин проглотил три ложки этой еды, и у него тут же началась рвота.
  - Мне ни к чему, а руководству есть дело, что здесь творится.
  - Какому ещё руководству? Ты хочешь сказать, что работаешь на кого-то, и этот беспредел не ты организовал?
  - Я говорил уже, что не я. Это так положено. И даже если я причиню тебе какую-либо боль, это не значит, что я хочу этого. Помни об этом.
  - Зачем ты так говоришь?
  Дир улыбнулся и взглядом будто бы говорил: "а ты не понял разве, тебя я буду пытать". Идию стало жутко при этой мысли.
  - Я думаю, ты понял уже.
  - Что понял? - с испугом спросил Идий. Ему показалось, что у него начинают дрожать руки.
  - Тебе предстоит испытать на себе все разновидности пыток, которые у нас предусмотрены. Ты грешный, как и все, находящиеся на привязи. А сейчас, я решил показать тебе самые распространённые пытки, чтобы ты знал о них и был в курсе, что с тобой делают или собираются сделать.
  - Нет! - протянул Идий. - Я не согласен.
  - У тебя никто будет спрашивать согласия, - сообщил Дир суровую правду и повёл его дальше.
  - Это всё незаконно. Я не верю, что власти не знают об этом.
  - Они знают, Идий. В том-то и хитрость.
  - Это вот точно ложь, такого быть не может.
  - Тебе не выбраться отсюда, так что даже не пытайся убежать от меня. Держись всегда рядом, - предупредил его Дир, заметив, что Идий отстраняется от него.
  - Я знаю... - с грустью согласился Идий, а потом вспомнил: - А ведь Атом смог же!
  - Ты не Атом, - с иронией заметил Дир, - тебя сразу же поймают. И не забывай, что у тебя в ухе висит камера с микрофоном. Чтобы ты ни сказал или сделал, я буду знать об этом.
  - Чудовище. Ты начальник здесь? - спросил Идий, увидев, как одному из мужчин делают какой-то укол прямо в губы.
  - Да, я начальник. Я выдумываю им пытки.
  Идий заметил, как Дир улыбнулся, говоря последние слова. Идию стало жутко и неприятно смотреть на него, он не знал, что говорить, и решил на некоторое время сохранять молчание.
  - Не сопротивляйся, пошли со мной, - сказал Дир, когда Идий слишком сильно отстал от него.
  Глава 49. Тебе больно, значит, ты не спишь
  
  Идий послушался Дира и последовал за ним. С одной стороны Идий боялся перечить Диру, а с другой - ему было интересно посмотреть на то, что ему хотят показать. Идий очень внимательно слушал Дира.
  Они прошли приблизительно двести метров, а ряды связанных и раздетых людей не убывали. Идию стало казаться, чем дальше они отдаляются от выхода, тем больше их становится. Он смотрел прямо перед собой и видел впереди сотни и даже тысячи людей, которые томятся от самых разнообразных и страшных пыток. Кто-то стоит на привязи, кто-то сидит, а кого-то развязали...
  Идий не понимал, куда Дир идёт без остановок так долго. И он решил спросить:
  - Куда ты хочешь привезти меня?
  - Я хочу рассказать тебе о некоторых пытках и показать томящихся.
  - А почему мы так далеко отошли от выхода?
  - Просто, чтобы ты посмотрел сначала сам. И если у тебя возникли вопросы, смело задавай их. Я отвечу, - сказал Дир.
  - Почему ты одних держишь на привязи, а другим позволяешь так просто гулять здесь? - спросил Идий и указал рукой на одного из мужчин: - Вот смотри, этот точно мученик.
  - Да, ты правильно сказал. Это тот, кто смирился с пытками. Он больше не сопротивляется и его можно отпустить.
  - И ты будешь мучить остальных до тех пор, пока они не согласятся с этим, а потом отпустишь?
  - Не отпущу, но и связывать не стану.
  - Но что они тебе сделали, за что ты мучаешь их?
  - Они грешники, они в Аду. Я это тебе уже говорил.
  - А ты не грешник что ли? - со злобой сказал Идий. - А коли тебе нравится мучить людей, ты куда ещё более грешный, чем они.
  - Я был грешный, и сейчас тоже, но я возвысился над ними. Теперь мучить - это моя работа.
  - Знаешь, что я думаю, Дир?
  - Что?
  - Или у тебя с головой что-то не в порядке или мне это всё померещилось.
  - Ты думаешь, что Ад ненастоящий? И тебе это всё кажется?
  - Да, хотя я чувствую себя бодрым. Я не знаю, у меня голова кругом идёт. Ты странный очень. И вот сейчас ты разговариваешь со мной, и ты не кажешься злым. Ты мне сразу понравился.
  - Я рад это слышать, - сказал Дир. - Но ты не уверен, что не спишь?
  - Да, не уверен...
  Дир подошёл ближе к Идию, словно хочет что-то прошептать. Идий даже не заметил, как он ухитрился схватить кол и вынуть с его руки.
  - Ау! За что ты так?! - закричал Идий от неожиданной боли.
  - Тебе больно, значит, ты не спишь.
  - Разумеется, я не сплю, дурак что ли?
  Дир засмеялся.
  - Ты же сомневался в этом.
  - И ничего смешного. Мне больно, - обиженно сказал Идий.
  - Я предупреждал, чтоб ты вынул кол. Три часа прошло.
  Идий глубоко вздохнул, но говорить ничего не стал.
  
  Глава 50. Гентраген
  
  Дир последовал дальше, Идий за ним. Теперь уже Дир не шёл молча. Он, как экскурсовод, останавливался почти на каждом шагу и комментировал вид пыток.
  - Вот смотри, - сказал Дир, указывая на одного связанного мужика, - его тело сейчас обмажут специальной жидкостью. Видишь маленькое ведёрочко с кисточкой?
  - Да, и что потом? - с любопытством и с некоторой жалостью по отношению к мужику спросил Идий.
  - Потом эти участки тела у него начнут чесаться.
  - Это типа раздражение вызывает? Аллергию?
  - Я бы не назвал это аллергией. Никаких волдырей и прыщей на нём не выскочит, и отёка не будет.
  - Просто будет чесаться?
  - Да, это ужасное ощущение, когда тело чешется. Один наш выдающийся учёный тридцать лет назад выдумал это вещество под названием гентраген, как один из сильнейших средств пытки.
  - А что эта за маленькая будка? - спросил Идий, глядя на сооружение из соломы, размером не больше беседки. - Там живут мученики?
  - Нет, там хранятся различные средства пытки. Если хочешь, зайдём внутрь, и я покажу тебе, какие они бывают.
  - Хочу, - тут же ответил Идий.
  Они прошли по узкой тропинке к этой будке, и Идий вдруг остановился и сказал:
  - Подожди, я хочу посмотреть, как он это будет делать.
  Идий имел в виду, что хочет посмотреть, как один из мучителей, будет обмазывать связанного мужика этой странной жидкостью.
  - Хорошо, давай, посмотрим, - согласился Дир. Он нисколько не был удивлён, что Идий захотел посмотреть, как мужчину будут подвергать пытке, словно ожидал этого.
  Настал момент, когда человек, стоящий рядом с раздетым и связанным мужчиной, взял в руки кисточку и обмакнул его в вещество в ведёрочке. Идий с трепетом в душе ожидал, как он это будет делать и в какие участки дела захочет помазать.
  Идий уже научился узнавать мучителей среди мучеников. Все они отличались своей одеждой и чёрным перстнем на руке, некоторые вместо перстня носили кулон на шее с таким же чёрным камнем и характерным узором. Похожий перстень носил и Дир, Идий сразу обратил на это внимание. Но перстень Дира значительно отличался от тех, какие Идий видел на руках других мучителей. У Дира он казался более сложным и дорогим по своим узорам.
  - А он что, не сопротивляется? - спросил Идий, удивившись тому, что мужчина, которого обмазывают гентрагеном, стоит спокойно и смотрит, словно это ему нравится.
  - Скорее всего, он ещё не знает о свойствах гентрагена.
  - А что в ней особенного, кроме того, что от него начинает тело чесаться?
  - Гентраген бывает разный по своему свойству. Это может быть жидкость, густая масса, похожая на пластилин, или даже резина. Из гентрагена можно делать пластырь, резиновую одежду, или жидким гентрагеном впитывать одежду и так далее. Гентраген может быть вязкой, как смола, и не смываться с кожи после мытья, а может быть обычной жидкостью, похожей на воду.
  - А по вкусу он какой? - поинтересовался Идий.
  - Гентраген всегда горький, каким бы он ни был, будь то резина или вода.
  - М... интересно, - сказал Идий, задумчиво. - А если резина, сделана из гентрагена, то она всегда будет вызывать раздражение кожи, даже если её как-то помыть?
  - Да, гентраген до конца не испарится даже спустя много лет.
  - А через сколько приблизительно он начинает действовать?
  - Две-три минуты.
  - Не хотел бы я оказаться на его месте, - сказал Идий, глядя на того связанного мужика. Как раз в этот момент его тело обмазывали гентрагеном в области подмышек и лопатки.
  Дир улыбнулся, но ничего не ответил по этому поводу. Он только предложил:
  - Ну что, пойдём дальше? Или ещё посмотришь?
  - Да, пойдём в ту будку. А там есть образцы гентрагена?
  - Конечно, - ответил Дир и последовал в сторону будки, Идий пошёл за ним.
  В эту мину Идий забыл, как ещё недавно сильно злился на Дира и боялся его. Сейчас Идий опять, почему-то, стал воспринимать Дира, как друга. Хотя Идий понимал, что это не так. Дир хитрый и коварный, он умеет казаться другом и быть вежливым. Дир всегда говорил наравне с Идием и редко проявлял высокомерие (только когда доказывал, что Идий находится в Аду).
  Когда они вошли в будку, Идий тут же подошёл к единственному столу и стал рассматривать лежащие на ней предметы. Дир же поторопился включить свет.
  - Ох! Что это за резина? - сказал Идий, удивлённо глядя на куски коричневой резины на столе. - Я такие же видел на теле Атома?
  Чтобы показать резину Диру, Идий взял её тремя пальцами здоровой руки, и сам не заметил, как она крепко наклеилась на него. И напрасно стараясь отцепить её одной рукой, потёр эту руку об край стола, и размазал резину по всей ладони.
  - Зря ты это сделал, - сказал Дир, - это был клейкий гентраген.
  - И что теперь со мной будет?
  - Ничего не будет, твоя ладонь начнёт жутко чесаться уже через пару минут.
  - Как отцепить её? - спросил Идий, нервно стараясь протереть её об край стола.
  - У тебя ничего не выйдет. Ты так делаешь только хуже, ещё больше заполняешь свои поры гентрагеном.
  - Но я не хочу, не хочу, чтобы моя ладонь чесалась! Я уже чувствую это... - с ужасом сказал Идий и ещё больше тёр руку об край стола.
  - Ничем не могу помощь. Я не предлагал тебе подержать гентраген.
  - Я не верю тебе, ты можешь отцепить её. Не может быть, чтобы твои мученики всю жизнь ходят с такими резинками, раз уж им однажды прицепили их.
  - Ты прав, гентраген снимается, но только с помощью специальной жидкости.
  - Дай мне её,- велел Идий.
  - Я бы не смог дать тебе её, даже если очень хотел бы.
  - Почему?!
  - Гентраген снимают специальные рабочие. Они приходят раз в месяц, но как правило, их всегда не хватает и они не успевают.
  - Ты что, хочешь сказать, что мне так ещё месяц ходить? - с возмущением спросил Идий.
  - Скорее всего, даже больше.
  - Бред какой-то, ты лжёшь. Но я ототру это прямо сейчас, - сказал Идий, и не выдержав раздражения, начал тереть ладонь об шкаф.
  - Ты портишь мне мебель, - недовольно сказал Дир.
  - Плевать мне на твою мебель, сними эту гадость с меня, - злобно ответил Идий, и указал на одну чашу с водой на столе: - Вот это что за жидкость, может, она поможет снять?
  - Это жидкий гентраген, не советую тебе применять её. Лучше поверь мне.
  Идий не стал сомневаться в словах Дира, и чашу с жидкостью даже не открыл.
  - Черт! Он уже действует! Это ужасно, - кричал Идий.
  - Да, конечно, этого и следовало ожидать.
  - Хочется с кожей прямо содрать.
  - Будет только хуже, не три, - советовал Дир. - Терпи.
  - Не могу.
  - И не касайся других частей тела этой рукой, иначе и на них подействует.
  - Боже мой, с этим нельзя ходить. Неужели так всё время будет чесаться? - спросил Идий, уже отчаявшись снять гентраген.
  - Да, пока твою кожу не вычистят от гентрагена.
  - Да я с ума сойду.
  - Терпи. Это Ад, здесь все терпят.
  - Хватит так говорить! Меня это бесит, - в злобе сказал Идий. Ему казалось, что Дир довольный и говорит это с гордостью.
  - Пошли, выйдем отсюда. И я покажу тебе другие наши пытки.
  Идий недовольный покинул помещение. Находясь там, внутри, он ещё питал какую-то надежду снять с себя эту резину с ужасными свойствами, а выйдя, понял, что это бесполезно.
  
  Глава 51. Это твой Ад
  
  Идий был раздражённый, но на Дира злиться тоже не мог. Ведь Дир не предлагал ему взять в руки эту резину, он сам полез, куда не следует. Но с другой стороны, Идию всё время казалось, что Дир ищет способ помучить его, но, почему-то, старается делать это с хитростью, сохраняя дружеские отношения. Идий боялся, что скоро Дир начнёт пытать его в открытую, как и всех томящихся.
  Дир привел Идия туда, где одного мужика били кнутом, и сказал:
  - Этого просто бьют. Думаю, в этом нет ничего интересного.
  - Конечно, нет, а ты чего думал? Одно беззаконие тут у тебя, до сих пор не могу поверить, что я всё это вижу, - сказал Идий укоризненно.
  - Пошли тогда в другое место, - сказал Дира и повёл его дальше.
  - Что тут творится, ужас! - сказал Идий, вздыхая и глядя на бесконечные ряды связанных мужчин впереди.
  - Это Ад, тут многие томятся. Ты смотри, смотри, пока можешь, пока я тебе разрешаю.
  - А потом что, не разрешишь? - спросил Идий, с некоторой долей любопытства глядя на Дира.
  - Потом ты не сможешь так свободно передвигаться. И меня не будет рядом.
  - Куда ты уйдёшь? - поинтересовался Идий и с ужасов ожидал ответа. А о том, что он хочет уехать домой, даже не смел говорить. Видя то, что творилось вокруг, Идий понимал: его не собираются никуда отпускать. Он не хотел начинать этот разговор, так как боялся усугубить своё невольное положение. И с Диром Идий старался быть более вежливым.
  - Я пойду по своим делам, ты - останешься тут и будешь томиться вместе с остальными грешниками.
  - Дир, ты что, ты не можешь так поступить со мной! - в волнении сказал Идий - Ты же лечил меня, я гостил у тебя долго, зачем тогда было всё это?!
  - Потому, что ты особенный.
  - Да чем же я особенный?!
  - Неужели ты не видишь?
  - Что? Я вижу тысячи людей, над которыми твои люди издеваются. И за что? Что ты от них хочешь получить?
  - Подчинения, смирения, раскаяния, - сказал Дир, делая достаточно длинные паузы между словами.
  Идий отрицательно кивнул головой, как бы объясняя своё осуждение. Идий хотел бы сказать, что Дир не прав, что так нельзя, но, почему-то, сдерживал в себе это желание. Он не хотел конфликтовать с Диром, хоть уже и узнал о своих предстоящих пытках.
  - Ты заставляешь их работать? - спросил Идий.
  - Только тех, кто мирился с пытками.
  - Бесплатный труд, значит.
  - Работа - часть их наказания. Если бы они были здесь, им пришлось бы гораздо труднее. Чем больше внимание человеку, тем ему хуже живётся в Аду. И здесь это естественно.
  - И тебе это доставляет удовольствие?
  Дир громко засмеялся, услышав этот вопрос.
  - Что такое? Правда? - спросил взволнованно Идий.
  - Это тебе доставляет удовольствие, - сказал Дир.
  - Бред какой-то говоришь.
  - Ты будешь наказан за этот грех. Тебя не убьют, не покалечат так, что ты лишишься какого-либо органа или какой-либо части тела (ибо это противоречит нашим законам), но будут мучить всеми возможными способами.
  Идий тяжело выдохнул. Совсем близко от него стоял ещё один раздетый мужчина, которого тоже били. Идий слышал хлестанье кнута и тихий стон мужчины, и от этого у него замирало сердце. Идий боялся громко дышать, словно за это его тоже будут бить.
  - Эти слова кажутся мне знакомыми, - с грустью сказал Идий, словно он в чём-то раскаивается.
  - Да, тебе ещё многое здесь покажется знакомым, это Ад, придуманный тобой. Отсюда нет выхода никому до искупления грехов.
  - Бред, вот это вот точно бред, - протянул Идий, иронично глядя на Дира.
  - Разве гентраген не напоминает тебе твою выдумку: необычное, почти волшебное вещество, способное вызывать сильный зуд без вреда здоровью? Вспомни свою детскую фантазию.
  - Это не детская фантазия, - возразил Идий.
  - Безусловно, взрослая тоже. Но...
  - Но выдумал я гентраген раньше, ещё в детстве.
  - Верно, - сказал Дир, - однако название не смог придумать. Ты долго над ним мучился.
  - И вы этим воспользовались...
  - ...и выдумали название. Это сделал наш учёный Пауло Луко.
  - Я не верю в это. Я не знаю, откуда тебе известны мои детские мысли, может, ты дневник мой прочёл, но это неважно. Факт в том, что я не творю зло в отличие от тебя, и не тебе меня осуждать.
  Дир усиленно улыбнулся и сказал:
  - Ты раньше всегда боялся, что кто-нибудь прочтёт твой дневник. Что же теперь?
  - Мне это неприятно. Мои душевные переживания не для публики, никто меня не поймёт.
  - Ты заблуждаешься, говоря об этом как о душевном переживании, - сказал Дир, с разоблачающей улыбкой взглянув на Идия.
  - Да? Это почему же?
  - Это скорее половое возбуждение, нечто несравнимое с душевным переживанием.
  - Душевное удовлетворение. Вот что я получаю, сочиняя свои романы. Но это не Зло, это не грех, я всего лишь писатель. Ну и что, что ужасов.
  - Ты будешь писателем, если не бросишь это дело, - уверенно утверждал Дир.
  - С чего ты решил? Я пишу для себя.
  - Это пока.
  - Ясновидящим заделался... Не твоё дело, ты не имеешь право держать меня здесь и отдай мне мой дневник, - недовольно сказал Идий.
  - Его у меня нет.
  - Я не верю тебе. Откуда ты знаешь о том, о чём я люблю сочинять?
  - Догадался, - с улыбкой ответил Дир.
  - Не ври.
  - Об этом здесь все знают, это твой Ад.
  Глава 52. Невинные сочинения
  
  Идий нервничал, и слова Дира раздражали его. Идий старался заставить себя немного успокоиться, так как конфликтовать с Диром сейчас ему крайне не выгодно. Идий сказал:
  - Ну, представим на секундочку, что ты прав, что это мой Ад. Стало быть, здесь пытают людей именно так, как я нафантазировал в детстве?
  - И не только в детстве.
  - Ха. А в детстве я глупый был: говорил, что пытки не смертельные, тогда, как воображал смертельные.
  - Например?
  - Например, ошпаривание кипятком. Это смертельно, если вода горячая. И потом, это оставляет шрамы...
  - Ты не воображал кипящую воду.
  - Хм... - задумался Идий.
  - Мы знаем, какую температуру нужно применять, чтобы было больно, но не смертельно.
  - И без шрамов... - добавил Идий, задумчиво глядя на Дира и явно стараясь вспомнить детские размышления.
  - Почему тебя это так волнует? Потому что ты красивый и боишься, что тебя изуродуют, ошпарив кипятком?
  - Да, я красивый, - самодовольно ответил Идий.
  - Ты так считаешь.
  - Я красивый, - уверенно повторил Идий. - И не только я так считаю.
  - И ты боишься, что тебя изуродуют?
  - Вряд ли это произойдёт, у меня нет врагов.
  - Ты боишься этого настолько, что даже в мыслях не можешь представлять, - утверждал Дир.
  - Нельзя уродовать человека, иначе он потеряет смысл существования.
  - Ты потеряешь и думаешь, что и другие потеряют.
  - Что в этом удивительного?
  - Ничего, это всего лишь объясняет, что в тебе ещё есть чувства благородства и жалости по отношению к другим, - сказал Дир.
  - Но вряд ли они есть в тебе.
  - Есть, есть! И именно поэтому, я позабочусь о том, чтобы тебя не пытали так, как ты не фантазировал. Я воплощу только твои фантазии в реальность.
  - Конечности будут целы, - сказал Идий с неестественным смехом.
  - Да. Я позабочусь об этом.
  - Я ни в чём не провинился перед тобой. Отпусти меня домой, - попросил вновь Идий.
  - Отпущу, когда ты искупишь свои грехи, а выбраться раньше даже не мечтай, у тебя ничего не выйдёт.
  - Почему ты так ненавидишь меня? - спросил Идий, глядя на Дира и не понимая его злобы по отношению к нему.
  - Я не ненавижу тебя, хотя и должен бы.
  - Но почему?! - в волнении спросил вновь Идий.
  - Это Ад, придуманный тобой, и здесь во многом действуют твои законы Ада.
  - И что с того? - спросил Идий, уже не возражая, что это его вымышленный Ад. Он уже устал спорить об этом с Диром.
  - Ты кому-то покровительствуешь, а кого-то ненавидишь и мучаешь, и мучаешь, и мучаешь, как можно сильнее. Так нельзя, это подло. Ведь без причины... и ты даже своих предаёшь.
  - Ты о чём?
  - Ты надзирателей превращаешь в мучеников.
  - Всегда по заслугам.
  - Это нечестно, если они уже отмучились и возвысились...
  - Если нарушают закон Ада, то они заслуживают пыток ещё, - сказал Идий с гордостью и некоторым высокомерием. Глазами он как бы говорил: "не тебе меня учить сочинять, я знаю, в чём справедливость".
  - Некоторых, ты просто так отправляешь в Ад, потому что хочешь. Я же знаю.
  - И что с того? Значит, они ещё не отмучились до конца. Даже если я так сочинил, то это ничего не значит.
  - А здесь значит, ты кому-то ломаешь жизнь.
  - Бред, у меня всего лишь невинные сочинения, а вот ты действительно ломаешь жизни.
  
  Глава 53. Здесь томятся коматозники
  
  - Эх, Идий, Идий, ты же даже не знаешь, где ты? Ты мне не веришь, однако тебе нравится допускать мысль, что это твой Ад, - сказал Дир, немного помолчав.
  - Неправда, - возразил Идий. - Если я и люблю выдумывать что-то нехорошее, это не значит, что я плохой, и что я хочу сотворить такое же наяву. Я уже говорил это!
  - Но тебе же нравится смотреть на все это? - сказал Дир, больше утверждая, чем спрашивая.
  - Нет, мне не нравится то, что ты здесь устроил.
  - Я видел твою злую улыбку, когда ты смотрел на мужчину, которого мазали гентрагеном. Ты знал, что очень скоро его ждут мучения, и это тебя радовало.
  - Хватит так говорить! Не радует меня это, - сказал недовольно Идий. Ему очень не нравилось то, что Дир начал осуждать его.
  - Теперь и ты страдаешь от гентрагена. И мне не жаль тебя.
  - Тебе никого не жаль, - с упрёком сказал Идий, - зато мучить тебе нравится. И если это Ад, то тебя тоже должны наказать.
  - Меня не накажут.
  - Ты слишком самоуверенный. И если это мой Ад, как ты говоришь, тогда я могу тебя наказать. Ты же сказал, что здесь действуют мои законы! - сказал Идий, чтобы специально доказать свою правоту в их споре.
  - Нет, сейчас ты мученик, а не господин. И ты мне уже давно дал нужные полномочия.
  - Я дал?! - с ироничным возмущением сказал Идий, начиная глядеть на Дира как на сумасшедшего.
  - Вернее, придумал ты, а дали другие, так как я более всех подходил на эту роль.
  - Кто дал?
  - Высшие силы, организаторы этого Ада.
  - Разве не я организатор?
  - Нет, ты это выдумал, а создали другие. Ты великий человек.
  - Да уж... хотелось бы быть таким, - сказал Идий, начиная потихоньку погружаться в свои мысли. Лестные слова всегда заставляли его забывать плохое.
  - Это божеская воля, но это не смерть. Это не тот Ад, в который попадают умершие.
  - Это твоё больное воображение. Хватит творить зло. Отпусти этих людей, пускай они спокойно доживают свои дни, - сказал Идий.
  - Я не могу, это не в моей власти.
  - Скажи своим людям, чтобы они больше не пытали. Это в твоей власти. Я уверен, они подчинятся тебе.
  - Да, а потом доложат в вышестоящую инстанцию и меня уволят. Мне не нужны неприятности.
  - А кто там, в высшей инстанции?
  - Начальство, тебе не обязательно знать подробности. Они, как боги, или и есть боги. Даже мне это до конца неизвестно, - сказал Дир, весьма серьёзным голосом. - Я понимаю, что тебе трудно поверить в то, что ты находишься в своём придуманном Аду. И это естество, это кажется невероятным, но это так... Ты ни жив, ни мёртв, ты находишься между жизнью и смертью.
  - Я попал в автокатастрофу и выздоровел.
  - За пару дней? Как? - спросил Дир, чтобы специально озадачить Идия этим вопросом. Он решил доказать свою правоту.
  - Я думаю, с тех пор прошло больше времени, чем мне кажется, не пару дней.
  - Прошло столько времени, сколько ты почувствовал. То есть, два с лишним дня.
  - Не может быть. Я здоров.
  - Ты в коме, Идий. И ты не можешь очнуться.
  - Но почему же? Этого быть не может, я же мыслю здраво... - сказал Идий, очень взволнованный. Сейчас слова Дира вызывали в нём больше доверия, чем раньше, Идию становилось страшного от этого.
  - Тебя не отпустят твои грехи,- души, которые страдали по твоей вине.
  - По моей вине никто не страдал. Не умер ещё ни один человек, которого я, возможно, мог чем-то обидеть.
  - Их смерть не обязательна. Но тебя будет держать твой "Придуманный Ад" и души, которые в нём томятся.
  - Но я то тут причём? Они томятся по их собственной вине, потому что они грешны, - сказал Идий, по-своему стараясь убедить Дира в своей невиновности.
  - Да, но ведь раньше не было никакого "Придуманного Ада", - объяснил Дир. - Они жили спокойно, вплоть до их реальной смерти, и только там их ждал Ад или Рай. А после твоего появления на свет, появился другой Ад, придуманный тобой. Здесь томятся все коматозники.
  
  Глава 54. Что представляет собой Рай
  
  - Все грешники? А праведные где?
  - В том то и дело, что все грешны.
  - Так не бывает! Всё равно кто-то безгрешный есть, или, во всяком случае тот, кто меньше всего заслуживает кары, - сказал Идий.
  - Да, но и они томятся за мелкие грехи в твоём "Придуманном Аду". Потом им даётся выбор, остаться в "Придуманном Аду" и работать там надзирателем и служащим каким-либо с возможностью карьерного роста и прочих благ или же уйти в Рай настоящий и покоиться с миром.
  - И они, конечно же, выбирают "Придуманный Ад"?
  Дир иронично улыбнулся, словно собирается сообщить великое открытие, и сказал:
  - Остаются только грешники и те, кому ещё нужны земные блага. То есть те, кто хочет жить. А неизвестность многих пугает.
  - Но разве Рай не лучше? Почему они выбирают работу в Аду?
  - Зато это даёт власть и деньги, всё то, чего у многих из них не было в жизни.
  - Но это умершие люди? - поинтересовался Идий.
  - Нет, они либо в коме, либо сумасшедшие, либо тяжелобольные люди в последние месяцы смерти.
  - А что, если человек резко умрёт. Он попадёт в Придуманный Ад?
  - Нет уже, он его минует.
  - Это хорошо?
  - Я не знаю... я рад, что остался здесь. Я не хочу ни Ада, ни Рая, я доволен работой в "Придуманном Аду".
  - Он не узнает этих пыток, это счастливый человек, безгрешный... - задумчиво сказал Идий.
  - Не обязательно, не только праведные быстро умирают, - возразил Дир.
  - Не знаю, может.
  - Когда как, это фортуна, просто глядя на человека, никогда не скажешь, как он умрёт и куда попадёт.
  - А ты был в настоящем Раю или Аду?
  - Был и в Раю и Аду, но только гостем. Оставшиеся в "Придуманном Аду" лишаются права уйти в Рай.
  - То есть, они никогда уже не попадут в Рай? - с большим любопытством спросил Идий. Его явно очень волновал этот вопрос.
  - Всё так Идий, поэтому этим душам даётся выбор, почти целый год они думают.
  - А им показывают Рай?
  - Показывают, но пожить в ней не дают. Разрешают общаться с теми, кто в Раю. Позволяют работать и зарабатывать в "Придуманном Аду", либо просто гулять.
  - А Рай не привлекательный? - с удивлением спросил Идий. - Почему они не хотят в Рай?
  - Почему же? Многие хотят и уходят в Рай. Но там ничего не нужно, ни богатство, ни техника, ни еда, ни дом, даже знания не ценятся.
  - Но как же так?
  - Знания у них равны.
  - Но так же не бывает, - сказал Идий.
  - Представь, что твоя голова - это Интернет и вся мирская информация в ней, а Интернет в руках почти каждого человека, он одинаковый по содержанию, хоть и пополняется новой информацией каждую секунду.
  - Да, но ведь имея дома Интернет, я не могу считаться умнее соседа, и умы у нас разные.
  - В Раю умы у всех одинаковые. Ты ищешь информацию в Интернете, а те, кто в раю, сразу берут нужную.
  - Здорово! - в восторге сказал Идий, представляя себя таким всезнающим.
  - Они так не считают, хоть и понимают это. Им ничего неинтересно, их ничем не удивишь.
  - Зато они умные.
  - Им не к чему ум! Они мертвы... они равны, одинаково грустны и одинаково веселы.
  - Как же они живут без радостей жизни? - спросил Идий, с некоторой жалостью думая о тех, кто в Раю.
  - Это мёртвый мир покоя, я испугался её. Они всё знают, но им интересно жить, но и умереть они не могут...
  - Я не хочу в такой Рай, - сказал Идий, задумавшись. - В раю должно быть хорошо.
  - Говорят, что им хорошо, они в достатке живут, хотя я считаю, что скорее в переизбытки всего.
  Идий глубоко вздохнул, и погрузился в размышления.
  - Даже в жизни бывает очень скучно и нечего делать, а какого тем, райским...
  - Знаешь, что я думаю?
  - Что? - с любопытством поинтересовался Идий.
  - Рай, это разновидность Ада, предназначен для более праведных. Там тоже томятся души, томятся от скуки и безделья, бесполезности жизни, от которой не могут отказаться. Душа - это сгусток информации, который идёт с Земли.
  - Почему с Земли? Разве не на небесах прописана судьба, как говорят? Не оттуда на Землю попадает информация о человеке?
  - Да, да, всё так, - согласился Дир - Но информация хранится на Земле. Зачастую душа хочет умереть, чтобы уйти от адских страданий Ада или Рая. Быть в Раю - это тоже наказание...
  - Странно, ведь считается, что в Раю блаженство.
  - Это поначалу только. Ведь человек, попадая в Рай впервые, удивляется и всем восхищается, получает немыслимые знания, а потом это всё оказывается пустым и никчёмным. Знания, которые нельзя применить ни к чему человеку. И человек, который не может внести свой вклад в общественные дела, не хочет жить... а у них нет дел. Те, кто в Раю, всё, что могут делать, это следить за земными людьми. И это их единственное развлечение. Они не могут ни на что повлиять.
  Глава 55. Как убить душу
  
  Идий задумался и молчал, Дир продолжил рассказывать:
  - Ни я, ни кто-либо другой, ни в Аду, ни в Раю, ни здесь, не имеют право склонять тебя остаться где-либо. Я не должен рассказывать тебе всё это, меня могут наказать...
  - За то, что объясняешь мне здешние порядки?
  - Нет, нет, сейчас я говорю тебе о преимуществах настоящего Рая, Ада, и Придуманного Ада. Я боюсь, что ты повторишь горькую судьбу своих прошлых воплощений. Я помню твои раскаяния... - сказал Дир, с грустью глядя на Идия. - Я тогда боялся, всего боялся...я чувствую, что провинился перед тобой, хотя и тогда не был обязан помогать тебе.
  Идий видел, что сейчас Дир, действительно, чувствует свою вину перед ним, а почему, не понимал. Идию тоже стало грустно...
  - А в чём провинился? - поинтересовался Идий.
  - Сто тринадцать лет назад я тоже мог рассказать тебе всё, что рассказываю сейчас, но не сделал это. Я боялся кары Ада.
  - Ты хочешь сказать, что я жил сто тринадцать лет тому назад?
  - Жил Марселей Антос, твоя душа жила в нём. Ты захотел уйти из Придуманного Ада, но ты не знал, что тебя ждёт потом.
  - И что же ждало? - спросил Идий, сделав самое серьёзное выражение лица.
  Дир внимательно посмотрел на Идия и задумчиво сказал:
  - Ты даже не представляешь, насколько злая твоя душа...
  - Значит, Ад? - с волнением спросил Идий.
  - Да, да, ты не знал раскаяния, ты упорно продолжал радоваться совершившим грехам.
  - Но я жил в "Придуманном Аду"?
  - Конечно, мы долго общались. Поначалу не могли найти общий язык, и ты принимал меня за врага.
  - А ты кто мне на самом деле?
  - Я ни друг, ни враг тебе, считай, что я просто один из надзирателей. "Придуманный Ад" огромный, как Земля. Он подразделяется на части в порядковом исчислении, это примерно также как и Земля подразделяется на страны, республики, регионы, штаты и прочее... Я глава в своей части, это как быть президентом. Только в мои обязанности входит придумывать пытки и поддерживать порядок в "Придуманном Аду".
  - А твоя часть большая? - поинтересовался Идий.
  - По числу томящихся - да, а по территории уступает некоторым другим частям Ада.
  - А сколько здесь у тебя мучеников?
  - Примерно двадцать пять миллионов душ.
  - Это ужасно...они все страдают.
  - За свои грехи, - оправдался Дир.
  - А душа, правда, бессмертна или всё-таки её можно убить?
  - Теоретически можно, а фактически - никогда никому этого не удастся сделать и не удавалось.
  - Почему же, раз есть способ? - с удивлением поинтересовался Идий. Этот разговор ему нравился.
  - Душа состоит из информационной чаши, которая при жизни человека управляется мозгом. Человек живёт и в этом процессе теряет по Земле кусочки своей ткани: это и зубы, и ногти, и волосы, и кожа и кровь. Все эти ткани хранят общую информацию о человеке, о душе. Ткани, попадая в землю, теряют свои былые свойства, но зачастую информация в них остаётся неповреждённой.
  - Ну, а если, например, жечь кожу, что тогда? - предположил Идий.
  - Тогда информация уничтожится.
  - Или подвергнуть кожу какому-либо сильному химическому воздействию?
  - Смотря, какому воздействию. Информация может мутировать, и это обязательно скажется на психическом здравии человека.
  - Даже при жизни человека? - с удивлением спросил Идий.
  - При жизни в особенности.
  - А души могут быть сумасшедшими?
  - Да, да, это происходит тогда, когда информация души неполная или если она мутировала, то есть её преднамеренно или случайно исказили.
  - Изменили ДНК?
  - Изменили в оторванных кусочках тканей, например, коже. Такое часто случается даже в естественных природных условиях, например, гниении.
  - И это отражается на психике человека?
  - Только в отдельных случаях, если повреждается особая зона, связанная с восприятием мира. Есть такая зона информации, изменив которую, можно повлиять на физическое здравие человека и даже молодость и старение.
  - Но люди не знают этого? - поинтересовался Идий, уверенный, что нет.
  - Некоторые и знают. Впрочем, это такая сфера воздействия на человека, в которую многие не верят. Это умеют делать всяческие маги, колдуны и ведьмы, которые накладывают порчу. Смысл их колдовства в том, что они напрямую воздействуют на информационную чашу, они губят тело, через душу. Это страшно, поверь. Тот, кто это делает, не всегда в полной мере осознаёт свою власть над душами, они играют с ними. И это нечестно...
  - Да... - задумчиво согласился Идий - И всё-таки, как убить душу?
  - А ты не понял разве?
  - Ну, не совсем, - признался Идий. - Ведь легко жечь тело человека.
  - Нужно уничтожить всю информационную чашу души, а она обладает такими уникальными свойствами, что может собираться из мелких частичек информации. Информация попадает с Земли на Небеса и там концентрируется в одной точке с возможностью смещения без разложения. То есть, чтобы уничтожить душу, нужно собрать все ткани, которые ты потерял в течение жизни на Земле и уничтожить вместе с телом. Даже если один единственный волосок останется на Земле, то можно считать душу бессмертной, пока он не уничтожится.
  - Но это бред, нельзя найти эти мелочи... - сказал взволнованно Идий. - Мелкие, мелкие частички тела люди теряют, например, ногти режут и бросают, а если пилят пилкой? Это же порошок, нереально отыскать...
  - Вот-вот, - согласился Дир. - Но люди сами виноваты в этом, технический прогресс, ничего не поделаешь. Люди давно научились пилить ногти, они нуждаются в этом, и все довольны тем, что их душа бессмертна.
  - Получается, разбрасывая кусочки ткани по свету, люди обеспечивают бессмертность своей души?
  - Всё так, Идий, ты правильно понял.
  Идий глубоко вздохнул.
  - А ты никогда не слышал от кого-либо, что человеку после смерти придётся искать потерянные зубы, волосы и даже отрезанные ногти? - спросил Дир.
  - Да, было однажды, бабушка так мне сказала, когда я сделал стрижку, а мелкие кусочки волос развеял по ветру через балкон.
  Дир улыбнулся и спросил:
  - А зачем ты сделал так?
  - Не знаю, забавно было поглядеть на людей, на головы которых посыплются мои волосики, после того, как я это сделаю.
  - Ты был хулиганом.
  - Ага, - признался Идий.
  - Ну, и какой был эффект?
  - Ничего особенного, они даже не почувствовали, только бабушке это не понравилось. Она сказала, что наступит день, когда я со слезами на глазах, буду ползать на коленках и искать эти волосы, но найти ничего не смогу. Я посмеялся в ответ, и сказал, что в её религиозный бред не верю.
  - А сейчас веришь? - с любопытством спросил Дир.
  - Не знаю... - протянул Идий.
  
  Глава 56. У тебя старая душа
  
  - Мне страшно находиться тут, - сказал Идий, - Отпусти меня домой, Дир, пожалуйста.
  - Это не моей власти, Идий, поверь, - сказал Дир, сделав серьезное выражение лица; и, глядя на него в эту секунду, можно было понять, что он не врёт. - Тебя держу здесь не я, а твой "Придуманный Ад". Это кара за твоё великое прегрешение творить Ад.
  - Но я не творю Ад! - отчаянно закричал Идий. - Никогда в своей жизни я не пожелал такого живому человеку, я никого не обижал, меня только все обижают...
  - Не оправдывайся, Идий. - сказал Дир, успокаивающим голосом. - Я не осуждаю тебя, это твой Ад, ты великий творец небесных дел. До появления твоей уникальной души, никто не смел, даже в мыслях, вмешиваться в дела Господни.
  - И ты хочешь сказать, что я посмел?! - с удивлением спросил Идий. - Я сделал что-то страшное, за что вечно должен расплачиваться и томиться?
  - Говорят, что ты самим богам велел создать этот дополнительный Ад, придуманный тобой.
  - И что, они послушались?
  - Да, да, им очень понравилась твоя затея, но они не простили и вряд ли когда-либо простят твою дерзость, - с грустью объяснил Дир. - Поэтому, твоя душа дольше всех обречена томиться в "Придуманном Аду". Поэтому, ты обладаешь огромной властью в Аду. Ты не знаешь об этом, ты не можешь этим пользоваться, не умеешь...
  - Так научи же! - сказал громко Идий. - И если я здесь имею власть, как ты говоришь, то я могу уйти.
  - Да, когда грехи искупишь. Я не стану учить тебя выживать здесь, ты всё равно не умрёшь, как бы тебя не пытали.
  - Ты боишься, да?
  - Я не имею право помогать тебе или спасать тебя от Ада. Мои меня проклянут, все ненавидят тебя, и все боятся.
  - Даже надзиратели?
  - Даже они.
  - И ты? - с довольным выражением лица спросил Идий.
  Дир улыбнулся и сказал:
  - Сейчас я твой господин, и ты как раб будешь подчиняться мне и моим людям.
   Идию было очень обидно слышать последние слова Дира, но возразить он никак не мог. Идий чувствовал свою беспомощность и власть Дира. Идий решил сменить тему разговора, задав очень интересующий его вопрос:
  - А почему здесь небо голубое, а там, где находится твой дом, разноцветное?
  - Над головой здесь море, а там суша.
  - А почему здесь нет моря? Раз это всё отражение Земли, логично же, чтобы и моря и реки отражались, а не только суша.
  - Правильно мыслишь, но Боги обделили нас этой радости и мы вынуждены спускаться за водой на Землю, - объяснил Дир.
  - Но почему так?
  - Не знаю, но скорее всего затем, чтобы мы следили за жизнью людей и не забывали сообщать Посланникам Богов важную информацию об их делах. Впрочем, многие считают, что этим Боги просто хотели лишний раз подчеркнуть, что мы люди второго сорта, типа отбросы или ничто. На первом месте человек, а потом душа... Богов в основном интересуют люди, которые в реальном времени что-то творят и грешат, а здесь только их души томятся в неволе и всё. Но есть и другое мнение.
  - Какое? - тут же с любопытством поинтересовался Идий.
  - Чтобы у нас было больше пространства. Чтобы Придуманный Ад был большой, и в то же время, мы имели свои дома.
  - А дома у вас такие же, как наши или какие-то особенные?
  - Если над сушей, то те же, что и на земле, но если в так называемой зоне пыток, то могут встречаться какие-то необычные дома.
  - А что насчёт пустыни скажешь? Там же нет домов. Это тоже зона пыток?
  - Когда как. Мы души, не реагируем на температуру. Нам везде хорошо, - объяснил Дир.
  - Я сейчас тоже душа?
  - Да, конечно.
  - Тогда, ты врешь, получается, - с упрёком сказал Идий, - я чувствую и боль, и тепло, и холод.
  - Это потому что здесь установлен так называемый иллюзорный баланс, это когда души, несмотря на разную температуру климатических условий, на всех участках Земли чувствуют одинаковые тепло и холод. Это возможно благодаря тому, что мы не имеем хрупкое легко уничтожаемое тело. Настоящая плоть не может существовать при таких условиях, поэтому люди быстро гибнут, когда рождаются новые. Смерть и рождение - это баланс Земли, закон, который нельзя преступить, невозможно. Людей не может быть слишком много, потому что они не уместятся на Земле, а души - уместятся, поэтому их гораздо больше.
  - Насколько больше?
  - Примерно в три раза.
  - А правда, что душа несколько раз перерождается?
  - Да, конечно, - ответил Дир. - И всё же, постоянно на Земле появляются всё больше и больше новых душ, и человек новой души всегда оказывается умнее своих предков.
  - А почему так? - удивился Идий. - Разве не старая душа умнее? Ведь она дольше жила.
  - Жила то дольше, но умнее не стала! Не в том дело, сколько душа живёт, а в том, в каком веке она появилась. Человек со старой душой никогда не сделает никакого открытия, потому что будет стараться исправить ошибки прежних воплощений. Они, как правило, не суют нос ни во что новое, они живут по старому, осваивают старые знания.
  - А новые души?
  - Они не знают старого, и такие люди всегда находятся в поисках чего нового, не знают покоя. Это тоже тяжёлое ощущение.
  - А я человек старой души... - с грустью сказал Идий.
  - Очень старой. Но это не повод расстраиваться.
  - Это значит, что мне никогда не прославиться и не стать великим...
  - Я знаю, что ты хочешь славы, - сказал Дир. - И ты выбрал верный путь.
  - Путь писателя?
  - Ты знаешь его, - сказал Дир с загадочным выражением лица.
  - Ага, это моё хобби, я люблю писать...
  
  Глава 57. Драка с Диром
  
  Всё время, пока они разговаривали, Дир вёл его и показывал Ад. Много всего страшного Идий увидел, хотел глаза закрывать и отводил взгляд на Дира. Дир видел его реакцию, но молчал. Идий думал, что он делает это специально, чтобы насладиться его страхами быть наказанным, точно так же сурово и жестоко, как мученики "Придуманного Ада". Идий всегда с ужасом смотрел на томящихся, ему было больно смотреть на просящую помощь глаза мучеников.
  - Боже, тут у вас и гомосексуалисты есть, и вы это позволяете? - спросил Идий, удивлённо глядя на свободную пару мучеников, которая развратничала на глазах всех присутствующий.
  Дир взглянул на Идия так, словно удивлялся его вопросу и с некоторым упрёком спросил:
  - А ты что, так быстро забыл свои фантазии?
  - О, нет! - закричал Идий, - Их заставляют это делать.
  - Верно, - подтвердил Дир его догадку.
  - Да вы сволочи, так нельзя, вас убить мало за такое, - сказал Идий со злобой и ненавистью по отношению к Диру.
  - А что тебя, собственно, удивляет? Забыл, как кончал при мысли об этой парочке? Может, ты и сам гей? - сказал Дир, и Идий тут же набросился на него с кулаками. Дир при этом, нисколько не сопротивлялся побоям, но Идий заметил, как он по-особому взглянул на одного рядом стоящего надзирателя. И, стоило только Диру это сделать, к ним тут же подошли два надзирателя, которые быстро усмирили Идия.
  - Поддонок, ты только так можешь спасаться! Слабак ты ничтожный! - кричал Идий со злобы, с ненавистью глядя на Дира.
  - Да-да, конечно, - с иронией сказал Дир. - Не хватало ещё мне тут с тобой ребячиться и сравнивать силы. Если я тебе надоел, то могу уйти.
  - Убирайся к Дьяволу! - закричал тут же Идий.
  - Я-то уйду, но боюсь потом, ты, сразу же, будешь умолять меня вернуться.
  - Да щас! Молю уже! - иронично сказал Идий.
  - Дальше ты будешь один, надзиратели почти все молчат, они не хотят неприятностей, и тебе некому будет обратиться с твоими многочисленными вопросами.
  - Мне надоело слушать твой поганый бред. Убирайся с глаз долой! Тоже мне, господин Бог нашёлся!
  - Ты ещё будешь умолять меня вернуться, так всегда было и так будет. Я единственный, с кем ты можешь поговорить, - самодовольно сказал Дир. - Я приставлен тебе как главный надзиратель, и только я имею право отвечать на твои вопросы. Ты уверен, что гонишь меня?
  - Прочь, ты как Дьявол в своём чёрном плаще! - недовольно сказал Идий, немного отдышавшись после драки.
  - Но ты знай, я определяю тебе норму наказаний. Для тебя я это буду делать персонально.
  Идий хотел спросить, каждому ли мученику назначается свой надзиратель? И только он определяет норму наказаний для всех или для каждого это делает личный надзиратель? Но Идий сейчас был настолько зол на Дира, что не мог спокойно говорить с ним.
  - Да пошёл ты! - закричал Идий, вырываясь из рук двух сильных надзирателей.
  - Отведите его в палату 225 и позовите ко мне Гилберта, - сказал Дир. Идий смотрел с ненавистью на Дира, когда его уводили, но говорить что-либо больше не стал.
  
