Hard_Skull: другие произведения.

Тени Лондона

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
Уровень Шума. Интервью
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Я чувствую ваши взгляды, стоя в толпе. Вы смотрите оценивающе, презрительно, иногда с уважением. Теперь же я смотрю на вас. А вы не чувствуете этого, потому что не ожидаете. Вы не боитесь, а зря. Страх стоит за всеми правильными поступками. И я принесу его вам. Страх ваш судья. Будь другой выход, я поступил бы иначе, вздохнул Джейкоб. И как только я его увижу... Данная работа целиком и полностью является фантазией автора. Все права на оригинальную идею являются собственностью Ubisoft. На поддержание вдохновения автора и беты маленькие и большие сберспасибы, если возникнет такое желание, можно слать сюда 4276 3801 3571 86 шесть один

Тени Лондона

Annotation

 []
     Тени Лондона
     Направленность: Гет
     Автор: Hard Skull (https://ficbook.net/authors/4277094)
      Беты (редакторы): -Sanna-
      Гаммы: vivalafrance1789
      Фэндом: Assassin's Creed, The Order: 1886 (кроссовер)
      Пэйринг и персонажи: Джейкоб Фрай/ОЖП, Иви Фрай, Генри Грин, Люси Торн, Кроуфорд Старрик, Шон Гастингс, Грэйсон
      Рейтинг: NC-17
      Размер: планируется Макси, написано 147 страниц
      Кол-во частей: 30
      Статус: в процессе
      Метки: Fix-it, Отклонения от канона, Преступный мир, Приключения, Друзья поневоле, Характерная для канона жестокость, Элементы мистики, Частичный ООС, Нецензурная лексика, Юмор, Мистика, Детектив, Экшн, AU, Исторические эпохи, Смерть второстепенных персонажей, Кода, Низкое фэнтези
      Публикация на других ресурсах: Разрешено в любом виде
      Примечания автора: Данная работа целиком и полностью является фантазией автора. Все права на оригинальную идею являются собственностью Ubisoft. На поддержание вдохновения автора и беты маленькие и большие сберспасибы, если возникнет такое желание, можно слать сюда 4276 3801 3571 8661
      Описание: Я чувствую ваши взгляды, стоя в толпе. Вы смотрите оценивающе, презрительно, иногда с уважением. Теперь же я смотрю на вас. А вы не чувствуете этого, потому что не ожидаете. Вы не боитесь, а зря. Страх стоит за всеми правильными поступками. И я принесу его вам. Страх ваш судья. Будь другой выход, я поступил бы иначе, вздохнул Джейкоб. И как только я его увижу…


Пролог

     — Группа «Сигма», мы на месте. Приступаем к поискам. — Вайолет Да Коста выключила рацию, повесив её на карабин портупеи, после чего скупым движением выхватила из подмышечной кобуры «Вальтер». — Прикрываем.
     Берг молча кивнул, доставая свой пистолет, и отступая за колонну. Изабель Ардан бросила в их сторону взгляд, и развернулась к центру зала. По его полу проходили глубокие трещины с оплавленными краями, а вдалеке виднелся постамент с большим ларцом.
     — Защита сработала, — констатировала Изабель, доставая из кармана золотистый камень, похожий на глаз. Пару раз взмахнув им перед собой, она произнесла: — Отключить защиту.
     Стены хранилища замерцали и погасли. В ларце что-то звонко щелкнуло.
     — Готово, — с облегчением выдохнула Изабель. — Забираем.
     Открыв ларец, и убедившись, что искомое внутри, она скупо улыбнулась и кивнула. В тот же момент в центре зала звякнула дымовая шашка с нарисованным на ней «смайликом».
     — Проклятье! — раздраженно вскрикнула она. — Убить их! В особенности, этого тощего хмыря, он уже меня достал!
     У входа в хранилище завязался бой, фигуры ассасинов мелькали в дыму, несколько раз кто-то выстрелил. Изабель запаниковала, бросилась к ларцу с артефактом, но по пути на неё кто-то напрыгнул, в бок ощутимо кольнуло и, после хорошо знакомого смешка самого ненавистного ей ассасина, её тело пронзил мощный и продолжительный разряд тока. Вскрикнув, она упала на пол и скорчилась, вытянув руку в сторону найденного артефакта.
     Дым рассеялся, и стали видны последствия схватки. Берг, лежа на полу, из последних сил отбивался от сидящей на нём женской фигуры в балахоне ассасинов. Его правая рука, ранее державшая пистолет, была проткнула кинжалом и сломана, на лице виднелся огромный синяк. Да Коста целилась в Ребекку, которая уже направлялась к артефакту.
     Увидев Шона и падающую рядом с ним Изабель, да Коста вскрикнула и перевела пистолет на него.
     — Шон! — крикнула Ребекка, обернувшись. Свой нож она достать не успевала, только прыгнуть и сбить коллегу с ног. Раздался выстрел, после чего да Коста упала, словив удар по голове от Галины. Берг уже лежал не шевелясь, под ним растекалась лужа крови.
     — Бекс, — простонал Шон, держа на руках Ребекку. Рана была серьезной, пострадало плечо и какой-то сосуд — кровь просачивалась через ткань толчками. — Не умирай, Бекс…
     — Сейчас к ним подойдет подкрепление! — рявкнула русский ассасин, помогая поднять Ребекку. — Собрал жопу в горсть и валим отсюда, бегом!
     Галина побежала впереди, указывая путь. За ней семенил Шон, неся Ребекку на руках, и часто моргая от остатков дыма.
     Выбравшись через подземный ход в парк, они добрались до своего фургона и укрылись в нем. Шон, всё ещё причитая, разместил Ребекку на скамье, достал платок и приложил к ране, стараясь хоть как-то приостановить кровоизлияние.
     — Крепче держи, — посоветовала Галина, выглядывая в узкое окно. — Сейчас они высунутся, и я их уведу. А ты вези её в штаб, пока ещё не поздно.
     Она достала телефон-раскладушку, зажала клавишу быстрого вызова, и негромко сказала несколько слов на русском.
     — Вас будут ждать, — сказала она, отключившись. Потом взглянула в окно снова, и достала последнюю дымовую шашку. — Ну всё, как только я выйду, гони!
     В штабе Шона встречал низенький лысый толстячок, который шустро прикатил каталку, и вместе они завезли Ребекку внутрь. Двумя часами позже, после наспех организованной больничной палаты и проведенной операции, Шон и доктор вышли на балкон.
     Доктор вытер пот большим платком, достал сигарету и жестом попросил прикурить.
     — Сложно, мистер Гастингс, — покачал он головой. — Кровопотеря слишком большая. Препараты, донорская кровь… Всё это у меня было, но недостаточно. За пополнением уже послали, не волнуйся. Но рана была серьезной, плюс при перевозке потрясло. — Он затянулся и долго молчал, прежде чем продолжить: — В общем, я бы готовился к худшему. Такая кровопотеря могла оказать влияние на мозг, придется ввести её в искусственную кому, пока не поправится настолько, чтобы можно было довезти её до нормальной больницы.
     — Чертовы дорожники, — мрачно хмыкнул Шон. — Всё из-за ваших колдобин…
     Доктор молча докурил сигарету и оставил ассасина одного. Шон простоял в раздумьях еще час, пока не начался мелкий дождик. Молодой человек вернулся к своему рабочему компьютеру, включив его, еще долго бурил монитор невидящим взглядом.
     Когда хлопнула входная дверь он даже не обернулся.
     — Хух, вот и всё, запутала я этих поганцев, — прозвучал слегка весёлый голос Галины. Шон не ответил. — Сложно перехитрить преследователей, если сам не знаешь города… Впрочем, мне не впервой. Вот, помню, в Дании…
     — Бекс, — убитым голосом перебил её Шон.
     — Как она?
     — Плохо. Много крови потеряла. Док говорит, может до клиники не дотянуть.
     — Мне жаль, Шон, — уже серьезно сказала Галина. Приблизившись, обняла его сзади и крепко поцеловала в щеку ещё мокрыми от дождя губами. — Если что-то нужно…
     — А? Да нет, нет, всё есть. Это не тот случай, когда мы копались в развалинах и в окрестностях не было ни одной радиовышки. В Лондоне у нас и люди, и ресурсы. — Шон помолчал, что-то обдумывая. — А толку…
     — Иногда мы теряем друзей, — оборвала его Галина. — Это жизнь. Можно оправдать потерю, заглушить, пережить со временем. Но восполнить — никогда, через это проходят все, и никто не может быть готов к этому заранее.
     — Злая ты.
     — Злая. И потеряла вот так не одного друга. Меня закрывали от пуль, я закрывала… И ждала целыми сутками в коридорах операционной. А сейчас ты пойдёшь в такой же коридор, посмотришь на неё через окно палаты, погрустишь, повспоминаешь, и переживешь всё то же, что и я.
     — Галина, я…
     — Не говори мне, — махнула она рукой, — ничего. Хочешь, иди по этому сценарию. Хочешь — делай что-то другое. Хочешь — напейся, иди в город и набей пару широких морд. Что бы ты не делал, это абсолютно естественно. Твой друг пострадал, и я знаю, каково это. А также знаю, что жизнь продолжается. И прошлого не изменить. Всё, я в душ.
     Шон машинально кивнул, продолжая думать. Как только Галина ушла, он вдруг очнулся, достал жесткий диск с украденными у тамплиеров данными и подключил к компьютеру.
     — Надо работать, — пробормотал он себе под нос. — Погрузиться в работу с головой… Сам другим советовал, и сам же так сделаю. Работа. Тяжелая, интересная, по профилю… Что?
     Он с легкостью взломал защиту архива данных, и взгляд зацепился за несколько знакомых названий и имен.
     Проект «Феникс». Пометка «Засекречено, только для проводников». Непонятно, кто такие проводники. Тамплиеры собираются внедрить агентов в поезда и разработали целый проект? Полный бред. Очень много данных по генетике, мутациям, клонированию. Это как раз объяснимо, «Абстерго» на этом стоит. Только непонятно, что это за отдельный проект, и почему ассасины раньше на него не натыкались.
     Проект «Атлантида». Хм, на наших серверах есть проект с таким же названием. Очень долгие поиски в Атлантике и Средиземном море, которые ни разу не давали никакой конкретики, но раз за разом возобновлялись. Мусор, в общем.
     Проект «Железная Мура». Вот тут Шон напрягся, вчитываясь в текст. «Мурой», а также «Железной», если он ничего не путает, называли одну женщину, примкнувшую к тамплиерам в начале двадцатого века. Агент влияния по принципу «медовая ловушка», окучивала политиков и… писателей? Горький, Уэллс… Неизвестно, зачем тамплиерам был нужен русский писатель, но Уэллс был еще и журналистом, и политиком. А в каких случаях, чаще всего, из журналистов идут в политики? Поднимая себе репутацию на скандалах или имея на кого-то из правящей партии компромат. Понятно, почему он заинтересовал Орден, но дальше? Книги про параллельные реальности, путешествия во времени…
     Оп-па. Шон чуть не сказал это вслух. Следующий проект назывался «Нейромнемонческая ретрансляция, объект 4». Привлеченный испытуемый — Дэниел Кросс. Вот это уже знакомое имя. Проект, правда, тоже был знаком, они не первые, кто влезает в базы данных Ордена, но Шон, никогда не жаловавшийся на плохую память, обнаружил несколько текстовых файлов, не виданных ранее. Ничего особенного, просто несколько лабораторных журналов, с описаниями методик и результатами опытов. Всего пять, в шестом указывается, что испытуемый, мягко говоря, свихнулся, и стал непригоден для опытов. Но до этого были попытки самого настоящего путешествия во времени. Пусть и не физического, но сам факт!
     Передача информации, сжатой в нейронный код, по хроногенетическому каналу, построенному на технологиях Ису… Результаты не очень впечатляли, из двадцати пяти попыток внедрение в память предков удавалось лишь в семи случаях. Но удавалось! Это же была возможность изменить ход истории! Переслать Хельмуту Хиршу данные о расположении Гитлера и его охраны! Шарлю Дориану — информацию о деяниях Наполеона, а также, о разгуле Ордена тамплиеров в его время… да и смерти он мог бы избежать! И… и… Сам Аль-Муалим мог бы увидеть будущее Ордена ассасинов и изменить его в лучшую сторону!
     — Остановись, Шон! Благими намерениями сам знаешь что, сам знаешь куда, — пробормотал он сам себе под нос. — Такие вмешательства в ход времени могут перевернуть всё вверх дном. Убьёшь одного, спасёшь другого — и всё, ассасины теперь вместо тамплиеров, стремятся к власти над миром, а Ису правят всеми незримо… Тут нужно тоньше, расчетливее…
     Заблокировав компьютер, он пробрался мимо спящей на диване Галины, и всё-таки сходил к палате Ребекки. Оттуда как раз выходила медсестра, доктора же не было видно нигде.
     — Лайза, как она? — спросил он у медсестры. Та лишь вздохнула.
     — Плохо, Шон. В лучшем случае, из комы выйдет через год-полтора. Здесь хорошее оборудование, но постоянно держать её тут нельзя. У нас хорошие связи, через неделю она должна стабилизироваться, и сможем госпитализировать её в «Принцессу Грейс».
     Шон хмуро кивнул. Медсестра сочувствующе сжала его плечо.
     — Не переживай так, Шон, — посоветовала она. — Она поправится, дай только время.
     Глядя вслед уходящей медсестре, он повторил: «время… нужно только время. Его нельзя изменить».
     — Я сделаю это для тебя, Бекс, — прошептал он, глядя на закрытое жалюзи окно палаты.
     Войти он так и не решился.
     Вернувшись к компьютеру — Галины на диване уже не было, — он запустил видеосвязь.
     — Декан, — раздалось из динамика.
     — Епископ, — поприветствовал он связную. — Мне нужен Гэвин. Он на месте?
     — Магистр на месте всегда, — ответила Епископ. — Доклад от вашей группы мы уже получили, дальнейшие меры приняты. Вам всем рекомендуют отпуск, продолжительность пока согласовывают. Но можешь уже скачивать пару длинных сериалов, чтобы было чем заняться…
     — Да нет, — отмахнулся Шон. — Это, конечно, здорово, отпуск и всё такое… Но всё-таки, могу я с ним поговорить?
     — Можешь. Тебе он дал особые полномочия, соединю через две минуты. Жди.
     Экран высветил заставку. Шон в нетерпении барабанил пальцами по столу. Наконец, на дисплее замигала шкала загрузки соединения.
     — Рад тебя видеть, Шон, — поприветствовал его немолодой мужчина с короткой бородкой и грубыми чертами лица. — Слышал, мисс Крейн на последней миссии не повезло.
     — Она поправится.
     — Ну разумеется, — согласился Гэвин. — Многие из нас были ранены, но после вставали в строй. Не волнуйся. Все ресурсы Братства в распоряжении доктора Гасса. Он отличный специалист. Кстати, земляк твоей Галины, она тоже говорит о нем только хорошее.
     — И тем не менее, этого можно было бы избежать, — упрямо возразил Шон. — Если бы знать заранее…
     — Никто не может знать заранее. Мы можем лишь положиться лишь на собственный опыт и чутье.
     Шон согласно кивнул, затем многозначительно помолчал.
     — Я тоже читал сегодняшнюю информацию, которую вы добыли, — правильно понял его Глава. — И я знаю, что ты хочешь предпринять. Опуская все вопросы морали и непредсказуемости экспериментов с такой погрешностью… хочу тебя спросить — ты сможешь это сделать?
     — Плащаница, — ответил Шон. — У тамплиеров не было ее, когда они препарировали гены Кросса. Да и он уже был не первой свежести. Гэвин, я предлагаю комбинировать — Посвященный, которого заслали в Викторианский Лондон, он ведь уже закончил? И даже отдохнул?
     — Опасно, Шон, — покачал головой Гэвин. — Ты собираешься ставить опыты на людях. С одной стороны, я резко против, пока этот метод не будет испытан в более безопасной ситуации. С другой же стороны, я прекрасно понимаю, что с собаками и обезьянами такое не прокатит. Нужен человек. И да, ты прав, сегодняшний посвященный идеально подойдет.
     — Ничто не истинно, — пробормотал Шон.
     — Всё дозволено, — кивнул Глава. — Ты готов, как автор идеи, взять на себя этот опыт и ответственность за него?
     — Ради Бекс — да, — воскликнул Шон. — Иначе зачем мы делаем то, что делаем, если не менять мир! Каждый из великих ассасинов шел против системы или устоявшихся законов!
     — Но сколько при этом погибло…
     — У нас есть плащаница, — возразил Шон. — Ведь есть же, да?
     — После вашего отхода силовая группа эвакуировала артефакт из дворца и заблокировала вход, — подтвердил Гэвин. — сейчас плащаница у нас, ее изучают. По моему слову, ее доставят в лабораторию. Но уже имеющихся данных достаточно, чтобы сказать — применять к мисс Крейн ее опрометчиво. Слишком большая потеря крови. Рисковать опытным оперативником я не позволю. Посвященному же мало что грозит, мы просто будем страховать.
     — Когда?
     — Имей терпение, друг. Давай сделаем так: ты сейчас пойдешь и хорошенько выспишься, а завтра… даже лучше послезавтра… Да, послезавтра, приходи в мою резиденцию. Далее мы пойдем вместе. Надо же и мне посмотреть на первый опыт передачи информации в прошлое.
     ***
     Лаборатория братства.
     — Почему у него голова обмотана? — поинтересовался Шон, через стекло наблюдая за опытом над посвященным.
     — Главные повреждения приходятся именно на мозг, — пояснил стоящий рядом Гэвин. — В худшем случае, будет смертельное кровоизлияние, которое мы сможем нивелировать при помощи технологии тамплиеров. Далее, вся надежда на плащаницу. Она восстановит поврежденные нервные ткани… но повторить опыт мы сможем лишь после того, как обследуем посвященного на МРТ. Сам понимаешь, нельзя так рисковать.
     — Понимаю, — отмахнулся Шон. — Послушай, я тут еще кое-что еще придумал, пока спал…
     — Ты думаешь во сне? — удивился Глава.
     — Надо как-то становиться Великим Ассасином, — развел руками Шон. — Посмотри на эти бумаги. Здесь описывается такое явление Анимуса как «Нексус». Если ты помнишь, в него попал Дезмонд, где смог пообщаться со своим предшественником. То есть, объект, попавший в пространство, созданное по технологии времени Ису, может обмениваться информацией в режиме псевдореального времени!
     На памяти Шона, Гэвин всегда был излишне проницательным.
     — И ты хочешь вступить в контакт с ассасинами Лондона, — утвердительно сказал Глава. — Шон. Я тоже очень ценю Ребекку, как специалиста. Но то, что ты ради неё делаешь… не подумай, я понимаю твой порыв, и желание спасти ее от той участи, что сейчас над ней нависла. И я даже готов пойти навстречу и позволить тебе это сделать. Действительно, мы тогда бы шагнули очень далеко вперед в своих изысканиях, обогнав тамплиеров, в кои-то веки. Только учти, что плащаница будет у посвященного, а не у тебя. И мозг сварится именно у тебя, мы просто можем не успеть!
     — Да всё будет в порядке! — не выдержал Шон. — Из всех наших ученых, только я и Ребекка близко видели Дезмонда и Нексус. При наличии разрешения от генетической программы файрволла это будет напоминать загородную поездку на пикник!
     С минуту Гэвин наблюдал разгоряченного Шона, но сомнений на его лице не нашел.
     — Хорошо, — нехотя согласился Глава. — Как только оператор засечет контакт — ты полезешь в Анимус. У тебя будет ровно десять минут. Если больше — можем не успеть. Удачи.
     — Удача — это миф, друг.

Примечание к части

     Да, да, знаю, что пролог тяжеловат. Но это лишь завязка. Завязка мешка с более легкими вещами внутри. Поверьте, дальше - легче. Будет многое канонное, многое правдиво-историческое, львиная доля авторского произвола. Спасибо, что вы проходите этот путь вместе с Джейкобом. Уверен, ему было бы приятно.
>

Глава 1. Плавильни Ферриса

     Кройдон, 1868 год. Джейкоб Фрай.
     — Я тебя вылечу, — еле слышно пообещал Джейкоб, глядя на то, как Феррис недовольно покрикивает на рабочих, одновременно сетуя на головную боль. Его полноватое лицо постоянно было в бурых пятнах, что наводило на мысли сразу о нескольких инфекциях.
     Опий бы тут не помог. Джейкоб не был врачом ни в одном из понятий, все проблемы он старался решить простым и точным ударом скрытого клинка, однако было очевидно, что здоровье Руперта — дело давным-давно запущенное и непоправимое.
     Повышенная регенерация для потомственных ассасинов была обычным делом. Так, что Джейкоб порою забывал, что остальные люди не могут залечивать мелкие царапины за пару часов, а переломы костей за неделю. Крепкие связки мышц и тренированное тело позволяли висеть на карнизе самого высокого — в пять этажей! — дома в Кроули на протяжении двух часов, не говоря о прыжках с уступа на уступ. Даже Иви, с трепетом относившаяся в ухоженности своих рук, ни разу не сломала ни ноготочка.
     Отец объяснял им это наследственностью, уповая на то, что к выбору спутницы или спутника жизни нужно подходить со всей ответственностью, учитывая либо высокие показатели здоровья, либо острый ум, опережающий время. Как делали большинство ассасинов еще со времен Амунет.
     Проводив Ферриса взглядом и с досадой посмотрев на закрытые ворота цеха, Джейкоб осознал, что выбраться теперь сможет лишь через то окно, в которое и пробрался на завод. Рабочих часто запирали до полуденного перерыва или окончания работы — до вечера. По ту сторону ворот дежурила охрана, любезно предоставленная бандой Висельников, в свою очередь, управляемая тамплиерами.
     Поднявшись на потолочную балку, Джейкоб привычно впал в транс. Еще одна отличительная черта ассасинов, даруемая с рождением и развиваемая долгими тренировками. Закрыть глаза. Услышать гомон людей, грохот машин, шорох гравия. Гудение пламени в печах, хлопанье крыльев голубя на крыше, звук перелистываемых страниц свежей газеты в конторке бригадира. Втянуть носом запахи гари и машинного масла. Всем своим телом почувствовать движение воздуха. И выделить главное.
     За воротами, закрытыми на засов с той стороны, двое или трое охранников. Засов обычный, из просмоленной древесины, сломать силами одного человека не получится. Взорвать? Нечем. Значит, спровоцировать. Люди, находящиеся внутри, слишком заняты работой, однако, не стоит лишний раз показываться им на глаза.
     Паровые молоты, с громким стуком и скрежетом опускавшиеся на наковальни — если вывести хоть один из строя, то рабочие обязательно поднимут шум, на который прибегут охранники. Нет, лучше два молота, один наверняка смогут быстро починить. Вывести из строя так, чтобы не было похоже на диверсию. Использовать револьвер? Нет, даже если подгадать под стук молота, звук будет слишком раскатистый и будет легко отличить. Есть кое-что получше.
     — Начали, — сказал сам себе Джейкоб и спрыгнул на цепь, туго натянутую чуть ниже.
     Качнувшись на ней, он оттолкнулся ногами и влетел в проем под лестницей. Перекатившись, он очутился возле небольшой ниши, в которой стоял короб с инструментами и грязными тряпками. Покопавшись в них, он вытащил замызганный и потертый в нескольких местах фартук, в которых обычно «щеголяли» рабочие, кидавшие уголь в топку. Печально вздохнув — а что поделать? — он продел голову в шейную лямку и схватил небольшой лом, прислоненный тут же.
     В таком виде ассасин незамеченным пересек цех, делая вид, что торопится куда-то и явно по производственному делу. Дойдя до лестницы наверх, он поднялся и, размахнувшись ломом, проткнул паровую трубу, идущую от котла к молотам. Сразу же пригнувшись и пробежав по мостику к следующей трубе, Джейкоб проткнул и ее. Подпрыгнув и подтянувшись на еще одной цепи, он осторожно перебежал на балку, расположенную прямо над выходом из цеха.
     Не сразу, но рабочие заметили утечку пара в трубах. Еще не беспокоясь, они доложили бригадиру, отчего тот, вместе с помощником, принялся обходить цех в поисках поломок.
     — А теперь, последний штрих, — сказал Джейкоб, взмахивая рукой и ухмыляясь самому себе. Ломик полетел стрелой и приземлился аккурат между двумя самыми большими шестернями парового механизма, отчего раздался громкий треск и скрежет, когда машина попыталась разжевать стальной прут. У нее это получилось с переменным успехом — в одну сторону полетел погнутый лом, в другую пара зубьев. Рабочие испуганно вскрикнули, указывая на поломку. Туда же поспешил бригадир.
     Как и ожидал ассасин, шум вызвал интерес охранников, и они с отборной руганью начали открывать засов ворот с внешней стороны.
     — Да в чем тут дело, почему работа стоит? — В проем просунулась небритая рожа в потертой шляпе-котелке. Когда тот протиснулся целиком, можно было заметить, что на нем еще и бордовый пиджак — Когда узнает Мистер Феррис…
     — А мы ему не скажем, — негромко сказал Джейкоб, спрыгивая сверху. Охранник только начал поднимать голову, когда словил по макушке окованным наручем. Вынужденно прервав свою, еще не успевшую начаться тираду, он закатил глаза и стал заваливаться набок, когда его подхватили заботливые руки ассасина и отшвырнули в темный угол.
     Про Висельников можно было бы многое сказать, но организованности у них было не отнять. Увидев, что охранник пропал и не подает никаких звуков, следом сунулся еще один Висельник.
     — Только бы у вас не было третьего, — вздохнул Джейкоб, подхватывая второго и отправляя его голову на встречу со стенкой. — А, вот и третий, — разочарованно сказал он, услышав окрик снаружи.
     Третий действительно был, и он в данный момент подходил к воротам, на ходу доставая короткую дубинку. Решив на всякий случай закрыть ворота, а после вызвать подкрепление, он вдруг замер, когда крепкая рука схватила его за лацкан пиджака, а вторая рука приставила к его животу твердое дуло револьвера.
     — А ну тихо, — скомандовал Джейкоб. — Заходите, мисс, не стесняйтесь…
     Сложив Висельников в слабо дышащую кучку, он прикрыл ворота так, чтобы издали они казались закрыты.
     — Как уважаемый санинспектор заявляю — очень скоро они окажутся на глубине шести футов под землей — хмыкнул Фрай.
     Джейкоб развернулся ко внутреннему дворику завода. В центре, взобравшись на стопку брусьев, вещал какой-то неприятный индивид в шляпе-цилиндре о том, как выгодно и почетно будет работать у мистера Ферриса тем беженцам, что собрались перед ним внизу. Не прислушиваясь к его разглагольствованиям, Джейкоб прошмыгнул по стене здания лежащего по правую руку и, пробежав по черепичной крыше, оказался у входа в знаменитые плавильни.
     Плавильни Ферриса действительно были одними из самых больших в окрестностях Лондона. И сталь они плавили намного более качественную, чем большинство конкурентов. Но всё же, это давало побочный эффект в виде травм, ожогов и удуший непосредственных рабочих до которых ни Феррису, ни тамплиерам, ни, тем более, Висельникам, не было никакого дела.
     Загнулись в прошлую смену пятеро — взять еще пятерых из той толпы нищих, что постоянно ошиваются по ту сторону ворот. Сплошная экономия на содержании и выходном пособии. Единственно, мистер Феррис всегда был недоволен, когда вместе с частями тела рабочих сгорала спецодежда или ломался инструмент. Но на руководящих кадрах он никогда не экономил, щедро посылая своего личного врача даже по случаю пореза или простуды.
     У входа в плавильни, естественно, стояла очередная тройка ребят в бордовых пиджаках, но Джейкоб проигнорировал их, в два прыжка оказавшись под крышей и пробежав по балке над печами. В нос ударил горячий воздух, насыщенный запахом железа и дыма. Натянув специально припасенную бандану на лицо, Джейкоб прошел через следующие два цеха, кипящие работой, используя всё ту же маскировку под работника, одетого в грязный фартук, но держащего уже в руках то ли кочергу, то ли багор. Лишь у самой лестницы ведущей на второй этаж, где был кабинет Ферриса, его окликнул один из банды Висельников, но, приглядевшись, махнул рукой — видимо, с кем-то спутал и «узнал».
     В коридоре у самого кабинета владельца плавилен стоял еще один Висельник, однако разница между ним и теми, кто патрулировал окрестности была видна с первого взгляда. Этот грозного вида дядя не пускал никого, задерживая пришедших и заводя громкий разговор. Если Феррис из своей конторы слышал знакомый голос визитера и одобрял его, то до охранника доносился его выкрик «пропусти, болван!», и человек проходил. Одновременно Феррис как бы сваливал вину за задержку на Висельника, мол, что с них, холопов пустоголовых, взять.
     Сейчас же этот Висельник громко пререкался с дамой средних лет, одетой в простое серое платье, подобное которому носили большинство женщин низкого или среднего сословия. Спустя минуту, когда Феррис был готов ее принять, раздался возглас: «Барти, пусти ее, не видишь, кто это пришел? Тупой ты осел!». Охранник же, пожав плечами, покорно отступил в сторону. Еще через несколько минут до Джейкоба донесся спокойный голос магната, надиктовывающий своей, как оказалось, секретарше, письмо какому-то лорду.
     Слегка нервничая, Джейкоб снова погрузился в легкий транс, высчитывая варианты. Вырубить охранника — но этот тертый калач, просто так не дастся, поднимет слишком много шума. Отвлечь, метнув камень в противоположный конец коридора — не тот случай, помещение хорошо освещено и просматривается. Взять со стены фонарь, разбить, устроив пожар — охранник первым делом прикроет Ферриса и побежит с ним на выход, где охраны еще больше. Залезть в отдушину под потолком и спрыгнуть сверху — так завод же, на стропилах наверняка скопился нагар, при первых же шагах он посыплется вниз, привлечет внимание…
     Приняв решение, Джейкоб вышел из транса. Прислонил к стене чугунную кочергу, натянул бандану почти на глаза и поправил грязный фартук. Сняв кепку, грязной рукой взъерошил и без того непослушные волосы. И наконец уверенно шагнул из тени прямо к охраннику.
     — Эй, — тут же окликнул его тот. — Ты что здесь забыл?
     Внутри почти сразу стих голос Ферриса. Тамплиер явно прислушивался.
     — Да тут это, — рассеянно пробормотал Джейкоб, подражая говору неграмотного деревенского мужичка, и махнул рукой в сторону цеха. — Рабочего вчера, значит, плитой придавило. Перевязать бы, а бригадир уперся — говорит, без разрешения мистера Ферриса, не пущу… Передал бы ты ему, а?
     Из кабинета тут же высунулась пятнистая физиономия Ферриса.
     — Разрешаю, — грубо бросил он. — Но только за его счет!
     — Да, мистер Феррис, — коротко поклонился Джейкоб, опуская взгляд в пол. — Спасибо, мистер Феррис…
     — Иди уже, — махнул тот рукой. — Хотя, нет, постой. Ту плиту, что упала, на место установили уже? Она закрывала доступ к важным механизмам! Пойдем, покажешь. Не хватало еще, чтобы кто-то из детей снова туда пролез и покалечился… Как он будет ремонт машины-то оплачивать?
     Руперт спустился из своего кабинета и, бурча себе под нос что-то про отвратительную погоду и работников-недотеп, он кивнул Джейкобу — мол, веди. Тот пожал плечами и направился к цеху. За спиной был слышен диалог охранника и секретарши — кажется, он предлагал проводить ее до повозки, а заодно надеялся лишний раз подышать свежим воздухом… Идеально.
     Джейкоб спустился в цех и встал у одной из печей, указывая вперед. Феррис хмыкнул и пошел в указанном направлении, обойдя свисающую с потолка цепь. Как только он отдалился от ассасина на расстояние пары шагов, тот подобрал с пола горсть обожженной гальки и, развернув тамплиера за плечо, швырнул прямо ему в лицо.
     Феррис коротко вскрикнул, прижимая руки к глазам, которые никак не мог открыть от попавшей в слизистую сажи. Тем временем, Джейкоб поддел его за ногу, одновременно захлестывая петлей цепи за ступню. Коротко проведя ладонью по шее мужчины, Фрай сказал «вот и все, мистер Феррис», ногой выбивая стопорный рычаг подъемного механизма. Феррис захрипел, брызгая кровью из перерезанного скрытым клинком горла, но его уже никто не мог услышать — подъемный механизм вознес тяжелую тушку под самую крышу. Обнаружат мистера Ферриса еще очень нескоро.
     Джейкоб с минуту полюбовался на дело своих рук, задрав голову. Потом достал из кармана белый платок без вышивки, подставил его под капающую с подвешенного тела кровь.

Глава 2. Роберт Топпинг

     Удобно устроившись на крыше, молодой ассасин следил за поездами, выходящими из погрузочного цеха. Ему нужен был тот, который меньше всех охраняется, идет порожняком и, желательно, в сторону Кроули. Их наставник, Джордж, должен был ждать их на одной крохотной станции, где нельзя было затеряться в толпе по причине ее постоянного отсутствия. Но в тоже время, шансы встретить там кого-то, кто способен опознать ассасина, крайне малы.
     Однако, просидев на крыше часа четыре и даже успев пожариться на солнце, Джейкоб решил, что лучшим решением будет поймать поезд, идущий через завод, где Иви должна была устранить ученого, проводящего какие-то важные для тамплиеров опыты. Даже если он ее не нагонит, то посмотреть на последствия визита и, возможно, подчистить за ней будет не лишним.
     Джейкоб даже втайне надеялся, что именно исправлением оплошностей сестры и придется заниматься. Всегда правильная и идейная, сестра неизменно ставилась ему в пример учителями, которых Джейкобу было невероятно скучно слушать. За все годы ученичества он уяснил главное: ассасин — это прежде всего боец. Не ученый, не политик, не слуга ордена. Исключительно боец, и в этом и должна заключаться вся его философия. Можно запоем читать книги, волочиться за женщинами, выращивать фруктовые деревья — всё, что угодно. Но если при этом ты стал ассасином, то бойцом ты являешься в первую очередь.
     Идеи Братства были просты и понятны, если ты смотришь на них, как воин. И только если ты считаешь себя очень умным, начитанным и искушенным в науках, то любая идея, пройдя через взгляд со стороны ученых мужей, вызывает бесконечные споры, которые ни к чему не ведут и лишь напрасно тратят время. Пока постаревшие авторитетные мастера-ассасины с их подпевалами, вроде Иви, до хрипоты будут спорить друг с другом над пожелтевшими фолиантами из библиотеки Братства, он, Джейкоб, и подобные ему, сокращают число тамплиеров каждый день.
     Да, в те дни, когда тамплиеров уже не останется, и власть возьмут магистры Братства, простые бойцы будут задвинуты на последние места, и никто не вспомнит, благодаря кому они вознеслись. И именно это Джейкоб считал правильным кредо. Быть частью великой идеи и хорошо выполнять свою задачу, а не стремиться вверх только потому, что там, казалось бы, можно обозреть происходящее внизу и жить, давая правильные указания, пожиная славу и гордость за свои малозначащие поступки. Ведь для того, чтобы согреться, иногда достаточно просто залезть на крышу в солнечный день.
     ***
     Найдя нужный поезд и без труда проникнув внутрь, оставаясь незамеченным, Джейкоб устроился в одном из пустых вагонов из-под угля. Грязные пол и стены его не смущали, так как он уже успел вывозиться в плавильнях. Как и не смущали трое молодых парней, устроившиеся в том же вагоне. Сперва те сильно испугались ассасина, умоляли не причинять им вреда, но он были успокоены шуткой про их слишком пушистые лица с милейшими глазками.
     Парни всю дорогу вполголоса обсуждали ужасные опыты, на которые их хотели отвезти Висельники сегодняшним утром. История, к слову, была очень занимательной. Выходило, что подручные тамплиеров ловят любых граждан, которых никто не будет искать, и свозят в тот самый завод, куда отправилась Иви. Как понял Джейкоб, там людей подвергают экспериментам, благодаря которым узнают тонкости воздействия электрического тока на человеческий организм. Надо ли говорить, что живыми из этой «лаборатории» никто не выходил.
     Из тех же разговоров Джейкоб узнал, что поезд идет не совсем туда, куда ему нужно. Расспросив беглецов поподробнее, он выяснил примерную развилку, где нужно будет спрыгнуть с поезда. Благо, тот постоянно замедлялся, из-за попадавшихся на путях упавших деревьях, а иногда и сбитых животных. В одно из таких притормаживаний Джейкоб и покинул гостеприимную компанию, дальше отправившись по рельсам в нужном направлении.
     Спустя время, которое можно было бы потратить на прожарку доброго куска баранины, Фрай достал из кармана клочок бумаги с криво прорисованной окружающей местностью, и решив прервать свой бесконечный путь по однообразной дороге, свернул в лес. Если сделать правильную подрезку, то можно было сильно сократить время пути.
     Уже темнело, но для ассасина с его зрением и чутьем это проблемой не было. Гораздо больше непрятностей могла бы создать ситуация, когда на рельсах вдруг появляется поезд, ослепляет огнями и Джейкоба замечают раньше, чем он успевает скрыться… а далее по обстоятельствам, но чаще исход бывает резко отрицательный.
     Какое приятное удивление ощутил молодой человек, когда в одном из оврагов он заметил свет от костра, а нос учуял запах чего-то жареного и подгоревшего.
     У костра сидел джентльмен лет двадцати на вид, в высоком разноцветном цилиндре с большой буквой «В» на ленте. Он кутался в грубую рогожу, протягивая дрожащие руки к костру. Над огнем на тонких прутиках была подвешена чья-то освежеванная тушка.
     — Эй, повар, сними своего кролика с огня, а не то пригорит, — негромко посоветовал ему Джейкоб, выходя из тени. Парень у костра от неожиданности вздрогнул, но совету последовал.
     — Доброй ночи, уважаемый сэр, — высоким голосом поздоровался он. — Благодарю Вас за совет. Прошу к моему очагу, угощайтесь, чем Бог послал…
     — Джейкоб Фрай, — представился ассасин, устраиваясь напротив юноши. — А вы…
     — Роберт. Роберт Топпинг, к вашим услугам.
     — И что же делает столь представительный джентльмен в такой глуши?
     — О, — робко улыбнулся тот. — Я работаю агентом одного торговца… Ценителя редкостей. И по его заданию должен был найти в одном поселении, тут неподалеку, неплохо сохранившуюся рукопись на арабском из Бодлианской библиотеки, времен самого Уильяма Лода… Но увы, судьбе было угодно, чтобы я потерпел неудачу. Вместо уникальных книг меня ждала очень грубая подделка. Она даже не была на арабском, представляете?
     — Еще как, — согласился Джейкоб. — Времена такие, что каждый старается облапошить других, извлекая выгоду. А уж как пиво разбавляют, безбожники!
     — Вот! Я вижу, что вы меня понимаете, — обрадовался Топпинг. — На этом мои несчастья не закончились. Поезд, на котором я ехал, остановили какие-то невоспитанные личности, беспардонно обыскали пассажиров, а меня — представляете? — обвинили в пособничестве врагам прогрессивной Великобритании! Шляпа, видите ли, моя им не понравилась… Шляпа! А у меня, между прочим, церемониальный цилиндр, присущий работникам сферы развлечений. Любой бы просвещенный узнал…
     — Стало быть, вы теперь возвращаетесь в Лондон, — перебил Джейкоб. — И как там обстановка?
     — О, — легко переключился Роберт. — После того, как народ справился с эпидемией холеры, город встает с колен… Как пьянчуга, покачиваясь и держась за стенку. Я давно заметил, что «Сердце промышленности» весьма организовано, в городе заняты практически все ниши. Простой народ работает, улучшает свои условия жизни. Люди среднего достатка делают деньги, кто побольше, кто поменьше… Высокородные господа рвутся во власть, каждый тянет одеяло на себя. Развлечения… У каждого сословия соответствующие. Лорды блистают на балах, средний класс постигает групповые игры навроде крикета или мяча. Низы традиционно увлечены тем, что граничит с… скажем, не совсем легальными занятиями. Кулачные бои, гонки на каретах… Кто-то просто может наблюдать, кто-то участвовать. Не поверите, однажды видел, как группа достойнейших граждан собралась в парке и пела хором под флейту! А один ученый, после поездки на Восток, привез развлечение, называемое «фейерверк», и каждую неделю…
     — Очень интересно, — снова перебил Джейкоб. — Весьма благодарен за рассказ. Ну, а что насчет преступности? Я слышал, в городе разгулье банд…
     — Увы, — сокрушенно взмахнул руками Роберт, чуть не сбросив рогожу в костер. — В этом вы правы, безусловно. Несколько районов буквально контролируются бандами. Висельники самая крупная. Ловкачи, Каторжники и, пожалуй, Птички.
     — Птички? Серьезно?
     — Отнеситесь к этому со всей серьезностью, Джейкоб, женская банда — даже более жестокая чем Каторжники. А те весьма дурны на голову…
     — Пожалуй, — с улыбкой согласился Джейкоб. — Женщины всегда приносят с собой много бед, когда приходят. А вот уходя, стервы, забирают самое лучшее!
     — Прекрасно вас понимаю!
     — А не выпить ли нам? — прищурившись, ассасин достал из кармана куртки небольшую флягу. — Лучший бренди, что я смог достать в этих краях. Объем, конечно, не на двоих здоровых мужчин, но от холода стучать зубами не будем!
     — Тогда и вас прошу составить компанию за скромным поздним ужином! — Роберта аж подкинуло с места; он сноровисто достал небольшой нож и ловко разрезал жареного кролика прямо на вертеле.

Глава 3. Разве я говорил, что благороден?..

     Утреннее пробуждение сопровождалось двумя звуками. Оба были протяжны и походили на ворчание медведя, вылезавшего из берлоги после зимней спячки. Двое замерзших мужчин постепенно приходили в себя, пытаясь вернуть жизнь окоченевшим конечностям. Никто из них толком не помнил, как уснули, сидя прямо у затухавшего костра, слушая рассказы друг друга. Оба джентльмена были весьма остры на язык, поэтому в равной степени это могли быть и рассказы Джейкоба о жизни в провинции, и байки Роберта, немало побродившего по всей Великобритании.
     Сейчас же, оба издавали жалобные стоны, вяло потягиваясь. Джейкоб прошедшись до ручья, умылся ледяной водой и сделал комплекс разминочных упражнений, которые согрели после сна. Ассасин удивился, когда Роберт догнал его, тоже поплескал себе на лицо из ручья, повизгивая тонким голосом, и совершенно бессистемно помахал руками, как бешеная мельница, что выглядело чрезвычайно забавно.
     — Я вот что вспомнил, Роберт, — обратился к нему Джейкоб. — Вчера ты говорил мне, что влюбился…
     — Ну, не то, что бы, — повел плечами тот. — Я вообще, очень влюбчивый парень. А стоит мне увидеть смазливую мордашку и…
     — И вчера ты, значит, такую увидел.
     — О да, друг мой, — мечтательно вознес глаза к небу Роберт. — Смешной вздернутый носик, пухлые губки, упрямо сжатые в линию… Волосы, вьющиеся, но убранные в практичную прическу. А её одежда! Кожа и сукно, ремни и заклепки, черные кружева и сапожки до колен… Она спасла меня от бандитов! Фурия! Я и глазом моргнуть не успел. Это произошло внезапно, клуб дыма — и все они лежат! Мертвые! — Роберт жестикулировал, всё больше распаляясь. — Правда, наш с ней разговор не заладился, но поверь, от её взгляда я потерял дар речи, так что не смог бы выговорить ничего сколь угодно дельного, а сердце провалилось в пятки, да так, что я почти перестал его чувствовать.
     — А почему ты сейчас не с ней? — спросил Джейкоб, с первых слов описания узнав свою сестру. — Или она не пожелала твоей компании?
     — Увы, — огорчился Роберт. — Похоже, что она отправилась в лабораторию, думаю, наводить там порядок. А я был вынужден в спешке покинуть то ужасное место…
     — Эх, Роберт, Роберт, — покачал головой ассасин. — За то, что ты оставил даму без присмотра в опасном месте я, как настоящий джентльмен, должен был бы найти самую большую шишку в этом лесу, запихнуть её в твой тощий зад, — Роберт даже поперхнулся от такого предложения, — и заставить тащиться в таком виде до самого Лондона пешком. Но это была моя сестра, Иви, и я как раз иду за ней.
     — О, так у вас семейный подряд? — восхитился Роберт, мгновенно забыв про «угрозу» — Вы наёмники, готовые броситься ради выгоды и убеждений в самое логово врага! Прямо как в книгах Фредерика Марриета? Ох, я это так обожаю!
     — Да уж, семейный, самый что ни на есть, — вздохнул Джейкоб. — Тихо!
     Ассасин в один момент напрягся, прислушиваясь и вглядываясь в густую листву за ручьем. Роберт послушно умолк, даже на всякий случай замер и придержал дыхание.
     Со стороны железной дороги послышались голоса.
     — Мунди, какого черта ты там застрял? Заканчивай с теми кустами и чешем дальше!
     Крик, как ни странно, принадлежал высокой сварливой на вид даме, одетой в красный пиджак.
     — Уже иду, мэм, — оправдывался еще невидимый Мунди откуда-то из чащи.
     Джейкоб поспешно погрузился в транс, уверенный, что драки не избежать.
     Семь человек, Висельники. Женщина — за главаря, так как кричит больше всех. Остальные произносят «угу», «да, мэм» или «понял» тихими и покорными голосами. Джейкоб мельком взглянул на Роберта — растерян, глаза бегают, ноги застыли на половине шага, руки даже не тянутся к небольшому ножику на поясе… Не боец.
     Дама идет впереди, часто оглядываясь по сторонам. Прочие бандиты тоже, выглядело так,
     что становилось ясно — они что-то ищут. Справедливо предположить, что сестренка избрала свою любимую тактику: отвлекающий маневр, незаметное проникновение, внезапное нападение на цель и скоростной отход. Стало быть, отвлекающий маневр — это в данном случае несколько вагонов, отцепленные от того самого поезда, на котором ассасины разминулись. И Висельникам очень нужны эти вагоны, раз они ищут их второй день. Нападения вряд ли ожидают.
     Джейкоб же применял, как правило, иную тактику: слиться с окружением, получше изучить врага, бить по слабым местам, используя укромные углы и тайные ходы, уничтожать сперва подручных и телохранителей, потом уже главную цель. По пути он привык просматривать способы отхода и ценные трофеи, уходить быстро, но без спешки, следуя поговорке: «Везде успевает тот, кто никуда не торопится». И если уж приходиться отвлекать кого-то, то отвлекать сразу всех, огромным взрывом, погоней, разрушениями, тут уже можно повеселиться на полную… Почему-то этот истинно ассасинский подход не нравился ни Иви, ни Джорджу. Любят они ошарашить противника его беспомощностью, а потом за пять секунд покончить со всей толпой.
     Итак, атаманша. Сперва она точно схватится за револьвер. Двое других, идущих близко к ней — громилы, мощные и медлительные, с них и стоит начать. За ними ничем не примечательные мужчины, вооружены дубинками и дрянными пистолетами, которые нужно еще успеть достать. Однако, преимущество в количестве слишком явное, значит…
     Дымовая шашка, слегка шипя и искрясь, полетела и приземлилась по ту сторону рельсов. Ветер быстро распространяет дым и покрывает почти весь отряд. Дама первой реагирует, выпрыгивая из клуба дыма, шарит в кармане. В одного из громил летит нож, пробивая трахею, второму нож попадает прямо в грудь. Тот вскрикивает, сгибается, получая пинок от подбежавшего ассасина — и вылетает из облака дыма в сторону бандитки, которая, от испуга всаживает в раненного три пули.
     Четыре мужичка с дубинками теперь легкая добыча. Выставив дубинки перед собой, они пытаются что-то разглядеть в дыму. Нож, извлеченный из шеи первого громилы, теперь летит в одного из них, оставляя порез на виске. Сразу два скрытых клинка обрывают две жизни, воткнувшись под ребра. В этот момент дым рассеивается и последний Висельник видит перед собой мертвых товарищей и ассасина, стоящего над ними с расслабленной ухмылкой. Даже не думая о нападении или защите, он пытается убежать. Но Джейкоб бросает ему под ноги подобранную дубинку — и тот через пару шагов падает, ударяясь лбом о рельсы, получает шишку.
     Фрай вместе с обескураженным Робертом стал сортировать тела. Оказалось, в живых осталось двое. Атаманша в пылу сражения умудрилась выстрелить себе в шею, выбираясь из-под трупа громилы. Первого живого Джейкоб решил добить — рана на его виске сильно кровоточила, и бандит уже впал в беспамятство. Второй, с шишкой на лбу, был связан и успешно приведен в сознание хорошей оплеухой.
     «Запел» он сразу же, увидев трупы товарищей. Не желая себе той же участи, он выложил всё. Примерный план завода, лаборатории, станции и даже интересные факты о командирах. Как они охраняются, какие есть подземные ходы, когда прибывает проверяющий. Ее — проверяющую, — звали Люси Торн, и докладывалась она самому Кроуфорду Старрику.
     — Вы же меня отпустите? — с надеждой в глазах спросил Висельник, когда Джейкоб спросил обо всём, о чем хотел.
     — Разумеется, — пожал плечами тот, разрезая путы. А когда бандит сделал пару неуверенных шагов, окликнул — Эй, приятель, ты кажется кое-что забыл!
     Висельник обернулся, но лишь для того, чтобы получить скрытый клинок прямо в сердце.
     — Как это… неблагородно… — выдавил из себя побледневший Роберт, которого подташнивало от трупов и металлического запаха крови.
     — Мой друг, а разве я говорил, что благороден? — горько усмехнулся Джейкоб. — Жизнь заставляет соблюдать только те правила, которые соответствуют твоим убеждениям, и помогают выжить. А то, где люди видят «благородство»… чаще всего напускное. Спроси человека, назвавшего себя благородным, что именно великого он совершил — и он забросает тебя пространными суждениями о вещах, о которых и сам не имеет понятия. А всё его благородство, по сути, является средством достижения власти. «На роже подлости лишь маска благородства…»
     — Вы очень кстати процитировали Вальтера Скотта, — обрадовался Роберт перемене темы.— Знакомясь с вами, я и не предполагал, что вы столь начитанны!
     — Из развлечений у меня всегда были лишь учеба у отца и его близкого друга, взаимные колкости с сестрой-двойняшкой, и библиотека. А что может мальчишка найти там интересного? Только книги о приключениях, рыцарях и мореходах.
     — О да, воистину, такие авторы, как…
     — Роберт, — поднял руку Джейкоб, останавливая словесный поток. — Мне уже стало скучно. Даже книг бывает перебор, а уж от разговоров о них… Давай-ка мы с тобой уже разойдемся. Мне нужно проведать сестру, а тебя наверняка ждет твой наниматель.
     — Увы, так оно и есть, — кивнул Роберт и слегка погрустнел. — Удачи вам, друг мой!