  Глава 58. Ожидание
  
  Идия отвели в помещение, в котором никого не было, но зато имелись многочисленные медицинские приборы, разнообразные сложные кресла и кушетки с множеством дополнительных элементов. Почти всё в палате было белым и внушающим страх. Идия тут же посадили на белое кожаное кресло, очень похожее на то, которое обычно встречается в кабинете дантиста. Впрочем, в этом кресле было ещё много чего лишнего, например, специальные ремни, для приковывания человека, цепи по бокам и стальная штучка в форме головы висела на спинке кресла. Идий с ужасом представлял, как ему на голову надевают эту ужасную стальную маску, ещё неизвестно сколько весящую. А он не сомневался, что она тяжёлая...
  - Гилберт Самойлович скоро подойдёт, ждите его здесь, - сказал один из надзирателей, который привёл его сюда. Он уже собирался уходить, когда другой остановил его.
  - Ты что, нельзя его так оставлять!
  - А что же, предлагаешь связать?
  - Конечно!
  - Такого указания не было, - сказал надзиратель в защиту Идию.
  - Да он сбежит, по нему видно, потом мы ещё виноватыми останемся. Он же с господином дрался.
  - Ну, да, пожалуй, ты прав.
  - Давай я лучше сбегаю за Гилбертом, а ты посторожишь его.
  - Давай.
  Когда двоя надзирателей пришли к согласию, что же дальше делать с Идием, один из них ушёл, а второй остался сидеть в палате.
  Минут пять они сидели, молча, Идий не решался о чём-либо спрашивать, всякий раз вспоминал последние слова Дира о том, что надзиратели не отвечают на вопросы. Идий хотел встать и пройтись по палате, оглядеться вокруг, но сдерживал в себе это желание. Спустя десять минут молчания, Идий привстал.
  - Сиди тихо, - тут же сказал надзиратель. Идий послушался и не стал противоречить.
  Время шло и шло, а в палату никто не заходил. И только спустя полчаса, на телефон надзирателя раздался звонок, потом Идий услышал следующее:
  - И что теперь? Ну, это же не скоро, пожалуй. Да, да, понял тебя. Тогда я возвращаюсь.
  После разговора, надзиратель подошёл к комоду, вынул оттуда что-то. Идию было любопытно что, но он боялся встать и посмотреть. Потом надзиратель тут же подошёл к нему, и очень быстрым и ловким движением скрепил ему руки наручниками.
  - Зачем это?
  - Надо, - коротко сказал надзиратель и тут же ушёл, оставив Идия прикованным к креслу.
  - А когда за мной придут? - спросил Идий громко у уходящего надзирателя. Ответа Идий так и не услышал. Надзиратель погасил свет, так Идий остался в полном мраке в палате без окон.
  Время шло и шло. Идий ужасно устал сидеть на кресле, ему хотелось встать или лечь, вытянув ноги. Он пробовал кричать и звать кого-либо, но всё было бесполезным. Его словно никто не слышал или другим надзирателям специально дали указания не реагировать на его крики. Идий сдался и постарался уснуть.
  Самое ужасное было то, что Идий даже не знал, сколько сейчас времени? Он какое-то время спал, и ему показалось, что делал он это достаточно долго.
  У Идия болела рука, он очень хотел умыться и сделать перевязку. А рука с пластырем из гентрагена ужасно чесалась. Идий даже во сне чувствовал этот зуд и ему снились кошмары про гентраген и "Придуманный Ад". Во сне Идий очень сожалел, что много лет придумывал Ад, что получал от этого физическое и духовное удовлетворение. Впрочем, как и во сне и наяву, его раскаяния ни для кого ничего не значили.
  Идий два раза вздремнул и проснулся, но к нему по-прежнему никто не приходил. Пободрствовав некоторое время, Идий вновь закричал:
  - Эй, вы! Идите сюда! - но никто ему не отвечал, и в палату не приходили.
  Время шло долго и мучительно, час за часом Идий терял свои силы и терпение. Что только он не говорил, как только не оскорблял надзирателей, у Идия во рту пересохло и начало болеть горло. Идий ужасно хотел есть, ему показалось, что прошли уже сутки с тех пор, как его приковали к этому креслу и оставили одного.
  
  Глава 59. Общение с Гилбертом
  
  Наконец, спустя ещё продолжительное время, в палату вошли. Это был мужчина в чёрном деловом костюме, в короткой стрижке, лет тридцати пяти.
  - Это вы Гилберт Самойлович? - тут же спросил Идий, внимательно глядя на мужчину.
  - Да, это я, - ответил мужчина.
  - Развяжите меня скорее, - велел Идий, - я ужасно устал.
  Гилберт прислушался к просьбе Идия и сделал то, что он просил. Потом они вместе направились в столовую.
  - А что на завтрак будет? - поинтересовался Идий.
  - На ужин, - подправил его Гилберт. - Картошка в мундире с маслом и солью.
  - Ужас какой, я больше суток здесь пробыл, - сказал Идий.
  - Да, я знаю. Меня просто поздно предупредили о твоём появлении, и я уже ничего не мог поделать. Я был занят в другом месте.
  - Вы делаете то, что Вам Дир скажет?
  - Да, мы все обязаны подчиняться господину.
  - И что он велел со мной сделать? - спросил Идий.
  - Покормить и подвергнуть первому наказанию из списка.
  - Какого ещё списка? - с удивлением спросил Идий.
  - Того, который мне дал сам Деродей Крафт.
  Идий сморщил брови и сказал:
  - Мы с ним плохо расстались.
  - Все в курсе уже, что ты посмел драться с господином. А он хорошо принял тебя, нельзя так. Теперь он может мстить.
  - Это чудовище, а не человек. Он творит ужас на Земле.
  - И, тем не менее, он хорошо отнёсся к тебе, все удивлялись этому. Обычно он не церемонится с новичками, - объяснил Гилберт.
  - Он нёс полный бред, чтобы оправдать своё злодеяние.
  - Не забывай, ты находишься в Аду. И всё, что ужасно на Земле людей, здесь естественно. Не Деродей Крафт злой, жестоки пытки Ада.
  - Думаете, он специально будет мучить меня больше, чем остальных? - поинтересовался Идий. Он чувствовал, что знает Дира не настолько хорошо, чтобы ответить на этот вопрос.
  - Деродей Крафт великодушный господин, вряд ли он станет делать что-либо из мести. Он отличается благородством и пониманием по отношению к мученикам, его считают наиболее справедливым из всех хозяев Ада. И я думаю, что именно поэтому он глава самой большой центральной части Ада.
  - А давно он глава?
  - Да, очень, уже более трёхсот лет.
  - А Дир стал главой сразу же, как появился придуманный Ад? - с любопытством спросил Идий.
  - Не, далеко не сразу. Раньше тут хозяином был суровый человек, он нисколько не давал передохнуть душам.
  - А давно Марселей Антос придумал Ад?
  - Откуда ты знаешь об этом человеке? - удивился Гилберт.
  - Дир рассказал. Он мне говорил о душах, о том, как тяжело быть в Аду или Раю, как души умереть хотят. Сказал, что Марселей Антос придумал Ад и что теперь его все ненавидят.
  - Да-да, всё так. Все мы ждём Марселя, чтобы отомстить ему. Говорят, что он скоро прибудет сюда.
  Только после этих слов Идий понял: Гилберт нисколько не догадывается, что как раз таки говорит с душой этого самого Марселя. А Идий поначалу чуть было не проговорился, что он Марселей Антос, тот самый, кто придумал Ад.
  - И что с ним сделают? - поинтересовался Идий.
  - Все хотят посмотреть на то, как он будет томиться. Он столько лет мучил других. Миллиарды душ страдают из-за него, его хотят убить, но не могут. Мы все жаждем его страданий.
  Идию стало жутко после этих слов. Он радовался, что Гилберт не знает правду.
  - Не стоит так ненавидеть Марселя, может, он не хотел, чтобы души страдали, - сказал Идий в свою защиту.
  - Он радуется нашим страданиям. И по сей день, он выдумывает всё больше и больше пыток, которые продолжают внедрять в общий список "Придуманного Ада". Мы хотим, чтобы Марселей на собственной шкуре испытал, какого это терпеть боль, жажду и голод, муки неподвижности... ты не знаешь пока, что это значит. А начнёшь томиться, ты также возненавидишь Марселя, как и мы все.
  - Ты же надзиратель, за что ты ненавидишь Марселя? - спросил Идий, не понимая ненависти Гилберта по отношению к Марселю.
  - Это сейчас, слава Богу, я возвысился. Я больше сотни лет томился в этих муках Ада. И неизвестно, сколько будешь томиться ты. Ты поймёшь меня, поймёшь нас всех, кто томился.
  - Но ты же тоже мучаешь?
  - Да, - ответил Гилберт, и тут же оправдался: - Я не хочу снова в Ад. Я лучше буду послушно работать.
  - А Дир тоже томился?
  - Да, и очень долго. Он был страшным преступником. При жизни он резал плоть, мельчил тела и скармливал людям.
  - Зачем ты всё это говоришь мне? - с неприязнью спросил Идий. Ему не нравилось то, что говорил Гилберт о Дире. Он не желал знать такие ужасные подробности о прошлой жизни Дира.
  - Ты спросил, вот я и ответил. В последнем своём воплощении он работал начальником в сельском мясокомбинате. По заказу, он похищал и отправлял живых людей в куттер.
  - Что такое куттер? - спросил Идий, услышав незнакомое слово.
  - Машина для тонкого измельчения мяса. Превращает в порошок даже кости.
  - Ужас, какой. И как такого человека могли сделать хозяином Ада? - удивился Идий. - Разве на такую должность не должны назначаться только праведные?
  - Он искупил свои грехи. Он совершил самые страшные грехи за свою жизнь, и сполна достойно понёс наказание. Только такие допускаются к работе в Аду на высших должностях.
  - Это все-таки несправедливо.
  - Почему так говоришь?
  - Он же когда-то грешил, мучил людей. Он, получается, искупил свои грехи, чтобы опять начать грешить. И ему позволяют это делать. Так недолжно быть.
  - Судьба такова! Ничего не поделаешь. Это его учесть. Если он не будет мучить, будет сам наказан. Здесь работать остаются в основном только грешники, считается, что они выбирают этот путь, потому что хотят продолжать грешить, праведные уходят в Рай. Там уже нельзя грешить, невозможно.
  
  Глава 60. Удар по голове
  
  Некоторое время Идий молча ел. Потом он вспомнил слова Дира:
  - Дир сказал мне, что надзиратели не любят общаться с мучениками. Он утверждал, что кроме него я ни с кем не смогу поговорить.
  - А теперь понял, что он врёт? - сказал Гилберт.
  - Получается, он ошибался.
  - Ну, я не считаю, что стоит быть настолько уж высокомерным и трусливым, чтобы не общаться с мучениками. Так нечестно и самому невесело. Как же человеку жить без общения?
  - Ну, не знаю... - задумчиво сказал Идий.
  После того, как Идий поел, Гилберт повёл его куда-то. По дороге он поинтересовался:
  - За что ты попытался побить господина?
  - Он назвал меня геем.
  Гилберт улыбнулся.
  - Ну, раз назвал, значит, было за что.
  - Не зли и ты меня, - обиженно сказал Идий.
  - Хорошо, не будем об этом, - согласился Гилберт.
  Гилберт привёл его в огромное пустое помещение, по размеру и интерьеру очень напоминающее спортивную комнату. В самом углу Идий тут же обратил внимание на большие стальные шары с дырочками, издалека чем-то напоминающие гири. Гилберт сразу же повёл его поближе к этим шарам.
  - Что это за штуковины? - спросил Идий, указывая рукой на шары.
  - Возьми в руки, посмотри внимательно, - велел Гилберт. - Ничего не напоминает?
  Идий послушался. Взял в руки один из этих шаров и сказал:
  - Маска какая-то что ли? И кто эту вещь носит?
  - Ты будешь носить.
  - Даже не мечтай, - сказал Идий, и тут же неожиданно ударил Гилберта по голове и попытался сбежать. Идий очень огорчился, когда понял, что входную дверь в эту комнату Гилберт успел запереть на замок, а он даже не заметил этого... Идий тут же побежал обратно к Гилберту, поискать у него в карманах ключи.
  - Не делай так больше, пожалуйста, я же не враг тебе, - сказал очнувшийся Гилберт. - Мне очень больно.
  - Я домой хочу! - ответил Идий, осматривая его карманы.
  - Ты не найдёшь свой дом, твоя душа ушла из тела, теперь ты будешь томиться в Аду, долго-долго!
  - Это мы ещё посмотрим.
  - Помоги мне встать. Я не могу шевелиться. Почему я не могу шевелиться? - говорил Гилберт с испуганным голосом.
  - Я не знаю, нужно врача позвать.
  - Позови помощь. Вынь рацию из моего кармана, - велел Гилберт.
  - Нет уж, ни за что!
  - Почему?
  - Я не хочу, чтобы меня поймали. Что меня ждёт, за то, что я ударил тебя? Тюрьма?
  - Нет, ты итак как в тюрьме. Тебя всё равно накажут по предписанию Деродея. Тебе не избежать этого, пойми же. Помоги мне.
  - Нет.
  - Пожалуйста. Мне больно, - просил его Гилберт.
  - Как мне выйти отсюда?
  - Никак, у меня нет ключа, - сказал Гилберт.
  - Ты врёшь, - рассердился Идий.
  - Дверь захлопывается, я, как всегда, забыл об этом. Я уже сам не раз попадал в такое неудобное положение. Но в любом случае, надо позвать других служащих, и они тут же откроют.
  Идий долго сидел рядом с Гилбертом, не зная, что делать? Он не хотел звать других надзирателей, боялся побоев и пыток.
  - Покажи мне список, - сказал Идий.
  - Ты не поймёшь его.
  - Показывай.
  - Вытащи у меня во внутреннем кармане, - сказал Гилберт.
  - На каком это языке?! - с возмущением спросил Идий, достав список.
  - На нашем.
  - А у вас какой язык?
  - Чем-то похож на китайский.
  - Да уж... - сказал Идий и отбросил бумажку в сторону.
  - Засунь, пожалуйста, его обратно, - попросил Гилберт. - Я не имею право терять это. Иначе мне несдобровать.
  Идий помолчал некоторое время и сказал:
  - Ну, хорошо, хорошо, я засуну. Но подмогу звать не стану, даже не надейся.
  - Принеси мне воды, пожалуйста, - попросил Гилберт некоторое время спустя.
  - Откуда? Я бы и сам не прочь освежиться.
  - А вон там, прямо у входа есть стол, погляди под ним. Там в коробках обязательно всегда есть, - сказал Гилберт.
  Идий поверил словам Гилберта, и тут же направился к столу. Но стоило Идию дойти туда и присесть возле стола в поисках бутылки с водой, Гилберт взял рацию, которую Идий оставил рядом с ним, думая, что он не может шевелиться, и позвал помочь.
  - Сволочь, ты Гилберт! - закричал Идий. Не прошло и минуты с тех пор, как Гилберт позвал помочь, к ним вошли четыре надзирателя и схватили Идия. Гилберт уже ходил на ногах, нисколько не жалуясь на свою травму.
  - Ишь ты, драчун, какой! - сказал Гилберт, подойдя к Идию со стальной маской в руке и пытаясь надеть его ему на голову. - Держите его покрепче, - велел он надзирателям.
  Гилберт надел на голову Идия эту стальную маску, и она тут же защёлкнулась на замок. Идий понял, что ему не снять её, без ключа.
  - Вот и всё. Успокоился? - сказал Гилберт, когда успешно надел маску на голову Идия, и велел надзирателям: - Отпускайте его.
  Идий чувствовал, что его голова утяжелилась вдвое, и ему было трудно держать равновесие. Идию показалось, что даже в глазах у него потемнело от этой тяжести.
  Идий, поддерживая голову рукой, начал подходить к Гилберту.
  - И не делай глупостей! - сказал тут же Гилберт. - Во второй раз проделать такое же тебе не удастся.
  Гилберт имел в виду, что во второй раз ему не удастся безнаказанно ударить его. Теперь уже Гилберт смотрел в оба и с некоторой опаской наблюдал за движениями Идия.
  - Давайте ка, ребята, отведите его в общую палату. Пускай пока там полежит, - сказал Гилберт, обращаясь к надзирателям.
  Идия увели.
  
  Глава 61. В общей палате
  
  Дир в коттедже, лежит в своих шикарных апартаментах и смотрит видео. Рядом с ним сидит его верный друг детства Никола Ленский. Они наблюдают произошедший инцидент в комнате для спорта.
  - Во даёт Самойлович! - с восхищением сказал Дир. - Хитрец!
  - Надо же, додумался обхитрить. Молодец, мужик, меньше головной боли, - согласился Николо.
  - Ну да. Представляю, как ему обидно было после такого.
  - И насколько ты его в железо загнал? - поинтересовался Николо.
  - Да, на недельки три-четыре. Думаю, этого будет достаточно.
  - Не много ли?
  - Для него в самый раз.
  - Новенький?
  - Да, и ещё какой! Представляешь, драться со мной вздумал. Хорошо, ещё служащие шустрые оказались.
  - А с чего это вдруг так взбушевался?
  - Голубков увидел, не понравилось, что я сказал о его пристрастии.
  - У-у-у, всё ясно... а ты любитель нервишки потрепать! - с усмешкой сказал Николо.
  - И не просто так! Парнишка, действительно, мечтал.
  - Это тогда понятно! А девок не было у него что ль? - поинтересовался Никола.
  - Нет, он ещё только начинал жить!
  Далее они поговорили о жизни Идия, его родителях и плавно перешли к разговору о работе в целом.
   ...
  Идия долго вели до так называемой общей палаты, о которой сказал Гилберт. Идий ужасно утомился, и уже хотел выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Когда Идий долго находился в закрытом помещении, он всегда чувствовал, как ему не хватает свежего воздуха.
  Идия повели через подвал, а не через улицу, как он хотел бы. Двоя надзирателей всё время шли впереди, а двоя сзади. Они внимательно следили за тем, чтобы Идий хорошо себя вёл и не пытался сбежать. А Идий уже боялся делать какие-либо дополнительные попытки побега, он чувствовал, что они не имеют смысла. Ведь даже если он и сбежит от этих надзирателей, выйдет на улицу, то там его ждут другие, он всё равно выйдет в Ад. Идию было горько осознавать это, и бежать уже больше не хотелось. И он отчасти даже сожалел, что ударил Гилберта по голове. Идий боялся, что Гилберт теперь захочет наказать его за это.
  Идия повели в комнату, в которой огромное количество людей лежали, или сидели, а некоторые даже стояли, буквально одетые в железо. Почти у всех на головах были такие же стальные маски, как и у него. В особенности Идия поразило то, что у многих руки или ноги были обёрнуты в сталь, издалека это напоминало стальной гипс. Те, у кого такой гипс был на руках и ногах, лежали неподвижно в какой-либо одной позе и не могли ходить. Идий сразу же представил себя на месте такого мученика, и ему стало страшно.
  Идия привели к одному такому лежачему и сказали:
  - Вот, располагайся. Это твоё место. И смотри, не обижай соседей!
  Идий немного удивился, почему это он должен обижать кого-либо?
  - Конечно, не обижу, - сказал Идий тут же - Это вы только всех обижаете.
  Все, кто мог, внимательно смотрели на Идия, возможно, они удивлялись тому, что он был наиболее свободным из всех присутствующих. Ведь всё, что было надето на Идия, это единственная стальная маска, а на остальных частях тела - обычная одежда. А в этой палате лежали одни замурованные в сталь люди.
  В палате не было ни окон, ни столов, ни коек. Все лежали на полу, на тонких матрацах.
  - Это ненадолго ты так! - сказал один мужик, сидящий рядом с матрацем Идия. Обе его ног были укутаны сталью.
  - Ты кто будешь? - спросил Идий.
  - Лёха, русский я, а ты кто будешь?
  - Идий.
  - А по национальности?
  - Тоже русский, - сказал Идий.
  - Да ладно! А что имя такое непонятное у тебя?
  - Не знаю, мама придумала, - неуверенно протянул Идий, чувствуя неловкость.
  - Что, прямо взяла и сама придумала?
  - Да.
  - А она что, того? - сказал сидящий рядом с Алексеем мужик, объясняя жестами свой вопрос: " а не сумасшедшая ли твоя мама?"
  - Не надо так о моей маме, - сразу же сказал Идий недовольным голосом.
  - Правда, Гена, не стоит, - произнёс и Алексей в защиту Идия.
  - А ты про что говорил, что это ненадолго? - обратился Идий к Алексею.
  - Да про то, что к тебе с такой заботой относятся. Всего единственную маску надели...
  - Это неправда, меня совсем не любят, мучают...- сказал Идий.
  - Ты новенький?
  - Да.
  - Сколько уже здесь?
  - Не знаю, я очнулся пару дней назад в доме Дира, он ко мне как друг вначале относился, всё мил да мил, мы с ним долго беседовали, а потом...
  - Дир?! - с удивлением влез в их разговор Гена. - О Деродее Крафте он говорит?
  - Да, о нём самом, - ответил Идий.
  - Не может быть! - удивился Гена.
  - Неужели прямо в доме господина очнулся? - спросил Алексей.
  - Да, но что вас удивляет? Он сказал, что его назначили моим надзирателем и что только ему я могу задавать свои вопросы.
  - Господин врет, - тихо прошептал Гена, всем телом подтягиваясь в сторону Идия (между ними сидел Алексей) - его никогда не назначают чьим-либо надзирателем, это он назначает надзирателей новеньким.
  - Ну, не знаю... - задумчиво произнёс Идий.
  - Если сам Деродей Крафт захотел быть твоим надзирателем, то в тебе есть что-то особенное, то, что нам неизвестно, - сказал Алексей.
  - Уверен, за ним внимательно следят. Держитесь от него подальше! - закричал Гена, всем передавая эту информацию. Все тут же громко зашептались.
  - Да ну вас всех! Я такой же, как все, - обиженно сказал Идий и отвернулся в сторону лежачего, который как раз спал, тоже спиной к нему.
  Идий не поладил с соседями, и от этого ему было обидно.
  
  Глава 62. Хитрый план Дира
  
  На следующее утро, когда стали раздавать завтрак, Гена возмущённо сказал:
  - Видали, ему даже завтрак персонально делают.
  Всем принесли овсяную кашу, а Идию рис с варёной курицей. Хоть Идию и была эта еда предпочтительнее овсяной каши, он не хотел, чтобы к нему проявляли какое-либо особое внимание. Это ставило Идия в неловкое положение перед соседями, и вызывало в них зависть и недоброжелательное отношение к нему.
  - А почему мне рис? - спросил Идий, поглядев на раздающего завтрак.
  - У тебя в меню указано. Если не нравится, могу поменять на овсянку, - сказал мужчина, забирая у него блюдо.
  - Нет, нет, не стоит, я доволен, - тут же сказал Идий.
  Когда мужчина, раздающий завтрак, покинул их палату, Гена сказал Алексею:
  - Ну как, отбери у него завтрак, пускай делится.
  - Нет, - ответил Алексей.
  - Ты что?! - возмущался Гена, - Это же несправедливо!
  Эти слова рассердили Алексея, и он злобно повторил:
  - Я же сказал нет! Молча сиди и ешь свой завтрак.
  ...
  - Похоже, у твоего буйного появляются дружки! - сказал Николо, внимательно разглядывая видео.
  - Да уж...похоже на то, - согласился Дир.
  - Ну, ты и гнида! Надо ж было так хитро попытаться разругать его с соседями.
  - Стараюсь, - сказал Дир. - Но он, похоже, везунчик. Всегда кто-нибудь становится в его защиту.
  Казалось, что Дир был недоволен этим. Он надеялся, что отделяя его от соседей и проявляя к нему больше любви, ему удаться рассорить его с соседями и тем самым, сделать его жизнь в общей патлатее невыносимой.
  - Алексей хороший парень, похоже, - сказал Николо, внимательно рассматривая Алексея в экране монитора.
  - Да, да, - согласился Дир, - но ему уже недолго осталось.
  - А что, уходит?
  - Возвращается.
  - Что с ним было? - поинтересовался Никола.
  - Наркоман тяжёлый. Он частенько возвращается к нам и уходит.
  - Ясно...а с чего ты вдруг решил, что он скоро возвращается? Неужто разговорил райского человечка? - спросил Никола, проявляя особо сильную иронию по отношению к тем, кто в Раю. Никола никогда не любил райских за их великий ум. Он всегда считал несправедливым то, что райских наделили огромными знаниями, а их оставили в неведении, словно они обычные люди.
  - Нет, ты что! - воскликнул Дир, - У них слова не вытащишь! Просто после передозировки у Алексея мозг буквально отказывается работать. Он засыпает и попадает прямо сюда. Я позаботился о том, чтобы он всегда попадал в эту палату.
  - Да, райские все гадюки, я тоже сталкивался с просьбой, нужно было узнать кое-что по личному делу. Все они трусы походу. Даже Альберт не стал помогать мне, представляешь! - пожаловался Никола.
  - Ну, возможно их запугивают. Не стоит так сердиться на него, - сказал Дир, успокаивая друга.
  - Я не сержусь, брат же всё-таки родной, обидно просто.
  Далее они продолжили разговор о личной жизни Николы и о том, как он хотел взглянуть на будущее с помощью его умершего брата Альберта, находящегося в Раю.
  
  Глава 63. Задание для Идия
  
  
  Идий проснулся как раз в тот момент, когда рядом с ним происходило самое необычное явление. Идий смотрел на Алексея, задаваясь вопросом, а спит ли он? Ему не хватало общения. После того, как Алексей заступился за него за завтраком, он смотрел на него как на друга. Идию очень не хотелось терять его.
  На глазах Идия тело спящего Алексея стало испаряться. Он, превращаясь в пар, начал взлетать и проходить сквозь стены. В этот момент Идий почувствовал очень приятное тепло, дающее ему некоторое спокойствие и радость. Но шок, который Идий испытал, было самым страшным. Идий не выдержал и закричал:
  - А-а-а! Помогите! Алексей гибнет!
  - А ну заткнись! Сдурел, что ли кричать! Сейчас надзиратели сбегутся сюда, - сказал рассерженный Гена, который тут же проснулся от его крика.
  - Но Алексею плохо, его нужно спасти, - сказал Идий, с заботой и жалостью глядя на исчезающего Алексея.
  - Уходит он, не видишь что ли?
  - Куда? Что с ним? Почему он испаряется?
  - Он не испаряется, а улетает, - объяснил Гена.
  - Но я же вижу, как он в пар превращается. Я даже тепло его чувствую. Его, наверно, полили кислотой какой-нибудь, - предположил Идий то самое страшное, что пришло ему на ум при виде исчезающего Алексея.
  - Дурак ты! Это тепло души. Радуйся за друга лучше. Он домой возвращается.
  - В жизнь?
  - Да. Но он частый посетитель Ада, не понимаю, как он умудряется... - задумчиво произнёс Гена. Сейчас, видя в глазах Идия дикий страх и жалость к Алексею, он как будто бы стал к нему лучше относиться.
  - А когда он вернётся? - поинтересовался Идий.
  - Да, уверен, что уже через пару дней. Какой-то он непонятный. Никто так часто не уходит и не возвращается, как он. Ну, бывает, уходят, но потом уже не скоро возвращаются или вообще не возвращаются. Мне всегда было интересно, как он живёт. Молчит молчком.
  Спустя пару мучительных одиноких дней, Идию решили ухудшить условия пребывания в Аду. Ему на ноги надели стальные ботинки, которые были ему чрезвычайно малы. Самое ужасное было то, что его потом заставляли ходить. Ему приходилось идти в столовую есть, а потом ещё и проделывать не маленький путь, чтобы отнести грязные тарелки в специально отведённое для этого место.
  - Твои товарищи, которые не могут ходить, не в состоянии сами приходить в столовую и относить тарелки, - сказал один из надзирателей Идию, который специально вошёл, чтобы поговорить с ним. - Будешь приносить им еду и кормить.
  - Вы что, я не могу! - тут же сказал Идий. - Я сам еле хожу.
  - Ничего, ноги не отвалятся, будешь носить, - сурово сказал надзиратель. - Гилберт Самойлович так велел.
  Идий ужаснулся, когда узнал, что ему придётся носить еду для всех лежачих в их палате. А ведь раньше это делал надзиратель. Идию было тяжело даже один раз идти в столовую, которая находилась в четырёхстах метрах от их палаты, и он не представлял, как будет ходить туда за едой по многу раз. Идий уже знал, что время приёма пищи станет для него самым ужасным.
  - Сколько там лежачих? - спросил Идий.
  - Двести тринадцать на сегодняшний день. Их количество почти каждый день меняется, - объяснил надзиратель.
  - Это же не один раз я должен буду ходить за порциями, - сказал Идий, с ужасом представляя себе эту картину.
  - Ничего, сходишь пять-семь раз, и будет нормально!
  Сердце Идия тут же замерло и ему стало тяжело дышать, когда он услышал эти слова. Идий сразу же решил задать вопрос, возможный ответ на который его уже пугал:
  - А грязные тарелки кто будет относить?
  - Тоже ты. Так что к ужину будь готов начать работу, - сказал надзиратель и ушёл.
  
  Глава 64. Подпиши документ
  
  Прошло два часа, оставалось сорок минут до ужина, как к ним в палату вошёл надзиратель. Идий сразу узнал его, это был тот самый надзиратель, который сказал, что ему предстоит носить еду всем лежачим в их палате.
  - Идий Домайлов, выходи, - позвал его надзиратель. Идий медленно встал, прилагая огромные усилия на это, и хромающими шагами направился в сторону выхода, где его ждал надзиратель.
  - Иди в столовую и любому служащему отдай вот это предписание. Не вскрывать, - сказал надзиратель, отдавая Идию запечатанный конверт.
  Идий дошёл до столовой и отдал конверт человеку, который раскладывал порции каши по тарелкам.
  - Опять каша... - со вздохом произнёс Идий.
  - А ты, ждал деликатесы?
  - Хотя бы картофельное пюре, - признался Идий в своих аппетитах.
  Мужик быстро распечатал конверт, вынул бумажку, и буквально за пару секунд сообразил, для чего она.
  - Подписывай здесь, - сказал он, подавая ему ручку и бумажку.
  - Что это?
  - Типа трудового договора на то, чтобы ты помогал служащим разносить еду.
  - Но я не хочу помогать!
  - Придётся. Подписывай, - велел ему мужчина.
  - Я не стану подписывать, - упрямо сказал Идий и направился в сторону своей палаты.
  - А ну стоять! - закричал служащий. - Если сейчас же не подпишешь, я позову начальника. Он-то уж точно заставит тебя подписать.
  - Дира? - спросил Идий, в надежде, что да. Он уже давно хотел увидеться с Диром.
  - Нет, конечно. Того, кто прислал мне это. Я не стану разбираться с твоими капризами, - недовольно сказал мужчина. Он тут же взял рацию и сообщил какому-то человеку о том, что Идий отказывается подписывать документ.
  Спустя пять-семь минут, Идия догнали два надзирателя.
  - Это тебя нужно научить послушанию? - спросил один из них, схватив Идия за плечо и поворачивая его лицом к себе.
  - Я Идий, иду к себе в палату, - сказал он.
  - А нетушки, ты пойдёшь с нами и подпишешь этот маленький документ.
  - Мне сказали, что это Ад, стало быть, тут не может быть никаких документом.
  - Тем более подпишешь.
  - Заведи его в шестую, - велел один из надзирателей другому. - А я сейчас.
  Идий пошёл без сопротивления, потому что всякое движение причиняло ему боль. Особенно больно бывало ему тогда, когда его торопили или толкали. Идий предпочёл идти лучше сам, ведь знал, что в любом случае, его заставят пойти с ними.
  Комната, в которую его привели, была чрезвычайно маленькая, по сравнению с палатой, где его поселили. Для Идия это уже становилась необычным, так как он начал привыкать к просторным комнатам Ада. В ней имелась одна кушетка (такая, какая обычно стоит почти в каждом кабинете врача), стол и три стула и ещё один маленький шкаф. Стены были коричневые, а пол покрыт ламинатом, остальная мебель была сделана из натурального дерева. На кушетке была постелена белая простыня.
  - Можешь подождать сидя, - сказал надзиратель Идию сразу же, как они вошли, указывая глазами на кушетку. Он видел, что Идию трудно стоять, видимо, решил сжалиться над ним. Впрочем, Идий чувствовал, что его как-то будут заставлять подписать эту бумажку, и он ждал этого момента.
  
  Глава 65. Болезненный укол
  
  Вскоре, к ним вошел другой надзиратель. В руках у него были ключи.
  - Ну что, ты уверен, что добровольно не хочешь подписать договор? - спросил его вошедший надзиратель.
  Идий молчал. "Да" ответить боялся, а "нет" - не хотел. Идий уже чувствовал, что этот надзиратель принёс ключи, чтобы иметь доступ к каким-либо средствам пыток, и это его пугало. Но как только Идий представлял, что он носит еду в палату к двести с лишним людей, его упорство не подписывать документ только возрастало.
  - Ну, хорошо, хорошо, - скал надзиратель угрожающим тоном и открыл шкаф ключом. Оттуда он достал шприцы и ампулы с белой прозрачной жидкостью. Он быстро ловкими движениями подготовил укол и подошел к Идию. Другой надзиратель взял указку и сказал:
  - Спускай штаны.
  Идий начал сопротивляться, он сел, с намерением не вставать. Увидев это, надзиратель с указкой тут же сильно ударил его по спине.
  - Ты что, вздумал ещё и сопротивляться? - спросил надзиратель, и ещё четыре раза ударил Идия по спине и несколько раз по рукам. Идия тут же подкосило от боли. Удары надзирателя были настолько сильны, что Идию казалось, будто у него сломались кости, он почти не мог шевелить рукой.
  - Ну что, хочешь ещё? - сказал надзиратель, указкой толкая Идия, чтобы он лёг.
  - Скажите хотя бы, что это за жидкость? - спросил Идий, с испугом глядя на надзирателя, который уже несколько минут готов вколоть ему укол.
  - Особая жидкость, тебе полезно, - ответил надзиратель, который его бил. К этому моменту Идий уже лежал на животе, но он не решался спустить штаны, тянул время, стараясь вступить с ними в разговор.
  - Гентраген? - спросил Идий.
  - Нет, гентраген нельзя колоть, он смертельный, - сказал надзиратель, который держал укол.
  - Я велел тебе спустить штаны! - закричал надзиратель с указкой и сильно ударил палкой его по ягодицам.
  - Не сопротивляйся лучше, - посоветовал надзиратель, который держал укол. - Иначе он в тебе живого места не оставит.
  - Ну! - торопил его другой.
  Идию всё-таки пришлось сделать то, что ему велели. Идий аккуратно и медленно приспустил штаны, и надзиратель с уколом подошёл к нему. Холод спирта, которым он ему обрабатывал кожу, заставлял сердце Идия биться всё быстрее и быстрее. И он ждал, когда же ему начнут колоть укол? Это произошло быстрее, чем он предполагал. Надзиратель медленно-медленно втыкал в него иглу, словно этот процесс доставлял ему удовольствие или же он хотел продлить этот момент. Но Идию казалось, что так он надеялся причинить ему больше боли. Только потом Идий понял, что та боль, которую причиняла ему входящая игла, оказалась ничтожна по сравнению с той, которую он испытывал, когда надзиратель начал впускать в него жидкость... она, действительно, была особой по своим свойствам причинять боль. Идий чувствовал самые разнообразные и непонятные ощущения, когда надзиратель колол ему укол. Вначале Идию показалось, что он чувствует сильное жжение, потом просто боль, но спустя уже полминуты - невыносимый холод.
  - Ох, потише, пожалуйста, - сказал Идий, когда надзиратель начал колоть уколол побыстрее. Идий чувствовал, что вначале он делал это чрезвычайно медленно, а потом, видимо, устал и хотел побыстрее закончить начатое.
  - Ну что, готов подписать договор? - спросил его надзиратель, делающий укол. Идий молчал пару секунд, и в ответ на это надзиратель специально начал колоть укол быстрее, причиняя ему ещё большую боль.
  - Нет! Нет! - закричал Идий, а надзиратель по-прежнему старался принудить его подписать этот договор. - Не надо так!
  - Подпишешь - прекращу, нет - будешь ещё долго мучиться, - предупредил его надзиратель.
  - Нет! Так нельзя! Нельзя принуждать подписывать такой договор. Я не хочу!
  - Зато господин хочет.
  От боли Идий временно не мог шевелить ни ногами, ни телом, только руками он сжимал простыню из-за всех сил. Боль, которую он испытывал от этого укола доходила даже до головы. У Идия также сильно заболело горло, но это, пожалуй, было от страха, нежели от укола.
  - Я ещё даже четверть не вколол, - сказал ему надзиратель.
  Но Идий не собирался быстро сдаваться. Для него это было бы унизительным, как маленький ребёнок, испугаться укола и сделать всё, что от него требуют. Идий также думал о том, как ему потом будет тяжело, если он подпишет этот документ. "Наверняка это не просто так они требуют подпись, стало быть, они не имеют право принуждать к работе" - думал Идий.
  
  Глава 66. Первая пытка
  
  Прошло почти пятнадцать минут, пока надзиратель долго и мучительно колол ему укол. Ужасную боль Идию причинило ещё то, что когда надзиратель вынул иглу, начал массировать ему место укола. Идий чувствовал, с какой злостью и грубостью он это делает, специально сильно давит на его плоть, чтобы причинить ещё большую боль.
  Потом надзиратель, молча, отошёл от него, сел за стол, достал новую ампулу и шприц и принялся готовить новый укол.
  - О, нет! - закричал Идий, с ужасом глядя на надзирателя.
  - О, да! - сказал ему в ответ надзиратель. - Я буду колоть тебе эти уколы, пока ты не согласишься подписать договор.
  Идий не собирался сдаваться, он надеялся, что они устанут и всё-таки отпустят его. Впрочем, Идий сам в этом сомневался.
  - Ау! Опять в то же место... - закричал Идий, когда надзиратель начал колоть ему второй укол. Идий чувствовал, как игла на этот раз туго входит, и от этого ему больнее.
  - Куда хочу, туда и делаю - сказал он.
  Когда надзиратель приготовил третий укол, Идий попытался сопротивляться. Он закрыл то место, которое надзиратель уже обработал спиртом, чтобы вколоть укол.
  - Держи его руку, - обратился он тут же к другому надзирателю. Тот немедленно подошел, и он принялся заспиртовывать ему руку.
  - Ты что, хочешь в руку вколоть? - спросил тут же Идий. Но надзиратель не стал отвечать, он сразу начал это делать.
  - Готов подписать? - спросил его другой надзиратель. Идий молчал.
  - Следующий укол пойдёт в рот, - предупредил его надзиратель, делающий укол. - Мне надоело с тобой возиться.
  Когда надзиратель сделал третий укол ему в руку, сел, чтобы немного передохнуть. Он явно выглядел уставшим и раздражённым.
  Спустя некоторое время он принялся готовить ему следующий укол. Идий внимательно следил за каждым его движением и с ужасом представлял, что он захочет воплотить в реальность свою угрозу и сделать следующий укол в рот. Он уже подготовился из-за всех сил сжимать челюсть, чтобы не позволить этого.
  Идия удивило то, что он сразу приготовил два укола.
  Надзиратель подошёл к нему с одним уколом и сказал:
  - Открывай рот.
  Идий, естественно, отрицательно махнул головой. Стоило ему только сделать это, второй надзиратель резко схватил его голову одной рукой, а второй начал что-то закручивать на его железной маске. Идию стало настолько больно, что ему уже трудно было сжимать челюсть.
  - Расслабься и открой рот, - велел ему надзиратель, который что-то вкручивал на его маске. Он же мотал его голову туда-сюда, чтобы Идий расслабился.
  - Ладно, так и быть. Сделаю на этот раз в задницу, - сказал надзиратель с уколом и жестами велел своему помощнику уложить его на живот.
  И этот укол надзиратель делал точно также больно и болезненно. Идий так и не хотел сдаваться. Он терпел боль.
  Когда надзиратель сделал ему четвёртый укол, Идий сказал:
  - Так нельзя! Что со мной будет? Это же не просто вода. Вы не можете убить меня.
  - Ты не умрёшь, только помучаешься, - ответил ему один из надзирателей.
  - Это почти безвредное вещество, можно сравнить с водой, - объяснил ему надзиратель, который делал уколы.
  Потом другой надзиратель резким движением вновь схватился за железную маску Идия и засунул ему в рот какую-то железку. Идий не мог закрыть рот и очень испугался. Он скрутил ему руки сзади и позвал напарника, который делает уколы.
  - Давай скорее, я крепко держу его.
  Надзиратель быстро подошёл, и начал колоть ему укол прямо в десну. Идий тут же почувствовал сильную боль в этой точке, а потом и во всей челюсти. Ему даже стало больно шевелить языком.
  Идий не выдержал боли и резко отпрянул назад.
  - Дурак что ли?! - закричал надзиратель, который делал этот укол. - Иглу сломаешь сейчас. Или тебе больше дырок хочется?
  Надзиратель делал недолгие паузы между своими вопросами, словно Идий может отвечать. Но, понимая, что нет, продолжал говорить сам:
  - Я могу это устроить, - сказал он и начал колоть укол, издевательски вытаскивая и втыкая иглу то в одно место, то в другое.
  Он воткнул и вынул иглу примерно в пятнадцати точках, когда другой надзиратель сказал ему:
  - Не переусердствуй так.
  - А ты не учи! - нервно сказал он напарнику. - Я только вошёл в ритм.
  - Может, он уже готов подписать? - сказал он, с некоторой жалостью глядя на Идия.
  Идий не мог шевелиться и что-либо сказать, надзиратель, который так зверски делал ему этот укол, крепко держал его за маску на голове.
  - Нет, ещё не готов! - сказал он громко, и продолжил издеваться над Идием. - Сначала рот, потом задницу потрошить начну, в ней ещё не хватает дырок.
  Когда надзиратель закончил колоть Идию укол, сделав около полусотню дырок на его десне, он пошёл готовить ещё один укол. Другой надзиратель вынул железку из его рта, чтобы дать возможность закрыть рот.
  - Давай, уложи его на спину, - сказал надзиратель, который подошёл с новым уколом.
  - Хватит уже, я уверен, что он готов подписать документ, - сказал другой надзиратель. - Дадим ему, пусть подпишет?
  - Давай, давай! А я пока продолжу, - сказал недовольно его напарник и принялся колоть укол, делая многочисленные дырки на теле Идия. Он явно был настроен, чтобы мучить Идия. Ему стало нравиться это делать.
  Другой надзиратель подошёл к нему и положил документ для подписи прямо перед лицом и дал ручку.
  - Подписывай скорее! А то Валера вошёл во вкус, - сказал он Идию.
  Настолько больно и страшно было Идию, что он уже и сам был готов подписать всё что угодно, лишь бы его хоть ненадолго оставили в покое. От боли Идий с трудом мог держать ручку. Когда Идий взглянул на бумагу, то понял, что у него в глазах помутилось, буквы выглядели какими-то кривыми и расплывались прямо на глазах. Идию казалось, что он скоро потеряет сознание от боли.
  Когда Валера увидел, что его напарник дал Идию документ для подписи и ручку, он стал втыкать ему иглу ещё более разъярённо, явно стараясь помешать сделать подпить.
  - Хватит уже! - сказал надзиратель своему напарнику Валере, - Он подписал.
  - Но я закончу, - упрямо ответил Валера.
  - Хватит!
  Но Валера так и не послушался своего напарник. Он ещё около двух часов мучил Идия, сделал ему шесть дополнительных уколов уже после получения подписи.
  Глава 67. Надо было договор читать внимательно
  
  - Ну и звери же, какие, - сказал Николо, увидев эту сцену на видео.
  - Ну да, бывает, - с лёгкой улыбкой на лице сказал Дир.
  - Как издевался, даже после получения подписи.
  - Валера такой!
  - Они оба хороши, - сказал Николо.
  Хоть они и были в Аду, Николо не был лишён человеческих чувств справедливости и его привело в раздражение это видео. Не понравилось ему также то, что Дир улыбался, глядя на эту картину, а также, когда они разговаривали. Впрочем, Николо ничего не сказал по этому поводу, ведь они уже много лет друзья. Николо не хотел осуждать Дира, зная, сколько всего он пережил, в особенности, из-за Идия. Временами Николо даже сам разделял радость Дира при виде мук Идия. Николо соглашался с Диром, что Идий всё это заслужил.
  ...
  Выпустили Идия из шестой комнаты одного, он еле-еле мог идти. С большим трудом он добрался до палаты и лёг спать. Ужин к тому времени уже давно закончился, отпадала надобность идти в столовую.
  Идий лежал на боку и с ужасом представлял завтрашний день. Он долго не мог уснуть, всё тело его болело, многие места были опухшие и окровавленные. Идий тяжело дышал, закрывал глаза, и всё время представлял жестокое выражение лица Валеры; эта картина мучила его, не давала уснуть. Идий знал, что завтра его рано утром разбудят, чтобы нести всем лежачим завтрак. Он не представлял, откуда найдёт силы на это?
  Теперь уже Идий знал, что если он не будет слушаться, то его опять отправят к Валере и тому другому надзирателю, имя которого он так и не узнал. Теперь Идий боялся этого больше всего.
  ...
  Идий открыл глаза и тут же начал задаваться вопросом, а сколько же сейчас времени? Но Идий был уверен, что с тех пор, как он вышел из шестой комнаты, прошло немало времени. Он поспал, хотя не выспался и тут же подумал: "как же тяжело без часов!" А у себя дома он всегда имел часы, у него были и наручные, и карманные и даже ремень был с часами. Идий всегда мог выбирать, какими часами пользоваться. И в их квартире также во многих местах висели часы: и в спальне, и в зале, и на кухне, и в прихожей и даже в ванной. Идию было тяжело жить, теряя счёт времени. Ему казалось, что он скоро забудет, какое сегодня число.
  Идий лежал и долго глядел на серый потолок палаты. Ему было грустно и страшно представлять своё будущее. Он всё время вспоминал, как Алексей исчез прямо на его глазах. Хоть Гена и сказал, что Алексей уходит в лучший мир и освобождается от Ада, Идий не был уверен, что хочет точно также испариться. Идию было страшно. Идий вспоминал Алексея и сожалел, что его нет рядом, и ему не с кем поговорить. А ведь они с Алексеем были уже почти друзья.
  Спустя какое-то время после того, как Идий проснулся, к ним в палату вошёл надзиратель. Сразу же, как Идий увидел его, по всему его телу прошёлся холод: это был напарник Валеры. "Что им опять нужно?" - с ужасом подумал Идий.
  - Вон ты, выходи, - сказал он, рукой указывая на Идия.
  Идий послушно подошёл.
  - Пошли со мной, - сказал он и повёл Идия за собой.
  Надзиратель привёл его к двери 57 комнаты. Идий уже начал бояться, когда надзиратель вынул из кармана ключи и принялся отворять дверь. Идий боялся, что он ведёт его опять, чтобы помучить. Оказалось, что в комнате хранятся специальные тележки с подносами для переноса блюда. Надзиратель выкатил одну тележку и сказал:
  - Иди с ней в столовую и принеси лежачим еду. Потом покорми их.
  - Мне не сказали, что я должен буду ещё и кормить их, - сказал Идий.
  - Будешь. Надо было договор читать внимательно, - ответил надзиратель и запер дверь 57 комнаты.
  Надзиратель дал Идию тележку, но следить за тем, выполняет ли он его указание, не стал. Надзиратель предпочёл сразу же уйти по своим делам, чему Идий приятно удивился.
  