Глава 4. Удача - это расчет

     Сам того не зная, Джейкоб повторил путь Иви. Сперва спрятался за пустыми бочками, потом рывок с перекатом за кучу угля, потом в тени забора пробрался к небольшому крану. Взобравшись на его стрелу, он осмотрелся.
     Следы сестренки, никогда не любившей заметать следы, он увидел сразу. Перерезанная веревка одного из блоков крана, с помощью которой она на него взлетела. Обломки бочек, которые были ранее подвешены и с её помощью рухнули кому-то на голову. Усиленные группы Висельников, державшиеся явно сплоченнее, чем привыкли. Трупы, которые точно тут были вчера, уже убрали. Несколько следов от женских сапог на высоком каблуке. Бандитки носили башмаки, им такая обувь не по карману.
     А вот мистер Топпинг уходил не в пример тише — Джейкоб не заметил ни единого следа, указывающего на то, что он здесь был.
     Вспоминая слова допрошенного Висельника, он сопоставил услышанное с увиденным. Дверь с лифтом, ведущие в подземную лабораторию, находятся в почти пустом ангаре. И охраны в нем… Джейкоб прищурился, ловя движения в узких окнах. Охраны там было в избытке. Человек пять, не меньше. Какие могут быть варианты?
     Переодеться Висельником, проникнуть внутрь. Вряд ли — охрану уже накрутили, и они подозрительны ко всему. Отвлекающий маневр? Дверь всё равно будут охранять. Кинуть дымовую шашку и перебить всех? Тревога всё равно поднимется. Дождаться удобного случая? Да… Дождаться удобного случая.
     Джейкоб с комфортом разместился на крыше ангара напротив. Рано или поздно, но Иви должны были вывести. А в том, что её схватили, он не сомневался. Сестренка редко уходит, не подняв напоследок большую бучу. То заводик взорвет, то отряд неприятелей взбаламутит. Или как здесь — лаборатория уже давно бы пылала огнем и чадила так, что столб дыма увидел бы уже находившийся в окрестностях Лондона Роберт. Оставалось лишь надеяться, что девушка до сих пор жива.
     Ремесло ассасина подразумевает особое отношение к смерти. И Иви, умерев, могла бы вызвать у братьев по Ордену лишь сожаление, что сделала это напрасно и не оправдала вложенных в неё средств и сил. И Джейкоб… наверное, немножко, но горевал бы.
     Солнце уже начинало припекать, когда в ангар со входом в лабораторию въехала крытая повозка, похожая на тюремную. Послышался женский властный голос — вероятно, это была та самая Люси Торн, — после чего дверь повозки хлопнула и лязгнул засов. Короткий приказ, и она неспешно выкатывается, поворачивая в сторону дороги на Лондон. За ней выезжает другая повозка, в которой сплошь Висельники. Два человека на козлах, и двое внутри. Сопровождение.
     Всё более, чем ясно. Иви схватили и везут к Старрику под конвоем. В верхушке тамплиеров, насколько Джейкоб помнил историю Ордена, все сплошь честолюбивы и стремятся выслужиться. Без сомнений, мисс Торн решила поднести магистру подарок в виде схваченного ассасина.
     — С тобой потом разберусь, — негромко пообещал невидимой Люси Торн Джейкоб.
     Спрыгнув с крыши ангара на стену, ограждающую депо, он пробежал по ней и забрался на арку ворот, через которые скоро собиралась выезжать тюремная повозка.
     Джейкоб озадаченно осматривал неспешно движущуюся процессию. Тюремная повозка не проблема, всего один человек на козлах. А вот сопровождение… К тому же, один выстрел или крик — и на подмогу придут Висельники из депо, а это уже толпа. Злобная, вооруженная толпа, от которой не скроешься, кинув дымовую шашку.
     Повозки медленно исчезали за поворотом, Джейкоб поспешно соображал.
     — Ну же, — молил он. — Мне в таких вещах всегда везло…
     И тут, словно услышав его просьбу, из другого ангара показалась еще одна телега, груженая, по всей видимости, пустыми ящиками, управляемая лишь одним бородатым возницей в красном пиджаке.
     — …и смотри, не усни по дороге, — донеслось до Джейкоба. Кто-то невидимый изнутри ангара наставлял Висельника, сидящего за поводьями. — А то будет, как в тот раз!
     — Да ну тебя, скажешь тоже, — отмахивался тот. — Тут езды всего пара часов, до темноты вернусь!
     — Ну смотри!..
     К радости Джейкоба, эта телега ехала без сопровождения. И за первым же поворотом он, тихо забравшись на ящики сзади, огрел возницу рукоятью пистолета по голове, спихнул его на обочину, сорвав перед этим с него пиджак, и поменял свою драную кепку на приметный кожаный котелок с красной лентой.
     — Ну вот, — удовлетворенно проворчал он, разбирая поводья. — Я же говорил — повезло. А ты, сестренка, твердишь «удача это миф»…
     ***
     Двери тюремной кареты с визгливым скрипом открылись. Иви, лежавшая на полу, подвернув левую ногу под себя, лишь угрюмо покосилась. И тут же её глаза распахнулись.
     — Боюсь, юная леди, ваш кучер внезапно заболел, и вам придется сменить экипаж, — насмешливо произнес вошедший. — Позвольте же вам помочь покинуть эту комфортабельную обстановку.
     — Если бы мне платили пенни за каждую твою глупую шутку, я бы купила себе такую же карету, но из чистого золота, Джейкоб, — усмехнулась она разбитыми губами. — И запрягала бы в неё индийского слона.
     — Это было бы очень нелепое зрелище, — поддержал шутку Джейкоб. — Пойдем отсюда наконец…
     Он помог ей приподняться, но Иви вдруг вскрикнула от боли.
     — Сломана рука, — определил Джейкоб. — Ушибы на ногах… Ребра сломаны, куда ж без этого. Лицо тебе тоже попортили, изверги. Порвали любимое выходное платье, прямо на груди. Что? Сестренка, у тебя есть грудь? Когда только вырасти успела!
     — Не пялься так, мужлан, — беззлобно огрызнулась Иви, пытаясь прикрыть целой рукой рваную дыру на плаще. — Хотя, светить грудью перед родным братом, моветон… Дай же встать, наконец!
     — Э, нет, — возразил Джейкоб, приподнимая её тело на руки. — У тебя столько травм, что лучше полежать. И дальше мы поедем в более удобной повозке. Я как раз такой разжился. Отвезем тебя к Джорджу, он обмотает твое хрупкое тельце бинтами, помажет какой-нибудь дурно пахнущей мазью, вольет тебе чего-нибудь типа бренди, пара недель… И ты снова будешь прыгать по крышам.
     — Иди в дупу, брат, — слабым голосом ответила ассасинша. — Цель еще не устранена. Нам надо вернуться. Нельзя возвращаться в Братство, не исполнив…
     — Целью, — перебил ее Джейкоб, — займусь я. Ты не в состоянии.
     — Ты как всегда напортачишь! — вскинулась Иви. — А тут нужно действовать тонко!
     — Я видел, как ты тонко действовала! — взорвался её брат. — Видел! И последствия этого! Не знаю, как далеко ты смогла пройти, и как ты попалась тамплиерам — и знать не хочу! Я вижу результат! Ты лежишь изломанной куклой, тебя чуть не отправили на допрос в Лондон к Старрику, мне пришлось тебя спасать!
     — К Милнеру.
     — Что?
     — Меня хотели отправить на допрос к Милнеру.
     — Кто это такой вообще?
     — Малькольм Милнер. В прошлом мелкий преступник, — начала Иви голосом зануды.— Позже, владелец транспортной компании. Потом все подобные компании скупил Старрик. Милнера оставили управляющим. Это депо принадлежало ему, теперь это собственность Ордена.
     — Видимо, этот Милнер не по своей воле продал компанию.
     — Ему помогли проникнуться принципами Отца Понимания. Он счел нужным прогнуться. И теперь мечтает вернуть прежние позиции. Я должна была стать «подарком» ему от Люси Торн.
     — А сама она не захотела преподнести ассасина Старрику? — удивился Джейкоб.
     — Торн и Милнер союзники, — ответила Иви, поудобнее устраивая руку. Джейкоб старался вести повозку ровнее, но ухабы всё же попадались. — Сферы их интереса лежат в разных областях, им негде сталкиваться лбами. Торн уже занимает довольно высокий пост.
     — Всё ясно. Смотри-ка, а вон и Джордж нас встречает… Сдам ему тебя и назад. Мне что-то нужно знать о цели?
     — Слушай. Сэр Дэвид Брюстер…

Глава 5. Сэр Дэвид Брюстер

     Сдав Иви на руки до пота взволнованному Джорджу, Джейкоб сел на поезд идущий в Лондон, намереваясь снова сойти в окрестностях лаборатории тамплиеров. Красный пиджак Висельников и потертый котелок он по-прежнему не снимал — это заставляло многих людей опасливо его сторониться. Кондуктора и полисмены также не имели особого желания останавливать члена банды, которая вот-вот захватит власть в Лондоне.
     Поезд ехал не спеша, давая Джейкобу время обдумать свои будущие действия. Лезть снова в лифт или трубопровод, как ранее поступила Иви, он, само собой, не станет. Сестренка навела шороху, и теперь эти пути либо надежно перекрыты, либо под усиленной охраной. Вентиляция? Пожалуй, она там должна быть. Хотя на схеме депо, выданной Джорджем, вентиляционной шахты не было, но было не сложно догадаться о ее существовании. А это значит, что придется потратить кучу времени на поиски, а после, во время спуска вниз, либо выдать себя стуком сапог по жестяным листам, которыми обшивают такие воздуховоды, либо застрять в каком-нибудь узком повороте.
     Джейкобу пришлось напрячь свой мозг, привыкший к импровизации на месте, а не к разработке планов загодя, что требовало непривычных усилий. Иви говорила, что подслушала разговор ученого с Люси Торн, в котором женщина требовала Брюстера ускорить процесс исследования Яблока Эдема. В противном случае, она грозилась летальными мерами. Именно на этом Джейкоб и решил сыграть.
     Так получилось, что об электричестве, столь необходимом для опытов тамплиеров, молодой ассасин знал крайне мало. Только то, что оно может либо идти по проводам, либо запасаться в батареях. Также он слышал, что электричество добывается специальными машинами — генераторами. Для небольшого количества энергии использовался ручной генератор, где для приведения его в действие нужно было крутить специальную ручку. А для промышленных масштабов использовались огромные генераторы, где был тот же принцип, но эта «ручка» была гигантских размеров и крутил ее уже не человек, а привод от котла, наподобие паровых двигателей поездов или пароходов.
     Для того, чтобы найти те самые генераторы Джейкобу потребовалось немало времени. При работе они трещали и гудели, но, опасаясь попадания на них влаги во время дождя, рабочие запрятали устройства в самую глубь депо. Пристроившись сзади к одной из патрульных групп Висельников, найти и повредить провода было плевым делом. Однако, Джейкоб не учел того, что провод, перерубаемый пожарным топором, упадет в лужу, в которой он как раз и стоял. Из-за этого ассасина тряхнуло так, что в глазах заплясали звездочки самых разных цветов.
     На счастье, был уже вечер. И после того, как он испортил провода, света не осталось почти везде. Наступившую тьму пронзали только редкие огоньки от керосиновых фонарей, которые носили с собой патрульные. А уж скрыться в темноте для ассасина никогда не было проблемой…
     Другое дело, что далеко Джейкоб не убежал, и не от того, что кому-то посчастливилось его заметить и поймать. О том, что цель устранена, следовало убедиться, по возможности, принеся кровь на платке и показав ее Джорджу. Поэтому, Джейкоб, мысленно проклиная свою сестру, тамплиеров, Кроуфорда Старрика, и, Ее Величество Викторию за компанию, соорудил себе укрытие в одном из неполных вагонов с углем, стоящих на крайних путях.
     Обернувшись мешковиной в несколько слоев, он закопался в мелкий уголь, оставив несколько отверстий для собственной вентиляции.
     Ждать пришлось долго, часа четыре. Правда, в туалет, как опасался Джейкоб, не захотелось, однако ощущение небольших камешков, колющих тело со всех сторон, было трудно сравнить с мягоньким матрасом в собственной комнате. Наконец, он услышал то, что хотел, и стал потихоньку выползать из укрытия.
     ***
     — Я вас спрашиваю, сэр Брюстер! — Тамплиершу буквально трясло от негодования. — Как можно было с таким оглушительным треском провалить такой важный для Ордена опыт?
     На ученого было жалко смотреть. Его руки мелко дрожали, колени подгибались, он явно хотел бы сейчас провалиться под землю, только не чувствовать на себе взгляд разъяренной рыжей бестии.
     — Мисс Торн, — нервно залопотал он, смотря на нее снизу вверх. — Приношу свои глубочайшие… Мой опыт, он пострадал от неисправности сетей… Возможно, это саботаж… Наверняка ассасины приложили…
     — Хватит! — Гневно воскликнула Торн. — Я доверила вам величайшую ценность и ожидала хотя бы отсутствие результатов! Но вы настолько бездарны, что я даже не знаю, как вам дали столь высокое звание ученого! По вашей вине сожжены ценные приборы! Мы потеряли около двадцати человек охраны и двух ваших перспективных ассистентов! Но это еще полбеды! Что прикажете мне доложить Магистру? Что передовой ученый Ордена — бараноголовый болван?
     — Мисс Торн! — праведно возмутился Брюстер. — Я вас попросил бы! Мои ученые степени… И работы… И… меня всегда ценили… И мистер Старрик…
     В этот момент один из приближенных Торн вышел из тени здания с какой-то шкатулкой в руках. Та взмахом руки оборвала бессвязную речь Брюстера, и открыла ее.
     — Сэр Брюстер, — резко изменившимся голосом сказала Торн. — А наш артефакт… Доверенное вам Орденом Яблоко Эдема… Где он?
     — Что значит где! — вознегодовал тот. — Я своими собственными руками положил его в эту шкатулку! А если его там нет, то наверняка его можно найти где-то поблизости…
     После этих слов Торн вопросительно посмотрела на приближенного. Тот отрицательно покачал головой, а в глазах явно читался ужас. Раздался выстрел, разнесшийся долгим эхом по помещению.
     — Бесполезный кусок ученого дерьма, — сплюнула Люси Торн на тело ученого в грязном халате. — Эй, вы! Обыщите здесь все, и сворачивайтесь! Мы отбываем на рассвете…
     — Я не буду по вам скучать, — прошептал Джейкоб, растворяясь в ближайшем перелеске. — И, знаешь, Иви… хорошо, что ты этого не слышишь, но… В твоем методе с отвлекающим маневром действительно что-то есть. — И он с улыбкой погладил выпирающий из кармана пиджака золотой шар размером с яблоко.

Глава 6. Джордж Вестхаус

     Джордж Вестхаус весь извелся, пока Джейкоб отсутствовал. Младший из Фраев славился своим необузданным нравом и импульсивным характером. Впрочем, в Ордене было полно таких. Даже если молодого ассасина воспитывают в строгости, годам к восемнадцати их все равно накрывает блажь, свойственная молодым.
     Приняв какую-либо идею близко к сердцу, либо имея свои личные причины, они толковали главный принцип братства «Ничто не истинно, все дозволено» по-своему, бросали своих наставников, все обязательства, все Братство, и носились по территориям тамплиеров, решая свои проблемы. Оканчивалось неизменно тем, что «запал» молодого ассасина угасал, и он наконец проникался идеями Братства. На этом этапе подключали более опытного ассасина, который направлял молодого уже на практике. Плохо или хорошо, долго или быстро, но он либо вставал в строй своих братьев достойным бойцом и продолжателем идей, либо погибал, переоценив свои возможности.
     Те, кто говорил, — а такие постоянно находились, — что это против морали, что нельзя так просто играть жизнями людей, не видели полной картины. В глобальном плане это было оправдано, проверено веками и одобрено сверху самыми мудрыми магистрами. Джордж магистром не был, но со своей позиции наставника одобрял такую стратегию. Никому не нужны теоретики, выращенные в тепличных условиях, на которых потратили много лет обучения, а потом потеряли их на первом же задании. Только жизнь учит нас лучше всего, любил повторять Джордж.
     Но к этой паре ассасинов он относился более трепетно, чем к прочим. Являясь детьми его старого друга, Джейкоб и Иви получали лучшее, что он мог выпросить у Братства. Все для того, чтобы дождаться их живыми с задания, и не видеть их могилы рядом с могилами их родителей. Джордж, и так натерпевшийся в жизни лишений, боялся, что этого не переживет.
     — Я давно заметил, — сказал Джейкоб улыбкой во все зубы, выходя из тени железнодорожной станции. — С таким грустным выражением лица ты можешь стоять целую вечность. Должно быть, если требуется очень долго ждать, это полезный навык. Но… Джордж, ты когда-нибудь думал, как негативно это влияет на мышцы лица? Улыбайся чаще, и девушки будут тебя любить! Бери пример с меня!
     — Сохрани меня Королева, ни за что в жизни, — с усмешкой ответил Джордж.
     Они коротко, но с теплом обнялись, и старый наставник почувствовал облегчение.
     — Ты вовремя, — сказал он. — Скоро наш поезд до Кроули. Платки собрал?
     — Только Ферриса, — развел руками Джейкоб. — Сэра Брюстера убили свои же. Хоть и я это построил, но это было как-то нечестно. К тому же…
     — Джейкоб, — покачал головой Джордж. — Правила есть правила. Придется посылать кого-то за его кровью. Не знаю зачем, но Братству важна кровь этих людей, и они ее собирают…
     — Наверняка найдется какой-нибудь новичок, который захочет этим заняться, — перебил его Джейкоб. — Я и так уже выполнил двойную норму! На третью работу за раз я не подписывался, увольте!
     — Двойную не двойную, Магистров это не…
     — Думаю, они простят меня, когда увидят, какую штучку я раздобыл.
     С торжественным и самодовольным выражением лица Джейкоб оттопырил карман, блеснув золотом. Тем же цветом засверкали глаза у Джорджа.
     — Неужели это то, что я думаю? — осипшим голосом спросил он. — Нет, не отвечай… Везучий ты черт… Спрячь, спрячь его, обмотай чем-нибудь, чтобы не сверкало тут. Чтобы ни одна живая душа не видела.
     — Как думаешь, магистры обрадуются? — ухмыльнулся Джейкоб.
     — Обрадуются? Да они от радости тебя зацелуют!
     — Вот уж нет, не надо мне такого счастья. Хотя, если леди Белла прижмет меня лицом к своей груди…
     — Избавь меня от своих юношеских фантазий, Джейкоб, — содрогнулся Джордж. — Я вообще не про это. Ты знаешь, что это за яблоко?
     — Яблоко Эдема, ценный артефакт тамплиеров, или что-то вроде того. Они пропускали через него электричество…
     — Я тебе книгу дам, почитаешь про это «вроде того», — пообещал Джордж. — Не вздумай кому-нибудь из магистров так легкомысленно сказать. Сразу на повторное обучение в библиотеку направят.
     — Убедил. Два года читать книги об истории Братства, снова — Боже упаси. Эй, это что, наш поезд собирается отъезжать?..

Глава 7. Разговор в поезде

     — Джейкоб, я понимаю, тебе сейчас нелегко,  — неуверенно начал разговор Джордж. — Но нужно поговорить о твоем отце.
     До станции Пламли, ближайшей к Кроули, на поезде нужно было ехать три часа. Поэтому Джордж, не скупясь, арендовал целое купе. Он явно готовился к разговору.
     — Я весь во внимании, Джордж, — спокойно ответил Джейкоб, разваливаясь на диване. — Не стесняйся.
     — Это большая утрата для всех нас…
     — Джордж. — Джейкоб приподнялся и в упор посмотрел на своего наставника. — Я не маленький. Я не стану плакать. Иви — та да, но она девчонка, ей положено. Да и «папенькина дочка» к тому же. Но — нас воспитывали как ассасинов. Почти с рождения. Да, он наш отец. Братство потеряло хороший кадр, но только и всего! Для Братства. И мы, естественно, продолжим его дело.
     — Продолжать можно по-разному…
     — Мы и продолжим по-разному! Мы — разные! Я и Иви — абсолютно разные люди, хоть и она моя сестра и близнец. Хоть вы и пытались сделать нас бойцами… Наверное, с вашей точки зрения, это было единственным правильным воспитанием.
     — А могло быть иначе? — Джордж растерянно развел руками. — Я был всего лишь сыном мельника. Мне была уготована судьба мельника. Без вариантов. А твой отец дал мне выбор.
     — А нам выбора не дали, — горько усмехнулся Джейкоб. — Скажи честно, мы можем стать кем-то кроме убийц или шпионов?
     — Возможно. Никому неведомы замыслы Братства.
     — Хочешь сказать, мы должны подчиняться им вслепую? Делать только то, что говорят?
     — Нет, конечно. На миссиях вы вольны выбирать методы и цели.
     — Но задание все равно исполнить обязаны, — подхватил Джейкоб. — Да, ты прав, методы на наш вкус. А в глобальном плане?
     — Что может рассказать тебе о глобальных планах сын мельника?
     Джейкоб громко расхохотался.
     — Ты всегда этим прикрываешься, Джордж… Но свои мозги-то у тебя есть?
     — Вот не начинай мне сейчас о Лондоне, — замахал рукой Джордж. — В который раз. Ты слишком буквально понял просьбу отца «продолжить его дело». Он корчился от плеврита, и не мог нормально объяснить…
     — А по мне — так все правильно он сказал. Только мы поняли по-разному. И не сложно догадаться, кто и как. Тебе — продолжать следить, чтобы мы не наделали глупостей. Ну или хотя бы не зря погибли. Иви наверняка поняла, что должна любой ценой достать артефакты.
     — А как понял его ты, Джейкоб?
     Молодой ассасин немного помолчал, собираясь с мыслями.
     — Перед смертью отец… — медленно начал он. — Он грезил о Лондоне. О сожалел о том, что город захвачен тамплиерами. Он говорил, что сначала они делали все правильно. Они всегда… рассчитывали верно. Стать городом, большим и прогрессивным.
     — И что же случилось? Раз все расчеты были верны…
     — Случились люди, Джордж. Отец говорил, что простые люди в глазах тамплиеров — это не особо ценный ресурс. Ресурс, который можно пополнить, просто подождав. Не нужно заботиться о них свыше того, что предписано.
     — Разве у ассасинов аналогично?
     — Что может рассказать тебе о замыслах ассасинов тот, никогда не смотрел другими глазами? — усмехнулся Джейкоб. — Все магистры до Братства были кем-то. У них была жизнь, которая по каким-то причинам оборвалась. И сделала их теми, кто они сейчас.
     — Ты намекаешь на то, — Джордж повращал в воздухе кистью, словно пытался нащупать верные слова, — что вам с Иви нужно стать кем-то другим? Не ассасинами? И в этом Высший замысел?
     — Я не гоняюсь за Высшими замыслами. Я гоняюсь… за тамплиерами. А их — без числа. И если я буду продолжать, то однажды догоню того, что кто развернется и выстрелит мне в голову.
     — Ладно, Джейкоб. Я понял, что ты стал гораздо серьезнее, чем раньше. И не отказался от замысла своего отца. В своем понимании. Иви, надеюсь, будет не менее рассудительна. Но истина…
     — Ничто не истинно, Джордж. — Джейкоб сел и посмотрел на него в упор. — И нам все дозволено. И я хочу поддержать дело отца, считая его не истинным, но правильным! Иви тоже имеет на это право.
     — Ты говорил о своей мечте… Итан сказал, что ты слишком горяч и наломаешь дров. Но сейчас ты более спокоен. Неужели ему надо было умереть, чтобы его замысел двигался дальше?
     — Надеюсь, что изначально было не так. Но ты-то сможешь помочь?
     — Чем?
     — Я выкрал у тамплиеров эту магическую штуковину. — Джейкоб кивнул на лежащий рядом шар, замотанный в тряпки. — Братство должно пойти мне навстречу. Но оно не додумается до этого самостоятельно. На эту мысль можешь их навести ты.
     — Да, я понимаю. Возможно, со мной даже согласятся. Но Призрак…
     — Джайдип? Этот предатель?
     — Он не предатель, Джейкоб, он — ассасин! Такой же, как ты!
     — Он! Не! Такой! Же! — почти прокричал Джейкоб, даже вскочив с диванчика. — Он поддержал моего отца, а потом натравил его на Лондон! Одного! Оставаясь бесполезным для Братства, он закопался в свои книги, и сливает нам бесполезную информацию. И постоянно ноет. В каждом письме. Просит сделать «хоть что-то». Вот именно, он и сам не знает, что!
     — Призрак — наша связь с Индией и некоторыми торговыми домами…
     — Без этой связи мы могли бы обойтись! — перебил его Джейкоб. — Мы — бьющие из теней! Мы — смерть из ниоткуда! Скажи мне, Джордж, разве когда-нибудь нас называли «искателями истин»? «Ожидателями приказов сверху»? «Чудно одетыми одиночками»? Мы всегда были силой, с которой считались, а если забывали — то Братство напоминало об этом. Теперь же, посмотрите на одного из ассасинов. Не умеющий сражаться, не обладающий способностями ассасинов, человек с мутным прошлым и неясным будущим, не заручившийся поддержкой кого-то из власти… Торговец. Старыми. Книгами. Лондонский ассасин. — Джейкоб картинно схватился за сердце и повалился на диван. — Пожалуй, я поостерегусь с таким встречаться в темной подворотне. Уронит книгу мне на ногу, буду хромать…
     — Ваш отец ему доверял!
     — Я не мой отец! Я — ассасин по имени Джейкоб, Джордж! Я хочу действовать своими методами и я, черт возьми, буду действовать своими методами!
     — Ты говорил что собираешься создать банду? — Наставник позволил себе рассмеяться. —  Хорошо, я передам твою просьбу Совету магистров, но ты хорошо подумал? Собрать банду и отнять Лондон у тамплиеров с ее помощью, ты уверен?
     — Не банду, Джордж. Армию! — на лице Джейкоба расплылась улыбка.

Глава 8. Грейсон Галахад

     Когда они сошли в Пламли, их уже ждала повозка сельского типа. За пару часов она, трясясь и подпрыгивая на проселочных дорогах, довезла мужчин до поместья Фраев. Правда, поместьем это не назовешь — так, двухэтажный дом с верандой, большим чердаком, просторной гостиной, да кое-какими постройками на дворе. Перед фасадом росли несколько плодовых деревьев, но Джейкоб даже не помнил когда они последний раз плодоносили. Из прислуги были только старый дворецкий по имени Джон и экономка Марта. Последняя и вышла на крыльцо, встречая молодого ассасина.
     — Мистер Фрай, — низким голосом начала полноватая женщина слегка за сорок. — Рада, что вы вернулись целым и невредимым… Ваша сестра…
     — Она дома? — несмотря на раннее утро, Джейкоб был бодр и даже почти весел. — Соблюдает постельный режим, гоняет от себя докторов?
     — Нет, мистер Фрай. Мисс Фрай и Джон уехали вчера вечером в поместье Додсонов. — Экономка пожевала нижнюю губу, словно раздумывая над чем-то. — С вещами.
     Поместье Додсонов использовалось ассасинами как база. Фактически, это был оплот всех членов Братства Великобритании, так как в крупных городах ассасины не смогли прежде тамплиеров завоевать себе влияния. Вот и отдалились от опасностей… «Спрятались, как мыши» — всегда говорил про них Джейкоб. У крыльца поместья стояла старая гипсовая статуя китобоя в два человеческих роста, потому в народе поместье и заслужило второе название.
     — Вот как. — Джейкоб ничуть не расстроился, он примерно этого и ожидал. — Завтрак хотя бы с ними не уехал?
     — Нет, сэр. Прошу…
     — Эй, Джейкоб! — крикнул из удаляющейся повозки Джордж. — Три дня тебе отдохнуть. После я буду ждать тебя у Китобоя!
     — Договорились, — ответил Джейкоб, входя в дом.
     После ванны и обильного завтрака, поданного Мартой, у которой как всегда было печальное настроение, он завалился в постель — все же, ночь была насыщенной, — однако долго проспать не смог. Как только стемнело, Джейкоб нарядился в добротную куртку, штаны, потертый жилет, захватил пару специфических вещей, и выдвинулся в сторону «Китобоя». Не в сам особняк, конечно, а в единственный на всю округу паб. Ему нужно обдумать свои планы на будущее в привычной атмосфере.
     Паб, хотя скорее, таверна, названия как такового не имел. Единственное на всю деревенскую округу подобное заведение, мимо не пройдешь и ни с чем не перепутаешь. Построено на самом удачном месте, на пересечении двух дорог. Кто бы ни ехал мимо, а зайти и пропустить кружку-другую эля, переждав жару или непогоду, что чаще случалось, святое для коренного англичанина. Еду тут тоже подавали, но больше в роли закусок.
     Таверну держала Добрая Тереза — мать-одиночка, чей муж уехал на заработки в Лондон, да и сгинул там на пике холеры, оставив жене двоих дочек, покосившийся дом с подворьем, и намек на заначку в последнем письме. Заначку Тереза нашла, и ее хватило, чтобы отстроить заново стены и второй этаж, добавив несколько жилых комнат. Также был расчищен просторный подвал, в котором были установлены несколько котлов и бочек для производства эля и пива. Вино и крюшон в таверне присутствовали, но только в сезон урожая.
     Для сельских жителей таверна являлась чем-то вроде культурного центра. Мужчины и женщины, без особого перевеса в ту или иную сторону, собирались здесь выпить, обсудить последние новости, встретиться с деловыми партнерами, а кто и просто утопить печаль или напиться на радостях.
     Джейкобу больше нравилось приходить часам к восьми, когда публика уже была разогрета напитками и жаждала действовать. Начинали, как правило, с карт или «пенни», заканчивая уже на улице, где поодаль были установлены мишени для кидания ножей и старые жестяные бочки для забрасывания туда деревянных шаров. Играли сперва на интерес, но затем часто переходили на деньги и ценности.
     Джейкобу, получавшему часть небольшого, но стабильного, дохода от прилагаемых деревень графства, деньги особо не были нужны, к тому же, Братство никого не заставляет питаться чем Бог послал. Да и на миссиях ассасины часто добывали в качестве трофеев кошель-другой… Но игра на деньги добавляла особой остроты. К тому же, некоторые проигравшиеся джентльмены порой стаскивали с себя последнее, чтобы отыграться. Фрай, которому часто в таких играх везло, долго пытался пристроить хоть кому-то выигранные вещи: слегка ржавый топор, ремень из бычьей кожи, зеленый шейный платок с уродливой брошью, трость с лошадиной головой в навершии, и две расписки на право пнуть некого Боба Уилтона пять и десять раз соответственно.
     Музыкальное сопровождение было представлено по-деревенски скудно. Ни о каком модном пианино речь даже не шла. Был парнишка-скрипач, за дармовую кружку исполнявший несколько композиций, но он быстро выдыхался. Если же народ набрасывал ему в шляпу монет столько, что удавалось ими даже позвенеть, то скрипач оставался до закрытия, при этом то ли вспоминая, то ли сочиняя на ходу, что-то задорное. Аккомпанировали ему ударами широких мозолистых ладоней или громким топаньем. Иногда Эльза, старшая дочь хозяйки, пела какую-нибудь балладу вроде «Убийства в Красном Амбаре» или «Принц лишь взглянул на меня», от которых наворачивались слезы у присутствующих сельских матрон. Потом, как правило, на стойку бара летели звонкие пенни, чей-то голос требовал «повеселее», и Эльза переходила на «Дай мне лекарство», или вовсе на шанти «Последний из Каперов Барретта». Если силы оставались, то в таверне под полночь звучали ритмы джиги, но такое веселье бывало совсем уж по праздникам.
     Сегодня народу было не так уж и много, но пара завсегдатаев присутствовали. Тереза за стойкой протирает кружки хлопковой тряпицей, и ее младшая дочь Дженна, которая сидит на стуле у кухни, работающая разносчицей. Джейкоб кивнул хозяйке, получив традиционную кружку эля, подмигнул покрасневшей Дженне и устроился за столиком у стены.
     По настоящему толковые мысли пришли только на третьей кружке. Мечта, еще с детства, сколотить свою банду, никуда не делась, но ей приходилось штурмовать жестокую реальность в виде многочисленных Висельников, и покровительствующих им тамплиеров. Отчаянно не хватало информации, и Джейкоб решил: даже если Совет Братства снова будет гнуть линию «тамплиеров много, нас мало, нужны союзники, мы над этим работаем, терпение», то он сбежит в Лондон сам. Хотя бы для того, чтобы лично убедиться, что время ассасинов еще не пришло. В библиотеке Братства специально давали книги о героях-ассасинах, чтобы воодушевить молодое поколение их подвигами. Так что же, все было зря?
     Отец, в редкие минуты откровений, был прав как никогда. Их готовили примерно к этому. К тому, что у кого-то из подготовленных хватит духу взять на себя ответственность, и пойти на тамплиеров. Не войной, а влиянием. Никогда не случалось в истории, чтобы ассасины единой армией шли на ряды противника. Ассасины — не значит идиоты. Ассасины нужны для равновесия. Тамплиеры строят свой порядок, и порядок — это хорошо и правильно. Другое дело, их порядок такой, иерархия выстроена таким образом, что вверх пробьется только интриган, подлец и подлиза. «Механизм», о котором тамплиеры любили рассуждать, работающий слаженно и надежно, на благо всех, имеет одну особенность. Каждая шестеренка должна работать на своем месте, каждый день, каждое срабатывание делать то, что от нее требуется. Но человек всегда лезет наверх, и ему всегда мало. Для этого и существуют ассасины. Чтобы люди, взявшие власть, боялись что-то сделать не так. Боялись народа. Боялись теней. Что однажды из тени шагнет ассасин и прервет его существование ударом клинка, а после так же незримо растворится. И никакие посты охраны его не удержат. Ассасины нужны, чтобы власть боялась народа, так говорил отец.
     «Тени», — решил Джейкоб. Какие к Дьяволу «Грачи»? Кто боится грачей и как мне только в голову могло прийти это глупое название? Тамплиер, вроде Ферриса, располневший, обрюзгший, обнаглевший, высокомерный, должен бояться теней. Должен оглядываться на темные углы, как только оказывается один в комнате. Каждого шороха, каждого скрипа. И если взметнулась в небо мирно сидящая стая птиц, если где-то внезапно завыла собака — он должен думать, что оборачиваться, возможно, уже поздно.
     Его размышления прервала открывшаяся дверь, впустившая вместе с прохладным ветерком незнакомого мужчину. Внимание Джейкоба привлек плащ, очень похожий на его собственный, который остался в поместье. Различие было только в вышивке, наподобие гусарских мундиров, и чем-то вроде погон. На талии мужчина носил широкий пояс с множеством кармашков, на руках кожаные перчатки, на ногах — кавалерийские сапоги. В общем, незнакомец всем своим видом внушал уважение и трепет.
     Тереза отвлеклась от своих кружек, с интересом глядя на вошедшего. Дженна ойкнула и на всякий случай встала. Завсегдатаи просто пялились.
     — Говорят, у вас можно снять комнату, — произнес гость низким голосом с хрипотцой.
     — Можно, мистер, — приветливо отозвалась хозяйка. — Четыре пенса за ночь, восемь пенсов за сутки. Снимаете на сутки, получаете завтрак. Напитки отдельно. Чистое белье, матрасы с конским волосом, спать удобно. Умывальник в комнате, ванны уж простите, нет. Но есть купальня в пристрое, три пенса отдельно. Мыло из Лондона привозят, полотенца и прочее из льна, сами ткем… Дочь или конюх воды наберет, только скажите, а уж спинку не потрет никто, не по этим мы делам…
     — На двое суток. — резко сказал мужчина, выкладывая на стойку три шиллинга. В глазах Терезы сразу появился деловой блеск. — Купальню завтра вечером велите согреть. И пинту эля сейчас.
     — Сию минуту, мистер, — засуетилась хозяйка, нацеживая из бочки. — Дженна, первый номер постели. Ключ в замке будет, мистер. Изволите ужин?
     — Пока нет, благодарю. Пусть ваш конюх позаботится о моей лошади, я позже зайду проверить.
     Незнакомец взял кружку, пригубил, кивнул, — Тереза довольно заулыбалась, — и направился прямиком к задумчивому Джейкобу.
     — Вы позволите? — кивнул он на свободный стул.
     — Разумеется, — ответил Джейкоб. — Прошу вас, мистер…
     — Галахад. Грейсон Галахад, к вашим услугам.
     — Галахад, — задумчиво повторил ассасин. — У вас благородная фамилия. Знатный род? Исторические корни? Героические предки?
     — Всего понемногу, — чуть улыбнулся Грейсон. — Неплохое тут местечко, я имею ввиду, графство. Пока я ехал по дороге из Манчестера, встречались дивные виды. Город, знаете ли… Каменные стены надоели. Давят, не дают вздохнуть. То ли дело здесь. Воздух опьяняет чистотой… Нет необходимости видеть одни и те же ро… лица каждый день.
     — Когда я посещал Лондон, тяготился тем же, — сочувствующе покивал Джейкоб. — Но при этом, человеку природой дана способность приспосабливаться. Я это дело не люблю, но порой приходится. Джейкоб Фрай, очень рад c вами познакомиться.
     — Фрай? Я слышал эту фамилию. Кажется, вы в этих местах что-то вроде наследника графа?
     — О, нет, Боже упаси, — засмеялся Джейкоб. — Я лишь сын владельца небольшого поместья. Граф… давно его никто не видел. Может он и есть. А может и нет. Народ живет как может, и вопросы наследства среди аристократии… Скажем, волнуют их на уровне численности сов в ближайшем лесу.
     — Двое крестьян, которых я встретил по дороге, обсуждали смерть некого Фрая. Ваш родственник?
     — Да, это мой отец.
     — Примите мои соболезнования, мистер Фрай, — сказал Грейсон. — Простите, если затронул неприятную тему…
     — Что вы, мистер Галахад, не стоит. Я мальчик взрослый, и смогу устроиться в жизни без утирания соплей.
     — Ничуть не сомневаюсь в этом. Я вижу состоявшегося молодого человека, образованного, развитого. Немногие родители способны дать достойное воспитание своим детям.
     — Увы, — развел руками Джейкоб. — Все озабочены проблемой выживания. Отец… дал нам все, что мог. Пожалуй, даже больше.
     Они помолчали, приложившись к кружкам. В зале прибавилось народа. Пришли работяги с хутора, облюбовав центральный, самый большой, стол. Пришли две дамы, заказали две пинты и сразу большой пакет соленых орешков. Эти устроились за столом у окна. Парнишки-скрипача или старшей дочери Терезы пока не было. И наверное не будет, загрустил Джейкоб.
     — В Манчестере, наверное, неплохо живется, — попытался поддержать разговор ассасин.
     — Где как, — ответил Грейсон задумчиво. — Не сказать, что там процветает преступность, но напряжение чувствуется. Люди привыкли бояться, мистер Фрай. Бога, Дьявола, ножа из подворотни. Наверное, без этого не построишь общество.
     — Вы очень точно отразили мои мысли, — подметил Джейкоб. — Только я думал насчет Лондона…
     — А что Лондон? — пожал плечами Галахад. — Что город? Главное — люди. А они везде похожи.
     Они снова приложились к кружкам.
     — Пожалуй, мне пора. — Грейсон допил эль, стукнув кружкой по столу. Дженна встрепенулась на звук, быстрой рыбкой скользнула по залу и забрала пустую посуду. Жестом отказавшись от добавки, Галахад добавил. — У меня еще небольшое дело к местному настоятелю прихода.
     Джейкоб поперхнулся элем.
     — На ночь глядя — в церковь? — воскликнул он. — Святые угодники, какое может быть дело в такое время?
     — Для некоторых дел есть исключительное время, мистер Фрай — Грейсон подмигнул и направился к выходу. — Увидимся, друг мой!

Примечание к части

     Как обещал, главы теперь длиннее. И вам, уважаемые читатели, долгих дней. И приятных ночей.
>

Глава 9. Нексус

     После ухода Грейсона Джейкоб попытался вернуться к своим размышлениям о Лондоне, но из-за постоянного отвлечения на окружение, Фрай бросил эту затею. Постепенно его начала охватывать скука, поэтому благородный джентльмен подсел к хуторянам и подбил их на игру в карты. Выиграв три раза подряд и получив дежурное обвинение в мошенничестве, и отказ продолжать. Тогда Джейкоб предложил сыграть в «пенни», игру которую любил каждый завсегдатай паба.
     На дальнем столе устанавливали ящик с небольшим отверстием сверху и по очереди метали в нее монеты. Особенность этой простейшей игры состояла в том, что тот, кто попадал в дырку монеткой, забирал себе те монеты, что в ящик не угодили в предыдущие броски. Таким образом, даже меткому Джейкобу приходилось рассчитывать момент, когда попадать, а когда промахиваться. Если кто-то попадал в момент, когда не попавших монет еще не было, то забирал те, что кидали после. И забирал только те, что не попали. Если же кто-то попадал в дырку в этом же кругу, то выигрыш делился пополам. Казалось бы, простая деревенская игра с простыми правилами, но азарт раздувала нешуточный. Частенько игроки затевали ссоры насчет собственной или чужой меткости, чаще всего решая разногласия дракой.
     Джейкоб метнул свой пенни и специально не попал в отверстие буквально на дюйм, чем только больше разжег всеобщий азарт. Пятый из его противников забрал выигрыш на первом же своем броске. Шестой же тоже умудрился попасть, и пошла потеха.
     Зрители бурно подбадривали игроков, Тереза и Дженна только и успевали обносить народ элем, а Джейкоб выигрывал. Однако ближе к полуночи он уже начал промахиваться — незначительно, но этого хватило, — и вышел из игры. Пять выпитых пинт плохо сказывались на координации, и он с трудом держал себя перпендикулярно земле.
     Расплатившись за эль, Фрай вышел на улицу. Сделав неотложные дела за кустом во дворе, он пошел в произвольном направлении, намереваясь освежиться ночным воздухом.
     Ночь была ясной. Высокая луна хорошо освещала окрестности, был виден каждый дом, каждое дерево. А прохладный воздух чуть освежил пьяного ассасина. Осмотревшись, Джейкоб выбрал направление, которое, как он считал, было наиболее ему знакомо, и двинулся вдоль одной из проселочных дорог. Ночные птицы громко пели и верещали, создавая в голове Джейкоба картину из книг о вампирах. Сухая земля тихо шуршала под ногами, легкий ветер покачивал листву, а вокруг покачивались кусты и травинки создавая впечатление, что Джейкоб совсем один на несколько миль вокруг.
     — «Деррик Второй, за своих был горой, и командовал клипером», — напевал он себе под нос, но голос разносился далеко. — «Заплыл на Тортугу, встретил подругу, и был он одарен триппером…» А, дрянь какая-то в голову лезет. Иви, видела бы ты сейчас меня… Впрочем, ты таким меня уже видела. Отец… Отец. Видел бы ты… Вот ты бы мне сказал…
     Джейкоб шел, утирая пьяные слезы. Ногам своим он доверял, но глаза упорно не узнавали местность. Вдалеке виднелись лишь бесконечные поля, какие-то дома без огней, справа темнела стена леса. Почему-то, пахло дождем.
     — О, Отец, — стонал Джейкоб. — Видел бы ты, куда я иду… А я и сам не знаю, куда я иду. Но ведь куда-нибудь приду!
     Внезапно сверкнула молния и где-то вдалеке загрохотал гром. Ассасин от неожиданности вскинул голову. Из ночного сумрака показалось высокое здание, скорее, башня. Джейкоб удивленно присвистнул. Башня на это никак не отреагировала, оставаясь на своем месте и мрачно нависая над Фраем. Подойдя ближе, он узрел темные кованые ворота, каменный забор и большой католический крест на вершине строения.
     — Дьявол, да это ж церковь! — воскликнул он потрясенно. — Галахад говорил, что ночью в церкви есть какие-то особенные дела… Дела! Интересно… А не посмотреть ли мне, что там за дела…
     Джейкоб без особых усилий перемахнул через забор, пригнулся и осмотрелся. Тишина, как тягучая паутина окутала его со всех сторон, ни птицы, ни даже собаки, никто не издавал ни единого звука. В окнах домика настоятеля света не было, как и в окнах прихода. Но чутье ассасина говорило — что-то тут нечисто. Было ощущение, будто здесь кто-то есть и пристально на него смотрит. А может, и впрямь вампиры? Восстают из гробов, ловят пьяных и беспечных прохожих. Джейкоб даже икнул, пораженный догадкой: а ведь он и есть прохожий — пьяный и беспечный. Самая подходящая жертва для вампира. Им же все равно, мужчина или женщины, лишь бы теплая кровь текла по венам.
     Выхватив нож, с ярко блеснувшим лезвием, некогда подаренный ему отцом на день рождения, Джейкоб выставил его перед собой и стал глубоко дышать, стараясь успокоить воображение. Понемногу хмельное состояние проходило, возвращалось возбуждение, свойственное миссиям от Братства.
     Внутри забора была одинокая арка без ограды и без ворот. Створки ранее существовали, но так как были деревянными, то давно сгнили, ограду же перенесли, еще когда территория прихода расширялась. А вот арку оставили. Она была крепкая, кованная, и на добрых пару футов уходила в землю. Поэтому решили не трудиться ее выкорчевывать, а просто оставили как предмет былой старины. Сейчас она стояла здесь и казалась покинутой, только плющ нарос, покрывая древние знаки на ее поверхности.
     Волосы на голове Джейкоба начали слегка приподниматься, как будто шерсть на кошке, увидевшей собаку вдалеке. Что-то грядет, что-то уже вот-вот приблизится…
     Внезапно арка засветилась ослепительным светом, вспыхнула, внутри нее засверкал клубок молний. В нос ударил запах грозы и гари.
     — Эй, — крикнул Джейкоб в сторону арки, чуть выпрямляясь. — Что это за чертовщина? Настоятель, это вы? Галахад? Кто-нибудь?
     Ветвистая молния вылетела из проема арки, прорезая плотный воздух, и ударила его в грудь. Джейкоб отпрыгнул, замахал ножом, держась за грудь, которую как будто проткнули ножом с множеством игл.
     — Кто бы ты ни был, учти — я опасный противник! — закричал он, морщась от боли. — Ты не знаешь, на кого ты…
     Его слова прервала вторая молния, на этот раз выбившая из него дух. Фрай уронил нож, скорчился и привалился к пошатнувшейся ограде. В его сознании прозвучал голос. Низкий, мощный, он был похож на голос отца. Хотелось слушаться и идти за ним. Идти…
     Джейкоб неожиданно обнаружил себя стоящим на берегу какой-то реки. Очень странной реки. Вода в ней была с металлическим отливом, течение то и дело меняло направление. На берегу росли редкие кустарники, с виду жесткие и без листьев, похожие на терновник. Оглянувшись, он увидел арку, смутно напоминавшую ту, которая кидалась в него молниями, только в проеме этой колыхался какой-то густой дым. В нем угадывалась человеческая фигура. Фигура была гораздо выше Джейкоба, от нее веяло опасностью и мощью.
     — Ну здравствуй, Джейкоб, — тем самым голосом, что звал его, сказала фигура. — Рад с тобой наконец-то познакомиться.
     — И мне… очень приятно, — рассеянно ответил Джейкоб. — Не подскажите, где это мы? Кто вы, чего вам надо? И зачем, черт побери, напали на меня?
     Фигура колыхнулась и сделала шаг вперед. На свет показался мужчина, одетый в форму ассасинов, только была она… вычурнее, что ли? Кованые знаки Братства, покрытые позолотой, серебряные наручи, золотой орден магистра на груди. За спиной угадывалась рукоять чего-то тяжелого и двуручного. Ноги в сапогах из кожи тонкой выделки сделали пару шагов к рассматривающему их ассасину.
     — Неужели тебе не нравятся мои сапоги, или чего ты так на них уставился? — недовольно спросил незнакомец.
     — Да вот думаю, где же я их видел… Такие носят богатые торговцы специями, бороздящие индийский океан. И мой отец такие же носил… Постой-ка!
     Джейкоб пораженно воззрился на лицо незнакомца, вглядываясь.
     — Я есмь Великий, Могучий, Героический, Непобедимый, Поражающий, Побеждающий, Невероятно пафосный, Низвергающий все зло, Легендарный ассасин Шон Гастингс! — провозгласил мужчина стоя в торжественной позе перед Джейкобом, в ответ на его слова в арке засверкали молнии.
     — А ты случайно не мой отец? — подозрительно сощурился Фрай. — Ну, дух, что покинул его тело после смерти, и вернувшийся в ином обличье, дабы дать напутствие или завершить свои дела?
     — Что? — смутился Шон, растеряв весь свой грозный вид. — А, нет, Люк, я не твой отец.
     — Я вообще-то Джейкоб.
     — А я вообще-то в курсе.
     Джейкоб помолчал, присматриваясь к чертам «Великого ассасина».
     — Что-то я не слышал о тебе, Шон Гастингс, — подозрительно сказал Джейкоб. — И в книгах не читал. Откуда ты? Ты из прошлого, основатель Братства? Или ты из другой страны? Или ты настолько героичен, что даже скрываешься героически, и о тебе никто не знает?
     — Известность не важна для ассасина, — отрезал Шон. — Я же из твоего будущего. Обладая магическими силами, я смог раздвинуть границы пространства и времени. Я здесь, чтобы рассказать тебе…
     — Из будущего? Вот номер! Как у того циркача, который заезжал к нам в том году. Он тоже мог возвращаться в прошлое. Сказал Дженне, что котенок, сбежавший от нее, растерзан собаками. Терезе обещал солидную прибыль, если она купит у него «счастливую сковородку». А моей сестре рекомендовал снять «богомерзкие кружева», и ночью, в одной белоснежной простыне прийти к нему на сеновал, где он поведает ей тайны мироздания… Били мы его всем трактиром, даже Дженна наступила на ногу каблуком. А с виду был такой ангел…
     — Я не лохотронщик! — гневно воскликнул Шон. — Я тебе про будущее говорю, а он мне про шарлатанов…
     — Не лохобанщик? Кто это?
     — Не важно, — отмахнулся Гастингс. — Важно другое. Ты должен будешь вместе со своей сестрой отправиться в Лондон, где ты сколотишь банду и назовешь ее «Грачи».
     — «Грачи»? — в голосе Джейкоба послышалась насмешка.
     — Помолчи! Так вот, вы захватите город, избавив его от гнета тамплиеров. И поведете народ к свету…
     — Одна маленькая деталь, мистер… эээ… Гастингс. Иви сейчас не может поехать со мной. Во-первых, у нее острая непереносимость путешествий со всякими сомнительными целями. А во-вторых, она не рассчитала силы на последней миссии…
     — Как? Почему? — удивился Шон. Могучие брови сердито нахмурились. — Это же не канон! Такого не было!
     — А кто такой «канон»?
     — Это все, что тебя сейчас волнует?
     — Нет, не все. Мне очень интересно, где мы находимся и как отсюда выбраться, а также что это за симпатичные кустики? А твои напутствия — для меня они сродни наставлений того шарлатана. Интересно послушать, но жить нужно своим умом. И «Грачи» эти… Такое нелепое название мне на ломаный пенни не сдалось.
     — Как ты не понимаешь! — взорвался Шон, жестикулируя мощными руками. — Это же история, к ней нельзя относиться легкомысленно!
     — За одним различием, Шон. Ты мне говоришь, что я — история, но для себя я настоящее. И буду волен жить так, как посчитаю нужным.
     — Мелкий гаденыш, да я тебя…
     Шон сделал шаг вперед, намереваясь схватить Джейкоба за шкирку. Тот увернулся, и встал в стойку для кулачного боя. Шон в ответ усмехнулся, занес руку для удара… и вдруг исчез в множестве мелких молний. На его месте стоял худой парень в очках и пиджаке, ростом чуть ниже Джейкоба. И такого впечатления, как его прошлый вид, уже не производил.
     — Ну вот, — огорчился ассасин из будущего. — Не удержал концентрацию. А ведь начиналось все так хорошо! Так нет, тебе надо было вывести меня из себя!
     — А я что говорил, — ответил Джейкоб. — Очередной шарлатан.
     — Я не шарлатан! Я историк! И ассасин!
     — Да неужели?
     — Представь себе!
     — Время уходит, — раздался третий голос из арки. — Заканчивай, Шон.
     — Ах, да, — спохватился Гастингс, поправляя очки. — В общем, Джейкоб. Рад был познакомиться и все такое, но я правда из будущего. И в нашей версии событий вы с Иви одолели тамплиеров и нашли частицу Эдема. Только из-за этого сейчас умирает очень близкий мне человек и все идет наперекосяк. Чтобы этого не допустить, я передам тебе некоторые знания… насколько смогу. Я никогда этого не делал раньше, поэтому будет немножко больно…
     — Немножко? Как раньше?
     — Ну… почти, — улыбнулся Шон, подходя и тыкая его пальцем в лоб. — А теперь, Пика-Пикачу, удар молнией!
     — Что за… Чучу…
     На последних словах тело Джейкоба исчезло в разрядах электричества. Шону даже послышалось, как ассасин из прошлого крикнул напоследок какое-то ругательство, но уже не смог разобрать.
     — Будем надеяться, Джейкоб, — грустно сказал Шон. — Ты сделаешь все наилучшим образом…
     ***
     Шон очнулся, не сказать, чтобы приятно. Свет лабораторных ламп резанул по глазам, голова закружилась — а ведь он еще даже не вставал, — мозг как будто съежился, а из носа двумя тонкими струйками потекло красное.
     — Не вино, — констатировал он, отнимая руку от рта. К нему уже бежали медсестра и доктор.
     — Эй, я в порядке, небольшое недомогание…
     — Ты успел? — коротко спросил подошедший Гэвин Бэнкс. — Шон, ответь — ты успел?
     — Вроде да, — простонал тот из-под компресса на лице. — Я передал ему то, что мы получили от посвященного… И попросил помочь спасти Ребекку. Ну, здесь, в будущем. Как именно — решать придется ему.
     — Я все думаю, не далеко ли мы зашли. Все-таки, это история.
     — Все просчитано, не сомневайся. Джейкоб Фрай не повторит своих ошибок. К тому же, есть доказательство, что тамплиеры уже пытались вмешаться в историю.
     — Каким образом? Что ты узнал?
     — Там, в Нексусе, — медленно вспоминал Шон. — Джейкоб сказал, что его сестра пострадала на задании с Брюстером и не может поехать в Лондон. На лицо, вмешательство со стороны тамплиеров. Их чем-то усилили, и Иви не смогла добраться до ученого, как это было в нашей ветке истории…
     — А конкретнее?
     — Когда я закачивал импульсом в мозг Джейкоба информацию, я подсмотрел, как мог, его память за последние несколько дней. После неудачи сестры, он выполнил задание сам. И добыл одно интересное золотое яблоко.
     — Яблоко Эдема? В Лондоне? — удивился Глава. — Одно из них?
     — Мы отслеживали только одно из трех. Два же потерялись в тайниках тамплиеров. Возможно ли, что…
     — Что кто-то из ордена, пользуясь наработками по Нексусу, передал информацию о местоположении еще одного?
     — Верно! — Шон даже приподнялся. — Посвященный не видел в памяти Иви, какой именно артефакт исследовал Брюстер. Теперь мы это знаем точно.
     — И… — медленно рассуждал Гэвин. — Если Брюстер или Торн хоть немного освоили управление Яблоком…
     — Используя его, они могли обнаружить Иви и взять ее разум под контроль. Ну или оглушить. Или внушить что-то.
     — Но яблоко теперь у Братства. — Гэвин покачался на носках. — Сделаем вот что: я подниму официальные летописи и посмотрю, не изменилось ли что за этот период. Вдруг где-то найдется упоминание об артефактах. А ты — отдыхай.
     — Да, босс, как скажешь. Ты же придешь ко мне завтра с апельсинами?..