   Глава 68. Начало работы
  
  Идий не мог не хромать и идти прямо, стальные ботинки ужасно были малы ему и тёрли ногу. Пока Идий дошёл в столовую, он сделал многочисленные перерывы на отдых.
  - Ты чего опаздываешь? - сказала ему женщина, которая накладывала кашу на тарелки. Эта была единственная женщина, которую Идий впервые увидел за все дни пребывания в Аду. Идий даже был удивлён, когда увидел её. Он уже почти смирился с тем, что в этом Аду только мужчины томятся и надзиратели тоже одни мужчины.
  - Меня позвали, и я сразу пришёл, - сказал Идий.
  - Я отмечу тебе штрафные баллы за опоздание.
  - Какие ещё баллы? - удивился Идий. - И я сразу же пришёл.
  - Значит, долго шёл. Меня это не волнует.
  Женщина тут же взяла какую-то бумажку и что-то отметила галочкой.
  - Ты опоздал на сорок минут, - сказала она тут же - За это головку тебе не поглядят. Учти.
  - Но у меня нет часов, и я даже не знаю, во сколько я должен приходить, - пожаловался Идий.
  - В шесть тридцать ты должен быть уже тут. А часы есть общие, на пятом этаже.
  - Меня туда всё равно не пустят...
  - Пустят, туда всех пускают. Ты можешь свободно гулять по зданию. Короче, поднимаешься на пятый этаж, идёшь до статуи женщины с ребёнком в руках и сворачиваешь направо. Ты там сразу увидишь помещение типа комнаты для отдыха и большие настенные часы. Они всегда рабочие.
  - Я не знал... - сказал Идий и виновато опустил голову. - И что теперь мне за это будет?
  - В конце смены, то есть после ужина, пойдёшь к Роме, и он решит, что с тобой делать.
  Идию сразу же стало страшно от этих слов: ему опять придётся рассчитывать на милость надзирателя...а какого?
  - Я не знаю Рому... - протянул Идий.
  - Он обычно в пятнадцатом сидит всё время. Но смотри, если не пойдёшь, потом хуже будет. Они сильнее накажут тебя.
  Все это время, пока они разговаривали, женщина накладывала кашу на тарелки и уже готовые блюда сложила на огромный поднос тележки.
  - Вези, давай, - сказал она потом.
  - А почему так мало? - спросил Идий, видя, что в тележку поместилось бы ещё много порций еды.
  - Достаточно, придёшь ещё.
  - Но это нелегко...
  - Всё равно придёшь, никуда не денешься.
  - Но я видел, как надзиратели наполняли такую же тележку, когда они сами везли её.
  - Они - они, ты - ты. На ноги свои посмотри, не хватало ещё мне, чтобы ты упал по дороге. Разом будешь нести ровно столько, сколько я скажу.
  - Но так несправедливо... - жаловался Идий.
  - Даже одну тарелку понесёшь, если я велю, - злобно ответила она и взяла с его тележки десять тарелок с кашей. - Я ещё много тебе наложила.
  - Ну, зачем так? - с обидой спросил Идий.
  - Бегом! - закричала она и принялась накладывать кашу по другим тарелкам.
  Идий возвращался в палату и был готов заплакать из-за того, что произошло в столовой. И эта надзирательница ненавидит его и хочет замучить. Идий не понимал, почему же в Аду все люди такие злые? Ему было страшно... Идий боялся представить, сколько же раз ещё ему придётся спускаться в эту столовую за едой? "Если нести по двадцать тарелок за раз, получится больше десяти раз" - подумал Идий, с грустью глядя на поднос с блюдами. Идий подчитал количество тарелок с кашей и понял, что их всего восемнадцать, даже двадцати нет.
  Прошло почти три часа. Идий уже одиннадцать раз отвозил тележку с блюдами в палату, и пришёл в двенадцатый раз в столовую. Тогда надзирательница спросила у него:
  - Скольким там ещё требуется завтрак?
  - Я не знаю, - ответил Идий.
  - Иди, узнай, - велела она тут же.
  - Зачем? Я привезу оставшиеся блюда обратно.
  - Нет. Иди, узнай, потом придёшь за нужным количеством блюд.
  Идию было ужасно обидно и унизительно возвращаться в палату без еды. Но он знал, что если он будет противоречить ей, то будет только хуже. Ведь она может позвать других надзирателей, которые будут мучить его ещё сильнее, чем она, и всё равно заставят сходить в палату с пустыми руками.
  Идий взял тележку и принялся уходить.
  - Стой! - закричала она тут же. - А тележку оставь.
  - Почему?
  - У нас не положено ходить с пустой тележкой лишний раз.
  - Ну, хорошо, - сказал Идий и собирался оставить тележку в столовой и сходить в палату, посчитать количество голодных.
  - Ты что, вздумал тележку тут оставлять? - с возмущением тут же спросила надзирательница.
  - Но Вы же сами сказали, чтоб я не ходил с пустой тележкой.
  - Для пустых тележек у нас имеются специально отведённые места. Так что иди, отнеси, а потом приходи.
  - А где это?
  - Ты что, новенький, что ли? - поинтересовалась она. - Ничего не знаешь.
  - Да, я в первый раз. А Вы тут не каждый день работаете?
  - Нет, конечно. Сегодня моя смена, - объяснила надзирательница. - Но ты увидишь меня примерно раз в неделю.
  Идия немного успокоили слова надзирательницы. Он надеялся, что другие надзиратели будут добрее по отношению к нему и не заставят лишний раз спускаться в столовую.
  - Ясно...
  - Выйдешь отсюда, идёшь прямо до конца коридора и сворачиваешь налево, там будет дверь - выход к длинному коридору. Коридор этот плавно ведёт к спуску на нижние этажи, специально построили для спуска с тележками. Тебе нужно спуститься в подвал. Увидишь там указатели тележки, будешь идти по ним - не заблудишься. Так что давай, поторопись, тебе ещё предстоит относить грязные тарелки в мойку.
  - Хорошо, - сказал Идий с подавленным голосом.
  
  Глава 69. Неудавшийся план
  
  Идий очень устал, и каждый лишний шаг причинял ему сильнейшую боль. Он истер себе ноги так, что местами у него даже кровь шла, кости и мышцы все болели. Он уже не представлял, как будет идти дальше, а ведь это ещё только начало дня, потом будет и обед и ужин... Идий начинал бояться, что его так будут гонять попусту до самого обеда и даже чуточку не дадут передохнуть.
  - Если дверь к коридору окажется закрытой, поднимись на пятый этаж и зайти к охраннику в пятисотый кабинет, - сказала надзирательница ему вслед.
  Идий, как и велела надзирательница, пошёл до конца по коридору и понял, что дверь к длинному коридору закрыта. Но Идий так утомился, что больше не мог и не хотел делать лишние шаги. Он решил обмануть надзирательницу и прямо с тележкой пойти в палату, посчитать количество голодных, а потом уже с тележкой пойти в столовую и сказать, что он уже успел отнести и принести тележку с места хранения.
  Все планы Идия испортил надзиратель, делающий прогулку по коридору именно там, где он шёл с тележкой. Он увидел Идия и тут же спросил:
  - А ты куда это с пустой тележкой направляешься?
  - В палату, - тихо и неуверенно пробормотал Идий.
  - Разве тебе не говорили, что с пустой тележкой возвращаться в палату нельзя.
  - Почему?
  - Обвинят тебя в пропаже тарелок с едой, бед не оберёшься, - объяснил ему надзиратель.
  - А можно я всё-таки схожу? - попросил Идий. - Может, не обвинят.
  - Нет, иди, поставь тележку на хранение и возвращайся.
  - Но это так далеко... - протянул Идий жалостливо, - а мне совсем ненадолго нужно заглянуть в палату.
  - Таковы правила, и нечего ныть.
  - Там дверь закрыта...
  - Иди, сходи за ключом. Какие проблемы?
  - В пятисотую комнату?
  - Да.
  - Прямо с тележкой?
   - Тележку у лестницы оставишь, - ответил надзиратель.
  - Но разве разрешено оставлять тележку без присмотра? - сразу же задал вопрос Идий. Казалось, всё это только доказывало, что над ним издеваются, испытывают выдержку. Хотят, чтобы он сорвался, взбунтовался и потом будет повод сильно его наказать. Идий боялся этого и поэтому обещал себе, что впредь будет более послушным.
  - У лестницы можно оставлять, там камеры охраняют, - ответил надзиратель и тут же пожаловался, - много вопросов слышу.
  - Простите, - сказал Идий, виновато опустив голову, - я тут новенький.
  Идию так и пришлось подниматься на пятый этаж за ключом. Когда Идий уходил от надзирателя, который узнал его хитрый план не относить тележку на хранение, он скал:
  - Я внесу тебе штраф. В семь вечера обязательно зайди в пятнадцатый кабинет.
  Идий замучился, пока поднялся, взял ключи, отнёс тележку на хранение, сходил в палату, и вновь с тележкой возвратился к надзирательнице в столовую. Когда Идий пришёл к ней с тележкой, она недовольно сказала:
  - Куда ты пропал?
  - Я выполнял ваше требование, - тихо сказал Идий.
  - Ты знаешь, сколько времени прошло?
  - Нет.
  - Сорок минут ты отсутствовал, - закричала она грубо. - Что я велела тебе сделать?
  - Пойти и посчитать количество голодных в палате.
  - Нет! Я велела тебе отнести на хранение тележку...
  - Ну да, я отнёс, пошёл, посчитал количество голодных в палате, а потом вновь пошёл за тележкой. Теперь я здесь вот, - сказал Идий нетерпеливо, перебив надзирательницу.
  - Не смей меня перебивать! - закричала она. - Что ты должен был сделать?
  - Это должен был сделать.
  - Что это?
  - То, что я объяснил.
  - Нет, дорогой. Ты должен был отнести тележку на хранение, прийти ко мне, и потом только идти в палату считать количество голодных.
  - Но почему?! - с возмущением спросил Идий.
  - Потому что я так тебе велела.
  - Извините, я не так вас понял... - протянул Идий виноватым голосом.
  - И где гарантия, что ты не врёшь мне? - спросила надзирательница недовольным голосом.
  - Я не вру. Меня же долго не было...
  - А кто тебя знает, может, разлёгся где-нибудь и уснул?
  - Это неправда...
  -Иди, давай, относи тележку на хранение, потом придёшь сюда.
  - Но я же должен отнести завтрак ещё двадцати пяти лежачим, - сказал Идий, испугавшись того, что она опять отправляет его поставить тележку на хранение.
  - Отнесёшь. А сейчас иди и поставь тележку на хранение.
  - Но почему?
  - Живо! - закричала она вновь суровым голосом.
  - Почему Вы издеваетесь надо мной?- спросил Идий с жалобным голосом.
  - Должен же тебя кто-нибудь научить слушаться. Будет тебе уроком, чтоб в следующий раз чётко выполнял мои предписания.
  - Но я ходить уже не могу... - сказал Идий, и две капли слезы быстро покатились вниз по его щеке, - у меня ноги болят...меня ещё тарелки грязные заставят относить.
  - Иди отсюда! - закричала она недовольным голосом. Идию пришлось выйти из столовой и плакать в коридоре. Он долго не мог успокоиться, слёзы ручьём катились из его глаз. Идий сразу же, как вышел, лёг прямо в коридоре. Ему казалось, что он уже больше не сможет встать, настолько сильно болели его ноги и всё тело. А на голове была ужасно тяжёлая маска... слезы стекали под железо этой маски. Идию стало казаться, что он чувствует запах ржавеющего металла...
  
   Глава 70. Выживают только звери
  
  Почти двадцать минут Идий лежал в коридоре и плакал. Никто его не тревожил, надзиратели, как ни странно, не появлялись. Но Идий боялся этого, и, так как он уже некоторое время передохнул и остался незамеченным, решил собраться силами и попытаться встать и отнести тележку на хранение. Неожиданно он передумал это делать. А что, если оставить тележку за дверью, а надзирательнице на кухне соврать, и сказать, что он отнёс тележку? Вряд ли она станет выходить и проверять качество выполненной им работы. Она же ведь никогда этого не делает, только отправляет его и всё, ждёт честного выполнения задания. Идий решил обмануть надзирательницу именно так.
  Когда Идий вернулся без тележки в столовую, надзирательница сказала ему:
  - Теперь давай, неси тележку обратно.
  Идий уже не стал удивляться тому, что она сказала это. Другое услышать он и не ожидал. Идий радовался тому, что он всё-таки никуда тележку не отнёс. Он опять решил рискнуть и попытаться обмануть её. Он сидел около тележки прямо в коридоре и через какое-то время просто зашёл к ней.
  - Это не твоя тележка, - сказала тут же надзирательница, увидев порядковый номер на ручке тележки. - У тебя была седьмая.
  - Мне такую дали, я не виноват, - оправдывался Идий.
  - Что ты мне врёшь? Там никто не даёт, вы сами берёте. Ты не имеешь право брать чужую. Это добавляет тебе ещё отрицательной характеристики, - сказала она и опять что-то записала на своей книжке. - Иди, и принеси свою седьмую тележку. После окончания работы здесь, у тебя будут принимать тележку и, не дай Бог, она окажется в плохом состоянии или сломанной.
  Идию так и пришлось пойти туда, куда он так не хотел идти. Он очень сожалел, что вообще пошёл оставлять тележку на хранение: "надо было в коридоре бросить тележку и пойти в палату" - подумал Идий. Он явно перепутал свою тележку с чужой, когда в первый раз забирал её из хранения.
  Идий пришёл с тележкой в столовую, надзирательница сложила в тележку семнадцать тарелок с кашей и сказала:
  - Иди, отнеси.
  - Мне нужно двадцать пять тарелок.
  - Придёшь ещё, ничего страшного.
  - Ну, пожалуйста, позвольте сразу унести... - спросил Идий, хотя и знал, что это бесполезное занятие.
  Надзирательница больше ничего не сказала и недостающие тарелки не добавила. Идию пришлось уйти с семнадцатью порциями и вернуться позже, чтобы забрать недостающие восемь. Последние двадцать пять человек дольше всех ждали своего завтрака. У всех еда уже остыла, многие ждали, когда их покормят. Идий еле-еле пришёл в палату, раздал еду, оставил тележку прямо у выхода из палаты, и сам лёг на своё место.
  - А кормить кто их будет?! - громко с сильнейшим недовольством спросил один из мучеников в палате. Сам он давно поел, потому что принадлежал к числу ходячих.
  - Это входит в твои обязанности, - сказал Гена.
  - Я так устал, парни. Я должен передохнуть... - сказал Идий измученным голосом.
  - А хочешь совет? - спросил Гена.
  - Какой?
  - Как покормить их быстро.
  - Как? - поинтересовался Идий.
  - Уложи всех на живот и поставь тарелки перед лицом.
  - И что, надеешься, что они есть будут?
  - Будут! Если не захотят умыться кашей.
  - Но так нельзя! - с возмущение сказал Идий.
  - Тут правила зверские, и выживают только звери, - объяснил Гена.
  Идий даже не знал, что ответить. Другие мученики не вмешивались в их разговор. И вообще, Идий заметил, что никто ничего не говорит, если в разговоре участвует Гена. Он, видимо, лидер среди них.
  - Ты не думай, что я недолюбливаю тебя и поэтому хочу сделать хуже, - объяснил Гена. - Просто жаль мне уже становится тебя, ни над кем ещё не издевались настолько, как над тобой. Если ты сделаешь так, как я тебе советовал, тебе ничего не будет.
  - Меня накажут...я уверен, - протянул Идий
  - Нет, поверь.
  - Не знаю даже,...но нельзя же быть таким жестоким.
  - А к тебе разве не жестоки? Тот, кто до тебя работал из наших, больше трёх раз в столовую за едой не спускался, - объяснил Гена. - Тебя явно за что-то не любят, и я очень хотел бы знать за что?
  - Я тоже не знаю... - соврал Идий.
  - Может, за то, что ты имел дело с самим Деродеем? Или он настроил их против тебя, - предположил Гена.
  - Я не могу поступить так, как ты велишь... - с грустью задумчиво произнёс Идий.
  - Ты уже ходить не можешь! Смотри на себя... Лучше расскажи мне, как ты на Земле жил, и за какие грехи тебя здесь так пытают?
  Идий достаточно долго рассказывал о том, как жил до автокатастрофы, о своей учёбе, о друзьях, родителях. Единственное, о чём Идий не рассказал, это о своём досуге. Пока они разговаривали, Идий понял, что начал находить общий язык и с Геной. И это его очень радовало.
  
  Глава 71. Почему надо мной все издеваются
  
  Идий прислушался к совету Гены: он велел всем лежачим лечь на живот, а тех, кто не мог это сделать, уложил сам. Затем Идий поставил всем тарелки перед лицом и велел есть.
  Спустя некоторое время, Идий понял, что мученики его не слушаются, только некоторые поели.
  - Ну, Идий, теперь пора действовать. Покажи всем свою власть, - сказал ему Гена.
  После этих слов Гены, Идий встал и подошёл к одному из лежачих мучеников, который отказывался есть.
  - Ешь, - сказал Идий. - Почему не кушаешь?
  - Давай, не сюсюкайся с ним! - закричал Гена. - Если они все не поедят, у тебя будут большие неприятности, потому что ты не сможешь отнести грязные тарелки.
  Тогда Идий набрался смелости и пригрозил мученику:
  - Если ты сам не поешь, мне придётся заставить тебя, как сказал Гена.
  Мученик не реагировал, Идий схватил его за голову и попытался погрузить лицом в кашу.
  - Хватит, ублюдок! - закричал тут же мученик. - Я поем.
  - Вот видишь, как всё просто, - самодовольно сказал Гена. - А ты боялся.
  Идий увидел, что всё мученики, которые пару минут назад упрямо отказывались есть, все дружно принялись полизывать кашу из своих тарелок.
  ...
  - Вот гнида, чему учит парня, - сказал Николо по отношению к Гене, когда они с Диром смотрели видео с этим эпизодом.
  - Да уж, помогает. Впрочем, Гене уже недолго осталось томиться.
  - Думаешь, он здесь останется?
  - Скорее всего, - ответил Дир.
  ...
  Идий собрал всю грязную посуду, сложил в тележку и отвёз в комнату, где производят мойку.
  - Это ещё что такое? - спросила недовольно женщина, которая его встретила.
  - Мне велели сюда принести всю грязную посуду.
  - Я тебя не знаю.
  - Я новенький, - сказал Идий.
  - Мне не доложили. Вот доложат, тогда и приходи. А сейчас иди отсюда, у меня дел много.
  - Но как же так? А что с посудой?
  - Посуду пока уноси обратно в палату. Потом сходи к той, у кого ты брал еду для сокамерников, и попроси, чтоб она дала тебе вот такой буклет, - сказала она и показала ему небольшую бумажку.
  Когда Идий пришёл в столовую, его ждал неприятный сюрприз: вместо женщины, там стоял мужчина и перебирал кастрюли.
  - А куда ушла надзирательница? - спросил Идий тут же.
  - Какая надзирательница?
  - Та, которая утром тут работала? Такая, невысокого роста...
  - Я заменяю её на пару часов.
  - Мне сказали, чтоб я буклет какой-то взял у неё, для того, чтобы я мог сдать в мойку грязную посуду, - объяснил Идий.
  - Ну, с этим вопросом лучше к ней лично обращайся. Она на пятом этаже в пятьсот пятнадцатом кабинете, отдыхает.
  - Ох, как далеко идти... - со вздохом сказал Идий и покинул столовую.
  Идий постучался в дверь пятьсот пятнадцатого кабинета и услышал громкий крик:
  - Войдите!
  Идий нерешительно отворил дверцу и вошёл.
  - Что тебе ещё от меня понадобилось? - недовольно спросила она, увидев Идия.
  Когда Идий всё изложил ей, она ответила:
  - Пускай она не забывает, что сначала сама должна дать тебе письменный запрос, чтобы я дала буклет тебе.
  - Мне теперь к ней идти что ли? - спросил с испугом Идий.
  - Да, просто так я тебе не дам никакой буклет. Мало ли что ты в нём зачирикаешь!
  Идий так и ушёл от неё без буклета.
  - Вернулся-таки! - сказала женщина, которая работала в мойке, когда повторно увидела Идия. - Ну, и где буклет?
  - Она мне не дала. Она сказала, что сначала Вы должны дать мне запрос на это.
  Услышав объяснение Идия, она засмеялась.
  - Сейчас напишу.
  Идий чувствовал, её ненависть по отношению к нему, но не понимал, откуда она взялась? Ведь они никогда даже не были знакомы. Иногда Идий думал, что это Дир их всех настроил против него, а иногда просто не сомневался в том, что они знали правду о сущности его души, что он и есть Марселей Антос.
  Идий взял маленькую бумажку с запросом, и опять направился в пятьсот пятнадцатую комнату.
  У Идия болело всё тело, а также и голова из-за нескончаемых издевательств, которым его здесь подвергали, а ещё - из-за тяжелой маски. Он всё ещё ощущал влагу под маской, и это были его слёзы.
  На этот раз он вернулся в мойку с нужным буклетом, теперь Идию оставалось ждать, что скажет надзирательница. Он с ужасом представлял, что она опять может придумать что-либо нехорошее, чтобы его помучить.
  - Иди, давай, принеси теперь сорок тарелок, - велела она, отметив что-то галочкой в буклете, которую принёс Идий.
  - А почему только сорок? - с возмущением спросил Идий, чувствуя, что и здесь может повториться история в столовой и его заставят лишний раз ходить в палату за грязными тарелками. - У меня двести тринадцать грязных тарелок.
  - Ну и что, нужно нести по чуть-чуть.
  - Но я же ведь уже приносил все двести тринадцать сразу.
  - Так нельзя, ты нарушал правила, - объяснила надзирательница.
  - Но почему?! Что здесь такого?
  - Ты можешь принести все только в том случае, если я разрешу тебе.
  - Разрешите, - попросил Идий.
  - Нет.
  - Но почему?
  - Потому что ты новенький и никогда у нас не работал. Вот будешь опытным, а там посмотрим.
  - Почему надо мной все издеваются!
  - Иди, и не ворчи, - сказала надзирательница.
  Идию пришлось спуститься за тарелками семь раз. Пока Идий носил грязные тарелки, всё время думал обо всём, что произошло раньше. Одного Идий понять не мог, почему ему не разрешили возвращаться из столовой с пустой тележкой в палату, а с мойки разрешают сколько угодно? Идий подумал, что они специально так делают, чтобы его помучить. Но с другой стороны, он думал, что гуляющий надзиратель тогда ему правду сказал: его могут обвинить в краже блюд, так как мученики не привыкли к такому или потому, что в столовую идут по другому коридору.
  
  Глава 72. В 15 комнате
  
  После того, как Идий отнёс все грязные тарелки, времени на отдых ему оставалось всего один час. Идий еле-еле шёл. И когда он, после всей утренней работы, зашёл в палату и взглянул на мучеников, то понял, что почти все смотрят на него с жалостью. И это несмотря на то, что многих он силой заставил съесть завтрак...
  Идий лёг и сразу же уснул.
  - Домайлов, вставай, неси обед! - разбудил его вдруг суровый крик надзирателя.
  Идий тут же очнулся и попытался встать.
  - Ну, живее, чего разлёгся? - торопил его надзиратель.
  Идий боялся, что если ему сейчас не удастся быстро встать, этот нетерпеливый надзиратель подойдёт к нему и начнёт бить. Но самое ужасное оказалось в том, что Идий не мог встать. У него болели кости и плоть. Ему было настолько больно, будто бы он недавно перенёс операцию ног и его заставляют ходить.
  - Нет! Не могу! - крикнул Идий, когда сделал ещё одну болезненную попытку встать.
  Когда Идий сказал это, надзиратель тут же подошёл к нему и начал тянуть вверх, схватив его за воротник. Но вскоре, надзиратель понял, что Идий, действительно, не может встать на ноги. Тогда он вынул из кармана свою рацию и сказал:
  - Домайлов ходить не может. Что прикажете делать?
  И Идий слышал, как ему ответили:
  - Сними железки, надень носки. И пусть радуется.
  - А ключи...
  - Приведи в пятнадцатую, сам сниму.
  - Да, понял, - ответил надзиратель начальнику и тут же обратился к Идию: - Давай, дружок, пошевеливайся. Придётся тебе доползти до пятнадцатого.
  До пятнадцатого кабинета Идий, действительно, дополз. Он таки не смог встать на ноги, шёл, опираясь на колени.
  В пятнадцатом кабинете сидел совсем незнакомый Идию надзиратель. Он ни слова не стал говорить ему, только велел лечь на кушетку. Идий сделал всё так, как ему велели, и уже спустя пару минут, с него сняли эти ужасные стальные ботинки. Идий тут же почувствовал облегчение, хоть боль на ногах никуда и не исчезла.
  ...
  - А он не промах! - сказал Никола с некоторым восторгом взглянув на тот эпизод, когда Идий, вместо того, чтобы отнести тележку на хранение, бросил её в коридоре, а сам разлёгся отдыхать. И это никто даже не увидел.
  - Ну, голова соображает, - сказал Дир. - Я думаю, что стоит доложить ей об этой его выходке.
  - Да оставь! Она же замучает его, если узнает об этом, - встал Никола на защиту Идия.
  - В любом случае, надо сделать так, чтобы они проверяли исполнение своих указаний отнести тележку на хранение.
  - Ну, это можно устроить, - согласился Николо. - Я думаю, им не составит труда, сделать короткий звонок охраннику тележек.
  ...
  Восемь вечера. Идий настолько утомился и подумал, что этот день он запомнит на всю оставшуюся жизнь как самую ужасную из всех. Более трудного невыносимого дня он уже не представлял. Идию хотелось плакать от обиды и унижения, которые ему пришлось пережить, а боль тела, особенно ног и головы, постоянно напоминали ему о каждом неприятном инциденте.
  Когда Идий нёс обед, он почувствовал, что надзирательница стала относиться к нему ещё хуже. Он не знал, почему? Но думал, так как на ногах у него уже нет тех ужасных стальных ботинок, которые специально надевают на мучеников, чтобы у них болели ноги, и они не могли ходить или бежать.
  Настал момент, когда Идию нужно идти в пятнадцатый кабинет. Сейчас он думал, что это самый страшный момент, ведь он не знает, что его там ожидает? Идий только уверен был, что его обязательно накажут за все его непреднамеренные и специальные нарушения правил. Только одно его успокаивало: Идий был сегодня в пятнадцатом кабинете и там сидел надзиратель, который снял с него ужасную стальную обувь. И этот надзиратель выглядел чуточку добрее всех тех, которых Идий встречал ранее.
  Ровно в восемь Идий подошёл к дверям пятнадцатого кабинета. Он осторожно с некоторым страхом постучался в дверь и тут же услышал ответ:
  - Войдите.
  Голос говорившего показался Идию весьма знакомым, только понять не мог, кому он принадлежит? И знает ли Идий это надзирателя?
  Идию недолго пришлось задаваться этими вопросами. Он тут же открыл дверь и вошёл. Когда Идий оказался внутри, сразу же по всему его телу прошёлся холод. На кресле за столом сидел Валера.
  - О! Какие люди! - тут же сказал Валера, увидев Идия. - Ну, проходи, проходи.
  Злая довольная улыбка Валеры пугала Идия, он боялся подходить к нему ближе, но чувствовал, что вынужден это делать. Валера открыл выдвижной ящик стола и вынул оттуда какой-то конверт. Внутри конверта оказалась картонная бумажка, согнутая пополам, чем-то напоминающую открытку без рисунка. Идий вспомнил, что надзирательница в мойке и та, которая работает в столовой, делали в этой открытки какие-то пометки. Идий даже сам держал в руках эту открытку, которую надзирательница в мойке назвала буклетом.
  - Ох, сколько всего! - сказал Валера с восторгом, когда взглянул на записи в открытке.
  - А почему здесь Вы? - спросил его Идий.
  - Я здесь работаю. Что тебя удивляет?
  - Днём тут другой надзиратель работал.
  - И кого же ты ожидал увидеть?
  - Его же, - признался Идий в своём желании.
  - Ничего, мы с тобой знакомы уже! Так что тебя я приму, - сказал Валера и что-то достал из тумбочки.
  - Вы опять хотите делать мне эти уколы? - с испугом спросил Идий.
  Валера улыбнулся.
  - Сделаю уж парочку! - ответил он, уже подготавливая для этого всё необходимое. Идий хотел бы убежать от него, но понимал, что это бесполезно. Его поймают за считанные минуты и опять приведут к этому Валере. Идий знал, тогда ему будет гораздо хуже, чем сейчас может быть.
  - Давай как обычно! - сказал Валера, приготовив укол и подойдя к Идию. - Ложись на живот и приспусти штаны.
  Идию пришлось сделать всё так, как велел надзиратель. Идий просто не видел другого выхода, но он очень хотел сделать что-нибудь плохое с этим надзирателем. Идий, правда, не знал, что именно, но, возможно, даже убить, лишь бы он не мог и дальше мучить его.
  И вновь Идию пришлось терпеть ужасные пытки Валеры. Спустя полчаса, когда он медленно и мучительно вколол ему три укола, сказал:
  - Иди, становись вон на тот угол.
  Валера указал ему необычный угол комнаты, с дверцей, без шкафа. Стоило Идию встать туда, Валера поставил ему между ног какую-то дощечку и закрыл дверь на замок. Идию стало страшно: ведь он понял, что ему не выбраться из этого угла самостоятельно, а присесть просто невозможно. Дощечку между ног также нельзя было вынуть, не открыв дверцу.
  
  Глава 73. В углу
  
  Когда Валера поставил его на угол, тут же собрался уходить.
  - Вы куда? - спросил Идий, заметив, как Валера уходит.
  - По своим делам, а ты дожидайся любимого надзирателя! - сказал Валера иронично.
  - Не оставляйте меня так, пожалуйста, - просил Идий.
  - Ничего, постоишь, ноги не отвалятся.
  - Я устал...
  Надзиратель вскоре ушёл, а Идий остался в кабинете совершенно один.
  Много времени прошло, прежде чем к Идию вошёл другой надзиратель. Он даже пробовал кричать, всё было бесполезным. Идий ужасно устал и хотел присесть. Он очень боялся, что до самого утра к нему никто не войдёт.
  - О! И давно ты здесь? - спросил Рома, когда вошёл в кабинет и увидел стоящего в углу Идия.
  - Не знаю, очень-очень давно стою, - ответил Идий. - Освободите меня, пожалуйста.
  - Так, посмотрим... - сказал Рома, взяв в руки открытку и читая записи. - Понял, тебя привели ко мне не для того, чтобы я отпустил тебя. Ты понял?
  Взгляд Ромы был угрожающий.
  - Я уже был наказан за всё, - сказал Идий.
  - Тут не отмечено.
  - Здесь был Валера. Он мучил меня, долго мучил...
  - М-м-м...
  - Он сказал, что я заслуживаю это, потому что сегодня не справлялся с работой. Но я всё сделал, правильно всё сделал.
  - Ну, во-первых, начнём сначала. Тут не указано, что Валера подвергал тебя каким-либо наказаниям. Из этого следует, что он ничего с тобой не сделал, кроме того, как поставил в угол. А во-вторых, тебя наказывают не за то, что ты не справился с работой, а за отрицательный опыт, который ты заработал за весь день. То есть, это непослушание, сильное опоздание и прочее и тому подобное.
  - Но Валера наказывал меня. Вы можете сами проверить.
  - И как же наказывал, позволь узнать?
  - Он мне уколы колол, те же, что и вчера...
  - И туда же, куда и вчера, - сказал Рома, с явным неверием и злобой по отношению к нему. - А знаешь, врать нехорошо?
  - Я не вру. Можете сами проверить.
  - Я наслышан уже о твоих подвигах! Ты в столовой не слушаешь, что тебе надзирательница говорит. И вообще, ты слишком распустился, - сказал Рома, взял в руки указку и велел Идию: - Вытяни руку и раскрой ладони. Внутренней стороной к низу.
  Стоило Идию сделать это, как Рома начал бить его руки с огромной силой. После первого же удара Идию показалось, что у него сломались пальцы. Поначалу он терпел эти побои, но пятого удара не выдержал и спрятал ладони.
  - А ну на место! - сурово крикнул Рома.
  - Нет.
  - Вытягивай руки.
  - Пожалуйста, я не могу больше...
  - Вытяни обратной стороной, - сказал ему Рома безжалостно.
  Идий вытянул руки, но вскоре опять спрятал их. Идий не мог терпеть эту ужасную боль...
  - Вытяни! - опять велел ему Рома.
  - Не могу я больше.
  - Можешь.
  - Нет, не стану, - отказал Идий уверенно, желая увидеть дальнейшую реакцию Ромы. Идий, почему-то, был уверен, что Рома не станет сам насильно пытаться вынуть его руки из карманов брюк.
  - Тогда останешься стоять здесь и дальше, - сказал ему тут же Рома и направился к столу. Рома, зачем-то, вытянул выдвижной ящик стола. Но Идий был уверен, что он, как Валера, не станет делать ему уколы.
  Спустя пару минут, Рома вернулся с восьмью прищепками на руках. Он тут же начал защемлять с помощью одной из них верхнюю губу Идия и сказал:
  - Если посмеешь убрать их раньше, чем сделаю это я, ты здесь до утра простоишь. А может, и дольше.
  Идий побоялся снять с себя прищепки.
  - Это затем, чтоб ты не врал, - объяснил ему Рома. Идий уже не мог что-либо говорить, потому Рома и верхнюю и нижнюю губу Идия защемил прищепками. - И смотри, не смей снимать их в моё отсутствие. Я всё равно об этом узнаю. Здесь везде камеры.
   Идия бесило то, что металлическая макса на голове не мешала Роме защемить ему губы...
  Рома прибрался на столе, положил указку на специальную полку, выключил свет и перед уходом сказал:
  - И подумай о том, чтобы в следующий раз всё-таки вытянуть руки. Тебе в любом случае придется это сделать.
  Рома долго не заходил в пятнадцатый кабинет. Временами Идий даже думал, что о нём все забыли. Не раз он хотел снять с себя прищепки и попытаться вылезти из угла, но что-то его всё время сдерживало. Скорее всего, это был страх, который не позволял ему даже дышать спокойно, не говоря уже о том, чтобы что-то сделать, особенно против надзирателей.
  
  Глава 74. Ты будешь моим
  
  В кабинете было очень темно. Идий знал, что на стене там есть часы, но как бы он не старался разглядеть время, у него не получалось. Когда Идий уже совсем отчаялся дождаться кого-либо, в кабинет вдруг кто-то постучался.
  Идий говорить не мог, он лишь начал издавать непонятные звуки, чтобы его услышали.
  Никто не входил. Спустя пару минут стуки прекратились, а Идий опять почувствовал себя одиноким и так издевательски забытым. Ему пришлось ждать ещё почти час, прежде чем в кабинет вошли.
  - Есть тут уже один упрямец! На пару с ним постоишь, - сказал входящий в кабинет мужчина. В его голосе Идий сразу же узнал Рому.- А вот и он!
  Рома включил свет и указал на Идия. Мученик, который вошёл вместе с ним молчал, он явно боялся что-либо говорить.
  - Ну что, готов к своему наказанию? - обратился Рома к Идию. Идий сразу же понял, о чём он спрашивает.
  - Не надо... - неуверенно протянул Идий. К тому времени Рома взял указку из специальной полки и подошёл к нему.
  - Давай, вытягивай руки, - велел он тут же. Идий думал и смотрел на указку. Рома ждал.
  Где-то три минуты прошло, но Рома не нервничал и не торопил его. Он словно чувствовал, что Идий принимает решение, послушаться или всё-таки нет? Идий решил послушаться. Он неуверенно и с явным страхом протянул обе руки.
  - А ты представь, что это не твоя рука, - посоветовал Рома, жестоко избивая его пальцы указкой. - Поверни ладони вверх, - сказал он, когда уже устал бить его только по одной стороне.
  Идий изо всех сил сдерживался, чтобы вновь не спрятать свои руки в карман. Сопротивляться Идий тоже боялся, потому что очень устал и хотел полежать. Он с ужасом представлял, что ему до утра придётся стоять в углу, а потом, уставшим, идти работать. Идий старался не допустить этого.
  Пять минут Рома, беспрестанно жестоко избивал пальцы Идия, потом вдруг неожиданно отложил указку в сторону и подошёл к столу.
  - Я не сказал тебе, что закончил, - сказал потом Рома, заметив, что Идий опустил руки и тут же велел ему: - А ну-ка, вытяни обратно!
  Идию пришлось сделать то, о чём просил Рома. Теперь уже, после того, как он испытал сильнейшую боль от побоев, требование стоять с вытянутыми руками казалось ему не особенно утомительным. Идий не хотел всё испортить своим противоречием, он чувствовал, что вот-вот уже окажется в палате и сможет отдохнуть.
  - А ты давай, спускай штаны и приляг на живот, - обратился Рома к мученику, который пришёл вместе с ним.
  Идий тут же обратил внимание на часы, они показывали два часа и пятнадцать минут. Идий подумал, что тут что-то не так, надзиратели ведь не должны держать их допоздна, у них у всех работа заканчивается в десять вечера. А раз уж он здесь и этот мученик тоже, то Рома сам хочет этого.
  Как только Идий подумал обо всём этом, по всему его телу прошёлся холод, ведь это плохой признак. Рома всё что угодно может сделать с ними, а потом к утру отправить в палату и об этом никто даже не спросит и не узнает. Идию стало страшно.
  Рома подошёл к шкафу и достал оттуда нечто, обёрнутое в марлю и смазанное жиром. Идий прямо издали видел блеск масла, и тут же понял, что это искусственный фаллос. Идий даже подумать не успел, что с ним собирается делать Рома, как он уже начал засовывать его в анальное отверстие мученика. При виде этого, Идий машинально тут же спрятал обе руки в карманы, забыв и о боли и о приказе Ромы. Идий не понимал, как этот мученик может продолжать смирно лежать и молча терпеть всё, что с ним делает Рома?
  "Извращенец какой-то, гомосексуалист, - тут же подумал Идий, со злобой глядя на Рому, который с явным удовольствием водит туда-сюда искусственный фаллос в анальном отверстии мученика, - а ведь похож на нормального мужика".
  Сейчас Идию никак в голову не приходило то, что, возможно, это Дир специально оставляет его именно с Ромой, потому что знает о его нетрадиционной ориентации. Или, что Дир хочет отдать его Роме и отомстить этим за оскорбление и побои, которые ему удалось нанести беспрепятственно главному господину Ада. Идий также не вспоминал о том, что сам когда-то размышлял о том, что сейчас делает Рома, и получал от этого удовольствие. Но Идий всегда считал себя правильным, особенно если речь шла о сексуальной ориентации. Идий некогда бы не захотел видеть и уж тем более делать то, что делает сейчас Рома.
  Идий подумал о том, что никогда бы сам не стал терпеть такое и на месте мученика прибил бы Рому уже за единственное желание сделать его похожим на себя.
  Спустя минут двадцать, Рома заскучал. Он оставил мученика в покое и, отходя от него, сказал:
  - Стой так, как стоишь и не шевелись.
  Искусственный фаллос он оставил засунутым в анальное отверстие мученика.
  Рома начал медленно подходить к Идию, и лёгкую ироничную улыбку можно было заметить на его лице. Идий со злобой смотрел на него и тут же спросил:
  - Чего Вы хотите?
  Рома улыбнулся более открыто и сказал:
  - Я не говорил тебе раньше, но ты особенный.
  - Почему? - с испугом спросил Идий. Он очень боялся, что Рома повторит слова о его прошлой жизни и душе. Идий не хотел, чтобы кто-либо знал, что он Марселей Антос.
  - У тебя восхитительное тело, никогда до тебя я не встречал такого красивого и желанного, - сказал Рома и начал держать его за волосы: - И столь шикарные волосы...
  - Не смей! - закричал Идий со злобой, отворачиваясь в сторону, чтобы не давать Роме держать его за волосы.
  - Это ты не смей, - сказал Рома, грубо схватив Идия за волосы и притягивая к себе: - Тебе никуда не деться от меня.
  - Гнида.
  Рома улыбнулся.
  .- Ты всё равно будешь моим, это всего лишь вопрос времени, - сказал Рома, отпустив его. - Я не хочу тебя принуждать, как остальных.
  - До гроба ждать будешь, - самоуверенно сказал Идий и немного успокоился, узнав, что Рома не собирается принуждать...
  - Посмотрим, посмотрим ещё! - утверждал Рома самодовольно.
  Идий заметил, что мученик, который ждал прихода Ромы, вдруг начал двигать искусственный фаллос в своём анальном отверстии. Теперь всё со стороны выглядело так, словно это нравится мученику. Идий тут же подумал, что ошибся, думая, будто бы Рома принуждал его к таким извращениям.
  - Это гентраген подействовал, - объяснил тут же Рома, видя, что Идий смотрит на мученика с каким-то удивлением и отвращением.
  Идий сморщил брови и молчал.
  - А ну стой, жди смирно, - сказал недовольный Рома мученику и тут же обратился к Идию: - а ты вытяни руки.
  Рома опять бил Идия по рукам. Это продолжалось достаточно долго, но Идий терпел и не убирал руки. Теперь уже Идий думал, что Рома специально мучает его, чтобы получить взаимность на свои чувства. Но Идий ни при каких обстоятельствах не собирался уступать ему.
  Когда Рома счёл достаточным бить Идия, подошёл к мученику. Он тут же вынул искусственный фаллос из его анального отверстия и поднёс ко рту. Рома даже сказать не успел ничего, мученик сам сразу же открыл рот, чтобы дать ему возможность засунуть его. Рома сделал это и сказал:
  - А теперь ты сам.
  Пока мученик сам себе в рот засовывал искусственный фаллос, пропитанный гентрагеном, Рома бил его указкой по ягодицам. Потом сказал:
  - Глубже засовывай.
  Всё это продолжалось очень долго, больше часа Рома всячески издевался над мучеником. Потом только, видимо, устав, он решил отпустить их обоих и пойти спать.
  Всю ночь потом Идию снились всякие кошмары, связанные с нетрадиционной ориентацией Ромы и также всем тем, что произошло в пятнадцатом кабинете.
  Глава 75. Николо и Дир
  
  - Дир, ты видал, что творит?! - с удивлением спросил Никола, когда они в очередной раз смотрели видео с участием Идия. Там как раз был включён тот фрагмент, когда Идий после первого дня работы, пошёл в пятнадцатый кабинет.
  - Ага, я знаю.
  - Это же запрещено. Как ты такое позволяешь своим надзирателям? - возмущался Николо.
  - Ну, не так уж и запрещено. Это для них часть наказания. Нет ничего обиднее несправедливости; унижение подчиняться их капризам, терпеть дополнительные пытки. Они заставляют быть их смиренными.
  - Удовлетворяют свои потребности. Это неправильно, Дир.
  - Да, может, - согласился Дир, - Но я не хочу ограничивать надзирателей. У меня методика здесь такая, я редко назначаю суровые пытки, и за это меня многие верхи недолюбливают.
  - Но зачем ты даёшь волю надзирателям творить то, что они хотят? Ты надеешься, что они восполнят те пытки, которые ты не додал мученикам?
  - Отчасти, я хочу, чтобы так было, - признался Дир. - Ты не знаешь, как я устал от их ненависти.
  - Ненависти мучеников?
  - И не только. Я выбрал нейтральную сторону бытия, так проще, так легче. Пускай ни мученики, ни надзиратели не видят мою чрезмерную власть. В этом и есть мудрость правителя, - объяснял Дир.
  - Ты считаешь, что полностью сейчас контролируешь их?
  - Надзирателей да, я любого могу зажать, снять с поста в любое время, если только захочу. На каждого у меня найдётся компромат, который может привести не только к увольнению, но в отельных случаях, даже к повторному возвращению в Ад.
  Они ещё долгое время говорили о власти и способах правления. Николо с восхищением слушал Дира и, несмотря на то, что не всегда одобрял действия друга, хотел быть похожим на него.
  - Ну, это дикость! - сказал Николо, когда увидел, что делает Рома с мучеником после двух часов ночи и для чего его приглашает в свой кабинет.
  - Однако даже в моих списках пыток имеется такой вид, сам Марселей об этом писал, нельзя за это быть слишком строгим к Роману. Просто он делает это от души, - защищал Дир Рому.
  - И давно он так? - спросил Никола, не найдя слов чтобы возразить Диру.
  - Почти десять лет, как Роман Рыбкин разочаровался в женщинах. Так он находит успокоение.
  - А промотай-ка мне остальные ночи в пятнадцатом, - попросил Николо. Он просто очень хотел убедиться в своём подозрении, что Рома, возможно, каждый день приводит какого-либо мученика ночью в свой кабинет, чтобы удовлетворять свои потребности.
  Дир сделал то, о чём попросил его друг.
  - Ну и тварь же, какая! - со злобой ответил Николо, увидев ещё одно видео с участием Ромы и мученика. - Он явно заставляет его, причём жестоко.
  - Да, Рома такой! Он не всегда владеет своими эмоциями.
  - Я б не допустил такого у себя, - сказал Николо, презрительно глядя на Рому в экране монитора. Он очень трепетно относился к чести и к любым принуждениям сексуального характера.
  - Не принимай близко к сердцу. У тебя тоже есть уголок с такими пытками, - напомнил ему Дир.
  - Я редко применяю их, не могу просто, и смотреть тошно.
  - Я выключу.
  - Нет, покажи другие дни, - попросил Николо.
  Дир опять сделал то, чего хотел Николо. И, действительно, каждый день ночью к Роме приходил какой-либо мученик. И каждый раз Рома добивался того, чего хочет. Иногда ему нравилось просто мучить и унижать потому, что почти на каждом видео можно было заметить, что Рома брезгает этих мучеников.
  - Хочешь, я тебе покажу одного мученика, которого я специально отдал Роме, он у него в одиночной палате живёт?
  - Давай, - сказал Николо. Он уже знал, что это за видео будет.
  Дир потерял минут семь для того, чтобы найти нужное видео, потом включил её и сказал:
  - Ну, с этим он открыто живёт.
  - Похоже, они оба хотят, - сказал Николо.
  - Далеко не так. Просто он уже смирился с этим, - объяснил Дир. - У него нет выбора. В случае отказа, Рома всё равно заставит его, а потом ещё несколько месяцев будет жестоко издеваться.
  - И давно он у него?
  - Пятый год пошёл.
  - Ты хочешь сказать, что специально отдал Роме именно этого мученика?
  - Типа того. Но это же не имеет особого значения. И потом, всегда надзирателю выделяют хотя бы одного мученика, чтобы дать почувствовать власть. Ты же знаешь!
  - Но не по выбору же! - возмущался Николо.
  - Это не имеет значения. Так я добиваюсь более тесных отношений с надзирателями. Я всегда прислушиваюсь к их желаниям, - объяснил Дир.
  - Ну, ладно, покажи мне лучше женскую часть, - попросил Николо, старясь подавить свою злобу. Николо ещё только пару месяцев назад начал править частью и многое не понимал. Ему казалось, что он не умеет пользоваться своей властью и всегда просил совет у своего старого друга Дира. Николо как можно больше хотел узнать о том, как Дир работает в своей части.
  - Могу показать даже общую, если хочешь увидеть нормальную пару, - сказал Дир.
  Они долгое время общались, Дир показывал ему самое разнообразное, что творилось в его части.
  
  Глава 76. Неожиданное наказание
  
  Спустя две недели.
  Идий утром идёт в столовую, чтобы принести завтрак лежачим мученикам. И по дороге он встречает какого-то незнакомого надзирателя:
  - Пошли со мной, - говорит ему надзиратель.
  - Куда? - спрашивает тут же Идий, но надзиратель молчит. Идий знает, что он не может ослушаться никакого надзирателя, иначе потом ему будет очень плохо, его обязательно за это жестоко накажут.
  Идий шёл и шёл за надзирателем. Он повёл Идия на восьмой этаж, они поднялись на лифте и потом ещё долго шли по коридору и вошли в какой-то кабинет. Идий забыл посмотреть номер кабинета, хотя и собирался это сделать. Внутри, как ни странно, никого не было, и кабинет не был заперт на замок, как обычно бывает.
  На полу Идий тут же обратил внимание на два прямоугольных выступа, находящихся друг от друга на расстоянии не более пяти сантиметров. Идию сразу же на ум стали приходить дурные мысли.
  - Наступи, - сказал надзиратель, подойдя к этим выступам и указывая на них рукой. Идий сделал это и тут же почувствовал, как выступы плавно превращаются в углубления и обе его ноги оказываются засунутыми в две дырки на полу. "О Боже, это же Алик так стоял в лагере! - с ужасом подумал Идий, - Это моя выдумка..."
  Когда выступы превратились в ямы, надзиратель ушёл, ничего не сказав.
  - Вы куда уходите?! Отпустите меня! - говорил Идий вслед уходящему молчаливому надзирателю. - Мне нужно идти на работу. Меня накажут за опоздание...
  Когда Идий остался один, он заплакал. Он понятия не имел, сколько же ему здесь придётся простоять?
  Время шло и шло, надзиратель не возвращался, вылезти Идий не мог и даже не решался. Идий знал, что если он уйдёт без разрешения, то ему не поздоровится.
  Надзиратель вернулся примерно через час и, восстанавливая выступы в прежнее положение, сказал:
  - Пойдёшь в столовую через длинный коридор.
  - Но почему?! - с возмущением спросил Идий. - Я же итак опаздываю...
  Надзиратель ушёл. Но Идий не хотел идти через коридор, когда можно было быстро спуститься на первый этаж по лестнице, а через корридо нужно идти в обход, это почти километр в этом огромном здании.
  Идий решил не подчиниться надзирателю, пользуясь тем, что за ним не следят. Он только боялся, что на лестницу его просто напросто не пропустят, так как вход туда всегда охраняет какой-нибудь надзиратель. Идий всё же решил попробовать пройти.
  На удивление Идия, его свободно пропустили и даже не стали задавать никаких вопросов. Идий спустился по лестнице, и только внизу ему сказали:
  - Вас велели не пропускать на первый этаж.
  - Почему? - с испугом спросил Идий. Он уже понял, что тот надзиратель, который велел ему пойти через коридор, запретил охранникам пропускать его на первый этаж через лестничную площадку.
  - Вам сказали идти через коридор, а Вы ослушались.
  Идию пришлось подниматься обратно до восьмого этажа, но там охранника не было, и вход на этаж был закрыт. Идий решил спуститься на седьмой этаж, а там ему сказали:
  - Если восьмой заперт, поднимайся выше, а не ниже.
  Идий пошёл выше, и обратился к охраннику входа на девятом этаже:
  - Можно я пройду?
  - Куда?
  - Мне сказали спуститься вниз по коридору с восьмого этажа.
  - Ну, так и иди на восьмой, - сурово сказал надзиратель.
  - Но там нет никого, и дверь заперта.
  - Жди, охранники уходят завтракать как раз в это время.
  - Но мне нужно раздавать завтрак в своей палате, я должен попасть в столовую как можно быстрее.
  - Это не мои проблемы, я не должен тебя пропускать.
  - Но что мне делать?
  - Поднимайся на тридцатый этаж, он свободный.
  - Я подожду, когда надзиратель придёт на восьмой... - угрюмо сказал Идий и начал обратно спускаться на восьмой этаж.
  Когда Идий уходил, охранник девятого этажа вдруг остановил его, сказав:
  - Эй, парень, я знаю тебя! Бесполезно тебе ждать на восьмом этаже, тебя оттуда не пропустят.
  - Но почему?
  - Ты Альберта обмануть пытался, он всем сказал, чтоб тебя не пропускали. Он хочет проучить тебя, чтоб ты в следующий раз был послушным. Тебе всё равно придётся подниматься на тридцатый этаж и оттуда идти на первый по коридору.
  - Я не могу, я устал уже. На это два часа уйдёт.
  - Придётся, бегом идти!
  - Никуда я не пойду, в таком случае, - сказал Идий и уселся на лестничной площадке.
  - Если ты до обеда не явишься в столовую, тебя отыщут здесь и отведут на недельное исправление в специальную палату. Ты тогда горько пожалеешь, что сейчас не захотел пойти. Слушай лучше доброго совета и не теряй времени.
  - И что со мной там будут делать? - спросил Идий.
  - Да издеваться по всякому, бить, унижать и всё такое.
  - Меня итак бьют и унижают. Уже нет никакой разницы, - жаловался Идий.
  - Поверь мне, есть.
  - Я сегодня ни в чём не был виноват, а этот взял меня и поставил в угол на восьмом этаже, он специально это сделал, чтобы я опоздал.
  - Такое бывает, если попадаться на глаза надзирателям, бывают такие подлые, которые специально хотят, чтобы мученик опоздал куда-то, куда ему очень надо идти, и потом был наказал.
  - Но зачем это им?
  - Не знаю, - сказал охранник понимающим голосом. - Из подлости, наверное.
  Идий некоторое время посидел на лестничной площадке, а потом направился вверх. Он уже больше не стал просить охранника девятого этажа пропустить его, так как понимал, что это бесполезно. Тут такие правила суровые, что даже самих охранников могут наказать, и они боятся ослушаться начальство. Идия немного успокоил разговор с этим охранником, можно сказать, впервые он услышал понимание и сочувствие со стороны надзирателя.
  
  Глава 77. Как меня накажут?
  
  Идию уже давно Дир объяснил, что все люди в соответствующей одежде являются надзирателями для него, будь то охранник или повар или даже уборщица. Дир сказал, что он обязан им всем подчиняться.
  Идий, наконец-то, поднялся на тридцатый этаж и подошёл к двери, ведущему в длинный коридор. Но там было так темно и страшно, и идти казалось просто невозможным.
  - Простите, а кому можно обратиться, чтобы в коридоре включили свет, - спросил Идий у проходящего мимо надзирателя.
  - Иди, я включу, - ответил ему надзиратель.
  Идию было страшновато идти, пока не включили свет, но он, всё же, послушался надзирателя. Спустя некоторое время, действительно, в коридоре включили свет. Идий был доволен и шёл дальше.
  Примерно пять минут Идий шёл по коридору вниз, и всё было хорошо. В коридоре везде горел свет, но никого не было. А потом он вдруг заметил, что приближается туда, где совсем-совсем темно. Дверь, ведущая на лестницу двадцать девятого этажа, была закрыта, и он даже не знал, что делать дальше? Спуск на нижний этаж был только один - по тёмному коридору.
  Идий не хотел вновь возвращаться на тридцатый этаж, но и не представлял, как сможет пройти через тьму, ничего не видя? Однако у Идия выбора не было. Он надеялся, что свет погасили только на одном этаже и на остальных будет светло. Идий просто не знал, что за свет, включённый в том или ином этаже, отвечает охранник лестничной площадки и лифта на соответствующем этаже.
  Действительно, на каких-то этажах горел свет, а на каких-то нет. Самое трудное для Идия было идти в темноте, он всё время ударялся о стены, и спотыкался об свои собственные ноги. Идий просто напросто боялся идти в темноте и сразу же терял равновесие.
  - Оп, а! Объявился! - сказала надзирательница в столовой, увидев Идия. - Я уж было объявить тебя в розыск.
  - Простите, я не смог раньше.
  - И где же ты гулял?
  - Меня заставили стоять в углу на восьмом этаже, а потом подняться на тридцатый и спускаться по длинному коридору, - объяснил Идий, печально.
  - Ты в курсе, что ты обед пропустил? У тебя будут большие неприятности.
  Надзирательница заполнила тележку максимально, и отдала Идию. За три прихода он уже отнёс весь завтрак в палату и был очень доволен этим. Перед последним уходом у них состоялся следующий разговор.
  - Почему вы мне раньше не давали много нести за раз, а теперь даёте?
  - А ты надеялся, что я буду делать твою работу? - недовольно спросила надзирательница и пригрозила: - Завтра по одной тарелке будешь носить, и только попробуй опоздать.
  Идий виновато молчал и слушал надзирательницу.
  - И что теперь мне будет за опоздание? - спросил он, спустя три-четыре минуты молчания.
  - Сейчас же иди в пятнадцатый кабинет, там тебе скажут.
  - А грязные тарелки отнести?
  - Подождут.
  Идий направился в пятнадцатый кабинет. Все его мысли были заняты самыми разнообразными и страшными вещами. Идий представлял, как его будут пытать, ругать и издеваться над ним. В руках Идий нёс записку, которую ему дала надзирательница в столовой. Он боялся её читать, потому что она запретила это делать, но очень хотел... Теперь уже Идий знал, что везде в коридорах стоят камеры видеонаблюдения, и он не хотел искушать судьбу, читая эту записку.
  Идий нерешительно постучался в дверь пятнадцатого кабинета. Знакомый голос ему тут же ответил:
  - Войдите.
  Это был Рома.
  -Что ты тут забыл опять? - недовольно спросил он. Несмотря на то, что Рома испытывал к Идию определённую симпатию, он был рад ему только ночью. Видимо, это потому, что ночью Рома мог вести себя более бесцеремонно, и спокойно выражал все свои чувства.
  - Меня послали к вам вот с этим, - сказал Идий и протянул ему записку.
  - У-у-у, чего умудрился...за это тебе придётся ответить.
  Идий молчал. Рома некоторое время сидел на своём месте и не предпринимал никаких действий в отношении Идия. Время шло, молчание стало немного тяготить Идия.
  - И что теперь со мной будет? - спросил Идий осторожно.
  - Жить будешь! Если ты об этом, - с некоторой иронией ответил Рома.
  - Как меня накажут?
  - Об этом я сейчас и думаю.
  - А простить можете?
  - Хм...простить, - задумчиво произнёс Рома. - Простить вряд ли, у нас это не положено.
  - Я же не специально, меня заставили, - объяснился Идий, хотя чувствовал, что это Рому не волнует. Идий наоборот был уверен: Рома рад тому, что он опоздал и теперь будет наказан.
  Идий смотрел на задумчивое выражение лица Ромы и не сомневался: он думает, как бы наказать его более жестоко. Идию так показалось после того, как Рома сообщил, что им не положено прощать провинившихся мучеников.
  - Знаешь, что? Будешь приходить ко мне перед каждым приёмом пищи, - сказал Рома, спустя некоторое время.
  - Почему? Для чего? - с испугом спросил Идий.
  - Когда работники часто опаздывают, в качестве наказания, их надзиратели кормят сами - объяснил Рома. - Будешь приходить ко мне, я покормлю тебя. Так у тебя времени свободного будет больше.
  Идий тяжело вздохнул, некоторое время помолчал, а потом сказал:
  - Я же ведь всё равно не смогу есть быстрее, чем это делаю.
  Рома улыбнулся.
  - Сможешь, вот увидишь, это будет занимать у тебя не больше трёх минут.
  - Так не бывает.
  - Пошли со мной, - велел ему Рома, как-то внезапно встав со своего места. Идий не стал сопротивляться, сразу же пошёл за ним.
  
  Глава 78. Будешь с пола вылизывать
  
  Рома привёл его в столовую, Идий этому удивился. Он думал, что раз его сам Рома покормит, стало быть, они пойдут в какую-либо особую комнату, оказалось, нет.
  Однако и в столовой была не одна комната. Рома повёл Идия туда, где ему ни разу не доводилось побывать.
  - Заходи первым, - велел ему Рома, отворяя дополнительную дверь в столовой. Она вела в комнату, но какую? Идий не понимал, почему внутри столовой столько дверей, ведущие в какие-то помещения? Пока они шли по столовой, Идий смог заметить более десяти дверей!
  Внутри Идий увидел стол прямо посередине комнаты, шкаф, кресло с высокой спинкой и множество каких-то непонятных приспособлений, которые одним своим видом вызывали страх. Идий понимал, что вся чудная мебель в комнате предназначена специально, чтобы приковывать мучеников в той или иной позе и пытать их.
  Рома открыл шкаф, и внутри Идий увидел множество медицинских предметов: иглы, шприцы разного размера, ампулы в коробке, ножницы, перчатки, грушу резиновую и многое другое. Также там были ложки, вилки, тарелки, разнообразные чашки. Особое внимание Идия привлёк огромный шприц с длинной гибкой трубкой. Идий тут же подумал, что он используется для создания разнообразных узоров при приготовлении кулинарной выпечки.
  Чему удивился Идий, так это тому, что первым делом Рома взял именно этот шприц.
  - Зачем это тебе? - тут же поинтересовался Идий.
  - Надо, - ответил Рома и куда-то ушёл, оставив его в комнате одного.
  Спустя примерно десять минут Рома вернулся. В руках у него по-прежнему был этот шприц, с которым он уходил, но уже чем-то наполненный. Идий тут же понял, что внутри шприца овсяная каша.
  Рома подошёл к Идию и сказал:
  - Открывай рот.
  Он поднёс шланг шприца к губам Идия и ждал, когда он откроет рот.
  - Нет, не хочу, - сказал Идий, отворачиваясь, чтобы в этот момент Рома не успел засунуть ему в рот шланг.
  - Не сопротивляйся лучше, открывай рот, иначе сейчас я позову мужиков, - пригрозил ему Рома.
  - Не надо
  - А ну открывай рот, - повторил Рома. До сих пор Идий ходил с металлической маской на голове. И это был один из случаев, когда маска могла выполнять защитную функцию. Идия радовало то, что Рома не сможет сжать его челюсть и насильно заставить открыть рот. Впрочем, он не забывал, что в его маске есть встроенная штука, которая заставляет насильно открывать рот мученикам... но Идий боялся сопротивляться.
  - Пожалуйста... - сказал Идий невнятно, но к тому моменту Рома уже силой протолкнул ему в рот часть шланга.
  - Прокусишь шланг - тебе не поздоровится.
  Идию было больно, когда Рома насильно проталкивал в рот шланг. Идий боялся оттолкнуть Рому, хоть и имел на это физическую силу. Тогда уже он не представлял, что с ним сделают. Сам Рома его истязать будет, а другие надзиратели помогут...
  Идий постарался расслабиться, чтобы Рома мог беспрепятственно засунуть глубже ему в рот шланг от шприца. Рома делал это грубо и резко. Идий чувствовал, как шланг больно царапает ему горло, но терпел и ждал, когда всё это закончится. Шланг имел длину полметра, и приблизительно сорок сантиметров Рома засунул ему в рот.
  Не прошло и четверть минуты, как Рома засунул ему в рот шланг, он тут же начал впускать в него жидкость внутри шприца. Идий чувствовал, как желудок его стремительно заполняется едой, его тут же затошнило. Идий не выдержал и резко отпрянул в сторону. Шланг полностью вылез у него изо рта.
  - Ты об этом пожалеешь, - злобно сказал тут же Рома. Он не успел помешать Идию вынуть изо рта шланг преждевременно.
  Когда шланг вышел изо рта Идия, часть каши тут же потекла вниз по его подбородку и шее, остальная часть разлилась на пол.
  Рома увидел, что запачкал свою одежду в кашу и разозлился ещё больше. Он даже руки не стал вытирать и неожиданно ударил Идия кулаком по животу. Идий весь изогнулся от боли, но отвечать на удар даже не пытался и не хотел. У него сразу же началась рвота.
  - Я же не специально, - сказал Идий, пока рвал остатки каши внутри него.
  - Будешь у меня с пола вылизывать, - злобно пригрозил Рома, толкая Идия к полу.
  Идий на это сопротивлялся, и не хотел спускаться на пол. Он чувствовал слабость Ромы по сравнению с его силой. И это утешало Идия. Рома не мог насильно заставить его пригнуться, хоть его удары и были сильны.
  - Оставь меня, я сыт, - сказал потом Идий, но Рома не хотел оставлять его в покое.
  - Это мы ещё посмотрим, - сказал Рома и тут же куда-то ушёл, оставив Идия одного. Входную дверь он запер на замок.
  
  Глава 79. Роман приказал снять маску
  
  Идий просидел в комнате два часа совершенно один. Он уже думал, что о нём все забыли и даже сам Рома.
  Идий вспоминал их драку и боялся, что Рома захочет уму отомстить за свою собственную слабость. Временами Идий сожалел, что сопротивлялся Роме. Особенно, когда он ушёл. Ведь Идий думал, что он пошёл звать помощь.
  Когда Идий уже почти отчаялся дождаться кого-либо, он вдруг услышал, как кто-то засовывает ключ в дверную скважину. От испуга Идий даже спать перехотел, он внимательно смотрел на входную дверь и ждал. Идий был уверен, что это Рома.
  В комнату вошли три незнакомых ему надзирателя.
  - Это он, - сказал один другому.
  - И что с ним делать?- спросил второй.
  - Всё по приказу, - ответил третий и тут же откуда-то вынул кнут и принялся бить им Идия. Всё произошло так внезапно, Идий даже заметить не успел, принёс ли надзиратель этот кнут с собой или он всё это время находился здесь, в этой комнате?
  - За что же?! - спрашивал Идий, стараясь ползком уйти от побоев.
  - Делай, что тебе приказали, - сказал другой надзиратель, который смотрел за тем, как его избивают.
  - Ешь с полу, - сказал другой и тут же подошёл поближе и наступил ногой на спину Идия. А надзиратель, который до этого момента только наблюдал и ничего не делал, подошёл и стал помогать напарнику склонить голову Идия ближе к полу.
  - Ну же, упрямец, какой. Хуже будет, - говорил он.
  Надзиратель, который пытался заставить Идия есть с пола, резко толкал его голову вниз, к полу. И пару раз случилось так, что Идий не мог удержаться и больно стукался головой об пол. А стальная маска, которую надели ему на голову две недели назад, только мешала ему сопротивляться. Из-за неё Идий с трудом двигал головой, и вообще всем телом. Одна польза была от неё: удары кнутом, попадающие на лицо, не причиняли ему боли, и Рома не ударил его кулаком по лицу только потому, что на нём была эта маска. Но Идию было ужасно осознавать, что ему не освободиться от этой маски никогда, если надзиратели сами не захотят снять её с него.
  - Оставь его! - крикнул надзиратель двум своим напарникам, один из которых держал Идия, а второй прислонял его голову к полу. Идий подумал, что, видимо, он просто устал стоять без дела и смотреть, ведь недавно он активно участвовал в пытках и бил кнутом.
  Надзиратели послушались его, и отошли от Идия, а тот продолжил бить его кнутом. Прошло довольно-таки долгое время, пока этот надзиратель сам прекратил бить Идия.
  Пока Идия били, он протёр своим телом и одеждой всю кашу, разлитую на пол. Один надзиратель увидел это и сказал:
  - Ребят, хорош уже! Это бесполезно.
  - В следующий раз думать будет! - ответил другой. А надзиратель, который бил Идия, отошёл от него и положил кнут в шкаф.
  - Давай, вставай! - велел Идию надзиратель, который недавно его бил. Идий с трудом встал на ноги и пристально оглядел всех надзирателей.
  - Иди за мной, - сказал ему другой надзиратель, и сам первый вышел из комнаты. Идий последовал за ним.
  Минут десять они добирались до нужного места. Надзиратель привёл его к двери 2035 кабинета. Он довольно быстро открыл дверь ключом и велел Идию зайти, хоть там и было темно.
  - Куда дальше? - спросил Идий, не сделав даже шагу от входной двери в эту мрачную комнату. Оттого, что там стоял полный мрак, Идий боялся идти и наткнуться на какие-либо предметы.
  - Прямо иди, - ответил надзиратель, недовольный вопросом. Вскоре, он включил свет, а Идий убедился, что в комнате почти нет никаких предметов, на которые можно было бы случайно наткнуться в темноте.
  Когда надзиратель включил свет, он тут же догнал Идия и, опережая его, двинулся в правый крайний угол комнаты, где стояла небольшая кожаная кушетка. Он даже не запер за собой входную дверь, как обычно поступали другие надзиратели, приведя мученика в ту или иную комнату. Идий удивился этому. Раз уж этот надзиратель не боится, что он убежит, стало быть, в побеге нет смысла. Однако Идий так не считал...
  - Садись, - сказал надзиратель, когда они подошли к кушетке. Идий сел и начал внимательно следить за ним глазами. Надзиратель отошёл к шкафу, который стоял на расстоянии около трёх метров от кушетки, и открыл её своим ключом. Оттуда он достал какой-то ключ, Идий понятия не имел, для чего он, и очень хотел ответить на этот вопрос.
  Потом надзиратель, молча, подошёл к нему, схватил сзади за голову и начал что-то делать. Идий поначалу не понимал, что именно, и даже испугался. Но вскоре Идий почувствовал, что надзиратель открыл ключом дверцу его стальной маски и начал его снимать. Идий радовался и молчал. Он тут же почувствовал необыкновенную лёгкость своей головы.
  - Теперь можешь идти, - сказал ему надзиратель, положив стальную маску на пол под кушетку. - И не забудь зайти в пятнадцатый кабинет.
  - Зачем? - спросил Идий, очень не желая туда заходить.
  - Там тебя ждёт Роман. Это он приказал мне снять с тебя маску.
  Так, Идий напрямую пошёл в пятнадцатый кабинет. Идий ещё даже не представлял, что его там ожидает и для чего его пригласил Роман?
  
  Глава 80. Очередная маска
  
  Как только Рома увидел Идия, улыбнулся.
  - Смелее, проходи, - сказал Рома, заметив его нерешительность и осторожность.
  Рома тут же встал и подошёл к шкафу.
  - Садись на кушетку, - велел он Идию.
  Идий послушался и сел, но внимательно следил за каждым движением Ромы, и пытался рассмотреть всё, что лежит в его шкафу.
  - О, нет! Опять! Зачем это? - воскликнул Идий в негодовании, когда увидел, что Рома из шкафа достал очередную стальную маску.
  - Надеешься, что просто так с тебя сняли прежнюю? Да, жди, не скоро это произойдёт, особенно, при таком поведении.
  Рома подошёл к Идию с новой маской, и сделал такое движение, которое показывало его намерение надеть его...
  - Не надо, - сказал Идий, со страхом глядя на маску и отстраняясь от Ромы.
  - Надо.
  - Можно я так буду?
  - Нет.
  - Хотя бы пару дней, - просил Идий. Однако, глядя на Рому, он понимал, что просить об этом бесполезно. Рома просто жаждет поскорее наказать его за инцидент в столовой.
  - Будешь сопротивляться? - спросил Рома, ещё не поднося маску к лицу Идия, но уже с намерением сделать это в ближайшие секунды.
  - Я не хочу.
  - Отлично, - сказал довольный Рома.
  - Я не хочу носить эту маску, - уточнил тут же Идий, поняв, что неправильно ответил на вопрос Ромы.
  - Ты ещё не носил эту маску, это другая.
  - Ну и что, она такая же, стальная и тяжёлая.
  - Тебе будет гораздо труднее привыкнуть на эту маску.
  - Я не хочу привыкать. Почему Вы мучаете меня? Даже в палате нашей есть мученики, которые без маски ходят.
  - А есть и те, кто вообще не ходит, - напомнил ему Рома о том, что в его палате лежат мученики, наказанные ещё более сурово, чем он. - У каждого своё наказание, в зависимости от степени вины.
  - Почему мне нельзя без маски ходить? - настойчиво продолжал спрашивать Идий.
  - Время такое, в списке твоих наказаний сейчас как раз проходит такой период, когда ты должен ходить в маске.
  - Когда можно будет ходить без маски?
  - Когда пройдёт определённый срок.
  - И когда же он пройдёт? - поинтересовался Идий. - Я же давно хожу уже в маске.
  - Только две недели, - напомнил Рома.
  - Это очень долго.
  - Некоторые мученики у нас годами ходят в маске и не только в маске, бывает, годами валяются неподвижно на полу.
  - И в моей палате есть такие?
  - Да, естественно, - ответил Рома.
  Идия пугали эти слова Ромы. Он с ужасом представлял себя на месте такого мученика. Впрочем, почему-то, он чувствовал, что его такое не ждёт. Идий и сам себе не мог объяснить свою уверенность в этом, но чувствовал, что просто знает это.
  - Когда ты снимешь с меня эту маску? - спросил Идий, глядя на новую маску, которую Рома собирается надеть на него.
  - Это не я решаю.
  - А кто же?
  - Начальство.
  - А ты кто?
  - Служащий.
  - А кто начальство? Дир?
  - Твой начальник Гилберт Самойлович, но он не желает видеть тебя после того, как ты пытался убить его и сбежать.
  - Но если он душа, то его нельзя убить, - пытался Идий оправдаться.
  - Душу можно заставить страдать, деформируя образ души.
  - Тело? Оно же не настоящее.
  Когда Идий сказал это, Рома откуда-то неожиданно достал указку и сильно ударил его по спине.
  - Разве не настоящее? Разве не больно было тебе? - спросил Рома и ещё несколько раз ударил Идия указкой, желая доказать неправильность его суждений о душе.
  - Больно, больно, не надо. Ты прав, - сказал Идий в спешке. Но ведь умереть нельзя.
  - Можно. Будешь очень страдать. Мы не убиваем. Нельзя убивать. Таков закон.
  Идий внимательно слушал Рому, старался вникнуть в каждое слово его прерывистой речи.
  - Ваши пытки страшнее смерти, я уверен, души предпочли бы умереть, чем томиться здесь, - сказал Идий и не сомневался в своей правоте.
  - А ты хочешь?
  - Нет, - ответил Идий.
  - Не суди о других. Души хотят жить, они ждут освобождения. Они в Аду, но мы не имеем право убивать их.
  - А можно поговорить с Гилбертом?
  - Нельзя.
  - Почему?
  - Он не хочет.
  - А когда захочет?
  - Этот вопрос не ко мне. Я всего лишь исполняющий, хотя имею определённые полномочия. Он решает, носить или не носить тебе маску, а я решаю, какую именно маску тебе нужно носить.
  - А почему ты решил ту снять?
  - Ты слишком распустился, и пора этому положить конец.
  - Но я ни в чём не виноват, - объяснил жалобно Идий.
  - Лучше позволь мне добровольно надеть на тебя маску, иначе мне придётся позвать на помощь других надзирателей. И сам понимаешь, в этом нет ничего хорошего. Они просто лишний раз побьют тебя, а потом силой заставят надеть маску, - объяснил Рома.
  Идий побоялся сопротивляться потому, что понимал: это, действительно, бесполезно. Здесь его могут заставить сделать всё что угодно.
  
  Глава 81. Постарайся не рвать
  
  Идий аккуратно приложил лицо к холодной стальной маске, и уже через пару секунд оказался прикованным к ней. Рома быстро запер дверцу маски, и она захлопнулась на замок.
  - Открой рот, - сказал потом Рома, посмотрев на Идия.
  - Зачем?
  - Надо.
  - Почему? - спрашивал Идий, его очень насторожило желание Ромы. Он боялся открывать рот.
  - Открой, хочу посмотреть, - сказал Рома.
  Идий, недолго думая, всё-таки открыл рот. Рома, действительно, некоторое время разглядывал внутреннюю полость его рта, а потом внезапно начал что-то засовывать. Идий в эту минуту не мог ничего говорить, а только издавал своеобразные звуки, желая спросить, что Рома засовывает ему в рот? Идий вспоминал фалоимитатор Ромы, и боялся, что это он.
  - Ну, не шевелись, - сказал Рома, когда Идий стал двигаться и мешать ему.
  Спустя полминуты Рома полностью установил и прикрепил к маске специальное приспособление, которое не позволяло Идию закрывать рот.
  - Ну, вот и всё! Теперь так походишь, - сказал тут же Рома. - Иди сейчас в столовую, тебя покормят.
  Идий уже знал, как его кормить будут. Он сразу же попытался вынуть то, что засунул ему в рот Рома, но у него ничего не получалось. Тогда Рома объяснил:
  - Даже не старайся это сделать, всё равно у тебя ничего не выйдет, оно на замке.
  Идий уже чувствовал, что у него устала челюсть и начал подсыхать и замерзать язык. Он ужасно хотел закрыть рот.
  Рома видел, что Идий не хочет уходить просто так, он желает спросить о чём-то. Впрочем, его это нисколько не волновало, он поскорее выпроводил Идия из своего кабинета и велел идти в столовую.
  В столовой Идия встретила уже знакомая ему работница и, увидев, что на нём новая маска, не позволяющая закрывать рот, сказала:
  - Меньше слов - больше дела! Давно надо было.
  Идий заметил лёгкую улыбку на её лице, и ему стало очень обидно. Воспитательница явно радовалась его страданиям. Она тут же отвлеклась от всех дел и принялась заполнять едой уже знакомый ему большой шприц со шлангом. Она сразу же объяснила:
  - Теперь я буду тебя кормить и поить. Так что давай, без выходок, садись на стул, лицом к потолку.
  Идий тяжело вздохнул. Теперь уже он полностью осознал, что сопротивляться ему бесполезно. В Аду всё равно с ним сделают всё, что задумали, и ему никуда от этого не деться.
  Идий медленно, неуверенно и с явным страхом сел на стул, вытягивая подбородок к потолку. Он смотрел на старый серый потолок, и ждал, когда надзирательница подойдёт к нему с этим ужасным шприцом и начнёт засовывать в рот шланг. Теперь уже Идий никак не мог этому сопротивляться, кроме как убежать, или опустить голову, но он понимал, всё это будет бесполезным, потому что она позовёт других надзирателей, и они будут помогать ей и держать его.
  Идию было больно, когда она засовывала шланг ему в горло. А ведь когда Идий впервые увидел такой вид пытки, когда сам Дир показывал ему Ад, он не думал, что это больно. Многих мучеников кормили через эту трубу, и Идию казалось, что единственный дискомфорт при этом может быть тошнота. Впрочем, сейчас Идий не вспоминал о том, что было тогда, и что показывал ему Дир. Одно только было наверняка: Идий очень хотел вновь увидеться с Диром. И только сейчас он понял, насколько дороги были те моменты, когда Дир ходил рядом с ним, отвечая на его вопросы и показывая Ад. Идий, если вспоминал о Дире, то всегда это делал с сожалением о том, что прогнал его. Идий, почему-то, чувствовал понимание с его стороны. Идий теперь уже не злился и ни в чём его не обвинял. Ему стало казаться, что Дир не имеет отношения к тому, как его пытают. Но Идий всё время чувствовал самоуправство со стороны надзирателей, ему всегда казалось, что они действуют за рамками своих полномочий и утраивают беспредел в Аду. Многие из них явно получали моральное, а возможно, и физическое удовлетворение оттого, что пытают своих мучеников. Это больше всего обижало и унижало Идия. За это он не раз хотел воспользоваться каким-либо удобным способом, чтобы проучить такого надзирателя, побить или даже убить.
  Находясь в Аду, Идий чувствовал, что постепенно меняет своё отношение к окружающему миру. Но он не задавал себе вопрос, в чём же это проявляется? А ответ прост: он перестаёт ценить жизнь, однако не свою, а чужую. Впрочем, когда Идия подвергают особенно болезненным пыткам, ему кажется, что он и сам бы не отказался умереть, лишь бы это было менее болезненно, чем пытки. Он думал: "почему меня пытают, но не убивают, ведь это несправедливо и страшно... - но никогда не спрашивал себя - а почему я сам себя не убью, если я так страстно ожидаю смерти?" Идий по-прежнему боялся смерти и хотел жить, пусть даже ему и говорили, что душа бессмертна. Однако Идий не чувствовал ни малейшей жалости, когда представлял, как убивает какого-либо надзирателя в Аду. Идий часто это делал в мыслях, но на столь серьёзный, преступный поступок не решался.
  - И постарайся не рвать, - сказала надзирательница, когда уже всё содержимое шприца впустила в желудок Идия. - Всё равно заставлю съесть.
  Надзирательница принесла пустой тазик поближе к Идию. Он сразу же понял: это затем, чтобы он не вырвал на пол, в случае желания. Идий изо всех сил старался не рвать, и это у него получалось. Затрудняло только то, что он не мог закрыть рот, ведь тогда это делать было бы гораздо проще. Идий вспоминал, как не стерпел в первый раз, когда его Рома кормил, и это было ужасно... Идий знал, что если сейчас он вырвет, то надзирательница наполнит в шприц всё, что он наблевал в тазик, и опять впустит ему в желудок. Ничего хуже он себе не представлял.
  Примерно полчаса надзирательница не позволяла Идию встать со стула. Поначалу он думал, что она просто боится отпускать его потому, что не доверяет и думает, что как только он выйдет в коридор, пойдёт куда-нибудь, то вырвет всё. Но потом Идию стало казаться, что причина в другом. Он уже понял, что завтрак, а также и обед мученикам его палаты отнёс кто-то другой. Идий начал чувствовать, что его заставляют ждать, когда придет время ужина, чтобы сразу заставить работать.
  - Поднимайся сейчас на восьмой этаж и подойди к охраннику этажа, он скажет, куда тебе идти дальше, - сказала надзирательница, забирая тазик и рукой указывая на выход.
  Сразу же, как Идий услышал, что сейчас ему надо подниматься на восьмой этаж, недобрые мысли начали преследовать его и беспокоить. Он вспомнил весь сегодняшний день и с ужасом представлял его повторение. Идий боялся, что его вновь пошлют к тому молчаливому надзирателю, из-за которого он опоздал на работу.
  Однако, сейчас Идий мог лишь размышлять об этом и бояться, а подняться на восьмой этаж был вынужден. Он не стал возражать, сразу же ушёл. Впрочем, даже если он и хотел бы сказать что-либо противоречащее ей, не смог бы. У него не закрывался рот, а, следовательно, он не мог говорить.
  Сразу же, как охранник восьмого этажа увидел Идия, сказал:
  - Тебе Акинский велел передать вот это.
  Охранник отдал Идию какую-то бумажку, на которой было написано:
  5:30-6:10
  21:00-23:00 в 8101 к.
  Идий понял, что в этот промежуток времени он должен прийти в 8101 кабинет, но охранник тут же разъяснил ему другое:
  - Ровно в 5:30 утром и в 21:00 вечером ты должен быть 8101 кабинете. Если опоздаешь, то пеняй сам на себя, тебя во время не отпустят, и ты опять опоздаешь на работу.
  
  Глава 82. Адский беспредел
  
  Каждое утро и перед сном Идий был обязан подниматься на восьмой этаж к Акинскому, где его заставляли стоять в углу в качестве наказания. Но Идий так и не понял, за что же его наказывает молчаливый надзиратель, ведь он ни в чём не провинился перед ним? Идий долго думал над этим вопросом, и всё-таки пришёл к вводу, что ему просто напросто нравится мучить ни за что. И это даже не распоряжение сверху... Идию было обидно знать, что надзиратели сами могут придумывать пытки и подвергать им мучеников (любых, кого встретят). А ведь когда Идий только-только попал в Ад, он, почему-то, был уверен, что все надзиратели подвергают пыткам мучеников строго в определённом порядке, по указанию начальства. Оказалось, надзиратели пытают и по указанию начальства и по собственному желанию. Он очень хотел бы, чтобы они не имели на то право. И иногда Идий думал, что, возможно, они действительно формально не имеют право пытать мучеников без указания начальства, но делают это, так как в Аду явно творится полный беспредел, за работой надзирателей, кажется, никто не следит. Это приводило в ужас Идия, и это держит в постоянном страхе мучеников. Ведь все боятся, что их будут подвергать дополнительным пыткам, если этого захочет какой-либо надзиратель. Идий был уверен, что если какой-то надзиратель будет покровительствовать какому-либо мученику, то в Аду ему будет легче жить. Идий очень хотел вновь увидеться с Диром, чтобы найти ответ на эти непростые вопросы.
  С тех пор, как на голову Идия надели новую маску, которая не позволяла ему закрывать рот, он стал чувствовать себя ещё более беспомощным и зависимым. Теперь уже он всегда был вынужден подчиняться любым приказам надзирателей, даже словами он не мог возразить свои возмущения, не мог задавать вопросы, когда что-то не понимал. А если вдруг он отказывался что-либо делать, его били или отправляли в 15 кабинет, где всегда сидел Валера или Рома. Идий боялся встречи с Ромой даже больше, чем с Валерой. Хоть Валера и был более жестоким и грубым надзирателем, он никогда не испытывал сексуального влечения к мученикам. Он просто выполнял свою работу, впрочем, очень часто переусердствовал и в пытках выходил за рамки дозволенного. Но Идия успокаивало то, что у Валеры есть жена и дети и в этом плане ему от мучеников ничего не нужно, а вот с Ромой всё оказалось сложнее. От Гены он узнал, что Рома, когда сам впервые попал в Ад, был нормальной сексуальной ориентации, но пока он искупал свои грехи, всё сильно-сильно переменилось. Рому много лет держал у себя один из надзирателей, заставляя быть с ним и любить его. И только когда Рома уже почти привык к этому, и это ему стало нравиться, пришло время его освобождения от Ада. Рома ушёл от надзирателя, который много лет издевался над ним, однако он уже не мог, не хотел любить женщин. Но Гена считал, что это только потому, что здесь Рома не видит женщин, и что в свободное время ему нужно посещать женский сектор.
  Узнав о прошлом Ромы, Идий нисколько не сочувствовал ему, и даже наоборот, был доволен. Идий считал, что такой человек как Рама, заслуживает ещё больших пыток, чем пережил, и что жизни в заточении у надзирателя ему оказалось мало. Идий не скрывал, что хотел бы оставить Рому в плену у того надзирателя навечно. Идий всячески осуждал Рому, но никогда не задумывался о том, что его сделали таким, какой он сейчас. Идий не понимал, что Рома сменил сексуальную ориентацию не по своей воле, так как считал это невозможным. И Идий ненавидел Рому за то, что он стал похожим на своего мучителя, у которого прожил больше восьми лет.
  Целый месяц Идий ходил с открытым ртом в этой ужасной стальной маске, которую ему надел Рома. У Идия всё время высыхал рот, и ужасно болело горло от тех издевательств, которым его подвергали перед каждым приёмом пищи. Идий всё время со страхом ожидал момента, когда придёт время завтрака, обеда или ужина, он боялся идти в пятнадцатый кабинет, куда его отправляли почти каждый день.
  Рома был очень доволен, когда узнал, что Идий с 21:00 по 23:00 обязан быть у Акинского. Он воспользовался этим, чтобы пригласить Идия к себе не в восемь вечера, как обычно, а после одиннадцати ночи. Поначалу Идий очень боялся идти к Роме столь поздно, но потом привык это делать. Идия почти каждый день отправляли к Роме, чтобы он наказал его за все проступки, совершённые за день. И как бы сильно Идий не старался правильно и в срок выполнять все указания, у него это не получалось. Идия всё равно отправляли к Роме, называя порою самые абсурдные причины на это. Очень часто надзиратели вообще не объясняли, за что его отправляют к Роме, просто велели идти и всё. А Идий не мог не послушаться... и говорить Идий тоже не мог. Идий начал думать, что Рома специально попросил некоторых надзирателей, чтобы они отправляли его к нему.
  
  Глава 83. Как найти Дира?
  
  Идия пытают уже три месяца, пошёл чётвёртый. Идий потерял счёт времени, ему кажется, что оно бесконечно. Каждое утро, когда Идий просыпается, он задаёт себе одни и те вопросы: "Сколько же ещё будут длиться эти муки? Когда меня отпустят домой? Как спастись от Ада? А, может, попробовать сбежать?" Идий в отчаянии, он не знает, что делать и как жить дальше. Он чувствует себя самым несчастным человеком на земле, которому ни жить нельзя по-человечески, ни умереть. С каждым днём жить в Аду становится всё труднее и труднее. Идий начинает бояться жить точно так же, как и умереть. Каждые следующие сутки в Аду приносят Идию всё новые и новые пытки. Он чувствует, что теряет надежду на спасение, ему трудно так существовать дальше...
  Идий не виделся с Диром с тех пор, как сам прогнал его. Идий очень хочет встретиться с ним, и всё время просит об этом своих мучителей. Идий пришёл к выводу, что хочет увидеться с Диром только тогда, когда уже совсем потерял надежду на освобождение путём побега или искупления грехов. Бежать Идий не пробовал, он знал, что это бесполезно. Идий всё время вспоминал, как Дир показывал ему Ад, как они гуляли по улице, полной мучеников и надзирателей. Идий понимал, что даже если ему удастся выбраться за пределы этого огромного здания, в котором он живёт и работает, не получится миновать охранников улицы. Там Идий видел тысячи надзирателей, и все они следили за мучениками, а главные ворота охраняют надзиратели, стоящие не только у ворот, но и вдоль всего забора. Идий не представлял, как можно выбраться сквозь них. Однако Идий вспоминал Атома, и не мог думать, что сбежать с Ада нереально. Ведь Атом смог, и Идий был свидетелем этого. У него откуда-то даже были ключи от дома Дира. До сих пор для него оставалось загадкой, откуда же Атом получил ключи от дома Дира?
  Идий знал, что Атом сбежавший заключённый, и это придавало ему надежду на собственный побег. Но Идий очень боялся, что его побег окажется неудачным, и тогда его будут мучить ещё сильнее. Идий боялся боли, он не хотел рисковать, но и томиться тоже устал...
  После обеда, раздав еду мученикам и отдав грязную посуду в мойку, Идий подошёл к двери пятнадцатого кабинета и нерешительно постучался.
  - Войдите, - тут же послышался ответ.
  Идий вошёл и увидел в кабинете сидящего на кресле Рому. Он, как всегда, лениво отвлёкся от своего компьютера, чтобы взглянуть на вошедшего.
  - Опять ты! - недовольно сказал Рома, увидев Идия. - Ну, говори, я тебя слушаю.
  - Скажите, как мне увидеться с Диром? Пожалуйста...
  - Никак.
  - Это неправда, с ним можно увидеться. Дир сказал, что он мой надзиратель.
  - Я не знаю. Если ты умнее, то иди к нему.
  - Но где его кабинет?
  - Я не знаю, - повторил нервно Рома. - Я уже не раз говорил тебе, с этим вопросом ко мне не приходи.
  - А к кому идти?
  - Я повторяю тебе, я не знаю! И скажу тебе ещё вот что: за всё своё пребывание здесь, я ещё ни разу не видел Деродея и даже не знаю, как он выглядит.
  - Но я не понимаю, как так может быть, вы же надзиратель... - задумчиво удивлялся Идий.
  - Да, всего лишь обычный надзиратель, каких миллионы. А ты, ты вообще не смеешь просить о встрече с Деродеем. Деродей Крафт - это власть, это президент, ты понимаешь, что выше него здесь никого нет?
  - Теперь понимаю, - виноватым голосом произнес Идий, - раньше не знал.
  - Так вот знай и представь, что будет, если господин всей части начнёт встречаться с каждым мучеником или даже с каждым надзирателем.
  - Я понимаю, это невозможно, у него тогда ни на что другое времени не останется, - поспешил Идий согласиться. - Но я не понимаю другого, почему же он встретился со мной тогда, и не хочет теперь?
  - В то, что ты общался с самим Диром, никто не верит. И никто не скажет тебе, как его найти.
  - Но мне очень надо...
  - Всем очень надо.
  - Почему он забыл обо мне? Мы же были почти друзьями...
  - Хватит бред нести, - недовольно сказал Рома. - Я здесь уже семьдесят лет работаю, и тоже хотел бы увидеть Деродея, обо мне он тоже забыл!
  - Это он вылечил меня, я гостил у него долго. Почему никто не верит в это?
  - Это бред всё, Деродей Крафт не может быть ни чьим надзирателем, он никого не пытает.
  - Почему? - удивился Идий.
  - Он давно отказался от этого, его работа заключается в другом. Мы не вправе обсуждать господина, он работает в своём кругу.
  - Но ведь он назвал себя моим надзирателем, это правда, а вначале вообще скрывал, что я нахожусь в Аду. Мы долго общались, по-дружески, он показывал мне свой дом... А ты знаешь Атома? - спросил Идий, внезапно вспомнив об этом незнакомце, который тайком смог пробраться в дом Дира.
  - Нет! Это ещё кто такой?
  - Он с Ада сбежал, и пришёл к Диру; он хотел убить его, но я помешал.
  Рома с недоверием смотрел на Идия, когда слушал его. Рома явно не воспринимал слова Идия всерьёз, и дальше не хотел продолжать этот разговор.
  - Иди к себе, - сказал Рома, когда устал слушать Идия. Ему стало казаться, что Идий никогда не прекратит диалог, если не помощь ему в этом.
  