Глава 10. Некоторых и после смерти не заткнешь

     — Что это черт возьми тут… Сейчас такое было? По-моему, это еще не похмелье, — проворчал Джейкоб, очнувшись под церковной аркой. — Рано еще, похмелье будет впереди… Неужели ассасины будущего умеют вот так?
     Охая, как старый дед, он водрузился на ноги. Вокруг головы вереницей проносились кружки с элем, молнии, какие-то желтые зверушки с черными ушами и Шоны Гастингсы в кожаных сапогах, надетых на руки. Мозг наполнился чередой картинок, которые он не успевал рассмотреть. «Чуть помедленнее, Гастингс!» — прокричал он, и картинки стали замедляться. Зажмурившись и сосредоточившись Фрай погрузился в них, как будто копаясь в собственных воспоминаниях.
     Вот он убивает Ферриса… Почему-то прыгая сверху, на глазах у изумленной секретарши. После, не скрываясь, уезжает на крыше поезда, собирая за собой внушительный эскорт Висельников. Крушение поезда… Да уж. Иви в лаборатории, пробирается по всем правилам, и ей даже удается убить ученого. Но как неудачно выбран момент! В результате, взрыв. Ну, взрывать сестренка очень любит. После нотаций Джорджа, они садятся в поезд и… едут в Лондон? Без подготовки, без денег, даже без сменной одежды? Они в самом деле могли сделать такую глупость?
     Дальше пошли картинки с Лондоном. Уайтчепел, это понятно. Самый бедный район, больше всего отчаявшихся людей, готовых на все. И меньше всего полицейских. Клара О`Ди, сержант Абберлайн, Нед Вайнерт… Джейкоб даже закрыл глаза, запоминая покрепче эти имена. Пригодится. О, вот и Топпинг в своей приметной шляпе. Джайдип… Он же Генри Грин. Джейкоб заскрипел зубами, но пообещал себе разобраться с ним попозже. Будет еще время. Может, индус не так уж бесполезен?
     И далее… Джейкоб из предполагаемого будущего просто начинает убивать Висельников толпами. В том, что молодой, но уже опытный, ассасин может зайти в бандитский район и выйти оттуда, оставив только трупы, он не сомневался. Похитить человека и незаметно вывести — не проблема. Но как это вяжется с кредо?
     И куда смотрит полиция, если по всему городу валяются трупы в красных пиджаках? Ни Джейкоб, ни Иви, не скрывали при этом лица. Для не совсем глупых «бобби» провести расследование и выявить виновных — дело месяца-двух максимум. А потом раздать листовки с рисунками ассасинов патрульным, и все. Но этого не случилось. Разнося Лондон, брат с сестрой уводили повозки с добром прямо с улиц, грабили торговые баржи, убивали людей прямо в Гайд-парке среди горожан, играющих в крикет…
     Чарльз Дарвин, Диккенс, Белл, Маркс. Какие-то напыщенные пэры из Парламента. Королева Виктория, посвятившая их в рыцари… Зачем? Что они будут делать с этими привилегиями? Они просто перебили всех бандитов, несогласных с двойняшками, и заменили их на собственных. И главное, разумеется, эпохальное событие — сменился цвет пиджаков! Обалдеть просто.
     Кроуфорд Старрик и его магическая тряпочка. Плащаница. Совсем еще не старый человек, зачем ему исцеление? Из союзников никого настолько ценного не осталось, а воскрешать артефакт не умеет. Хотя… Королева была очень тучной женщиной, кушала вкусности с невероятной скоростью, и слух об этом дошел даже в самые дальние уголки. Если бы Старрик пообещал ей привести тело в норму за огромные привилегии — тут стоит подумать. А магистр не дурак, далеко не дурак.
     Джейкоб отдышался и попробовал сфокусироваться на воспоминаниях, что дал ему ассасин из будущего. Плащаница, артефакт, не имеющий аналогов, исцеляющий… Почему он так важен для тамплиеров и не особо важен для ассасинов? Торн с ног сбилась, рыская по всей стране, собирая сведения, а магистры Братства и ухом не ведут. Как и Генри, прости королева, Грин.
     — Сколько загадок сразу, — произнес Джейкоб. — Надо подкинуть Иви для размышления… Или не надо? Что сделает моя сестренка, узнав такую информацию? Особенно то, откуда я ее взял? Будущее… Прошлое… Кажется, все эти мистификации по ее части. Никогда не был в этом силен. Прав был Джордж, заставлявший меня читать древние фолианты. Кажется, там что-то такое было…
     Из глубин сознания всплыло имя «Дезмонд Майлз», и Джейкоба скрутил еще один приступ головной боли. Снова нахлынули образы, на этот раз куда более древние. Плиты, исписанные символами. Золотые строчки нечитаемого текста, висящие в воздухе. Голос, пробирающий до костей. Послания. Посланник. Древние?
     «Нексус», так ассасин из будущего называл то место, где они оказались. Или это было в воображении? То, что ему это не приснилось, Джейкоб откуда-то четко знал. Нексус. В старых книгах такого, вроде бы, не было. Или было, но называлось иначе? Нексус, Нексус. Фрай прогнал это слово в своем сознании, но каждый раз возникали разные картинки… Очень расплывчатые, неуловимые. Может, это какие-то варианты событий, раз уж здесь замешано само Время?
     Слово «Время» вызвало очередной наплыв образов и пульсирующую головную боль, сопровождаемую тошнотой. Превозмогая, Джейкоб попытался выделить что-то одно из того, что увидел. И тут он словно наяву услышал щелчок, с которым факты встали на свои места. С пробелами, дырами, неясностями, но многое составило четкую последовательность. А именно: Древние, Время, вероятности, послания, артефакты. Ассасины и тамплиеры.
     Если Шон Гастингс мог путешествовать в сознание ассасина из прошлого, мог ли он тем самым попробовать изменить будущее? Святой Августин, да он это и попытался сделать! Осознавая риск изменить все аспекты будущего, в том числе, свое существование.
     Джейкоб потряс головой — столь глубокие размышления были ему несвойственны, но он упрямо пытался додумать эту мысль. Меняя прошлое, в чем-то малом, меняется линия будущего, а там может занести в такие дали, что не будет ни Гастингса, ни ассасинов, ни тамплиеров. И это… пусть будет «волшебство»… все эти трюки Древних со временем, не могли же они не иметь чего-то, что в случае ошибки предотвратит катастрофу!
     И следующее звено цепи, прочно сидящее на своем месте — артефакты. Разные, непонятные, почти неизучаемые.
     — Вот оно, — с облегчением сказал Джейкоб. — Все эти магические штуки… Частицы Эдема… Сделаны для того, чтобы люди могли в нужный момент вернуть течение времени на нужные рельсы? Я прав, мистер Гастингс?
     Никто ему не ответил. Ночь по-прежнему сохраняла мертвую тишину, словно и не было ничего.
     — Ну конечно, я прав, — хмыкнул ассасин. — Иначе, второй раз раз такое прокрутить в своей голове… Боюсь, ее разнесет от напряжения. А я как-то уже привык к своей голове, без нее некуда будет вливать выпивку и класть еду. И на чем мне тогда носить свой любимый цилиндр?
     Он хохотнул, и попытался снова представить расклад сил. Сейчас он будто ощущал великое просвещение, его легкие стали необычайно просторными, давая Джейкобу возможность полной грудью вдыхать стылый воздух. Тамплиеры, творящие мировой «порядок» в своем понимании. И, вроде бы, ассасины не против такого порядка. Но как только появляется тот, кто решает, что он выше остальных настолько, что может решать судьбу народов — скрытый клинок с едва слышимым шорохом вырастает из наруча и говорит свое одновременно первое и последнее слово для этого человека. Если этого недостаточно, то в дело вступают артефакты Древних. Настолько невероятные, что даже борьба за них выравнивает течение времени, и снова по разные стороны барьера равные силы. Равновесие.
     — Не «порядок», отец, — озвучил он свою догадку. — А «равновесие». Это значит… что из всех ассасинов к истине ближе всего мой любимый индус? Господи Иисусе, до чего мы дожили!
     Вот почему тамплиерами нужна плащаница. И вот почему она не нужна — пока что — ассасинам. Ее еще не использовали для изменения равновесия. Надо думать, что и за добытым Джейкобом Яблоком магистры Ордена тоже не станут поднимать все силы. То, что происходит в мире, пока что устраивает и тех, и других.
     — Ну, это пока что, — сказал Джейкоб. — Да, пока что. Пока тамплиеры не замахнулись на большее… Пусть ассасин Итан Фрай бегает почти в одиночку, пусть напорется на чей-то ржавый нож и сдохнет от заражения, с которым даже организм ассасина не справится! Пусть его дети продолжат дело, а мы будем смотреть и решать, когда вмешиваться, да, Магистры Братства? Поганые лицемеры!
     В сердцах, он ударил кулаком какой-то камень. Для полноты картины не хватало сведений, а их можно добыть только на месте, в Лондоне. И главное…
     — Неужели я действительно могу быть таким идиотом, каким мне сейчас показали? — вслух спросил себя Джейкоб. И тут же почувствовал, что его кто-то крепко держит за правую ногу.
     Камень, который он от души приложил, оказался чьим-то надгробием. И стоял Джейкоб прямо на могиле церковного погоста. И рука… костлявая и ледяная рука, держала его за ногу, как в страшных сказках Братьев Гримм!
     — Эй, ты чего, — испугался не на шутку Джейкоб. Рука не желала слушать и лишь тянула его вниз. — Черт! То есть, свят, свят! Отпусти же ты, мерзкая костлявая грабля!
     Он дернулся всем телом, и вырвался из захвата. Не теряя времени, он перекатился по кладбищенской земле, подбирая ранее брошенный нож. Обернувшись, он увидел нечто такое, от чего зашевелились волосы по всему телу. Чутье ассасина взвыло самыми нехристианскими выражениями. Из могилы, вслед за рукой, разворачивая пласты дерна, поднимался обладатель этой приставучей конечности, во всей своей могильной красе. Появился череп, чьи глазницы были заполнены землей и торчащими корнями, появилась грудная кость с ребрами, завернутая в остатки некогда белого савана. Никогда не паханная земля отпускала нехотя, но покойник упорно лез на лунный свет и тянул руки к Джейкобу.
     — Эй! Как тебя там? — крикнул тот, чувствуя, как седеет от суеверного ужаса. — Бросив взгляд на могильную плиту, он попробовал позвать: — Джим Дуглас! Джим! Как дела, дружище? Чего вылез-то? Лежал себе, так нет, захотелось размяться. Что же, бывает, друг! — Джейкоб медленно стал обходить копошащийся скелет справа, чтобы, в случае чего, укрыться за ближайшим склепом. — Ну же, Джимми, ответь! Ты же был славным малым… Наверное… Многое сделал при жизни, верно, Джим? Так почему бы тебе не прилечь, не отдохнуть, — я уверен, что ты этого заслужил!
     «Джим» никак не реагировал на его слова, а только споро принимал вертикальное положение. Клацнув костяными ступнями о низкое ограждение собственной могилы, он безошибочно повернулся и пошел на Джейкоба, вытянув сгнившие руки, как будто именно ими он и видел.
     — Ну Джим… — разочарованно протянул Джейкоб и увернулся от объятий, оказавшись у скелета за спиной. — Вот с мертвыми я как-то не дрался… Обычно они делают две вещи: лежат и не доставляют проблем. Эй, Джим! Ты у меня первый, — снова уворот, — сказала старая портовая шлюха моряку и завысила цену вдвое… Джимми, а как тебе такое?
     Джейкоб, прицелившись в сустав, выбил пару костей, которые раньше были ногой, и скелет с грохотом рухнул на землю. Но тут же подобрался и снова встал. Оторванная нога сама собой подкатилась и встала на место.
     — Да, приятель, — сочувственно покачал головой Фрай. — Если ты так же будешь стричь волосы или ногти, то сведешь с ума своего парикмахера…
     Он подскочил и с размаху ударил восставшего из могилы в грудную клетку. Тряпка савана прогнулась внутрь, нижняя челюсть отпала, и из «рта» выпало несколько комьев земли. От последующего удара в пах, точнее, туда, где он должен был быть, — в пустую тазовую кость, — мертвый лишь слегка подпрыгнул, а вот классический апперкот унес его череп куда-то в темноту. «Джима» это не смутило, он лишь сжал Джейкоба костяными руками в объятиях и принялся сдавливать. Фрай, к своему удивлению, не смог даже дернуться, только кривился от нарастающей боли в плечах и ребрах. Пара ударов ногами по бедренной кости никак не испортили мертвому настроение.
     — Джим… — уже хрипел ассасин, дергаясь в бесполезных попытках освободиться. — Отпусти, давай просто поговорим…
     Уже начинало темнеть в глазах от боли и хрустели его собственные кости, когда Джейкоб услышал:
     — Не находите, дивная ночь, мистер Фрай! — И два мощных удара по дружелюбному «Джиму».
     Скелет развалился пополам, орошая землю позвонками и осколками ребер. Над ним стоял давний знакомый, Грейсон Галахад, сжимая в каждой руке по кастету. На их «рабочих» поверхностях тусклым светом сияли какие-то знаки. После ударов скелет лежал смирно, как и положено скелету.
     — Не могу описать всю радость от встречи с вами, мистер Галахад, — разминая ноющие плечи, произнес Джейкоб. — Ночь и правда дивная. Некоторых так и тянет прогуляться под луной.
     — Это ненадолго, Джейкоб. — Грейсон усмехнулся в пышные усы. — Однако, расслабляться рано. Скажите, у вас собой нет ничего серебряного?
     — Что? Серебро? Да нет, откуда…
     — Ясно. Тогда держите. — Галахад снял с правой руки кастет и предложил его ассасину. — Отлиты из крестов аббатства Вейл. Ни разу не подводили меня в вопросах жизни и смерти.
     — Воистину, подходящее оружие для текущей ситуации, — согласился Джейкоб, надевая кастет. Вглядевшись в символы, он неожиданно распознал их: — Постойте-ка, у меня тут написано…
     — «Otium». Покой. Как и на моем. Держите мне спину, друг мой, сейчас этих тварей станет чуть больше, чем один.
     — Думаете, это не все?
     — Разумеется, нет.
     — А это вообще нормально? Я имею ввиду, ну… мертвяков. Я чуть рассудка не лишился, когда увидел живой скелет! То есть… Я хотел сказать, что… Как это вообще может быть?
     — В большинстве случаев они просто лежат и превращаются в удобрение. Но здесь… Что-то их спровоцировало. — Грейсон продемонстрировал стеклянную круглую пластину, привязанную к его кожаному наплечнику медными проводами и постучал по ней пальцем. На поверхности стекла ярко сияла россыпь точек. — Какой-то ритуал может… Я не специалист в этом.
     — Но вы знали, Грейсон, — укорил его Фрай. — Вы же не просто так оказались здесь!
     — Не случайно, — согласился Грейсон. — Как и вас, меня ведет мое чутье… Осторожнее!
     Ближайшее надгробие оплели чьи-то костлявые руки, после чего показался и их хозяин. Этот сохранился куда лучше старины «Джимми», куски плоти покрывали плечи и ребра, полусгнившая кожа обтягивала череп, придавая его передней части жуткий вид, словно безносый и безгубый человек, работающий сборщиком налогов, требует отчет по доходам за два года… Джейкоба аж передернуло, он не мог представить никого страшнее.
     Сзади, шурша землей и хрустя корнями, из своих могил выбралось еще двое. Вид у них был под стать — торчащие через грязные тряпки кости, гнилая плоть, сгнившие глазницы… На шее одного из них кокетливо висело ожерелье из янтарной смолы. Видимо, при жизни, этот субъект был женщиной, чего нельзя было сказать по ее поведению после смерти.
     Кладбищенскую тишину нарушил тихий вой, исходящий от одного из скелетов.
     — Они и это умеют? — удивился Джейкоб. Кричала как раз «женщина».
     — Некоторых дамочек и после смерти не заткнуть, — усмехнулся Галахад и сделал шаг вперед.
     — Чего им вообще от нас нужно?
     — А вы попробуйте ее обаять, — посоветовал Грейсон. — Может вам расскажет? А ну-ка…
     Джейкоб, в свою очередь, шагнул к своим двоим. Мертвые, толкая друг друга и спотыкаясь, ринулись ему навстречу. Схватка была скоротечной. Джейкоб, уже сделавший выводы из первой встречи со скелетом, сперва целил в ноги, после добивал кастетом сверху по черепу. Прыгнувшего на него со спины мертвяка, — уже третьего, — развернувшись, он встретил ударом твердого лба. Лоб ассасина оказался крепче, и скелет отбросило на пару шагов назад, а после удара серебряным кастетом в грудь, он и вовсе рассыпался в труху.
     Еще один, в каком-то истлевшем головном уборе, вышел из-за склепа, где Джейкоб собирался спрятаться ранее. Мертвяк глухо рыкнул, вставая в подобие боксерской стойки.
     — О, да вы, я смотрю, знаете бокс! — воскликнул Джейкоб и поклонился.— Боксировать — это вам не вальсировать, как говорит моя сестра! Уважаю, мистер Мертвое Чудище!
     Мертвяк замер, словно задумавшись, затем неуклюже поклонился в ответ. С его головы упала тряпка, что служила головным убором, и из треснувшего черепа посыпался какой-то мусор.
     — Первый раунд! — объявил ассасин, крушащим ударом снизу вверх отбрасывая голову противника куда-то далеко. — Мистер Фрай ведет по очкам!
     Тело без головы повело себя так же, как и предыдущее, но Джейкоб был наготове и встретил ходячий труп проникающим ударом кинжала в грудь. Мертвому это поубавило прыти, но попыток дотянуться до ассасина он не прекратил. Еще пара ударов кастетом — и бывший боксер лег в первом раунде, щедро разметав свои останки.
     — Вот и все, — облегченно воскликнул Джейкоб, оборачиваясь к Галахаду после «успокаивания» последнего. Его напарник стоял в россыпи костяных ошметков по щиколотку и… целился в ассасина из пистолета с длинным стволом. — Э…
     — Сделайте шаг вправо, Джейкоб, будьте добры, — попросил его Грейсон, не опуская оружия.
     Выстрел. Джейкоб, поспешно отшатнувшийся в указанную сторону, почувствовал что-то вроде огненного ядра, пролетевшего над левым ухом и опалившего волосы. Сзади раздался грохот от последнего мертвяка, разнесенного на мелкие куски.
     — Тукарам, — произнес Галахад, демонстрируя пистолет с дымящимся дулом. — В Индии достал, переделали из дуэльных пистолетов. Нарекли именем какого-то местного святого.
     — Что-то много в последнее время Индии, — пожаловался Джейкоб, возвращая кастет.
     — Оставьте себе, пригодится. Индия, друг мой, неплохое место… Пока не начинаешь сочувствовать местным угнетенным. Эти ушлые индусы вмиг возьмут тебя в оборот и поставят на острие своей борьбы.
     — Я знаю уже одного такого, — согласился Фрай. — Он, можно сказать, наше семейное проклятье.
     — Даже так, — усмехнулся Галахад. — Что же, могу только посоветовать держать ухо востро.
     — Непременно, Грейсон. Так и сделаю. — Джейкоб осмотрел себя, с прискорбием констатируя, что пиджак придется выбросить… и штаны… и, пожалуй, сапоги… да и жилет. И на нож сделать посеребрение, раз уж мертвые иногда не хотят лежать смирно, а простая сталь их не берет. — Кажется, наша совместная прогулка под луной заставила нас слегка запылиться. Не примите ли приглашение погостить в моем поместье? Пуховая перина там найдется, еда бесплатна, а купальня гораздо просторнее, чем у Доброй Терезы.
     Грейсон пристально посмотрел прямо в глаза Фрая, отчего создавалось ощущение, что он видит ассасина насквозь, и медленно, но уверенно кивнул.
     — С удовольствием, — ответил он. — А лошадь с прочими вещами заберу из таверны позже. У вас же есть конюшня?
     — У «вроде сына как бы местного графа»? Ну разумеется! — Джейкоб как ни в чем не бывало ухмылялся.

Примечание к части

     Будем рады любым комментариям и критике!
>

Глава 11. Обед в графстве Чешир

     Экономка уже спала, поэтому Джейкоб взял хлопоты по размещению гостя на себя. Такое случалось не редко, учитывая малочисленность слуг. Старший Фрай считал, что заслужил себе безбедную старость, но и баловать детей не хотел. Графство Чешир было очень богато на зеленые леса, свежий воздух и добрых людей, поэтому Итан часто брал их в разные города. Манчестер, Ливерпуль, а иногда даже Шеффилд. Там он поручал детям поначалу мелкие задания, вроде выследить кого-то или разузнать сведения, но со временем давал все более сложные дела.
     Конечно, в Лондоне они тоже успели побывать. И юному Фраю запомнился навсегда грязный воздух и прокопченное небо столицы. Люди же… Галахад был прав, люди везде одинаковые. Просто те, кто всю жизнь проводит в городах, не знает, что может быть иначе.
     Джейкоб знал. И собирался изменить жизнь людей к лучшему. Сестра в этом его поддерживала, но всегда уводила рассуждения на противостояние Братства и Ордена. Возможно, она была права. Но Джейкоб был уверен, что тоже прав.
     Ведь правда не может быть одна на всех, верно?..
     По-быстрому искупавшись — вода уже была натаскана в котел, оставалось только разжечь огонь, и слить горячую воду в большие бочки, — Джейкоб и Грейсон устроились обсыхать в гостиной у камина. Ради успокоения нервов, молодой ассасин даже не поленился и сбегал в подвал за парой бутылок вина урожая прошлого года. Разлив вино по кубкам, Джейкоб устроился поудобнее, готовый слушать истории о встающих из могил… Но Галахад, напротив, сам начал расспрашивать.
     — Скажите, друг мой, — задумчиво произнес он, отпивая уже из третьего по счету кубка. — Бывали такие случаи раньше в ваших краях?
     — Нет, никогда. Однажды я принял нашего конюха за упыря, восставшего из могилы, но оказалось, что он был просто пьян, и за полночь шел приставать к Терезе… Правда, дальше калитки не ушел.
     — Я не специалист в данном вопросе, — сказал Грейсон. — Считайте, что я простой солдат, развивший в себе чутье на неприятности, и выживший благодаря этому. И вот, после того, как я выехал из Манчестера, это самое чутье буквально потащило меня в ту самую таверну, а после и к церкви. Я решил начать с расспроса вашего пастора, но, к сожалению, не смог его найти.
     — Пастор Гарри, — усмехнулся Джейкоб. — Не самый добросовестный прихожанин своей же церкви. Но воскресные проповеди читает исправно. Зачастую, даже мне интересно.
     — Но вчера его там не было.
     — Не было… Ну, возможно, он просто дома спал. Человек все-таки старый. А может, был у какой-нибудь вдовы в гостях — старый-то старый, но временами очень даже любвеобильный.
     — У вас, я смотрю, не соскучишься, — засмеялся Галахад.
     — Сейчас осень, — констатировал Джейкоб. — Уборка урожая завершена, праздники отгремели, погода еще сухая, но уже прохладная… Самое время селянам сидеть по домам и заготавливать продукты на зиму. Даже у пастора есть свой огород. Вот и маются целыми днями в четырех стенах. А под вечер тянет размяться — кто в таверну, кто по бабам…
     Грейсон молча покивал, после осушил кубок и жестом отказался от добавки.
     — Так что же, — осторожно начал Джейкоб. — Вы такое уже встречали? Ну, как там, на погосте? У вас на плече та стекляшка, она показывает, в какой стороне враги? Или именно мертвецы? И ваш плащ… он больше подходит для каких-нибудь офицеров кавалерии, и то, что вы его все еще носите… говорит о вашей профессии? Я прав?
     — В чем-то да, — кивнул Галахад.- Скажу вам без утайки… В конце концов, я солдат, как вы заметили, и привык говорить прямо. Но скажу только то, что могу. Да, я такое уже встречал. Как в Индии, так и в родной Англии. Очень редко. Что поднимает мертвых из могил? Этот вопрос лучше задать специалистам, если вы найдете таких. Всегда по-разному. Однажды это случилось, когда группа солдат-дезертиров напала на мирное поселение, и очень жестоко с ними обошлась… Они позволили себе неосторожность провести несколько ночей в уцелевших домах, и на вторую ночь это произошло. Те, кого они рубили саблями, встали и пришли к своим убийцам. Одного за другим, они ломали, душили, грызли… Я и мой напарник успели лишь к концу их пиршества. Как всегда, опоздавшим достались только кости. Правда, эти кости ходили между домов и искали свежей крови на поживу.
     — И чем же все закончилось? — спросил Джейкоб нетерпеливо . Такие истории он очень любил.
     — Как только стало ясно, что живых не осталось, мы закидали село вязанками хвороста, бутылками с маслом, и сожгли. Огонь мертвым очень не понравился, но… Было ощущение, что многие кидались в него сами. Будто хотели освободиться и взлететь на небеса…
     — Их можно понять… Ну, а еще случаи?
     — Наверное, вы слышали о сумасшедших ученых? Один из них решил пойти по стопам Франкенштейна. Какие-то опыты с мертвыми телами… Поверьте, я не очень в этом разбираюсь. Но молнии сверкали очень ярко. Возможно, рассеянной в воздухе энергии хватило на то, чтобы поднять мертвых из могил на кладбище в графстве Берлебург. Это в Германии. Тогда справились местные регулярные войска. Ну как, справились… Задавили числом.
     — Я видел молнии рядом с церковью, — сказал Джейкоб, отводя глаза. — Возможно, из-за них…
     — Возможно. Но причины установить я не смог. Честно говоря, и не хочется.
     — Нет? — удивился Фрай. — А я думал, вы за этим туда пришли…
     — Отнюдь. К церкви меня привело мое чутье. Но сейчас оно молчит, и я могу вернуться к моей первостепенной задаче. И если вы можете мне помочь…
     — Всем, чем смогу, — с готовностью ответил Джейкоб.
     — Знаком ли вам в здешних краях человек по имени Джо Бреннан? Это мой старый сослуживец еще с восстания сипаев…
     — Джозеф? Бреннан? Конечно знаю! — воодушевился ассасин. — Могу… да завтра же вас к нему отвести!
     — Буду очень признателен. А сейчас… Где там, говорите, моя спальня?
     ***
     — Чев, нам нужно встретиться с мистером Бреннаном.
     Джейкоб и Грейсон стояли на пороге особняка Додсонов, он же «Китобой». Фрай в нетерпении притоптывал ногой, Грейсон замер за его левым плечом, сохраняя истинно английское спокойствие. Перед ними в открытых дверях с ноги на ногу переминался еще совсем молодой парень в одежде дворецкого.
     — О, мистер Фрай, конечно… Э… Мистер?
     — Грейсон Галахад. Мне назначено.
     Джейкоб вопросительно покосился на спутника, но тот даже не повел кустистой бровью.
     — Мистер Галахад, конечно… Я непременно доложу о вас… И о вас… Проходите в гостиную, располагайтесь… Ваши плащи, вот сюда. Чаю?
     — Нет, спасибо.
     — Как хотите… Прошу, присаживайтесь.
     Ждать им долго не пришлось. С верхней лестницы, непонятно как здесь оказавшийся, выглянул Джордж, и замахал рукой.
     — Джейкоб! — сердитым шепотом позвал он. — Ты какого… Ты зачем пришел? Я же дал тебе три дня! У тебя еще…
     — Джордж, есть дело, — ответил Фрай снизу вверх с серьезным видом. — Мой спутник хочет встретиться с Джозефом.
     Вестхаус перевел взгляд на Галахада. Тот ответил таким же прямым взглядом.
     — Да… — медленно ответил Джордж. — Прошу, проходите. Поднимайтесь. Чев, еще два столовых прибора. Джентльмены, мы как раз обедали. Прошу, присоединяйтесь…
     …Стол, за который их позвали, был в классическом британском стиле. Фарфор, серебро, слуги со сменами блюд, неизменный чай. Джейкоб, облаченный в свой любимый жилет в духе «это вчера было подстилкой для свиней, но я честно старался его отстирать», невозмутимо сел в конец стола. Схватив вилку и нож, он ловко разрубил поданный бифштекс пополам. Взглянул на остальных, как будто бы ожидая возмущений. Не дождавшись, полил соусом один из кусков, и стал кромсать его дальше. Грейсон же, чинно сев рядом, заложил салфетку за воротник и… также порезал бифштекс пополам.
     — Дорогой гость, — обратился к нему мужчина, сидевший во главе стола. Он имел пышные усы и бакенбарды, густо обеленные сединой. — Не следует брать пример с нашего юного Джейкоба. Его учителя, как мне говорили, сломали не одну сотню розг, надеясь привить ему чуточку манер, но увы… Можно вывести мальчика из деревни, но нельзя…
     — Но нельзя дать человеку доесть свой кусок мяса без нотаций, — закончил за него Джейкоб, воинственно наставив на того столовый нож. — Мистер Барлоу, вы, несомненно, самая большая лягушка в этом болоте, но… нельзя ли квакать потише?
     — Если вы усомнились в моих манерах, — проговорил Грейсон, глядя в тарелку. — Мистер…
     — Ричард Барлоу, — с достоинством произнес усатый. — Потомок генерала Джорджа Барлоу, владетель сего поместья. Тут останавливался сам Льюис…
     — Мистер Барлоу, — твердо сказал Грейсон. — Мои манеры… думаю, они безупречны.
     Он продемонстрировал свою тарелку с двумя большими кусками мяса, порезал один из них пополам, поднес один ко рту… И на тарелке уже остался только второй большой кусок.
     — Что? Как? — удивился рядом сидящий мужчина в годах, зажимая бровью монокль. — Я не видел… Где еще один маленький кусок?
     — Всего лишь старый фокус, — отмахнулся Галахад. — Знали бы вы, как приходится ухитряться в высшем свете, чтобы никто не придрался по-мелочи.
     — Надеюсь, у вас еще предостаточно трюков, — сказал Джейкоб. — Некоторые здесь… Очень любят испытывать.
     — Иногда я жалею, что ваш наставник не я, а мягкотелый Джордж. — Барлоу промокнул губы салфеткой. Упомянутый Джордж лишь беззаботно пожал плечами. — Итак, позвольте представить. Уильям Осборн, художник, картограф. — Мужчина с моноклем коротко поклонился. — Леди Белла Меррит. — Дама с высокой грудью, черными волосами и соблазнительно блестящими зелеными глазами усмехнулась уголком рта. — Джозеф Бреннан, наш ветеран. Хотя, его вы наверняка знаете. — Грейсон и сидящий напротив пожилой мужчина с военной выправкой синхронно кивнули друг другу. И Виктор Лейсер, граф Чешир.
     — А вы говорили, что его никто не видел, — сказал Грейсон Джейкобу. Тот лишь состроил беспечную гримасу.
     — Я и сам его вижу в первый раз. Итак, зачем же здесь собрались все магистры мышиного Братства?
     — Твоя учтивость, Джейкоб, была утеряна вместе с твоими мозгами, — зашипел на него Барлоу. — Подумал бы, прежде чем рот открывать! То, что мы сидим в этом поместье, а не бегаем по крышам Лондона, не значит, что мы спрятались и таимся от тамплиеров. Мы…
     — Знаю, знаю, — насмешливо ответил Фрай. — Выжидаете момент. И, судя по вашим сединам — я не про вас, леди Белла, — выжидаете вполне успешно. Скоро дождетесь совсем…
     — Ах ты мальчишка! — стукнул по столу Барлоу. Зазвенели подпрыгнувшие тарелки. — Ты бы хоть раз заставил работать ту дубовую колоду, что носишь на плечах вместо головы! Жаль, что твой отец не сумел вбить в тебя хоть толику послушания…
     — Вот забавно, — нахально улыбнулся Джейкоб. — Как вовремя ты вспомнил моего отца, Ричард. Вот уж кто выжидал момент… А потом бил из теней. Уходил в тень, чтобы снова выждать и ударить. Как же его называли, не помнишь? — Барлоу лишь напряг желваки на лице и насупился. — Я подскажу. Ассасин? Кажется, да. А как насчет тебя? Неужели ты похож на него, неужели ты тоже… ассасин?
     Барлоу бросил короткий взгляд на Галахада, но тот невозмутимо пил чай. Остальные просто наслаждались перепалкой.
     — Я вижу, — продолжил Джейкоб. — Как образовывается новое сообщество… Людей, что кроются в тенях… И… Плачут по ночам в бравую поросль на лице. Они не решаются действовать, но всегда могут сказать. Сказать, что… — Джейкоб понизил голос, стараясь сделать его таинственным. — Время… еще не пришло! Знайте, что есть они! Труссасины!
     Барлоу, в ярости, снова стукнул по столу кулаком.
     — Мальчишка, заткни свой грязный рот! Я не желаю слушать твои бредни!
     — Но я знаю, что делать, — шепнул Джейкоб, не обращая внимания на покрасневшего Ричарда. — Тебе, мой дорогой и старый друг… Нужно отправиться в путешествие. В темный лес. Найти там самую большую, грязную корягу. — Он показал руками предполагаемые размеры. — Засунуть ее себе в рот… И сосать, сосать… — Фрай поднес ко рту пальцы, сомкнутые кольцом и сделал несколько движений взад-вперед. — Как истинный последователь Братства труссасинов! Тебя увековечат в камне! Вместе с корягой… Будешь вечнососущей статуей. Возможно, из тебя даже сделают фонтан, так как чем влажнее будет коряга, тем легче ее…
     — По-моему, его сейчас хватит удар, — рассмеявшись звонким смехом, сказала леди Белла. Ричард и правда уже походил на раскаленный локомотив. — Достаточно, Джейкоб. Можно сказать, приветственные колкости ты сказал. Уверяю, мы все тоже тебя любим и ценим.
     — Не нужно «всех», леди Белла, — ответил Фрай, приложив руки к сердцу. — Вы же знаете, что я всегда любил только вас. С тех пор, как увидел в окно вашей спальни…
     — Прошу, оставь это между нами, — ничуть не смутилась Белла. — И свою любовь тоже. Докажешь, что ты мужчина… И кто знает…
     — Леди Белла, вы уделали меня, как новорожденный Иисус свои пеленки! — Джейкоб даже привстал, жестикулируя правой рукой. — Вы говорите мне, что как только докажу, что я мужчина… мне выпадет шанс доказать, что я мужчина? Верно?
     — Ну… Как-то так, — лукаво улыбнулась женщина. — Ты всегда был смышленым и энергичным. Думаю, у тебя все получится.
     — Раз уж вы повздорили с Ричардом и пофлиртовали с Беллой, — встал с места тот, кого назвали графом Чеширом. — Думаю, эмоциональную часть сегодняшнего вечера стоит завершить и перейти к основной.
     — А какая у нас основная? — тут же спросил Джейкоб.
     — Пройдемте ко мне в кабинет, — пригласил Барлоу, с трудом сдержав себя в руках. — Там я все объясню. Если, — он сверкнул глазами на Фрая, — мне дадут высказаться в собственном доме.
     — Молчу, — притворно испугавшись и вскинув руки с пустыми ладонями, ответил тот. — Вещайте, господа…

Примечание к части

     Авторский произвол прошелся по географии, поэтому здесь Кроули в Чешире. Но солнце по-прежнему в небе, а Ландон из зе кэпитал оф Грейт Британ!
>

Глава 12. Сырный виконт

     Все гости неторопливо покидали стол и проходили в кабинет хозяина. Джейкоб сперва хотел перекинуться словечком с Галахадом, но леди Белла взяла молодого ассасина под руку и удержала рядом с собой, загадочно улыбаясь. И, как всегда, Джейкоб, чей взгляд упал на… глаза единственной женщины среди собравшихся, тут же забыл обо всем.
     — В давние времена, — негромко говорил Барлоу. — Для того, чтобы попасть в сердце братства, нужно было точно знать, где оно находится. Это были люки в крышах, подземные ходы, потайные двери и так далее. Сейчас же, любой может зайти ко мне в дом. Здесь небезопасно… будет, когда кто-то в Лондоне решит взяться всерьёз за Кроули.
     — Для этого я и прибыл, — ответил на это Лейсер. — На бумаге — я граф Чешир, владетель этих земель. Народ здесь процветает. Урожай всегда богатый, преступности почти нет, добывается соль, серебряная руда, ткутся ткани… Я уж не говорю о знаменитых чеширских сырах. Человек я уже немолодой, наследников у меня нет. И только во времени вопрос, когда тамплиеры, захватив влияние в Лондоне, доберутся сюда. Надеюсь, к тому времени я уже буду мертв по естественным причинам. Иначе, они купят у меня все владения по дешевке, а то и заставят просто так отдать. Я уже насмотрелся на их методы. Мерзко. Эти люди, кажется, ненавидят все, что может принести счастье…
     — За парой исключений, господин граф, — влез в разговор Джейкоб. — Деньги и женщин они тоже любят…
     — Я имел ввиду…
     — Виктор не входит в число последователей нашего Братства, — перебил Ричард. — Как и сэр Галахад. Но их присутствие крайне важно для сегодняшних событий. Прошу всех садиться.
     Компания заняла места вокруг длинного стола, на котором в центре лежала карта Великобритании. Фрай поспешил занять место подле Грейсона, напротив Беллы. Ричард уселся во главе стола, Лейсер по правую руку от него.
     — Мистер Вестхаус передал мне твою просьбу, Джейкоб, — слегка высокомерно произнес Барлоу. — Как глава Братства, я ее рассмотрел. Принимая во внимание, конечно же, мнение прочих магистров и… предмет, который ты раздобыл в лаборатории. Признаться, никто из нас давно не делал таких ярких успехов за последние года. О реликвиях можно было достать лишь сведения, про сферы влияния и речи быть не могло. Но ты, — Ричард панибратски указал на Джейкоба пальцем, — подарил нам надежду. Конечно, я не изменил своего мнения — ты мальчишка, возомнивший, что сможешь что-то там доказать. Дерзкий, плохо воспитанный, импульсивный, несдержанный, непослушный… Да, и пороли тебя тоже мало. Но я не могу не признать, что ты делаешь успехи. Уильям?
     Джейкоб, собравший всю свою волю в кулак, чтобы не взорваться оправданными возмущениями, перевел нетерпеливый взгляд на Уильяма.
     — Мы решили удовлетворить твою просьбу, — сказал художник Осборн, вызвав вздох облегчения у молодого ассасина. — Тем более, что промедление с нашей стороны только подзадорит тебя и твою сестру. Принимая во внимания скорбную кончину вашего отца, нетрудно догадаться, что вы оба сорветесь и сбежите в Лондон самостоятельно. И мы подумали — будет лучше послать вас туда официально.
     — То есть, это согласованная и легальная миссия? — удивился Джейкоб, развалившийся на стуле с высокой спинкой.
     — Насколько возможно сие, — согласно кивнул Осборн.
      — Просчитать твои действия в Лондоне не составило труда. Ты часто говорил, не тая, о своих мечтах. О том, что ты соберешь банду и заставишь тамплиеров бояться и дрожать. Мисс Фрай, конечно, сдерживала бы тебя, но… она скорее теоретик. Умеющий драться, проникать в охраняемые места, тихо убивать… Но ее голова ценнее, чем прочее. Сгинь она в бандитских разборках, нам бы пришлось начинать обучение новых ассасинов заново. Ибо из тех, кто есть на примете, нет никого на уровне с вами. Что и говорить, самому старшему из них всего четырнадцать…
     — И это мой сын, Найджел, — сказал Джозеф Бреннан с лёгкой гордостью в голосе. — Полон энергии… Но шило в заднице у него еще больше, чем у тебя, Джейкоб.
     — Эй, я всего лишь хочу иногда развлекаться, а не только сидеть над книгами! — всплеснул руками Фрай. — Что в этом такого ужасного?
     — Пока это не доставляет проблем — ничего, — резко отчеканил Ричард. — Но твой последний выход в Лондон…
     — Он не последний, — возразил Джейкоб. — И мне, на удивление, не повезло. Я просто хотел выпить в пабе, как это принято у всех честных джентльменов… Потом… А потом стало весело, и я решил присоединиться к игрокам за карточным столом. А шулера — те еще птицы… Как они потом из окна вылетали! Нечего было дурить наивного провинциала, утверждая, что мой король на карте — это валет! Представьте только, они говорили, что на моей карте французский король, а потому и ценится как валет!
     — Давайте к делу, господа, — мягко напомнила леди Белла, прервав Фрая на половине тирады.— Джейкоб, у графа Чешира к тебе предложение. Граф, вам слово.
     — Кхм, Джейкоб, — начал Виктор Лейсер, сплетая пальцы перед собой и наклоняясь чуть вперед. — Как мне сказали, вам нужна легенда, чтобы обосноваться в Лондоне и войти в высшие круги. Мистер Бреннан говорил, что там много старших офицеров, которые побывали на войне… К сожалению, вы под эту категорию не попадаете. Другой же путь предусматривает владение землями, а также особое положение на рынке с какими-нибудь особо значимыми товарами.
     Он сделал глоток из бокала с вином и продолжил.
     — На моих землях есть три сыроварни. Они дают отличный сыр, который не гнушаются подавать к столу самой королевы. И каждый, кто мнит себя весомым членом общества, заказывает этот сыр себе для стола. Никто из них особо не разбирается в сортах, разве что судят по цвету. Вроде как, Уэльский сыр темнее, значит, благороднее… Но нам достаточно немного изменить процесс, чтобы достигнуть того же цвета. И вот, мои фабрики поставляют сыр в больших количествах, в том числе, Королевскому флоту. А как вы знаете, сейчас это очень перспективное направление. Жаль, что благородный сыр с плесенью утратил свою популярность… Такие новые перспективы бы открылись! — он недовольно покачал головой. — Однако, как вы могли заметить, я уже стар, и не имею наследников. У меня есть поместье, в котором я живу, но… Сам Кроуфорд Старрик запретил строить в моих землях так нужный мне замок. Поместье, даже родовое, можно отписать другому роду, а вот замок… Под особым гербом и статусом, сама королева не сможет нарушить аристократический строй. Поддержка лордов…
     — Прошу уже ближе к делу, — мягко напомнил Осборн.
     — Извольте. Джейкоб, я предлагаю вам поддержку в своей миссии против Старрика. У меня с собой документы о присвоении вам титула виконта по наследованию. Отныне вы Джейкоб Лейтчестер, виконт Чешир.
     — Лейтчестер? — переспросил Джейкоб с явно вытянувшиеся лицом.
     — Младшая ветвь в роду. Я имею право вводить туда того, кого пожелаю. Вы получаете мою финансовую поддержку, титул, карету с гербом, регалии в виде родового кольца и медальона, а также паб «Чеширский сыр» в Лондоне в свое полное владение. Эх, все равно у меня нет возможности доехать до него и проверить, как там дела… Пабом руководит толковый управляющий, вам почти ничего не нужно будет делать. Кроме того, вы будете представлять меня в торговых домах, согласовывая поставки сыра, ткани, соли и продуктов с этих земель. Опять же, от вас потребуется только подпись и печать на сургуче. В остальном, вы вольны делать, что вам вздумается, — Лейсер по-отечески улыбнулся Джейкобу.
     — Мы решили, что это идеальный вариант для нашей ситуации, — подхватил Ричард. — Если бы вы с сестрой сбежали, никого не предупредив, то в помощниках у вас был бы только мистер Грин… Остальное зависело бы от ваших способностей. К счастью, Иви приболела…
     Джейкоб шумно закашлялся.
     — Ох, конечно, это большое горе для нас, — поправился магистр. — Но, после внесения изменений в план, он показался нам куда более реальным и продуктивным. Итак, принимая на себя все регалии виконта и торгового представителя, ты, Джейкоб, обеспечиваешь себе правдоподобную легенду. Плюс, у тебя появляется масса свободного времени для налаживания отношений… с кем — ты сам решишь.
     — Мы не брали на себя смелость рекомендовать тебе кого-то конкретно, — вставила Белла. — В этом плане ты все равно поступишь по-своему…
     — Глядите-ка, все предусмотрели! — насмешливо воскликнул Джейкоб. — Одного не понимаю — зачем здесь мистер Галахад?
     — Ну как же, — слегка растерянно пробормотал граф.
     — Сэр Грейсон был приглашен мной, — как выстрел из пушки, прозвучал громкий и грубый голос мистера Бреннана. — Мы вместе воевали в Индии, во времена восстания сипаев. Он показал себя как истинный боец, как джентльмен, как патриот. И я в нем нисколько не сомневаюсь…
     — В общем, — подвел черту Барлоу. — Грейсон Галахад будет твоим дворецким, слугой, лакеем, и так далее.
     Джейкоб удивленно посмотрел на Галахада. Тот ответил ему тем же. Теперь они глядели друг на друга как два встретившихся в густой траве белых спаниеля.
     — Честно, я не знал о подробностях, — сказал он. — Джо мне написал, что я справлюсь. Дворецкий, хм, да? У меня есть большой опыт в этом. Я уже работал мажордомом. Думаю, справлюсь.
     — Отлично, — просиял Ричард. — Заодно присмотрите за этим охламоном. С виду вы человек опытный, да и Джозеф вас рекомендовал… Так что, быть по сему.
     — Я не против такой компании, — сказал Джейкоб. — Как и легенды миссии… У меня лишь один вопрос. Когда начинать?
     — Как только вы изучите теорию, — ответил граф, выкладывая на стол три немалых фолианта. Лицо Джейкоба сморщилось от неприятного удивления. — Не кривитесь. Вы должны знать все особенности сыроварения, а также историю графства и торговых отношений с Короной. Без этого вам в Лондоне делать нечего. Есть вопросы?
     — Могу я попрощаться… то есть, пообщаться с сестрой? — обреченно спросил молодой ассасин.
     — Разумеется, — ответила леди Белла. — Она здесь, на третьем этаже. От лестницы вторая спальня. Доктора сделали все, что могли, оставили лекарства и рекомендации. Теперь ее вылечит только время. Проводить?