  Глава 84. У меня планы насчёт тебя
  
  Идий ушёл и вернулся только вечером, в 23:00.
  - Ты был прав, - сказал тут же Рома, когда увидел в кабинете Идия.
  - В чём? - с удивлением поинтересовался Идий.
  - Действительно, есть человек по кличке Атом, он как раз из нашёй части.
  - Как Вам удалось узнать это?
  - Я всё могу разузнать, если захочу, особенно такие мелочи. Но, по правде сказать, я не верил, что ты говоришь правду. Уж слишком это невероятно.
  - То, что Атом смог сбежать и проникнуть в дом Дира?
  - Да, мутная это история. Я поначалу думал, что Атом - это имя.
  - Атом не сказал мне своё имя, он боялся это делать, - объяснил Идий.
  - Гордетский Андрей Михайлович, томится в Аду уже больше двадцати лет.
  - За что томится? - поинтересовался Идий.
  - Не знаю, за дела грешные. А какие - мне не дано знать, и это не главное.
  - А кому дано?
  - Кому-то, хозяину, а больше всего ему самому. Впрочем, он не считает себя виновным в чём-либо и ненавидит всех жителей Ада, а в особенности, Деродея, словно это он виноват в его грехах.
  - Но ведь Дир всех наказывает, - сказал Идий в оправдание Атома.
  - Только виноватых, это законы Ада. Даже сам хозяин не виноват в том, что грешные томятся в Аду. Хозяин не может их пощадить или спасти от мук, они должны страдать. Ты знаешь, что начальство, которое покровительствует мученикам, лишается своей должности? - спросил Рома.
  - Нет.
  - Так вот знай. Это надо понимать, когда осуждаешь или обвиняешь надзирателей за суровость и якобы несправедливое наказание.
  - Зачем Вы мне говорите всё это? - спросил Идий, несколько недовольный словами Ромы. Ему не нравилось, когда надзиратели защищали произвол, который творится в Аду. Идий, за всё время пребывания в Аду, ещё ни одного надзирателя не счёл справедливым и правильным человеком. На его пути всегда встречались только чёрствые жестокие люди, которым хочется поиздеваться над ним. Идий никак не мог согласиться с Ромой в том, что надзиратели боятся потерять свою должность и поэтому пытают мучеников сверх нормы.
  - Да, что б знал, даже если у тебя и будут какие-то доверительные отношения с Деродеем, пусть даже дружба крепкая, он никогда не станет освобождать тебя от Ада. Каждому своя шкура дороже чужой.
  - То есть, к чему ты клонишь?
  - А ты правильно понял. Даже хозяина могут наказать. И он, я уверен, никогда не станет рисковать своей репутацией и карьерой ради какого-то мученика. Это глупо, в конце-то концов, ты ведь даже не родственник Деродею.
  - Значит, ты всё-таки веришь в то, что я гостил и лечился у Дира? - радостный спросил Идий. Судя по тому, что говорил Рома, он не сомневался услышать положительный ответ.
  - Не то, что бы верю, но хочу предупредить заранее: лучше даже не старайся войти в доверительные отношения с хозяином. Это тебе же боком выйдет, учти. Хозяин не станет вызволять тебя из Ада, он, наоборот, заинтересован в том, чтобы мученики томились и честно искупали свои грехи.
  - Но я не совершал ничего преступного в своей жизни, я ещё очень молод. Разве Вы не видите? - сказал Идий очень эмоционально, стараясь оправдаться в том, в чём его обвиняют. Хотя Идий до сих пор и не понял, за что же его мучают? В его памяти крепко засела лишь одна мысль - это объяснение Дира о том, что он Марселей Антос, тот самый человек, который придумал Ад. С одной стороны Идий в глубине души хотел оказаться Марселем, потому что считал его великим и сам хотел быть таким, но с другой стороны - боялся оказаться им. Идий не желал себе дурную славу и мечтал об освобождении и возвращении на землю.
  - Уходи, раз ты невиновный, - сказал Рома, в ответ на высказывание Идия о своей невиновности.
  - Но как?
  - А просто: невиновные здесь не могут находиться. И души улетают обратно на землю или в другое место.
  - Куда?
  - Тебе не нужно знать слишком много, - сказал Рома, не желая даваться Идию какие-либо объяснения насчёт сказанного.
  - Но почему?!
  - Знай только одно: если ты невиновный - тебя здесь держать не станут. Твоя душа улетит, хочешь ты того или нет.
  - И я не смогу остаться?
  - Не сможешь.
  - Я не верю.
  - Будешь спориться со мной? - недовольно сказал Рома.
  - Нет, но Дир говорил мне другое.
  - Что говорил?
  - Когда душа искупит свои грехи, она может остаться жить в Аду и быть надзирателем.
  Рома засмеялся и спросил:
  - А ты хочешь быть надзирателем?
  - Не знаю, я не думал об этом пока.
  - Это правда, - подтвердил Рома слова Дира.
  - Я хочу всего лишь домой, ни слава, ни деньги, ни работа мне не нужны. Не хочу я работать здесь, я предпочту уйти домой, - уверенно сказал Идий, недолго думая.
  - Я понял уже. Но в любом случае, не мечтай об этом в ближайшие годы. Чудится мне, ты здесь надолго.
  - Но почему?! - отчаянным голосом спросил Идий, он не понимал, почему же Рома так уверен в своих словах? Но раньше Идий думал, что все надзиратели знают, сколько именно будет томиться в Аду тот или иной мученик. И для Идия было неожиданностью узнать, что очень мало надзирателей, которые осведомлены о том, какой срок назначен мученику.
  - Давно ты здесь, вот почему! - объяснил Рома. - Праведные быстро уходят, пару недель месяц максимум. Я боялся, что тебя тоже отпустят.
  - Почему боялись?
  Рома улыбнулся с некоторым ехидством и сказал:
  - Ну, у меня кое-какие планы насчёт тебя.
  Рома попытался взять Идия за руку, но тот внезапно отстранился, сделав недовольное выражение лица и сильно сморщив брови.
  - Думаю, ты понял, о чём я.
  - Даже не смейте, - сказал тут же Идий. - Дома меня ждёт девушка.
  - Пускай ждёт, и вряд ли она дождётся. Предпочтёт уйти к другому.
  - Не надо так говорить, - попросил Идий. Ему неприятно было это слышать, несмотря на то, что он соврал насчёт девушки. Ведь его дома никто не ждёт, кроме родителей, а Анжела, которую он любит, боится его и поэтому сбежала из дома.
  - Здесь тебе не нужны девушки.
  - Нужны, - тут же возразил Идий.
  - Я научу тебя жить без них.
  Идий не хотел отвечать на последние слова Ромы. Он злился очень, и боялся наговорить лишнего. Грубить Роме он так же не рисковал, и чтобы удержаться от такого желания, решил отойти от него подальше и сесть на стул.
  Глава 85. Место отдыха
  
  - Не уходи, - сказал Рома, когда увидел, что Идий отходит к двери. - Постой рядом со мной.
  Рома в эту минуту сидел на своём стуле.
  - Я хотел бы посидеть. Устал стоять, - объяснил Идий.
  Рома внезапно встал и тоже пошёл к двери. Идий очень удивился этому, но вопросы задавать не спешил. Идий глазами внимательно следил за каждым шагом Ромы.
  Рома подошёл к двери и взял стул, на который Идий собирался сесть. Он отнёс стул поближе к своему рабочему столу и поставил радом со своим.
  - Присаживайся, - сказал Рома, указывая на стул.
  - Спасибо, я постою, - сказал Идий.
  - Нет уж, я что, зря нёс?
  - Не стоило нести.
  - Садись, я скажу кое-что очень важное для тебя.
  Идий сел.
  - Некоторые видятся с хозяином, это действительно возможно.
  - Как мне это сделать? - с некоторым волнением спросил Идий.
  - Это не бесплатно, - сказал Рома и попытался поцеловать Идия.
  - Нет уж, этого никогда не будет, - закричал Идий, резко встав со стула. Он тут же двинулся к выходу.
  - Погоди, не кипятись! - сказал Рома, стараясь задержать его. - Я не это имел в виду.
  Пока Рома говорил всё это, Идий уже успел выйти из кабинета, хлопнув дверью. Рома даже потом ещё продолжал говорить, и крикнул в след:
  - Если передумаешь, обращайся! Всегда рад помощь.
  Идий удивился тому, что Рома так просто отпустил его. Идий боялся, что он заставит его сидеть около него в качестве наказания. Рома всегда так поступал, когда он приходил к нему в 23:00 или бил, и только потом отпускал.
  Идий долго не возвращался в палату. Он бродил по пустым коридорам, а потом поднялся на пятый этаж и присел на кресло. Там был специальный холл, окружённый многочисленными креслами для отдыха. Каждый мученик в свободное время мог прийти туда и посидеть.
  
  В холе было мрачно и тихо. Радовало Идия то, что там температура была самая благоприятная для отдыха - царила прохлада, и полумрак успокаивал нервы после трудного дня. Идия немного удивляло то, что в холе было так пусто. "Неужели никому не хочется прийти сюда и отдохнуть?" - думал он про себя, внимательно оглядываясь по сторонам.
  Идий сидел и размышлял о том, что делать дальше? Он чувствовал, что жизнь в Аду бессмысленна, и ждать освобождения не стоит. Ведь больше трёх месяцев он уже томится здесь, а его даже и не думают отпускать. Обидно было ему и оттого, что никто не говорит, сколько ещё его будут пытать в Аду? Идий хотя бы хотел бы знать срок своего наказания. Ожидание освобождения придало бы ему смысл жизни. Однако Идий ещё ни разу не задумывался о том, как же он поступит, если срок его кары окажется слишком долгим?
  Идий жил в ожидании освобождения и каждый день надеялся, что произойдёт что-то хорошее в его жизни. Он искал спасение от Ада и ждал, что кто-то придёт и вызволит его. Идий, почему-то, долгое время чувствовал и надеялся, что именно так всё и произойдёт. Только сегодня он потерял надежду на освобождение и не знал, что делать дальше?
  Идий уснул прямо на кресле, сосредоточенно думая о своём будущем и настоящем. Не давало ему покоя то, что он просто на просто не видел своё будущее. Или же оно представлялось ему мрачным, никчёмным и страшным. Идий боялся жить дальше...
  Когда Идий открыл глаза, то в тёмном углу холла заметил неподвижно сидящего мужчину. В полумраке, издали Идий не мог разглядеть его лица, впрочем, ему это не было интересным. Идий был уверен, что не знает этого человека. Но ради приличия, Идий решил обратиться к нему:
  - Добрый вечер, - сказал Идий, помахав рукой незнакомцу. Он видел, что мужчина приподнял голову и через некоторое время встал и направился к нему.
  Идий, почему-то, испугался, когда увидел, что мужчина приближается к нему. Ему вдруг захотелось тут же встать и уйти к себе в палату. Но Идий не успел этого сделать: мужчина подошёл и сел рядом.
  - Боже мой, Атом, это ты?! - воскликнул Идий, когда внимательно разглядел лицо незнакомца. Он обнял его, и тут же почувствовал некоторое душевное спокойствие. Теперь уже Идий не чувствовал себя одиноким.
  
  Глава 86. Подай запрос
  
   Он был очень рад увидеть Атома. И в больше степени оттого, что очень часто вспоминал о нём и его подвиге.
  - Да, это я. - сказал Атом тихим хриплым голосом.
  - Откуда ты здесь?
  - Меня возвратили. Зачем ты не помог мне?
  - Прости, я боялся. Я порядков не знал... - виновато сказал Идий. Сейчас он чувствовал необыкновенно сильное угрызение совести и не знал, куда деться от этого неприятного самосознания.
  - Ты спас хозяина, а он что с тобой сделал? - спросил Атом с упрёком.
  - Я виноват, прости.
  - Легко сказать.
  - Я обещаю, что впредь всегда буду помогать тебе. Поверь мне,- сказал Идий, от всей души стараясь быть честным, одновременно радуясь встрече с Атомом и переживая из-за своего предательства.
  - Впредь я вряд ли сунусь к хозяину.
  - Как с ним можно увидеться? помоги мне?- попросил Идий.
  - Зачем тебе? Он не друг тебе, коли ты здесь.
  - Да, я знаю, - согласился Идий с утверждением Атома, - но я хочу поговорить с ним.
  - Зачем с ним говорить, говори со мной. Я давно здесь и многое повидал. Я смогу ответить на большинство твоих вопросов.
  - Я хочу выбраться отсюда. Как мне это сделать?
  - Искупить грехи.
  - Я это слышал уже тысячи раз. Я каждый день это слышу от каждого надзирателя и мученика, только никто не скажет, как это сделать?
  - Грехи искупаются страданием. Тебя пытают, и этим ты искупаешь свои грехи, - объяснил Атом.
  - Я не хочу так. Я хочу сразу...я уверен, есть выход, просто я его не знаю, или мне не говорят. Я уже четвёртый месяц здесь, я домой хочу, - отчаянно сказал Идий.
  - А я двадцать третий год здесь, и тоже хочу домой. И что?
  - Вот видишь, тебя не отпускают. Ты уже давно искупил свои грехи. И ты действительно надеешься, что тебя скоро отпустят? Или что вообще отпустят?
  - Я не знаю... - печально сказал Атом. - Но я ничего не могу сделать против них, они души, они бессмертны и они заставляют томиться другие души,... так происходит уже много столетий.
  - Искупление грехов не может длиться дольше, чем время, в течение которого человек грешит. Это неправильно, нелогично
  - Мудрые слова, если бы они только были правдой...
  - А можно спросить?
  - Да, конечно спрашивай.
  - А сколько тебе лет было, когда ты попал сюда?
  - Тридцать три года, - сказал Атом.
  Идий взгрустнул, но ничего не сказал. После некоторого молчания, Атом сказал:
  - Каждую неделю Дир делает обязательный обход и навещает некоторых приговорённых.
  - А каких - именно? - в волнении спросил Идий.
  - Только тех, кто подал запрос.
  - Что за запрос? Расскажи, пожалуйста, поскорее, как мне можно встретиться с Диром?
  - Пишешь на бумаге запрос: хочу того-то, того-то, в общем, излагаешь своё желание и отдаёшь своему надзирателю. Обязательно ставь подпись.
  - А если он не примет?
  - Примет, никуда не денется. Они не имеют право не принимать запрос, это преступное деяние в Аду, за это не прощают надзирателей и снимают с должности, - объяснил Атом.
  - Это хорошо...а если надзиратель избегает встречи со мной?
  - Кто твой надзиратель? - поинтересовался Атом.
  - Гилберт Самойлович.
  - Значит, отдаёшь его тому надзирателю, которому тебя передали. К кому ходишь чаще всего?
  - К Акинскому на восьмой этаж и Роме, который в пятнадцатом кабинете. А ещё в столовой я работаю...
  - На восьмой этаж зачем ходишь? - спросил Атом.
  - Это меня наказывают так, заставляют стоять в углу каждый день.
  - А в пятнадцатый?
  - Мне дают бумажку из столовой, мойки и некоторые другие надзиратели, типа книжку поведения, а Рома решает, как меня наказывать.
  - Значит, Роме отдавай запрос, - уверенно сказал Атом.
  - Он не захочет принять его.
  - Примет.
  - А что в запросе писать? То, что я хочу встретиться с Диром?
  - Пиши уважительно: Деродей Крафт. Или, хочешь, я могу текст тебе продиктовать.
  - Да, хочу, - довольный сказал Идий.
  - А вообще, ты в запросе можешь написать любое желание.
  - Прям совсем-совсем другое? Даже, например, как мне выбраться из Ада?
  Атом улыбнулся.
  - Тебе скажут, искупить грехи и уходить. Со всеми так происходит: души томятся, томятся, а потом улетают, порою даже сами не замечая этого.
  - Откуда только взять бумагу и ручку? - сказал Идий, задумавшись.
  - Сходи к Роме, - предложил Атом, - Попроси бланк запроса и захвати с собой ручку. Бланк он обязан дать, даже если ручку пожалеет.
  - Хорошо, я попробую сходить, - сказал Идий и встал с кресла, с намерением идти к Роме.
  - Если велит писать при нём, скажи, что тебе нужно время подумать, но что бланк ты хочешь взять заранее. Ты имеешь на это право.
  
  Глава 87. Это не бесплатно
  
  Спустя некоторое время, Идий ушёл, но уже через три минуты вернулся.
  - Что произошло? - спросил Атом, удивлённый его внезапному возвращению.
  - Потом как мне тебя найти?
  - Я в 5115 палате. Можешь не стучаться.
  - А-а-а, хорошо... - задумчиво сказал Идий, а потом повернулся, чтобы уйти, а затем вдруг опять оглянулся в сторону Атома.
  - Я буду ждать тебя здесь, - сказал Атом, видя, что Идий немного растерян и нервничает. Идий смотрел на него, как на привидение, словно не верил их случайной встрече.
  Идий постучался и вошёл в кабинет Ромы. Первое, что он услышал, это был вопрос:
  - По какому вопросу пришёл?
  - Мне нужен бланк запроса, - сказал Идий тут же, стараясь быть уверенным в себе и не теряться.
  - Это ещё что такое?
  - Специальный документ, который мученики могут в любой момент взять у своих надзирателей, чтобы изложить свои желания и доложить о них в вышестоящие инстанции. И вот я хочу получить бланк запроса.
  - Откуда узнал об этом? - спросил Рома, явно удивлённый осведомлённостью Идия в этом вопросе.
  - Друг сказал.
  - Какой ещё друг?
  - Мой давний друг.
  - Как его зовут?
  - Яков.
  - Хм... - Рома задумался, он явно старался вспомнить мученика по имени Яков. - А фамилия?
  - Не знаю, он сказал только имя.
  - Какой же это друг тогда, если ты даже фамилию его не знаешь? - сказал недовольный Рома.
  - Хороший друг, а фамилию знать совсем не обязательно, чтобы дружит с человеком.
  - Ну да, ну да.
  - Дадите мне бланк запроса?
  - А куда ж я денусь, конечно, дам!
  - А это, правда, что Вы не имеете право не дать мне бланк запроса? - поинтересовался Идий несмотря на то, что знал, как неприятен будет Роме такой вопрос.
  - Правда, - подтвердил Рома слова Атома, и тут же добавил: - Но ты не обольщайся, это тебе ничего не даст. Ну, напишешь ты жалобу, и что?
  - Я не стану писать жалобу, - сказал Идий.
  - А тогда зачем?
  - Хочу увидеться с Диром, мне нужно знать, как это сделать.
  Рома улыбнулся и сказал:
  - Я уж было подумал, что на меня хочешь писать жалобу.
  - Почему?
  - За то, что отношусь к тебе не так, как ко всем.
  - Я не заметил, - слукавил Идий, но прекрасно понял, о чём сейчас говорит Рома. В последние две недели, он стал реже наказывать его за дневные проступки.
  - Я уже сам хотел рассказать тебе о том, что можно подать запрос.
  - Не надо врать, чтобы войти ко мне в доверие, - недовольно сказал Идий.
  - Я не вру. Я сказал, что это не бесплатно.
  - Я понял.
  - Ты неправильно понял, - возразил Рома. - Это и теперь не бесплатно. За исполнение запроса тебе придётся заплатить. Сначала заплатишь, а потом выполнят запрос.
  - Что за плата?
  - Разве друг не рассказал тебе об этом? - поинтересовался Рома.
  - Нет, он упустил эти подобности.
  - За исполнение каждого желания придётся платить, а именно: тебя подвергнут той или иной пытке, но наказание ты должен принять достойно, иначе это не сочтут за плату.
  - То есть, опять будут мучить? Вы же итак постоянно мучаете меня! - ворчал Идий.
  - Да, но это другое. Плата за запрос - это дополнительная пытка, вне общего наказания. То есть, эта пытка не будет входить в процесс искупления грехов. И, значит, ты будешь дольше томиться в Аду.
  - Насколько дольше? - с волнением спросил Идий. Несмотря на то, что он уже почти потерял надежду на искупление грехов и свободу, он ещё надеялся выбраться из Ада. Идий ждал, что его отпустят... а то, что его пребывание в Аду продлится из-за того, что он напишет запрос, ему не нравилось. Идий тут же начал задаваться вопросом: а стоит ли ему писать этот запрос?
  - Ровно настолько, сколько длится процесс платы за выполнение запроса.
  - А если я, например, подал запрос, а узнав о том, какая будет расплата за неё, передумал. Что тогда? Меня тоже ждёт наказание?
  - Нет, просто запрос не выполнят и всё.
  - А смогу ли я подать ещё один запрос, на другую тему? - поинтересовался Идий.
  - Да, конечно, но можно подать не более десяти запросов.
  - Всего не более десяти за всё время пребывания в Аду?
  - Нет, не более десяти неоплаченных запросов могут быть зарегистрированными на твоё имя.
  - То есть, когда я оплачу запрос, то смогу написать ещё?
  - Всё верно.
  
  Глава 88. Кто он тебе?
  
  Они некоторое время молчали, потому что Идий ни о чём не спрашивал. Потом Рома сказал:
  - Не падай в долговую яму. Если поймёшь, что не в силах заплатить за запрос, лучше даже не пиши второй.
  - Почему?
  - Не к добру это будет, поверь.
  - Но должна же быть причина?
  - Долг всегда причина, чтобы не отпускать душу из Ада.
  -То есть, пока я не оплачу запрос, не смогу уйти из Ада? - с возмущением спросил Идий.
  - Да.
  - Но я не понимаю, почему же тогда Вы не принуждаете платить за выполнение запроса сразу, а ждёте, когда мученики добровольно это сделают?
  - Таковы законы Ада. Я не должен был говорить тебе этого, но не смог молчать. Поверь, я тебе добра только желаю.
  - Спасибо, что рассказал, - сказал Идий. - Но можно, всё-таки, взять бланк запроса?
  - Да, конечно, подожди минутку, я достану, - сказал Рома, встал со стула и подошёл к шкафу.
  Спустя некоторое время, Рома открыл шкаф ключом, из самой верхней полки достал бумагу формата А4.
  - Держи, - сказал Рома, протягивая Идию некоторое количество бланков.
  - Зачем мне так много? - спросил Идий, уже считая количество бланков, которое ему отдал Рома: - Целых семь штук!
  - Заляпаешь - понадобится, - объяснил Рома. - Это серьёзный документ, очень серьёзный, и никаких исправлений на нём быть не должно. Запомни это главное правило на всю жизнь.
  - А если будут исправления, его у меня не примут?
  - Примут, но потом могут возвратить.
  - И что тогда?
  - Ничего. Просто пока рассмотрят запрос, пройдёт несколько недель, а то и месяц! Время зря потеряешь, - объяснил Рома.
  - Понятно...спасибо большое, а можно взять ещё и ручку? - попросил Идий.
  - Бери, - сказал Рома, и тут же достал из шкафа шариковую ручки с синим стержнем и протянул к нему. Идий взял и удивлялся его доброте. Это немного настораживало Идия, ведь он ожидал другую реакцию Ромы. Идий думал, что Рома вообще категорически откажется давать бланк запроса и сделает всё, чтобы помешать ему заполнить бланк.
  ...
  Когда Атом узнаёт, что Идий получил бланк и не один, то говорит:
  - Разве такое бывает? Как это он отдал столько бланков сразу?
  - Так захотел, не знаю... - задумчиво сказал Идий.
  - Бред, все надзиратели не хотят давать бланки и стараются препятствовать написанию запроса.
  - Да, но Рома не такой, оказывается.
  - Не может быть, признавайся, кто он тебе?
  - Никто! Ты что! - с удивлением сказал Идий.
  - Никто бы никогда не отдал столько бланков, поверь старому человеку! - объяснил Атом, стараясь доказать свою правду.
  - Ну, не знаю. Может, он просто хорошо ко мне относится.
  - За какие такие заслуги?
  - Никакие! Что за подозрения? - с недовольством спросил Идий.
  - Ты с надзирателями в каком-то сговоре, даже с хозяином как с другом ходил. Не нравится мне всё это, - сказал Атом, с недоверием глядя на Идия.
  - Как тебя зовут? - внезапно спросил Идий.
  - Даже не надейся узнать это, я тебе никогда не скажу.
  - Андрей Михайлович, я искренне читаю Вас своим другом, и не стоит пугаться моей осведомлённости, - сказал Идий, явно стараясь запугать Атома. Ему было обидно оттого, что Атом не верил ему и подозревал в каких-то нечестных делах и связях с надзирателями. Хоть на минутку Идий хотел ощутить себя таким, каким его считал Атом.
  Атом сморщил брови и сказал:
  - Откуда тебе это известно?
  - Не скажу.
  - Почему? Тебе запретили?
  - Думаю, запретили бы, если узнали, что я нашёл тебя.
  Атом тяжело вздохнул.
  - Не говори того, о чём не знаешь. Не запретили же.
  - Надзиратель сказал.
  - Рома?
  - Он самый.
  - А ему откуда известно о моём существовании?
  - Я сказал ему твою кличку, - признался Идий.
  - Почему? Значит, из-за тебя я здесь! - закричал Атом, со злобой глядя на Идия. - Меня сегодня только перевели сюда.
  - Извини... - со вздохом сказал Идий.
  - Не претворяйся хорошим!
  -Разве, тебе здесь хуже?
  - Нет, не знаю ещё, но я не должен быть здесь.
  - Прости, я правда не знал, что так произойдет. Я просто хотел узнать, как повидаться с Диром, хотел спросить, как к нему попасть, и вспомнил о тебе. Я нечаянно спросил у него о тебе. И тебя я хотел увидеть.
  Они ещё долго разговаривали, Андрей не верил словам Идия, и начал относиться к нему с подозрением. Идий понимал это, но как бы убедительно не старался оправдаться, он чувствовал, что у него это плохо получается. Идий понял, что им не быть друзьями. И в большей степени оттого, что некоторые надзиратели покровительствуют ему, а он не понимает, почему так происходит, словно у него гипноз какой-то. Идий даже вообразить не мог, что Рома станет относиться к нему лучше и начнёт помогать. А ведь он ничего не делает для этого! Впрочем, поведение Ромы беспокоит Идия, ведь доброжелательное отношение к нему связано с его нетрадиционной ориентацией. Идий боялся, что рано или поздно, ему придётся заплатить Роме за всё хорошее, что он сейчас делает для него.
  Но больше всего, Идий желал покровительства Дира, а не кого-либо другого.
  
  Глава 89. Он на такое не пойдёт
  
  На следующий же вечер Идий пошёл к Роме отдавать запрос. Он принял его и отдал Идию на подпись некий лист.
  - Для чего это? - спросил Идий, когда Рома велел ему поставить свою подпись.
  - Надо, подписывай, - повторил Рома.
  - Я должен знать, что подписываю.
  - Прочти, - сказал Рома, недовольный чем-то, словно обиженный, но Идий не знал, в чём причина этому.
  Спустя некоторое время Идий спросил:
  - А где тут написано, что я подаю только один запрос, а не сразу все десять?
  Рома, молча, указал пальцем на нужный абзац и сказал:
  - Нельзя подавать больше одного запроса за раз.
  Идий внимательно посмотрел абзац, на который указал Ром, и, не найдя ответа на свой вопрос, сказал:
  - А что здесь такого особенного? Тут не написано ничего о том, что я подаю один запрос? И что это мой первый запрос?
  - Прочти внимательно, что там пишут под пустой строкой, - велел Рома. - Ты сам должен поставить нужные цифры.
  - А! Я понял, кажется. Над словом запрос писать единицу, потому что это мой первый запрос, а над словом исправления?
  - Исправление нулевое. Тебе ещё не возвращали запрос для исправления.
  - А разве такое бывает? - с удивление спросил Идий, а потом вспомнил их предыдущий разговор о запросах: - Хотя да, ты же рассказывал, возвращают, если где-то замазано или исправлено.
  - Не только. Возвращают также, если просьба в запросе не подлежит исправлению. Например, уничтожение Ада, смена главы Ада или её части, перевод какого-либо надзирателя в статус мученика без особой на то причины и некоторые другие желания, выходящие за рамки дозволенного.
  - А если есть причина и если надзиратель нарушает правила Ада, то мученик может попросить в запросе перевести его в статус мученика?
  - Если у тебя есть доказательство на то, что он нарушает законы Ада и свидетели, то да. Как правило, это без суда не обходится.
  - Мне не нужно ничего такого, я всего лишь хочу увидеться с Диром, - сказал Идий, вздыхая и ставя свою подпись.
  ...
  Николо в гостях у Деродея. Они общаются в одном из роскошных комнат Деродея и пьют холодный напиток из фруктов.
  Когда они на некоторое время прекращают общение, Деродей берёт свой дипломат и достаёт ноутбук.
  - Опять хочёшь последить за мучениками? - спрашивает тут же Николо.
  - Ага, хотелось бы. Всё равно делать нечего, пока допьём...а ты не против, думаю?
  - Да, нет! Опять за тем парнем хочешь понаблюдать?
  - Идий Домайлов - особая персона, ты же знаешь!
  - А кроме меня ещё кто знает?
  - Мои приближённые.
  - И всё? А Милена?
  - Она не видела никогда Идия, не знает, как он выглядит, но кто он такой знает, - объяснил Дир. - А что такое?
  - Да, нет, просто так спросил.
  - Представляешь, запрос написал, хочет увидеться со мной.
  - С чего это вдруг? - с удивлением спросил Николо.
  - Да, думаю, по старой дружбе захотел.
  - Это же уже в прошлом давно, разве он помнит?
  - Нет, конечно, ему не восстановить прежнюю память. Дело в другом, я о настоящем, - пояснил Дир, - он жил у меня около месяца, почти сдружились.
  - Как?! Опять?! - с возмущением спросил Николо.
  - Да, опять.
  - Нельзя было этого допускать, ты же знаешь. Забыл, что было в прошлом столетии?
  - Забыть-то не забыл, но...
  - Никакого но и быть не может! одумайся, Дир. Милене это не понравится, - сказал Николо, с серьёзными глазами глядя на друга.
  - Милена...- задумчиво повторил Дир имя жены, - Да, причём тут она?
  - Она ненавидит его, ты же знаешь. Это её больное место.
  - Лео сам виноват в том, что попал в Ад.
  - Но это её брат, она не может не защищать его. Пойми и её тоже, - сказал Николо, защищая жену друга.
  - Идий не виноват в том, что пытал именно его именно такими пытками. Просто Лео подошёл под описание Идия, вот он и попался...
  - А какими пытками он его пытал? - заинтересованно спросил Николо.
  - Ты, разве, не знаешь?
  - Нет, не знаю.
  - И не нужно.
  - Но почему?! - недовольный возмущался Николо.
  - На нём он годами пробовал свои новшества, всякие эксперименты при изобретении препаратов, в частности гентрагена. Потом оставил там в палате для экспериментов на многие годы.
  - И он до сих пор там?
  - Нет уже, Идий перевёл его в покои.
  - Какие?
  - Лежит он, короче. Большего не скажу, даже не проси. Если тебе это так интересно, можешь посмотреть в записях. Потребуй архив на Анташова Лео Марковича, тебе за пару недель соберут.
  - Я знаю... - задумчиво сказал Николо, - Было интересно узнать. Ты не сердись за моё любопытство.
  - Забудем об этом разговоре, - сказал Дир.
  - Ты всё же решил встретиться с Идием?
  - Пока нет, отвечу на запрос, а там видно будет.
  - Ты сам будешь отвечать? Разве так принято? - удивился Николо.
  - Конечно, со мной же он хочет встретиться и я должен дать своё согласие. Ты же знаешь, со мной не все могут встретиться, иначе я просто не буду ни на что успевать.
  - Я это понимаю и вообще удивляюсь, что ты встречаешься с мучениками.
  - Это надо делать, - уверенно сказал Дир.
  - Зачем?
  - Чтобы быть ближе к мученикам, чтобы заслужить уважение со стороны надзирателей и мучеников, возможно, будущих надзирателей, - объяснил Дир.
  - Ясно...
  - Я всегда требую, чтобы такие запросы передавали лично мне, и я сам уже решу потом, что делать, встречаться или нет.
  Дир опять полез в свой дипломат и достал оттуда запрос, подписанный Идием. Дир положил запрос обратной стороной к себе и на пустых строчках, недолго думая, начал писать ответ. Николо тут же пригнулся, чтобы увидеть, что пишет Дир.
  - Ничего себе! - с удивлением сказал Николо. - Он на такое никогда не пойдёт.
  - Пойдёт! Куда он денется?! - сказал Дир с саркастической улыбкой.
  - Вот увидишь, не станет этого делать. Найдёт другую лазейку, чтобы встретиться с тобой.
  - Я не дам ему такую, - уверенно ответил Дир. - Сделает так, как я велю.
  - Не очень-то ты по-дружески к нему стал относиться!
  - Забыл он, как с мучениками развлекался, - злобно сказал Дир, вспоминая драку с Идием.
  - И ты хочешь напомнить ему об этом? Не стоит...
  - А как же?! Обязательно.
  - Люди меняются, не надо толкать его к прошлым порокам, - сказал Николо, стараясь усмирить злобу Дира.
  - Таких и могила не исправит! И я докажу тебе это.
  - А не боишься, что он ещё хуже станет?
  - Ты имеешь в виду его человеческие качества?
  - Да.
  - Не боюсь! И меня это не касается.
  
  Глава 90. Наказание
  
  Прошло три недели с тех пор, как Идий написал и отправил запрос в высшие органы Ада. И вот, наконец-то, получил долгожданный ответ.
  Ещё пару недель назад Идий думал, что о его запросе забыли и уже не ответят. Идий собирался сходить к Роме, поинтересоваться судьбой своего запроса. Но он не успел это сделать: получил ответ.
  Идия не порадовал ответ, который он прочёл в запросе. И вот полночь, Идий в ярости стоит у пятнадцатого кабинета. Сейчас он хотел бы ворваться к Роме, но сдерживается, ждёт позволения. Идий боится, что Рома там окажется не один. Идий стучится, но никто не отвечает. Тогда он решается войти.
  Идий видит, что Рома спит за рабочим столом. Он тут же в злобе подходит к нему, хватает за воротник и начинает бить.
  - Что с тобой? За что?! - в удивлении спрашивает Рома. Для него нападение Идия оказывается настолько неожиданным, что он сразу не успевает среагировать.
  Рома, будучи сильным мужчиной в здоровом телосложении, с легкостью отталкивает Идия от себя. Он тут же падает на пол, а встав, пытается бежать. Но Рома хватает его за руку и говорит:
  - Ты что это себе позволяешь?
  Идий молчит.
  - Садись! - говорит Рома грубым голосом и толкает Идия ближе к стулу. Идию ничего не остаётся, кроме как сесть.
  Некоторое время они оба молчат. Потом Рома предупреждает:
  - Не уйдёшь отсюда, пока я не услышу объяснения.
  Идий по-прежнему продолжает молчать и старается не смотреть в сторону Ромы. Он опускает голову, и Роме это явно не нравится.
  Проходит приблизительно час, Рома чувствует, что уже больше не в состоянии сидеть в кабинете и ждать - ждать непонятно чего. Он уже убедился в том, что Идий даже и не собирается о чём-либо разговаривать и давать объяснение своему поведению. Рома встаёт со своего места, подходит к Идию, и тянет его за рукав, говоря:
  - Иди за мной.
  Идий встаёт и понимает, что Рома хочет поставить его в угол. Он не сопротивляется, просто идёт и встаёт. Рома уходит и гасит свет. Только спустя час Идий понимает, что зря не сопротивлялся. Ведь, возможно, Рома отпустил бы его, он часто уже так делал. Впрочем, Идий всё же был уверен, что сегодня ему бы не удалось избежать наказания, ведь он посмел ударить надзирателя. А это в Аду заслуживает особой кары, во всяком случае, за это всегда наказывают более сурово, чем за любые другие проступки.
  Идий стучал в стену рукой и ногой в надежде, что его кто-нибудь услышит, но никто не приходил. Идий был в отчаянии, он ведь уже три часа стоит на ногах и не может сделать ни единого шагу даже на полметра. Это ужасно утомительно не только для ног, но и психики. Идий несколько раз пытался перепрыгнуть преграду, которая не давала ему покинуть угол. Всё было напрасным усилием.
  Утром в шестом часу дверь кто-то открыл. Идий не ошибся, это был Ром. Он специально пришёл пораньше, чтобы его напарник Валера не опередил его и не выпустил Идия.
  - Ну, протрезвел от вчерашнего? - сказал Рома, с некоторым презрением взглянув на Идия. Сейчас он явно был доволен собой, ведь наказал Идия, причём сурово. Ещё никогда он не оставлял его так, одного стоять в углу всю ночь, не дав ни единого шанса избежать такой участи. Впрочем, Рома не считал себя виноватым, ведь он давал Идию шанс объяснить всё или хотя бы извиниться. Однако Идий не захотел им воспользоваться, и Рома хотел знать, почему?
  Идий молчал, и упрямо избегал взгляда Ромы. Он лишь сморщил брови и сконцентрировано смотрел на пол.
  - Будешь по-прежнему упорствовать? - спросил Рома и спустя доли секунды сказал: - Ну, хорошо, вижу, ты не очень рад меня видеть, я уйду.
  Рома что-то взял со своего стола и направился к выходу. Идий провожал его глазами, и Рома, заметив это, сказал, уходя:
  - Я позаботился о том, чтобы сегодня сюда никто не входил, кроме меня. Так что даже не надейся, что кто-нибудь придёт и освободит тебя раньше, чем я этого захочу.
  Рома оставил свет включённым, а Идий подумал, что он просто забыл погасить его. Однако, иногда ему приходила на ум мысль о том, что Рома не погасил свет только затем, чтобы дать ему возможность следить за ходом времени. Смотреть, как двигаются стрелки часов. Когда ничего не делаешь, это кажется самым утомительным занятием; очень трудно осознавать, что ты теряешь время напрасно - бесценные секунды, минуты, а то и часы жизни. Идий в Аду терял не только часы жизни, но и сутки, месяцы, и он очень боялся, что будет также нелепо терять годы своей жизни, как это делает Атом. И это неизбежно...
  Рома пришёл только в одиннадцать часов дня. Идий понимал, что уже опоздал на работу и вообще неизвестно, когда он туда теперь попадёт сегодня. Обидным было то, что Идий знал: за опоздание накажут его, а то, что в этом виноват Рома, никого не интересует. Даже если он докажет, что его вынудили опоздать, насильно удерживали, это не спасёт его он наказания. Его отправят искупать вину именно к Роме, к тому человеку, из-за кого он опоздал.
  Когда Рома вошёл в кабинет, он ничего не стал говорить Идию. Он, как и Идий некогда, избегал общения и не смотрел в его сторону. До двенадцати часов они не разговаривали друг с другом. В кабинет к Роме тем временем пришли и ушли три мученика, которых Рома обслужил и отпустил. Рома явно был не в духе, он никого особо не наказывал и старался как можно быстрее отпустить. Идий понимал, что это связано с ним. Рома явно переживал из-за произошедшего.
  Так как Рома часто видел Идия, каждый день был обязан наказывать его, он просто на просто привык к нему. А то, что Идий нравился Роме, только усложняло их отношения. Рома, как ни старался, не мог относиться к нему беспристрастно. Идий, по его мнению, выделяется среди остальных мучеников, и не только потому, что нравится ему. Рома всегда повторял это себе и Идию, словно так и нужно делать. Роме было очень обидно оттого, что Идий внезапно разозлился на него и захотел побить, и это после того, как он начал относиться к нему по-человечески, не только как к простому мученику.
  
  Глава 91. Ответ на запрос
  
  Идий понял, что Рома такой же упёртый, как и он. И ему придётся объясниться, если он хочет покинуть этот угол. Идий уже не мог стоять, колени сгибались, а ноги не хотели держать тело.
  - Рома, помоги мне, - сказал Идий тихим печальным измученным голосом.
  - Чем? - спросил тут же Рома, довольный тем, что Идий всё-таки заговорил с ним.
  - Подойти ко мне, пожалуйста.
  Рома несколько секунд назад был уверен в том, что Идий попросит отпустить его, а сейчас остерегался подходить.
  - Смотри, никаких выходок, - предупредил Рома, подойдя к Идию.
  Идий тут же достал из кармана запрос с полученным ответом и протянул Роме.
  - Если ты злишься на мня меня только потому, что тебе не понравился ответ на запрос, то напрасно стараешься, потому что не я пишу ответы на них и не я сочиняю их, - сказал Рома, ещё даже не взяв запрос у Идия.
  - Я не верю, - сказал Идий обиженный и в то же время рассерженный.
  - Можешь сам в этом легко убедиться, там подпись отвечающего должна стоять.
  Когда Рома сказал, как проверить, кто отвечал на запрос, Идий тут же внимательно принялся смотреть на все подписи.
  - Мою подпись ты знаешь, - напомнил ему Рома, - А ну, дай поглядеть, что тебе пишут?
  Рома взял у Идия запрос, почитал его в течение первой минуты и слегка улыбнулся.
  - Даже не смей смеяться, - в злобе сказал Идий. - Это не смешно вовсе.
  - Я не смеюсь, - оправдался Рома, - Теперь я понимаю, за что ты хотел избить меня. Но, поверь, я не имею отношения к тому, что ты получил именно такой ответ.
  - Тебе это на руку. Надеешься так меня заставить...
  - Не спорю, что я доволен ответом, даже очень.
  - Надеешься...
  - Надеюсь и даже более того, уверен, что ты выберешь меня, а не какого-то там грязного незнакомца.
  - Лучше уж мученика взять какого-нибудь, - сказал Идий в злобе. - Это будет учитываться?
  - Будет, - ответил Рома, немного сморщив брови и слегка расстроено, - тут же ясно сказано: должен совершить половой акт с лицом мужского пола. Неважно с кем.
  Идий некоторое время молчал, Рома тоже.
  - Если узнают, что ты причастен в насилии, особенно беспомощных, тебе сокамерники жизни не дадут, учти это, - предупредил его Рома. - А в том, что они узнают об этом, ты даже можешь не сомневаться.
  - Почему это, ты что ли расскажешь?
  - Нет, конечно, это не потребуется. И вообще, разве не знаешь, что здесь кругом понаставлены камеры? Ты никогда не сможешь обмануть начальство, оно всегда всё знает и всё видит.
  - Я уверен, что мученики не имеют доступ к отснятым материалам.
  - Ты прав, - согласился Рома, - а причём тут это?
  - А притом, если мученик один, прикованный в железо, то с ним всё что угодно можно сделать, он даже рассказать об этом не сможет никому.
  - Сможет, - уверенно возразил Рома. - И сделает это.
  - Не сделает! И потом, много здесь таких, кто говорить не может. Не обязательно даже беспомощного брать.
  - Нельзя быть таким.
  - Каким таким, жестоким? - с возмущением спросил Идий.
  - Да, и подлым.
  - А со мной, значит, можно так поступать? Я же всего лишь хочу встретиться с Диром, больше ничего, а они что?! Несправедливо то, что для этого я должен менять сексуальную ориентацию.
  - Согласен с тобой, - сказал Рома в его поддержку. - Но я уверен, они не просто так потребовали такую цену.
  - Ещё бы, небось, весь Ад в курсе, что Дира я поэтому побил.
  - Ты бил господина? И после этого он хочет с тобой встретиться? - удивился Рома.
  - Да, я разукрасил ему рожу тогда, заслужил.
  - И зачем же ты теперь хочешь с ним увидеться? Снова драться полезешь?
  - Нет, а вообще, не знаю, как всё произойдёт, - признался Идий. Он был настолько зол и растерян, что уже не представлял себе дальнейший ход событий. В Аду всё так непредсказуемо и сложно...
  - А ты не думаешь, что сам господин писал ответ на запрос? - предположил Рома.
  Идий некоторое время помолчал, словно размышляя над словами Ромы, а потом сказал:
  - Возможно, но в любом случае, я хочу с ним увидеться, для меня это жизненно необходимо, - сказал Идий. А Рома тем временем начал открывать дверцу специального угла, чтобы выпустить Идия.
  - Желаю удачи, - сказал Рома, давая понять Идию, что он может идти.
  - Спасибо.
  Идий ушёл.
  
  Глава 92. Когда будем?
  
  Неделю спустя.
  Идий всё время думает над запросом: стоит или нет платить за него? Идий никак не мог ответить на этот, в последнее время, самый главный вопрос. Но где-то в глубине души Идий чувствовал, что ему придётся заплатить за него, но откуда к нему пришло такое убеждение, он не знал. Он только вспоминал слова Ромы о том, что ему не уйти из Ада, пока он не заплатит за все свои запросы. Может быть, именно поэтому Идий так резко среагировал на ответ и попытался побить Рому?
  Идий собирался встретиться с Диром, искал способ заплатить за запрос, как можно менее болезненно для души и тела. Пока Идий не рисковал предпринимать какие-либо меры, чтобы заплатить за выполнение запроса. Он чувствовал, что пока ещё не готов к этому.
  23:00, Идий пришёл к Роме. Как обычно, он настойчиво постучался, и Рома сказал:
  - Войдите.
  Идий подошёл поближе к столу Ромы, и тот сказал ему:
  - Принеси стул, присядь поближе.
  - Зачем?
  - Ты всегда задаёшь этот лишний вопрос, - пожаловался Рома.- Ты же знаешь, я не скоро отпущу тебя. Зачем стоять?
  - Хорошо, я сяду, - сказал Идий, недовольный словами надзирателя.
  - Мне нравится, когда ты сидишь рядом.
  Они некоторое время помолчали, потом Рома спросил:
  - Как твои успехи, заплатил за выполнение запроса?
  - Нет, и в ближайшее время не собираюсь этого делать, - признался Идий.
  Рома молчал, Идий заговорил через пару минут:
  - Гадко это для меня, не могу представить себя с мужчиной.
  - Поначалу всегда так. Потом привыкаешь.
  - Не собираюсь я к такому привыкать, мне нужна женщина!
  -Всё равно здесь только твоя душа томится, оттого, что ты будешь любить мужчину, ничего не изменится в настоящем.
  - Для меня изменится, не могу я, отвратительно. Я побывал в специальной части.
  - Где это применяется в качестве пытки? - поинтересовался Рома.
  - Да, но и не только, туда также добровольно идут гомосексуалисты.
  - Не ходи туда, - сказал Рома.
  - Я знаю, тебе бы это не понравилось.
  - Зачем тебе всё усложнять? Будь со мной - тебе лучше будет.
  - Сомневаюсь... - задумчиво протянул Идий.
  Минут пять они молчали, потом Рома спросил:
  - Можно узнать, о чём ты так упорно размышляешь?
  - Над твоим предложением, - не колеблясь, сказал Идий.
  - И что же ты решил?
  - Вряд ли ты согласишься с этим.
  - Скажи, - попросил Рома.
  - Если я буду любить тебя так, как я захочу...
  Рома на пару минут замер: не говорил, не шевелился, Идий смотрел на него и ждал ответа. Идий волновался, хотя уже до того, как задать этот вопрос, он старался убедить себя, что ответ для него не столь важен. Но у него не получалось....
  - Мне очень приятно слышать, что ты можешь любить меня, - сказал Рома.
  - Ты же правильно понял меня?
  - Если ты не будешь слишком жесток...не люблю жестокость, - сказал Рома с волнением.
  - Не буду, - ответил Идий. Он чувствовал учащённое сердцебиение, и это ему не нравилось. Идий не хотел волноваться, однако, ему не удавалось.
  - Когда будем? - спросил Рома, спустя некоторое время.
  - Только не сегодня! - тут же ответил Идий. - Я ещё не готов.
  - Хорошо. Тогда жду тебя завтра, но мы можем и послезавтра, или когда захочешь.
  - Завтра, - весьма уверенно скал Идий. Рома улыбнулся.
  
  Глава 93. Пойдём ко мне
  
  Идий на следующую ночь, как обычно, пришёл к Роме. В кабинете кроме Ромы никого не оказалось, чему Идий был весьма рад. Он вошёл и тут же присел на стул.
  Спустя некоторое время Рома спросил:
  - Ты не передумал?
  - Нет, конечно, у меня нет выбора.
  - Не будешь против, если мы пойдём в другой кабинет?
  - Зачем? Почему здесь нельзя? - поинтересовался Идий с некоторым волнением. Несмотря на их договор о том, что всё будет так, как ему захочется, он волновался. Идий также боялся, что Рома передумает, хотя сомневался в том, что такое произойдёт.
  - Мне не нравится здесь, - ответил Рома, - атмосфера работы, а не отдыха.
  - Хотелось бы лучше здесь... - задумчиво сказал Идий, с недоверием поглядев на Рому.
  - У меня будет удобнее и лучше.
  - А там тоже есть камеры?
  - А нужны?
  - Конечно! - сказал Идий. - У тебя есть какая-нибудь любительская камера?
  - Зачем тебе?
  - Хочу сам тоже заснять нас, на всякий случай, а то мало ли что может произойти с общими записям.
  - С ними ничего не произойдет, желающие их смотрят в режиме онлайн и записывают в нескольких точках Ада.
  - В нескольких экземплярах? - удивился Идий.
  - Да, в каждой части делается своя копия, это огромное количество информации.
  - А частей много? - поинтересовался Идий.
  - Триста тринадцать.
  - Ужас, как много. И в каждой части, как я понял, свой начальник. Верно?
  - Да, - подтвердил Рома.
  - А Дир начальник всего лишь одной части?
  - И да и нет.
  - То есть, не понял?
  - Формально начальники частей равны между собой, но Деродей Крафт глава самой большой центральной части, нередко ему подчиняются остальные.
  - Но они как бы самостоятельные части и в них свои правила? - поинтересовался Идий.
  - Они самостоятельные, но во многих чувствуется политика Деродея.
  - И в чём же особенность его политики?
  - В свободе надзирателей и в том, что в части существует специальный орган, который определяет норму наказаний для того или иного вновь прибывшего мученика. Они создают короткий список наказаний, которому должны подвергнуть мученика, а потом уже его надзиратель следит за выполнением всего предписанного.
  - Для меня тоже составляли список, верно?
  - Да, естественно.
  - Я могу увидеть его?
  - Нет.
  - Почему?
  - Не положено. И у меня его нет.
  - У кого же он? - поинтересовался Идий. Он очень хотел знать, какие ещё муки его ждут впереди?
  - У твоего надзирателя.
  - Гилберт же передал меня тебе, стало быть, и список он должен был отдать.
  - Верно мыслишь, но он не насовсем передал тебя мне.
  - А почему?
  - Это мне неизвестно, - сказал Рома. - Но я знаю, что надзиратели, если так надолго передают своих мучеников другим, то это обычно насовсем.
  Они ещё некоторое время поговорили о надзирателях и порядках Придуманного Ада, а потом Рома повёл его к себе. Когда он начал открывать дверь от коридора, ведущего в подвал, Идий спросил:
  - Зачем нам в подвал?
  - Так лучше будет, - сказал Рома.
  - Ты живёшь в подвале?
  - Да.
  - Не может быть! - удивился Идий. Это его настораживало.
  - Там красиво, вот увидишь, - сказал Рома. - Ты же знаешь, здесь все комнаты почти как подвальные, без окон.
  - А почему так, я всегда хотел просить?
  - Не хватает мест. Окна есть в жилых комнатах надзирателей, а в их рабочих кабинетах и номерах мучеников они отсутствуют, в целях безопасности в основном.
  - У тебя есть комнаты с окнами? - поинтересовался Идий.
  - Конечно.
  - Тогда зачем ты ведёшь меня в подвал?
  - Тебе понравится у меня, - сказал Рома, не отвечая на его вопрос.
  Идий неуверенно шагал вдоль коридора за Ромой, немного отставал от него. Роме же это не понравилось, и он спросил спустя некоторое время:
  - Почему отстаёшь? Ты что, боишься меня?
  Идий улыбнулся и сказал:
  - Не знаю даже, что и ответить.
  - Ответь, как есть, - предложил Рома.
  - Немного.
  - А, по-моему, очень боишься.
  Сказав это, Рома встал на месте, чтобы дождаться Идия.
  
  Глава 94. Целоваться будем
  
  В коридоре было мрачновато, горели лишь неяркие лампы, но лица друг друга они, всё же, разглядеть могли.
  Идий подошёл поближе к Роме и стал ожидать дальнейшие его действия. Идий не знал, что говорить дальше? Он лишь смотрел на Рому с неким вопросительным взглядом.
  Недолго думая, Рома вплотную приблизился к Идию и попытался поцеловать его в губы. Идий с явным сопротивлением отстранился от него к стене.
  - Понимаю, что не по любви, но целоваться будем, - сказал ему Рома, недовольный поведением Идия.
  - Может, без этого обойдёмся? - предложил Идий.
  - Это моё условие.
  Идий молчал, и Рома вновь попытался поцеловать его.
  - Не сопротивляйся, - сказал ему Рома, не почувствовав взаимности. - Это позволит тебе вспомнить, зачем ты идёшь со мной.
  - Я итак помню.
  - Ты боишься меня, а я не хочу, чтобы так было.
  Идий ещё раз поглядел на Рому долгим сконцентрированным взглядом и сказал:
  - Это нелегко...
  - Представь, что я твой любимый, - предложил Рома.
  - У меня будет моя любимая, а не мой! - подправил его Идий.
  Стоило сказать это Идию, и Рома тут же отстранился от него и сделал пару шагов вперёд.
  - Эй! Ты куда без меня? - спросил Идий тут же.
  Рома молчал и продолжал идти, не спеша, размеренными шагами вдоль коридора.
  - Ну, извини, не хотел я обидеть тебя, - сказал Идий, догнав Рому и схватив его за плечо.
  - Тогда поцелуй меня, - велел ему Рома.
  Идий около минуты смотрел на Рому, словно принимал решение, а потом сделал то, о чём он его просил.
  В комнате Ромы было просторно и уютно, тепло и весьма романтично оттого, что две красивые необычные лампы горели над ложей. Идий понял, что это специальная спальня Ромы, предназначенная для его развратных целей с мучениками. Мебель в комнате явно сильно уступала апартаментам Дира. Но, почему-то, в этой комнате Идий, сразу же, вспомнил о Дире и его красивых шикарных комнатах. Возможно, сейчас Идий вспомнил о доме Дира только потому, что в комнате присутствовала некоторая доля роскоши, а в обычных номерах мучеников и служебных комнатах она практически отсутствовала.
  Когда они вошли в комнату, Рома тут же спросил, внимательно глядя на Идия:
  - Обещай мне, что это будет не последний раз?
  - Давай не будем сейчас об этом, - попросил Идий, недолго думая.
  - Я боюсь, что потом ты больше никогда не захочешь быть со мной.
  Идий молчал в течение первых тридцати секунд и делал вид, что осматривает комнату. Идий думал про себя: "ещё бы, ну, конечно же, не захочу! Что тут спрашивать-то?! Ясно же итак всё..." Но Идий очень боялся всё испортить, поэтому избегал лишних слов.
  - Каким сексом будем заниматься: оральным или анальным? - спросил Идий, весьма резко присев на край койки.
  - Можем, и так и так,- ответил Рома. - А ты каким хочешь?
  - Лучше оральным, но только если ты согласишься сделать мне это.
  - Хорошо, - сказал Рома.
  - А это будет учитываться? - поинтересовался Идий, не забывая о своей главной цели.
  -Будет, но мы продолжим.
  - В каком смысле?
  - Займёмся анальным тоже.
  - Ты будешь в качестве женщины, - сказал Идий.
  Рома смолчал на последнее утверждение Идия. Он представлял, что всё будет как-то иначе и что у них не состоится столь открытый разговор на эту тему.
  ...
  Николо вошёл к Диру и, увидев его за ноутбуком, сказал:
  - Я опять застал тебя за твоим любимым занятием?
  - Куда уж тут любимое! Погляди, что творят.
  Николо подошёл поближе и взглянул на дисплей ноутбука.
  - О как! Похоже, ты был прав, - сказал Николо тут же.
  - Везёт же гаду! - возмущался Дир.
  - Почему так говоришь? Он же всего лишь твоё требование выполняет!
  - Ты начало не видел. Этот Рома втюрился в него, как пацан и согласен на что угодно.
  - А парень умеет пользоваться этим, - с весьма довольной ухмылкой сказал Николо.
  - Умеет, и ещё как!
  - Придётся теперь тебе встретиться с ним! - напомнил ему Николо. - А говорил я, чтобы ты сразу отказал ему.
  - Да брось ты, нет в этом ничего страшного. Увижусь, поговорим, да и всё тут. Забавно было просто узнать, повторит ли он свои прошлые ошибки?
  - Повторяет, как видишь. Похоже, ему это нравится.
  ...
  
  Глава 95. Встреча с Диром
  
  На следующее же утро к Идию пришло письмо. Передал его совсем не знакомый Идию надзиратель. Идий подумал, что это особый надзиратель, который выполняет обязанности почтальона, но потом понял, что ошибся. Когда Идий взял в руки письмо, распечатал его, и начал читать, мужчина спросил:
  - Ну что, вы готовы пойти прямо сейчас?
  Идий отвлёкся от чтения письма, хотя и очень хотел узнать всё, что в нём было написано.
  - Да, конечно же, готов, - сказал Идий, когда понял, куда его приглашает надзиратель. Письмо являлось подтверждением того, что его плата за выполнение запроса принята. И в нём было явно сказано, что он должен прийти к месту выполнения запроса, последовав за специальным служащим. Им как раз таки и являлся надзиратель, который принёс письмо.
  - Я должен напомнить, что вы можете запросить выполнение запроса в любое удобное для Вас время, предварительно сообщив об этом мне.
  - Нет, я хочу как можно скорее встретиться с Диром. Пойдёмте сейчас? - попросил Идий, полный надежд и желания вновь увидеть Дира.
  К Диру они не шли, а ехали примерно в течение трёх часов. Поначалу Идий думал, что его ведут в дом Дира, в котором он некогда побывал, но потом понял, что ошибся. Идия привели в совершенно незнакомое ему место, к зданию, чем-то напоминающее санаторий.
  - Проходите, - сказал надзиратель, открывая входную дверь. - Подождите здесь, Деродей Крафт скоро подойдёт к Вам.
  - А Вас я ещё увижу?
  - Скорее да, чем нет, - ответил надзиратель.
  Идий смотрел вслед уходящему надзирателю внимательным задумчивым взглядом, и потом подумал: "зачем я это спросил?! Мне же, собственно, всё равно, придёт он ещё или нет..." Идий удивлялся самому себе, но это потому, что он немного волновался. Идий уже много раз представлял себе встречу с Диром, он только боялся, что они поругаются и тогда ему никогда не добиться помощи от него.
  Спустя десять минут, Идий услышал чьи-то шаги, кто-то явно приближался к нему, шумно спускаясь по лестнице. Идий оглянулся в эту сторону, и увидел Дира. Идий был чрезвычайно удивлён: на нём не было того длинного чёрного плаща, который делал его мрачным и странным человеком. Дир был одет в светлые хлопковые брюки и коричневую футболку с каким-то непонятным белым рисунком, которую Идий так и не разглядел толком. Дир улыбался и вел себя чрезвычайно активно, и своим поведением сильно походил на своенравного жизнерадостного пятнадцатилетнего парня с чрезвычайной любовью к свободе и веселью.
  Дир внезапно присел на кресло, и, скрестив ноги, вытянул их на журнальный столик. Идий этому особенно удивился, потому что тот Дир, которого он знал раньше, казалось, просто не способен на такое. Ведь он всегда вел себя по-деловому, в рамках приличия и никогда не позволял себе свободы действия, а манеры поведения его отличались особой строгостью.
  Дир, как только сел, тут же направил пристальный взгляд на Идия и сказал:
  - Я слушаю тебя.
  - Дир, это ты?! - с невероятным удивлением спросил Идий. Даже в своём измученном воображении он не представлял себе встретить Дира в таком расположении духа и в столь необычном, простом человеческом наряде. Также Идий очень долго репетировал то, как он поздоровается с Диром. Никак не мог решить, обращаться ему на "ты" или на "Вы"?
  - Как видишь.
  - Ты так изменился... - сказал Идий, ещё раз внимательно взглянув на его одежду.
  - Ты тоже, кажись. Больше не хочешь избить меня?
  - Да, прости, что тогда попытался это сделать. Я был вне себя, - ответил Идий, немного стыдясь.
  Дир улыбнулся, он явно был доволен это слышать, и сказал:
  - Я тебя прощаю.
  - Помоги мне уйти отсюда, - попросил Идий.
  - Нет, - коротко и уверенно ответил Дир, нисколько, казалось бы, не размышляя о просьбе Идия.
  - Пожалуйста, - прошептал Идий, глядя на Дира с какой-то непонятной даже ему самому надеждой.
  - Не могу.
  - Но почему?!
  Идий явно не понимал, почему Дир не может помощь ему? Думал, что не хочет. И он не верил в то, что Дира отстранят от работы за помощь мученикам.
  - Ты должен искупить свои грехи.
  - Я не могу, не хочу... - сказал Идий, чуть ли ни в слезах жалобно глядя на Дира.
  - Все терпят, и тебе придётся.
  - Помоги мне, я же ведь знаю, ты можешь.
  - Нет, - повторил вновь Дир уже сказанное. - Я не стану тебе помогать.
  - Умоляю тебя, я уже извинился за тот случай.
  - Та драка тут не причём, я не могу помощь ни тебе, ни кому-либо другому. Я всего лишь решаю, кому какие муки предписывать.
  - Ты предписал мне слишком ужасные пытки, я не могу их терпеть ещё, - жаловался Идий.
  - Пытки все ужасны. И твои ничем не лучше и не хуже тех, которые я предписываю остальным.
  - Пожалуйста, помоги мне.
  - Чем?
  - Вытащи отсюда.
  - Я уже отвечал на этот вопрос, не стоит повторяться, я этого не люблю.
  - Будь же мне другом, помоги.
  - Я тебе не друг.
  - Зачем ты так жесток? Я же к тебе по-дружески относился, я даже спас тебя от Атома, - напомнил ему Идий.
  - Я бы не погиб, даже если бы ты не вмешался. Мы души, а душа бессмертна.
  - Я не верю в то, что я бессмертен. Мне больно, у меня течёт кровь, и я нуждаюсь в пище каждые пять часов. Это значит - я обычный смертный.
  - И тебе страшно умереть? - поинтересовался Дир.
  - Да, очень. Я хочу жить, и ещё очень долго буду хотеть.
  - Живи, но от Ада тебе не уйти без расплаты.
  - Намекни хотя бы, как мне уйти отсюда?
  - Это произойдёт само собой, когда ты искупишь все свои грехи, - объяснил Дир.
  - И когда же это произойдёт? Через сколько дней?
  - У тебя долгий срок.
  - Какой?
  - Пятнадцать лет.
  - Нет! Не может быть, я не верю...я не хочу томиться здесь столько - в отчаянии сказал Идий. - А Атому сколько ещё нужно томиться, чтобы уйти?
  - Не знаю, я его историей не интересовался и не подсчитывал. Чего ты вдруг о нём вспомнил?
  - Он давно томится, а его домой не отпускают.
  - Искупит грехи - отпустят.
  Идий ещё очень долго разговаривал с Диром, вновь и вновь просил помощи выбраться из Ада. Всё, казалось, бесполезным. Дир явно не собирался ему помогать, но Идий не знал, из страха ли или просто из личного нежелания?
  Идий ушёл намерением ещё вернуться, ему всё время хотелось находиться рядом с Диром. Присутствие Дира, непонятно по какой причине, странным образом успокаивало Идия. Он постоянно хочет видеть Дира рядом. Идий нередко сожалел о том, что в первые дни пребывания в Аду не ценил присутствие Дира возле себя. Но ведь тогда он не знал, насколько это будет нужно ему в будущем...
  
  Глава 96. Перевод на улицу
  
  Идий, после разговора с Диром, вернулся в палату чрезвычайно подавленный. Ему было тяжко осознавать неизбежность Ада, он ведь каждый день мечтал и в душе надеялся, что его вот-вот могут отпустить. А Дир сказал, что это произойдёт не скоро... Определённо, именно известие о том, что ему ещё пятнадцать лет предстоит томиться в Аду, опустошило его разум и сердце от всяких грёз и ожиданий. Идий понял: ждать теперь ему нечего, надо что-то делать. Он не собирается томиться в Аду ещё пятнадцать лет, по его мнению, лучше даже умереть, чем подвергнуться такой каре. Впрочем, о смерти Идий не думал, ведь очень дорожил своей жизнью, даже каждой её минутой.
  Идий планирует ещё раз встретиться с Диром и поговорить о чём-нибудь. Идий понимал, что если начнёт вновь надоедать Диру с просьбами спасти его от Ада, то никакого нормального общения у них не выйдет. В конце их последнего разговора Дир даже начал раздражаться и сказал, чтобы он не приходил к нему искать спасение. Дир пообещал Идию, что будет встречаться с ним по запросу. Но Дир не дал Идию никакого объяснения о том, как можно с ним видеться, не подавая предварительного запроса и избежав изнурительной платы за это.
  Пошёл седьмой месяц пребывания Идия в Аду. За всё это время Идий пережил немало страданий, был подвергнут многообразным пыткам. Давно уже Идия перевели с палаты в специальную зону пыток на улице. Теперь Идий мог дышать свежим воздухом и смотреть на странное небо придуманного Ада. Нередко Идий задавался вопросом: "а почему же небо такое неправильное, не голубое, ведь я его таким не выдумал? - а потом он утверждал, - Нет, этот Ад не может быть моей фантазией, не я его сочинил". Впрочем, Идий понимал, что даже если он тысячу раз повторит себе или кому-либо другому, что не он придумал этот Ад, от этого ничего не изменится, и его не перестанут пытать.
  Больше двух месяцев Идий не видел ни Рому, ни Атома, ни Валеру, ни Гену, ни давно знакомых ему пяти надзирателей в столовой и стольких же в мойке, которые поочерёдно меняли смены. Это нисколько не огорчало Идия, наоборот, в некоторой степени он даже радовался, что, наконец-то, оказался в окружении новых людей, которые поначалу относились к нему беспристрастно, хотя и с презрением, отвращением и злостью. Почти все надзиратели были такими и не любили мучеников.
  Идий хотел встретиться только с одним человеком, который остался в том здании, в котором он пробыл целых четыре месяца, не видя ни солнца, ни неба, в заточении в тёмной палате без окон. И этим человеком был, конечно же, Атом. Несмотря на то, что при их последней встрече, они сильно поругались, Идий хотел пообщаться с ним. Но Идий понимал, Атом - враг Диру, и он не может одинаково хорошо относиться и к Диру, и к Атому, это неправильно. И нельзя ему стараться дружить с ними обоими. Идий это понимал и решил не искать встреч с Атомом.
  Когда Идия только-только перевели из палаты на улицу, он ещё хотел поинтересоваться о том, как же попасть ему обратно в то здание, в котором он недавно жил, однако, почему-то, не стал этого делать. Идий был слишком занят написанием запроса и выполнением платы за него. И это отнимало у него все силы и терпение, Идий не мог думать о чём-либо ещё, особенно после пыток.
  С тех пор, как Идий в первый раз заплатил за запрос и встретился с Диром, он написал ещё четыре запроса. И три из них уже сумел выплатить и столько же раз встретиться с Диром. Идий всегда писал запросы только для того, чтобы встретиться с Диром и поговорить с ним о чём-нибудь и хоть сколько-нибудь. Идию всё время хочется видеть Дира рядом, так ему спокойнее и даже кажется, что легче жить в Аду. Одно обстоятельство очень радовало Идия: на его запросы стали быстрее отвечать - не более двух недель. А в первый раз ему пришлось прождать целых три недели!
  Идий надеялся, что встречаясь с Диром вновь и вновь, он сможет добиться от него хоть какой-нибудь помощи для выхода из Ада. Но до настоящего времени этого не происходило, потому что встречи по своему содержанию оказывались абсолютно ненужными, но Идий никогда не сожалел о них. Он предпочитал мучиться в Аду, ожидая встречи с Диром, чем просто так жить там, томиться и отбывать, казалось бы, бесконечно долгий срок наказания. Идий игнорировал и не учитывал тот факт, что он продлевает срок своей кары, когда пишет запросы и отвечает на них. Идия интересовало настоящее, а срок, равный пятнадцати годам заключения, казался ему слишком долгим, чтобы жить в ожидании освобождения. Идий предпочитал борьбу за свободу всеми дозволенными и недозволенными способами. Так он решил, когда узнал от Дира реальный срок своего наказания. Однако, Идий ещё ни разу не пытался бежать за границу охраняемой зоны. Хотя, очень хотел это сделать. Иногда, Идий даже в запросе хотел потребовать, чтобы его выпустили за ворота, но не решался. Для него было важнее встретиться с Диром.
  
  Глава 97. Ванны
  
  Двенадцать часов дня, Идий идёт на очередную пытку. На этот раз ему назначили какие-то ванны, которые он должен принимать два раза в день, утром и вечером, в течение пяти дней. Идий надеется только на, что они не будут наполнены какими-либо жуками или личинками или другой живностью. Идий терпеть не может насекомых, иногда даже опасается их в виду, якобы, нечистоплотности и склонности пролезать в мелкие отверстия разного происхождения.
  Идий пришел к месту его пытки, а именно, в кабинет ванных комнат, и уже у порога ужаснулся отвратительному запаху, который оттуда шёл. "Явно здесь не ожидается ничего приятного, как и везде в Аду..." - подумал Идий, с отвращением глядя в сторону, где стояли длинные ряды ванн и почти рядом с каждой ванной сидел какой-то надзиратель и следил за тем, как мученик лежит и не пытается ли выбраться?
  Идий вошёл в кабинет, подошёл к девушке, которая сидела за столом и вела какую-то отчётность по пришедшим и ушедшим мученикам, и отдал ей какой-то листок.
  - Это Ваш запрос, и он должен храниться лично у Вас, - сказала ему девушка, на редкость милым голосом. Идию она тут же понравилась, потому что казалась доброй и приветливой, хотя и не улыбалась нисколько.
  - Я должен заплатить за него. Вы прочли, что меня сюда направили?
  Когда Идий сказал последнее, девушка выпрямила спину и немного вместе со стулом отодвинулась назад к стене, чтобы открыть один из ящиков комода. Оттуда она достала бумажку формата А4, на котором что-то было написано мелким чёрным шрифтом.
  - Вы должны написать заявление о добровольном приходе сюда и о том, что согласны с условиями пребывания здесь и не имеете никаких претензий, связанных с условиями пребывания и прочее, - сказала девушка, отдавая бумажку Идию - Вы почитайте внимательно, и распишитесь возле каждой чёрточки после текста.
  - Хорошо, - согласился Идий, внимательно разглядывая девушку. Он мысленно подметил, что она очень красивая и нравится ему, и, кажется, довольно-таки молодой. Идий, почему-то, начал задаваться вопросом о её возрасте, но уже через несколько мгновений воображение унесло его от девушки к проблемам Ада, и он подумал: "интересно, а сколько же она здесь томилась и когда стала надзирательницей? Разве такие молодые могут быть надзирателями?"
  - Не забудьте отметить на последней строке "прочее", что Вы пришли сюда с целью оплаты выполнения своего запроса.
  Идий кивнул головой, отвлекаясь от чтения документа.
  - Я всё, - сказал Идий спустя некоторое время, протягивая девушке бумажку. Она тут же взяла его и принялась осматривать, бегло окинула взглядом документ и сказала:
  - Если вы взвесили все за и против вашего согласия принимать эти ванны, то можете подписать вот здесь, - сказала она, указывая на самую последнюю пустую строку документа.
  - Да, конечно, - сказал Идий, почти не думая о том, о чём они разговаривают. Всё внимание Идия каким-то необычным образом от запроса перешло к девушке, он даже сам не заметил, как это произошло. Длинные русые волосы и светло серые глаза, которые великолепно сочетались с её маленьким округлым носом, небольшими губами и изящными чертами лица и всего тела, не позволяли Идию расслабиться и думать о чём-либо ещё, кроме неё. "Она гораздо лучше Анжелы... - подумал Идий на мгновенье, а потом ещё раз внимательно оглядев её с ног до головы и не найдя недостатков ни в лице, ни в теле, добавил: - А может, я всё же ошибаюсь, но она кажется добрее Анжелы..." Идий всегда чувствовал недостаток человеческой доброты, и поэтому для него было важно, чтобы его любили и ценили, а главное - относились бы хорошо. Он очень хотел бы видеть в своей любимой не только внешнее превосходство, но и внутреннее, которая всегда выражается в характере: доброте и щедрости, скромности и послушании.
  Идий хотел узнать имя этой девушки, но не успел спросить, она сказала:
  - Тогда проходите к тридцать пятой ванне и раздевайтесь, к Вам сейчас подойдут.
  К тому времени Идий уже успел подписать все необходимые документы, и она дала номерок с числом тридцать пять, сделанный из гибкой и прочной пластмассы.
  -О, Боже, это явно чьи-то испражнения! - громко с возмущением сказал Идий, глядя на содержимое ванны.
  - Не только! - послышалось откуда-то близко звонкое утверждение. Идий не услышал говорящего, впрочем, это не имело никакого значения...
  - И ещё какая-то гадость! - добавил Идий. - А я-то думал, нормальные ванны будут...
  - Здесь нет ничего нормального, парень. Разве ты не знаешь? - просил его сосед по ванне, который уже был весь измазан в этой отвратительнейшей густой смеси непонятного содержания.
  - Давно уже понял! - ответил Идий и представился: - Я Идий, а ты кем будешь?
  - Антон, а вон там вон Герман лежит, - сказал мужчина, указывая рукой на другого соседа Идия, лежащего на тридцать шестой ванне, - уснул, кажись, пока. Его связали.
  - А почему? Бежать хотел? - поинтересовался Идий, хотя и не сомневался, что причина в этом имена та, которую он только что озвучил.
  - И не раз! Он возмущался, что его на ночь оставляют, бежал прямо в дерме и всех надзирателей замарал, которые его ловили.
  - Значит, я был прав, это всё-таки фекалии?
  - Да, но не только, ещё и пища всякая, вода грязная, из столовки сюда всё вываливают, - объяснил Антон.
  - И из канализации тоже всё сюда? - поинтересовался Идий, сделав предположение, что да.
  - Канализация в Аду почти везде особая, то есть, дерьмо не смывают водой, а собирают в горшки и в огромных ёмкостях привозят сюда.
  - Фу, ужас, какой, - сказал Идий, с отвращением представляя весь этот процесс. - И заставляют в них лежать мучеников...
  - О, да!
  - Но ведь если долго лежать в такой ванне, кожа точно начнёт портиться, - задумчиво сказал Идий, - это даже может быть смертельным.
   Идия очень взволновал этот вопрос. Больше всего он боялся быть изуродованным. Мученик усмехнулся и ответил:
  - Если сильно загниёшь, тебя подлечат чудо-средством. Но поверь мне, ты этого не захочешь.
  - Почему не захочу? - с удивлением спросил Идий.
  - Это чертовски больно.
  - Адски больно, - добавил другой мученик из другой ванны.
  
  Глава 98. Приходи вовремя
  
  Идий тяжело вздохнул, представив всё, что его ожидает в ближайшем времени. Он и подумать не мог, что в Аду заставляют лежать в дерьме... он сразу же вспомнил свои детские фантазии, которые его возбуждали. Это точно придумал он. Но ведь в детстве Идий не знал, что говно может разъедать кожу. Задавался вопросом, а почему не знал? Неужели был настолько глупым? Ведь дети не понаслышке знакомы с этим...
   Идий вспомнил, что он так же придумывал и чудо-средство, которое идеально исцеляет серьёзные травмы, но делает это очень болезненно. Это такое средство, которого нет на земле. Но ведь он не придумывал, чтобы это средство применяли в отношении мучеников, которые пострадали, посещая ванны. Идий пришёл к выводу, что Ад сам находит правильное применение всем его задумкам. А ещё он начинал верить в то, что это именно его "Придуманный Ад"
  - Я сам пришёл сюда,- признался Идий мученику, который больше всех с ним общался.
  - Вот чудак, сам захотел ванны опробовать?
  - Я не знал, какие они...но я чтоб запрос оплатить пришёл, - объяснил Идий, чтобы его правильно поняли и не думали, что ему вдруг самому захотелось каких-то новых пыток. Идию было бы обидно, если бы подумали, что он сам хотел себе такой участи.
  - Ну, понятно. Насколько дней тебя сюда отослали?
  - Приходить утром и вечером в течение пяти дней.
  - Пяти дней?! - с удивлением переспросил Антон.
  - Да. А что?
  - Просто мне сказали, что меньше десяти дней не назначают.
  - Я чтоб запрос оплатить пришёл, я же объяснял, - напомнил Идий.
  - Может, поэтому. Но тогда ты не рыпайся и всегда делай, что говорят, иначе не скоро тебе свободы видать! Бедняга Герман уже второй месяц здесь томится, и всё не отпустят его, пристали, твари.
  - Наверное, они невзлюбили его за то, что он бежать пробовал, вот и наказывают, - сказал Идий. - Но я-то не буду этого делать.
  - И правильно.
  - А сколько ты здесь уже?
  - Пять месяцев, шестой пошёл, - сказал Антон.
  - О, ужасно это! И неужели всё это время ты лежишь в одной и той же ванне? Она же тухнет и черви, должно быть, появляются.
  - Не появляются! Они меняют содержимое каждые три дня, - объяснил Антон. - И позволяют мне мыться и высушиться один раз в три дня.
  - А в остальное время ты всегда лежишь?
  -Да.
  - А кушаешь как?
  - Давай сменим тему? - с недовольным, немного раздражённым голосом попросил Антон. Ему был крайне неприятен этот вопрос потому, что он не хотел рассказывать об унизительных подробностях его пребывания в этом помещении.
  К этому времени к ним подошла какая-то надзирательница и сказала:
  - А ну-ка, молчать! Ишь, разговорились-то как! А ты чего стоишь голый? - спросила она, обращаясь к Идию.
  - Мне велели раздеваться.
  - Заходи, чего время теряешь?
  Идий не стал ничего больше говорить, и молча подчинился.
  Время шло и шло, Идий лежал в ванной. Идий чувствовал жжение почти на всех участках тела, от ужаса ему хотелось кричать, но он не делал этого. А ещё ему казалось, что время уже позднее, а его явно отпускать не собираются. Ему было очень обидно, ведь в запросе его чётко написано: принимать ванну утром и вечером, а не в течение всей ночи и до утра. Он хотел поговорить об этом с каким-либо надзирателем, который подойдёт, но целый час уже никого не было.
  Идий боялся звать какого-либо надзирателя к себе, потому что они подходили и всегда кого-нибудь заставляли нырять в ванной. А это было просто ужасно и отвратительно. Ему уже пришлось нырять семь раз, потому что некоторые ванны находились под постоянной охраной надзирателей, и они периодически подходили к ваннам без охраны и заставляли мучеников нырять. Идий не мог не подчиняться потому, что очень боялся задержаться в ванной, ему поскорее хотелось встретиться с Диром...
  Идия всю ночь заставляли лежать в ванной, ссылаясь на то, что пока он помоется, ему вновь придётся ложиться. Отпустили они его в двенадцать часов дня, а прийти велели в семь часов вечера.
  Идий пришёл с опозданием на пятнадцать минут и услышал следующее от надзирательницы:
  - За опоздание ты наказываешься на пятнадцать часов сверху.
  Надзирательница явно была чем-то раздражена, и когда говорила всё это, она почти не смотрела на Идия, и всё время оглядывалась по сторонам. Это была как раз та надзирательница, которая подошла к нему, чтобы уложить в ванну в первый день.
  - Почему? Это несправедливо, я же опоздал всего лишь на десять минут, - сказал Идий с возмущением.
  - На пятнадцать, - подправила она тут же.
  - Я работал, - объяснил Идий. - Меня не отпускают, я итак старался пораньше прийти.
  - То, что тебя не отпускают - не мои заботы. Не хочешь быть наказанным - приходи вовремя.
  Идий тяжело вздохнул и с глубокой тоской взглянул на ванны и лежачих в них мучеников. Впредь Идий не опаздывал, и всегда приходил на полчаса раньше, чтобы не было никаких претензий со стороны надзирательниц. Однажды он даже сбежал от работы, не подчинившись указаниям надзирателей, чтобы прийти на ванны вовремя. Идий понимал, что опоздание на ванну гораздо хуже неподчинения надзирателям на работе. Его всё равно они накажут и не будут довольны, ведь это Ад и пытки неизбежны, а надзирателям, работающим в ванной, надо всегда угождать. Идий так думал потому, что больше всего хотел поскорее заплатить за запрос и увидеть Дира.
  
  Глава 99. Очередная встреча с Диром
  
  Прошло пять дней с тех пор, как Идий начал принимать ванну. Один раз его даже полечили после душа. Дали какой-то крем и велели намазаться им, чтобы раны зажили. Идий знал, что лечение будет болезненным, но отказываться от чудо-средства и не думал. Ему даже разрешили кричать и оставили одного в специальном помещении для лечения. Сказали, что мученики всегда сами решают, использовать крем или же нет. Идий знал, что если не будет его использовать, ему будет только хуже, возможно, даже больнее. Некоторые участки его кожи были в плачевном состоянии: постоянно влажные и кровоточили. И он понимал, что лечение ему нужно... этот крем познакомил его с настоящей агонией Ада.
  Когда Идий уходил, а это был последний день для выполнения условий запроса, ему сказали:
  - Вечером приходи ещё.
  Идий знал, почему ему так сказали: это дополнительное наказание от той надзирательницы за опоздание. Он возражать не стал, и сказал:
  - Хорошо, приду.
  И ушёл. Идий боялся, что если сейчас начнёт доказывать свою правоту о том, что его опоздание было несущественным и небольшим, то его вообще могут не отпустить. А Идий хотел поскорее пройти к своим покоям и ждать выполнение запроса (ему, пять недель назад, выделили небольшой домик на улице, где он находится и спит один, без других мучеников).
  ...
  - Опять ты здесь, - сказал Дир, когда его вызвали к Идию и они остались наедине. - Зачем ты мучаешь себя ради того, чтобы встретиться со мной?
  - Меня всё равно здесь мучают, лучше уж мучиться ради чего-то, чем просто так, - объяснил Идий.
  - Ты в Аду не просто так мучаешься, ты искупаешь грехи. Но когда ты оплачиваешь многочисленные лишние запросы, то мучаешься просто так.
  - Я знаю, что эти пытки не читаются искуплением грехов.
  - Тогда зачем постоянно пишешь запросы?
  - Чтобы встретиться с тобой.
  - Зачем?
  Дир просто на просто уже и сам не понимал, зачем это Идию нужно. Он не помогает ему ничем и давно уже отказался этого. Но Дир не подозревал Идия в том, что, возможно, он испытывает к нему какие-то иные чувства, кроме желания дружбы и общения. Хотя Николо постоянно твердил о нетрадиционной ориентации Идия и говорил, что он не просто так к нему ходит. Дир делал вид, что его не волнует причина, по которой Идий так страстно жаждет с ним встречи.
  - Я надеюсь, что в один прекрасный день ты сжалишься надо мной, и поможешь уйти, - ответил Идий подавленным голосом.
  - Не помогу, я уже говорил.
  - Помоги. Ты же можешь.
  - Не могу, Идий, поверь на слово.
  - Я всё равно буду приходить к тебе, - упрямо сказал Идий.
  - Приходи.
  - Почему нельзя видеться с тобой, не подавая запрос на это? - поинтересовался Идий.
  - Можно, - ответил Дир, с еле заметной улыбкой на лице. Он, казалось, был доволен вопросом Идия, или же это его как-то развеселило.
  - Но как? Мне так хочется видеть тебя чаще...
  - Ты итак видишь меня часто, даже слишком часто.
  - Один раз в две-три недели - это ты называешь часто?
  - Остальные мученики не видятся со мной вообще, искупают грехи и покидают Ад, а те, кто видится, то делают это не раньше, чем один раз в год или один раз за всё время пребывания в Аду.
  - Я не могу так, привык с тобой общаться. Хоть ты и говоришь, что не поможешь мне, но я, почему-то, чувствую, что это не так. Я не могу объяснить это непонятное ощущение... - с волнением сказал Идий. - Пожалуйста, скажи, как мне видеться с тобой, не подавая запрос?
  - Догадайся! - сказал Дир, с ещё большей улыбкой.
  - Я не знаю... - прошептал Идий печально и задумчиво.
  - Узнаешь ещё! Я не стану тебе говорить.
  - Я уже долго думал об этом, - признался Идий.
  - Думай ещё. Всё очень просто, ты сам этому удивишься, когда поймёшь.
  - Не получится...
  Они ещё долго говорили "ни о чём", и в итоге Идий ушёл от Дира задумчивый, взволнованный и радостный. Идий не мог не радоваться, ведь Дир сказал, что он может видеть его, не подавая запрос, и ему очень хотелось, чтобы так было.
  
  Глава 100. Радуйся, что не стоишь
  
  Рано утром, приблизительно в пять часов, в будку Идия постучались. Идий тут же проснулся от испуга и быстро вскочил с кровати. Он сразу же вспомнил, что вчера к семи часам должен был подойти в кабинет ванных комнат, а он забыл. Получается, попытался обмануть их и избежать наказания. Идий не сомневался, что это стучатся надзиратели, которых прислали из ванных комнат за ним. Идий боялся открывать, но знал: у него нет другого выхода.
  - Идий Домайлов, открывайте, - сказал, минуту спустя, один из надзирателей грубым голосом. Идий тут же подошёл к двери, глубоко вздохнул, набрался смелости, и открыл дверь. Стоило ему только сделать это, и двоя надзирателей его сразу же схватили за обе руки так, словно он пытался бежать. Затем грубым образом повели за собой.
  Они привели Идия в давно знакомую ему будку-склад, где хранились разнообразные средства пытки.
  - Нельзя его бить, - сказал один из надзирателей другому, когда они вошли во внутрь и заставили Идия лечь на живот.
  - Почему?
  - Он из ванной.
  - А..., тогда всё ясно. Бери пластырь.
  - У нас не было таких указаний, - сказал надзиратель, который явно старался делать всё правильно и боялся самовольничать.
  - Ничего не будет, его надо наказать. Придёт через неделю снимать, - сказал другой надзиратель, который до сих пор не принимал участия в диалоге.
  К этому времени, надзиратель, который велел напарнику взять пластырь, сам сделал это. И тогда его напарники начали раздевать Идия, чтобы он мог наклеить ему пластырь невероятно большого размера, закрывающую всю спину...
  - Смотри, если самовольно снимешь, наденем костюм, который в жизни не снимешь и не отклеишь сам, пока мы этого не захотим, - сказал надзиратель, который приклеил Идию пластырь.
  - Три месяца так будешь ходить, - сказал другой надзиратель.
  А третий добавил:
  - Так что лучше смирно терпи и не ковыряй спину, через неделю придешь, и я сниму тебе пластырь.
  Идия отпустили с будки в сопровождении только одного надзирателя, остальные разбежались по своим делам. Этот надзиратель отвёл его прямо до кабинета ванных комнат. Идий понял, что вначале к нему пришли целых четыре надзирателя только потому, что боялись столкнуться с его сопротивлением, и только тогда, когда поняли, что он весьма послушный мученик, решили, что столь серьёзная охрана не нужна.
  Когда Идия оставили в кабинете ванных комнат, передав его одной из надзирательниц, работающих там, ему тут же велели идти к тридцать пятой ванне. Идий не сопротивлялся и молча пошёл. Только два вопроса его сейчас волновали: почему нет той привлекательной девушки, которая в первый раз приняла его (а он уже так привык любоваться ею каждый день), и почему всё так спокойно, его не ругают даже и не бьют за прогул.
  Идий не прождал и трёх минут около тридцать пятой ванны, к нему пришла надзирательница, которая как раз таки и наказала его на пятнадцать дополнительных часов.
  - Залезай сейчас же, - сказала она грубо Идию. Он послушался и ничего спрашивать не стал.
  В двенадцать часов дня, Идий, как обычно, ждал, что его отпустят. Но долгое время никто не подходил к нему. Идий видел, что некоторых мучеников в его ряду ванн уже отпустили, а его, похоже, даже покормить не собираются. И он позвал надзирательницу. Она его даже слушать не стала, пока он несколько раз не нырнул, а потом спросила:
  -Ну, что тебе надо?
  - Почему меня не отпускают?
  - И не отпустят, выходные же.
  - И что с того?
  - Будешь тут в выходные.
  - Почему? Всё время здесь сидеть?
  - Потому что вчера не пришёл, будет тебе уроком, - сказал она.
  - Я не могу здесь сидеть все выходные, я должен запрос отдать.
  - Успеешь ещё, это не столь существенно.
  Идий начал вылезать из ванной, и надзирательница тут же предупредила его:
  - Даже не вздумай вылезти, иначе не скоро уйдёшь отсюда, и в будни выпускать не буду.
  - Я не могу здесь быть, я должен уйти, пожалуйста, отпустите меня, - просил Идий, он хотел как можно скорее написать следующий запрос для встречи с Диром.
  Все выходные Идий пробыл в ванной комнате, отпустили его только в понедельник в двенадцать часов дня, сказав:
  - В семь часов приходи.
  - Нет! почему? - с возмущением спросил Идий.
  - Нет, говоришь? Тогда в пять приходи! - со злобой сказала надзирательница.
  - Почему?! - переспросил Идий.
  - Иди, - ответила она хладнокровно, не желая что-либо объяснять.
  - Скажите, почему? Это несправедливо, я же уже давно пробыл пятнадцать часов здесь!
  - Не пробыл.
  - Как это?! - возмущался Идий.
  - Считается, что ты приходишь сюда в семь часов вечера, час на подготовку и ожидание в очереди, а ванну начинаешь принимать с восьми до одиннадцати вечера, потом ты уходишь к себе и возвращаешься в пять утра, опять принимаешь ванну с шести до девяти часов, - объяснила надзирательница в некоторой спешке. - И того, ты принимаешь ровно шесть часов ванной в день.
  - Но это всё ложь! Вы же не отпускаете! - громко возмущался Идий.
  - За этим никто не следит. И потом, после ванной, каждый моется, и тратит на это определённое количество времени в зависимости от своей чистоплотности.
  - И что это меняет?
  - А то, что никого отсюда не выгоняют посреди ночи и начальство только за. Это даёт мне право не выпускать мучеников в течение всей ночи.
  - Вы подлая, вы специально мучаете, - сказал Идий в злобе, презрительно глядя на неё.
  - Ты будешь ещё на десять суток наказан за то, что вчера не пришёл. Так что даже не мечтай скоро уйти от меня.
  - Десять суток поверх пятнадцати часов?
  - Двести сорок часов плюс девять часов, - сказала она, подсчитав в уме.
  - Почему так?!
  - От пятнадцати часов ты уже пролежал шесть часов, вот и плюс девять осталось, десять суток равняется двести сорока часам, - объяснила она. - Всё очень просто. Это равняется сорока одному дню и трём часам, но ты будешь сорок два дня приходить в ванну, плюс выходные дни, они не учитываются вообще.
  Идий тяжело вздохнул и сказал:
  - Я же не специально опоздал, я же забыл. Простите меня...
  - Вот в следующий раз не будешь опаздывать. И смотри, если начнёшь опаздывать, я тебя вообще перестану отпускать.
  - Я не буду опаздывать, - уверил Идий. - Но хотя бы в выходные дни отпустите?
  - Будешь отдыхать!
  - В каком смысле? - с испугом спросил Идий.
  - Привыкай лежать в ванне. И радуйся, что не стоишь.
  - Тут же все лежат!
  - Хочешь посмотреть на тех, кто стоит? - предложила надзирательница.
  - Разве есть такие? - с любопытством поинтересовался Идий.
  - Конечно. Пошли со мной, покажу.
  -Хорошо, - сказал Идий и последовал за ней. Минуты через две она привела его в отдельную комнату, очень большую и мрачную, казалось, она была пустой, без мебели и людей. В ней было очень темно, хотя и горели в нескольких местах неяркие лампы. Когда они вошли, надзирательница включила яркий свет. Идий в первые секунды испытал самый настоящий ужас от увиденного. На полу вряд через каждый метр были проделаны дыры и заполнены той же гадостью, что и ванны. Эти дыры представляли собой прямоугольные ящики глубиною в человеческий рост, вставленные в специальное квадратное отверстие в полу. Мученики стояли и у них торчали только шеи. Почему то, многие из них именно в эту минуту протирали свои лица и тяжело дышали. Идий думал, что они хотят разглядеть вошедших людей, то есть, их, и поэтому вычищают глаза от грязи, но в следующее же мгновение понял, что ошибался. Вдруг Идий заметил, что мученики почти одновременно стали нырять, а ведь такого не бывает! Он сразу догадался, что пол у них начал проваливаться.
  - Ну, вот и пришли. Смотри, - сказала она, широким взмахом руки, показывая на стоячих мучеников.
  - Это Вы что ли нажали куда-то, почему они все провалились? - спросил Идий.
  - Они каждую минуту проваливаются на двадцать секунд, - объяснила надзирательница. - Механизм такой специальный у их полов.
  - Это ужасно... - прошептал Идий.
  - Не спорю.
  - Почему некоторые здесь, а некоторые там, в обычных ваннах?
  - Сюда попадают те, кто отказывается нырять. А время пребывания здесь не учитывается в общем назначенном времени пребывания, это как дополнительное наказание, поучительный этап. Ты бы тоже сюда попал, если бы не слушался.
  - Я послушный, - сказал Идий самодовольно и, радуясь тому, что не отказывался нырять, иначе бы его ещё больше мучили.
  