Глава 13. Двое под окном

     Иви Фрай со скучающим лицом пролистала несколько страниц книги, после чего отложила ее в сторону.
     — Очередная романтическая баллада, — констатировала девушка.
     Отложенных книг уже скопилось немало, небольшой букинистический курган уже грозил занять половину кровати. Романы она, конечно, читала время от времени. Но если Джейкоб искал там лишь приключения, погони, схватки, то она с упоением вчитывалась в строки, описывающие внутреннее убранство дворцов, одежду высшего сословия, рассказы с иллюстрациями о древних реликвиях, знаменитых картинах… К сожалению, книги не передавали музыку, о которой в них упоминалось, но Иви часто встречала изложение чувств тех, кто ее слышал, и надеялась, что коллекция пластинок для патефона, хранящаяся в библиотеке родового особняка, однажды займет отдельную комнату, а не жалкие несколько полок, как сейчас.
     — Скучно, — вздохнула она. Лежать с перемотанным телом, которое аж чешется от жажды действия и лекарских мазей… Трещина в бедре немного мешает ей двигаться, но бегать и прыгать доктор категорически запретил.
     Получать побои ассасину более-менее привычно, но так крепко ей досталось впервые. И все могло закончиться куда хуже, призналась она себе. Если бы не Джейкоб.
     Для разнообразия, брат не стал разводить скандал на ровном месте, не бросился мстить за нее, очертя голову, нет. Неожиданно взяв на себя ответственность, как взрослый мужчина, он отринул чувства, и занялся заданием. Это уж потом он, наверняка, напился и подрался, чтобы выпустить пар…
     Смерть отца внезапно изменила их. В глазах Иви появилась грусть и боль, дополнив доминирующие ранее чувства — азарт и, вместе с тем, неспешность вплоть до флегматичности. Джейкоб же с виду остался таким же большим ребенком… Но, как рассуждал Джордж, брат часто поступал так, как поступил бы Итан Фрай, их отец.
     Ассасин, который всегда был примером для подражания, и не только в семье Фраев.
     Слухи, которые принес их наставник, поразили ее. Джейкоб, оказывается, исхитрился добыть Яблоко Эдема — мощный артефект Предтеч, с помощью которого, вероятно, ее и обнаружили под крышей лаборатории, где она заняла удобную позицию для убийства ученого. После память отказывалась что-либо показывать. Иви очнулась в камере, где два здоровых бугая, сменяясь, избивали ее по приказу этой стервы, Люси Торн. Сперва били просто молча, срывая злость, и только потом стали спрашивать. Хотя, скрытый клинок на предплечье уже говорил о многом. Спрашивали, в основном, о Роберте Топпинге. Как оказалось, она прервала допрос довольно важной персоны, чьи сведения могли вывести тамплиеров на Генри Грина, а после и на более крупных особ.
     Избиение закончилось довольно быстро, когда Торн велела бросить ее в тюремную карету, невесть как оказавшуюся в распоряжении тамплиеров, и доставить некоему Миллнеру. Кто это такой, Иви узнала из разговоров подручных тамплиерши. Она до боли сжала кулак на здоровой руке. Когда-нибудь Люси Торн будет на ее месте, привязана к стулу, с синяками и кровоподтеками, а Иви Фрай, знаменитая на всю Великобританию леди, будет стоять напротив и усмехаться.
     Ее мечты были грубо прерваны, когда во внезапно открывшуюся дверь проскочил Джейкоб. Заперев ее за собой, молодой человек метнулся к шкафу, порылся там и достал большую простыню. Широкими шагами пройдясь по комнате, он распахнул окно, глянул вниз, и принялся скручивать из простыни жгут.
     — Привет, — преувеличенно любезно сказала Иви. — Как ты себя чувствуешь? Нигде не болит? Не скучаешь? Может, тебе чего-то принести? Я же твой любящий брат… Да, Джейкоб? Ты это хотел мне сказать?
     — Угу, — буркнул тот, перекидывая ногу через подоконник. — Помоги привязать простынь к батарее.
     — Извини. — Иви помахала в воздухе загипсованной рукой. — Я слегка не в форме. О какой батарее ты говоришь? Из пушек?
     Джейкоб в изумлении уставился на свою руку, щупавшую пространство у окна.
     — Странно, мне казалось, здесь должна была быть… Во всех домах же есть… Ну, знаешь, отопление.
     — Крепко же ты вчера надрался, — покачала головой сестра. — Этот дом отапливается дровяными каминами. Отопление есть только в домах крупных городов, да и то, в самых богатых! Тем более, никаких батарей там не стоит! Тебя снова стукнули по голове?
     — Забей.
     — За… бить? — Иви недоуменно нахмурились.
     — Неважно. — Джейкоб схватился руками за виски и зажмурился. — После вчерашнего… У меня в голове иногда всплывают смутные образы. Как будто, вокруг меня все должно быть по-другому. Или не образы, а… Слова, которые я раньше не знал. Некоторые имена.
     — Тебе бы врачу показаться. — Кажется в голосе девушки послышалось беспокойство.
     — Нет. Я… потом расскажу. Это связано с Яблоком.
     — А, с ним, — покивала Иви. — Понимаю… Видимо, на тебе тоже попытались его использовать. Я после такого вообще лишилась сознания.
     — Покажусь врачу — меня сразу запрут для исследований, и о Лондоне придется только мечтать.
     Джейкоб договаривал эти слова, прикручивая простынь к какому-то элементу декора снаружи комнаты. Посмотрев вниз, он присел, примериваясь.
     — Лондон? — воскликнула Иви, привстав. — Ты едешь в Лондон? Один?
     — Позже, все расскажу позже! — громким шепотом ответил брат. — А сейчас извини, мне надо подслушать, о чем говорят наши магистры в комнате этажом ниже. Уверен, что обо мне, тебе и предстоящем путешествии! — И он спрыгнул вниз, подстраховывая себя привязанной простыней.
     — Джейкоб! — с досадой произнесла Иви, воздевая руки к небесам с видом «ну за что мне это?». — Все веселье пропущу, прикованная к кровати… Ну да ладно, ты же еще вернешься. Не в плющ под окнами же тебе прыгать…
     ***
     — Он ушел? — спросил Ричард у Беллы, как только та вошла в комнату.
     — Сейчас он у сестры, — ответила та. — Ставлю на то, что хоть пару раз, но поругаются.
     — Думаю, с этим спорить бессмысленно, — улыбнулся художник Уильям Осборн. — Это же Фраи. Примерно одного возраста, ассасины, мужчина и женщина. Их вечно дьявольские усмешки…
     — Ты еще скажи, что они близнецы, — засмеялась Белла. — Я тоже умею говорить очевидные вещи, но от этого умнее не становлюсь. Да, они оба горячи и молоды. Но не это ли сейчас нужно нашему Братству?
     — Вот это я и собирался с вами обсудить. — Ричард сел за свой стол, жестом приглашая собравшихся занять места напротив. — Мистер Галахад отбыл? И граф?
     — Только что, — ответил Бреннан. — Граф… да. И Грейсон. Мой старый боевой друг…
     — Вы за него ручаетесь?
     — Как за себя, — ответил Джозеф, стукнув кулаком по груди. — Он военный офицер до последнего волоска, но человек чести. При этом, его методы очень подходят нам. Это счастье, друзья, что я сумел его найти в Манчестере во время последнего визита… Он обмолвился, что у него дела в Лондоне, и ему не помешает сопровождение. Разумеется, он намекал на мою персону, но я предложил ему сопровождать Фраев. Ну, теперь уже только Джейкоба, получается.
     — А его дела, — перебил Осборн, — не помешают нашему делу?
     — Отнюдь. Наши цели в чем-то схожи. Он их не таил, и я уверен, что Грейсон посвятит в свои планы Джейкоба.
     — Все складывается отлично, не так ли? — подвела итог леди Белла.
     — Будем надеяться. Мальчику надо расти, вливаться в высший свет. Он сделал бы это и без нас, но Братство должно процветать. Тамплиеры слишком много взяли на себя, и Старрик имеет воистину запредельные аппетиты… Джо, мистер Галахад точно отбыл?
     — Точнее некуда. Обмолвился что-то о лошади, которую надо забрать на конюшне при таверне Доброй Терезы…
     — Замечательно.
     ***
     — Чшшш, — прижал палец к губам упомянутый Грейсон, стоя на одном карнизе вместе с Джейкобом. Тот кивнул, с трудом скрыв удивление, когда, спрыгнув из окна на простыне, как на тарзанке, увидел Галахада, стоящего над окном кабинета Ричарда, и бессовестно подслушивающего разговор магистров.
     ***
     — Леди Белла, — обратился Глава к женщине. — Ваш план… он идет несколько в разрез с нашими привычными методами. Вы уверены?
     — Джентльмены, — мило улыбнулась Белла. — Мы собираемся свалить Старрика. Ни много, ни мало, главу тамплиеров Лондона. Города, который все больше гребет под себя богатство колоний и продукты технического прогресса. Скоро, очень скоро, его мощь станет непреодолимой. А если он и Плащаницу найдет…
     — Почему именно Плащаницу? — удивился Осборн. — Откуда вы это знаете?
     — Немного исторических хроник, немного сбора слухов… И вот, все факты указывают именно на нее.
     — Но ваше предположение о возможном ее использовании… Мне кажется, это чересчур. Кроуфорд не станет показывать ее кому бы то ни было, даже ради большой выгоды. Скорее всего, он сам будет пользоваться ею.
     — А я уверена, — ответила Белла. — Другого способа быстро занять трон у него просто нет. Королева Виктория очень тучная дама, пережившая голодное детство, и теперь наверстывает упущенное… И никак не может остановиться. Один ее приближенный рассказал мне, что на светском обеде с королевой, куда он имел честь быть приглашенным, никто просто не успел должным образом закончить трапезу хотя бы наполовину. Королева просто уничтожила салат, ростбиф и три куска торта за каких-то десять минут.
     — И вы полагаете…
     — Ох, мужчины, — с улыбкой вздохнула магистр. — Вы представить себе не можете, что может отдать женщина ради того, чтобы в зрелом возрасте выглядеть на восемнадцать. Я уверена, что Старрик поступит именно так, требуя высших благ для Ордена. И он получит их. Если мы его не остановим.
     — Но… — с сомнением протянул Бреннан. — Ваш план насчет Иви… Как-то он излишне закручен. Как человек военный, я совершенно не приемлю таких интриг.
     — Да бросьте, — отмахнулась Белла. — Генри Грин — весьма достойный юноша. Не успел испортиться злачной жизнью Лондона. Патриот своей страны, герой-одиночка… Читает много старых книг, с ним интересно, интригующе, романтично. Особенно это его увлечение гербариями. Язык цветов… Да на такое клюнет любая девушка из высшего света, что уж говорить о провинциальной Иви Фрай…
     — И вы вот так просто подложите ее под индуса? — возмущенно встопорщил усы Бреннан. — А вдруг он решит, что миссия в Великобритании завершена и захочет вернуться в Индию? Мы потеряем ценного члена Братства!
     — Не потеряем, — поправила его Белла. — А приобретем своего человека при возвращении власти индийским махараджей… Или кому повезет больше. Пусть это будут даже недобитые сипаи.
     — Это амбициозный план, — признал Ричард. — Но я его поддерживаю. Мы окажем всестороннюю поддержку Джейкобу. Его отец провел неплохую подготовку, и грех будет потерять ее. Неприязнь молодого Фрая и Джайдипа… Что ж, уверен, они подружатся. Ради общего блага. Оба молодые, целеустремленные, идейные…
     ***
     — Значит, она назвал вас «иудейными»? — потешалась Иви, слушая рассказ Джейкоба.
     — Идейными, Иви, — поправил ее брат. Он еле сдерживался, чтобы не начать ломать мебель в комнате. — Нет, ну ты только подумай! Использовать нас в своих играх!
     — А ты чего хотел? У тебя репутация дерзкого, горячего и порывистого ассасина, с таким нельзя ничего обсуждать, можно только бросить в бой, как…
     — Солдата, — закончил за нее Джейкоб. — Вот кто мы для них, Иви. И если я погибну, то в Лондон отправится следующий.
     — Боже, Боже, — засмеялась Иви. — Джейкоба Фрая, только что поверившего, что он исключительный, спустили с небес на землю. Поздравляю с первым уроком жизни, братец.
     — И тебя! — бушевал молодой Фрай. — С этим! Хотели! Ну… это.
     — «Это» или не «это», я решу сама. Во любом случае, теперь я предупреждена.
     — И ты настолько спокойна?
     — А что тут такого? Ну, подумаешь, у магистров свои виды на Лондон. Я была удивлена, если бы их не было. Да и тебе не стоит заниматься этим в одиночку. Ты же хотел, чтобы правители боялись Братства ассасинов? Или Джейкоба Фрая?
     — Ассасинов, — нехотя признал брат. — Неужто все взрослые такие лицемеры, что и двойное дно, которое они тебе иногда показывают, — не последнее? Сколько слоев у нашего Ричарда? У Беллы? Я теперь даже Бреннану не доверяю…
     — Смирись, — посоветовала Иви. — Эмоции не должны мешать.
     — Хватит цитировать отца!
     — Но он был прав! И ты это знаешь. Тебе нужна школа жизни, Джейкоб. Отец дал все, что мог. Настало время двигаться дальше. Как по-твоему, что нужно для этого сделать?
     — Я уеду жить в Лондон…

Глава 14. Это был не Робин Гуд

     — Ох, мистер Фрай, я так за вас волнуюсь…
     Экономка стояла на крыльце и сокрушалась, сминая и разглаживая на себе белый передничек. Еще бы, наследник и единственный сын Итана Фрая уезжает на долгий срок, да не куда-нибудь, а в Лондон! Город, полный опасностей и незнакомых людей. Которым, по мнению Марты, доверять — последнее дело.
     — Я очень ценю твою заботу, — сказал Джейкоб, прижав ладонь к груди. — Но дела… Эй, куда ты это понес? Грузи в сундук, нечего этим тряпкам в карете делать!
     Конюх, помогавший перетаскивать вещи Джейкоба из дома в карету, кивнул и сменил направление.
     — Смотрю, я вовремя.
     В раскрытые ворота въезжал Грейсон Галахад. В неизменном расшитом плаще, на крупной пегой лошади, с большим арбалетом, притороченным к седлу.
     Внимательный глаз Джейкоба тут же заметил, что под плащом у Галахада белая рубашка с высоким воротником, а усы он разделил надвое, расчесал в стороны и закрутил. «Входит в образ дворецкого», — усмехнулся про себя Фрай.
     — Разумеется, Грейсон. Вы собираетесь всю дорогу до Лондона ехать в седле или составите мне компанию в карете?
     — Как прикажете, мистер Фрай, — с усмешкой ответил тот. — На самом деле, я хотел выспросить у вас об опасных местах в дороге. Там я буду ехать на своей лошади. Близ Лондона, думаю, пересяду к вам.
     — Жаль, — расстроился Джейкоб. — Я надеялся, что ты прояснишь мне пару моментов…
     — Если вы про тот случай у окна… Мне просто было интересно, как и вам.
     — Значит, нас с вами там не было?
     — Разумеется. Прочее я поясню в дороге. Уверяю вас, я уже почти приступил к обязанностям, которые возложил на меня мой друг Джозеф.
     — Тогда, — Джейкоб сделал приглашающий жест. — Мы отъезжаем! Пристраивайтесь и наслаждайтесь видами!
     ***
     Небольшой караван тронулся с места и, набирая скорость, поехал по дороге. Погода была на редкость удачной: редкие дожди еще не успели размочить накатанный гравий, а легкий холодок придавал лошадям бодрости.
     Карета, в которой с комфортом расположился Джейкоб, была любезно предоставлена графом Чеширом. На ее дверях располагался герб — три соломенных снопа и меч на синем щите, который поддерживали геральдические львы. Сверху на щите располагался рыцарский шлем в короне из кирпичей. Более мелкие детали Джейкоб не рассмотрел, но девиз запомнил — «По праву и достоинству меча». Если «меч» заменить на «клинок», подумалось ему, то девиз куда как подходит Братству и конкретно Фраям.
     Галахад на своей лошади мелькал то справа, то слева, но на предложение прокатиться в карете и скрасить скуку Джейкобу отказывался.
     На первом же привале, в Уитморе, близ Сток-он-Трента, он подъехал к окну кареты и негромко предупредил о нагоняющем их всаднике. К немалому удивлению Джейкоба, это была Белла Меррит собственной персоной. Одетая в черный дорожный плащ со скрывающим лицо капюшоном, запыхавшаяся и загнавшая свою тонконогую лошадь до взмыленных боков. Она что-то крикнула, и Грейсон сказал кучеру остановиться. Снедаемый любопытством, Джейкоб выскочил из кареты.
     — Леди Меррит, какой сюрприз! — воскликнул он, беззастенчиво разглядывая часто вздымающееся декольте всадницы. — Какой приятный сюрприз! И какой своевременный! Только я успел заскучать, как вы снова радуете мои глаза своей красотой! — И добавил, переведя взгляд с груди на лицо: — И вы тоже!
     — Джейкоб, больше всего на свете я буду скучать по твоим сальным шуточкам, — ответила Белла, спрыгивая с лошади по-мужски.
     Джейкоб только досадно цокнул языком — не успел подхватить.
     — Но я здесь не за этим. Вот, возьми.
     Она отвязала от седла мешок и вручила его ассасину.
     — Ну и что это? — недовольно проворчал Джейкоб. Он помял мешок в руках, после чего развязал горловину и заглянул внутрь. — Мантия? Накидка?
     — Накидка со специальной вышивкой, — объяснила леди Белла. — И вставками. И еще кое-чем. Особая вещь, которую сделала моя бабка. Я недавно ездила к ней в Ланкашир, просила что-то специально для вас на удачу. Тебе и твоей сестре. К сожалению, она успела выткать и украсить только эту вещь. Накидка предназначалась Иви, но… Сам понимаешь. После твоего отъезда я зашла к ней и выяснила, что эта вещь все еще у нее. Жаль, я думала, что она отдаст ее тебе сама…
     — Мне? — изумился Джейкоб. — Накидку? Женскую? Леди Белла, кому, как не вам, знать, что я вообще-то мужчина!
     — Я вообще-то в курсе.
     После этих слов словно что-то кольнуло в голове Фрая и он недобро прищурился.
     — А у вас случайно не было в роду Гастингсов?
     — Кого? Нет! Не переводи тему! Так вот, в этой накидке есть что-то особенное. Не знаю, как это работает, но в ней человек может скрываться прямо посреди улицы. Если будет стоять неподвижно.
     — Вот как? Да неужели? Занятная вещица. — Джейкоб небрежно забросил мешок с накидкой в окно кареты. — Если это все, что вы хотели… Может, поцелуемся?
     — Джейкоб!
     — И никто другой!
     Белла возмущенно фыркнула, развернулась, взмахнув полой своего плаща, и запрыгнула на лошадь.
     — Настоящий джентльмен такое девушке не предлагает! — воскликнула она, разворачиваясь. — Только после двух бокалов бургундского! Запомни это, мальчик!
     — Мальчик, она сказала мальчик? — гневно спросил у Грейсона Фрай. — Эта, как ее… Сама обломщица! Динамо! Леди вамп!
     — Про вамп я слышал, а кто остальные? — с любопытством спросил новоиспеченный дворецкий.
     — Э… А, не берите в голову. Так, вспомнилось.
     — Понятно. Мы продолжаем путь? К вечеру будем уже на полпути. Остановимся на ночлег в лесу, рекомендую вам спать в палатке. Гнус в это время года встречается редко, но возле леса он еще лютует.
     — М-да, пожалуй. Скоро закончатся эти бесконечные поля и сельская пастораль. Наконец-то вид из окна изменится. Эй, кучер, трогай! К счастью, мы распрощались с этой дырой!
     — Зря вы так о леди Белле, она добрая, — ответил юноша, что сидел на месте кучера.
     — Я вообще-то не то имел ввиду, Найджел… Найджел? Найджел! Как ты тут оказался?
     Сын отставного вояки Бреннана весело скалился.
     — А вы так и не узнали меня, когда отъезжали! — ответил он. — Я хорошо умею маскироваться! И я лучший среди молодых ассасинов! Отец послал меня с тобой набираться опыта. И, кстати… Увы, я провалил первую миссию. Он обещал мне собственного коня, если вы меня не раскроете до самого Лондона.
     — Не пробовал вместо кепки носить капюшон?
     — Мне показалось, что это вызовет больше подозрений… Дьявол! Надо было коротко остричься. Месяц-другой без волос стоят коня…
     — Не переживай на этот счет, — успокоил его Джейкоб. — Будет у тебя возможность отличиться. А пока… Можно тебя на два слова?
     — Я поскачу вперед, разведаю дорогу, — тактично сказал Грейсон и тронул поводья.
     — Итак, Найджел, — негромко сказал Фрай, подсаживаясь на козлы. — Трогай, только медленно… Да, вот так.
     — Мистер Фрай…
     — Раз ты теперь мой кучер, конюх, грум или кто-то в этом роде, то зови меня по-новому — мистер Лейтчестер или виконт. Хотя нет, виконтом не зови, слишком напыщенно.
     — Хорошо, мистер… Лейтчестер.
     — Именно. Итак, Найджел. Что ты думаешь о нашем новом дворецком?
     — Мистер Галахад? — оживился Найджел. — С виду, так он очень бравый. Уверенный в себе. Видели его арбалет на седле? Очень мощный. Я читал, что такие навылет пробивают…
     — Погоди, — перебил его Джейкоб. — Суть вот в чем. Я был в бою вместе с ним, и он меня спас. Я хочу проверить, так ли он самоотвержен, как кажется. Чтоб уж точно в нем не сомневаться, так как дельце нам предстоит долгое и ответственное…
     — И что вы предлагаете?
     — Через две развилки сверни налево. Знаю, что надо бы направо, но… Наплети что-нибудь про разбитую дорогу, ну, знаешь… В общем, я в тебя верю.
     — А что там, на той дороге?
     — По слухам, там часто встречаются лесные братья. Только не те, что «отбери у богатых, отдай бедным», а просто разбойники. Конечно, ты их сам легко победишь, а уж с моей помощью… Но так ли хорош наш Грейсон?
     — Понимаю, — протянул Найджел. — Вроде последнего испытания на пригодность. Я его так и не прошел. Выпил для храбрости, ну и в ответственный момент ноги подкосились…
     — Найджел.
     — А, да, мистер… Лейтчестер. Я все понял.
     — Ну, раз ты все понял, то будь готов, — ободряюще сказал Джейкоб, похлопав парня по плечу. — Разбуди, как начнется. Доброй драки лучше дожидаться лежа на мягком…
     ***
     Вопреки ожиданиям, уснуть новоиспеченному виконту не удалось. От прочитанных накануне книг до сих пор болела голова. Сыр, сыр, и еще раз сыр. В голове навязчиво появлялась толстая мышь с растопорщеными усами, подозрительно напоминавшие усы Грейсона.
     Граф, не скупясь, изложил все секреты сыроделания, сыропоедания и сыросбыта. Одна из книг, которую Джейкоб прочитал уже под утро, была копией амбарной книги за прошлый год. Поставки сыра по всей Великобритании. Поставки для Британского Флота. Торговым домам в Лондоне и напрямую в крупные города. Джейкоб тогда понял, почему в графстве так много железных дорог, а обычные никогда не зарастают травой. Далее было о способах доставки. Поездами, подводами на лошадях, речными каналами. Круги сыра было удобно переносить и хранить, они неприхотливы в нормальной среде, главное не надрезать их, нарушая оболочку, и не доставать из упаковочной бумаги.
     Сыроделание представляло собой приготовление сыра из молока разных коров. Из удоя стада, пасущегося на равнине, получался обычный сыр, без изысков, но если его выдержать до появления пузырей, то во Франции такой продукт весьма ценился аристократами. Англичане же, напротив, любили сплошной сыр с солоноватым привкусом, подкрашенный индийскими специями, приготовленный из молока коров, пасущихся на болотах.
     О том, как употреблять сыр в пищу, также было написано немало. Деревенские просто нарезали его большими тонкими кусками и заедали им мясо, либо брали в поле «пахарский обед» — сыр, хлеб, лук и сало. Иногда добавляли в сливки и поливали этой смесью запеканку. В высших слоях общества было принято подавать сыр разных сортов вместе с нарезанными овощами, а также подплавленный сыр на тосте к завтраку. Средний класс, заедая сыром эль в пабах, предпочитал дополнять его жареным мясом и маринованными яйцами. Солоноватый и пряный вкус разжигал во рту небольшой пожар, от чего руки сами тянулись заказать себе еще пинту.
     Возникал вопрос: если дело столь прибыльное, куда же складывал свои доходы сам граф? Джейкобу вспомнились его слова. Из них следовало, что Чешир не прочь войти в высшие слои власти, для чего нужны сторонники. А тамплиеров не купить, они ребята идейные.
     Для этого и нужен кто-то типа ассасинов. Несколько первоклассных бойцов, которые могут изменить перевес в чью-то сторону. История не раз подсовывала лидеров, которые не прочь воспользоваться навыками убийц в своих целях. Это было идеально — личную армию легче заметить, ее можно истребить или перекупить, а можно просто задавить числом. Или объявить ее хозяина мятежником, и под предлогом подавления восстания отбить еще и земли обнаглевшего лорда.
     Джейкоб не считал себя умным, но, отправляясь в Лондон, он ясно понимал, для чего его туда послали и каких результатов ждут. Поэтому, подумал он с грустью, волю отца будет выполнить намного сложнее — сделать так, чтобы все остались довольны… Это будет интересно.
     От размышлений его отвлек скребущий звук от задней стенки кареты. Привычно войдя в легкий транс, Джейкоб «осмотрелся».
     Судя по тихому лязгу, кто-то взламывает багажный сундук на задке. А так как карета еще на ходу, то неизвестный это делает почти на бегу, одной рукой держась за задний фонарь. Явно не в первый раз, и опыт у него имеется.
     Отдаленное ржание лошади Галахада — перегородили дорогу. Скрип и шуршание кожи, Грейсон приводит арбалет в боевое положение. Найджел тихонько насвистывает себе под нос, видимо, еще ничего не заметил. Шорох кустов, осторожные шаги… Четверо. Чей-то еле слышный хмык, видимо, считают их легкой добычей. Что ж…
     Первым намерением Джейкоба было выпрыгнуть из окна, схватиться за крышу и сбросить взломщика сундука ударом с двух ног. Но как только он высунул голову, мимо его лица пролетел арбалетный черный болт, и сзади послышался вскрик. Высунулся и тут же получил, подумал Фрай, переводя взгляд на грабителя. Из его груди торчало оперение стрелы, он уже заваливался назад, падая с кареты, сжимая в руке длинную винтовку, украшенную затейливой резьбой и кожаной обтяжкой, явно из багажа Галахада.
     — А ну брось, это мой Спенсер! — прокричал дворецкий, молнией настигая бандита и на скаку подхватывая винтовку.
     Словно мешок, тот упал на дорогу недвижимым, а Грейсон, передернув рычаг затвора, одновременно разворачивая лошадь, прицелился куда-то вперед.
     Не успел он выстрелить, как кто-то стянул его с седла. Грейсон в ответ ударил прикладом, но дальше Джейкоб не видел. Обзор из окна заслонила обросшая морда. От неожиданности ассасин даже отшатнулся.
     — Миледи, выходите из кареты! — хриплым голосом крикнуло нечто бородатое и в потрепанной шляпе с полосатым пером. — У нас так давно не было миледей…
     В ответ Джейкоб молча ударил ногой со всей силы. Тяжелая дверь с треском распахнулась, отшвырнув бандита куда-то далеко. Выпрыгнув следом, ассасин увидел дворецкого, отбивающего дубинки двоих грабителей прикладом винтовки, и Найджела. Тот, не имея никакого оружия, пытался с высоты своего сиденья ударить ногой еще одного бородатого. Тот уворачивался и пытался перехватить поводья лошадей.
     Оценив обстановку, Джейкоб подскочил к одному их тех, с кем сражался Галахад, огрел его рукояткой своего пистолета по голове, выхватил у него дубинку и, развернувшись, метнул ее в того, от кого отбивался Найджел. Попал в голову, но не вырубил, а лишь отвлек. В это же время Грейсон нанес сильный удар прикладом своему противнику по носу, отскочил и вскинул винтовку.
     Выстрел напугал лошадей и лесных птиц, а также снес бородатому грабителю часть черепа. Найджел от такого зрелища сбледнул, но держался. Лишь негромко выругался.
     — Нет ничего более классического, чем ограбление разбойниками в английском лесу, — ровным голосом констатировал Галахад.
     — Джейкоб, с вами все хорошо?
     — Да, все хорошо. Ничего необычного, — ответил тот. — Неплохая у вас винтовка, я смотрю.
     — Спенсер, американская. Одна из первых сделанных на заказ.
     — И откуда же у бывшего солдата, воевавшего в Индии, американская винтовка? — подозрительно прищурился виконт.
     — Придержите подозрения мой друг. Это орудие мне подарил лично сам Арчибальд Тейт, если знаете такого.
     — Не знаю, — пожал плечами Джейкоб.
     — Он довольно известен в церковных кругах Лондона, впрочем, речь не об этом. Помимо всего прочего, он мой друг и наниматель. Так уж получилось… — И уже шепотом: — Скажите, а ваш… кучер, он надежен? Не проболтается?
     Джейкоб с сомнением посмотрел на Найджела. Тот силился понять, как поставить на место дверную петлю, которую выбил Джейкоб.
     — Пожалуй, пока нет, — медленно ответил он. — Поговорим об этом по прибытию. Страсть как люблю такие истории. Найджел, ну что ты там возишься? Оставь карету в покое, успокой лошадей!

Примечание к части

     Автора очень радует то, как меняются циферки на просмотрах, палецвверхах и ждупродолжениях! Спасибо за первую тысячу просмотров!
>

Глава 15. Кусок мяса и старая леди

     — Сэр Арчибальд Тейт, — рассказывал Грейсон, сидя напротив Джейкоба в карете. — Образованнейший человек. Преподаватель, богослов, политик. Поддерживает линию Гладстона, это основной оппонент Дизраэли. Если получится войти в высшее общество, то вы обязательно встретитесь с каждым из них. Будьте осторожны, Джейкоб, они точно захотят использовать вас в своих играх.
     — Ну, тут мне не привыкать, — пожал плечами ассасин, вытянув обутые ноги на диванчике и смотря в потолок.
     — И тем не менее. Так вот, Арчибальд уже много лет мечтает создать на основе Британской Церкви филиал Святой Инквизиции. Судя по тому, что я видел, — да и вы, друг мой тоже, — это необходимо. Это не та инквизиция, где жгут на кострах ценные талмуды или красивых женщин, отказавших в близости церковникам. Искоренять нечисть — вот их истинная задача. А где большое скопление людей и есть подземелья, нечисти всегда в избытке.
     — И вы работаете на них, — констатировал Фрай.
     — Сейчас и на протяжении последних лет — да. — Галахад продемонстрировал ту самую пластину, на которой точками отмечаются враги. — У нашей группы не так много людей, но здесь все решает снаряжение, ну и личные навыки. Поймите, Джейкоб… Потусторонние, неестественные, мистические силы — они есть. Во что бы мы с вами не верили. Неизвестно, почему так происходит. Что не мешает нам пользоваться некоторыми особенностями ТОЙ стороны. Это просто круглый кусок мутного кварца. Я не знаю, что с ним делали специалисты сэра Тейта, но он показывает грозящих мне людей и прочих существ на небольшом расстоянии. Очень полезно, но если идешь по подземельям или огромным зданиям — особенно.
     — Я полагаю, — негромко сказал Джейкоб, спустив ноги на пол и подавшись вперед. — Это не единственный трюк, связанный с мистикой?
     — Само собой. Всегда стоит иметь пару трюков в запасе. Смертельно удивленный враг — побежденный враг. И у меня, и у вас такие трюки есть. Я знаю про ассасинов из рассказов Джозефа, но он, разумеется, поведал не все. И я не стану расспрашивать. Пусть тайны будут у всех.
     — А ваша задача…
     — Как я уже и говорил. Арчибальд хочет искоренить нечисть в городе прогресса — Лондоне. Именно потому, что из Лондона сейчас многое распространяется в другие страны и континенты. Закрепившись тут, под крылом Короны и Британского Флота, мы сможем расшириться, как…
     — Как и Братство, — продолжил Джейкоб прищурившись. — Кажется, у всех тайных сообществ одна тактика развития, да?
     — Почему бы и нет, если это работает?
     — Действительно. А этот ваш… Арчибальд. Какая от него польза будет лично нам?
     — Он стал епископом Лондонским, и скоро собирается занять пост Архиепископа Кентерберийского. И идет только к своим целям. Мы для него — инструмент, но если этот инструмент будет полезен, то Архиепископ отсыпет благ своей щедрой рукой.
     — И это еще один слой плана наших магистров, — прозревая, проговорил ассасин. — Поддержать политиков, церковников, королеву… И все это предстоит добыть мне.
     — Нам. Раскрою одну маленькую тайну. В то, что вам понадобится помощь — моя или мисс Фрай, или же этого индуса, — верили только Ричард и Джозеф. Остальные хотели просто послать вас и ждать.
     — Послать бы их в… А если не справится, послать еще кого-то, — кивнул Джейкоб. — Мы уже обсуждали это с Иви. При всех ее недостатках, она не глупа. И бегает быстрее меня…
     — И она — женщина.
     — И этот факт они так же будут использовать.
     — Именно. Ответьте мне, мистер Лейтчестер: какова ваша задача на самом деле?
     Джейкоб надолго задумался и снова забрался на диванчик с ногами. В карете воцарилась спокойная тишина, сопровождаемая стуком копыт, да скрипом колес.
     — Я думаю, — медленно, словно с опаской, ответил он. — Выжить.
     — Верно. Выжить всем нам.
     — И мы сделаем это, — уже уверенно сказал Джейкоб. — Однако, если позволите, у меня есть вопрос.
     — Я слушаю.
     — С тех пор, как мы отъехали из Кроули, от вас как-то иначе пахнет. Мой нос невозможно обмануть, хоть ему далеко до звериного. И этот запах, он все сильнее. Я бы даже сказал — скоро начнет смердить…
     — Дьявол! — спохватился Грейсон, хватаясь за карман. — Это тот кусок мяса, которым меня попрекнул ваш магистр!
     — Вы его спрятали и он все еще с вами? — рассмеялся Фрай.
     — Найджел! Сворачивай к ближайшему водоему, мне срочно нужно кое-что застирать!
     ***
     — Итак, Джейкоб, — произнес Грейсон, устраиваясь на матрасе. — У вас есть какой-то план?
     Они расположились на ночлег в живописном месте: на холме с видом на пару деревень, мерцающих огоньками, и какой-то промышленный комплекс вдалеке. Черные столбы дыма, украшавшие горизонт, явно не располагали к посещению этого оплота прогресса. В лесу же и на опушке воздух был чистый и свежий, осень приятно бодрила прохладой, пока еще сдерживая характерные для этого сезона ливни.
     Найджел споро разложил походный шатер, сложил из камней очаг и разжег костер с помощью дров, прихваченных с собой еще в Кроули. Над костром как по волшебству появился котелок с ключевой водой, из корзинки на свет появились пироги с мясом, испеченные экономкой Мартой. Грейсон, глядя на шустрого малого, одобрительно кивал, и даже пару раз что-то посоветовал, как будущий дворецкий. Закончив с биваком, Найджел унесся распрягать на ночь лошадей.
     — Есть ли у вас план, мистер Фикс? Есть ли у меня план? Да у меня есть целых три плана. Ох, снова что-то вспомнилось… На самом деле с самого начала у меня был какой-то план, и я его придерживался, — начал Джейкоб задумчиво. — Но сейчас, переосмыслив все заново, я понял всю его наивность. Потом я думал заделаться эдаким рыцарем в черном… На карете, отливающей антрацитом, мчаться по ночному Лондону, словно летучая мышь, возникать неслышно за спиной врага…
     — Образ романтичный донельзя, — с усмешкой сказал Грейсон. — Откуда только он у вас такой в голове взялся…
     Джейкоб знал, откуда. И чувствовал, что еще не раз в его мозгу всплывет что-то от ассасина Гастингса.
     — Но потом, — продолжил он, — я вспомнил главный, как мне кажется, постулат нашего Братства. «Прячься на виду». И то, что мы с вами сейчас собираемся делать, именно это и олицетворяет.
     — Вашей… организации уже немало лет. Вряд ли люди, создавшие эти правила и жившие по ним, не ведали, что творили.
     — Разумеется. Отец часто повторял их, приводил примеры. И вот, он на небесах, а я должен показать ему, насколько хорошо усвоил его науку. А всего-то надо было — согласиться с планами нашего Совета магистров.
     — Вы довольно дерзко себя с ними вели, — напомнил Галахад. — И все же, пришли к взаимному согласию.
     — Нам просто некуда было деваться. Лондон ждет, чтобы его освободили. Мой отец готовился к этому много лет.
     — Вместе с этим… Генри Грином.
     — Генри Грин, — скорчил кислую рожу Фрай. — Самая настоящая крыса. Знаете, есть люди, которые не способны на убийство. Даже курицу зарезать, не то что человека. И я их не осуждаю, не всем же быть убийцами. Но если бы я был одним из них, я бы не стал утверждать обратное. Я бы не стал сражаться в первых рядах, используя лишь одну тактику — отступление. Я бы позволил это тем, кто может, и делал это не раз. И даже не помогал бы, так как ничего не смыслю в убийствах. Таков Генри Грин. Я бы назвал его мелкой шавкой, путающейся под ногами, если бы не видел то же, что и отец. А именно — индус умеет располагать к себе. Мягкий тон голоса, заискивающий взгляд, отсутствие возражений… Даже самый жестокий и принципиальный человек выбросит белый флаг.
     — Люди любят лесть, грех на этом не сыграть, — вставил Грейсон.
     — Извольте. Но результат его деятельности, как ассасина — только вред. Я не то чтобы против его методов, но меня коробит каждый раз, когда эту крысу из подземки называют «ассасином». А сам он еще и выпячивает это при каждом удобном случае.
     — В Индии такое часто встречается, — сказал дворецкий, принимая от Найджела исходящую паром кружку с чаем. — Их так воспитали. Беспрекословное повиновение старшим и власть имущим. На первом месте государство и семья, а уж потом чистоплотность и сытый желудок. Думаю, он никого не обманывает, он говорит как есть. И это также подкупает. Понимаю, вас воспитали в чисто британской манере. Пожалуй, именно поэтому вы отлично впишетесь в это общество. А таким необычным, как Грин, суждено стать чем-то вроде развлечения. На него смотрят, с ним общаются, допускают некоторые вольности… до поры. Но это лишь заморская диковинка, Джейкоб, советую и вам относиться к нему так же. И, разумеется, использовать его в своих целях. Разве кто-то запрещал вашим планам обзавестись вторым дном?
     Джейкоб широко улыбнулся.
     — Никто, — согласился он. — Ваши советы столь же мудры, сколь и учтивы. Как будто вам даже не тридцать лет, а сто тридцать!
     — Горный воздух продлевает жизнь, — поддержал шутку Грейсон. — А пока… давайте уже спать. Завтра подъедем к Лондону.
     ***
     Старушка была по виду образцом благопристойности. Бледно-розовое платье с кружевами, того же цвета парасоль, на голове чепчик, подвязанный широкой лентой. В руках, затянутых в перчатки, что-то вроде сумочки. С легкой улыбкой она наблюдала, как карета, управляемая Найджелом, делает последний поворот на грунтовой дороге и выезжает на торговый тракт, мощенный булыжником.
     — Молодой человек, — писклявым скрипучим голосом произнесла дама, обращаясь к Найджелу. — Не будете ли вы так любезны к почтенной пожилой леди, и не поможете ли добраться до Сент-Олбанса? Вижу, вы уважаемые люди, и едете явно по делам в Лондон, но что вам стоит сделать небольшой крюк?
     Найджел явно растерялся и полез было спрашивать разрешения у сырного виконта, но тот, поглощенный беседой со своим дворецким, лишь отмахнулся.
     — Что ж, думаю, мы можем себе это позволить, — неуверенно ответил он. — Прошу, садитесь на козлы рядом со мной.
     — Вот и славно, — обрадовалась старушка, бодро карабкаясь на карету. — Представляете, юноша, вы первый, кто остановился. Какие нынче грубияны кругом, храни нас Господь! Так и норовят задавить копытами своей лошади, да поднять пыли побольше. А вчера, представляете, иду я, значит, к рынку за овощами…
     Найджел честно пытался поддержать беседу с миссис Долорес Свайнберн, как она представилась, но все его попытки были мягко и настойчиво подавлены. Старушка трещала без перерывов, заливая в уши парню информацию о ценах на местном рынке, расплодившихся кротах на ее огороде, пьяном пасторе на воскресной проповеди, высокомерных взглядах замужней пары, недавно поселившейся по соседству, напугавшей саму миссис Долорес стае собак, так некстати сегодня утром перебежавшей ей путь.
     Найджел уже проклял дорогу, которая принесла такую утомляющую собеседницу.
     — Прошу прощения, миссис Свайнберн, — смог наконец вставить он. — Дорога раздваивается. Насколько я помню, Сент-Олбанс — это направо?
     — Налево, юноша, — твердо возразила старушка, внезапно придвинувшись поближе и даже слегка приобняв возницу. — Налево, я сказала.
     Найджел с удивлением ощутил нечто твердое и острое, прижавшееся к его боку и уколовшее его так, что тонкая струйка крови потекла под рубахой. Вырваться, не усугубив положения и не превратив укол в полноценный порез, а то и похуже, не представлялось возможным.
     — Вот так, милый мальчик, вот так, — приговаривала она, прикрыв узкий стилет сумочкой. — Правь туда. Мило тут, правда? Только посмотри на эти деревья. Такие густые… Сейчас мы чуточку отъедем, подальше от чужих глаз, а там нас встретят мои детки… И мы продолжим общение. Мне так понравилось с тобой разговаривать! Но ты невежлив, — укоризненно покачала она головой. В этот момент Найджел перекрестился, чем вызвал улыбку у дамы. На всякий случай еще и по скамье постучал, вроде как от сглаза. — Я-то тебе все рассказала, а ты и молчишь. Нет бы поведал старой Долорес о том, кто вы, куда едете и не везете ли с собой чего ценного… Вам оно скоро не понадобится, а вот мне и моим мальчикам надо как-то жить. Времена такие, неспокойные, — старушка картинно закряхтела.
     — И не говорите, — негромко сказал Джейкоб сзади, приставляя к чепцу старушки револьвер. — Каждый хочет обмануть ближнего своего, а разве этому нас учит Иисус? Вот скажите мне вы, которая близка как никогда ко встрече с ним, не чувствуете ли вы вину перед Всевышним?
     — Ничуть, ваша милость, — огорченно ответила Долорес. — Он учит прощать. И я бы вас простила от всей души, как только бы хладная земля накрыла ваши лица. Даже камень бы утвердила в изголовье и молитву за упокой зачитала бы…
     — Вот без этого мы точно обойдемся, сударыня, — улыбаясь, сказал Джейкоб. — Найджел, молодец, что подал сигнал. А теперь, высади бабушку вон у того пня. Пусть посидит, подумает, так ли хорошо она жила до сего дня, когда судьба предоставила ей шанс начать все сначала, едва не потеряв жизнь, лежа на обочине с простреленной головой.
     Найджел послушно остановился в указанном месте, и Долорес резво спрыгнула с кареты. Последовав совету, и вправду села на пенек, ожидая продолжения. Джейкобу даже показалось, что направь он сейчас на нее револьвер и выстрелив, старушка бы не удивилась. Такие тут нравы…
     — Вот что, Долорес Свинорожденная…
     — Свайнберн! — возмущенно поправила та.
     — Пусть будет Свиноподожженная, — согласился Джейкоб, давая сигнал к отправке кареты. — Бросали бы вы это дело. У такой приличной леди наверняка найдутся дети и внуки, которым не чужды родственные чувства. Наведайтесь к ним, что ли…
     — Увы, — развела руками Долорес. — Единственная дочь подалась в бандитки, как я ни старалась ее от этого отвадить… Если увидите ее в Лондоне, передавайте привет! Ее зовут Эдит.
     — Эдит, так Эдит, — ответил ассасин. — Удачи вам и вашим «мальчикам»!
     Старушка скорбно смотрела им вслед, пока они не скрылись за поворотом. И лишь потом, спрыгнув с пенька, сплюнув по-мужски в дорожную пыль, подхватила юбку и широкими шагами направилась к исходному месту на перекрестке. Бросать такое прибыльное дело, как ловля на живца беспечных дураков, она ни в коем случае не собиралась.

Глава 16. Дела каретные

     Окрестности Лондона представляли собой нечто неповторимое. Раньше это были засеянные злаками поля и небольшие поселения крестьян, теперь же все сельскохозяйственные угодья были отданы на нужды промышленности. Бесконечные заводы, фабрики и мануфактуры. Куда ни глянь, увидишь несколько длинных печных труб, коптящих небо.
     Тот, кто не посещал Лондон продолжительное время, посоветовал бы спуститься к реке и там отыскать живописный уголок природы, не тронутый густым туманом с частицами черного смога. Однако теперь и Темзу заковали в каменный канал, пустив по ней грузовые корабли. Как правило, пассажирские пароходы и торговые суда швартовались в других портах, здесь же все было отдано на промышленные нужды.
     Конечно, Темзу бороздили и прогулочные пароходы, принимающие на борт всех желающих осмотреть все величие реки, некогда бывшей центральной сточной магистралью, а сегодня ставшей пристанищем небольших барж. Эти баржи в больших количествах наводняли канал так, что порой и воду было трудно разглядеть. Джейкоб еще помнил те времена, когда вода в Темзе как таковой не являлась, это был поток фекалий, мусора и гнили, на который даже мухи брезговали садиться. Пожалуй, стоит в очередной раз поблагодарить Господа и Ее Величество королеву за то, что в парламенте все же приняли проект по очистке каналов канализаций, рек, прудов, мусорных ям, заброшенных котлованов и даже стен городских домов от мха и плесени.
     Не сразу, но в довольно небольшие сроки, из города ушла холера, чесотка, потница, тиф, снизилась детская смертность. А когда ввели закон о том, что рабочие помещения следует проветривать и следить за воздухом внутри рабочих зданий, кашляющих на улицах Лондона стало значительно меньше.
     За окном проплывали живописные сады аристократов Хартфордшира, которые любили селиться в этом округе. Итан Фрай, описывая Лондон в своих записях, объяснял это тем, что ветер часто дул с океана вглубь острова, и путь его лежал от берега до Лондона, проходя через Хартфордшир, но никогда в обратном направлении. Поэтому, весь смог, создаваемый заводами, доставался округам с противоположной стороны столицы.
     Джейкоб и Грейсон даже прервали беседу, отвлекшись на созерцание ухоженных пейзажей. На время воцарилась умиротворяющая тишина. К сожалению, идиллия продлилась недолго, и тишину нарушил чей-то громкий и бодрый голос.
     Найджел остановил карету, и пассажиры высунулись в окно узнать, что происходит.
     На обочине дороги стояла простая, без украшений и гербов, карета, запряженная двумя пегими лошадьми. Правое заднее колесо лежало отдельно, вместе с обломком оси. Дюжий мужик, по всей видимости, кучер, пытался приладить запасную ось и навесить на нее колесо. Рядом стоял молодой человек неплохой наружности, одетый в щегольский пиджак с золотой цепью от часов, на голове у него был модный цилиндр, начищенный до блеска.
     — Джон, ты все делаешь не так, ты тупица, давай эту штуку сюда… Нет, криворукий ты осел, не туда, я же говорю! Ну что за олух, ниспослал же Господь… Мы так до темноты до дома не доедем! А у меня уже второй день рубашка несвежая, как я могу путешествовать в таких условиях?
     Щеголь наконец обратил внимание на остановившуюся рядом карету, кинул взгляд на герб, кучера и окно с двумя физиономиями, выражавшими любопытство.
     — Джентльмены! — обратился он чистым, высоким голосом, которому самое место в церковном хоре в самом его центре. — Рад приветствовать вас! Обратите внимание на погоду — дождя уж неделю как нет, что не может не радовать!
     — Погода и впрямь отличная, — согласился Джейкоб, выходя из кареты вслед за Грейсоном. Тот, изображая слугу, услужливо придержал дверь. — Однако, как я вижу, дорога доставила вам проблем, даже не будучи размытой дождями. Что случилось?
     — Да ось лопнула, будь она неладна, — махнул рукой щеголь в сторону пыхтящего над колесом мужика. — Хорошо, запасная была. Но мой бестолковый кучер, как видите, уже второй час не может ее поменять, хотя силы в нем хватит на двоих.
     — В наше время находятся единицы толковых слуг, — покивал головой Фрай. — К счастью, я прихватил с собой двоих, и их достоинства с лихвой компенсируют недостатки друг друга.
     — Очень мудрый поступок, — покивал собеседник. — Позвольте представиться. Герберт Оскар Портман, виконт, младший сын лорда Портмана. Наше имение в двух днях пути отсюда, приходится терпеть все тяготы пути, когда отец посылает в Лондон по делам.
     Джейкоб открыл было рот, но Грейсон, соблюдая этикет, его опередил.
     — Джейкоб Лейтчестер, виконт Чешир, сын графа Чешира, лорда Лейсера — представил он его. — С деловым визитом в торговое представительство графства.
     — О, весьма рад, весьма, — расцвел щеголь. — Наслышан о деятельности вашего отца… К сожалению, дела нашей семьи далеки от продукции Чешира. Мы занимаемся землей и недвижимостью, скукота, как по мне… Никакого развития. Но сегодня, — он хитро сощурился, — мне выпало кое-что интересное. Впрочем, этот разговор не для дорожной обочины.
     — Если позволите, я могу помочь, — предложил Галахад, натягивая перчатки из плотной кожи. — У меня есть небольшой опыт в починке карет.
     — О, буду вам признателен…
     — В таком случае, приглашаю вас скоротать время в моей карете, — пригласил Джейкоб и жестом указал на дверь кареты. — Чашку кофе, увы, не предложу, но в моей фляге плещется неплохой бренди, а в корзинке с провизией кое-что осталось из того, чем можно закусить. Взамен прошу просветить меня о последних событиях в столице… Знаете, неприятно отставать в плане информации. Иногда это может дорогого стоить.
     — С превеликим удовольствием приму ваше приглашение, — воскликнул щеголь, разом выбросив из головы сломанную ось и недотепу-кучера. На прислугу он не обращал никакого внимания, сосредоточившись на Джейкобе и на графском гербе на двери кареты. — Прошу, зовите меня Оскар.
     — Джейкоб. Очень приятно.
     ***
     Молодые аристократы разделались с заветной флягой за полчаса. К этому времени Джейкоб уже примерно представлял соотношение цен на обветшалые дома и расценки строительных бригад, а также, сколько получают разного рода рабочие, чем питаются и как развлекаются. И совершенно точно знал, как определить ветреность той или иной дамы на балах, какие мушки и где они предпочитают носить, какие французские одеколоны в моде в этом месяце, у кого можно пошить сюртук из атласа, сколько ставить при игре в крикет и насколько далек сам Оскар от увлечения, любимого некоторыми дамами, скучным, по его мнению, занятием — наблюдением за птицами в парке. За это время кучер Джон под руководством Грейсона приладил ось к карете, пришлепнул к ней запасное колесо и закрепил несколькими клиньями. Как сказал дворецкий, в таком виде карета вполне сможет доехать до каретного двора, тем более, что Оскар изъявил желание продолжить беседу с молодым Лейтчестером в дороге. Грейсон же, пожав плечами, оседлал свою лошадь, привязанную к карете Джейкоба, и двинулся вперед на разведку. Пустая карета пристроилась сзади.
     — Папаня отдал мне в личное пользование доходный дом, — доверительно рассказывал Оскар. Его уже порядком развезло, но ясность ума он сохранял — видимо, выпивать ему не впервой. — Это и есть то самое интересное дело, ради которого я снова глотаю дорожную пыль. Но если подумать, так ли оно интересно? Ведь…  Доходный дом, понимаешь! Джейк, — сократил щеголь имя Фрая на модный американский манер. — Вот честно. На кой ляд мне сдался этот мелкий, вонючий, бесперспективный бизнес? Я туда лично — ни ногой!
     — А что там производят? — как можно невиннее спросил Джейкоб. — Ткань какую-нибудь?
     — Да какие-то железки, навроде канделябров, щипцы, ножницы, дверные замки… Всего и не упомнишь. Список изделий был на четыре рукописных страницы! Я и газеты не всегда до конца дочитываю. Вот если бы там полировали зеркала… Знаешь, сколько заплатила герцогиня Гросвенор за то, чтобы лицезреть себя по утрам в полный рост? Говорят, на оправу ушло не менее двадцати унций сусального золота! Не говоря уже о том, что зеркальщику отошла в жены одна из приближенных леди Элизабет, на которую он давно облизывался.
     — И никак нельзя переделать производство? — сочувственно спросил Джейкоб. — И делать что-то более популярное…
     — Джейк, это абсолютно невозможно! — замахал руками Оскар. — Там работают всего лишь «кокни», которым такие тонкие манипуляции страшно доверить. Зеркальщик же учился у мастера во Франции, и сейчас он готовится предстать перед Ее Величеством… Мне до такого стремительного взлета очень далеко. Эх, — пьяно вздохнул он, откидываясь на спинку диванчика, и мечтательно глядя в окно кареты. — Вот бы и мне… Жениться на графине, поселиться в особняке Лондона близ Вестминстера… Я не говорил? Если брать землю под дом в западной части города, то смог от заводских труб туда просто не долетит.
     — Спасибо, учту на будущее, — поблагодарил Джейкоб.
     Мимо уже проплывали городские здания. Оскар встрепенулся, спешно попрощался, заверив в желании вновь увидеться и посидеть «уже по-настоящему, по-джентльменски», и вылетел из кареты. Его место тут же занял невозмутимый Грейсон.
     Дождавшись, пока карета щеголя перестанет грохотать по дороге, мощеной булыжником, Грейсон спросил:
     — Ну и как он вам?
     — Кто? Оскар? — беззаботно произнес Джейкоб, прикрывая глаза. Видимо, алкоголь и беседа с напористым англичанином утомила его. — Типичный горожанин, из младших аристократов. У них есть средства к нормальной жизни, но нет шансов и амбиций пробиться наверх. Что не мешает им об этом мечтать. Как партнер для шумных попоек он, пожалуй, идеальный вариант.
     — Джейкоб, — серьезно начал дворецкий. — Вам не о гулянках нужно думать.
     — Я понимаю это, но все же…
     — Ваше Братство надеется на вас. И моя миссия зависит от этого. Вы должны были оценить этого молодого человека с точки зрения полезности конкретно вам. И, в случае положительного результата, завести с ним более близкое знакомство.
     — Это ясно, но…
     — Будь он трезвым, вы показались бы ему подозрительным. С его точки зрения, каждый молодой виконт мечтает об интрижке на балу, либо же осушить пару-тройку кружек и пойти в разнос. Задирать подолы простолюдинкам, бить морды недостаточно любезным кучерам, — на этих словах Найджел, внимательно прислушивающийся к разговору, испуганно икнул. — В конце концов, нахамить полисмену и провести ночь за решеткой. Это должно быть естественно для вас, и если вы выбьетесь из этого образа…
     — Грейсон! — удивленно протянул Джейкоб. — Вы не одобряете мою легкомысленность, призываете стать серьезнее, и для этого призываете стать еще более легкомысленным?
     — В этом частном случае — да! — согласился дворецкий. — Только без перегибов.
     — Я? Перегибаю? Когда? — возмутился ассасин. — Не следует слушать этого сноба Ричарда. Ну подумаешь, полез в окно графского особняка к одной служанке, а потом решил и за графской дочкой подсмотреть. Но я же не долез!
     — Джейкоб…
     — Ну подумаешь, упал на клумбу! Но я же все уладил, дал шиллинг садовнику, он причесал эти кусты заново и выпустил меня через заднюю калитку…
     — Джейкоб.
     Юный виконт сфокусировал взгляд на дворецком.
     — Постой, — прозревая, сказал он. — Он тебе и не говорил…
     — По вашему виду понятно, что вы повеса, аристо, денди, ну и еще пара безобидных прозвищ, подаренных старшим поколением младшему, которое не оправдало их ожиданий и не поддерживает моральных принципов. Джейкоб, это — совершенно нормально.
     — Я все никак не могу понять, о чем вы, — сощурился Фрай.
     — Будьте собой, — развел руками Галахад. — Но не забывайте о цели. И давайте уже вживаться в роль. Зовите меня на «ты», я, соответственно, вас на «вы». И сообщите ваши предпочтения в еде, мне же придется подавать вам завтрак. А также, чистить обувь, распоряжаться насчет кареты и прочее положенное по статусу. И, раз уж на то пошло, когда у вас встреча с мистером Грином?