  Глава 101. Деродей Крафт хочет Вас видеть
  
  Идий вернулся в пять часов вечера, как ему и велели. До двенадцати дня опять ему пришлось лежать почти неподвижно в ванной, наполненной отвратительной смесью. В этот день его заставили нырять особенно много и часто. Идий понял, что надзирательница не зря показала ему стоячих мучеников в ванной: она явно хочет отправить его туда. Идий это прямо чувствовал и по её взгляду, и по недовольному раздражённому голосу и по поведению больше всего. Она злилась на Идия, потому что он делал всё правильно и не давал ей повода отправлять его в стоячую ванну.
  Целую неделю уже Идий томится в ванной комнате. Каждый день он ходит туда и проводит там целые ночи и большую часть дня и вечера. По собственным нуждам он имеет всего лишь три с половиной часа в день, потому что вынужден ещё и мыться и это тоже отнимает немало времени. Теперь его всегда приглашают в ванны не в семь вечера, как раньше, а в пять.
  Идий провёл ещё одни ужасные выходные, лёжа в ванне. Когда он вышел, твёрдо решил первым же делом прийти к себе в будку и написать запрос. Одно его радовало: у него ещё сохранились готовые бланки для написания запроса, которые дал ему Рома. Идий не сомневался: сейчас ему было бы проблематично получить бланки, ведь теперь нет Ромы, и он вообще не ходит каждый день ни к какому надзирателю. А запросы отдаёт любому надзирателю...ещё ни один надзиратель не сказал ему, что он не может принять запрос потому, что не знает его. Идию казалось, что надзирателям не составляет никакого труда принять запрос и передать его нужным людом. А ещё складывалось впечатление, что при принятии запроса надзирателей не интересует знакомство с мучеником. Идий мог подойти к любому надзирателю и отдать свой запрос. Даже повару в столовой он мог подойти с этой просьбой. И такой порядок принятия запросов нравился Идию, в этом он чувствовал справедливость.
  Когда Идий взял в руки бланк запроса и начал привычным образом про себя повторять текст следующего запроса, ему на ум пришла необычная мысль: а что если попросить "хочу видеть Дира, когда захочу, не подавая запроса, а лишь договариваясь с ним лично"? Идий сомневался, что такой запрос примут, но он, всё же, решил подать именно такой запрос. И он даже готов был потерять время, но лишь бы не потерять шанс облегчить себе условия встреч с Диром.
  Спустя неделю, пошёл восьмой месяц пребывания Идия в Аду.
  Идия отпустили опять на пять часов из ванной. Он измученный и утомлённый возвращается к себе после душа. Каждый день он заглядывает в свой почтовый ящик в надежде получить хоть какое-нибудь известие о своём запросе. И вот долгожданный момент наступает. Но никакого письма нет, зато возле у его будки стоит какой-то надзиратель. Его Идий не знает, но одет он примерно также, как и тот почтальон, который раньше приносил ему запрос лично и отводил к Диру.
  - Вы случайно не ко мне? - поинтересовался Идий, подойдя к надзирателю.
  - Если Вы Домайлов Идий, то к Вам.
  - Да, это я, - радостный ответил Идий.
  - У меня письмо Вам и поручение.
  - Какое? - тут же с любопытством поинтересовался Идий. Его сердце забилось быстрее, и радостное переживание овладевало им всё сильнее и сильнее.
  - Прочтите сначала ответ на ваш запрос, - сказал надзиратель, отдавая заполненный бланк запроса, - и пойдёмте со мной.
  Идий бегло прочёл, и спросил:
  - А мы куда?
  - Деродей Крафт хочет Вас видеть.
  - Да, да, конечно, идёмте скорее, - сказал Идий, с небывалым восторгом. Он никак не ожидал, что с ним сегодня произойдёт такое чудо, и он увидится с Диром, так быстро и так просто. А ведь он не платил ещё за запрос, и за встречу не платил. Идию хотелось прыгать от радости и кричать об этом всем.
  Идия заставляло радоваться ещё и то, что Дир пригласил его к себе сам. Идий догадался: надо было просить у Дира, чтобы он приглашал его для общения, а не писать запросы.
  
  Глава 102. Почему ты боишься всего?
  
  Время тринадцать тридцать, Идия только что привели к Диру и оставили с ним наедине.
  - Мне сказали, что ты хочешь меня видеть, - начал Идий говорить, глядя на Дира задумчивыми удивлёнными глазами.
  - Ты знаешь, почему, - ответил Дир.
  - Можно так, как я просил в запросе?
  - Если я захочу этого, то будет можно.
  - Значит, зря я писал запросы, можно было просто попросить тебя встретиться со мной и всё? - поинтересовался Идий.
  - Можно было, - с ироничной улыбкой сказал Дир.
  Идий тут же схватился за лоб, тяжело вздыхая. Он явно сожалел о том, что написал целых шесть запросов, чтобы встретиться с Диром, когда можно было написать всего лишь один.
  - А я-то не знал! - сказал Идий громко. - Почему ты не сказал мне?
  - Не положено помогать мученикам.
  - Почему ты боишься всего? Ты же начальник над всеми, - сказал Идий, напоминая Диру о его положении.
  - Может, я не просто боюсь, но и не хочу помогать.
  - Мне казалось, ты готов мне помощь... - сказал Идий тихим жалостливым голосом.
  - Я давно сказал: не надейся с моей помощью раньше времени покинуть Ад.
  Идий некоторое время молчал, а потом спросил:
  - Ты будешь приглашать меня к себе?
  - Зачем?
  - Просто, мне очень хочется общаться с тобой. Я никого здесь не знаю, кроме тебя. Мне очень трудно от этого...
  -Всем нелегко, - напомнил ему Дир о других мучениках.
  - Но я не виноват ни в чём, я не убивал никого, не похищал и даже не воровал, когда жил на Земле, - сказал Идий, стараясь доказать, что несправедливо здесь томится. Впрочем, Идий понимал, что даже если Дир и будет считать его праведным и добрым, всё равно не отпустит из Ада.
  - Ты знаешь, за что томишься.
  - Знаю, но это нечестно, я всего лишь сочинял прозу.
  Дир засмеялся, услышав его последние слова. Идию это не понравилось, и он обиженно спросил:
  - Что здесь смешного?
  - Ты же не просто писал прозу, ты удовлетворял свои потребности.
  - Какие ещё потребности?! Бред это всё...- отрицал Идий то, что раньше самодовольно подтверждал. Он надеялся, что если будет возражать столь явно правдивому утверждению Дира, то сможет облегчить себе кару.
  - В основном твоя душа нуждалась в этих сочинениях.
  - Допустим, и что здесь грешного? Я всего лишь сочинял.
  - Да, и наказан за это.
  - Разве нельзя сочинять? - возмущался Идий.
  - Это грех.
  - Неправда.
  - Тогда почему ты здесь?
  - В Аду томится много праведных людей, я уже убедился в этом, - сказал Идий, уверенно.
  - Ты ошибаешься, если считаешь себя праведным. Ты поймёшь это позже.
  - Когда позже? Я никогда не признаю то, что заслуживаю наказания.
  - Как хочешь.
  - Но можешь приглашать меня к себе? - спросил Идий, стараясь сменить тему и вспомнив о главной теме разговора.
  - Могу, я отвечал уже.
  - А будешь?
  - Возможно.
  - Можешь почаще это делать, каждый день? - попросил Идий.
  - Не нужно каждый день тебе меня видеть, - сказал Дир.
  - Почему?
  - Ни к чему и я этого не хочу.
  - Ну, пожалуйста. Я очень хочу.
  Дир помолчал пару минут и Идий тоже. Потом Дир сказал:
  - Пообещаешь, что в будущем никогда не навредишь мне?
  Идий сделал удивлённое выражение лица и спросил:
  - Но разве я могу вредить тебе? Что ты такое говоришь!
  - Можешь вредить.
  - Как?!
  - Раньше же вредил.
  - Чем?
  - Ты Марселей Антос, не забывай об этом никогда. И ты придумал этот Ад.
  - Но я по-прежнему в это не верю, - признался Идий.
  - Напрасно, поверь. Если бы я врал, то не стал бы просить, чтобы ты не причинял мне вред в будущем.
  - Не буду я причинять тебе вред, клянусь. Никогда не сделаю ничего дурного осознанно.
  - А неосознанно? - спросил Дир с улыбкой. Он явно был доволен клятвой Идия.
  - Неосознанно тоже постараюсь не причинять.
  - Постарайся уж!
  - И теперь ты обещаешь, что каждый день будешь приглашать меня к себе?
  - Обещаю, - сказал Дир задумчиво, а потом добавил с некоторой грустью: - Но мне кажется, что ты забудешь о своём обещании, когда вновь вернёшься на Землю. И обо мне забудешь.
  
  Глава 103. Не играй с Адом
  
   Идий удивился тому, что сказал Дир.
  - Вряд ли я когда-нибудь вернусь на Землю, - тихо и печально произнёс Идий.
  - Вернёшься! - уверенно сказал Дир.
  - Я сомневаюсь в этом.
  - Не забывай о своём обещании. Если забудешь - никогда не прощу тебе этого и в следующий раз не стану помогать.
  - Ты думаешь, что меня отпустят из Ада, а потом вновь возвратят? - поинтересовался Идий. Хотя он уже сомневался, что из Ада его отпустят, если Дир что-либо не сделает для этого.
  - Так и будет. Твою душу будут пытать ещё много столетий, и тебе никуда от этого не деться. В последнем своём воплощении ты слишком рано созрел для работы в Аду.
  - Я не работаю в Аду! - громко возразил Идий.
  - Когда ты жил, то работал. А сейчас ты в коме, и ты томишься в Аду.
  - Но как это? Я не понимаю...
  - Ты придумывал пытки, и их вводили в систему Ада потому, что ты Марселей Антос. Твоим словам не могут не подчиняться здешние надзиратели, и даже я.
  - Хочешь сказать, что я хозяин Ада, раз сочинил его?
  - Здесь ты никто, а там, на Земле, ты в роле хозяина Ада.
  - И я даже могу писать свои порядки в Аду?
  - Можешь, но не советую тебе делать это.
  - Почему?
  - Не играй с Адом, не вмешивайся в дела Ада, когда выберешься из него.
  - Почему?
  - Целее будешь! - с улыбкой сказал Дир.
  -Может, я лучше сделаю его.
  - Его не надо делать лучше, он есть и будет всегда, пока Боги желают этого.
  - Почему же Боги послушались меня и сделали этот Ад?
  - Такова была их воля, и теперь все люди расплачиваются за дерзость одного человека; а к твоей душе Боги относятся по-особенному.
  - Ага, ненавидят, - без энтузиазма сказал Идий.
  - Ну, зато слава Марселя на весь Мир, - сказал Дир и напомнил ему: - А ты ведь ещё хочешь прославить Идия!
  - Главное выбраться отсюда, вот чего я хочу больше всего.
  Идий говорил Диром до четырёх часов вечера, а потом сам попросился обратно к себе. Идий понимал, если он опоздает, надзирательница в ванной будет издеваться над ним ещё сильнее, и не хотел этого допускать.
  На следующий день Дир, как и обещал, приглашает Идия к себе. Когда Идий возвращается себе в будку, видит ждущего его надзирателя.
  - Вы теперь вместо Михаила? - спросил Идий, вспомнив о надзирателе, который впервые отвёл его к Диру. Идий успел узнать его имя.
  - Михаил в отпуске, - сообщил надзиратель.
  - Ясно...
  Идий приходит к Диру измученный, подавленный и говорит:
  - Эти ванны ужасны, невозможно терпеть, нечеловеческие муки...
  - Однако, ты терпишь.
  - Не могу больше, хочу домой.
  - Сколько тебе ещё в ваннах лежать? - поинтересовался Дир.
  - Не знаю... почти две недели, если ничего не придумают ещё, чтобы удерживать меня там.
  - Придумают! - уверенно сказал Дир неутешительную новость.
  - Я не знаю, я не смогу терпеть эти издевательства, помоги мне выбраться? Умоляю, помоги... - сказал Идий в слезах.
  - Терпи, Идий, наладится всё, вот увидишь, - сказал Дир, по-своему стараясь утешить его.
  В этот день Идий всё время жаловался и просил помощи, ни о чём другом они с Диром не общались. Так Идий и ушёл обратно, чтобы не пропустить очередной многочасовой сеанс ванны. Идий, перед уходом, ещё раз просил Дира пообещать пригласить его к себе и завтра и послезавтра, на что Дир дал утвердительный ответ.
  
  Глава 104. Беспредел на ваннах
  Несколько дней спустя, семь часов утра. Идий лежит в ванной, а рядом с ним сидит молодая надзирательница, которую пригласила другая надзирательная - самая главная, от которой Идию больше всего достаётся. Она специально подсадила её, чтобы она заставляла его нырять. Это было ужасно. Девушка ничего не говорила, но он должен был нырять всякий раз, когда она стукнет тростью о край ванны, и вынырнуть ему позволяли лишь по второму её стуку. Она часто стучала своей тростью, и делала это явно с довольной издевательской ухмылкой, которую гордо демонстрировала всем, особенно Идию. Многих мучеников раздражало её самодовольное выражение лица, и Идий уверен, каждый мученик, лежачий в ванной, не отказался бы отхлыстать её этой тростью. Впрочем, она была весьма доброй потому, что никого другого, кроме Идия, не заставляла нырять, хотя вполне могла бы это сделать, и её бы другие надзиратели только поддержали в этом вопросе. Она явно подчинялась исключительно указаниям главной надзирательницы, которая хочет помучить именно Идия, а не кого-либо ещё.
  Вначале Идий не понимал, почему она так сильно издевается над ним и так ненавидит, но сегодня догадался: он терпит издевательство тогда, когда она надеется, что он начнёт сопротивляться. Она хочет этого, чтобы наказать его ещё сильнее. Надзирательница твёрдо намерена отправить его в стоячую ванну и ради этого готова прибегнуть даже к самым жестоким несправедливым мерам. Девушка, которая теперь всё время сидит около него, заставляла его нырять и не вылезать в течение целых тридцати секунд, а иногда даже дольше. А когда Идий, наконец-то, высовывал голову из этой отвратительной густой грязи, она вновь заставляла его нырять. И очень часто Идий даже не успевал отдышаться.
  Где-то полтора часа девушка заставляла его беспрестанно нырять, а потом куда-то ушла. Вскоре, примерно через пятнадцать минут, она пришла и вновь принялась за своё. Идий в ужасе подумал: "они в конец решили совсем меня доконать. Нет! Я не могу так часто нырять... - слёзы катились у него из глаз, и он совсем обессилел. - Даже стоячие не ныряли так часто, как он теперь.
  Ещё час девушка мучила Идия, а он всё это мужественно терпел. Потом она ушла, и к нему подошла рассерженная надзирательница и сказала:
  - Вылезай, кушать пойдёшь. Не забудь, ополоснуться в бассейне.
  - Вы же раньше тут кормили, - напомнил Идий. Она всегда приносила ему еду в огромном шприце со шлангом вместо иглы и впускала еду прямо в желудок, просунув в горло этот шланг.
  - Сегодня там покормлю, нет тут лишних служанок для тебя!
  Он вылез и пошёл за ней. Сегодня она особенно грубо всовывала в него шланг, процарапав всё горло. А ещё она специально несколько раз вытаскивала шланг обратно, словно давая ему отдышаться. Но делала она это явно для того, чтобы он испытал больше дискомфорта и боли.
  - Ты можешь попроситься в стоящую ванну, - сказала она, вытаскивая шланг.
  - Нет! Я не хочу, - громко и звонко ответил Идий.
  Услышав ответ Идия, надзирательница быстро наполнила шланг для приёма пищи ещё одной порцией и велела ему открыть рот.
  - Зачем?! - с возмущением спросил Идий, раньше в него никогда не впускали сразу два шприца. - Я же уже поел.
  - Поешь ещё, всё равно половину рвёшь, - сказала она, хладнокровно и резко просунув шланг ему в горло.
  Когда она вынула шланг, Идий почувствовал, что его желудок переполнен этой густой кашей, которую в него насильно влили. Он просто на просто не стерпел и вырвал на месте, а обычно он делал это в ванной и кормили его так прямо там же.
  - Теперь ты вылижешь это всё до блеска, - сказала она, указывая на пол.
  - Не дождётесь, - ответил Идий, вспоминая, как Рома некогда тоже пытался заставить его вылизывать пол.
  - Если ты сейчас же не начнёшь это делать, целую неделю будешь ходить в стоящую ванну, по пять часов утром и вечером. И тогда даже не мечтай через неделю уйти от меня.
  Услышав это, Идий, как загипнотизированный, начал вылизывать пол и всасывать в себя всё, что недавно вырвал.
  - Надо же, дождалась! - с издевательской ухмылкой сказала она и куда-то ушла.
  Идий поглядел ей вслед и тут же громко заплакал. Он не знал, как быть дальше и что делать? Как вытерпеть всё это унижение? Он разлёгся на полу и животом протирал большую часть своей рвоты. Но это ему уже не было противно, ему было всё равно. Идий громко и горько плакал, не замечал вокруг никого. В истерике он сказал: "Даже Рома не смог заставить меня это сделать! А эта смогла! Эта тварь смогла..." Похоже, его унизило больше всего то, что Рома, сильный мужчина крепкого телосложения с накаченной мускулатурой, не смог заставить его вылизывать пол, а какая-то худенькая старенькая надзирательница смогла.
  Идий долго плакал, но не успел он удивиться тому, что надзирательница не возвращается. Она внезапно пришла сзади и грубо велела:
  - Иди за мной сейчас же.
  Она видела, что он плачет, но ничего не стала говорить по этому поводу. Она также больше не заставляла его вылизывать пол, несмотря на то, что он ещё не закончил это делать: пол по-прежнему оставался запачканный в каше и полупрозрачной жидкости.
  Надзирательница привела его в темную комнату, где находились стоячие ванны.
  - Проходи, - сказала она, открыв дверь.
  - Нет! - тут же закричал Идий в слезах. - Это несправедливо! Я же вылизал пол.
  -Не всю грязь вылизал, я давала тебе много времени, - недовольно напомнила она.
  - Не пойду я! - ответил Идий, немного отстранившись от открытой двери.
  - Сейчас позову четырёх охранников, и они мигом отобьют у тебя желание так говорить, - угрожала она. Идий понял, что ему нет смысла сопротивляться, и он пошёл за ней. Так же смирно и послушно Идий вошёл в ванну, погружаться в неё оказалось очень и очень страшно. На мгновенье ему показалось, что он упал в болото, и оно его засасывает. Идий даже закричал от страха, когда с головою начал погружаться вглубь. Как назло плитка под ногами у всех начала опускаться именно в том момент, когда Идий вошёл в ванную. Идий захлебнулся от неожиданности, и ему было трудно привыкать к таким ужасным условиям существования. Он хотел плакать, но не мог: нужно было спасать свою жизнь и дышать, когда это можно делать.
  Несмотря на все издевательства, Идий очень боялся умереть и держался за последнюю ниточку жизни, когда чувствовал, что смерть уже вот-вот настигнет его.
  
  Глава 105. О Роме
  
  Идий пришёл к Диру и долго плакал у его ног, рассказывая всё, что с ним произошло. Чаще всего он повторял следующие фразы:
  - Они издеваются надо мной, обманывают, я не могу вынести этого унижения...я хочу сбежать, хоть куда-нибудь сбежать от них.
  - Успокойся, не сбежишь ты, - отвечал ему Дир тихо. - Отсюда некуда бежать.
  - Пожалуйста, спаси меня, умоляю, спаси.
  - Хватит на полу валяться, - сказал Дир недовольный, ему явно не понравилось поведение Идия, - я-то тебя не заставляю это делать.
  Идий немного улыбнулся и присел на диван рядом с Диром.
  - Мне страшно, Дир. Я не хочу туда возвращаться.
  - Не надо на меня так смотреть, никак не могу спасти тебя, тем более, что ты добровольно на ванны записался.
  - Я же не знал, что так будет. Я думал, что я пробуду там пять дней, а потом уйду, - признался Идий, протирая свои слёзы. Они так и продолжали катиться из его глаз вновь и вновь беспрестанно.
  - Вижу, ты совсем раскис, - сказал Дир, грустными глазами поглядев на Идия.
  - Я не могу тут больше жить, я чувствую, что с ума скоро сойду, если всё так будет продолжаться.
  - Может быть, - согласился с ним Дир, - но и сумасшествие не спасёт тебя от Ада, тебя по-прежнему будут мучить. Возможно, даже жёстче, чем теперь.
  - Что же мне делать? Куда бежать? - в отчаянии спросил Идий.
  - Жалким ты стал, очень жалким, - печально сказал Дир. - Но бежать тебе некуда, тебя быстро найдут и приведут обратно.
  Услышав это, Идий вновь заплакал, но на этот раз тихо, откинув голову к потолку. Слёзы быстро-быстро покатились по его щеке и потекли вниз по шее. Дир смотрел на него, сморщив брови, печальным задумчивым взглядом. Вряд ли кто-то сейчас смог бы догадаться, о чём Дир думает, если бы он сам не сказал:
  - Ты полгода здесь жил, ни разу не заплакал, а сегодня плачешь. Я вижу, что в тебе что-то переменилось.
  - Я не могу больше жить, я не хочу так...
  - Ты недавно говорил, что смерти боишься, - напомнил ему Дир.
  - Сейчас мне кажется, что жизни я боюсь даже больше смерти.
  - Нельзя так говорить, это неправильно.
  - А что же мне делать, Дир? Ты прав, я совсем сломался, у меня нет сил жить дальше и теперь издевательства, вновь и вновь, каждый день с утра до ночи и ночью тоже. Я не помню, когда в последний раз спал на нормальной кровати с постельным бельём. Ты можешь себе представить такое?!
  - Могу, - тут же ответил Дир, - я пережил пыток больше, чем ты, гораздо больше, и вспоминать об этом не хочу.
  Идий сморщил брови и промолчал.
  - Знаешь, в чём парадокс? Тебя заставляют плакать надзиратели, но и ты, оказывается, способен заставить плакать их, - неожиданно сказал Дир.
  - Ты о ком это сейчас? - поинтересовался Идий.
  - Хочешь, я покажу тебе фрагмент видео из прошлого?
  - Покажи, что за фрагмент?
  Когда Идий дал своё согласие посмотреть видео, Дир тот же достал свой ноутбук. За считанные минуты он отыскал нужное видео, и повернул экран ноутбука в сторону Идия.
  - О, это же Рома! - сказал тут же Идий, взглянув на видео. - Я так давно его не видел...
  - А надо было видеться, - сказал Дир.
  - Зачем?
  - Погляди сначала видео, потом поговорим об этом. И внимательно слушай, о чём они говорят.
  А на видео было следующее. Рома сидит возле стола в пятнадцатом кабинете, где обычно сидел Идий, когда приходил к нему. Но это место не предназначено для того, чтобы на нём сидели надзиратели: оно жёсткое и неудобное. Рома упирается рукой о свой лоб, лицом повёрнут в сторону своего кресла. Он явно очень печальный, возможно, даже плачет. Но лица его не видно потому, что к камере он повёрнут спиной.
  Рома сидит почти что неподвижно, в кабинете очень тихо. Спустя пару минут к нему в кабинет входит Валера. Как обычно, он делает это шумно, без всякого постукивания в дверь. Рома даже не оборачивается в его сторону, словно не замечая его прихода.
  - Сидишь всё... - сказал тут же Валера, с некоторой жалостью по отношению к Роме.
  - Сижу...- тихо пробормотал Рома.
  - Да хватит тебе убиваться по этому поддонку!
  - Не говори так, - попросил Рома недовольным голосом.
  - А как говорить? Поддонок, он и в Африке поддонок.
  - Идий неплохой.
  - И нехороший тоже.
  - Но я люблю его.
  - Хорош уже, каждый день только это и слышу от тебя, - ругал его Валера.
  - Почему его перевели от меня? Этого я понять не могу! Я же хорошо справлялся со своими обязанностями.
  - Я тебе уже сотню раз сказал: он по правую руку хозяина ходит. Он же и перевёл его. Идий сам ушёл от тебя, пойми это и успокойся.
  - Я не хочу... - прошептал Рома, в слезах.
  - Второй месяц уже плачешь по нему, сколько это ещё будет длиться?
  - Я не знаю, не могу ничего с собой поделать, - печально признался Рома. - Я люблю его, очень сильно.
  - Кстати, у меня новости тебе.
  - Относительно Идия? - тут же поинтересовался Рома, протирая слезу.
  - Хотя вряд ли они тебе понравятся.
  - Говори, я всё равно хочу знать.
  - Ходят слухи, что он действительно гей.
  - Это только потому, что он со мной был по собственной воле, - объяснил Рома.
  - Не только! Он же был с тобой, чтобы встретиться с хозяином. Многие считают, что у него отношения с хозяином, которые они тщательно скрывают. Весь Ад только об этом и талдычит. Раньше Идий всё время писал запросы, чтобы встретиться с ним; а последние пару недель хозяин лично стал приглашать его к себе. Думаешь, это просто так?
  - Не знал об этом... - сказал Рома.
  На этом месте, Дир внезапно остановил воспроизведение видео и сказал:
  - Вот последний момент меня просто бесит.
  - Но ты же ведь не думаешь, что я гей и хочу тебя? - спросил Идий, немного стыдясь своего вопроса.
  - Радуйся, что я так не думаю, иначе бы близко не подпустил к себе, - сказал Дир и вновь включил воспроизведение. - Послушай ещё, какие Валера даёт советы Роме.
  В следующую же секунду Идий услышал совет Валеры, который он когда-то давал Роме:
  - Если ты так жаждешь его, то почему отпустил?
  - Как я могу держать его возле себя? - сказал Рома.
  - Точно так же, как тебя когда-то держали.
  - Так нельзя, я не могу так поступить с ним, потому что люблю.
  - Тогда прекрати убиваться по нему! - недовольно сказал Валера. - Он никогда сам не прибежит к тебе, умоляя о прощении.
  - Мне не нужно, чтобы он пришёл просить прощение, я просто хочу его видеть.
  - Тогда сам иди к нему! Какой смысл тут плакать?
  - Я не пойду к нему унижаться, - сказал Рома уверенно и недовольный последним советом друга.
  - Ну, тогда как знаешь, дружище. Ничего другого предложить не могу.
  На этом моменте Дир прервал воспроизведение, сказав:
  - Дальше там нет ничего интересного.
  - Я не думал, что Рома так переживал оттого, что я ушёл.
  - Он и теперь переживает и тоскует.
  - А можно посмотреть ещё какое-нибудь видео с его участием. Ну, после того, как я ушёл, - попросил Идий.
  - Я понял, - сказал Дир и подыскал для него ещё один ролик.
  
  Глава 106. Глубокая тоска
  
  Идий смотрел видео в течение следующих двух часов. Дир не препятствовал этому, он видел, что Идий находит в этом хоть какое-то успокоение. Диру было нелегко смотреть на то, как Идий плачет, ему хотелось утешить его.
  Когда Идий устал смотреть видео, то спросил:
  - Если бы захотел, я бы смог как-нибудь увидеть Рому?
  Дир улыбнулся загадочной улыбкой и сказал:
  - Конечно, ты же знаешь, в каком кабинете он работает.
  - Но меня ведь перевели на улицу...
  - Не забывай о том, что теперь у тебя особый режим пребывания в Аду: ты можешь свободно гулять, где хочешь, не выходя за главные ворота, но обязан идти туда, куда тебя приглашают надзиратели.
  - Разве я могу ходить в Аду, где захочу? - с удивление переспросил Идий.
  - Разве ты не заметил этого?
  - Но я думал, что могу только до будки своей идти и в ванны, откуда меня не отпускают.
  - Ко мне же тоже ходишь! - напомнил ему Дир.
  - Но ведь меня всё время твой служащий приводит.
  - Хочешь, сам приходи, когда свободное время будет?
  - Да, - радостно сказал Идий. - А ты разве всегда здесь находишься?
  - Нет, - сказал Дир.
  - Но как же я тебя найду тогда?
  - Я почти всегда сижу в первом кабинете этого здания. Пойдём, покажу, где находится.
  Дир показал ему свой рабочий кабинет. По оформлению он был простенький, но красивый, небольшого размера, с многочисленными окнами.
  - Тут много света, - сказал Идий, оглядываясь вокруг.
  - Я не люблю мрак, и терпеть не могу комнаты без окон.
  Вскоре Идий ушёл от Дира и вновь направился в кабинет ванных комнат. Он очень боялся опаздывать, ведь главная надзирательница только этого и ждала, чтобы ещё продлить его срок пребывания в ванной комнате.
  И сегодня она отправила его в стоящую ванну, сказав, что он ещё не вполне наказан за свою вчерашнюю выходку. А на вопрос о том, сколько ещё она будет наказывать его за это, Идий услышал ответ:
  - Ровно столько, сколько я этого захочу. А вообще, не меньше недели.
  Идий ужаснулся такой жестокости, его успокаивало только то, что несмотря на это обстоятельство, она отпускает его погулять на пять часов.
  Когда Идий на следующий день пришёл к себе в будку, то не обнаружил там ждущего его надзирателя. Но Идий понял, что Дир не стал его присылать за ним, так как они заранее договорились об этом и он может смело идти к нему сам. Идий так и сделал.
  В процессе общения, Дир поинтересовался:
  - Ты, кажется, хотел навестить Рому.
  - Хотел, - признался Идий.
  - Сходил к нему?
  - Нет.
  - Почему?
  - Не знаю...я боюсь.
  - Чего боишься? Он рад будет тебя видеть, - сказал Дир, не сомневаясь в правоте своего утверждения.
  - Мне стыдно идти таким, - объяснил Идий. - Я грязный и ужасно воняю.
  - Так помойся! - сказал Дир. - Ты же итак помылся, я вижу это.
  - Да, но мне никогда не отмыть эту грязь с души, - с тоской и отвращением к самому себе сказал Идий. - А чтобы вонь исчезла от меня, потребуется, по меньшей мере, две недели нормальной жизни.
  Дир не стал возражать утверждению Идия, молча согласился с ним.
  - Но мне вряд ли дадут такую возможность. Не хочу, чтобы Рома видел меня таким.
  - Ты боишься, что не понравишься Роме теперь?
  - Боюсь, - сказал Идий и тихо заплакал, низко опустив голову. Сейчас ему было очень стыдно за свои слёзы, но он не мог их сдерживать. Он хотел бы убежать из кабинета Дира, и на это не решался.
  - Может, ты всё-таки любишь его? - осторожно поинтересовался Дир.
  - Пускай он запомнит меня таким, каким я был раньше.
  Дир не стал его больше ни о чём спрашивать, он понимал, что Идию сейчас не до разговоров. Они молчали примерно три минуты, а потом Идий попросил:
  - Можно я уйду на сегодня?
  - Конечно, иди, - ответил Дир.
  - Я завтра обязательно приду к тебе, просто очень хочется побыть одному.
  Идий напрямую отправился к себе в будку, и долго там плакал, упираясь лицом на колючий матрац.
  Глава 107. Особенный запрос
  
  На следующий день Идий пришёл к Диру с вопросом:
  - А можно ли мне подать запрос с желанием, чтобы мне позволили выйти за ворота Ада и гулять там в течение трёх месяцев, и чтобы в этот период ни один надзиратель ни к чему меня не принуждал, и чтобы я мог во внутрь Ада зайти, когда захочу? Выполнят такой запрос?
  - Вполне, - сказал Дир, с некоторым удивлением и тут же поинтересовался: - Кто тебе дал идею подать такой запрос?
  - Никто, я сам придумал.
  - Ну что ж, могу похвалить тебя, хорошая идея. Если, конечно, тебе всё равно, продлится или нет твой срок пребывания в Аду.
  - Да, сейчас мне всё равно, - признался Идий. - Я хочу отдохнуть, хоть немного.
  - Выполнят такой запрос, только плата за него будет высокая. Учти это.
  - А ты можешь помощь мне, чтобы на запрос ответили побыстрее?
  - Нет.
  - Почему?! Почему ты никогда ничего не можешь? - ворчал Идий в отчаянии.
  - Хорошо, я постараюсь помощь тебе.
  Идий улыбнулся.
  - Ну, давай, пиши свой запрос, - велел Дир.
  - А у тебя есть бланки? - попроси Идий.
  - Есть, - ответил Дир и, подойдя к своему столу, вынул из комода один бланк запроса и протянул Идию.
  - Спасибо, - сказал он и, взяв ручку, которая лежала на журнальном столике вместе со сканвордами, принялся заполнять бланк. Делал он это очень быстро, словно вообще не думая над тем, что пишет. Впрочем, Дир понимал, почему так: у него много времени было, чтобы подумать над текстом запроса. И давно уже он мысленно написал этот запрос, проверил и даже отправил, только вот ответ принять не мог и даже не предполагал, каким он может быть. Теперь Идий знает, что запрос не отклонят и обязательно напишут цену, и поэтому уверенно пишет его.
  Приблизительно четыре минуты Идий писал запрос, а потом сказал, протягивая Диру заполненный бланк:
  - Вот, всё готово.
  - Что ж, хорошо. Тогда жди теперь ответа.
  - И когда он будет?
  - Дня через две-три. Я должен буду отдать его на рассмотрение специальной комиссии.
  - А ты сам цену назначать имеешь право?
  - Если состою в членах комиссии, то да.
  - А ты состоишь? - поинтересовался Идий.
  - Теперь нет уже, раньше состоял.
  -А почему ты вышел из членства комиссии?
  - Надоело, в этой работе нет ничего интересного: они даже не думают, когда отвечают на запросы.
  - То есть? Как это так?
  - То есть, они читают запрос, смотрят, к какой категории сложности он относится, а потом уже из большого списка условий выполнения, выбирают любой попавшийся. В основном, делается это по порядку. Например, сто мучеников подали запрос первой категории сложности, и существует тридцать два варианта условий для выполнения запроса. Тогда комиссия распределит мученикам условия запроса так, чтобы не осталось ни одного неиспользованного условия. Они всегда стараются, чтобы все условия для выполнения запроса запрашивались от мучеников в равном количестве.
  - Значит, как повезёт, так и будет.
  - Примерно так, - согласился Дир с его утверждением.
  
  Глава 108. Договор с надзирательницей
  
  Спустя четыре дня.
  Надзирательница в ванной специально изводит Идия и отправляет его на стоячие места. Он уже и плакать не может, и злиться боится. Возражать, как всегда, не смеет, но временами хочет убить её. Впрочем, он всегда вспоминает слова Дира о том, что души бессмертны, а если это правда, то ему не убить её. Только Идию, почему-то, хотелось проверить это...
  Идию приходит ответ на запрос как обычно в его будку с письмом. Никакой надзиратель не ждёт его возле будки, и это его немного удивляет. На бланке Идий читает следующий ответ:
  "Ваш запрос успешно прошёл тестирование на допустимость его выполнения, и все вышеописанные требования могут быть реализованы. От вас требуется добровольное согласие на оплату данного запроса, которая будет заключаться в следующем:
  1. Вы должны будете прийти в отдел особого питания и записаться на семидневные курсы, приняв все условия договора, которые они предъявят.
  2. Ваш срок пребывания в Аду увеличится ровно настолько, насколько Вы просите отгул, то есть на девяносто два календарных дня.
  3. Период вашего пребывания в отделе питания, а именно семь календарных дней, также не будет учитываться в общем сроке пребывания в Аду. В случае если по каким-либо причинам, ваш срок пребывания в отделе питания окажется дольше семи дней, то остальное время будет учитываться в общем сроке пребывания в Аду.
  4. Плата за запрос считается действительной только в том случае, если вы полностью выполните условия договора, подписанного вами в отделе особого питания. Выполнение условия договора, подписанного в отделе особого питания, является обязательным только для первых семи дней вашего пребывания там"
  Идий дочитал ответ на запрос и тут же завернул его и положил себе в карман. Он сразу же направился в отдел особого питания, узнав дорогу от первого попавшего ему навстречу надзирателя. В отделе особого питания Идию сразу же сказали:
  - Вы не можете записаться к нам, так как ещё числитесь в ваннах. Туда Вы тоже пошли по собственному желанию, подписав соответствующий договор.
  Идий долго объяснял им, что главная надзирательница не отпустит его и специально удерживает, чтобы поиздеваться. Так же он говорил, что соглашался быть у неё только пять дней. Поинтересовался о том, имеет ли она право удерживать его, на что ему ответили:
  - Если Вы каким-либо образом нарушили договор, то Вас имеют право задерживать.
  Идий ушёл, не добившись ничего. По дороге он злился и плакал, не хотел идти в ванную. В какие-то секунды, он твёрдо решил не идти больше в ванную и попытаться сбежать, однако продолжал идти туда и с каждой минутой подходил всё ближе и ближе. И, наконец-то, он подошёл до ванной настолько близко, что из открытой двери его увидела главная надзирательница и сказала:
  - Опаздываешь! Стало быть, сегодня тоже будешь стоять.
  - Когда Вы меня отпустите? - спросил Идий.
  - Когда пробудешь здесь оговорённый строк.
  - Вы всегда его увеличиваете! - закричал Идий злобно.
  - Будешь кричать, увеличу ещё. Он уже увеличился у тебя на неделю.
  Прошла ещё неделя. Идий почти каждый день ходит к Диру и общается с ним, просит разнообразных советов, но ни к какому решению не приходит. Бежать он не может, боится. По-прежнему терпит издевательства надзирательницы в ванной. Она через день заставляет его посещать стоячие ванны, бывает по несколько дней подряд. Идий понимает, если он простоял пять часов утром и вечером, то этот день она уже не будет учитывать в сроке пребывания в ванной по договору. Срок двигается только когда он находится в лежачих ваннах, а стоячие считаются дополнительным наказанием. Надзирательница это ни раз ему объясняла. И она почти каждый день напоминает об этом, чтобы позлить Идия. И это тоже, чтобы вывести его из себя, а впоследствии - наказать сильнее. Идий не понимает, какая выгода от этого надзирательнице? Всё чаще задаётся вопросом: неужели ей просто нравится издеваться над ним?
  Уже в отчаянии Идий решил попробовать попросить главную надзирательницу отпустить его на тот период, пока он будет оплачивать запрос. Надзирательница ответила следующее:
  - Отпущу тебя, если уйдёшь на моих условиях.
  Идий радостно улыбнулся и спросил:
  - Да? И я уже с сегодняшнего дня смогу уйти?
  - Если сразу примешь условия, то с завтрашнего дня, - ответила она.
  - И что я должен сделать для этого?
  - Подписать добровольное соглашение со мной.
  - О чём соглашение? - осторожно поинтересовался Идий.
  - Пройдём в мой кабинет, и я объясню тебе подробности, - сказала она, и они вместе последовали в её кабинет.
  Идий присел, и надзирательница тут же дала ему лист белой бумаги, сказав:
  - Я буду диктовать, а ты пиши. Пока я буду диктовать, ты не перебивай меня и оставь свои возмущения на потом. Прежде чем подписать, я дам тебе время подумать.
  - Хорошо, - сказал Идий и сделал серьёзное выражение лица. Сейчас он чувствовал себя полностью готовым слушать её требования.
  - Итак, пиши посередине страницы заглавными буквами "Заявление", далее с красной строки продолжай: "Я на добровольных условиях прошу отложить выполнение мною обязательств, подписанных в договоре Љ2 Домайлов Идий Егорович, на время, пока я буду выполнять требование запроса Љ7 Домайлов Идий Егорович, исправление Љ0" точка. И опять продолжай на той же строке: "Я согласен с тем, что время моего пребывания в ванных комнатах увеличится на один месяц и любые прогулки в течение этого времени будут запрещены" точка. "В качестве благодарности, я бы хотел, чтобы меня записали на добровольные работы у главной надзирательницы ванных комнат Османовой Ирины Анатольевны" точка. "Время, в течение которого я согласен работать, питаться, а также проживать у неё, составляет три месяца" точка. "Я обязуюсь добросовестно выполнять все требования, связанные с работой, проживанием и питанием у Османовой Ирины Анатольевны" точка. С красной строки продолжай: "Я осведомлён о том, что в случае недобросовестного выполнения мною обязательств, я могу быть наказан любыми способами, не причиняющими смерть и не влекущими недееспособность личности" точка. "В качестве наказания также может применяться мера по увеличению срока, в течение которого я согласен работать у Османой Ирины Анатольевны, но не более, чем на пять месяцев от общего срока пребывания у неё" точка. И опять с красно строки: "Я принял решение обдуманно и согласен со всем, что описано выше". Далее внизу ставишь свою подпись и рядом расшифровку, если со всем согласен. И не забудь указать дату.
  - Я ещё подумаю, подписывать или нет, - сказал тут же Идий.
  -Тогда иди, думай, - велела она.
  Идий тяжело вздохнул, немного привстал со стула, а потом решил спросить:
  - А в тот период, пока я буду работать у Вас, я смогу уходить?
  - Куда уходить? - поинтересовалась она.
  - Гулять, с друзьями видеться.
  - Нет, если только я разрешу.
  - А Вы разрешите, хоть иногда?
  - Если договоримся ещё о дополнительном увеличении твоей работы у меня, может быть, но это уже всё потом обсудим.
  - Итак уже три месяца...это очень долго, - сказал Идий, с грустью.
  - Не забывай о том, что если не будешь слушаться меня во всём, то твоя работа у меня может продлиться ещё на пять месяцев. И месяц ты ещё на ваннах будешь лежать, - напомнила она ему.
  - А на ваннах мне придётся лежать до работы у Вас или после?
  - До, конечно же.
  Идий встал, чтобы уйти, и надзирательница спросила:
  - Когда ответ дашь?
  - Не знаю... - пробормотал Идий.
  - Поторопись, будешь долго думать, ухудшу условия.
  
  Глава 109. Запись на курсы
  
  Целых четыре дня Идий думал над ответом и только на пятый подошёл к главной надзирательнице, чтобы подписать своё заявление. Идий надеялся, что она отпустит его просто так, без заявления на возвращение, хоть и понимал: чудес здесь не бывает, и она настроена ещё очень долго его удерживать.
  - Замечательно! - сказала Ирина Анатольевна, когда Идий попросил у неё заявление для подписи.
  В тот же вечер она отпустила его, удивив этим Идия. Он был уверен, что ещё до следующего утра она захочет помучить его. Идий был очень рад, что на некоторое время освободился от неё и от обязанности ходить в эти ужасные ванны.
  Идий пришёл в отдел особого питания и сказал:
  - Я добился того, чтобы меня отпустили из ванной. Теперь вы можете записать меня к себе?
  - Не знаю, не знаю! Сейчас проверим, - сказала девушка в приёмной с сомнением. Но проверив через компьютер слова Идия, добавила: - Действительно, Вас отпустили на время.
  - Запишите меня на недельные курсы?
  - Я вам в прошлый раз забыла сказать, дело в том, что у нас нет недельных курсов.
  - То есть, как это? А мне что делать? Ведь в запросе пишут на недельные записаться, - с волнением и в спешке спросил Идий.
  - У нас есть месячное пребывание и больше. Думаю, вам подойдут месячные курсы.
  - Но это слишком долго! - возмущался Идий.
  - У нас других курсов нет, и не было никогда, насколько я знаю.
  - Но как же так, вот почитайте ответ на запрос, - сказал Идий и протянул девушке бланк запроса.
  - Я знаю, что в запросе пишут недельные курсы, - сказала девушка, не взяв у него бумажку с ответом на запрос, - но сама же администрация комиссии, которая пишет Вам эти ответы, запрещает нам организовывать семидневные курсы.
  - Это что, специально так задумано, как ловушка для мучеников? - с возмущением спросил Идий.
  - Типа того, - с ироничной улыбкой ответила девушка.
  - Допустим, я запишусь на месячный курс, тогда меня отпустят ровно через месяц без всяких колебаний и наказаний с продлением этого срока? Или тоже попытаются продлить мои пытки здесь?
  - Вы в заявлении пишите, что при любых обстоятельствах и при любых наказаниях, вы не согласны на то, чтобы Вас задерживали у нас более оговорённого времени, - посоветовала девушка.
  Идий радостно улыбнулся и сказал.
  - А Вы добрая, здесь мало таких.
  - Хотите, продиктую Вам правильный текст заявления на приём?
  - Да, - ответил Идий без колебаний. Он понимал, что у него нет другого выхода. Ведь если он вдруг решит отложить на неопределённое время оплату своего запроса, то ему непременно в ближайшее время придётся вернуться в ванную. А этого Идий больше всего боялся...и вообще он уходил от неё с намерением больше никогда не возвращаться. Впрочем, Идий ещё пока не знал, как он собирается это сделать.
  Когда Идий заполнил заявление так, как продиктовала девушка, и подписал её, то спросил:
  - А что мне придётся у Вас делать?
  - Кушать разнообразные блюда пять раз в день.
  - А в каком количестве?
  - Одну миску, если блюдо жидкое.
  - А что за блюда у Вас?
  - Ну, сразу предупреждаю, ничего вкусного, - сказала она, скорчив лицо.
  - Дерьмо, небось, - сказал Идий тут же. - Ничего другого здесь ожидать не приходится.
  - Нет, почему же? - возразила она тут же. - У нас переработки используются, конечно, но не всегда. В основном в еду добавляются свежие продукты, но бывает, иногда немного подкисшие. Но всё делается осторожно, профессионалами, чтобы серьёзных отравлений не было.
  - Ясно... - сказал Идий, со скептическим отношением на её похвалу в отношении отдела особого питания.
  - Еда у нас невкусная только из-за нестандартного сочетания ингредиентов, - объяснила она.
  Идию велели пройти вдоль по коридору и посидеть на стуле, пока к нему не подойдут. Вскоре откуда-то вышел мужчина и сказал:
  - Пойдёмте, я покажу ваш номер.
  Идию выделили отдельную комнату, на что он был крайне удивлён. Комната была больше и лучше, чем его будка на улице на свободной территории Ада. И там даже было постельное бельё белое и чистое.
  - Я здесь буду спать? - поинтересовался тут же Идий.
  - Да, - ответил мужчина, не глядя на него и проверяя комплектацию мебели и других предметов в комнате.
  - Здорово! Здесь очень красиво, - сказал Идий с восторгом и тут же присел на край кроватки. Потом он сдвинул покрывало и приложил лицо к подушке. Идий долго-долго принюхивался к запаху чистого белья, не шевелился и вёл себя так тихо, словно даже не дышал.
  - С Вами всё в порядке? - спросил мужчина, который его проводил до комнаты. Он собирался уходить, но поведение Идия, которое ему показалось странноватым, насторожило его.
  - Да, просто я давно не видел чистую постель, - признался Идий, не испытывая абсолютно никакого смущения.
  - Вас позовут к ужину, - сказал мужчина уходя.
  - А я должен буду ещё что-нибудь здесь делать? - поинтересовался Идий.
  - Если будете послушно себя вести и сами есть всё, что вам дадут, то не придётся.
  - А если я не смогу что-то съесть, что тогда?
  - Сами подумайте!
  - Меня заставят?
  - Само собой.
  - А работа в чём будет заключаться?
  - В конце месяца будете готовить.
  - И всё? А ещё какая работа, если меня заставлять придётся?
  - Я надеюсь, что Вас всё-таки не придётся заставлять, - сказал мужчина, самоуверенно глядя на него.
  - Я постараюсь, чтобы не пришлось, - пообещал Идий.
  - Убирать грязную посуду будете или еду разносить. Смотря, что велят.
  -А...спасибо, что объяснили, - поблагодарил Идий и прилёг на кровать, не снимая покрывало.
  - Я в третьем кабинете буду. Если возникнут какие-либо вопросы, заходите, не стесняйтесь.
  Идий полежал примерно десять минут, а потом внезапно встал и направился в третий кабинет.
  - Я Вас слушаю, - сказал мужчина, глядя на Идия.
  - Я бы хотел помыться, у Вас есть здесь где-нибудь душ? - поинтересовался Идий.
  - Да, конечно, - ответил мужчина. - Я Вас сейчас отведу. Полотенца и мыло находятся в шкафу в вашей комнате.
  Глава 110. Первый ужин
  
  Идий очень долго принимал душ, примерно полтора часа. За это время он десять раз полностью намылил своё тело и смыл водой, но даже потом у него оставалось неприятное ощущение, убеждение в том, что теперь, после приёма этих ужасных ванн, его тело навсегда будет оставаться грязным. Когда он вытерся полотенцем, ему почудился тот ужасный запах, который всегда присутствовал в ваннах, в которых он лежал. Это запах непросто испорченных продуктов питания, но и гнили - смерти. После этого, Идий опять залез душ, ещё несколько раз намылил своё тело, и только потом решил больше не делать этого и направился к себе в комнату.
  Там он сразу же прилёг, сняв покрывало. Сейчас его не мучила мысль о том, что постель его завоняет, если он ляжет. А когда его только-только привели в эту комнату, несмотря на то, что он принял душ перед уходом из ванн, ему казалось, что от него плохо пахнет.
  Идий упёрся лицом на подушку и заплакал. Он не мог сдерживать свои слёзы точно так же, как не мог понять, почему он сейчас плачет? Вроде, всё ведь хорошо и ему надо радоваться... Идий плакал от радости, ведь сегодня, наконец-то он почувствовал себя человеком, и относились к нему по-доброму, не так как везде в Аду.
  Идий плакал-плакал, а потом уснул. Он не понял, сколько спал, а разбудил его громкий звонок. Спустя пару минут, к нему в комнату постучались.
  - Идите ужинать. И знайте впредь, что звонок всегда означает время приёма пищи, и Вы сами обязаны приходить туда, куда я сейчас Вас отведу.
  - Хорошо, - сказал Идий и последовал за надзирательницей, которая пришла за ним.
  - Если хотите, я могу дать Вам точное расписание времени приёма пищи.
  - Да, хотелось бы, - сказал Идий и тут же поинтересовался: - А мне можно будет покидать территорию отдела особого питания?
  - Можно, но если Вы будете из-за этого регулярно опаздывать на приём пищи, то Вам могут запретить покидать нашу территорию. Также это могут сделать за отказ принимать выданную пищу.
  Идий был доволен ответом надзирательницы и ни о чём больше не стал её расспрашивать.
  Столовая в отделе особого питания была огромной по своей площади, и в ней стояло большое количество столов, наполненных разнообразными блюдами. Идий, даже если захотел бы, не смог бы посчитать количество столов, настолько их казалось много. Каждый стол был рассчитан примерно на десять человек и был необычным по своей конструкции: на нём имелось одно специальное место для надзирателя, а остальные, которые для мучеников, располагались напротив кресла для надзирателя. Идия привели и посадили за одно такое место для мученика и сказали:
  - Двадцать третий стол всегда будет вашим.
  - А место это же? - поинтересовался Идий.
  - И место это же.
  Идию попалось место на столе прямо по центру. Идию это не понравилось, он всегда любил места с краю, чтобы легко можно было вылезти и уйти в любой момент, когда захочется, никого при этом не потревожив.
  Еда на столе была весьма привлекательной, да и чай тоже казался самым обычным. Когда Идия привели и посадили на его место, все остальные мученики, которые должны были прийти туда, уже сидели на своих местах. Да и надзирательница этого стола ожидала, пока все соберутся.
  - Можете начинать, - сказала она, когда увидела, что вся её маленькая группа уже на месте.
  Идий первым же делом попробовал глотнуть чаю. Сразу же выражение лица его изменилось, и на лице не осталось ни единого следа от радости, которой он так недавно был переполнен.
  - Глотайте, не портьте другим аппетит, - сказала недовольная надзирательница, которая заметила, что Идий долго не может проглотить чай, который взял в рот, да ещё в чрезмерном количестве.
  Идий тут же сделал усилие, чтобы проглотить чай. Ему это удалось, но он тут же почувствовал лёгкую тошноту, а во рту у него остался непонятный вкус от сладковато-горькой жидкости цвета чая, которую он выпил.
  Потом Идий взял в руки ложку и уже менее активно с большой осторожностью попробовал немного еды из своей тарелки, которая очень напоминала овсяную кашу. Идия порадовало то, что еда не была ни горькой, ни солёной и даже не испорченной, как, например, чай с непонятными вкусовыми свойствами. Идий проглотил одну ложку каши, потом вторую, затем третью, но четвёртая уже не давалась ему так просто. Идию это блюдо напоминало нечто между кашей и сырым тестом, и оно было абсолютно без соли и сахара.
  - А можно кушать как угодно? - поинтересовался Идий.
  - Да, как угодно, лишь это всё оказалось у вас в желудке, - объяснила надзирательница, сидящая напротив них и следящая затем, как мученики едят поданное им блюдо.
  Идий решил смешать чай с кашей. Так он ещё кое-как мог проглотить эту пищу так, чтобы не вырвать.
  
  Глава 111. Не приходи ко мне
  
  Спустя неделю. Идий пришёл к Диру.
  - Ну, как тебе теперь живётся? - поинтересовался Дир.
  - Лучше, чем когда я ходил в ванны, - признался Идий.
  - Ты же недавно говорил, что всё ужасно, что еда у них несъедобная.
  - Еда несъедобная, зато отношение человеческое и комнаты для людей, а не для животных, хотя и без окон.
  - Легче, значит, живётся. Понял тебя! - сказал Дир, а потом сразу же сделал серьёзное выражение лица и спросил: - Куда потом собираешься идти?
  - Не знаю... главное, что отдых. Я так устал томиться здесь, ты даже не представляешь, как я свободы хочу, покоя. Просто погулять хочу по улице один и чтобы никто мне не мешал, не ходил за мной. Раньше, когда я жил на Земле, я часто это делал.
  - А жить и питаться где будешь?
  - В Аду, наверное...как раньше, - сказал Идий и тут же задумался над своим вопросом.
  Дир тут же засмеялся таким смехом, который Идий очень напугал.
  - Почему ты смеёшься? - в волнении спросил Идий.
  - Ты понимаешь, что уходишь из Ада? Тебя здесь больше кормить не будут.
  - То есть, как это ухожу? Я же смогу заходить, такие в запросе я писал условия.
  - Зайти-то ты сможешь, но ты будешь чужим здесь. Ни один надзиратель не посмеет тронуть тебя в течение трёх месяцев, а это значит, никто тебя кормить не будет, никто не сможет приютить, - объяснил Дир.
  - Почему не сможет? Даже ты?
  - Даже я не смогу. Таковы законы Ада. Это фактически будет являться частью твоих пыток, жить ты будешь, как бродяга.
  - Разреши мне у тебя пожить? - попросил Идий.
  - Не могу я законы Ада преступать, это будет наказание за попытку избежать кары.
  - Но это нечестно! Почему ты сразу не сказал мне, что так будет?! - с обидой спросил Идий.
  - Когда сразу? - спокойным голосом спросил Дир.
  - Когда я спрашивал тебя, можно ли написать такой запрос. Когда писал этот запрос, в конце то концов!
  - Я честно отвечал на твои вопросы, ты спросил меня, одобрят ли твой запрос, я ответил, что да, и ты сам решил написать его. Ты не спрашивал меня о подробностях.
  - Но естественно, я хотел знать! - закричал Идий в злобе.
  - Не надо сердиться.
  - Знаешь что, Дир, иногда мне кажется, что ты сам специально ухудшаешь мне условия жизни, а ещё хочешь казаться другом...
  Идий с недоверием посмотрел на Дира и ожидал ответа.
  - Я веду тебя по Аду, поэтому я кажусь тебе странным, - объяснил Дир. - Я уже говорил, что не имею право вызволять тебя отсюда, я также не имею право улучшать тебе условия пребывания здесь, хотя делаю это...
  - Как?! Я что-то этого не чувствую, - возмутился Идий.
  - Я велел комиссии назначить за плату запроса твоё пребывание в отделе особого питания.
  - Почему?! Что в этом лучшего?
  - Увидишь, увидишь...
  - Хватит говорить загадками! Объясни сейчас же.
  - В третью неделю проживания там, ты начнёшь работать, будешь сам готовить.
  - Эти гадости готовить?! - с возмущением спросил Идий.
  - Именно так.
  - И есть их потом?
  - То, что готовишь по рецептам, есть заставят. Это делается для того, чтобы мученики знали, что едят. Но то, что приготовишь ты по собственным рецептам, будут есть другие.
  - И мне рецепты сочинять придётся?
  - Да.
  Идий улыбнулся.
  - Интересно...нужно учиться плохо готовить.
  - Да, чем хуже, тем лучше. И тебе позволят готовить себе самому еду.
  - Поскорее бы так! - с восторгом сказал Идий.
  - Я прошу тебя только об одном.
  - О чём? - поинтересовался Идий, не дав Диру договорить. Его взволновала интонация Дира.
  - Не приходи ко мне, если будешь мучиться от голода. Я не хочу, чтобы приходил ко мне плакаться и просить еду, я не могу этого видеть и не хочу.
  
  Глава 112. Ты меняешься
  
  - Мне больно видеть, как мученики страдают, - сказал Дир, объясняя то, почему не хочет видеть Идия после того, как начнётся действие запроса.
  - С каких это пор больно?
  - Всегда так было.
  - Ты же безжалостно расправлялся с людьми при жизни! - напомнил ему Идий.
  - Это было при жизни, я давно покаялся и ты не имеешь никакого права упрекать меня за прошлые грехи, тем более, что ты не искупил свои настоящие. Теперь я знаю, что такое боль и страдание, медленные муки, немощность. Я не пытаю никого здесь, потому что мне больно смотреть, как души страдают. Это правда. Ведь они ничего не могут поделать... они вынуждены вечно терпеть и томиться.
  - Почему вечно, ты же сказал, что души освобождаются, искупив грехи?
  - Срок кары кажется вечностью для каждой души. Нельзя вернуться человеком из Ада, отсюда нельзя вернуться.
  - Ты же говорил, что можно! - закричал Идий.
  - Можно?! Ты считаешь, что можешь вернуться и зажить по-прежнему?
  - Конечно, если меня отпустят, - сказал Идий.
  - Отпустят, но не сейчас. И я сомневаюсь, что потом ты будешь также отвечать на мой вопрос.
  - Буду так же отвечать, - уверенно сказал Идий.
  - Ты сейчас уже боишься идти к Роме, потому что чувствуешь, что уже не тот, что раньше. Ты чувствуешь в себе изменения.
  - Да я вонял! Вот и не хотел, что в этом удивительного?!
  - Ад убивает человека в человеке. Побывав в Аду, никто не сможет зажить так, как раньше. Здесь заболевает душа, и эта болезнь неизлечима.
  Идий понимал, о чём сейчас говорит Дир, и очень хорошо понимал. Как никогда он чувствовал настроение Дира, и ничем уже не мог возразить ему. Идий чувствовал, что изменился. И это очень страшные изменения: он не может думать так, как раньше, он способен есть то, что раньше и понюхать не смог бы, и он выживает в таких условиях, в которых раньше умер бы. Идий осознавал всё это, и ему становилось тяжело, хотелось плакать все время, не переставая; ему казалось, что душа его давно уже умерла, и осталось лишь тело, хоть Дир и говорит, что всё наоборот.
  - Что же мне делать, Дир? - спросил Идий с грустью.
  - Ничего не поделаешь...ничего... - задумчиво ответил Дир. - Ты должен забыть всё, что здесь было, когда вернёшься на землю.
  - А вернусь ли когда-нибудь...
  - Вернёшься, я уверен в этом, но я не знаю, что станет с тобою... - сказал Дир, а потом, перебив себя, добавил: - Вернее, я знаю, но мне страшно от этого, я не хочу, чтобы ты становился таким.
  - Каким таким? Ты разве видишь будущее? - с любопытством спросил Идий.
  - Я не вижу, я не могу видеть будущее только потому, что выбрал власть в Аду и жизнь в Аду. Но райские люди видят будущее, они знают всё.
  - Ты рассказывал мне давно, я помню. Но почему ты говоришь, что тебе страшно меня видеть таким, каким я стану в будущем?
  - Страшный ты человек, и не хочу я помогать тебе становиться таким, только не на этот раз!
  - Не совсем я понимаю тебя, Дир, - сказа Идий с тоскою.
  - И не надо, просто я помню о прошлых своих ошибках, я был виноват перед тобой... ты не должен был возвращаться на Землю в прошлом своём воплощении.
  - Ты помог мне выйти из Ада? - спросил Идий радостно.
  - И сожалел об этом горько-горько, твоя душа очерствела, ты вернулся и помнил всё. Никому нельзя возвращаться, запоминая муки Ада.
  - Но как же забыть человеку пытки?
  - Если душа искупит грехи полностью, то она забудет всё, что с ней произошло, все страдания и боль, все издевательства, которые ей пришлось пережить в Аду. И это вознаграждение. Но если душа по каким-либо причинам покидает Ад раньше положенного, то это безумие, так нельзя поступать с человеком.
  - Человек с ума сходит?
  - Душа покой найти не может, она страдает на Земле и постоянно вспоминает пережитое. С этим нельзя жить, это груз, который непосильный для обычного человека.
  - То есть, ты хочешь сказать, когда души возвращаются из Ада, то по правилам они должны забывать всё, что с ними произошло?
  - Да, души перерождаются, очищаются от лишней информации, это происходит после смерти, - объяснил Дир.
  - Но ведь уходят же и те души, чьи тела ещё здоровы, и они продолжают свою жизнь.
  - Они не помнят муки Ада, потому что ушли естественным образом, но если какой-либо недобросовестный надзиратель поможет уйти мученику раньше времени, то душа запомнит всё. И это не спасение для души, за это карают надзирателей.
  - А как надзиратели помогают уйти мученикам? - поинтересовался Идий.
  - Этого я не скажу тебе, ты не должен уходить.
  - Но почему?! Помоги же мне! Я хочу этого.
  - Ты сам не знаешь, чего хочешь? Ты не представляешь, о чём сейчас просишь.
  - Я домой хочу к маме, к папе, в свою комнату хочу...
  - Ты вернёшься к родителям, обещаю, только искупи грехи сначала.
  - Пятнадцать лет искупать?! - с возмущение спросил Идий.
  - Уже шестнадцать.
  - Нет!
  - Ты почти на год продлил своё пребывание в Аду, написав последний запрос.
  - Я уйти хочу отсюда, и я уверен, что смогу. Я всё равно здесь не буду пятнадцать лет тухнуть, вот увидишь это. Ты ещё вспомнишь мои слова! - сказал Идий.
  Они ещё долго разговаривали с Диром, но к общему мнению так и не пришли.
  
  Глава 113. Записка
  
  Спустя три недели.
  Идия отпустили, как и обещали, на три месяца. Он счастлив, несмотря на то, что Дир напугал его, сказав, что на свободе ему нечего будет есть и негде спать. К Диру он сейчас идти не хотел, так как он просил не наносить к нему никаких визитов в течение всего этого периода. Впрочем, Идий сказал, что придёт к нему, обещав, что не станет плакаться и просить еду.
  Первым же делом Идий направился к главным воротам Ада. Это то место, откуда Идий в первый раз вошёл в Ад в сопровождении Дира. Охранники помнили его и по-прежнему пристально смотрели. Идия это очень смущало, и он спросил у одного из них:
  - Что-то не так?
  - Всё так, но что Вы здесь делаете?
  - Мне разрешено выходить и приходить в течение трёх месяцев, - объяснил Идий и протянул специальный документ, который ему предоставили после оплаты запроса: - вот, почитайте.
  - Я понял, - сказал охранник, буквально одним глазком взглянув на бумажку, которую ему дал Идий; потом он взял свою рацию и сообщил новость: - Домайлова выпускают на три месяца!
  Охранник говорил так, словно он выкрикивает какой-то лозунг. Идий почувствовал, что охранники суетятся и все о чём-то шепчутся.
  - И теперь меня выпустят с главных ворот? - спросил Идий.
  - Да, - ответил охранник.
  - Вы сообщили охраннику у главных ворот, что меня можно отпустить? - поинтересовался Идий.
  - И не только ему. Можете быть уверены, что через пару минут все охранники внешних ворот узнают об этом.
  - Внешние ворота - это все кирпичные ворота, а железные - внутренние?
  - Да. Охранники внутренних ворот не знают кто Вы, но нам доложили.
  - Это Дир рассказал вам всем легенду о том, что я Марселей Антос?
  - Это не просто легенда, Вы действительно Марселей Антос. Вас здесь все ненавидят и если там узнают об этом, за железными воротами, то вам будет ещё хуже жить.
  - Там невозможно жить, - сказал Идий.
  -Я знаю... - печально ответил охранник.
  Когда Идий вышел за главные ворота, он ужаснулся: впереди он видел пустыню без домов, без воды, и нельзя было разглядеть ни единой души или ни транспорта. Идий минут пять стоял, задаваясь вопросом: а стоит ли мне дальше идти, и куда я пойду вечером?!
  Идий некоторое время постоял, а потом всё-таки направился вперед. Он не знал, в какую сторону следует та дорога, которая ему нужна. Впрочем, Идий и сам не знал ещё, куда ему надо, и куда он хочет попасть? Идий боялся заблудиться, ведь у него нет карты здешней местности.
  Не пройдя и полкилометра, Идий вернулся обратно. Все охранники пристально смотрели на него, но никто не показывал удивления. Идия это не удивляло, и он уже почти привык к тому, что охранники внешних ворот сторонятся его как призрака и бояться общаться. Однако, и среди них нашёлся охранник, который желал общаться с Идием и не боялся это делать. Им был тот охранник, который сообщил всем, что ему теперь можно покидать территорию Ада.
  Когда Идий вернулся обратно в Ад, разговорчивый охранник спросил у него:
  - Всё ли у Вас в порядке? Почему Вы вернулись?
  - Там так страшно... - сказал Идий тихо. - Никого нет...
  - Да, это глухие места. Я даже не удивлён тому, что Вы воротились.
  - Можно узнать ваше имя? - спросил Идий.
  - Аркадий, - ответил охранник и молча дал Идию какую-то бумажку.
  - Что это...- начал было спрашивать Идий, но охранник резко перебил его, сказав:
  - Не надо, потом.
  Идий улыбнулся и ушёл.
  Идий подошёл к будке, где раньше жил, и попытался войти, но туда его не пустили, сказав:
  - Временно вам запрещено пользоваться этим помещением.
  - А где же мне спать?! - с возмущением спросил Идий.
  - Я выполняю свою работу, а Вам должны были сказать, где Вы теперь будете спать.
  Идий не стал больше надоедать этому надзирателю своими вопросами. Он понимал, что этим ничего не добьётся. Идий отошёл в уголок и поспешил развернуть бумажку, которую ему дал Аркадий. Там было написано следующее:
  "Всегда читай записки, закрыв камеру на ухе рукой. Могу отвезти тебя туда, куда ты хочешь. Если заинтересован, выходи послезавтра за ворота Ада и иди вперёд семь километров, старайся никуда не сворачивать. Жди меня на остановке. Буду примерно в семь вечера".
  Прочитав записку, Идий пришёл в замешательство. С одной стороны он хотел уйти из Ада куда-нибудь, лишь бы подальше, но с другой, боялся это делать, так как не доверял малознакомому охраннику. Идий не понимал, почему же он велел ему выйти за ворота и идти семь километров? И почему именно послезавтра, а не завтра? Всё это настораживало Идия. Впрочем, Идий предполагал, что Аркадий, возможно, боится открыто общаться с ним с присутствии коллег по работе, и, может быть, предлагая свою помощь, нарушает какие-то правила Ада.
  Идий боялся идти за советом к Диру так, как он обычно поступал. Идий не хотел, чтобы из-за него были какие-то неприятности у Аркадия.
  
  Глава 114. Визит к Роме
  
  На следующий день вечером.
  Идий ужасно голоден, и замёрз на улице. Он не знает, что делать, и решается пойти к Роме. Когда Идий пытается зайти в здание, в котором Рома работает и где ему самому пришлось немало мук пережить, ему говорят:
  - Вам не положено сюда. Вы временно освобождены.
  - От чего освобождён? И кто Вам сказал такое? - поинтересовался Идий.
  - Начальство сообщило, что Вас отпустили из Ада по договорённости.
  - Я не томиться иду! - с улыбкой сказал Идий несмотря на то, что смеяться у него не было никакого желания, ему хотелось только пить и есть и полежать на мягкой кроватке, а не на земле. - Мне в пятнадцатый кабинет нужно попасть.
  - Вам назначено?
  - Да, - соврал Идий.
  - Сейчас спрошу, - сказал охранник и полез за своей рацией.
  - Всех просто так впускаете, даже не спрашиваете ни о чём, а меня что не хотите впускать? - обиженно спросил Идий.
  - Я ж говорю, начальство! - сказал охранник и в ту же секунду заговорил по рации: - К вам тут юноша стучится. Тот самый, которого не велено впускать. Уверяет, что Вы его ждёте.
  - Ну что? - с волнением спросил Идий, когда мужчина засунул рацию обратно к себе в карман.
  - Воля! Иди! - ответил охранник, указав рукою к входу. - Валера сказал, что можно!
  Когда Идий подошёл к пятнадцатому кабинету, он минуты три-четыре стоял, упёршись лбом к двери, и боялся постучаться. Он не представлял, что скажет Валере...а ведь Идий знал, что там именно Валера. А ему так хотелось, чтобы там оказался Рома...
  Валера словно почувствовал, что за дверью кто-то стоит. Он резко открыл дверь и этим очень напугал Идия.
  - О! Какие люди! - сказал он, увидев Идия. - Тебе не сюда, тебе в двадцать первый сегодня!
  Недолго думая, Идий направился в двадцать первый кабинет. Идий не сомневался: Валера отправил его к Роме. Так и оказалось.
  Идий на этот раз уже не стал задумчиво стоять возле двери и сразу же постучался. Сердце Идия замерло от волнения, когда он услышал знакомый голос Ромы:
  - Войдите.
  Рома всегда говорил в меру громко, но уверенно. Идий вошёл и увидел Рому со спины. Он сидел за столом и что-то писал. А повернулся он только тогда, когда Идий подошёл совсем близко начал дышать ему в ухо (Идий пригнулся, чтобы взглянуть, что Рома пишет, хотя раньше не имел обыкновение это делать).
  -Ты? - в удивлении сказал Рома.
  - Да, - сказал тихо Идий.
  - Откуда ты здесь?
  - Меня Валера впустил, - объяснил Идий.
  - И зачем пришёл ко мне спустя столько времени?
  Когда Идий услышал этот вопрос, у него словно рассудок помутнел, и он поддался первому импульсу и опустился перед Ромой на колени, сказав:
  - Пожалуйста, прими меня к себе. Я обещаю, что больше никогда не уйду.
  Рома сморщил брови и смотрел на него немного грустными глазами, а потом спросил:
  - Почему тогда ушёл?
  - Я не знаю...мне стыдно было, может, поэтому, - сказал Идий неуверенно.
  - За что стыдно?
  - За то, что использовал тебя. Это было подло, ужасно...
  - Было подло то, что ты ушёл, ничего мне не сказав, - сказал Рома и замолчал.
  Идий опустил голову, но подниматься не стал. Он по-прежнему стоял перед Ромой на коленях и чего-то ждал.
  - Я знаю, что ты натворил, что пережил, куда и к кому попал, - скал Рома, после пятиминутного молчания, - но я не могу принять тебя.
  - Почему? Ты не хочешь? Ты больше не любишь меня? - предположил Идий.
  - Я сказал, что не могу.
  - Почему?
  - Ты подписал договор, тебе придётся выполнять его, иначе тебя не отпустят.
  - Я не буду выполнять его, я не вернусь больше сюда, если ты не примешь меня, - сказал Идий.
  - Куда ты денешься! - с фальшивой улыбкой сказал Рома. - Твоей душе никуда не деться, а я тебя приму, но позже.
  Рома, сказав это, встал со стула и жестами руки велел Идию сделать то же самое. Когда Идий встал, Рома обнял его. Он долго прижимал Идия к себе, и замер на месте.
  - Я так боялся, что этого никогда не произойдёт, - сказал Рома тихим голосом и ещё крепче прижал Идия к себе. Он почти не шевелился и дышал тихо-тихо, словно боялся спугнуть этим Идия. Рома так не хотел отпускать его...
  - Я не знаю, что мне делать дальше, - сказал Идий, ненастойчиво выбираясь из объятий Ромы.
  - Поцелуй меня, - попросил Рома и сам сделал это, не дождавшись ответа Идия.
  Идий даже не думал сопротивляться, но боялся, что Роме покажется, что он делает это.
  - Приходи ко мне, когда освободишься от всех договоров, - сказал Рома.
  - Я сейчас свободен на целых три месяца.
  - Тебя отпустили погулять по Аду, но это не свобода. Ты можешь жить только в соответствии с условиями своего запроса, - объяснил Рома. - Никто из надзирателей в Аду не имеет право вмешиваться в твою жизнь в течение этого времени, нас уже давно всех предупредили об этом.
  - Мне Дир тоже говорил об этом, сказал, что жить мне негде будет, есть нечего.
  - Я не могу идти против начальства, прости, - сказал Рома тихо.
  - Они хотят убить меня голодом, неужели ты не понимаешь этого?
  - Ты не умрёшь, поверь мне.
  - И тебе совсем не жаль меня?
  - Я бы мог покормить тебя, приютить, но только если бы ты пришёл ко мне до подписания договора с надзирательницей ванных комнат и до написания запроса. Ты совершил большую ошибку, этого нельзя было делать.
  - Но откуда же мне было знать?! Я думал, что так будет лучше, что я отдохнуть смогу.
  - Отдыхаешь?
  - Я есть хочу, спать хочу, в душ хочу.
  -Я не могу допускать глупые ошибки потому, что я надзиратель, и ты должен понимать это. Если я начну помогать тебе сейчас, то я очень скоро потеряю этот статус, и тогда уже мы никогда не сможем быть вместе, - объяснил Рома. - Иди сейчас своей дорогой.
  - Я не скоро вернусь, я, может, никогда не вернусь, - сказал Идий.
  - Девять месяцев в ваннах будешь, три - гулять по Аду, ты вернёшься ровно через год, если захочешь.
  Когда Идий покинул здание, где работает Рома, он долго ещё стоял на улице и глядел на голубое небо. Здесь оно казалось самым обычным, но Идий знал: стоит ему выйти за главные ворота Ада, пройти вперёд определённое количество километров, и небо изменит свой свет из обычного голубого на непонятный серо-зелёный оттенок. Такой цвет неба пугал Идия, он привык любоваться голубым небом и белыми облаками.
  
  Глава 115. Поездка с Аркадием
  
  Постояв около пятнадцати минут у входа в здание, где работает Рома, Идий направился к главным воротам Ада. Он чувствовал, что больше не может находиться внутри Ада, его словно что-то выталкивает оттуда и ему очень тяжело. Идий решил, что сейчас же выйдет за ворота Ада и пройдёт семь километров, как велел ему Аркадий. Хоть он и не полностью доверял этому охраннику, но чувствовал, что другого выхода у него нет. И раз уж на семи километрах от главных ворот Ада есть какая-то остановка то, возможно, туда приезжают какие-то автобусы. Идий, рассуждая так, не хотел терять время, тем более, что в Аду теперь ему нечего делать.
  Идий, когда выходил из Ада, не стал подходить к Аркадию. Идий понимал, что этого не стоит делать, потому что тогда могут их заподозрить в каком-то сговоре.
  Когда Идия выпустили, он прошёл примерно десять метров от главных ворот Ада и оглянулся назад. "Нет, я больше никогда сюда не вернусь, даже если мне придётся погибнуть..." - сказал Идий про себя. Он тут же достал из кармана небольшой бинт, обвязал им камеру в ухе, и последовал дальше.
  Идий шёл и шёл вперёд, не считая метры. Он о чём-то думал, но не запоминал свои мысли. О Роме Идий старался не вспоминать, ему от этого было больно и обидно. Идий чувствовал, что все в Аду его предали, и Дир, и Атом и даже Рома, который уверял, что любит его. Идий хотел забыть обо всех этих душах...здесь он теперь всех научился называть душами, а не людьми. И это больше всего огорчало Идия. Он не мог сказать с гордостью, что он человек, как делал это раньше.
  Идий не спеша, делая по дороге недолгие перерывы на отдых, дошел до остановки приблизительно за три часа. Он понимал, что Аркадий пригласил его сюда не сегодня, а только завтра. А Идий ужасно голоден и не представляет, как проживёт до следующего вечера.
  Остановка была самая обычная, городского типа со стёклами по бокам, но без рекламы за стеклом. Никого там не было, кроме Идия. И никакое расписание автобусов не висело, хотя остановка была явно новая.
  Идий, от переутомления, лег на сиденье и сразу же уснул, схватившись одной рукой за живот, а другую подложив себе под голову. Он не знал, сколько проспал, но разбудил его громкий голос мужчины, который обратился к нему:
  - Идий, залезай!
  Идий вздрогнул. Неожиданный крик очень его напугал. Он тут же протёр глаза рукой и взглянул на говорящего. Это был Аркадий.
  Идий тут же встал и залез на переднее сиденье его машины.
  - Как ты быстро! - сказал Аркадий. - Не ожидал увидеть тебя раньше завтрашнего дня.
  - Я не смог там больше находиться, стены Ада давят на меня.
  - На многих они давят, но что ж поделать? Приходится так жить...Я отвезу тебя к себе на дачу.
  - Зачем к тебе?
  - Поживёшь у меня, оглядишься, вокруг там много домов, правда, деревенское всё, зато настоящие дома, не то, что простые будки в Аду. Должно быть, изголодал уже весть?
  - Да, я очень хочу есть, - признался Идий.
  - Ничего, накормим! - сказал Аркадий, с улыбкой взглянув на Идия.
  -Ты, правда, накормишь меня?
  Идию внезапно стало так грустно, что захотелось плакать. Аркадий заметил это, и сказал:
  - Не расстраивайся, конечно, накормлю! Я ж сказал.
  - Почему здесь все боятся? - спросил Идий, вспоминая Рому.
  - Начальство суровое, но ты не обращай внимания на трусов. Они того не стоят.
  - Даже Дир побоялся накормиться меня, а он же глава...и Рома тоже,...а ты не боишься...
  - Дира знаю, а Рома кто?
  - Надзиратель один, он говорил, что любит меня.
  Аркадий оглянулся в сторону Идия и с улыбкой сказал:
  - Знаю я, что ты с парнями то... И в этой жизни тоже?
  - Не знаю... - ответил Идий неуверенно, не испытывая никакого неудобства из-за этого вопроса.
  - Имён не называй, пока я камеру не сниму с тебя, - предупредил Аркадий, сменив тему разговора.
  - Хорошо... - сказал Идий.
  - А ты умен, вижу, забинтовал камеру, чтоб не видели.
  - Ну да, неприятно знать, что за тобой постоянно наблюдают.
  - За пределами Ада не наблюдают, можешь об это не беспокоиться, - объясни Аркадий. - А то, что камеру забинтовал, ты правильно поступил.
  Дом Аркадия оказался кирпичным, двухэтажным. А изнутри был простенький, без особой роскоши, но достаточно большой по площади.
  Первым же делом Аркадий спилил и выбросил камеру с уха Идия.
  - Вот, теперь можешь чувствовать себя спокойно, - сказал Аркадий.
  - Да, - с улыбкой ответил Идий. - Спасибо тебе.
  Потом они сразу же пошли на кухню и поели. У Аркадия в холодильнике была готовая курочка-гриль и варёная картошка, которые они быстренько подогрели на микроволновой печи.
  - Как же давно я не ел нормальную пищу, - с восторгом сказал Идий, поедая курочку-гриль.
  - Приятно аппетита.
  - Спасибо, спасибо тебе за всё, Аркадий. Если бы не ты, меня скоро не стало бы.
  - Не думай об этом.
  После еды, Аркадий предложил Идию подняться наверх и отдохнуть, но Идий отказался, сказав:
  - Я хотел бы погулять на улице.
  - Хорошо, иди, только не заблудись, - сказал Аркадий.
  - Я постараюсь далеко не уходить.
  Когда Идий начал выходить из двери, Аркадий остановил его, сказав:
  - Постой ка, я напишу тебе адрес этого дома. Если что, спросишь дорогу у прохожих.
  
  Глава 116. Прогулки в одиночестве
  
  Идий долго гулял, и старался не забывать дорогу назад. Идий постоянно встречал на своём пути разнообразных прохожих: детей и взрослых, мужчин и женщин, бабушек и дедушек, и от этого ему становилось спокойно на душе. Идий знал, даже если он и заблудится, найдутся добрые люди, которые подскажут ему дорогу назад, ведь у него есть адрес дома Аркадия.
  Идий забрёл к какой-то церкви и сразу же захотел зайти во внутрь. Она показалась ему мрачноватой и очень старой. Когда он подошёл к двери церкви, то какая-то бабка остановила его, сказав:
  - Не ходите туда, это дурное место.
  - Почему? Я же вижу, что это церковь, и она не может быть дурной, - сказал Идий.
  - Давно уже забросили эту церковь, более ста лет.
  - Но почему?
  - Это место притягивает смерть. Четыре человека покончили жизнь самоубийством за стенами этой церкви. И с тех пор она не работает.
  - Странно, что их натолкнуло на это? - удивился Идий. - И что, они сразу все четыре в один день повесились?
  - Откуда Вы знаете, что они повесились? - поинтересовалась бабка.
  - Я просто предположил...я не знаю, но всегда считал, что это самый простой способ покончить с собой.
  - Поверьте мне, смерть в любой форме тяжела. И, по легенде считается, что тот, кто трижды войдёт в эту церковь, не выйдет из неё живой.
  - Бред какой-то, я не суеверный, - сказал Идий и отворил дверь церкви.
  - Туда идут отчаянные люди.
  - Вы не ошиблись, я такой. Сейчас мне необходим покой, - сказал Идий и зашёл внутрь.
  Там Идий не увидел ничего необычного, но пустые помещения действовали удручающе. Сейчас Идий чувствовал себя таким же одиноким, какой была эта церковь.
  Идий обратил внимание на лестницу, ведущую на второй этаж. На поручнях этой лестницы висели декоративные вазочки с искусственными цветами, обвязанные толстым шнуром светло коричневого цвета. Некоторых вазочек уже не хватало, и Идию тут же пришла мысль: "наверное, эти бедолаги воспользовались этим шнуром и этой лестницей, чтобы повеситься". В эту минуту он как раз подержал шнур и пытался порвать её, как бы оценивая на прочность. Несмотря на то, что шнур висит здесь уже второе столетие, он был прочный. И, почему-то, Идий неожиданно для себя подметил: "для меня здесь тоже хватит..." После того, как ему на ум нечаянно пришла такая мысль, он резко выбежал из церкви, громко хлопнув дверью.
  - О, Господи! Как же сильно Вы меня напугали! За вами словно черти гонятся, - сказала бабка, с которой он общался до того, как вошёл в эту церковь.
  - Не догонят! - с улыбкой сказал Идий и направился домой.
  Когда он пришёл, Аркадий уже спал, так как время было уже позднее. Утром, перед уходом, Аркадий разбудил Идия, сказав:
  - В погребе есть картофель, морковка, свекла, лук на кухне в сетке висит, в шкафу можешь найти муку, вермишель, в общем всё, из чего можно приготовить еду. Я живу один, поэтому готовлю, как успеваю. Можешь курочку одну зарезать, знаешь, где курятник находится.
  Таким образом, Идий до самого вечера остался один в доме Аркадия. Кушать-то он приготовил, но курицу резать не стал и даже не думал это сделать. В морозильнике Идий нашёл кусочек говядины, и этим остался доволен.
  Прошла неделя.
  Идий всегда готовил еду и ждал возвращения Аркадия с работы. К его приходу у Идия всегда был готовый горячий ужин и прибранные помещения, покормленные куры, козы, свинья и другие животные, которых Аркадий содержал в своём хозяйстве, в том числе его любимая кошечка Фирз. Идий был рад тому, что Аркадий сжалился над ним и вопреки указаниям начальства Ада, приютил его у себя. Однако, Идий ужасно тосковал, он всё время думал в одиночестве, бродил подолгу по безлюдным улицам.
  После ужина, именно тогда, когда Аркадий возвращался с работы, Идий уходил. Аркадий порою даже не успевал пообщаться с ним и расспросить его о новых событиях, если таковые имеются в жизни Идия.
  - Ты куда опять? - поинтересовался однажды Аркадий, когда Идий в очередной раз собрался уйти после ужина гулять.
  - Пройдусь немного, - печальным голосом ответил Идий.
  - Можно ли узнать, куда?
  - Я люблю гулять у Берёзовой Скамьи, знаешь такое местечко?
  - Знаю, - сказал Аркадий, нахмурив брови. - Дурные это места, не советую тебе там гулять.
  - А мне нравится, там спокойно...
  - Там церковь заброшенная, говорят, что проклятая.
  - Кто же мог проклясть церковь?
  - Эти земли раньше принадлежали небогатому помещику Земенкову.
  - А потом у него отняли земли, чтобы построить церковь? - предположил Идий.
  - Верно. Говорят, этот помещик так и не смирился с утратой, а его единственный сын повесился. Впрочем, многие уверены, что сын-то его сам не вешался...но это мутная история. После его сына там многие уже вешались.
  - Мне нравится находиться в этой церкви, там покой, тишина...хотя когда я в первый раз вошёл в неё, очень сильно испугался и выбежал, - признался Идий.
  - Чего же ты испугался? - поинтересовался Аркадий.
  - Да бабка одна запугать меня пыталась, чтобы я не заходил. Она сказала, что якобы, кто входил в эту церковь три раза, живой уже не возвратится.
  - А ты сколько раз побывал там?
  - Раз семь уже, если не больше. Я не верю в глупые предсказания, - сказал Идий хмуро.
  - Однако ты вянешь на глазах, мне это не нравится.
  - Да не вяну я! Всё хорошо.
  - Ты замечаешь, что стал избегать людей?
  - Тебе показалось.
  - Ты уходишь из дома именно тогда, когда я возвращаюсь с работы, и ходишь везде всегда один. Разве так можно?
  - Я не знаю, Аркадий. Мне просто хочется побыть одному.
  - Смотри, с ума не сойди, - предупредил его Аркадий.
  
  Глава 117. Исчезновение Идия
  
  Месяц спустя.
  Аркадий возвращается с работы и удивлён тому, что его никто не встречает. Обычно, когда он давал звонок в дверь, Идий всегда прибегал и открывал ему дверь. Аркадий заволновался и поспешил войти в дом.
  - Идий, ты здесь? - спросил он тут же, но никто не отвечал.
  Аркадий присел на кресло и вдруг услышал шорох, идущий с кухни. Там, на кухне под столом, Аркадий увидел Идия. Глаза у него были бешеные, бегали из стороны в сторону, а в руках он держал живую курицу.
  - Что с тобой? - спросил Аркадий, глядя на Идия испуганными глазами.
  - Ты же велел мне курицу зарезать.
  - Но не здесь же! - возмущался Аркадий.
  - А я не могу, не могу резать курицу, не могу я убивать и причинять боль, - в истерике и в невероятной спешке говорил Идий, прижимая к груди курицу.
  Аркадий глубоко вздохнул, и сказал:
  - Извини, что попросил тебя об этом, я не знал, что ты такой чувствительный.
  - Я не чувствительный, нельзя убивать, она же живая, ей больно...
  - Не нервничай, отпусти курицу, - велел Аркадий. - Я сам её потом зарежу.
  Идий тут же отпустил курицу, и она побежала по комнате.
  - О, Господи! В курятник отпускать надо было! - закричал Аркадий, держась за лоб.
  - Я прогоню её, не беспокойся, - сказал Идий и побежал за курицей.
  Идий, после того как с большим трудом загнал курицу в курятник, направился гулять, опять один, печальный и в раздумьях. На этот раз, когда он уходил, не стал сообщать об этом Аркадию. В последнее время Аркадий особенно сильно ругался на Идия за то, что он любил гулять в окрестностях Берёзовой Скамьи.
  Идий долго гулял один, но сегодня он не заходил в заброшенную церковь. Идий чувствовал, что по каким-то непонятным причинам его притягивает эта церковь и эти места. Он всё время вспоминал слова Аркадия о том, что его притягивает одиночество, а не эта церковь.
  Сегодня Идий посетил работающую церковь, но чувствовал он себя в ней лишним, ему было как-то неловко там находиться и даже немного стыдно, его раздражали взгляды любопытных глаз. Идий злился на любого, кто хоть украдкой смел бросить на него взгляд. Идий и сам не понимал, почему он так злится на окружающих? Он очень быстро ушёл из церкви, и направился на улицу Берёзовой Скамьи.
  Идий сел на лавочку и горько заплакал. Он чувствовал, что с ним что-то не так, но не понимал, что именно не так? Идию казалось, что теперь он думает не так, как раньше, возможно, даже не умеет правильно размышлять о жизни, и у него нет цели...
  Идию осталось жить у Аркадия всего лишь одну неделю, а потом его обязательно отыщут и обратно возвратят в Ад. Идий даже не сомневался в том, что всё именно так и произойдёт. Идий чувствовал, что где бы он ни находится, за ним наблюдают и всегда знают, где он находится. И даже отсутствие камеры, висящей на его ухе, не давало ему уверенности в том, что за ним не следят.
  Идий долго плакал, а потом вошёл в заброшенную церковь. Сразу же он поднялся приблизительно на двадцать ступенек вверх по лестнице и сел. Идий сидел на деревянной ступеньке лестницы почти целых полчаса и смотрел на одну точку, а именно на горшочек с искусственными цветами. В это время Идий думал не о своей жизни и своих проблемах, а совсем о другом. Он смотрел на горшочки и шнуры, с помощью которых они были прикреплены на поручни, и думал: "не могли они быть здесь изначально, эти горшочки новые, и цветы искусственные современные...и зачем в церкви такие?" Идий и сам не заметил, как произнёс эти слова вслух, и вдруг совершенно неожиданно услышал ответ:
  - Вы правы, юноша.
  В голосе говорившего Идий узнал ту бабку, которую встретил возле церкви, когда он в первый раз пришёл сюда.
  - Я знаю Вас, выходите сюда, - велел Идий злобно. Он очень злился на эту бабку, но за что и сам пока ещё не знал.
  - Вы не можете здесь находиться. Вы сказали, что знаете, кто я. И кто же я? - спросила она.
  - Вы та самая бабка, которую я встретил здесь в первый раз, когда пришёл сюда, - уверенно сказал Идий - Я помню ваш голос.
  - Прекрасно, юноша! Тогда знайте, что всё это принадлежит мои предкам и мне. И любого, кто посягнёт на наши земли, ждёт суровая расплата. Вы должны помнить, что теперь у Вас нет дороги назад, коли Вы здесь.
  - Вы хотите убить меня? - спросил Идий, взволнованным голосом. Представив это, он чуть ли не задрожал от страха, но при этом чувствовал какое-то непонятное спокойствие.
  - Вы сами захотите этого, - ответила бабка. - Там Вы найдёте покой.
  - Мне кажется, что я уже нигде не обрету покой, - сказал Идий и заплакал. Но плакал он не от того, что эта бабка сказала, будто бы ему теперь придётся погибнуть из-за посещения этой церкви.
  Идий уже понял, что эта бабка не совсем здорова в психическом плане, и почти не обращал на неё внимания. И угрозы от неё он не чувствовал, не боялся её. Вскоре, она затихла, видимо, ушла. А Идий ещё долго сидел на ступеньке лестницы.
  Идий не вернулся ночевать, и Аркадий очень забеспокоился. На следующий же день после работы, заглянув домой, чтобы проверить, не вернулся ли Идий, он направился на улицу Берёзовой Скамьи. По дороге недалеко от церкви он встретил ту самую бабку, которая так часто бродит в этих местах и с которым Идий часто общался.
  Аркадий завёл её в угол, грубо схватил за шею и спросил:
  - А ну, ведьма, говори, что ты с ним сделала?
  - Что Вы, о ком Вы? - сказала она задыхаясь.
  - Парень, который здесь гулял всё время, он пропал.
  - Я не знаю, отпустите.
  - Врёшь! - закричал Аркадий и сжал её шею ещё сильнее.
  Потом Аркадий отпустил бабку и побежал к двери церкви. Бабка упала, но осталась жива.
  Аркадий вбежал вовнутрь и обыскал все уголки церкви, но никого там не нашёл.
  - Я не виновата, этот сам повесился, - сказала бабка громко, сунув голову в открытую верь церкви.
  - Что? Как повесился? - закричал Аркадий.
  - Как и все остальные, но я точно не виновата, ему было тоскливо жить, и он сам так решил...
  - Быть такого не может! - перебил её Аркадий. - Где его тело?
  - Увезли уже, я сообщила кому нужно.
  -Зачем говорила, что не знаешь, где он? - невероятно тихо спросил Аркадий.
  - Боялась, что Вы задушите меня, - объяснила бабка.
  Аркадий около минуты молчал, а потом громко закричал, пиная упавший горшочек с искусственными цветами:
  - Не верю! Такого быть не может! Ему ещё неделю оставалось жить у меня!
  Аркадий сел на последнюю ступеньку лестницы и низко опустил голову. Бабка смотрела на него, смотрела и никак не могла понять, плачет он, злится, или просто грустит?
  Она некоторое время постояла на пороге церкви, а потом ушла. Он так и остался сидеть на последней ступеньке деревянной лестницы и размышлять: "Куда Идий пропал? Почему? Зачем повесился? И повесился ли? Или бабка наврала и спрятала его куда-то?" Эти вопросы так и остались открытыми, и Аркадий уже никогда больше не надеялся ответить на них.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) А.Завадская "Шторм Янтарной долины 2"(Уся (Wuxia)) К.Тумас "Ты не станешь злодеем!"(Любовное фэнтези) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Маш "Золушка и демон"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Чарская "В плену его демонов"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"