Глава 17. Генри Грин

     В небе Лондона редко летали птицы. Воздух был насыщен смогом от сжигаемого угля, и «Туманный Альбион» давно был окутан не туманом, а воздухом с вкраплениями черных частиц. Люди привыкли дышать таким воздухом. А кто не привык… кого это волновало? Даже пасторы городских церквушек говорили, что так пожелал Господь, а пути его, понятное дело, неисповедимы.
     Джейкоб сидел на верхней балке почти достроенного дома на высоте нескольких десятков футов над землей, болтал свисающей ногой и рассеянно смотрел на Лондон сверху. Ему было о чем подумать.
     Прошло около трех месяцев после того, как он стал жить в городе. Разница, как и ожидалось, была существенной. От организации собственного быта до отношения горожан к молодому виконту. Джейкоб был готов приспосабливаться.
     Мытье несколько раз в неделю при помощи большой бочки и дровяного котла организовать не составило труда. Правда, сделано это было не без осуждений, но в конце концов, все решили, что «у аристократов свои причуды». Как и упражнения по поддержанию физической формы. Джейкоб всегда помогал Найджелу разгружать подвозимые мясные туши, мешки с овощами, крупами и тюки с сеном. Несколько проходов с грузом на плечах до погреба или конюшни хорошо укрепляли его мышцы и связки, а именно в их крепости кроется сила ассасина, как учил Итан Фрай.
     С другой стороны, к столичной моде ассасин привыкал долго и с трудом. Сменить любимую практичную кепку на пижонский цилиндр с красной тульей, навесить на плащ часы с цепочкой, таскать с собой трость, хотя в ней нет нужды, а если приходится ехать по делам дольше, чем на пару часов, брать кэб, а не графскую карету или пройтись собственными ногами — это еще куда ни шло. Сложнее далось осознание того, насколько велик Лондон, и сколь многочисленны группы людей, которым он пытается противостоять. Перед ним стоит задача не перебить кучу народу, а заставить их жить по-новому. Но одни привыкли приказывать и быть на первых ролях, а другие — подчиняться и терпеть. Сложно будет перекроить этот уклад, а еще сложнее убедить, что так правильно. Благими намерениями… и так далее.
     Ведь у каждого своя правда, и каждый по-своему прав. Верно ли брать на себя ответственность за новый порядок?
     Наставления Итана Фрая, отца, ассасина, с которого он всегда пример, ничем не помогли ему теперь. Не помогли и советы Грейсона, ибо его жизнь — это служение существующему порядку. Неожиданно помог разобраться в этом вопросе Оскар, молодой гуляка, не знающий забот.
     — Какая разница, что о тебе думают окружающие, — говорил он в один из многочисленных вечеров, когда они вместе отдавали должное темному элю, сваренному в пивоварне при фамильном пабе. — Ты можешь изменить себя, но не их мнение. Уж поверь, я пытался не раз. Это бесполезно. Я — тот, кто я есть, и делаю то, что считаю нужным. Естественно, я думаю, что я везде прав. Потому, что это я!
     А я — это я, — подумал Джейкоб. Я вижу вас всех. С высоты, на которой сижу, я вижу, как вы оплетаете этот город сетью, точно пауки. Вы возвышаетесь над людьми и думаете, что правы в своем угнетении. Вы говорите, что даете людям работу, средства к существованию, досуг. Но в глубине души вы видите себя такими, какие вы есть. Знаете о себе правду. И совсем немного боитесь, что возмездие за это придет. Либо от того, кто стоит над вами по Ордену. Либо от Всевышнего, про которого вы забыли и не верите, но иногда вспоминаете, ужасаетесь, и забываете снова.
     А как насчет того, о ком вы не знаете?..
     Я чувствую ваши взгляды, стоя в толпе. Вы смотрите оценивающе, презрительно, иногда с уважением. Теперь же я смотрю на вас. А вы не чувствуете этого, потому что не ожидаете. Вы не боитесь, а зря. Страх стоит за всеми правильными поступками. И я принесу его вам. Страх ваш судья.
     Будь другой выход, я поступил бы иначе, вздохнул Джейкоб. И как только я его увижу…
     Где-то в районе залива, вдалеке от торговых барж, плывущих даже ночью, что-то с плеском ударило по воде, словно большая рыба. И снова стало тихо.
     Он распахнул руки навстречу ночному городу и прыгнул вниз.
     Мужчина прошелся до книжного шкафа, вытащил гроссбух, раскрыл на закладке и вычеркнул пару строчек. Подумав, дописал что-то и поставил назад. Вернулся к столу, на котором горела единственная свеча, и загасил ее. Как только наступила темнота, на его рот легла чья-то крепкая ладонь, а в левый бок кольнуло что-то металлическое.
     — Ну, здравствуй, Джайдип, — произнес Джейкоб. — Как бизнес, как здоровье?
     Он отпустил индуса и шагнул в тень, оставаясь еле видимым, со смешком наблюдая, как лавочник справляется с испугом.
     — Я ожидал тебя раньше, Джейкоб, — спокойно ответил он. — Как видишь, бизнес идет неплохо. То вверх, то вниз. И, пожалуйста, зови меня Генри Грин.
     — Генри, значит, — хмыкнул Фрай. — Я все ждал, когда ты сам придешь ко мне. Ну же, ты знал, что я приехал три месяца назад. Говорят, у тебя шпионы по всему Лондону. И что, они не могли сказать тебе? Я даже не скрывался! Сам тоже не пришел засвидетельствовать свое почтение…
     — Ты плохо знаешь меня, Джейкоб Фрай. Может, я уже был у твоего дома сам? Или беспризорники… Тебе же говорили, что у меня агенты...
     — Нет, — отрезал виконт. — Ты сам не приходил. Все это время я вел жизнь торгового представителя своего «отца». Ну, знаешь, графа. Сыр туда, сыр сюда… Только и успевай расписываться. Я видел твоих, так называемых, «агентов». Чумазый мальчишка, который глазел на меня не моргая, стоял на противоположной стороне улицы. Я ему даже как-то раз пирожок предложил, но он убежал. Странно для уличных детей, не находишь? Убегая, он крикнул что-то оскорбительное, видимо, думая, что я побегу за ним. На следующий день он снова стоял на том месте, как путевой столб.
     — Кларе явно стоило послать кого-то поопытнее, — печально вздохнул Генри.
     — Он пытался привести меня к своей патронше, это было ясно с самого начала! Дальше. Чарли Диккенс, увлекающийся писатель, который обожает запутанные истории и мистику. Когда я поселился неподалеку от его любимого паба, тот стал спрашивать о владельце сего заведения и его детях. Внезапно, не правда ли? А я ведь еще не заходил туда, сперва устраивал свое гнездышко. Бармен Дирк рассказал мне об этой странности. Бармены, они… Такие внимательные.
     — Мистер Диккенс все же писатель, а не служащий тайной полиции, — грустно ответил индус. — Хотя, проследить и поспрашивать он согласился с радостью, в надежде испытать новые ощущения.
     — Надо бы извиниться перед почтенным джентльменом при случае. И подарить ему какой-нибудь портфель для бумаг. Не дело это, разбрасывать свои рукописи с рисунками где попало. Как говорится, рукописи не горят. Но потерять их проще простого.
     — Никогда не слышал о такой поговорке.
     — Это и неважно. Ну, а над бабушкой с роскошными бакенбардами мы смеялись всей конторой!
     — Мистер Абберлайн, — покачал головой Генри. — Не все его образы удачны, но он упорно верит в обратное.
     — Подведем итог. — Джейкоб вышел из тени и приблизился к индусу и беспардонно ткнул в его сторону пальцем. — Вся твоя подготовка, вся агентурная сеть, все связи — мыльный пузырь. Могут исчезнуть в любой момент. Сержанту надоест переодеваться более трех раз за сутки, Диккенс оседлает свою музу и засядет за книгу на пару месяцев, а то и лет… ну, а про детей я и вовсе молчу. На что ты надеялся, Генри, создавая такое хлипкое сопротивление существующему порядку?
     — Я хоть что-то делал! — гневно, но негромко, возмутился лавочник. — У меня были только наработки твоего отца и свои навыки! Я завербовал того, кого мог! Знаешь, как сложно найти сочувствующих простому народу и желающих все изменить?
     — А зачем их искать? — развел руками Джейкоб. — Покажи им пример! И тогда они пойдут за тобой, а отвернешься — не предадут в тот же миг. Пользы от того, что сделал ты — мизер.
     — Чтобы противостоять Висельникам нужны люди! — возразил Генри. — Бойцы! Чистильщики, освобождающие Лондон от бандитов район за районом!
     — У тебя есть хоть один боец на примете? — сощурился Фрай.
     — Ну, — замялся индус. — Говорят, Роберт Топпинг неплохо управляется с ножом и помнит некоторые трюки. Сержант Абберлайн хорошо стреляет…
     — А подопечные Клары О`Ди мастерски кидаются гнилыми яблоками, — съязвил Джейкоб. — на месте Старрика я бы уже бежал из Лондона, спрятавшись в трюме корабля между крысами и бочками из-под рыбы. Особенно от милахи Роберта. Чуть что, хватается за сердце, а не за кинжал. А уж какие глазки при этом строит жалобные. Признайся, твоя школа?
     Генри гневно сверкнул глазами, но промолчал, признавая правоту собеседника.
     — Я ждал… — попытался оправдаться он. — Писал письма. Джордж отвечал через раз, но все же… Он обещал, что Совет рассмотрит мою просьбу и пришлет кого-то разобраться.
     — Рассмотрит! — хохотнул Фрай, закатывая глаза. — Не поверишь, я просил его о том же! Их всех! И они отвечали мне то же, что и тебе — наберись терпения!
     — И все же, я что-то делал, — несмело улыбнулся лавочник.
     — Рано или поздно к тебе нагрянули бы тамплиеры и сожгли бы тебя вместе с твоими свитками. А то и просто бандиты. Даже я могу шепнуть мальчишкам, играющим в подворотне — «две гинеи тому, кто принесет мне голову индуса», — Джейкоб провел ребром ладони по шее. Генри вздрогнул и поправил воротник. — И ты не встретишь следующий день. Не помогут никакие навыки. Враг не будет таиться в тени, не будет поджидать в подворотне или подсыпать в пищу яд. Достаточно кинуть камень в твое окно, а следом факел. И, если тебя не убьет огонь или дым… Когда ты выскочишь на улицу в панике, прижимая к груди самые ценные книги, раздастся выстрел.
     — Почему же они до сих пор меня не… — испуганно пробормотал индус.
     — Просто тебя никто не боится, Генри, — сочувствующе сказал Джейкоб. — По мнению тамплиеров, которые управляют тут всем, ты слишком мелок, чтобы пошатнуть систему. У тебя нет решимости, денег, людей. А пока ты обзаведешься всем необходимым, то состаришься, заболеешь, и забросишь эту затею по естественным причинам. Ну, знаешь, когда ты на глубине трех-четырех футов под землей, сложно к чему-то стремиться.
     — Но Братство…
     — Братство скажет, что время все еще не пришло. И будет говорить, пока магистры сидят в особняке, кушают сыр с благородной плесенью, упражняются друг с другом в остроумии и ждут. Непонятно только чего.
     — Но ты же здесь, — с надеждой сказал Грин. — С сестрой? Кстати, где она? Итан отзывался о вас как о самых перспективных членах братства, тем более, что твоя сестра…
     — Так, — жестко сказал Джейкоб. — Генри, если хочешь жить и радоваться, что твоя профессия не евнух, то не употребляй слова «твоя сестра» и «член» в одной фразе. Ты понял меня?
     — Разумеется, — ответил индус, демонстрируя пустые ладони и даже отступив на шаг. — Я ничего такого…
     — Ничего никакого, — передразнил его ассасин. — Запомни. Так вот, Генри… Сестра появится позже. Возможно. Не здоровится ей.
     — Надеюсь, ничего серьезного, — произнес Грин обеспокоенно.
     — Иви вообще мало к чему относится серьезно, включая свои травмы. Разве что, артефакты Эдема — вот что зажигает ее как фосфорную спичку.
     — Ах, да! — воскликнул индус. — Артефакты! Джейкоб, я нашел документы, в которых сказано, что особняк магистра Эдварда Кенуэя находится в Лондоне! Наверняка, он спрятал нечто из сокровищ Древних там. Ну или же какие-то подсказки. Мы должны туда сходить!
     — Вот так просто? — скептически спросил Фрай. — Без плана, без подготовки, без осмотра местности. Вдруг этот дом принадлежит тамплиерам? Или же, мы сможем пробраться внутрь, но дадут ли нам спокойно осмотреться? Ассасины многое умеют, но прятаться в доме, по которому бегает толпа Висельников или людей в модных черных плащах — это перебор.
     — Неужели и ты скажешь, что нужно набраться терпения и подождать, — огорчился Генри. — Как и Джордж. И Итан…
     — С этим — да, подождать.
     — Значит, все-таки будем действовать? С чего начнем? — Грин даже заулыбался, но Фрай охладил его пыл.
     — Ты — ни с чего. Действовать буду я. От твоих усилий нет вреда только потому, что тамплиеры контролируют все. Им достаточно приказать, чтобы тебя не было. Но, признаюсь, твои знакомства… Пожалуй, из них можно извлечь пользу. Клара О`Ди, значит, и… Абберлайн, не так ли?

Примечание к части

     не бечено
>

Глава 18. Куда сходить, если чешутся кулаки

     День Джейкоба Лейтчестера, урожденного Фрая, виконта Чешира, начинался так.
     В восемь утра его будили крики мальчишек, гоняющих во дворе мяч. Либо это был дворецкий, он же личный слуга, он же Грейсон, приносящий молодому виконту завтрак на подносе. Завтракать милорд изволил нетрадиционно — крепкий кофе со сливками в большой чашке, свежие булочки со сливочным маслом, несколько кусочков куриного мяса в соусе, пара яблок или груш, иногда добавляя пару ложек меда. В то время, как англичане неспешно поглощали яйца, жареный бекон, колбаски и подливали в крохотные чашки слабый черный кофе без сахара. Джейкоб привык, что в сезон урожая было вдоволь даров полей и лесов, и не собирался отказываться от своих привычек. К тому же, несколько деловых визитов, которые он совершал ежедневно, предусматривали попутное насыщение более сытными блюдами. А легкость в теле, даже при набитом желудке, всегда была для него важна.
     Виконт жил на Нью-Стрит, в небольшом переулке. Управляющий пабом «Чеширский сыр» Альфред Уолш любезно отдал новоприбывшему юноше свой старый дом, предварительно сделав там ремонт на скорую руку. С момента получения письма о скором приезде сына лорда Лейсера прошло несколько месяцев, и Альфред успел только отремонтировать крышу, куда, как он утверждал, сам залезал латать черепицу, а также нанять бригаду плотников, которые заново обшили стены приличными панелями и заменили скрипучую лестницу. К великому сожалению Грейсона, а также Вильмы, бывшей разносчицы в пабе, а ныне экономки, ремонт не коснулся печи и кухни. Но это не помешало им вполне прилично готовить для себя и молодого господина, однако, гостей при таких простецких блюдах, зазывать было еще рано.
     Откушав завтрак, виконт облачался в приготовленную дворецким одежду, начищенные сапоги и неизменный цилиндр, дежурно морщился, беря в руки трость с лошадиной головой — ту самую, которую давным-давно выиграл в деревенском трактире, — и выходил на улицу. Пройдя пару кварталов, раскланиваясь с соседскими дамами и господами, он входил в торговый дом «Вирджин» — многокомнатное здание, внутреннее пространство которого делилось на несколько разных контор. Самые крупные площади занимали компании немца Шрёдера и англичанина Брэнсона, которые делили между собой основной поток товарооборота в Англии. Шрёдер сосредотачивался на внутренних перевозках и розничном сбыте, тогда как Брэнсон был натурой довольно противоречивой, и вкладывался во что ни попадя, но каким-то образом умудряясь при этом процветать.
     Контора графа Чешира находилась на втором этаже. Это было небольшое огороженное конторками пространство, в котором размещались три человека, не считая самого виконта. У каждого был большой секретер, удобное кресло и собственное небольшое окно. Окно Джейкоба выходило во внутренний двор. И он сам на этом настоял, согнав оттуда предыдущего работника, когда увидел, что за покрытыми смогом стеклами располагаются окна полицейского участка. Что-то ему подсказывало, что это будет полезное соседство.
     Работники конторы — длинный Малькольм, невысокий Ларсон, и совсем уж коротышка Шеймус, — прекрасно справлялись со всей работой. Джейкоб был этому несказанно рад — на полном серьезе уходить в бизнес с головой у него не было никакого желания. Его же работа состояла в подписании особо важных бумаг и нанесении деловых визитов в другие торговые дома. Никакого обсуждения сделок Фрай не проводил, этим занимался Шеймус, но в английских традициях было нанести визит, подтвердить сделку самолично, при этом произведя достойное впечатление.
     Наскоро пролистав скучные бумаги со множеством цифр в строчках и столбиках, расписавшись и засвидетельствовав герб на нескольких печатях из теплого сургуча, Джейкоб выяснял у Шеймуса, не нужно ли показаться у какого-либо магната сегодня. Если да, то он тут же требовал краткую сводку о делах партнера — уж цепкостью молодой ассасин обделен не был.
     Он не знал, планировали ли магистры все до мелочей, или само собой так сложилось, но дела занимали ровно столько времени, сколько нужно было для того, чтобы заскучать. Веселиться же Джейкоб умел, и Лондон с радостью предоставлял ему все разнообразие развлечений.
     Как только сырный виконт освоился с ритмами жизни горожанина, он в числе первых разыскал старого знакомого Топпинга. Молодой человек плутоватой, и в то же время, располагающей наружности, в приметной одежде и шляпе, устраивал кулачные бои на деньги и принимал ставки на победителей. В ведении Роберта было всего два места — недостроенный котлован газгольдера крупной фабрики и палуба большой баржи в доках. Топпинг хвастался, что скоро ему предоставят два помещения посолиднее, и кто! Сам Кроуфорд Старрик санкционировал расширение подпольных боев после того, как посетил ринг на барже под руку с какой-то некрасивой дамой в фиолетовом платье. Великому магистру понравилась реакция толпы на простецкий мордобой и он щедрой рукой написал Топпингу записку, в которой его, Роберта Топпинга, приглашали после зимы в имение Старрика для обсуждения новых площадей. По словам тамплиера, к тому времени места уже будут найдены.
     С первыми предполагаемыми бойцами «Теней Лондона» Джейкоб познакомился именно на барже. Двое здоровенных мужчин вышли в финал и на момент появления виконта стояли друг напротив друга в боксерских стойках. Оба были опытными и имели не один десяток мелких шрамов. Звали их Тони и Датч.
     Тони был классическим лондонским горожанином, заработавшим свою мышечную массу на разгрузочных работах. Затем он работал кучером в бедных районах, иногда подрабатывая вышибалой ночью. В приличные заведения его не брали, но Уайтчепел и Сити вполне устраивала его внешность. Небольшое брюшко, круглое лицо с обветренной кожей, вечные мешки под глазами, легкая неуклюжесть, которая исчезала, окажись он в драке. Руками толщиной с ногу взрослого мужчины Тони легко брал за шкирку и вышвыривал на улицу смутьянов или перебравших эля работяг. Ни о каких особых приемах речь не шла. Все, кто умели хоть как-то успешно драться, зарабатывали на подпольных боях.
     Однажды Тони уволили за то, что в довольно большом и считавшимся среди отребья приличном пабе он взял за воротник и подбросил вверх одного буянившего выпивоху. Как объяснил потом сам Тони, повсюду были столы, уставленные бутылками, и падение живого тела на стекло могло негативно на это тело повлиять. Поэтому, Тони метнул человека вверх, разбивая гордость хозяина забегаловки — двенадцатисвечную люстру, подвешенную на цепях. Стоимость разбитого вычли из его жалования, но заявлять в полицию не стали, ограничившись увольнением. Ну и закономерно то, что отныне здоровяка стали называть не иначе, как Тони Люстра.
     Датч, не являясь по комплекции схожим со своим соперником, мог бы выглядеть посимпатичнее Оскара, в компании которого Джейкоб пришел взглянуть на бои. Пережив холеру, Датч перестал набирать лишний вес, сколько бы ни ел. Его губы были вечно красными, а глаза большими и печальными. Однако, к этому прилагались посеченная оспой лысина, вечно нахмуренные брови, мощный нос и прижатые к голове уши. Распахнутый ворот рубахи позволял рассмотреть большой крест в круге, наколотый у него на груди. Прозвища Датч никакого не имел и, сколько помнил себя, работал грузчиком в доках, иногда помогая чинить ходовые части пароходов, где, помимо знаний о котлах и трубах, часто приходилось эти детали переносить вручную. Драться же Датч научился у своих соперников. Подпуская их поближе, он стойко сносил два-три удара, после чего мощной зуботычиной отправлял его отдохнуть. Потом научился бить в грудь и по ногам, но, по словам Топпинга, броски ему удавались только в том случае, если противнику было суждено лететь в воду. В остальных случаях дело могло закончиться сломанной шеей, а это не приветствовалось в подпольном «спорте».
     На предложение самому поразмяться на ринге Джейкоб ответил было вежливым отказом, но Оскар с горящими глазами стал пылко его в этом переубеждать.
     — Покажи этим «кокни», какая кровь течет в жилах настоящего аристократа! — воскликнул он, помогая стянуть с сырного виконта плащ и жилет. — Я поставлю на тебя полшиллинга, Джейк!
     — Отлично, просто отлично! — просиял Топпинг. — Прошу сюда, мы оформив ставку. Ваш талон… Вот так.
     — Да, да, развлекайтесь за мой счет, — бурчал Джейкоб. — Оскар, чур, выигрыш пропиваем вместе.
     — Какие вопросы, разумеется!
     Оставшись голым по пояс, Фрай вышел в круг, обозначенный самодельными бортами, по виду, бывшими кусками обшивки парохода. Повел плечами, огляделся.
     — Итак, гвоздь сегодняшней программы! — громогласно объявил Топпинг. — Мистер Джейкоб… эээ… мистер Джейкоб! Неукротимый, жесткий, безжалостный! Вы еще такого не видели! Делайте ставки, в каком бою он ляжет! А пока… круг новичка! По традиции, нападать могут только те, кто еще не зарегистрирован как боец, и никогда им не был. Не сомневайтесь, у меня хорошая память! Вы, вы, и вы, молодой человек… И вы, только рубаху долой… Так, этого выведите. Свинчатка, как неспортивно! Дамы и господа… Первый раунд!
     На Джейкоба накинулись сразу трое таких же новичков — по крайней мере, так казалось со стороны. Но ассасин с первых секунд показал различие между тренированным бойцом и выходцами из уличной шпаны. Не затягивая, он встретил первого противника прямым ударом в нос, перехватил и вывернул руку второго, пнул в живот третьего, после вывернул в другую сторону захваченную руку, лбом ударил в уже пострадавший нос первого, развернул второго к себе спиной, выпустил наконец его руку, но провел серию ударов по почкам. Уклонился от захвата третьего, ударил его под колено и окончательно вырубил одновременным ударом ладонями по ушам. Вся схватка заняла секунд двадцать. Публика была в восторге.
     — Вы только посмотрите на нашего новичка, он их просто втоптал в доски! — надрывался Роберт. — Как ты там, Джейкоб, готов продолжить? Отлично! Второй раунд, начали!
     Снова трое, снова неопытные. На этот раз Фрай провозился дольше — один из нападавших хорошо держал удары поддых, но на жесткий излом руки среагировал как и все — завыл, из глаз брызнули слезы, и, получив еще пару ударов локтем по голове, отправился в нокаут. Расправившись с ним, Джейкоб потянул за руки двоих оставшихся, резко сталкивая их головами — публика встретила этот прием шумными рукоплесканиями.
     — Прекрасно, просто прекрасно! — кричал распорядитель. — Еще ставки? Извольте… Мадам, уже поздно, поставите в следующем бою… Ставок больше нет, продолжаем, третий раунд!
     Слегка уставший виконт решил в этот раз не миндальничать и сходу вырубил двоих ребром ладони по шее. Двое оставшихся мешкали, увидев такую скорую расправу, но в бегство не обратились. Напротив, они решили зайти с разных боков, но Джейкоб на этот прием не купился. Сократив расстояние до ближайшего, он тараном пробил его защиту, оставив на предплечьях противника несколько синяков, и просто вытолкнул его за борт мощным тычком в грудь. Обернувшись, увидел несущегося четвертого, и, оформив ему подсечку с захватом, отправил полетать в ту же сторону, что и предыдущего. Зрители хохотали, указывая пальцами на пловцов, громче всех кричал Оскар.
     — Как водичка, а? — вопрошал он. — Давай, Джейк, Темза примет всех!
     — Четвертый, последний раунд! — объявил Топпинг. — Против новичка может выйти один из зарегистрированных… Кто? Датч? Прошу на ринг! Удачи, Джейкоб!
     Здоровяк с крестом на груди неспешно вышел в центр круга. Задумчиво посмотрел на свои огромные руки, медленно сжал их в кулаки, и перевел взгляд на Джейкоба.
     — У тебя есть возможность сдаться, клоп, — предложил он низким голосом. — Тебя никто не осудит. Обычно я ломаю ребра, челюсти, руки и уши. Ты все еще слишком прилично выглядишь для этой дыры, стоит ли портить тебе фейс?
     — Очень мило с твоей стороны заботиться о моей внешности, — тяжело дыша ответил Джейкоб. — Но разве ты девчонка, чтобы западать на меня? Поверь, твоё мускулистое тело не найдет отклика в моем сердце!
     — За эти грязные намеки я выбью тебе пару зубов, — пообещал Датч. И рывком сократил разделяющее их расстояние.
     Первые два удара ассасин пропустил над собой, третий, целивший в живот, перехватил, ударив по задней части локтя. Датч только поморщился и наподдал ногой, от чего Джейкоб перекатился по палубе, собирая постеленную солому спиной. Развернувшись, он поймал было Датча за руку, но вывернуть не смог — здоровяк просто обхватил его и стал сдавливать, напомнив Фраю драку на кладбище. Тогда его спас Грейсон, теперь же это был бой один на один. Датч давил не в пример сильнее, однако ослабил хватку после того, как его ударили лбом в переносицу.
     — Ты обещал выбить мне пару зубов, — напомнил Джейкоб, держась за левое плечо. — Тебя мама не учила, что врать не хорошо?
     — Это у вас, неженок, были мама и папа, — ответил Датч, пережимая кровоточащий шнобель. — А я своих не помню. Но про зубы ты верно сказал.
     Отпустив свой нос, он попытался схватить виконта за шею левой рукой, чтобы ударить правой — но ассасин, разумеется, этого сделать не дал. Шагнув назад, он дал противнику провалиться вслед за ударом, отступил в сторону, наклонился, захватывая рукой правое колено здоровяка. Крякнув от натуги, Джейкоб взвалил Датча на плечи. После повернулся, окидывая взглядом толпу. Увидев глаза возбужденных зрителей, он мимоходом подумал - все это и вправду доставляет им такое веселье? Кровь, переломанные руки, выбитые зубы? Похоже, что да...
     — Что ты хочешь сделать, задохлик? — выдавил из себя тот, пытаясь вывернуться. — Поверь, я плохо плаваю. Но если ты кинешь меня в Темзу, я выберусь и утоплю тебя в ней…
     — Тогда поступим так, — ответил виконт, падая вместе с ношей назад.
     От удара спиной о палубу у него потемнело в глазах, но Датчу досталось больше — его сильно приложило, подбросило, и, наконец, вывернувшись из захвата, здоровяк откатился к борту. Сознание, правда, не потерял, но вставать тоже не спешил. Поймав вопросительный взгляд Топпинга, здоровяк махнул рукой — все, мол.
     — У нас есть победитель! — радостно завопил Роберт. — Джейкоб! Дамы и господа, это было потрясающее зрелище! Ваш выигрыш… И ваш… Приходите еще. Да, завтра в то же время наш бойцовский клуб снова открывается. Полностью анонимно! Не волнуйтесь, мы никому не скажем! Мистер, я вас уже забыл. Не волнуйтесь, леди Глория, ваш муж не знает… кстати, он тоже здесь, где-то с другой стороны от ринга… Что? Вы ослышались, я этого не говорил!
     Джейкоб, прихрамывая, подошел к борту, где его подхватил возбужденный Оскар.
     — Это было нечто, Джейк! — проорал он прямо в ухо виконту. — Я выиграл целый шиллинг сверх того, что поставил! Идем же скорее, вот твоя одежда… Куда идем? В лучший паб Лондона, конечно, после твоего «Чеширского сыра»! Возможно, и туда тоже заглянем… Нет, ну как ты их уделал! Научишь? А кто тебя самого научил, а?
     Джейкобу, честно говоря, сейчас было не до попоек. Зубы в драке он сохранил, но чувствовал хорошо знакомую боль в боку от трещин в ребрах. Ничего серьезного, полчаса — и тело ассасина само зарастит все повреждения. Но эти полчаса надо было где-то пересидеть.
     — Присядьте, друг мой, — правильно поняв его состояние, предложил подошедший Роберт. — Вот здесь есть мягкая… относительно мягкая скамейка для отдыха. Кстати, ваш выигрыш, бойцам причитается, не подумайте, что эти парни дерутся ради удовольствия. Два с половиной шиллинга мелочью.
     — Неплохо дерешься, задохлик, — сказал подошедший Датч. Он держался за поясницу, иногда морщась при ходьбе, а нос зажимал чистой тряпкой. — Надеюсь, ты выживешь, и снова выйдешь на ринг. Твои зубы еще при тебе, и это меня слегка расстраивает.
     — Помню, помню, — ответил Джейкоб, разваливаясь на скамейке. — Сам-то как, отлежался в той кучке мусора, куда я тебя швырнул?
     — Сам — бывало и хуже, — согласился Датч. — Но на мне все быстро заживает. Говорят, на собаках заживает так же. Не проверял.
     — А насчет мамы и папы, — напомнил ассасин. — У меня мамы тоже не было, а папа умер не так давно. Я у дяди воспитывался, у него и драться научился.
     — Мне бы такого дядю, — вздохнул Датч. — Тогда, может, дашь пару уроков? Я уже давно ищу, кто бы мне поставил удар с левой. И захваты эти… Надоело пальцы выворачивать да костяшки обдирать.
     — Почему бы и нет, — согласился Фрай. — приходи как-нибудь в мою контору, «Вирджин» называется. Заодно работенку кое-какую подкину.
     — Ну раз работенку, — оживился верзила. — Можно одного друга прихвачу? Он тоже драться горазд. Но человек честный, ручаюсь.
     — Прихвати. Оскар, знаешь, пожалуй, сейчас я как никогда склонен поддержать того врача-шарлатана, о котором писали в газете.
     — Тот, который советовал пить эль вместо воды и виски, и излечить все болезни от веснушек до подагры?
     — Да, он. Пойдем-ка тоже подлечимся, в меня сейчас точно влезет три пинты э… лекарства. Кэбмен! Да где же эти проклятые повозки, когда они так нужны?

Примечание к части

     не бечено
>

Глава 19. Клара О'Ди

     — Так значит, вы — мистер Джейкоб Фрай?
     — Именно, крошка. Я — ассасин.
     — Как-то вы… Не похожи на ассасина.
     — А ты много их видала, хехе? Видишь, у меня есть скрытое лезвие, да! И Генри Грин — знаешь такого, да? — просил меня с тобой встретиться. И оказать, ну, посильную помощь… в этом, как его, твоем деле. В чем, кстати, оно состоит?
     Круглолицая девочка в добротном платье и крепких башмаках смущенно мяла подол, стоя перед крупным мужчиной с короткой бородкой, одетым в кожаный плащ, который ему был маловат. На его левой руке поблескивал наруч из коричневой кожи с металлическими нашивками.
     — Раз вы ассасин, — решительно сказала девочка. — То у меня к вам деловое предложение. На городских фабриках много детей, их жизнь ужасна. Они трудятся за гроши, терпят побои и унижения, вредные условия…
     — Долго репетировала перед зеркалом? — усмехнулся мужчина. — Крошка, у меня и без того много дел. Тратить свое время на освобождение детей, которые работают наравне со взрослыми в тех же условиях, получают за свой — нелегкий, да! — труд какие-то деньги, чтобы кормить братьев и сестер, имеют крышу над головой, какой-никакой пригляд, кормежку и ночлег… Допустим, я сделаю, как ты сказала. Фабрики лишатся своих мелких рабочих, и те наводнят улицы. Будут воровать, избивать одиноких прохожих, вступят в банды… Девочки пополнят ряды шлюх и рано беременеющих одиночек. Детская и прочая смертность вырастет в несколько раз. Голод, трупы, эпидемия…
     — Ничего этого не будет, — уверенно возразила девочка. — Я и мои друзья позаботимся о них. Объясним, что к чему. Что можно и что нельзя.
     — Вот как, — усмехнулся ее собеседник. — Так уж они тебя и послушались… Что ты станешь делать, Клара О`Ди, когда они просто пошлют тебя к чертям? Накажешь их? Прикажешь избить? Или отпустишь восвояси?
     — Они поймут, — упрямо ответила Клара. — И станут одними из нас. На улицах лучше, чем на фабриках.
     — Ну, раз ты все так тщательно спланировала… Почему бы тебе и твоим друзьям самим их не освободить? Ты так уверенно говорила о том, как им плохо сейчас и как хорошо станет потом…
     — Я… — опешила девочка. — Мы… Фабрики охраняют Висельники. Против них у нас нет шансов. Нужен…
     — Убийца. — Мужчина поднял левую руку и продемонстировал выкидное лезвие. — Скажи мне, Клара. Ты веришь в Бога? Ты знаешь заповедь «не убий»? Тебя воспитывали родители в смирении и любви? Ты ведь не такая, ты была в богатых домах, в какой-то период у тебя даже были книги и пирожные, сон до обеда, чистое белье… Какое тебе дело до беспризорников? С чего вдруг ты просишь чужого тебе человека пройтись по мануфактурам Лондона, убивая людей, входящих в самую многочисленную банду, освобождая детей, которые, в общем-то, неплохо пристроены, чтобы они пополнили ряды твоих подопечных или… подчиненных? Чего ты на самом деле хочешь, Клара? Власти?
     — Нет! — горячо возразила девочка. — Я хочу помочь…
     — Сколько тебе лет? — спросил мужчина в плаще. — У тебя есть университетское образование? Солидный вес в обществе? Тебя избирали в парламент?
     — Нет… — растерялась Клара. — Ничего такого.
     — Тогда почему ты думаешь, что знаешь, в чем состоит всеобщее благо?
     — Кто-то должен научить детей, как выживать…
     — Выживать, — усмехнулся «ассасин».
     — Да! Выживать и правильно себя вести в обществе…
     — А почему ты, Клара, решила, что вправе решать за них? Кто дал тебе полномочия? Этот город, — мужчина обвел рукой крыши домов, — держат тамплиеры и их подручные — Висельники. Это армия со своей организацией и иерархией. И дисциплиной, какой ни есть. Оружием. В их распоряжении кареты, здания, производства… Деньги. Большие деньги, Клара. Если они решат, что некая мисс и ее маленькие друзья слишком мешают своим мельтешением в Уайтчепеле, то им ничего не будет стоить приехать сюда толпой в несколько сотен и жестоко вырвать с корнем этот маленький сорняк. — Мужчина выдернул одинокую травинку из трещины в стене крепкими пальцами и продемонстрировал ее девочке. — Вот так. Несколько десятков детских трупов за одну ночь. К этому приведет твоя помощь.
     — Не приведет, мы скрываемся… Мы очень умело скрываемся!
     — У тебя трясутся руки, Клара, — спокойно заметил «ассасин». — И губы. Тебе неуютно, верно? Ты же представила себе это.
     — Мистер Фрай, — робко начала девочка. — Я лишь пытаюсь помочь… Мне жалко детей, которые…
     — Не такие, как ты, — закончил мужчина. — Беднее. Глупее. Неувереннее. И, помогая им, таким убогим, ты видишь себя в золотом свете и с нимбом. В этот момент ты осознаешь себя выше них. Выше себя самой, что была ранее. Вот оно, Клара, да? Кто-то ждет принца, кто-то мечтает о путешествиях… Ты же решила занять место самого боженьки? Моисея? Стать народной героиней?
     — Я не эгоистка! — громко возразила Клара. Ее подопечные на всякий случай подошли ближе, сверля колючими глазами незнакомца. — Я из хороших побуждений!
     — Детские трупы в Уайтчепеле, девочка. Детские трупы.
     Клара всхлипнула. Мальчишки за ее спиной в замешательстве переглянулись.
     — Так что же мне… Делать, если не…
     — Ты слышала о доходных домах? — спросил ее «ассасин». — Условия там не сахар. Но они и близко не стоят с сталелитейными или бумажными производствами.
     — Там тоже мучают детей!
     — Возможно. А что ты слышала о владельцах этих домов?
     — Толстосумы! Отъевшиеся, высокомерные, жестокие…
     — Все ли? А что, если я скажу, что есть среди них такие, кто недавно принял дома во владения и не успел стать тем, кого ты описала? Например, я знаю о нескольких молодых людях, которым отцы передали во владение доходные дома, чтобы они научились управлять и зарабатывать. И эти люди вполне могут пойти на некоторые уступки и послабления…
     — Имена, — стальным голосом потребовала Клара. — Адреса. Вы, мистер, говорите правильно. И если ваше предложение…
     — Это не мое предложение, — покачал головой мужчина. — Я просто натолкнул тебя на мысль. Как распорядиться этими выводами — решать тебе…
     — Э… спасибо? Мистер Фрай, — сбивчиво поблагодарила предводительница беспризорников. — Если вам понадобится моя… наша помощь, вы можете обращаться…
     — Непременно. Удачи тебе, Клара.
     Сказав это, мужчина отступил в подворотню и растворился в тенях.
     — Ты отличный оратор, Тони, — похвалил его Джейкоб, сидя на крыше. — Не пробовал петь перед публикой?
     — Говорят, для церковного хора я громковат, — ответил крупный мужчина с бородкой, с легкостью взобравшийся по трем уступам и одному карнизу, и устроившийся рядом с настоящим ассасином. Черепица охотно делилась теплом, накопленным за день. — И в ряду я слишком выделяюсь. Зато с памятью проблем нет, тексты запоминаю на раз.
     — И ты сделал это. Рассказал этой Кларе все, что я тебя просил. Надеюсь, она поймет. Генри Грин не имеет плана, он просто наводит мосты с теми, с кем это получается. А расхлебывать — мне!
     — Теперь мы с Датчем в деле, — ответил Тони, хлопнув Джейкоба по плечу. — Сперва из-за того, что платишь ты хорошо… Но, парень, поверь. Нам небезразлична судьба этого города.
     — Хочешь стать его тенью? — усмехнулся виконт. — Даже если потребуется убивать висельников и ломать кости тамплиерам?
     — И убеждать маленьких девочек, — согласился тот. — Датчу ты поставил удар, как и обещал. Ты человек слова. Так может ты… ну…
     — Научить тебя растворяться средь толпы и красться по крышам? — угадал Фрай. — Как-нибудь научу. Но для начала — пойдем-ка мы с тобой в наш любимый паб.
     — В «Чеширский сыр»? — обрадовался Тони. — Это значит, что пьем за счет твоего «папочки»?
     — И не только! — радостно подтвердил Джейкоб. — Встретимся там с одним забавным стариканом... Только плащ сперва отдай.
     — Итак, призраки! — громко объявил патлатый и бородатый мужчина в годах, сверкая намечающейся лысиной. Он весьма энергично размахивал исписанными листами и периодически тыкал в них пальцем. — Господа! Я совершенно уверен, что их не бывает! Именно поэтому я вступил в этот клуб. Призраки — это не какие-то отдельные самостоятельные существа. Нет! Я убежден, что сие есть отражение людской памяти о ранее живущих. Но просто памяти недостаточно! Вы должны помнить этого человека очень отчетливо. Именно в этом месте и в это время! Ну… например!
     Джейкоб слегка устало посмотрел на Тони Люстру поверх пустых кружек из-под эля. Тот лишь пожал плечами и допил уже четвертую пинту. После чего с неподдельным интересом уставился на разошедшегося Диккенса.
     — Мальчишка Джимми, что продавал газеты на углу у парка… Я, знаете ли, привык, что он кричит мне в ухо свежие заголовки каждый раз, когда, задумавшись, выхожу из своего дома. «Сенсация, свежая сенсация! Святой отец в Бексли убил прихожанина образом Девы Марии!». Хехехе. И вот однажды я, увидев его утром орущего какой-то свежий заголовок — очередная сенсация, разумеется! — дошел до паба, обсудил с кем-то эту самую новость, вернулся, а он стоит там! И смотрит грустно так. И говорит: мистер Диккенс, как же вы будете без свежих газет по утрам? Я ему: юноша, вы уезжаете куда-то? Да, говорит он, меня забирают туда, где мне будет хорошо. Ну раз так, говорю, то я за тебя рад. А он молчит. Улыбается. На следующий день парикмахер, что брил бороды в подворотне напротив, сказал: а вы знаете, Джимми, газетчик… Его же собаки загрызли. Да, уже месяц как. Нашли изуродованный труп, опознали, пока суд да дело… В общем, отпели его в церкви для нищих накануне. Я говорю — позвольте, кто же продает газеты на углу? А он: да уж никто, мистер Диккенс, сам на соседнюю улицу хожу… Жаль парня, такой звонкий у него голос был!
     Писатель шумно осушил кружку и продолжил.
     — И я думаю, что этого мальчишку видел только я. Не видел! А думал, что вижу. Только потому, что привык видеть его на этом месте каждое утро. И мой мозг просто дорисовывал его образ в картину окружающего мира! Да, думаю, так!
     — Очень, очень занимательный рассказ, Чарли! — улыбнулся Джейкоб, шепотом добавив так, чтобы его слышал только Тони: — Никогда не слышал ничего бредовее… Ну так вот, вы же знаете в этом городе всех и вся?
     — Кто, я? Да, конечно!
     — А что вы скажете насчет этого? — И виконт выставил на стол между кружек некий флакон из темного стекла с силуэтом волчьей головы на этикетке. Флаконом тут же завладела рука неутомимого писателя.
     — Хмм, — сказал он, разглядывая этикетку. — Естественно, я знаю, что это такое. Знаменитый «Сироп спокойствия» производства фабрик «Старрик и Ко». Спирт, опий, дурман, несколько ягод и трав… Ничего запрещенного. Говорят, что злоупотреблять этим крайне не рекомендуется. Назад дороги уже не будет, хехе. Но, в малых дозах, говорят, лечит все болезни, как знаменитая панацея.
     — Меня интересует его состав, — сказал Джейкоб. — Опий понятно откуда, хотя, возможны варианты. Но насчет остального… Я спрашивал одного нашего общего знакомого в смешных сандалиях, и он подтвердил, что морем из Индии столько ингредиентов перевезти просто невозможно. А дурман - растение исключительно европейское.
     — Мы думаем, что их выращивают где-то за городом, — вставил Тони. — Мистер Диккенс?
     — Выращивают, да… — Задумался писатель. — Знаете, я давно не покидал пределов Лондона и далек от прочей жизни. Но я знаю, кто сможет вам помочь. Вам нужен истинный натуралист! Вот его визитка. — На стол легла бумажная карточка с мутной фотографией пышнобородого мужчины и несколькими строчками текста под ней. — Возможно, он не столь энергичен, как я, но его ясный ум все еще наполнен светом разума и рвением!
     — Что ж, — вздохнул Джейкоб, вставая. — Надеюсь, что этот ваш друг не пьет эль как лош… как истинный джентльмен. Иначе, Альфред перестанет меня пускать на порог собственного паба…

Примечание к части

     не бечено
>

Глава 20. Заставьте торговца бегать, а бармена стрелять

     — Ты просил меня купить этот сироп у того пройдохи, а теперь к нему идешь? — удивленно спросил Датч. — Я думал, ты не хочешь светиться.
     — Да, так и есть, — ответил Джейкоб. Они шли по набережной Темзы в одном из наиболее презентабельных ее районов. По крайней мере, между вонючей водой и жилыми домами были высажены тощие деревца, призванные в будущем давать больше чистого воздуха. — Но сегодня я бы хотел поговорить с самим продавцом.
     — А нас тогда зачем позвал? — угрюмо спросил Тони Люстра, идущий по другую сторону. — Я, если честно, после вчерашней попойки еще чутка покачиваюсь. Как бы не уснуть на ходу.
     — Если человек нечист на руку, — а этот продавец явно из этих, — то первым его порывом будет сбежать, — рассудил Фрай. — И у меня нет желания нагонять его, пока он не выдохнется. К тому же, народу в это утро мало, а место достаточно тихое…
     Продавца уже было слышно на всю улочку. Он заливался хриплым соловьем, утверждая, что сироп лечит понос, золотуху, водянку, вывихи и осеннюю хандру. Пока Джейкоб указывал, где встать его провожатым, чтобы в случае чего перехватить беглеца, к прилавку подошла женщина средних лет потрепанной наружности, ведя за собой мужчину, совершенно безвольно перебиравшего ногами. На его лице отражалось полнейшее безразличие ко всему происходящему вокруг. Также, если присмотреться, на коже рук и шеи были заметны какие-то неприятного вида подкожные бугры.
     — Он ничего не пьет, кроме твоего сиропа! — наседала на торговца женщина. — Мой муж! Я потеряла кормильца! На это, так сказать, «лекарство» ушла большая часть наших сбережений, а он всего-то хотел бросить пить! Лучше бы он и дальше пил виски, клянусь Богом…
     — Эй, а ну не распугивай покупателей! — прикрикнул на нее лавочник. — А то взгрею! Мало ли зачем он пил, может, ты его сама больше не привлекала как женщина! Напридумывала себе проблем и пришла мне бизнес портить! В церковь сходи, помолись, авось поможет!
     — Да как ты, прохвост, со мной разговариваешь… — возмутилась горожанка, но вмешался подошедший Джейкоб.
     — Я прошу прощения, — начал он. — Мэм, позвольте. Я из санитарной инспекции. У вас есть разрешение на торговлю?
     — Что? Э? — растерялся торговец. — Разумеется, сэр… Мои лекарства самого высокого качества!
     — А есть ли у вас медицинское образование? Городской совет разрешает торговать медикаментами только тем, кто в этом что-то понимает. Извольте предъявить ваши бумаги.
     — Да, конечно, — протянул тот неуверенно, роясь в наплечной торбе. — Ой, смотрите, это же Ее Величество!
     Скандалящая дама изумленно посмотрела туда, куда указывал продавец сиропа. И даже Джейкоб на секунду скосил в ту сторону взгляд — но обманщик уже набирал скорость вдоль реки, придерживая шляпу.
     — Вот же проходимец, — покачал головой ассасин. — Мэм, прошу никуда не уходить. Мы поймаем его и разберемся с вашей проблемой.
     — И разберитесь! — воинственно воскликнула дама. — Или я иду в полицию!
     Джейкоб козырнул и поспешил вдогонку за продавцом. Далеко тот уйти не успел, поскольку за углом ближайшего дома обнаружился Датч, стоящий над телом недавнего беглеца.
     — Жив? — только и спросил виконт.
     — Жив, что ему сделается. Так, приложил слегка. Сейчас очнется.
     Здоровяк с легкостью поднял торговца за грудки и слегка потрепал по щекам.
     — Вы не имеете права! — тонким голосом завопил тот почти сразу. — Я продаю качественный товар! У меня есть все лицензии! Я все заплатил!
     — Ну, а чего тогда бежал-то? — спросил Джейкоб, бесцеремонно роясь у него в торбе. — Может потому, что разрешение поддельное? Торгуешь ты в Ламбете, а у тебя… а что тут у тебя написано? Ситиа? Датч, ты когда-нибудь слышал о районе Ситиа?
     — Никогда.
     — Ой, ну подумаешь, лишняя буква, — неуверенно возразил торговец, все еще болтаясь в воздухе. — Мы же можем решить все мирно, да, господин инспектор? Три шиллинга! Нет? Хорошо, четыре!
     — Дорогие сегодня инспектора, — покачал головой Джейкоб. — Целых четыре шиллинга…
     — Пять! Пять, но это все, что у меня есть!
     — Уважаемый. Мы не грабить вас пришли. Просто скажите, кто привозит вам этот сироп, и разойдемся миром.
     — Не купить вы меня пришли, — обреченно вздохнул продавец. — А убить, похоже. Если я скажу, то могу до завтра и не дожить.
     — Стало быть, Висельники, — догадался Датч.
     — Я вам этого не говорил!
     — В их стиле не торговать в том же районе, где идет производство, — сказал Джейкоб. — Какой там ближайший? Саутуарк?
     — Я вам этого не говорил!
     — Да ты не стесняйся, — со смешком сказал Датч, подкидывая торговца и перехватывая поудобнее. — Любой, кто тебя сегодня видел, скажет, что ты уединился с двумя господами и ушел от них живым. А это значит, что ты выложил им все. И неважно, как было на самом деле.
     — А… а может, я откупился!
     — С виду мы такие господа, — возразил Фрай. — Что можем отобрать и деньги, и жизнь, и выбить сведения. Теперь-то тебе нечего терять. А в городе полно висельников. Вот и оправдывайся перед ними.
     — Я все скажу! Все!
     — И скажи. Той даме, у которой муж теперь — пускающий слюни дурачок. Уверен, ты оплатишь ей лечение, и даже, раскаиваясь от того, что натворил, пойдешь с ней в полицию и добровольно сдашься. Датч, сколько ему грозит за причинение вреда здоровью гражданам?
     — Если он облапошил хотя бы троих… — задумался тот. — Я думаю, месяца три в одиночной камере. А если хорошо попросит, то увезут на полгода на каторгу.
     — Я хочу на каторгу! — тут же завопил продавец. — Хочу, чтобы меня увезли! Подальше! Где эта достойная миледи, я хочу искупить перед ней свою вину! Пустите уже наконец!
     Он вырвался и снова пустился бежать — но уже в противоположную сторону. Джейкоб переглянулся со своим подручным.
     — Вот посмотришь на него, и сразу веришь, что сироп хорошо влияет на здоровье, — засмеялся Датч. — Хорошая скорость, при таком-то встречном ветре…
     — Пожалуй, — с улыбкой согласился Джейкоб. — Свистни Тони и скажи ему проследить за той дамой. Нужно выяснить, кто может лечить такое состояние, вызванное сиропом… Вряд ли они найдут доктора с первого раза.
     — Хорошо. Ну, а мы?
     — А нам предстоит нанести визит нашему другу Оскару.
     — Оскару? Патрон, на часах всего лишь полдень! Твой друг-виконт еще спит, а если ты его разбудишь, то пить с тобой не станет.
     — Мы к нему не за этим. — Джейкоб достал из кармана часы, вздохнул и подозвал кэб. — В кои-то веки, это будет деловой визит.
     — Интригующе.
     — А то.
     Открытая повозка остановилась у одного из многочисленных пабов Сити. В отличие от «Чеширского сыра» здесь не подавали закуску. В правилах этого заведения было приносить закуску с собой, либо самостоятельно жарить различное мясо на жаровнях, установленных во дворе. Здесь лишь наливали эль из бочки, установленной прямо на стойке бара, либо подавали вино в закупоренных бутылках. Разбитое пианино, содрогаясь под пальцами одноглазого паренька, выдавало такие звуки, что Джейкоб лучше бы просто послушал гомон собравшейся толпы. Время уже было за полдень, поэтому публика была отнюдь не рабочая. В большинстве своем, это были люди в красных пиджаках, либо те, кто пришел в их компании. Фрай внутренне поежился, но деваться было некуда.
     — Останься снаружи и, что бы ни случилось, не входи, — распорядился он Датчу. — Смотри в окна. Оскар может выглянуть, и тогда покажешь ему два пальца ладонью к себе.
     — А он не обидится? — усмехаясь, спросил здоровяк. Оскара он недолюбливал.
     — Если так, то пусть. Нужно, чтобы он не вздумал выпрыгнуть из окна. Если же это случится, то лови его, нам он целый нужен.
     — Понял.
     Джейкоб снова вздохнул и вошел внутрь. Не обращая внимания на враз притихшую публику, постучал по стойке, привлекая внимание бармена.
     — Плесни мне, любезный, — попросил он миролюбиво. — Разбавишь или плюнешь — лишишься пары зубов.
     Заискивающе улыбнувшийся было бармен резко помрачнел и отошел к бочке. Джейкоб успел заметить краем глаза, как он подмигнул кому-то в зале.
     — А хотите анекдот? — громко спросил один из «красных пиджаков». — Заходит как-то аристо в бар и говорит: плесни мне, любезный… И бармен такой, расстегивает ширинку и…
     Его следующие слова утонули во взрыве бескультурного хохота и гоготания. Джейкоб терпеливо улыбнулся, принял кружку с пивом, посмотрел в нее… и резким движением выплеснул ее содержимое прямо в лицо весельчаку. Хохот прекратился, как по волшебству.
     — Ты оскорбляешь мочу, сравнивая ее с жидкостью, которая плещется в той бочке, — спокойно сказал ассасин. — Говоря по правде, вонь от нее я учуял еще от Темзы. Ну, знаете, такая большая зловонная река, пересекающая город. Или так воняют ваши пиджаки, в которых вы спите в куче мусора? — И, пока собравшиеся переваривали оскорбления, спросил у бармена: — Мне нужен Оскар. Я слышал, он остановился у тебя.
     — Мистер, здесь нет никаких постояльцев, — развел руками тот. — Это не таверна, это вообще-то паб.
     — Я вообще-то в курсе. Но Оскар ночует здесь, это также верно, как то, что возле королевского дворца не спят кошки. Поступь королевы так сотрясает землю, что оттуда сбежали даже кроты, и садовники на нее молятся ежедневно…
     — Эй! — наконец взревел облитый висельник. — Я могу простить тебе мой испорченный вид, но не смей оскорблять Ее Величество!
     — А что я такого сказал? — удивился Джейкоб. — Королева щедра на блага, даже к садовникам — вот как следует это понимать!
     — Братва, я не совсем понимаю, что лопочет этот хлыщ, но сдается мне, что он уже не раз нас оскорбил! — крикнул некто лысый и большой, сидящий у окна. Его пиджак также был цвета разлитого вина. — Не пора ли ему начистить бакенбарды?
     — А что, пожалуй, пора! — почти единогласно решили собравшиеся. Воздержался лишь тип в высоком цилиндре и с неухоженной бородой, подхвативший свое пиво и поспешно шагнувший ближе к выходу.
     — Эй, меня нельзя бить, я аристократ! — возразил Джейкоб, отступая к стойке, не особо надеясь, что аргумент подействует.
     Ближайший бандит зловеще улыбнулся на его слова и сделал шаг вперед. Виконт робко улыбнулся в ответ и в ту же секунду нашарил руками за спиной стойку, приподнялся на ней и от души впечатал в грудь нападающего оба своих сапога. Висельника с грохотом прокатило по полу до самой двери, народ опасливо расступался перед ним.
     — Помылись бы вы, парни, — посоветовал Джейкоб, усаживаясь на стойку и беря одну из стоящих там кружек. — Весь Сити был бы вам благодарен.
     — Эй, он снова говорит гадости о нашем запахе! — возмутился второй бандит. — Это все потому, что у тебя есть плащ?
     — Нет, это потому, что у меня есть нос, — ответил Джейкоб, перебрасывая кружку ему в руки. Тот, не будь дурак, поймал.
     В тот же момент он следом поймал переносицей фирменный удар лбом и с грацией подрубленного дуба упал на пол. Мелькнула чья-то дубинка, сбивая цилиндр с виконта. Распрямившись, Фрай тут же воздал обидчику за наглость мощным ударом в грудь, после чего, увернувшись еще от пары тумаков, пригнулся и снова встал, нанося следующему висельнику мощный апперкот.
     Пропустив следующий удар со спины, Джейкоб поморщился, но уйти нападавшему не дал, схватив его за руку и отправив полетать. Внезапно перед ним оказался тот мощный висельник, что первым догадался, что их оскорбляют.
     — Ловкий ты, — усмехнулся он. — И вертлявый, как блоха. И, как блоху, я тебя сейчас раздавлю…
     — Да? — поднял бровь Фрай. — А ты с кем-то посильнее блохи дрался хоть раз?
     Висельник оскалился и ударил с левой. Ассасин перехватил его кулак ладонью и удержал, не давая вырваться. Удар с правой он также погасил и взглянул нападавшему в глаза.
     — Видимо, нет. — И с этими словами Джейкоб с силой сжал ему кулаки, вынуждая упасть на колени, а затем дернул в сторону. Висельник охнул, едва сдерживаясь от крика, и повалился на бок.
     — Мне нужен Оскар! — крикнул Фрай, от чего бармен вздрогнул и стал медленно оседать за стойку. Взглядом нашел цилиндр, поднял его с пола и водрузил на голову. — Оскар!!! Пора вставать, петушок давно проснулся!
     — Здесь я, — раздался голос. Молодой виконт стоял у лестницы наверх, одетый лишь в штаны и мятую рубашку. Лицо его было хмурым и покрасневшим, он часто морщился, как предположил Джейкоб, от мигрени. — И мой петушок проснулся давно. Даже раньше, чем я. Только не пойму, с чего он вообще тебя интересует.
     — Оскар, ты…
     — Ничего не говори, Джейк, — отмахнулся тот. — Просто вызови мне кэб и отвези в свой паб. Я уже не могу выносить местное пойло и пережаренное мясо бродячих собак. Я хочу ванну. И сыр, много сыра. И помидорки чтобы на тарелке, и яйца всмятку…
     Джейкоб подошел к другу и подхватил его под локоть.
     — Тогда пойдем ко мне. Грейсон нам все организует — и яйца, и ванну. Давай…
     Сзади раздался выстрел. С закопченного потолка посыпалась труха.
     — Вы, конечно, можете идти, — раздался голос бармена. Он внезапно оказался за спинами молодых людей с револьвером в руке. — А вот яйца оставьте здесь. Этот хлыщ мне должен за постой и погром в комнате, что вчера устроил. Половина гинеи, господа, и ваши яйца остаются при вас…
     Его речь прервал небольшой метательный нож, вылетевший словно из ниоткуда и проткнувший насквозь руку, державшую револьвер.
     — Да ты ж! — вскрикнул бармен, выронив оружие на пол. — Проклятье!
     — Полгинеи, вы только подумайте, — раздался голос. Говорил тот тип в высоком цилиндре и с бакенбардами. В одной руке он держал все ту же кружку с пивом, в другой между пальцев сверкал еще один метательный нож. — Стэн, твои цены скачут, как шелудивые лошади, которым не досталось столбиков почесаться.
     — Спасибо, — сбивчиво поблагодарил Джейкоб, пытаясь скрыть досаду от того, что сам не заметил опасности. — Мистер…
     — Флинн, — ответил метатель ножей. — Просто Флинн, к вашим услугам. А ваши имена мне известны.
     — В другой раз я бы поинтересовался, откуда, но мне, право, не до этого, — сказал Джейкоб, пристраивая Оскара себе на плечо. — Помоги донести моего друга до повозки. Пожалуйста.
     — Аристократ просит бывшего каторжника об услуге, — развеселился Флинн. — Ради этого уже стоило вставать сегодня с постели. Пойдемте, что ли, ваши милости…

Глава 21. Дьявол, призрак и медведь

     День Грейсона Галахада начинался так.
     Проснувшись ранним утром, как привык, он совершал утренний моцион, затем приходил на кухню и растапливал печь. Пока дрова прогорали, Грейсон пополнял их запас из поленницы, что стояла во дворе. Поленница была результатом силовых тренировок Найджела, которому Джейкоб рекомендовал укреплять связки на руках именно этим способом. Юный ассасин с радостью принялся за дело, мечтая однажды научиться взлетать на крышу трехэтажного дома с ловкостью кошки и грацией белки. Он уже пробовал гнуть железные прутья пальцами и был рад результатам, но сорваться с большой высоты по-прежнему боялся.
     Когда на кухне становилось тепло, приходила экономка Вильма Стоунер, живущая неподалеку. Поприветствовав друг друга, они занимались каждый своим делом. Вильма замешивала тесто на булочки, которые так любил Джейкоб, и, пока тесто всходило, проверяла курятник. Вернувшись оттуда со свежими яйцами, она добавляла их в тесто, оставляя парочку для истинно английского завтрака. Затем, в глубокой чугунной сковороде тушила несколько кусков куриной грудки, замаринованной с вечера, с трудом сдерживая себя от добавления туда жира и муки, дабы превратить блюдо в привычный гуляш. Грейсон тем временем молол на мельнице зерна кофе, после чего терпеливо варил напиток в медном ковшике. Хватало на несколько порций для виконта, чашку Вильме, Найджелу, и самому Грейсону, если он был в настроении. Сливки в кофе любили класть только Джейкоб и Вильма, родившиеся в деревне. Найджел иногда присоединялся в их пристрастиях, но изо всех сил стремился стать истинным лондонцем, поэтому морщился, но пил черный кофе без сахара.
     Сервировав поднос с завтраком для милорда, Грейсон поднимался наверх, где, завернувшись в теплое одеяло, коротал холодные осенние ночи сам виконт Лейтчестер. Растолкав своего господина и убедившись, что тот не заполз обратно в постель, дворецкий возвращался на кухню, где вкушал собственный завтрак, почти не отличавшийся от аристократического, в компании Вильмы и Найджела. После вновь поднимался к Джейкобу забрать поднос и помочь облачиться в «одеяние, достойное виконта», в условиях Лондона означавшее ансамбль из кожаного плаща с пришитым изнутри капюшоном, шляпы-цилиндра, добротных кожаных сапог, начищенных до блеска, кавалерийского кроя штанов, белоснежной рубашки и расшитого серебристыми нитями жилета с часами на цепочке. К одежде прилагался неизменный наруч со скрытым клинком, небольшая перевязь с метательными ножами на подкладке плаща, короткий засапожный нож и двухзарядный салонный пистолет, незаметно висевший в петле под плащом на поясе слева. Пояс же имел несколько карманов, вмещавших разные полезные мелочи, включая моток тонкой веревки, дымовую бомбу и знаменитую флягу, на сей раз заправленную отборным ирландским виски.
     В зависимости от погоды и планов на день, образ дополняли аксессуары в виде нелюбимой Джейкобом трости, перчатки с железными пластинами на фалангах, либо прочного зонта с резным навершием.
     Проводив своего господина по его, несомненно, важным делам, Грейсон продолжал выполнять свои обязанности дворецкого. Оставив Вильму на хозяйстве, он отправлялся на рынок пополнить запасы продуктов и договориться о поставке мясных туш, если на то была необходимость. В одежде обычного горожанина среднего класса он был почти незаметен среди толпы, а ухоженный вид и лихо закрученные усы располагали к себе почти любого собеседника.
     Таким образом он выяснил, что дом, в котором они проживали, неоднократно сдавался владельцем. Альфред Уолш уже давно перебрался в комнату над пабом вместе с семьей, получая небольшой дополнительный доход от аренды… Получал бы, не окажись его клиентами сплошь проходимцы и бандиты. Одни пытались устроить в доме притон, другие его сжечь, разумеется, случайно, третьи попросту исчезали, не заплатив даже за первый месяц. Дом был ноющей занозой, и Альфред с радостью сплавил его вновь прибывшему сыну графа. Откуда вообще взялся этот виконт и какие у него дела в Лондоне, Уолша не интересовало — пока юнец не лез в дела престижного паба и не устраивал тотальных проверок от имени своего отца, его все устраивало.
     Также, Грейсон поспрашивал насчет различных аномалий. Разумеется, у всех на слуху был «Клуб привидений», но дворецкий его сразу отмел — очередное развлечение скучающей элиты. В остальном, пока все было тихо. Никто не разрывал могил на кладбищах, ни с той, ни с этой стороны, не находились трупы с ранами от длинных когтей, не летали над крышами Альбиона различные твари, не выли волки или им подобные… Тем не менее, присланное однажды с курьером письмо от сэра Арчибальда Тейта, подтверждало его миссию — избавить город от нечисти. А, стало быть, она тут была.
     Либо что-то сильно на нее похожее.
     Поэтому, услышав однажды от нетрезвых Джейкоба и Оскара историю о Джеке-прыгуне, он насторожился. Аккуратно поспрашивав все на том же рынке, Грейсон даже завел блокнот, чтобы записывать факты и предположения о ночном «дьяволе». Позже он тратил свое свободное время на подтверждение или опровержение этих записей. Спустя два месяца, подтвержденные факты были такие:
     1. Все свидетели сходились во мнении, что Джек был одет в плащ, маску с рогами и ботинки. Не сапоги, а именно ботинки.
     2. На руках он имел длинные когти из крепкой кости, не металлические. Опрошенные не видели какого-либо блика и не слышали характерного лязга.
     3. Джек всегда исчезал в ночи, взбираясь по стенам. Однако, насмотревшись на трюки Фрая, Галахад мог с уверенностью сказать, что Джек не цеплялся за уступы или щели в камнях, он даже не пользовался при этом когтями. Уж слишком быстро он это делал, словно бежал по ровной земле.
     4. Когти на руках, скорее всего, были накладными, так как пострадавшие женщины почти всегда уверяли, что «монстр когтями рвал на них платье и корсет, а затем лапал холодными ладонями трепетную грудь». Насколько Грейсон разбирался в монстрах, у них либо лапы, либо руки, даже оборотничество не дало бы способность быстро менять одно на другое.
     5. Почти всегда Джек использовал какой-то мощный галлюциноген, кидая под ноги газовую бомбу или выдыхая его жертвам в лицо. Наверняка, в маску встроено что-то вроде нагнетающего устройства, а также фильтры, чтобы самому не попасть под действие газа. Относительно несложная конструкция, труднее синтезировать тот самый газ. Но, имея в подвале подпольную химическую лабораторию и небольшую подборку книг по химии, это вопрос времени и небольших денег.
     Подумав и все тщательно взвесив, Галахад стал собираться на ночную охоту. Для этого он выбрал образ, похожий на инспектора Скотленд-Ярда — черное длиннополое пальто с пуговицами в нужных местах, из-за которых прохожим мерещились знаки отличия, круглая шляпа-котелок с черной тульей и крохотной брошью, дающей блик и напоминающей полицейскую кокарду, крепкая трость и башмаки на толстой подошве. Вкупе с завитыми усами и прямой осанкой на выходе получался то ли тайный агент Ее Величества, то ли отставной военный. В любом случае, Грейсон не выделялся из толпы, одновременно намекая на достойный отпор мелким жуликам, случись такие попасться ему в темной подворотне.
     Первые две недели прошли впустую. Разумеется, не проходило и ночи, чтобы он не разогнал подвыпивших вымогателей, окруживших какого-либо достойного гражданина, на свое несчастье оказавшегося на улице в одиночестве, или не поймал мелкого воришку из беспризорников, что пытались приделать ноги кошелькам простоватых лондонцев. Но ни разу он не находил и следа чего-то сверхъестественного.
     Помог, как водится, случай. Чарльз Диккенс, писатель и человек со множеством связей, как-то вновь заглянул в свой любимый паб, встретившись там с Джейкобом и его другом Оскаром. Молодой ассасин вовсю следовал совету дворецкого и поддерживал образ рантье, пустившегося во все тяжкие. То есть, пил эль задаром в заведении своего отца и угощал всех друзей, иногда вышвыривая при помощи грубой силы тех, кто ему не нравился после третьей пинты. На этот случай, в поставки из графства были включены дополнительные продукты и сырье, о которых лорд Чешир не спрашивал расходную историю. Таким образом, в распоряжении виконта была целая бочка эля в неделю, а также целый круг светлого сыра и два копченых окорока. Вот и сегодня, Джейкоб и Оскар лихо надирались в компании лучшего из рассказчиков, иногда прерывая писателя песенками.
     Если любишь ты клубнику,
     Если любишь ты клубнику,
     То не станешь есть клубнику
     Вместо сыра каждый день!
     Прикажи своим холопам
     Прикажи своим холопам
     Сливки взбить, залить клубнику,
     Если им совсем не лень!
     Если сливки надоели,
     Если сливки надоели,
     Ты заправь клубникой пудинг,
     Ешь на завтрак и в обед!
     Ты узнаешь, что клубника,
     Ты узнаешь, что клубника
     И красивей, и вкуснее
     Шоколада и конфет!
     Оскар, голося эту популярную среди молодежи песню, даже привстал и размахивал цилиндром, а когда закончил, то рухнул прямо на стол и шумно захрапел под восторги собравшихся. Джейкоб, пьяно ухмыльнувшись, приподнялся, взял в руки свой головной убор и, подражая Оскару, запел более непристойную версию той же песни.
     Если любишь ты Луизу,
     Если любишь ты Луизу,
     То не станешь драть Луизу
     Каждый день без выходных!
     Прикажи бордель-мадаме,
     Прикажи бордель-мадаме
     Пригласить в твою кроватку
     Двух сестер, и чтоб родных!
     Если сестры надоели,
     Если сестры надоели,
     Ты купи свинью на рынке
     Как заправский зоофил!
     Оседлай свинью покрепче,
     И скачи куда подальше,
     Чтоб такой, как ты, зануда
     В наш бордель не заходил!
     — проорал из последних сил Джейкоб и рухнул рядом с Оскаром. Теперь храп исполнялся уже дуэтом.
     Публика в пабе ржала, как полковые лошади, требуя отметить удачный слог и плеснуть им еще эля. Счастливый бармен доцеживал стоящую на стойке бочку, одним движением бровей давая понять дюжему вышибале, что пора катить из подвала еще одну. Чарльз Диккенс взирал на все это с грустной отеческой улыбкой.
     — Да, умеют же развлекаться, шельмы, — сказал он Грейсону, сидевшему рядом с виконтами и прикидывающему, как бы дотащить их обоих до повозки. — Но и в наше время были ребята не промах! Вот, например, существовало пари. Оно затронуло весь город и длилось почти год. Со временем, новизна его утихла, и молодежь перешла на бридж и крикет…
     — И в чем же заключалось это «пари»? — заинтересованно спросил дворецкий, незаметно доставая блокнот и графитовый карандаш.
     — Да, по сути, это был бред кого-то из молодых ученых. Или врачей? Или богословов… Неважно. Так вот. Все присутствующие скидывались по целой гинее, и этот банк помещали в запечатанный кошель. Обвязывали бечевой, пронизывали клочок бумаги, и обрезали концы так, что было не развязать. Затем, один из молодых людей, вхожих в некий особняк, брал этот кошель с собой туда на прием или бал. Или же, мог просто в гости заглянуть. В общем, способы были разными, один другого необычнее. Кошель оставляли в каком-то тайном месте, о котором сообщалось всем. После, предлагалось достать этот кошель и завладеть его содержимым. Но не просто так завладеть! Отважившийся должен быть неузнанным… А также, нести на себе приметы дьявола, призрака и медведя.
     — Занятно, — пробормотал Грейсон, вовсю черкая грифелем. — А что было на бумажке? Той, что с кошелем?
     — О, да сущая безделица. Человеческая голова о двух козлиных рогах, объятая пламенем. Ну так вот, о чем я. От дьявола каждый взял лик, что воплотил в ужасной маске. Клепали кто во что горазд. У кого-то была острая и длинная борода, у кого-то нарисованы длинные клыки, а один химик-любитель обвел прорези для глаз фосфором так, что они светились в темноте. Призрак… тут все проще, любая простыня или занавеска, надетая вместо плаща, трепалась на ветру, создавая ореол привидения. А вот с медведем вышла заминка.
     Диккенс промочил горло элем, выставленным из запасов Джейкоба, и продолжил.
     — Маску дьявола и медведя одновременно не поносишь, разве что одну надеть на лицо, а вторую прилепить на зад, — усмехнулся писатель. — Остаются когти. Но как сделать медвежьи когти так, чтобы они походили на настоящие?
     — Как? — спросил дворецкий, подталкивая рассказ писателя к сути.
     — Сперва все кинулись искать настоящего медведя. Кто-то даже нашел, пристрелив несчастное животное возле Чилтерн-Хиллс… но увы, его когти были коротковаты для лазания по стенам. Тогда, один из молодых людей попросил у своего отца, заядлого охотника, привезти ему лапы североамериканского медведя. Отец как раз собирался с деловым визитом в колонии Виргинии, а заодно поохотиться на местную фауну. Вот только медведь был первее, и застал того горе-охотника в момент, когда тот устранял последствия отравления какой-то мелкой лесной ягодой, съеденной из любопытства. В общем, вместо медвежьих лап сыну прислали труп с растерзанным брюхом и спущенными штанами.
     — Но ведь можно пойти к кузнецу и…
     — Грейсон, вы знаете Генри Грина? Если бы вы подбили его на рассказ об индийской культуре, то он рассказал бы вам о багнаке — национальном виде оружия своей страны, который имеет вид кастета с длинными когтями. Поинтересуйтесь. К кузнецу ходить нет необходимости. Однако, и с такими когтями по стенам карабкаться будет затруднительно, уж слишком податливо крошатся камни, из которых сложены дома…
     — Спасибо, мистер Диккенс, — поблагодарил его Галахад, закрывая блокнот. — Это было очень познавательно. А теперь… Джейкоб! То есть, господин виконт! Хватит храпеть, как медведь, соизвольте дойти до кареты самостоятельно, иначе как пну сейчас под зад для ускорения!

Примечание к части

     не бечено
>

Глава 22. Веселый виконт и грустный виконт

Примечание к части

     Так как предыдущая глава набрала 5 ждущих продолжения, не могу такое не поощрить! не бечено
     Джайдип Мир, он же Призрак, он же Генри Грин, этой ночью плохо спал.
     В полчетвертого утра он забрался на крышу своего дома, расстелил потрепанный коврик, уселся на него в позе лотоса и попытался медитировать. Спустя час его уединение нарушила кошка, гулявшая всю ночь и прижавшаяся к индусу в поисках тепла. Генри скосил на нее глаза, но кошка уже дремала, тихо урча, и не собиралась никуда уходить. Поэтому он осторожно отстранился, уступая коврик пушистому зверьку, и отошел к краю крыши. Давно прошли те времена, когда он боялся высоты. На родине просто не было высоких домов, а в Лондоне он привык к подземельям. И когда Итан Фрай пригласил его на прогулку по крышам, он не сразу согласился. Боялся показать свой страх. Но Итан заверил его, что все в порядке, что это нормально, что страх — это ключ ко всему.
     И вот теперь, его сын, Джейкоб, является в Лондон, кишащий бандитами, и ведет какую-то свою игру. Весь его вид говорит о том, что он тоже несет с собой страх, и за его спиной есть трупы тамплиеров. Конечно, Грин не ждал, что Фрай — один или с сестрой, — сразу займутся убийством Висельников и всех, кто зависит от тамплиеров, но все же от потомка так восхитившего его Итана он ждал ненависти к правящему режиму, пыла революционеров, бунтарей…
     А вместо этого, в Лондон явился расчетливый, не по годам хладнокровный молодой ассасин. Словно он уже бывал в этом городе и знал его ключевые особенности. Что из себя представляют Клара, сержант Абберлайн… да и с Топпингом он уже где-то успел познакомиться. Чарльз Диккенс легко подружился с молодым виконтом, но с такой же легкостью забыл про индуса и перестал заходить к нему в лавку просто поболтать.
     Виконт Чешир. Чего Генри совсем не ожидал, так это того, что английская аристократия тоже сунет свой нос в дела Братства. После смерти старшего Фрая, в город приехал один из магистров и тайно встретился с Призраком. Подробно обрисовав ему пути «захвата инициативы», магистр отбыл, оставив воодушевленного Генри ждать приезда молодых ассасинов. И, как говорят в Индии, дальше все накрылось медной чашей.
     Генри разбежался и перепрыгнул на соседний дом, мягко приземлился и побежал дальше. С крыши он перебрался на балкон, далее на рекламный щит, потом, качнувшись на кашпо, влетел в пространство беседки какого-то здания с дорогим декором. Перекатившись по полу, он запрыгнул на перила, оттолкнулся со всей силы и очутился за забором строящегося здания. Рабочие еще спали, расположившись на тощих матрасах вокруг жестяной бочки с догорающими поленьями, и индуса никто не увидел.
     Шутки ради, он метко закинул в бочку пару запасных патронов и, поднявшись по лесам, перепрыгнул за забор. Услышав два громких хлопка, испуганные крики и ругательства проснувшихся строителей, индус слегка усмехнулся уголком рта, засунул руки в карманы широких штанов и, негромко напевая «Если любишь ты клубнику», отправился дальше по улице неторопливым шагом.
     Уличные фонари погасли, и на мокрых улицах появились длинные тени, отбрасываемые домами. Купив у только что открывшейся лоточницы пару свежих пирожков, Генри свернул к набережной и некоторое время шел, жуя пирожки и наслаждаясь видами Темзы. Так он дошел до одного из своих любимых мест — крыши крупной фабрики с видом на изгиб реки в районе Бексли. Взбираться было тяжеловато, все-таки четвертый этаж, но вид того стоил.
     Присев передохнуть на трубе вентиляционной системы, Генри закрыл глаза. Утренняя прогулка не дала ответов на накопившиеся вопросы, но помогла прочистить разум. Многие люди, в погоне за земными благами, несут свой груз проблем и не могут расслабиться даже на минуту. А, как известно, без отдыха очень скоро образуется грыжа.
     Раздался звук, похожий на карканье вороны. Генри приоткрыл один глаз, а после и второй. На соседней трубе сидела черная птица и недовольно косилась на индуса.
     — Грач, — буркнул он. — Ну конечно. Вот только нет никаких «Грачей», и не будет, похоже.
     Где-то внизу раздался звук, словно по поверхности реки плеснула хвостом крупная рыба. Птица недовольно гаркнула и, расправив крылья, полетела в сторону города. Генри снова закрыл глаза.
     И тут же открыл их во всю ширь. На том месте, где только что сидела черная птица, стоял Джейкоб Фрай собственной персоной. В неизменном плаще, но без шляпы. Повернувшись к индусу спиной, он смотрел куда-то вдаль и вниз.
     — Джейкоб, — осторожно произнес Генри, надеясь, что ассасин ему не мерещится.
     — Генри, — отозвался виконт. Помолчав еще с минуту, он достал из-под плаща цилиндр, расправил его и водрузил на голову. — Там, внизу, есть небольшая заводь. Туда почти не попадает вонючая вода из Темзы. Городской совет использует это место для того, чтобы складировать старые корабли. Они, в основном, из дерева, поэтому оставлены гнить там… естественным образом. Как ни странно, пахнет от них не гниением, а рогозом, растущим вдоль берега. Довольно свежий запах. И вода… Такая. Глубокого синего цвета. Не желтого, не зеленого.
     — Скучаешь по Кроули? — сочувствующе спросил Генри. — Там ведь тоже много красивых мест. И природа.
     — Пожалуй. Но Кроули — это детство, а Лондон — это взросление. Непростое, тернистое, ответственное. И я понял, что один не потяну.
     — Так… тебе нужна моя помощь? — с надеждой спросил индус. — Или банды? Грачи?!
     — По голове себе постучи, — раздраженно отмахнулся Джейкоб. — Нет, мне не нужна твоя помощь. Как я понял, у тебя свой путь, и мне его не понять. Честно говоря, и не хочется. Но и ты не поймешь меня.
     — Итан…
     — Отец. Великий человек. А мог стать еще более великим. Хотя, по мне, главные великие дела он сделать все же смог. — Джейкоб с ироничной улыбкой развел руками. — Нас с Иви. Теперь главное — не просрать его достижения.
     — Я могу помочь…
     — Ты тут ни при чем. Ты не причастен к нашему семейному делу. Можешь примазываться к Братству сколько угодно, но среди Фраев, прости, Джайдип, ты — лишний.
     Генри только сокрушенно вздохнул. Среди старых кораблей снова раздался громкий плеск.
     — Конечно, ты можешь сказать, что Лондон, артефакты, тамплиеры — это слишком глобальные цели для нашей небольшой семьи. Я отвечу на это одной фразой, которая ходит в наших кругах. «Нет никаких истин, которые должны соблюдать абсолютно все. Для каждого есть только его видение правды. Но если ты взял в руки оружие, то ты и несешь за это ответственность. В рамках этого дозволено все». Довольно заумная трактовка, как по мне, но она отражает именно эту ситуацию.
     — Ситуацию, — усмехнулся Грин. — Тут не одна ситуация, а целый новый порядок.
     — Который ты окрестил беспорядком. Хаосом, — подхватил Фрай. — Потому, что ты так его видишь. Теперь-то ты понимаешь, в чем истина, что несут ассасины?
     — Понимаю, кажется, — кивнул индус. — Хорошо, Джейкоб Фрай. Я не буду тебе мешать или еще как-то становиться у тебя на пути…
     — Да ты мне и не мешал! — воскликнул ассасин, всплеснув руками. — Я хочу, чтобы ты просто не нудел каждый раз, когда встречаешь меня на улице. Только и всего, понял?
     — Но как же главари банд, с ними надо что-то делать! — возразил Грин. — И беспредел на улицах…
     — Генри, тебе что, канон в голову ударил?
     — Кто ударил?
     — Видимо, кирпич! С главарями надо тоньше, это же живые люди. По крайней мере, пока! Ну, а теперь… Мой дворецкий просил у тебя разузнать о штуке под названием «багнак». Итак, Генри, я тебя внимательно слушаю.
     Расплатившись с кэбменом, Джейкоб спрыгнул с подножки кареты и очутился перед своим небольшим домом. Приветственно махнул Найджелу, который сидел на скамейке у крыльца и гнул пальцами какую-то железку.
     — Не передумал? — спросил его виконт.
     — Нет, сэр, — ответил Найджел, поднимая голову и щурясь от солнца. День, для разнообразия, выдался почти не дождливым. — Каминные трубы здесь нуждаются в чистке. Я уже делал такое, не волнуйтесь. Только камины надо закрыть щитами, а то сажи нападает целый воз… Сколочу из старых досок ближе к вечеру.
     — Ну, делай, как знаешь, — одобрил Фрай. — И… касательно твоей просьбы.
     — Да? — оживился Найджел.
     — Я поговорил со своим другом… знакомым, он согласен потренировать тебя в плане стен, крыш, веревок, и прочего. Как будешь готов, приходи в лавку антиквара, где мы с тобой были.
     — Так это тот индус? Он тоже ас…
     — Да, он тоже. Он тоже ас.
     — Здорово. Спасибо, мистер Лейтчестер!
     — Да на здоровье.
     Джейкоб вошел в дом, снял плащ и цилиндр, оставил их в прихожей и прошел в небольшую комнату, служившую столовой. Там уже собрались за поздним завтраком обитатели дома — Вильма, Грейсон и уже пару дней как проживающий в гостевой комнате Оскар. Последний попросился на постой после того, как попытался наконец вникнуть в те дела, ради которых его посылали в Лондон. После этого он стал часто пропускать попойки в «Сыре», предпочитая пить в одиночестве. Даже снял комнату в том же здании, где располагается паб, из которого Фрай его недавно забрал. Ассасин думал, что виконт Портман созрел для какого-то решения, и, судя по всему, догадывался, каким оно будет.
     Вот и сейчас, Оскар мрачно пил индийский чай из большой кружки, попеременно морщась. Рядом невозмутимо пил кофе Галахад и сердобольно вздыхала Вильма, подливая сидящему рядом виконту чай и подсовывая свежие булочки.
     — Видели заголовки газет, мистер Лейтчестер? — спросил Грейсон, завидев Джейкоба. — Джек-прыгун снова появился на улицах Лондона. Три жертвы, две из них женщины. Подозреваю, что это была дерзкая попытка изнасилования. С первой женщиной не получилось, со второй почти, а мужчина просто попал под руку и стал невольным свидетелем.
     — Думаешь, кто-то прикрывается этим образом?
     — Да, и причем это кто-то из богачей. Жертвы не были ограблены, не были похищены или не являлись ценными пассажирами какого-либо экипажа. Просто горожане.
     — Понятно, — кивнул Джейкоб, показав на карманные часы и делая пальцами знак «потом поговорим». — Что еще интересного?
     Грейсон перелистнул страницу.
     — В городской больнице отмечается спад обращающихся с мигренью. Акции вашего соседа Брэнсона немного упали в цене, впрочем, есть прогноз на их рост в дальнейшем. Британский флот продолжает модернизацию нового флагмана… Так, это они печатают в который раз… И это. На заводах «Старрик и Ко» установлены более вместительные котлы, которые позволят производить фирменный сироп на 30% больше от прежнего объема. Уважаемый фармацевт представил новое лекарство от водянки на основе ртути, и оно уже поступило в продажу. Пожар в южной части Стрэнда, склад стройматериалов, пострадавших нет.
     — Прошу к столу, сэр, — любезно пригласила Вильма сервируя завтрак и наливя кофе. — Сегодня булочки с лимоном, ваши любимые.
     — Спасибо, Вильма, — подлагодарил Джейкоб, пристраивая салфетку за воротник. — Оскар, как спалось?
     — Все хорошо, правда.
     — Правда?
     — Правда.
     — А по виду не правда.
     — Слушай, — не выдержал Оскар. — Если хочешь, я расскажу. Только дай позавтракать.
     — Хорошо. Приятного аппетита.
     — Угу.
     Дальше все ели в молчании. Экономка обескураженно переводила взгляд с одного виконта на другого. Оскар мрачно пил чай. Джейкоб и Грейсон сохраняли образ классического британского аристократа, то есть невозмутимого и непробиваемого. Когда напитки и булочки подошли к концу, Оскар так же молча встал и отправился наверх. Джейкоб пошел за ним. Грейсон и Вильма остались убирать со стола.
     Войдя в гостевую комнату, Оскар пошарил под кроватью и достал бутылку с вином.
     — Эй, это ты брось, — скомандовал Фрай. — Пить вино с утра? Ты что, француз?
     — Нет, конечно, — ответил Оскар, отложив бутылку. — Не француз.
     — И в кого превратил тебя Лондон? — поинтересовался ассасин. — У меня, например, образовалась куча дел. Все эти торговые договора, деловые визиты… Мне это в новинку. Но я справляюсь, ради своего отца…
     — А я, видимо, нет, — убитым голосом изрек Оскар.
     — Так вот в чем дело! Ну извини, мы еще легко отделались. Ничего не начинали с нуля, нам дали уже готовое…
     — Нет, Джейкоб. Дело не в этом. И я точно не справлюсь, даже ради отца. Матери, сестер, неважно. Не мое это.
     — Да скажи уже, в чем дело. Не мог так повлиять внезапно свалившийся бизнес на того веселого парня, которого я встретил у сломанной кареты!
     — На днях я посетил доходный дом. Тот самый, который мне вручил отец для выработки деловой хватки. У меня как раз был перерыв… между похмельными утрами, и я подумал, что это будет хоть какое-то разнообразие.
     Он скосил глаза на все еще неоткрытую бутылку, но сдержался.
     — Приехал я туда. На карете, все как положено. Представительно. Меня встретил управляющий, назвался Йозефом. На самом деле, в бумагах он значится как Джозеф Филлин, но все звали его Йозеф, иногда просто Филин. Высокий такой, пучеглазый, белобрысый. Немец. Сапоги у него такие были… Лакированные, чистые. И костюм вроде мундира. Пригласил откушать обед, в своем кабинете. У него там личный обеденный стол, представляешь? Еда простая, но вкусная. Чай с бисквитом на десерт. А потом повел показать мне производственные помещения. Вроде ничего такого неожиданного, сидят люди в простецкой одежде, что-то собирают на столах…
     Оскар глубоко вздохнул и снова взглянул на бутылку. Джейкоб предусмотрительно сел на стул так, чтобы, в случае чего, перехватить руку виконта на пути к выпивке.
     — И тут один мальчишка, лет десяти, как бросится. Вцепился мне в сюртук, трясет, плачет. Говорит, мол, дяденька, нам тут плохо, нас бьют, наказывают, мамку с папкой не видел полгода, а они в соседнем здании работают… В хлеб опилки подмешивают и гипс, каша на воде, овощи с гнильцой. От такой пайки либо несет дальше, чем видишь, либо заворот кишок. У взрослых зубы отваливаются в двадцать-то лет. Мясо — только если кто половчее на прогулке крысу или голубя камнем зашибет.
     Рука Оскара все же метнулась к бутылке, но Джейкоб был настороже. Получив шлепок, виконт одернулся и продолжил рассказ.
     — Его, конечно, тут же охрана оттащила, надавала подзатыльников и повела куда-то. Тут уж я не выдержал, думаю — безумное дитя, напридумывал себе… Отодвинул Йозефа, зашел в первую попавшуюся дверь, а там… В общем, как оказалось, этот цех специально для меня выскоблили, отмыли рабочих, переодели в новое. В остальных же нет ни нового, ни чистого, ни здорового… Ощущение, будто в яму попал. А в ней люди. Грязные, голодные, худые. И у каждого взгляд такой обреченный. А этот Йозеф еще вокруг меня суетится: — «Господин Портман, все хорошо, эти люди того и заслуживают, что с них взять, это ведь бывшие «кокни», все в долгах были, в парше, а мы им и крышу над головой, и денежку платим немного, и кормим… И смертность у нас гораздо, гораздо ниже, чем у прочих работных домов!» Ты понимаешь, Джейкоб? Это для нас они «доходные» дома. Для простых людей они «работные». Кто в долги влез и дом потерял. Кто после эпидемии ни с чем остался. У кого навыков вообще никаких.
     Тяжело мне было там находиться. Вышел я на воздух, опомнился только когда этот Йозеф меня в карету усаживал. Еще, говорит, непременно скажите вашему уважаемому батюшке, что тут все хорошо, и персонал со всем справляется лучшим образом. Эх, хотел я ему по сусалам зарядить, но я же не ты… Сдержался. Не так я представлял себе «бизнес». Не такой ценой. Я ведь сам раньше считал себя выше и на других свысока чуть ли не поплевывал.
     — А теперь?
     — Теперь… Не знаю. Хочу домой. Пусть отец, как грозился, нанимает мне репетиторов, чтобы обучить экономике. Ну, и прочему, что должно знать. Политике, литературе, счету. И потом, — добавил Оскар с горящими глазами, — я вернусь сюда и изменю этот город к лучшему! И на графине женюсь!
     — Похвальное стремление, — одобрил Джейкоб. — Но на графинах лучше не жениться, рекомендую поискать все же женщину. А с доходным домом что делать будешь? Отец же тебе его отдал?
     — А черт его знает, не нужен он мне… Может, ты у меня его купишь? Ты ведь никогда не кичился своим положением, ты сможешь поднять там этот… уровень жизни! И мне будет спокойнее, зная, что мой надежный друг держит это место в порядке. Отца я беру на себя. Ну что, по рукам? В бумагах доходный дом оценивается в двести сорок фунтов, тебе же отдам за двести ровно. Но при условии, что ты проводишь меня до нашего поместья!
     — Что-то мне не хочется встречаться с твоим отцом после такой сделки… Давай так: двести фунтов, и тебя провожает Найджел?
     — Тогда уж твой дворецкий, он мужик что надо, — почти весело фыркнул Оскар. — Неужели сам не сможешь?
     — Увы, — развел руками Джейкоб. — Мое последнее предложение: двести фунтов, корзинка со свежими булочками от Вильмы и моя собственная фляга, до краев залитая ирландским виски.
     — По рукам, присылай поверенного! Ну что, отметим? Может, в бордель?
     — Нет, нет, нет, — замахал руками Джейкоб, припомнив их первый поход в подобное заведение. Дамы там были далеко не первой свежести, а многочисленные «легкие» извращения, которым любили предаваться представители местной знати, вызывали у него, в лучшем случае, недоумение. — У меня еще дела. Ты лучше Найджела возьми, ему давно пора распробовать ягодку… эээ, изюминку. Скажешь, я разрешил!

Глава 23. По следам Джека-Прыгуна

     — Ты ведь знал, что так будет?
     Джейкоб отвернулся от окна, под которым Вильма и Найджел общими усилиями запихивали Оскара в кэб. Тот все порывался вылезти и еще раз поблагодарить Джейкоба за то, что «снял тяжкий груз с его души», либо принимался объяснять кэбмену дорогу до своего дома с заездом во все злачные места Сити. Но кэбмен, получивший от Джейкоба шиллинг сверх обычной платы, сохранял невозмутимость, отвечая лишь «не положено, сэр». Оскар возмущался и лез доказывать свою правоту, но тут его уже не пускал Найджел.
     — Знал ли я, что в его доходном доме такие порядки? — усмехнулся Фрай. — Нет. Я же не провидец. Об этом мне поведали Датч и Тони Люстра. Джайдип об этом, кстати, не говорил… да он и не знал. В его интересах лишь город и сколько нибудь значимые люди. А настоящий ассасин должен учитывать все.
     — Тогда, все эти гулянки по пабам, борделям и клубам — это постепенное склонение виконта к продаже бизнеса? — уточнил Грейсон.
     — И да, и нет. Оскар, он… Ребенок еще, по сути. Птенец, только что выпорхнувший из гнезда. Потому и пьет так часто, ибо дорвался. И в бордели ходит потому, что может, и пригляда нет. Визит в свой «бизнес» он откладывал до последнего, и, сказать по правде, я этому поспособствовал. М-да, ценой своей печени. Вероятно, я долго еще не смогу приложиться к кружке. Что ж, оставлю свою «бесплатную бочку» для Тони и Датча.
     — Я не ожидал, что у тебя выйдет такая многоходовка, Джейкоб, — признал Грейсон. — Джо Бреннан характеризовал тебя как человека прямого, вспыльчивого и любящего действия.
     — Отец меня все же чему-то научил, — усмехнулся Джейкоб. — Хотя да, мне больше нравится подход попроще. Но не мог же я с ходу предложить Оскару выкупить его доходный дом, пришлось заходить издалека. Да и стоимость он вряд ли снизил до номинала… Шеймус бы у меня за это литр крови выпил. Я узнавал у него насчет того, вправе ли я покупать недвижимость, да еще и с действующим производством, но он на это ответил, что все согласовано заранее с господином графом, и я могу совершать любые покупки такого типа ценой не более чем пятьсот фунтов. Мог бы и больше, но тогда пришлось бы просить графа лично.
     — И теперь… — протянул дворецкий. — Ты будешь производить там оружие для себя и своей банды?
     — Это первое, что пришло мне в голову, — признался Джейкоб. — Но нет. По крайней мере, пока. Я перехвачу то, что подготовил мне хитрый индус. Не зря же парень старался… Клара должна выйти на меня, я дал ей достаточно намеков. Думаю, я возьму Датча, Тони и еще нескольких парней повнушительнее, и нагряну с инспекцией к этому Йозефу. Запиши в мой ежедневник визит, допустим, в следующую среду.
     — Хорошо.
     — Далее, подготовь письмо для Альфреда о съеме кабинки для благородных господ на завтра, в восемь вечера. На то же время и в то же место напиши пригласительное на имя Чарльза Дарвина, вот его визитка с адресом. Пусть Найджел отнесет оба письма.
     — Сделаем, — кивнул дворецкий, делая пометки своим неизменным карандашом.
     — И еще, скажи ему позвать Тони ко мне в паб, сегодня часам к семи. Нужно будет выяснить, чем закончилась его слежка за той парочкой, пострадавшей от сиропа.
     — Записал.
     — Теперь к твоим делам. Как там борьба с нечистой силой?
     — Если честно, так себе, — нехотя признался Грейсон. — Единственная нечисть, которая орудует в Лондоне, видимо, не нечисть, а какой-то маньяк, действующий в маске старого лондонского пугала. Однако, жертвы его вполне настоящие, и люди верят, что он олицетворение дьявола. Он использует маску Лукавого, плащ, делающий его похожим на призрака, и когти. Не металлические, но довольно длинные. Пожалуй, не лишним будет поймать его… но тут, Джейкоб, мне нужны твои способности ассасина.
     — Замечательно! — просиял виконт. — А то я скоро плесенью покроюсь, возясь с этими бумагами, интригами, мелкими жуликами… Стало быть, настоящее дело! Где было последнее нападение?
     — Недалеко от рынка, я покажу на карте.
     — Отлично. После встречи с Тони я отправлюсь туда. Не ждите меня рано!
     — Рассказывай.
     Мужчина с бородкой неспешно разместился за столом напротив, снял кепку, взял в руки кружку с элем и только потом ответил.
     — В общем, от того торговца дамочка повела своего мужа к доктору Сеймуру. Он бывший военный хирург, ему бы порезы сшивать да кости вправлять. Отказался. На следующей улице под большой вывеской нашли доктора Барнса. Этот эскулап стал сыпать разными терминами, аж башка заболела. Назначил кучу исследований, да дамочка от него сама сбежала. Она, дескать, не в науку вклад хотела сделать, а мужа вернуть. Поплутали еще, на границе со Стрэндом один прохожий нам посоветовал доктора Аддамса. Хорошо, что спросили, а то бы не нашли, принимал-то он на дому… Ну так вот.
     Тони отхлебнул эля и выложил на стол визитку. На ней был нарисован крест и от руки было написано: «Доктор Аддамс, врач широкого профиля. Порошки, капли, массаж». И адрес.
     — Так ты ходил с ними вместе? Или за ними следом? — уточнил Джейкоб.
     — После первого доктора я сам вызвался помочь. Деваха-то уже из сил выбилась, таская мужа за собой, как козла на веревочке. Вот я и это… совместил.
     — Хорошо. Дальше.
     — Этот Аддамс, как осмотрел Винни — так звали этого болезного, — сразу приказал вести его на задний двор, а сам прихватил каких-то снадобий. Назвал их «маргенцевыми солями», кажется.
     — Да, знаю такие, — кивнул виконт. — Обеззараживающее на все случаи жизни.
     — Я тоже с этим порошком встречался, нам раны промывали после ринга… Ну так вот. Развел доктор порошок в воде, дал выпить.
     — И ты выпил?
     — Зачем же я? Винни этот! Выпил, значит. И тут его стало рвать. Просто как после уксуса с молоком… Без остановки. Чем-то зеленым. Тут я могу и ошибаться, меня самого подташнивало, но если это важно, то могу вернуться и посмотреть…
     — Неважно, — отмахнулся Джейкоб. — Вообще ни к чему.
     — Рвало его долго, аж нутро судорогой свело. Аддамс этот потом спиртом его растирал, иголкой колол, чтоб отпустило. А Винни потом снова рвать… Жутко. Зато потом он Берти, жену свою, узнал. Говорил, правда, медленно, но по делу, кукушка, видать, на месте. Доктор ему еще промывания назначил, два с половиной шиллинга взял. Ну, это за пакет порошка еще. Так что, с тех пяти монет, что торговец подарил, еще на пожить осталось… Деваха-то швея, а из-за болезни мужа ей пришлось заказы другим отдавать. Теперь, надеюсь, все у них хорошо будет.
     — Я тоже надеюсь, — сказал Джейкоб. — Значит, Аддамс и марганец… Что ж, спасибо, Тони! Пей на здоровье, мешать не буду.
     — А вы, сэр? — удивился здоровяк. — Я думал, как обычно, посидим…
     — В другой раз. Сейчас есть одно дело, как раз под покровом ночи… Бывай!
     Джейкоб Лейтчестер, виконт Чешир, во всем своем великолепии вошел в фамильный паб, состоявший на особом счету среди светских масс, не особо вхожих во дворец Ее Величества. Даже бармен не признал в молодом и представительном господине того, кто на протяжении нескольких месяцев сидел за одним из столиков среди завсегдатаев и осушал кружку за кружкой. Его сопровождал верный дворецкий, такой же солидный и чопорный, образцовый английский джентльмен.
     Небрежно кивнув бармену, виконт отправился на второй этаж.
     — Ваш гость уже прибыл, сэр! — крикнул ему вдогонку бармен, наконец узнав его. Джейкоб, легким кивком дав понять, что услышал, прошествовал дальше.
     В одной из отдельных комнат, отделанной красным бархатом, его уже ждал престарелый мужчина с длинной и пышной бородой, седой и слегка лысоватый. Он медленно потягивал знаменитый эль и изредка брал по кусочку из сырной нарезки, поданной с орехами и медом. Когда Джейкоб, раздвинув шторы, заменяющие в подобных комнатах дверь, вошел, его гость слегка поклонился, не вставая.
     — Мистер Дарвин, — поздоровался Фрай.
     — Приятно познакомиться, господин виконт, — ответил ученый, наблюдая, как вошедший снимает плащ и цилиндр, отдавая их на попечение слуге. Тот молча принял и вышел. Дарвин почему-то был уверен, что сопровождающий виконта останется снаружи в коридоре, дабы охранять приватность встречи. Слишком уж похожи были его движения на повадки адъютанта при высоком армейском чине. — У вас ко мне какое-то дело?
     — Вот так, сразу к сути? — миролюбиво сказал Джейкоб, улыбаясь.
     — В юности я и сам не прочь был сперва поговорить о погоде, женщинах и последних происшествиях, о которых трубят газетчики, — ответил Дарвин. — Но, увы, с годами начинаешь ценить время. Тем более, что в современном Лондоне темп жизни совсем другой. Я ученый, и мне, в первую очередь, важны мои исследования, но я не могу не видеть того, что происходит вокруг.
     — Вы про технический прогресс, интриги в парламенте или повышение цен в публичных домах? — уточнил ассасин.
     — Я про нынешнюю власть и ее отношения с народом. Понимаете, юноша, со стороны всегда виднее, что происходит.
     — И что же вы видите? Что происходит?
     — Переход от монархии к абсолютной монархии, — многозначительно поднял палец Дарвин. — Через капитализм, прикрываясь становлением парламента.
     — Не многовато ли вы намешали? — засмеялся Джейкоб. — Может быть, выделить что-то одно?
     — Никак не получится, — возразил ученый. — Кроуфорд Старрик, если знаете такого, набирает влияние слишком уж быстро.
     — Да, да, терпения у него не вагон, — согласился виконт. — Но этот его сироп… Собственно, по поводу него я вас сюда и пригласил.
     — О! — воскликнул Дарвин. — Так вы тоже озабочены этой заразой? Приятно слышать.
     — Вы, как натуралист, наверняка осведомлены о его составе…
     — Разумеется, — кивнул ученый. — Опий и дурман, по две части. Три части воды, три части спирта. Причем, спирт довольно низкой перегонки, что дает дополнительный токсичный эффект. И ягоды для вкуса, клубника, голубика, или что найдется… Одна ложка и, действительно, организм приходит в состояние, близкое к эйфории. Легкие галлюцинации, вызванные дурманом… В чистом виде он вызвал бы жажду действия и неадекватные поступки, часто преступающие закон, но… Опий расслабляет тело, а заодно и часть мозга, жаждущую результатов и признания. В результате, принявший это «лекарство» видит сны наяву и ему очень хорошо. Однако, стоит чуть повысить дозу или принимать его непрерывно на протяжении двух недель, как токсикоз сделает свое дело.
     — Я уже встречал отравленных людей, — сказал Джейкоб. — Одного при мне даже спасли.
     — Вот как? И чем же?
     — Промыванием желудка и его окрестностей, — ответил ассасин, прикладываясь к своей порции эля. — Ммм, а напитки, подаваемые в приватных комнатах, на порядок лучше, чем те, что наливают в общей зале. Пожалуй, надо выпросить у Альфреда бочонок... вот этого сорта. Для промывания.
     — Закуски тоже выше всех похвал, — довольно кивнул Дарвин. — Значит, очистка желудка помогает… Я так и предполагал. Но, разумеется, это касается ранних стадий. В большинстве случаев изменения в организме необратимы. Повреждения мозга, печени, почти всегда импотенция, сыпь и увеличенные узлы в подмышках.
     — Про подмышки и импотенцию не скажу, не проверял, — развел руками Джейкоб. — Повреждения мозга и требухи в этом городе получить можно и более легким способом… А вот сыпь — да, это мерзко!
     — Сыпь, мистер Лейтчестер, это признак многих заболеваний! — стал распаляться ученый. — И долг каждого законопослушного гражданина — пресечь распространение этой заразы!
     — К слову, я как раз чем-то подобным занимаюсь, — признался Джейкоб. — И теперь, когда мы выяснили, что это «лекарство» очень вредит здоровью… не подскажете, где его могут производить? Я выяснил лишь то, что это в Саутуарке, на фабрике…
     — «Мануфактуры Кейна»! — обличающе воскликнул Дарвин, привстав.
     — Да, точно! — подхватил Фрай. — Именно там! Кстати, не расскажете, почему именно «Кейна»?
     — Это же элементарно, мой дорогой Джейкоб! Только там есть большие котлы для жидких составов, готовящихся под давлением. И только туда недавно завезли дополнительное оборудование. Об этом даже писали в газетах.
     — Слышал, — кивнул ассасин, записывая название фабрики грифелем прямо на белом платке. — Вы не против, если я совершу там небольшую… диверсию?
     — Если это негативно скажется на производстве этой гадости, то, думаю, вас благославит сам Господь! Как бы я хотел присутствовать… Надеюсь, хоть в газетах об этом напишут.
     — А что, у вас так много дел? — удивился Джейкоб. — У ученого, изучающего цветы?
     — Отнюдь, юноша! Если вы не в курсе, несколько залов Британского музея отделяются и переезжают в отдельное здание. Музей Естествознания — так оно будет называться. И мне поручено курировать этот переезд. Только вот незадача — куда-то пропало чучело гигантского короткомордого медведя! Крупнейшего ископаемого млекопитающего!
     Джейкоб почувствовал, как его нижняя челюсть отвисает к полу против его воли.
     — Когти? — хрипло переспросил он. — У этого пропавшего медведя они большие?
     — Большие и острые, — подтвердил Дарвин. — А почему вас это интересует?
     — Позже прочитаете в газетах, — отмахнулся Фрай. — Вместе с новостью о взрыве фабрики. Следите за заголовками! Грейсон, где мой плащ? Не поверишь, чьи когти сейчас бороздят Лондон!
     Джейкоб неспешно прогуливался, слегка опираясь на трость. По словам Грейсона, Джек-попрыгун напал на этой улице. Причем, дважды. Полиция уже убрала тела, а частые дожди смыли следы и кровь. Но, разве эти следы единственные, что может увидеть ассасин?
     Трость стукнула по паре камней на мостовой. Окованный кончик слегка углубился в том месте, где пролегала глубокая борозда. Когти. Не железные. Видимо, все-таки кость. Что тут произошло?
     Джейкоб закрыл глаза, погружаясь в транс. Перед ним, как наяву, предстала картина преступления. Вот девушка идет по улице под руку с мужчиной. Останавливаются, мужчина получает удар. Видимо, не смертельный, поскольку успевает ответить. «Джек» падает, задевает когтями камень, отталкивается и вот он снова на ногах. Силой не обделен… Он расправляется с мужчиной, девица закономерно поднимает визг. Тут уж Джеку не до игр, он быстрыми ударами приканчивает жертв и спешит унести ноги. Туда!
     Ассасин быстро пересек улицу и остановился у стены одного из домов. Еще следы когтей. Пытался забраться на крышу. Не очень ловко, царапины слишком часто нанесены, да и в камень врезаются неглубоко… Как собака лезет на дерево. Когти вроде есть, а навык все равно нужен.
     Запрыгнув на карниз, Фрай подтянулся, закинул ногу, и вот он уже на крыше невысокой пристройки. Оттуда по трубам на самый верх… Еще следы когтей. Слетевшая черепица, здесь он оступился. Торопится, боится быть обнаруженным. След обрывается.
     Побродив по окрестностям еще минут десять, Джейкоб обнаружил еще следы когтей на одном из соседних домов. Дом был старый, местами увитый плющом, с выщербленными кирпичами. Когти поцарапали только снизу, но чутье ассасина подсказывало, что Джек как-то залез на крышу. Это было удачное решение — на высоте в три этажа с земли его мало кто заметит, можно отдышаться и придумать, что делать дальше, но… Как он туда забрался, не по лестнице же?
     Джайдип как-то обмолвился, что у одного из тамплиеров, держащих район Уайтчепел, есть некое устройство, вроде крюка на тросе. Благодаря ему, можно быстро подняться на большую высоту. Индус говорил, что даже на Биг-Бен… но это, разумеется, преувеличение.
     Джейкоб еще раз тщательно осмотрел стену. В одном месте, отодвинув пышные побеги плюща, он обнаружил веревку от строительного подъемника, прикрепленную к крюку, торчащему из стены.
     — Есть, — сказал Фрай довольно. — Вот как он прыгал так высоко. Натянутые тросы! А наверху, видимо, пара блоков и противовес. Умно, мистер Попрыгунчик…
     Он не стал пользоваться подъемником, а еще раз обошел здание вокруг. Прикинув, куда дальше мог перепрыгнуть преступник, он пошел по следу. След привел его к небольшому двухэтажному дому с надписью «Лондон. Мировые новости».
     — Редакция газеты? — удивился Фрай. — Или просто прикрытие? Что-то я не слышал о таком издании… Вроде как, этим местом давно никто не пользуется. Спрошу-ка я у того гражданина, что стоит на крыше.
     У самой высокой печной трубы и правда стоял некий человек в цилиндре. Несмотря на позднее время, он торчал там, словно так и было надо. Джейкобу он больше показался каким-то наблюдателем или часовым.
     — Вот и посмотрим, что ты за шпик такой, — прошептал виконт, взбираясь по зданию с той стороны, куда человек не смотрел.
     К сожалению, ассасин неосторожно наступил на скрипучую доску, и «шпик» успел обернуться и увидеть его. Джейкоб на рефлексах проткнул его горло выкидным лезвием и мягко опустил на крышу.
     — Не везет, — констатировал он. - Что поделаешь, привычка.
     Осмотрев убитого, он с удивлением признал в нем одного из Висельников в приметном пиджаке. В карманах, помимо орешков, шелухи от них и пары сигарет, оказалась записка с адресом этого дома и постскриптумом: «Вечером прибывает большая партия динамита. Смотреть в оба, никого не впускать, не выпускать».
     Джейкоб пристально вгляделся в лондонский сумрак в ту сторону, куда вел след. Там на отшибе стоял довольно большой дом с пристройками и собственным внутренним двором. Очень старый, почти полностью деревянный.
     — Хм, а это ведь Саутуарк, тут сплошные доходные дома, — сказал себе под нос Джейкоб. — И никто не позарился на такую территорию? В чем причина?
     Причина оказалась простой. Прикинувшись праздно гуляющим, он прошел мимо здания пару раз и приметил потемневший от времени листок, прибитый к забору: «Эпидемия холеры. Не входите, если жизнь дорога!».
     — Вот ведь как, — произнес Фрай. — Холера. Здесь жили люди, заболевшие поголовно и, наверное, вымершие до единого. А потом, когда эпидемия схлынула, на дом никто права не заявил. И его забрали себе, — он зацепился рукой за забор, подпрыгнул и тут же отошел. — Висельники, — прокомментировал он увиденное.
     Итак, транс. Бандиты, которые занимаются чем-то нетипичным. К сожалению, просто войти, поздороваться и спросить, что они там делают, не получится, Джейкоб когда-то уже так пробовал, Висельники очень агрессивно реагируют на нарушение своих границ. А устраивать шумную заварушку в одиночку…
     По ту сторону забора двое, расслабились, один даже курит. Трое или четверо по ту сторону дома, охраняют со стороны улицы, довольно громко общаются между собой. В самом доме слышно одного, в районе кухни что-то делает, видимо, готовит… Внутри двора — неизвестно, но на крыше один, вернее, одна, с какой-то винтовкой. Стрелок.
     Первым нужно убрать двоих за забором, потом стрелка, дальше в окно, найти «повара».
     Рука ассасина срывает с забора объявление, сминает его в шар и, прицелившись на звук, швыряют его в единственное освещенное окно. Раздается возмущенное «эй, кто там балуется?» повара. Двое у забора бросают окурки, лениво разворачиваются на звук. Джейкоб в тот же момент бесшумно перепрыгивает через забор, коротко взмахивает левой рукой с выброшенным лезвием и правой с зажатым метательным ножом, и «курильщики» молча оседают с перерезанными кадыками. Ассасин аккуратно складывает тела под забор, затем прыгает на ящик, стоящий у стены, оттуда на крышу пристроя. Пробравшись по наклонной черепице вне зоны видимости женщины-стрелка, он снимает ее точным броском ножа в голову. Тяжелая винтовка выпадает из ее руки, издает громкий звук при падении, но на него никто не обращает внимания. Придерживая падающую бандитку, Джейкоб попытался осмотреть внутренний двор. В центре двое, грузят какие-то ящики с телеги под навес. Трое на выезде в арке стоят на страже, смотрят в разные стороны. Под навесом, кроме ящиков, угадывается открытый люк, ведущий куда-то вниз. Запряженная лошадь... но ее можно не считать.
     - Что ж, господа бандиты, - сказал Джейкоб, доставая дымовую гранату. - Видимо, по-тихому вас не взять. Время пошуметь!

Примечание к части

     не бечено
>

Глава 24. Кошка, набитая золотыми соверенами

Примечание к части

     Друзья, я вижу уже 5 ждущих продолжения, а это значит, что нет причин не выложить следующую главу. Приятного чтения! (не бечено)
     День человека по имени Луис Рэнди начинался так.
     Рано утром, одевшись по-простому, он шел на рынок. Все торговцы знали, что Луис приходит к открытию лавок, чтобы выбрать продукты посвежее. «Для сестры и братиков», — объяснял он тем, кто спрашивал, зачем ему столько.
     Сестры и братики у него были. И все носили модные красные пиджаки. Сам Луис пиджака не носил, только серое пальто. Но если позволяла погода, он надевал рубашку с обрезанными по локоть рукавами, подтяжки и черно-красные клетчатые штаны, которые очень ему нравились. Он даже стирал их сам, никому не доверял.
     Луис Рэнди был штатным поваром на базе банды, контролирующей Саутуарк. Готовить приходилось всего на семнадцать человек, и он с этим вполне справлялся. Скудный набор блюд, освоенный им в совершенстве, пришелся «коллегам» по вкусу. Это были стейки, замаринованные в вине до зажарки, хорошо идущие под пиво. Это гуляш из кусочков курицы под индийскими специями, который готовили почти в каждом доме. И, разумеется, мясное рагу, с перцем и томатами.
     Луис с рождения был большим тугодумом. Однако, это помогло ему выжить в работном доме, куда он попал после смерти родителей. Эпидемия унесла их жизни, оставив Луиса одного, но, в силу умственной отсталости, он не сильно об этом переживал. И, когда некий джентльмен сказал ему: «парень, пойдем со мной, я пристрою тебя кое-куда, там ты хотя бы не будешь голодать», — он согласился чуть ли не с радостью.
     Его отвезли в дом на окраине Лондона, где было много худых и плохо одетых детей. Всех их раздели, обрили налысо, вымыли прямо во дворе, поливая чуть теплую воду из ведра на голову, раздали длинные рубашки из грубой ткани и даже поесть. Четверть каравая хлеба, небольшое яблоко, кружку воды, вареное яйцо и кусок сыра величиной с детский кулак. Затем дали выспаться на соломенных матрасах, расстеленных почти вплотную друг к другу в помещении, напоминавшем сарай.
     Утром, после скудного завтрака, их гурьбой погнали отрабатывать содержание. Большинство детей было закреплено за одним из взрослых — по двое-трое. Рабочий брал с одной тележки мелкие детали, собирал их, например, в амбарный замок, подтачивал для него заготовку для ключа, пару раз проворачивал для проверки, смазывал жиром и кидал на другую тележку. После чего, вся процедура повторялась. В обязанности Луиса и еще пары детей покрепче входило возить эти тележки по всему цеху. В одном месте им насыпали деталей, в другом уже готовые изделия, в другом забирали и упаковывали в ящики.
     Мальчишке повезло трижды. Раз — в том, что его природные данные позволяли делать порученное, не уставая особо сильно к вечеру. Два — цех был сборочный, а это значило, что он был чище остальных, где топили жир и варили костный клей. И три — ребята покрупнее часто отбирались для работы в столовой, где требовалось переносить чаны с кашей, мыть котлы, носить мешки. Очень часто им перепадал лишний сухарь или кость с остатками мяса, не говоря уж о том, что чаны все дети мыли сперва руками и языком, наскребая себе еще одну порцию.
     Спустя три года такой работы, Луис не только прибавил в телесной мощи, но и в совершенстве знал и мог выполнить работу любого грузчика, сборщика или повара. Монотонная работа руками — это то, для чего его создал господь, как сказал однажды комендант. Луис не возражал. Он был прочным винтиком в механизме и исправно крутился.
     Когда ему исполнилось четырнадцать, в работном доме вспыхнул бунт. Одна из недавно попавших сюда уличных девиц оказалась той еще бандиткой. Неоднократно дерзила старшим, за что была много раз наказана, и, в конце концов, убила одного из надзирателей, скинув его в дробилку для костей. Подкрепление, пришедшее на подмогу, разметали прочие работники, вооружившись ломами и заступами. Затем, публично казнив коменданта во дворе, повесив его на пеньковой веревке и пробив ему шею кочергой, — чтоб поменьше вопил, пояснила она, — девица скомандовала «Бежим, кто куда!» и первой бросилась в направлении Уайтчепела.
     Октавия, так ее звали, знала, что делает. Она и еще четверо бойких парней хотели вступить в банду, быстро захватывающую власть в Лондоне, — Висельники. Луиса потянул за собой один из мальчишек, с которым он был знаком с первых дней пребывания в работном доме. Луис послушно пошел, он был растерян и плохо соображал от таких резких перемен в жизни.
     Дальше все пошло как по маслу. Октавия выслужилась перед главарем Висельников, самим Максвеллом Ротом, и тот сделал ее главарем банды, держащим Саутуарк. Причем, выслужилась не какими-то боевыми подвигами, а четким планом операции по относительно честному изъятию денежных ценностей у жиреющих бездельников в полицейской форме. Другими словами, ее ребята остановили экипаж, везущий недельное жалование для трех полицейских участков, и завладели его содержимым. Сумма была не столь впечатлительна для мистера Рота, скорее, он восхищался дерзостью и жесткостью юной мисс Октавии. Подержав Октавию возле себя пару месяцев и убедившись в ее способностях, он лично привел ее на базу Висельников в Саутуарке и «уволил» предыдущего главаря, Эйса Бинтли, по прозвищу «Крысоед», выстрелом из револьвера. Спорить с Ротом дураков не нашлось.
     Октавия Пламб, нарядившись в модный кожаный плащ, какие носят тамплиеры, быстро провела чистку порученных ей рядов. Вокруг нее всегда крутились те, кто бежал из работного дома, кому она доверяла. Прочих держала за пушечное мясо, посылая на мелкие дела, вроде выбивания долгов. И никогда не расстраивалась, не досчитавшись двоих-троих после перестрелки. На следующий день в банде оказывались новички, которые занимали их место.
     К Луису главарь относилась со снисхождением старшей сестры. Сестры, после которой в семье шли еще с десяток детей, а потом уже Рэнди.
     — Наваристый супец, Рэнди-Дэнди, — похвалила она его всего однажды, когда он освоил новое блюдо — похлебка из свиных обрезков. Мясник отдавал их за бесценок, упаковывая в бумажный пакет столько, сколько как раз бы хватило на большую кастрюлю супа. Луис брал две таких порции, когда они были в продаже.
     Октавия жила в верхней комнате высокого флигеля, где часто гуляли ветра, не давая согреться. Когда появились люди Максвелла Рота и организовали что-то похожее на склад в подвале, куда был отдельный вход с улицы, атаманша часто прогуливалась по крыше с длинной винтовкой в руках. Стрелять она умела очень хорошо, и зорко следила за имуществом банды, разгружаемом во дворе. А когда замерзала, то пробиралась к себе в комнату прямо через крышу, звала подручного и требовала принести ей пару мисок «особого супца» от Рэнди. Густая похлебка с кусками мяса, картошки, с черным перцем и лавровым листом согревала уже на третьей ложке.
     Луис в какой-то момент был счастлив. Его ценили, не били, не ругали. Хвалили и благодарили часто, делились добычей, приносили красивые камни с радужными разводами, которые он собирал. Раз в неделю его звали в паб повеселиться — и он с охотой шел, но не из-за эля, который на него почти не действовал. В том пабе, куда ходила банда, часто выступала женщина, поющая под игру на пианино. А музыку Луис очень любил. Иногда вместе с женщиной приходила ее дочь, девочка лет десяти. Но не пела, а держалась за юбку матери. Видимо, не с кем было оставить, думал Луис… зато у этой крохи детство явно лучше, чем у него. К тому времени он вырос в большого и сильного парня, который мог донести до базы сразу троих подельников, перебравших эля.
     Жизнь текла размеренно и ровно, пока в убежище банды не пришел Джейкоб Фрай.
     В тот вечер Октавия отменила все дела, ожидая приезда подводы с динамитом. Нервничая, словно в первый раз, она сама залезла на крышу, следя за всеми сверху. Когда стемнело, мисс Пламб вытащила из кармана красное яблоко, задумчиво сгрызла его и кинула огрызком в одного из висельников, праздно прогуливающихся внизу.
     — Джон, кофе мне! — заорала она недовольно, когда «избранный» поднял голову.
     — Спускайтесь, будет вам кофе, — пробурчал Джон.
     — Я как-то не так сказала? — завелась Октавия, доставая револьвер. — Тебе дырку в ухе сделать, чтоб слышал лучше?
     — Да я ж не против, — пошел на попятную тот. — Я к тому, что у меня подошвы на сапогах стерлись, а к вам лезть по черепице. Упаду вот…
     — Кофе, живо! Иначе уже ниоткуда больше не упадешь!
     — Иду, мисс Пламб, иду…
     — И булку мне захвати посвежее! Целыми днями только о них и думаешь, заботишься, а что в ответ? Неблагодарные!
     Джон, ворча уже себе под нос, пошел на кухню, где запросил требуемое у Луиса. Поместив все на небольшой серебряный поднос, он отправился наверх.
     Тем временем, на кухне показался один из новых членов банды. Расти Кольм, среднего роста, жилистый и почти не седой. Движения у него почти всегда были резкие, а походка быстрая, словно привык всюду бегать. Спину держал прямо, будто аристократ. Поговаривали, что Кольм и впрямь раньше был из верхних слоев общества, но однажды вложился не в то дело и прогорел. С тех пор он работал на Рота, часто сопровождая грузы, привозимые на склад Октавии. Вот и сегодня, его появление сопровождали крики и шум уже разгружаемого добра.
     — Как житуха, Дэнди? — с отеческой улыбкой спросил он у Луиса. — Можно и мне кофейку?
     — Все хорошо, мистер Кольм, — ответил повар, подавая ему кофейник, сахар и сливки. — Отстанетесь на ужин?
     — Наверняка, — ответил Расти. — Скорее всего даже заночую. Ночи пошли холодные, почти зима…
     У Кольма было увлечение, которое очень не нравилось Луису. Тот любил надеть маску с рогами, плащ, накладные когти, и в таком виде пугать прохожих. Он делал так всего четыре раза, и в первый раз, когда его увидел Луис, то чуть не прибил деревянным брусом, который нес для починки забора. На вопрос, чего это ему взбрело в голову, он ответил не совсем понятными словами:
     — Ищу кошку, набитую золотыми соверенами. — И продолжил с улыбкой: — А кошки гуляют высоко. Недавно я достал когти, как у медведя, теперь-то я ее точно найду! Заодно развлекусь на улицах, как в былые годы.
     — Кошку? — удивился Луис.
     — Ее, родимую. А когда найду, то заживу как прежде.
     — И где же вы ее будете искать, мистер Кольм, сэр?
     — В доме старого пирата, — ответил Расти задумчиво. И продекламировал:
     В доме старого пирата
     Спрятан клад, зело богатый,
     Покрути штурвал на крыше,
     Зазвенит, и ты услышишь.
     — Мне нравятся стихи, — одобрил Луис. — А еще знаете?
     — Извини, не сегодня. Что-то я размечтался. Как хорошо, что ты мало что понимаешь в кладах…
     — Зато я хорошо готовлю.
     — И это замечательно!
     Пока Луис вспоминал стих, проговаривая его про себя, а Расти пил кофе, с улицы все громче раздавались крики бандитов.
     — Видимо, опять что-то уронили, остолопы, — недовольно сказал Кольм, ставя на стол пустую чашку. — Пойду вразумлю. Спасибо за кофе, Луис, будь здоров!
     — И вам не хворать, — ответил Рэнди, вытирая со стола.
     В этот момент ему в бритую налысо голову прилетела скомканная бумажка, звонко щелкнув по макушке.
     — Эй, кто там балуется? — возмутился он вслух. Над немного недоразвитым парнем часто подшучивали, но без злобы — за злые шутки над поваром мисс Пламб наказывала незамедлительно и жестоко. Да и сам Луис мог надавать тумаков своими немаленькими ручищами.
     Ему никто не ответил. Пожав плечами, и запомнив, что надо бы пожаловаться на это Октавии, он продолжил убирать со стола.
     Закончив, он вышел во двор вылить мыльную воду и замер в удивлении. Во дворе был самый настоящий туман. Пахло карамелью и порохом.
     — Да кто тут балуется? — уже не так уверенно воскликнул Луис.
     Никто не ответил. Повар решил шагнуть в туман, но споткнулся о лежащее тело и чуть не разбил нос о стопку ящиков, поставленных друг на друга.
     — Убит, — констатировал Луис, рассмотрев тело под ногами. — А вот еще один. И еще…
     К смерти себе подобных бандиты относились почти флегматично. Слишком большая была в их организации текучка кадров. И Луис, при всем своем природном добродушии, перенял это качество.
     Груз в ящиках стоял у входа в подвал. Вокруг лежали тела в красных пиджаках — но Луис мог поклясться, что не слышал ни единого выстрела. Туман был уже не таким густым, и он смог найти дорогу назад, ориентируясь по освещенному окну кухни. Подходя к дому, он едва успел отшатнуться от тела, сползшего с крыши.
     — Мисс Октавия, — опознал Луис. — Кофе выпили, а чашку с подносом не вернули.
     Та не ответила, уставившись в небо мутными глазами. Луис вдруг осознал, что прежней жизни конец… снова.
     Он кинулся в дом, в панике собирая свои вещи и спрятанные деньги. Рассудив, что банды больше, наверное, нет, он выгреб из стола мисс Пламб все деньги, прихватив оттуда же большой револьвер. Октавия предпочитала маленький, либо винтовку. «Главное не размер дула, а мастерство!» — поговаривала она, косясь на одного из бандитов. Тот всегда при этом краснел и улыбался, но Луис не понимал, почему.
     Надев свое серое пальто и рассовав ценности по карманам, он вышел через заднюю дверь, еще раз споткнувшись о тела в красных пиджаках. Один из погибших держал в пальцах еще дымящуюся сигарету.
     — Докурился! — укорил его Луис. — Говорил же, не смоли за кухней… Бог все видит! Но кто же тут баловался?
     Задвижка на еле приметной калитке давно не открывалась, и повару пришлось повозиться, отодвигая ржавый засов. Выйдя на улицу, он столкнулся с молодым джентльменом, в цилиндре и с тростью, который с беззаботным видом прогуливался по мостовой, что-то насвистывая.
     Луис совсем растерялся и воскликнул первое, что пришло в голову.
     — Простите, сэр! — обратился он к человеку в цилиндре. Тот удивленно обернулся. — Вы не знаете, кто тут балуется?..
     Джентльмен окинул его внимательным взглядом, уделив внимание одежде и рукам, удерживающим узел с пожитками.
     — Нет, — помедлив, наконец ответил Джейкоб. — Не имею ни малейшего понятия.

Глава 25. Острые ощущения

     Вдох. Выдох. Вдох.
     Задержать дыхание. Прислушаться. Представить людей, расставить их согласно звукам шагов.
     Выдох. Повести плечами, разминаясь. Коснуться подкладки, где расположены метательные ножи, вытащить два из них. Другой рукой сжать дымовую бомбу, приготовив ее к броску, прижав «головку» к шершавой части наруча, одно движение — и затлеет…
     Вдох, выдох. Из издания вышел мужчина средних лет, направился к бандитам и наорал на них за какую-то провинность. Те ответили сдержанно и покорно, но как только он спустился в люк, обнаруженный между расставленных ящиков, обложили его отборными ругательствами. Пора.
     Резкий вдох и сразу выдох. Дымовая бомба летит по двору и падает между многочисленными ящиками. Дым распространяется довольно быстро — добавка из сахара и фосфора, подсказанная Грейсоном, значительно улучшила быстродействие снаряда. Сразу двое грузчиков попадают в облако, не понимая, что происходит. Это стоит им жизни — ассасин, легко перепрыгнув большой ящик, срезает их скрытым клинком двумя резкими движениями. Трое висельников, стоящие в арке, замечают облако дыма и решают проверить, в чем дело. Один даже успевает достать револьвер, но падает, сраженный метательным ножом в шею. Второй нож застревает в груди второго, и он падает, не успев произнести ни звука. Третий в замешательстве останавливается на границе с облаком дыма. Внезапно оттуда выныривает человек в цилиндре и впихивает ему в руки ящик с динамитом.
     — Вечер добрый! — здоровается он веселым голосом. — Купи ящик!
     — Добрый, — растерянно отвечает бандит. — Это же груз для мистера Старрика…
     — Вот и держи его крепко и бережно, — посоветовал Джейкоб, похлопав его по плечу. — А заодно ответь мне — что это за тип, который спустился в люк, и что это за люк, в который спустился этот тип?
     — Что? — стал приходить в себя висельник. — А ты кто вообще такой?
     — Я? Всего лишь человек, имеющий железный аргумент, — ответил Фрай, приставляя к его груди пистолет. — Железнее просто некуда. Ну так что, ты готов к диалогу?
     — Я… пожалуй, готов, — сказал бандит, не выпуская ящик из рук, косясь на ствол. — Тот, что спустился в люк — Расти, он работает на Рота, следит за поставками грузов. По ночам иногда надевает свою глупую маску и пугает прохожих, любит он это дело. Извращенец, что говорить. Баб лапает. А люк ведет в подвал, там у него вроде логова. Рот лично распорядился никому туда не лезть, мол, дела там… не нашего ума.
     — Вот как, — сказал Джейкоб, переведя взгляд на что-то за спиной бандита. — Что ж, спасибо за информацию. А теперь бери этот ящик и отдай лично в руки Максвеллу Роту. Вон он как раз у тебя за спиной.
     Бандит очень удивился и развернулся, чтобы посмотреть на главаря Висельников. В это время, Джейкоб коротко ударил его рукоятью пистолета по затылку, и тот осел на землю, все еще прижимая ящик к животу.
     — Вот так вот просто, — пробормотал виконт, разворачиваясь в поисках люка. Дым все еще не спешил рассеиваться. — Лаз в полу. Ни секретных рычагов, ни ключей…
     Он присмотрелся и увидел откинутую дверцу люка, торчащую из дыма. Кинул взгляд на подсвеченное окно — но повар этой шайки не спешил выходить во двор.
     — Ну что же, Алиса, — пробормотал Джейкоб, подбадривая сам себя. — Надеюсь, эта нора не оканчивается в Австралии…
     Прыжок в темноту был, в большей степени, безрассудным. Но, на счастье виконта, лететь пришлось всего с десяток футов. И никакого «Апельсинного мармелада», разумеется, ему не попалось.
     — Сказки такие сказки, — охнул он уже приземлившись и слегка отбив себе пятки. — Хотя, нет. Вранья в них так же много, как и в жизни.
     Спохватившись, он пригнулся и стал пробираться вперед по подземелью, оказавшемся фрагментом старой канализационной системы, которой, слава всем градоправителям и их спонсорам, уже давно не пользовались. Мелькнула мысль — а сколько же таких ходов могло остаться после введения новой канализации? Надо будет разведать на досуге…
     Ход привел его к просторной разводке. Все прочие ответвления были забраны частыми решетками и частично заставлены ящиками. Ящики стояли и в центре, разделяя «комнату» на две. Сбоку угадывался рабочий стол с какими-то инструментами, а у дальней стены стояла стойка для верхней одежды, как в ателье. Пустая. Освещалось это пространство несколькими старомодными факелами и несколькими свечами в канделябрах.
     Джейкоб вдохнул воздух — но чадящие факелы забивали все запахи. Прислушался — но не услышал ни шагов, ни дыхания посторонних. Всмотрелся в следы под ногами, но сухая поверхность трубы не хранила отпечатков. Почуяв неладное, он шагнул к центральным ящикам, дотронулся до пистолета на поясе и попытался осторожно выглянуть.
     — Ты слишком шумишь, мальчик, — раздался тихий голос из-за спины. Джейкоб дернулся, но ему в спину уперлось дуло револьвера. — Но даже будь ты бесшумным, у тебя все равно бы не вышло подкрасться к ночному кошмару Лондона! Я — призрак!
     Неизвестный мерзко захихикал, и ассасин понял, что другого шанса может и не быть.
     Рука, которую он положил на рукоять пистолета, пришла в движение. Не доставая его из кобуры, Фрай потянул рукоять вниз и выстрелил, слегка отведя локоть. Пуля пробила плащ, срикошетила где-то в темноте от стены, на миг высветив яркую искру. Противник Джейкоба отшатнулся, и тут же пальцы ассасина сомкнулись на длинном дуле револьвера, из которого только что в него целились. Неизвестный тут же выстрелил, но Джейкоб отвел выстрел в сторону, и тут же выбил оружие оковкой наруча.
     — Горячо-то как! — воскликнул он, тряся рукой. — Вот дьявол!
     — Не-е-ет, — яростно прошипел незнакомец. — Я — Дьявол!
     Он оттолкнул Джейкоба к стене и вышел на свет. Костюм «дьявола» вполне соответствовал описанию, которым поделился Грейсон. Красная маска с рогами, темно-красный короткий плащ и костяные когти, приделанные к перчаткам без пальцев. На груди у него было что-то вроде кожаного жилета, который казался чересчур толстым, словно под него было надето что-то еще.
     — Я — черный дух самого Лондона! — продолжал стращать «Джек-прыгун». — Я его проклятие! Давно я брожу…
     — По трубам? — перебил его Джейкоб. — В таком случае, ты «Джек-ползун». С такими потолками особо не распрыгаешься!
     — Сссс… — разозленной змеей зашипел тот. — Зря ты сюда пришел, юнец. Вертишься ты ловко, но никому еще не удавалось скрыться от моих когтей!
     — А вот про когти — ты бы лучше промолчал, — возразил ассасин, опуская руку и нащупывая длинный нож на бедре. — В том музее, где ты их украл, очень огорчались…
     — Такова была воля Сатаны! — взвизгнул «Джек». — И я исполнил ее! А сейчас, ты поплатишься за свою дерзость…
     — Всегда хотел увидеть настоящего призрака, — огорченно вздохнул Фрай. — А встретил какого-то гоблина.
     «Джек» рассерженно взревел и кинулся в атаку. Достав нож, — быстро, даже для Джейкоба, — он успел располосовать ему жилет на груди тремя порезами, пока ассасин доставал свой клинок. На пол упали капли крови, а где-то в темном углу звякнула оторванная пуговица.
     Ассасин медленно опустил голову, разглядывая порезы, потом так же медленно перевел взгляд на «Джека».
     — Ну, Расти, — морщась от боли, сказал он. — Готовься встретиться со своим создателем.
     «Джек» успел лишь раз издевательски хихикнуть, в ту же секунду получил от Фрая удар в голову с левой, где на перчатках были стальные накладки. Маска издала металлический звук, но выдержала. Следом полетел правый кулак, и «Джека» отбросило с запрокинутой головой. Не теряя времени, ассасин взмахнул ножом, раня противнику правое плечо и нанося порезы туда, куда мог дотянуться. Пару раз, задевая грудь, он слышал лязг. «Ну точно, — подумалось Джейкобу. — Какая-то броня, вроде кирасы».
     Противник вскрикнул от боли и поспешно прижал ладони к лицу, заодно пытаясь закрыться накладными когтями. Ассасин было воспрянул духом и усилил напор — но внезапно из ротового отверстия маски с шипением повалил тускло-зеленый дым, который Джейкоб успел вдохнуть.
     Он сделал два шага назад, откашливаясь. В голову словно молотом ударили, а ноги отказывались держать. С трудом, он посмотрел на своего врага и чуть не вскрикнул — на месте ряженого бандита стоял настоящий Дьявол, ростом в десять футов, с огромными рогами, между которыми прямо в воздухе горел огненный сгусток. Мускулистое тело было обнажено до пояса, ноги же покрывал густой рыжий мех.
     — Ну что, — низким голосом прорычал он, пристукнув копытом о камни пола, выбивая искры. — Готов отправиться в Преисподню?
     — Да как-то рановато, — прохрипел Джейкоб, тряся головой. — Давай потом? Лет через сто?
     — А давай сейчас? — улыбнулся Дьявол, обнажая два ряда трехдюймовых зубов, с которых капала пена. — Самое время!
     — Извини, — ответил Фрай, нащупывая в кармане плаща серебряный кастет, подаренный Галахадом. — Я смогу только через сто лет!
     Дьявол рыкнул и занес ногу для удара. Ассасин успел рассмотреть ее вблизи — обычная нога, никаких козлиных копыт. Обутая в мягкий сапог с затейливой вышивкой, которая слабо светилась в темноте. По сапогу-то и пришелся ответный удар Джейкоба, почти успевшего припасть на одно колено.
     Раздался хруст, что-то вспыхнуло, и «Дьявол» страшно закричал, судорожно стаскивая с ноги сапог. На коричневой коже словно выступила кровь, подошва искрилась и переливалась, словно была сделана из ртути. Джейкоб наконец смог отдышаться, освободив легкие от газа, и всмотрелся в противника сквозь дым.
     На полу, скрючившись и держась за ушибленную ногу, лежал Расти, он же Джек-прыгун, от сапога же остались жалкие клочки. Голая ступня бандита была в черных потеках, которые жутко шевелились, словно шаря по коже, и причиняя ему адскую боль.
     — Ну что, Кольм, — сказал Джейкоб, доставая револьвер. — Кончилась твоя игра в Дьявола, или кем ты себя там считал. Актер, признаться, из тебя не очень. Но я почти поверил…
     — Ааа, убей скорее, — произнес Расти, сжимая ногу. — Оно меня сожрет…
     Джейкоб с удивлением посмотрел на чернеющую ногу. Потом посмотрел на кастет со светящейся надписью «упокойся». Наклонился… и почти бережно приложил их к черным «щупальцам».
     Кольм снова закричал, а чернота на ноге будто бы взбесилась. Вспухли пузыри, лопаясь и источая зловонный дым. Через несколько секунд на полу осталась только лужа, похожая на кляксу из дегтя.
     — Что здесь происходит, — прошептал ассасин. — Снова чертовщина…
     — Ты даже не знаешь, какие силы ты затронул, — сказал Расти, осматривая совершенно здоровую, но голую, ногу. — Сейчас ты лишь отсрочил мой конец…
     — Я и не думал трогать твой конец, — возразил Джейкоб. — Но буду тебе признателен, если расскажешь, что тут только что произошло.
     — Да хрена тебе с два! — выкрикнул Кольм. — Мои секреты… хранит клятва… О себе могу рассказать, но лишь потому, что ты спас меня от этого, — он кивнул на черную лужу. — Меня зовут Эдвард Кассиус Клейтон, потомок дворянского рода, некогда приближенного ко двору. К несчастью, мой предок оскорбил принца, будучи пьяным в лоскуты, поэтому его наградили пинком под зад и отправили в поместье за город, заниматься фермами… А он очень не хотел всю оставшуюся жизнь нюхать помет и навоз. Тридцать лет наша семья пыталась выбраться в Лондон и закрепиться, и вот наконец, моему отцу повезло выиграть небольшой дом в Стрэнде. Всего лишь удачная комбинация карт, а какой поворот судьбы…
     — Старушка Британия всегда могла внезапно удивлять, — согласился Джейкоб, крутя в руках отброшенную Кольмом маску с рогами.
     — Изволь. Бизнес в столице пошел медленно, но в гору, даже пришлось расшириться… Пока моего старика не хватил удар прямо на улице, когда его чуть не сшибла почтовая карета, и я остался один. Я был тогда щенком помладше тебя, — огорченно вздохнул бандит. — Без родни и толковых советчиков. Зато вокруг было полно, так называемых, друзей — таких же горе-аристократов, у которых водились деньги, но на них нельзя было купить влияние и попасть на обед во дворец. Нам было скучно просто гулять по кабакам… И мы придумали игру, в которой можно было пощекотать нервы и доказать самим себе, что мы чего-то стоим.
     — Кажется, я догадываюсь, что это была за игра…
     — По кругу пускали копилку. Фарфоровую статуэтку кошки размером с хорошую вазу… И каждый кидал туда по соверену. Затем, кошку брал один из нас и прятал в одном из особняков, куда был вхож. И придумывал хитрый способ подсказать остальным, как ее найти. Тому, кто находил, доставалась вся сумма…
     — И вам надо было одеться в Джека-прыгуна? — недоверчиво спросил Джейкоб. — На кой ляд?
     — Мы додумались до него гораздо позже, — отмахнулся Кольм. — Сперва нам и этого хватало. Но потом мы заметили, что все стало слишком легко, и придумали эти чертовы условия. Дьявол, призрак и медведь... Не припомню точно, кто первый предложил. Но медведя мы искали очень долго, особенно его когти… А когда случилась эпидемия холеры, многих из нашей компании мы не досчитались. И стало как-то уже не до игр.
     — Но ты-то выжил, — сказал Джейкоб. — А кошка…
     — Чертова кошка все еще лежит в одном из домов Лондона! — прокричал Расти, в бессильной ярости сжав кулаки. — И в ней порядка пятисот золотых соверенов! Чертовы спорщики под конец решили повысить ставки! И я, дурак малолетний, их поддержал! Сто пятьдесят монет из них — это все состояние, которое завещал мне отец! С тех пор я прислуживаю Роту и Висельникам — не просто за положение или власть! На пятьсот соверенов можно восстановить род Клейтонов, и зажить припеваючи! Да что ты понимаешь! Я еще оставил в этой копилке купчую на этот холерный, чтоб его, дом! Решил выпендриться, черт бы меня побрал! Теперь же тут обживаются Висельники, и я не могу отобрать его на законных правах!
     — И ты решил вернуться к образу старого пугала, — продолжил Джейкоб. — В которого мало кто поверит, но постепенно начнут бояться… Зачем? Что мешало тебе просто взять эту копилку?
     — Дом я нашел, — вздохнул Расти. — Но теперь он принадлежит тамплиерам, и мне нужно было войти в их ряды. Заодно и развлечься на старости лет… Всегда найдется какая-нибудь молодуха из родовитых, гуляющая с женихом или гувернанткой. Я делал свое дело где-нибудь в темном углу, а дурманный газ делал остальное. Девки, очнувшись, думали, что сами поддались соблазну, насланному Сатаной или еще кем… Но знаешь, — похотливо ухмыльнулся он, — никто не жаловался. Я, хоть и не молод, но дело знаю хорошо. Конечно, можно было не морочить им голову этим маскарадом, и задирать подолы служанкам, эти-то никогда не против… Но потомственному аристократу сношаться с чернью? Все равно, что спать с кобылой…
     — Ды ты у нас, оказывается, тот еще проходимец, — сказал Фрай. — На город страху нагнал, баб потискал, по крышам побегал, даже к Роту в доверие втерся… Вот только кошку так и не нашел. Не поделишься историей, где она прячется? Мне как раз не помешают пятьсот соверенов!
     — Да выкуси! — прокричал Расти, отодвигаясь от него. — Ничего я тебе не скажу, щенок! Не для тебя там лежит! И ты никогда не узнаешь, где! Ха-ха-ха!
     — Что ж, — вздохнул Джейкоб, — раз ты больше не желаешь говорить… Пора этой истории с Джеком-прыгуном закончиться, как думаешь?
     — Как, что? — опешил Кольм. С ужасом взглянул на Фрая, приближающегося с маской в руках.
     — Как там оно делается? — между тем спросил Джейкоб, надевая маску на себя и прикладывая к ней ладони. — А, нашел!..
     — Нееет! — закричал Расти, когда его накрыл галлюциногенный газ, которым он сам неоднократно пользовался против беззащитных горожанок.
     ***
     — Читали новости, мистер Лейтчестер? — спросил Грейсон, завидев виконта, спускающегося к завтраку. Тот имел вид невыспавшегося человека и постоянно рисковал вывихнуть себе челюсть при зевоте.
     — Нет, Грейсон, а что?
     — Присаживайтесь, пожалуйста, — тут же засуетилась Вильма, подавая кофейник и пару тарелок. — Ваш кофе, завтрак, булочки… Сегодня у нас «датские чертики».
     — Чертики? — удивленно переспросил Джейкоб, рассматривая печенье в виде чертиков с рожками. Кого-то они ему напоминали.
     — Ох, это перечное печенье, очень необычное, — всплеснула руками экономка. — Позавчера со мной поделилась соседка рецептом… По-моему, очень пикантно.
     — Неужели? — произнес виконт, осторожно откусывая чертику голову. Прожевав и поперхнувшись, он поспешил запить его кофе. — Действительно… Необычно. — Кофе не помог, и Джейкоб, не раздумывая, влил в себя сразу половину сливок из соусника.
     — Для настоящих и сильных мужчин, — лукаво улыбнулась Вильма, смотря на то, как виконт «тушит пожар» во рту. — Но вы правы, рано еще консервативному британскому обществу так чудить с выпечкой…
     — Кхе-кхе, мда, кругом одни чертики, — согласился Джейкоб, поспешно уводя разговор от «горящей» темы. — Так что там за новость, Грейсон?
     Дворецкий невозмутимо промокнул губы салфеткой, развернул газету и зачитал:
     — «Наши читатели, несомненно, помнят те ужасные слухи о Джеке-прыгуне, наводившие смуту на горожан. Вчера они подтвердились. Некто, называющий себя баронетом Клейтоном, промчался по улице посреди ночи, громко вопя о том, что он и есть Джек-прыгун, посланец Сатаны, призрак Лондона, наводящий ужас… и так далее. Поскольку на часах уже было около полуночи, горожане могли бы его и не заметить, поскольку находились в своих домах и вкушали заслуженный сон. Но «призрак» сам подбежал к первому попавшемуся полисмену, вцепился в его китель и стал умолять арестовать его за то, что он бегает по ночному Лондону, склоняя незамужних девиц к греху, одевшись как древнее пугало. Полисмен растерялся, но неизвестный был очень настойчив, поэтому был сопровожден в ближайшее отделение Скотланд-Ярда. Там задержанного привели в чувство. Штатный врач, вызванный ради такого случая, обнаружил у него сильное отравление дурманом, прописав курс очищающих клизм — видимо, в отместку за то, что пришлось посреди ночи встать с теплой постели… Тем не менее, элементы одежды «призрака» были признаны похожими на те, что имел на себе Джек-прыгун. А когда на накладных когтях обнаружили застарелые следы крови, мужчину арестовали. Ведется следствие. Быть может, наши читатели наконец узнают правду о событиях, произошедших несколько лет назад и повторившихся вновь». Журналист подписался как Генри Реймонд. Это известный…
     — Очень интересная новость, — перебил Джейкоб, опустошая соусник до конца. Экономка не пожалела перца, и он никак не хотел отлипать от языка. — Очень. Но сейчас я хотел бы попросить о другом. Грейсон, будь добр, пригласи ко мне Шеймуса.
     — Немедля, сэр, — кивнул дворецкий. — Отправлю за ним Найджела.
     — Спасибо. Думаю, нам пора разобраться с моей новой покупкой. Не одолжишь мне свой жилет? Я свой вчера нечаянно порвал...

Примечание к части

     не бечено
>

Глава 26. Не твори херни

     Как только за Грейсоном закрылась дверь, с Джейкоба слетела вся напускная бодрость.
     - Даже кофе не помог, - посетовал он, садясь на кровать.
     - Сэр, выдалась трудная ночь?
     - Оставь этот тон, нам нужно обменяться новостями.
     Галахад тут же расслабил втянутый живот и упал в кресло напротив виконта.
     - Как все прошло?
     - Сперва все было неплохо, - ответил Фрай, нагребая под себя подушки и разваливаясь сверху. - Шел по следу, набрел на базу Висельников. Видимо, в Лондоне за всем стоят они, эти краснопиж... краснопиз... краснопиджаковые. Надо будет учесть это в следующем деле. Осмотрел, подкрался, снял охрану, стрелка. Дальше по стандартной схеме ассасинов - дым, ликвидация всех, до кого дотянусь, допрос оставшихся. Выявил цель, спустился. Немножко растерялся, но противник, в итоге, в ближнем бою оказался слабоват.
     - Джек-прыгун? - уточнил дворецкий.
     - По всей видимости, да. Это оказался последний выживший из той компании обалдуев, которые развлекались в прошлом. Он не устоял перед возможностью выдержать паузу перед "расправой", разразился хохотом и пафосной речью... за что, в итоге, поплатился. Я отделал его без особых трудностей, а вот потом начались странности.
     - Дьявольские штучки? - усмехнулся Грейсон.
     - Обывателю показалось бы, что да. Галлюциногенный газ, как ты и говорил. Два крохотных мешка расположены под маской, достаточно нажать на "щеки" - и "Джек" выдыхает газ, пламя, туман или что там привидится. Я тоже надышался, но отец нас готовил к подобному.
     - И что же было странного? Кроме того, что ты сражался с человеком в костюме дьявола в подземелье?
     - Как раз это меня не особо смутило. Помнишь, ты рассказывал признаки Джека-прыгуна? И как он был одет тогда?
     - Плащ, как у призрака, маска с рогами, когти, они же руки, ботинки...
     - Ботинки! Тот образ был одет в ботинки. Современность носит туфли - у кого хватает денег, - или сапоги. Из грубой кожи с жесткими подметками, если ты из рабочих. Или из мягкой, если ты модник или хочешь, чтобы тебя не было слышно. В газетах того времени - пришлось попотеть, чтобы их найти, но у Ларсона в конторе была подборка, - было ясно сказано: "зловещий звук приближающихся шагов, когда ботинки отбивают шаг по мостовой, но жертва не видит его до самого последнего момента, до последнего удара сердца..."
     - По-моему, у репортеров прошлого был переизбыток желания впечатлить читателя.
     - У них и сейчас иногда встречается такое, что не понимаешь, книга ли это или газетный очерк. Наш Джек любил нагнетать зловещую атмосферу, и вот - он просто так отказывается от одного из элементов "ночного кошмара"?
     - От двух, - поправил дворецкий. - У Джека из прошлого был плащ из простыни, газовой ткани или прочего, напоминающего призрака, либо же саван.
     - Да, у этого был кожаный плащ. Я думаю, что это была дань образу тамплиеров, ведь они обожают этот БДСМ...
     - Прости, что?
     - Да так, неважно, - отмахнулся Джейкоб, про себя недоумевая, откуда в памяти Гастингса это слово и столько информации про кожаные фетиши. - Сапоги же не являлись частью бандитского образа. Зато, я рассмотрел на них вышивку. По мягкой коже серебряной нитью.
     - Это... очень непрактично, - признал Галахад. - Нить будет более крепкой, и кожа вокруг постепенно потрескается.
     - Стало быть, сапожник преследовал иную цель.
     - Джейкоб, возьми, - сказал вдруг Грейсон, доставая из кармана и передавая ассасину кусок слюды, который Джейкоб видел у него на плече, когда они вместе били мертвецов на кладбище под Кроули. - Если тут замешаны сверхъестественные силы, то он это покажет.
     - Думаешь, это уже по твоей части?
     - Вполне возможно. Не зря же сэр Арчибальд настоял на моем длительном нахождении в Лондоне.
     - Пожалуй, ты прав. От соприкосновения с кастетом один сапог разрушился, и по ноге поплыли какие-то темные волны... Не знаю, как объяснить. Но эта штука явно не обрадовалась освященному серебру.
     - Пожалуй, тебе стоит заглянуть к ювелиру, - посоветовал дворецкий. - И нанести серебро на скрытый клинок, пару метательных ножей, добавить в дымовую бомбу, да и набойки на сапоги будут не лишними...
     - Вернемся к этому позже. Было бы логичным предположить, что сапоги позволяют ему высоко прыгать, даже на крыши... Я, конечно, находил старые строительные подъемники, которые якобы забили убрать и их заплел растущий плющ, но это было не на каждом доме. А многими давно не пользовались. Нет, именно этот Джек пользовался чем-то иным.
     - Кто-то дал ему эти сапоги, - предположил Грейсон. - И с помощью них...
     - Не совсем так, - поправил его Фрай. - Кто-то сделал такие сапоги и дал их Джеку. Вряд ли один из молодых балбесов увлекался скорняжничеством и вышиванием.
     - Джейкоб, - многозначительно сказал дворецкий. - Я встречал такое. И в Индии, и в Германии. Некоторые солдаты носили рубашки с вышивкой или амулеты из разной дряни вроде костей животных... но, Святые Мученики, этим парням всегда невероятно везло.
     - То есть, это правда, - резюмировал Джейкоб. - Можно нанести на одежду вышивку, аппликацию, вставки какие-нибудь. И это даст любому способности, превосходящие человеческие.
     - Обычно этим занимались женщины. Одежда - по их части...
     Они внимательно посмотрели друг на друга.
     - Ведьмы, - сказали они хором.
     - В Англии они водятся? - удивленно спросил Грейсон.
     - Чего тут только не водится, - вздохнул ассасин. - Придется добавить в свои цели поиск этих ведьм... А целей и без того много. Сироп спокойствия, с ним вроде все понятно. Мы знаем основное место его производства, осталось его разнести ко всем чертям. Висельники и высший свет. Тут равноценно, ни к тем, ни к этим я пока не могу подобраться. Среди Висельников я так и не завел знакомств, а Оскар отчалил, да и толку от него было мало. Дорога в высший свет тоже закрыта.
     - Прошло совсем мало времени, Джейкоб, - утешил его Галахад. - Так быстро дела не делаются.
     - Я понимаю, но все же...
     - Тебя даже никто не торопит, а ты все равно спешишь. Эх, молодость...
     - Эх, проницательность и очевидность, - вернул ему шпильку Фрай. - Возможно, когда-нибудь я буду таким же мудрым и неторопливым, как и ты. И не допущу ошибок.
     - А они были?
     - Не то, чтобы ошибки. Но Джордж непременно бы на них указал. Я расспросил одного из Висельников, а после вырубил его. Конечно, было темно, и он вряд ли рассмотрел лицо. Но в будущем, наверное, стоит снимать цилиндр и натягивать капюшон. И, после всего, я ушел, оставив пустой дом с динамитом во дворе и подвале. Мне, конечно, не нужен ни динамит, ни дом, но, наверное, стоит шепнуть об этом полиции...
     - Я пошлю Найджела, - кивнул дворецкий, доставая блокнот. - Наденет твою старую кепку, свой рабочий пиджак, изобразит уличную шпану, наведет полицейского...
     - Спасибо. Позже, когда я покидал это место, изображая позднего прохожего, на меня наткнулся один человек. Он не был одет в красный пиджак, но выскочил из неприметной дверцы в заборе того самого дома. Он спросил меня какую-то бессмыслицу, а я ответил что-то невпопад - уж больно неожиданно он появился. Кажется, он работал у них поваром. Когда началась заварушка, вернее, когда я ее начал, решил собрать все ценные вещи и слинять.
     - Довольно умно для типичного Висельника, - заметил Грейсон.
     - Я тоже так подумал. Впервые мне повстречался настолько умный бандит. И я дал ему уйти, так как он меня не узнал.
     - Ты все сделал правильно, Джейкоб, - одобрил Галахад. - Не думаю, что эти бандиты невинные овечки. Однако, пускать под нож всех, не разбирая - против законов. Природы, религии, парламента, будь он не ладен.
     - Я сделал это не сколько из-за человеколюбия, - добавил ассасин, - а сколько из-за того, что не хочу быть солдатом, который убивает по приказу.
     - И не будь, - поморщился дворецкий. - Отвратительное занятие. Кстати, я придумал, как решить твою проблему входа в высший свет.
     - Да неужели? - удивился виконт.
     - Вернее, это может сработать. Тебе нужно стать Генри Грином.
     Джейкоб даже сел, отбросив подушки.
     - Загореть, надеть смешные штаны и туфли, проколоть ухо и повесить туда фальшивый алмаз размером с орех? - уточнил он, усмехаясь.
     - Не совсем. Ваш любимый индус интересен для некоторых скучающих личностей именно своей экзотикой, так почему бы и вам не стать таким же?
     - Допустим. И как же это сделать? Стиль одежды менять я не собираюсь, учти. Разве что трость эту дурацкую выкинуть.
     - Ты должен стать каким-нибудь инноватором, приносящим что-то новое, необычное... Вроде того работного дома, что ты выкупил. Устрой там... ну не знаю...
     - Да! - воодушевленно подхватил Джейкоб. - Я накормлю всех голодных, пристрою их где-нибудь, а в доме сделаю ремонт, отделку, поставлю столы, винный погреб, комнаты для благородных господ! Там будут изысканно кормить, выступать музыканты и танцоры, а молодых девиц пустим гулять между столиков, и чтоб у каждой корсет, как у леди Беллы, шелковое платье с лентами, походка с виляющей... этой... прической. И называться такое место будет...
     - Бордель, - закончил за него Грейсон. - Кого вы удивите таким местом в Лондоне, Джейкоб? Вам нужно...
     - Видимо, бабу, - мрачно сказал виконт. - Раз такие мысли лезут.
     - Вам нужно перевернуть все с ног на голову, не нарушая при этом ни один закон, - посоветовал дворецкий. - Вы же умеете придумывать на ходу!
     - Да, пожалуй, так и есть.
     - Так идите туда и вытворяйте все, что покажется правильным. А то, что получится в итоге, наверняка будет выбиваться из общей картины мира. И вас непременно пригласят на пару приемов, лишь бы посмотреть на удачливого провинциала, решившего изменить столетний уклад. И, развлечься за ваш счет, чего уж там.
     - Они будут считать меня клоуном, - ухмыльнулся Джейкоб. - Но у меня хватит сил разубедить их.
     - Главное - попасть в эту компанию. А там уже...
     - Я понял, - кивнул Фрай. - Но как эти господа узнают о таком чуде природы, как я?
     - Вы, главное, чудите, - посоветовал Галахад. - Чтобы чудо было довольно чудным. А как донести его до сознания общества, я знаю. Недавно на рынке я увидел одного шустрого мальчишку, прилично одетого. Он, не скрываясь, расспрашивал и собирал слухи, дабы передать их своему боссу. А работает он на репортера по имени Генри Реймонд.
     - Знаменитый...
     - Очень знаменитый. И популярный. Так вот, я предложил ему сопровождать тебя в работный дом, обещая интересный материал.
     - Я не против, - пожал плечами Джейкоб. - Если это сдвинет дело.
     - Будем верить.
     - Ладно. Отложим пока прочие дела, займемся тем, что есть. А есть у нас работный дом, который Оскар ошибочно называл "доходным". И он теперь мой. Нужно туда наведаться и познакомиться с этой стороной жизни англичан. Скажи Найджелу, пусть готовит графскую карету - мы прибудем с помпой!
     ***
     "Помпа" получилась что надо. В истории работного дома "Авели-Хоул" такого еще не было. Ради графа Чешира - а именно так представился Джейкоб в утреннем письме управляющему, - во двор высыпал весь старший и младший персонал. В цехах объявили первый за несколько лет выходной день(намереваясь на следующей неделе добавить по часу к рабочему времени ежедневно ). Сам двор был вычищен, выскоблен, деревянные стены бараков покрашены свежей побелкой. Неважно, что ее смоет первым дождем, управляющего это совершенно не волновало. Рабочие были в чистом, даже детям достались новые рубахи. Те, которым не достались, были загнаны в барак и заперты со строгим наказом не выходить. Окна были занавешены со стороны улицы - иначе было бы видно, что отмыть их не получится уже никода. Подъездная дорога была подметена, засыпана мелкими камнями и укатана - еще перед приездом Оскара управляющий приказал ребятне целый день катать по ней взад-вперед тяжелые жестяные бочки, наполненные углем. Одному мальчишке, правда, придавило той бочкой ногу, но управляющему Йозефу об этом даже не стали сообщать, так как все знали его истинное отношение к работникам.
     Все это Джейкоб оценил, оглядывая прищуренными глазами из окна кареты. Как и преувеличенно подобострастное поведение Йозефа. Управляющий был точно таким, каким его описывал Оскар - тощим, длинным, лысым, противным. Типичная внешность человека, выбившегося в небольшие начальники и почуяв вкус власти над другими. А еще он явно полагал, что ему ничего не будет, что бы он ни сделал.
     Карета, сверкая отчищенным до блеска гербом, остановилась точно перед процессией встречающих. Тут же двое подчиненных Йозефа споро раскатали перед ней широкий коврик - не красная дорожка, но, как говорится, чем богаты... На коврик ступил - нет, не граф, - сперва один из сопровождающих. Высокого роста мужчина с бугрящимися мускулами в белой рубахе, через ворот которой проглядывался большой крест, наколотый на груди. Широкий пояс, которым он был подпоясан, носил на себе два метательных ножа и кобуру с револьвером. Мужчина тяжелым взглядом осмотрел собравшихся, поднял взгляд на крыши, покосился на бараки и кивнул. Вслед за ним подошел второй здоровяк, ехавший на козлах рядом с кучером. Тот носил небольшую бородку и был одет в кепку в городском стиле и кожаный жилет поверх рубашки. На поясе висела дубинка, похожая на полицейскую. Перемигнувшись, сопровождающие разошлись и встали по бокам.
     Из кареты шустро выскочил невысокий лысоватый человек в котелке и с большим гроссбухом подмышкой. Он имел вид типичного клерка, который весь день проводит в конторе. На его поясе также висела дубинка и небольшой револьвер.
     Следом неторопливо вышел молодой человек в кожаном плаще, на ходу надевая на голову черный цилиндр. "Граф, граф, это граф, сам граф" - зашепталась толпа. "Сам граф" подошел к управляющему и смерил его холодным взглядом. Йозеф несмело заулыбался и даже слегка поклонился. Джейкоб смотрел на него, не моргая, как Святой Петр на грешника. Управляющий послушно задрожал коленями и задергал левым глазом, являя трепет перед такой высокопоставленной особой. За этой сценой никто не заметил, как молодой парнишка-кучер слез со своего места и стал чистить спины лошадей от дорожной пыли. И уж совсем никто не обратил внимания на светловолосого мальчишку, спрыгнувшего с сундука кареты сзади, и исчезнувшего за бараками.
     Первым заговорил "клерк".
     - Джейкоб Лейтчестер, граф Чешир, - представил он своего господина громким голосом. - С официальным визитом в свои новые владения, переданные виконтом Портманом согласно сего документа. Прошу ознакомиться.
     И он уверенным жестом протянул управляющему бумагу со свисающей с нее печатью. Тот опустил взгляд, прочитал несколько строк и снова взглянул на "графа". Джейкоб не волновался насчет того, что он вообще-то виконт. Как объяснял ему Оскар, аристократия ничего не должна объяснять "кокни", те просто должны верить каждому слову. Скажут, что солнце квадратное, а кошки имеют крылья - значит, так и есть.
     - Йозеф Филлин, ваша светлость, - дрогнувшим голосом представился управляющий.
     - Наслышан, - кивнул Джейкоб. - Мой бухгалтер Шеймус. Подручные Датч и Тони. Вот что, Йозеф. Времени у меня мало, человек я занятой. Давай так: ты быстро проводишь меня и моих людей по цехам, мы смотрим, впечатляемся, радуемся за тебя, как отличного организатора, за себя, как за владельцев выгодного дела, за простых людей, чтоб они все были сыты и здоровы, отклоняем твое приглашение остаться на торжественный обед в нашу честь и отбываем также шустро, как и приехали. Ферштейн?
     - Йа-йа, конечно, ваша светлость, - закивал управляющий. - Как вам будет угодно! Прошу сюда!
     Вся процессия - впереди граф, рядом Шеймус, позади и по бокам Тони с Датчем, - двинулись за Йозефом внутрь помещения. Джейкоб ожидал худшего, но никаких провинившихся в цепях, колодках, в вонючих ямах и так далее, он не увидел. Не увидел и умирающих от побоев и голода людей. Еще раз припомнив Оскара, он все ждал, что к нему выбежит кто-то из детей или рабочих с криками о том, как тут все плохо, но нет. Видимо, управляющий застращал.
     -...четырнадцать в день. Таким образом, подвода с продукцией заполняется за неделю, и, даже если случается день простоя - само собой, по вине рабочих, не по моей, - то у нас к пятнице уже все готово. Этот день потом вычитается из оплаты, но, так как она составляет шесть пенсов в неделю, то рабочие теряют немного. Что и говорить, иногда мало зарабатывать - это большая удача, господин граф!
     - Да, да, - рассеянно отвечал Джейкоб, прогуливаясь по производству. Осмотрев пустые столы, забитые склады и даже паутину на окнах, он внезапно спросил: - А там что находится?
     Виконт указывал своей нелюбимой тростью на небольшую дверь в комнате, которая служила конторой бригадира.
     - А... там дверь в клееварный цех, - сбивчиво ответил Йозеф. - Но туда мы с вами не пойдем. Запах там стоит такой, что без платков работать невозможно...
     После этих слов Джейкоб невозмутимо достал из кармана чистый платок и повязал его на лицо, скрыв нос и рот. Его сопровождающие повторили жест, разве что платки у них были с клетчатым узором. У Шеймуса, имевшего ирландские корни, платок был зеленым, у остальных - красные.
     - Ведите, уважаемый, - приглушенно прозвучал голос виконта из-под платка.
     Йозеф от такого растерялся и не сдвинулся с места, придумывая ответ. Джейкоб же не испытывал сомнений и уверенным шагом направился к двери. Вперед него выскочил Шеймус, намереваясь услужливо открыть перед господином дверь, но его отодвинул в сторону один из надсмотрщиков.
     - Вам туда нельзя, сказали же, - грубо произнес он и тут же осекся, когда рядом с обиженным Шеймусом возник Датч с револьвером наизготовку.
     - Господин идет туда, куда пожелает, - негромко возразил он, дулом пистолета приказывая отойти в сторону. - Или идет по трупам.
     - Пропусти, Альберт! - крикнул наконец отмерший управляющий. Надсмотрщик пожал плечами и отошел, смерив нехорошим взглядом сначала Датча, потом Шеймуса.
     Джейкоб ударил ногой по двери, не особо заботясь о ее сохранности. Глазам гостей предстала вполне обычная для Лондонских заводов картина - усталые и грязные люди варили что-то в больших котлах, другие подвозили к ним что-то и отвозили. В конце помещения располагались агрегаты, издающие грохот и лязг - видимо, костедробилки.
     - Костяной клей, - произнес Джейкоб. - Это вот так его делают?
     - Именно, - осторожно подтвердил Йозеф. Видя, что граф в неплохом настроении и не собирается его менять, он и сам начал понемногу успокаиваться. - Запах тут, как видите...
     - А где же у рабочих платки? - поинтересовался Фрай. Рабочие действительно ходили без платков, включая детей. Все они периодически кашляли или подбегали к приоткрытым окнам подышать. У каждого окна стоял надсмотрщик с дубинкой, следивший за тем, чтоб никто не сбежал на улицу.
     - Какие платки, сэр? - рассмеялся управляющий. - Каждому выдать по куску ткани в день... Это же какое расточительство! А парЫ здесь такие, что тряпки не выдерживают и уже на третьей стирке становятся ветошью! Сплошные траты, и на кого! На рабочих!
     - Действительно, - согласился Джейкоб. - А это что за агрегат?
     - О, мы называем ее "череподробилка", - ответил Йозеф, подводя Фрая к большой П-образной раме с резьбовым шнеком по центру. Шнек упирался нижней частью в монолитную пластину, а сверху имел несколько шестерен и ручку сбоку. - Когда подвозят кости коров и быков, иногда попадаются очень толстые и прочные черепа, и костедробилка их не берет. Череп помещают на плиту и постепенно раздавливают...
     - А почему рядом с ней дети?
     - Видите механизм сверху? Он устроен так, что ручку может крутить даже ребенок... К тому же, если под пресс попадет конечность взрослого человека, то производство пронесёт урон куда больший...
     В этот момент один из упомянутых детей наклонился над плитой, из-под которой что-то отчетливо звякнуло.
     - Монетка упала, целый пенни! - заплакал мальчик лет восьми. - Не могу достать!
     - А ну-ка я посмотрю, - сказал Йозеф, быстрым шагом подходя к нему. - Поищу... Заодно узнаем, откуда у тебя появились деньги... Господин граф, прошу простить, дело производственной необходимости!
     Он широкими шагами пересек участок и склонился над агрегатом.
     - Ничего не вижу, - пробурчал он, крутя ручку и поднимая верхнюю плиту. Осмотрев ближайшую часть механизма, он решил уделить внимание дальней, для чего ему пришлось пролезть между пластинами. - Не вижу...
     - Зато я вижу, - негромко произнес Джейкоб, резко крутанув ручку, отчего Йозефа зажало в механизме. Управляющий издал возмущенный возглас, затем забился в зажиме, пытаясь освободиться, но ассасин лишь докрутил подъемник, окончательно зафиксировав жертву. - Я вижу подлеца, который за пенни готов рискнуть половиной костей в своем организме. Говоришь, дробятся даже черепа крупных быков?
     - Господин граф, - прохрипел управляющий, руками пытаясь разжать пластины. - Что вы делаете?
     - Видимо, навожу порядок, - развел руками Фрай.
     Охранники работного дома шагнули было на выручку своему хозяину, на Тони Люстра и Датч не дремали. Мгновенно выхватив револьверы, они взяли на прицел всех, кто сделал шаг вперед.
     - Господа, - обратился к ним Джейкоб. - Напоминаю вам, что нападение на аристократа, вне зависимости от обстоятельств, является тяжким преступлением и карается... чем карается, Шеймус?
     - Год каторги, либо смертью через повешенье, по желанию потерпевшего, - со злобой в голосе проворчал коротышка-ирландец, потирая плечо. Видимо, толкнувший его охранник на силу не поскупился. - Наказание штрафом исключено.
     - Вот видите... Кровь за кровь. Есть желающие, нет? Тогда продолжим. - Виконт подошел к зажатому управляющему и присел на корточки, оказавшись вровень с его лицом. - До меня дошли слухи, мистер Филин, что здесь не все так гладко.
     - Помогите выбраться... - с трудом произнес тот, - и поговорим...
     - Бог вам в помощь. Не помогает? Нет? Вот видите, даже Господу вы не угодны. Вы создали свое маленькое государство, в котором вы власть, а... эту власть вам никто не давал. - Джейкоб задумчиво обошел агрегат с зажатым немцем. - Что это за власть, где тебя могут поставить в такую неудобную позицию? Ты ведь сейчас совсем не лицом к народу, Филин. А кругом много твердых и длинных предметов...
     Рабочие начали перешептываться, глядя то на графа, то на инструменты вроде багра или кочерги, то на тощую задницу Йозефа, призывно торчащую из механизма.
     - И если кто-то захочет с тобой поговорить иначе, чем в позиции "начальник сверху", то кто им помешает? - Ассасин кивнул на двух здоровяков, державших окружение под дулами пистолетов. - Пожалуй, никто. Стоит мне только сказать, и в твоей заднице будет дыра размером с Мраморную Арку Нэша... даже не знаю, стоит ли жить после такого.
     - Я... могу все... объяснить...
     - Разве я сказал, что чего-то не понимаю? - удивленно спросил виконт. - Я все отлично понял. А мой близкий друг Оскар мне еще и дополнительно все разъяснил. Кто ты и как обращаешься с людьми. Да, они попали в непростую ситуацию и нуждаются в крове. Да, содержание надо отрабатывать. Но кормить их так, словно они хуже скота... Парни, что говорит нам Евангелие от Луки, глава шестая, стих 38, а?
     - Не твори херни, - мрачным голосом ответил Тони.
     - Не твори херни, - повторил за ним Датч, переводя дуло револьвера на охранника, который сделал шаг к двери.
     - Не твори херни! - сказал и Джейкоб, снова опускаясь к лицу управляющего. - И никто не сотворит херню по отношению к тебе. Разумеется, дословно там написано не так, но те слова, пройдя через мое сердце, оформились в эту простую истину. И в этом виде она дошла до тебя, друг мой Филин, разве это не чудо Господне?
     - Помилуй, - из последних сил прохрипел немец, корчась в зажиме. Джейкоб покачал головой и ударил по рычагу снизу вверх - пластины тут же разошлись, а Йозеф распластался "звездочкой", не в силах встать.
     - Аминь, - произнес ассасин, глядя на него сверху. - И я помогу тебе, птица ты ощипанная, не сотворить еще большей херни. Мой тебе приказ, как сеньора: голодных накормить тем, что ешь ты сам. Чтобы вдоволь, но без перегибов. Никаких несъедобных вещей в котлах. Я распорядился, завтра вам подвезут несколько подвод с провиантом... Шеймус, сколько там конкретно?
     Коротышка раскрыл гроссбух и послушно зачитал:
     - Мука - сорок бушелей. Дрожжи пекарские - тридцать галлонов. Фрукты, овощи - три фургона. Сахар - пятьдесят бушелей. Соль - тридцать бушелей. Скот: коровы - двенадцать голов, куры - пять десятков, и четыре петуха. Мясо: окорока копченые - две подводы. Бекон - восемнадцать шматов. Свежая рыба - четыре подводы, но это уже послезавтра. Еще через день - шоколад, двадцать ящиков. Сыр - двадцать четыре круга. Далее заключим договор с графством Чешир на еженедельные поставки. Через неделю прибудут тюки с тканью, ветошью и нитками.
     - Твоя задача - придумать, где это хранить, - сказал Джейкоб управляющему. - И проследить, чтобы все ели, но не объедались. Если за две недели все будут сыты, довольны, а на складе не будет испорченных продуктов - получишь лично от меня бочку фирменного чеширского эля и круг благородного сыра. - И добавил громко, чтобы слышали остальные: - Можешь поделиться с тем, кого посчитаешь достойным твоего доверия! Видишь, Йозеф... Я тебя не увольняю. Я лишь даю шанс исправить то, что ты натворил. Образно говоря, ты сохраняешь свой зад в неприкосновенности, а после долгой жизни и быстрой смерти ты попадешь в Райские кущи верхом на моей шее. Цени, такой шанс бывает лишь раз. И Господь не простит тебе, если ты его профукаешь... Ну, пора и честь знать. Пока, Филин! - Джейкоб с силой шлепнул его по все еще оттопыренному заду. - Береги дупло!
     Йозеф лишь вздронул от шлепка, ударившись при этом головой о верхнюю пластину. Застонав, он снова распластался на основании механизма, и никто не спешил ему помогать.
     "Граф" же, знаками приказав подручным выйти, направился за ними следом. И только на самом выходе Шеймус вдруг развернулся и с силой ударил дубинкой несколько раз того охранника, который ранее его толкнул. Здоровенный мужчина за три секунды получил удары в живот и по плечам, с криками боли рухнув на колени.
     - Никогда не смей меня трогать! - зашипел на него коротышка, угрожающе указуя дубинкой. Перевел взгляд на прочих собравшихся - но народ вокруг замер в шоке от происходящего. - Да здравствует граф Чешир! - воскликнул ирландец, захлопывая за собой дверь.
     Уже в карете, когда все расселись по своим местам, внутрь проскользнул светловолосый мальчик лет девяти, одетый в синий сюртук и небольшую шляпу-котелок.
     - Молодчина, Арчи! - поприветствовал его виконт. - Грамотно сработано!
     - Спасибо вам, мистер Лейтчестер! - поблагодарил его парнишка, сияя как начищенный пенни. - Материал для мистера Реймонда получится что надо! А уж выполнить ваше поручение было сплошным приключением! Пробраться в цех, подговорить мальчишек бросить монетку на череподробилку, заманив управляющего в ловушку... Ух! Я чувствую себя каким-то Робином Гудом! Если что-то запланируете подобное - сразу зовите!
     - Непременно, Арчи, - с улыбкой ответил Джейкоб, глядя на проплывающий мимо пейзаж. - Непременно!

Примечание к части

     "Хоул" (hole) можно перевести как "дыра" или "дупло". Не бечено.
>

Глава 27. Бен и Билл

     Монетка достоинством в фартинг взлетела вверх, вращаясь потертыми гранями, и устремилась к земле, но не упала, подхваченная большой и грубой ладонью. Одно движение кистью, и она оказывается на ногте большого пальца, откуда со звонким щелчком снова устремляется вверх.
     Луис Рэнди ждал. После разгрома банды Октавии Пламб, он благоразумно скрывался у знакомого Висельника в Уайтчепеле. Тот был неплохим малым, для бандита, и с пониманием отнесся к бывшему повару. Даже выделил ему комнату для временного проживания. Это была кладовка на чердаке, куда Рэнди едва протискивался, но ему этого было достаточно. Закрывшись, он целый день думал, что дальше делать, иногда выходя купить в лавке через дорогу что-то из еды. Хозяин дома приходил поздно ночью и каждый раз спрашивал, все ли у него хорошо, на что неизменно получал положительный ответ. Засыпал Луис только под утро. Для стимуляции мозга он обычно использовал монетку или небольшой нож.
     На десятый или двенадцатый день — он уже перестал считать, — бывший бандит банды Пламб выбрался побродить по городу под вечер. Рабочие, возвращавшиеся в это время домой, не обращали на него внимания, а среди мелких жуликов, шнырявших по улицам и проулкам, Рэнди давно был своим. Ноги сами привели его в тот самый паб, где любили отдыхать его бывшие подельники. Войдя внутрь, он даже слегка растерялся, но привычно заняв столик напротив угла с пианино, заказал себе эля. Пил он с тем же отсутствующим взглядом, с каким созерцал стену в своей каморке.
     — Неважный день, да? — участливо спросил незнакомый ему человек, подсаживаясь рядом. Рэнди мрачно посмотрел на него, но промолчал. Незнакомец был худым мужчиной средних лет, и, в отличие от окружающих бандитов в красных пиджаках, был одет в плохонький серый плащ и нелепую коричневую шляпу. Вид у него был такой, будто он неделю нормально не спал — круги под глазами, дрожащие пальцы, с трудом сжимающие кружку, мелкие царапины на лице. «Наверное, ночевал в кустах или вообще в лесу», — подумал Луис.
     — Вроде того, — нейтрально ответил он ему.
     — У меня вот уже вторая неделя такая, — сказал незнакомец — Неважная. Эль, — он посмотрел в кружку, — не решает проблемы, но сглаживает ее остроту. Так что пей, приятель, что бы у тебя ни случилось…
     Луис послушно приложился к кружке. Внезапно к пианино подскочил молодой парнишка в клетчатом жилете и котелке.
     — Прошу вашего внимания! — громко объявил он. — К сожалению, наша любимая Стелла больше не будет петь в этом заведении… да, да, — попытался он успокоить возмущенную публику. — Порой приходит время что-то изменить и… В общем, встречайте — ее дочь Дженесса! И новая песня «Пепел красных сердец»!
     Он снял котелок и занял место за пианино, начав играть медленное вступление. Из-за двери за стойкой вышла молодая девушка лет семнадцати в скромном домотканом платье и повязанном на голову платке. Еле слышно прочистив горло, она запела нежным голосом.
     Одежд наших цвет сводит на нет
     Кровь, что проливаем не мы.
     Нас могут посадить в особый вид карет
     И не довезти до тюрьмы.
     В небе светит луна, и нам задача ясна —
     Не попасть под пистолетный свинец.
     Под чарку вина кто-то вспомнит о нас
     И о пепле красных сердец.
     Гореть в бою, гореть в аду и быть всегда впереди,
     Это ль не достойная цель?
     И чем-то красным плеснуло нам по груди,
     Значит, мы попали в прицел.
     Храни Господь нас от бед! Сожми в руке пистолет,
     Один патрон — это еще не конец.
     Наши души летят, как мотыльки, на свет
     Пеплом красных сердец.
     Народ в зале притих, увлеченно слушая песню про солдат Британской армии, отчего-то принимая ее за песню о банде Висельников. Луис помнил пару куплетов из этой песни, где говорилось о королеве и пушках. Из этих строк можно было понять, что поется именно об армии, но певица намеренно их пропустила, и не зря. Потрясенная публика метала стальным дождем к ее ногам мелкие монеты, энергично хлопала в ладоши и требовала еще. Но Дженесса, вдруг лукаво улыбнувшись, запела совсем другую песню. Парнишка за клавишами понятливо кивнул и стал подыгрывать.
     Мы кота назвали Джоном,
     Но обиделся сосед —
     Говорит, что среди Джонов
     Вот таких, с усами, нет.
     Мы кота назвали Джеком,
     Но обиделся мясник —
     Говорит, что Джек не кошка,
     А вполне себе мужик.
     Песня была легкая и веселая, и Луис сам не заметил, как стал тихонько подпевать себе под нос и притоптывать ногой в такт. Незатейливый и даже немного детский сюжет увлек его — впрочем, Луис по развитию и сам был на уровне мальчишки 12-14 лет. Врач в работном доме долго подозревал, что он был одним из тех, кого в детстве лечили алкоголем и опием, и что дюжий работник скоро загнется, но нет — Луис Рэнди таким уже родился.
     Тем временем, Дженесса допела песенку, сорвав заслуженные аплодисменты. Кончилось все тем, что хозяева так долго выбирали имя для кота, не желая кого-то обидеть, что кот умер от старости. И тогда они завели себе двух щенков, но и с ними вышла незадача.
     Бен и Билл, Бен и Билл,
     Один дурак, другой дебил,
     Бена клюнул дерзкий голубь,
     Билл от кошки отхватил!
     Бен и Билл, Бен и Билл,
     Один дурак, другой дебил,
     Бен был очень ненадежным,
     Билл нам церковь запретил!
     На этой строчке пианист громко захлопнул крышку инструмента, и в зале воцарилась тишина. Но, когда народ переварил два последних куплета, то грохнул хохотом — почти все уловили намек на вечно грызущихся политиков Дизраэли и Гладстона, один из которых славился тем, что обещал много, а делал мало, другой же и вовсе упорно пытался запретить церкви в Ирландии. Смеялись, не боясь — бобби в этот квартал не заходили.
     Луис, разумеется, этого не знал и шутки не понял, но ему понравилась песенка. Он постарался запомнить девчушку, чтобы попросить ее спеть еще раз и заучить текст.
     — Вот это дерзость! — тем временем смеялся его сосед. — Вот это песня!
     И метнул несколько пенни на сцену. Парнишка-пианист споро собирал монеты, пока певица раскланивалась и приседала в реверансах.
     — Давай еще! — кричал сосед Луиса. — Еще пой, девка!
     — Простите, я утомилась, — сказала Дженесса. — Но через пару дней я снова для вас спою!
     — Пой, говорю тебе!
     Луис не выдержал и хлопнул его тяжелой ладонью по плечу.
     — Давай лучше выпьем, — предложил он ему, отвлекая от девушки. — За здоровье Ее Величества…
     Тот перевел замутненный взгляд на него, потом покосился на кружку.
     — За королеву… За королеву грех не выпить! Но моя кружка пуста!
     — Я принесу, — покладисто сказал Луис, вставая и направляясь к стойке.
     Когда он вернулся, его новый знакомый что-то рассказывал тому месту, где ранее сидел Рэнди. Не глядя, приняв у него кружку, он сделал мощный глоток и снова стал вещать уже реальному Луису.
     — Был у меня Джек, — невпопад вспомнил он. — Курчавый такой… ретривер. Черный. Не помню как, но прибился. На работе таскался за мной как хвост. Мой Черный Джек…
     Он повесил голову. Количество выпитого им, как подсчитал Луис, уже перевалило за четыре пинты.
     — И я был там не богом, — внезапно возразил он, видимо, сам себе. — Я был благодетелем! Представь… как там тебя…
     — Рэнди, — представился Луис. — Рэнди-денди меня звать.
     — О! — обрадовался собеседник. — А меня Йозеф-Джозеф! Очень, ик, приятно. Я немец… немец-перец… Так вот, о чем я. Ко мне приходили люди, а я их кормил. Давал им крышу над головой.
     — Так ты держал ночлежку?
     — Неее… Я был выше! Люди не знали, что им делать, а я говорил. И они делали! Хозяин был всем доволен…
     — Хозяин?
     Йозеф снова приложился к кружке.
     — Потом дело отдали сосунку вроде тебя. Только он был расфуфырен донельзя. Приехал такой, весь романтичный. Увы, Денди, мне пришлось, образно говоря и культурно выражаясь, шмякнуть его мордой об порог. Изви-ик-ните, ваша милость, здесь бедные люди каждый день работают за еду! Извольте! Ваши понятия о жизни тут не работают…
     — Так ты управлял работным домом? — догадался Луис и тут же помрачнел. Эти заведения вызывали у него лишь неприятные ассоциации.
     — Управлял, да… «Авели-хоул». Который тот сосунок продал своему другу. Или в карты проиграл, почем мне знать. Или выменял на шлюху, я слышал, такое тоже случалось. И он приехал. Граф… — Йозеф поднял взгляд на Рэнди. — Ты не думай, я уважаю хозяев. Он был по-своему прав. С ходу показал силу и дерзость. И ум — приехал с охраной и счетоводом. Сразу понял, в чем мы нуждаемся, тут же назначил поставки провизии. Ткани там, древесину для починки, каменщиков с кирпичами и раствором. Не знаю, зачем он столько денег на работный дом потратил. Представляешь, Рэнди-шменди, даже работников приказал накормить. Я не понял зачем, но распоряжение отдал. Сыра на всех хватило, хлеба напекли, рубашек наделали… Бабы все занялись тканями, сами, даже приказывать не пришлось. Но я хотел им приказать!
     — Они голодали и ходили черт знает в чем? — уточнил Луис, постепенно понимая, что за человек сидит перед ним.
     — Они ели и ночевали под крышей! — горячо возразил немец. — Да, еды было мало и крыша местами прохудилась, но это лучше, чем ночевать на улице и просить милостыню. Зачем что-то улучшать? Вот перед зимой — это да, от сквозняков эти отбросы болеют и отказываются работать…
     — Отбросы, значит, — пробормотал Рэнди, до хруста сжимая ручку жестяной кружки. Низкопробный металл послушно гнулся под крепкими пальцами, но Йозеф не обратил на это внимания.
     — Отбросы, они и есть… Но дальше все пошло как-то не так. Через две недели, как обещал граф, приехали проверяющие. Без графа, без кареты, но со всеми бумагами. Мол, граф решил переделать все производство. И теперь это будет кожевенная мануфактура, где будут обрабатываться кожи и кости, привозимые из его графства. Из железа будут делаться разве что пряжки и заклепки…
     — Кожа? — удивился Луис. На его памяти, производство работных домов никогда так радикально не менялось.
     — Он знает, что делать! — с уважением в голосе ответил Йозеф. — И я это оценил. Представь, сколько людей в Лондоне пользуется ремнями, хотя бы. Я думаю, что все. А уж когда стало известно, что граф отхватил контракт на регулярную поставку портупеи для констеблей… О, это золотая жила. Вот только, — он разочарованно вздохнул, — работать люди стали меньше. По восемь часов в день, и обед — по часу! Что можно делать в обед целый час? Не представляю… Рабочие тоже, кстати. Сперва просто стояли на улице и дышали. Потом стали в карты играть, где только взяли? Попытался их разогнать, но они ответили, что карты прислал граф, а, стало быть, разрешил. Детям начали письмо и счет преподавать.
     — Так почему ты здесь, а не там? — не выдержал Луис. — Почему не управляешь этим домом?
     Йозеф долго смотрел на бывшего повара, и все же отвел взгляд.
     — Не смог я, — признался он. — Я не смог понять, чего от меня хочет граф. Я делал все так, как делали до меня. А тут мне сказали, что будет новый порядок во всем и надо к нему привыкнуть. Заботиться о людях, а не о производстве. Работать самому, то есть, не руками, конечно, а ходить, контролировать, давать указания и поправлять. Как будто у меня подчиненных для этого нет! Даже пыль в кабинете появилась…
     Он огорченно вздохнул. Его вид был настолько печален, что у Луиса сами собой разжались кулаки, хотя он уже пять минут как хотел огреть его по голове кружкой… потом бочкой… потом столом… а если выживет, то прострелить колени из револьвера и заставить сплясать джигу. Луис очень не любил надсмотрщиков.
     — И я не выдержал. Сбежал, как трус, — признался Йозеф. Из его ослабевших пальцев выпала кружка и со звоном покатилась по полу. — Как чертов трус. Денег скопил порядком, проживу как-нибудь. Куплю себе новую работу! Сам! Во… Буду делать лодки. Я тебе не рассказывал, но у меня есть знакомые торговцы, которые возят за море… уже не помню что. Тоже будет ходовая продукция, не хуже ремней. И собаку заведу, черную, Джека… Будет у меня свой работный дом… С черным Джеком и шлюпками.
     Он хлопнул по столу ладонью.
     — Ладно, пойду я… — Он встал, покачнувшись, и сделал шаг к выходу. — Провожать не надо!
     Луис, тем не менее, встал и двинулся следом. Во-первых, он еще не решил, стоит ли огреть надсмотрщика чем-то тяжелым… Во-вторых, тот ушел в таком настроении, что мог натворить дел.
     Спустя несколько минут он убедился, что был прав. Через пару переулков пьяный до чертиков немец натолкнулся на Дженессу, певицу из паба. Та шла одна, прижимая к боку корзинку с какой-то едой и торчащим горлышком бутылки с вином. Испуганно обернувшись, она ахнула от неожиданности. Луис раздосадованно сплюнул — меньше всего он хотел, чтобы случилась именно эта встреча.
     — Эй, девка! — заорал на нее Йозеф. — Это ты пела про щенков? Спой еще! Про моего черного Джека!
     — Не приближайтесь, кто бы вы ни были! — в отчаянии закричала та. — Я позову полицию!
     — Бобби сюда не ходят, дура, — хохотнул надсмотрщик. — Сейчас я возьму тебя прямо на этих камнях, вобью твое мягкое тело в эти отбросы, где тебе самое место… А потом ты споешь мне, ха! Споешь все, что я прикажу. Потому, что когда я приказываю, люди делают…
     Договорить ему не дал Луис, налетев сзади и сбив с ног одним ударом кулака. Немец улетел на несколько ярдов, пропахав приличную борозду во влажном мусоре на выщербленной мостовой.
     — Ты, — просипел Йозеф Филлин, поднимая голову и криво усмехаясь. — Еще один отброс… Вы все должны меня слушаться, кокни! Иначе я… я…
     Луис без труда схватил тощего немца за грудки и приподнял. Пару раз встряхнул, да так, что с него посыпался прилипший мусор и даже пара мелких монет.
     — Ты не понимаешь, — сказал Рэнди. — Люди это люди. Нас всех создал Господь. Мы родились в разных местах. Нам с рождения дано разное. Но уйдем мы одинаково. Только ты уйдешь в ад.
     — А ты, значит, в рай? — хихикнул надсмотрщик. Он совершенно не боялся здоровенного повара.
     — Судить не мне, — ответил Луис, ставя его на ноги. Тот даже удержался. — Но судить всех будут все равно…
     — Будут, — согласно протянул Йозеф, мерзко ухмыляясь. — Но сперва я разложу ту девку, а потом она мне споет. Или во время. А ты будешь стоять тут и смотреть, потому что я так сказал! Я всегда говорю и меня слушаются! Всегда!
     Раздался громкий хлопок и звон разбитого стекла. Немец рухнул, как подкошенный. Луис удивленно перевел взгляд на Дженессу, стоявшую над телом с горлышком от разбитой бутылки. Лицо девушки раскраснелось от негодования.
     — Получи! — крикнула певица. — Раскладыватель хренов! Хотел он меня… Я, после смерти матери, даю в рожу каждому, кто распускает руки! — Она пнула бесчувственное тело. — Песню тебе? В церкви заупокойную послушаешь!
     — Видимо, это случится очень скоро, мисс, — прервал ее Луис, разглядывая тело, под которым быстро растекалась большая лужа крови. — Вы ему череп проломили…
     Девушка в ужасе прижала ладонь ко рту, уставившись расширенными глазами на труп.
     — Но я не хотела… — пролепетала она. — А он меня… хотел… А я…
     — Пойдемте отсюда, мисс, — предложил ей Рэнди. — Полиция сюда не ходит, но шум могли услышать. Где вы живете? Я провожу…
     — Я шла в гостиницу, — еле слышно ответила она. — Но сегодня денег хватило только на еду. Я надеялась уговорить хозяина пустить меня в долг. Но теперь… я боюсь… я точно не засну…
     — Пойдемте, мисс, — сказал ей Луис, пытаясь казаться менее грозным. — Я отведу вас… — Он внезапно вспомнил эпизод из своего детства. — Я отведу вас в место, где вы не будете голодать.
     — Я верю вам, — всхлипнула певица. — Я Дженни, просто Дженни, сэр. А вас…
     — Я Луис, — робко улыбнулся повар. — Не напомните, как там ваша песня начинается? «Мы кота назвали…» как?

Примечание к части

     Эта глава здесь потому, что без нее никак. Я понимаю, что это читателю не очень интересно, но скоро будет экшен. Стрельба, война банд, паркур, взрывы, все как по игре. Ну и любовь, куда же без нее. не бечено
>

Глава 28. Эсквайр Авели

     Амбар был старый, из плохо обструганных досок, с торчащими смолистыми сучками. Кое-где доски прогнили и сучки вывалились, оставляя после себя дыры, которые никто и не подумал задраить. О подвале и каком-нибудь фундаменте тоже не позаботились, чем и пользовались различные грызуны, прошмыгивая внутрь как к себе домой. Впрочем, до припасов они добирались редко — все хранилось в крепких сундуках, закрываемых тяжелыми крышками. Но и того, что сыпалось мимо, мышам и крысам хватало.
     Но в эту ночь ни один зверь не проник в хранилище, боясь задохнуться. Огонь уже горел в правой части амбара, повредив одну из опор. Крыша начала крениться, со скрипом и грохотом рухнули ворота, обдав начинающийся пожар порывом ветра, от чего пламя с новой силой набросилось на хлипкое строение. Дым наполнил все внутренние комнаты, и мужчины, из числа тех, кто посмелей, обвязав лицо мокрыми тряпками, отважно бросались внутрь, спасая сундуки с припасами из огня.
     — Ну, и кто это сделал? — мрачно вопрошал Джейкоб, глядя на горящее строение.
     — Бабы говорят, что это бывший управляющий, — так же безрадостно ответил стоящий рядом Датч. — Напился бренди, взял вторую целую бутылку, грохнул об стену и поджег. Орал что-то про сломанную жизнь и про то, как долго он тут проработал, а его не ценили. А потом ушел неизвестно куда.
     — Не выдержал новых порядков, значит, — добавил стоящий неподалеку Шеймус. — Бывает. Но неужели нельзя нормально уйти? Немец чертов… Он дурак или гутен таг?
     — Теперь уже неважно, — сказал Джейкоб. — Пострадавшие есть?
     — Один с ожогом, две девки волосы подпалили. Загорелось, судя по всему, довольно давно… так бы и погасло само собой, но налетел ветер и раздул. Часа три тлело, никто не заметил, все на ужине были или ко сну готовились.
     — Пусть отведут обожженного к реке и охладят. И скажи, чтоб поскорее таскали воду ведрами! Амбар не жалко, а вот если на другие здания перекинется…
     Датч кивнул и направился к реке.
     — Сколько у нас осталось еды?
     — На завтра хватит, господин виконт, — ответила Вильма. Она в этот раз напросилась с ним, посмотреть как организована кухня, и не нужно ли кого-то поучить правильно готовить. Как ни крути, раньше на кухне некоторых продуктов не было. — Спасли чуть менее половины. Неделю протянем…
     — Шеймус, запиши — приобрести сети. Пусть завтра мужики из тех, кто знаком с рыбалкой, займутся ловлей рыбы из реки. Среди бумаг я видел разрешение на это, но Йозеф, почему-то не наладил добычу…
     — Господин, если будет дозволено, — робко начал один из мальчишек, что работали в цехе днем. Джейкоб кивнул. — Филина с рыбы пучило и несло. Когда ему подавали что-то из реки, он ругался и кричал, что его хотят отравить.
     — Ну, с этим ясно.
     — Прикажете послать баб в лес по грибы? — спросил Шеймус. Он все надеялся ликвидировать убытки от пожара и действий предыдущего управляющего без особых потерь.
     — Да какие грибы? — возмутилась Вильма. — На улице поздняя осень, зима почти… С рыбой еще туда-сюда, а остальное — даже не мечтайте.
     — Там деревня. — Джейкоб махнул рукой вдаль. — Завтра возьмите все оставшиеся телеги, пару поварих с кухни и человек пять на погрузку. Найдите старосту, пусть прикажет собрать излишки пищи из запасов. Покупаем, не торгуясь.
     — А если он обнаглеет? — обеспокоенно спросил ирландец. — Знаю я этих деревенских. Как только увидят полновесный шиллинг, так сразу хотят облапошить. Пользуются тем, что человеку деваться некуда…
     — Скажи, что новый господин так скор на расправу, что прошлый управляющий едва зада не лишился, — криво усмехнулся Фрай. — Но он ценит тех, кто чтит Евангелие и заветы о помощи ближнему.
     — «Помощи ближнему…» Записал.
     — Понимаю, слова непростые, да и дело сложное. Но пусть имеют представление обо мне. Возможно, еще придется сотрудничать.
     От реки вернулся Датч и доложил, что о раненых позаботились. Постояв немного возле Джейкоба, он махнул своему напарнику.
     — Мы сходим, проверим что там внутри? — спросил он у виконта. Тот задумчиво кивнул, все еще грустно наблюдая за дымящимся строением.
     — Вероятно, придется снести, — вздохнул Шеймус. — Даже если что и уцелеет, то провоняет дымом…
     — Ты горюешь о куче обгорелых досок? — усмехнулся Фрай. — Я знал, что ты скопидом, но чтобы настолько…
     — Эту кучу досок мне не жалко, — возразил счетовод. — Я с содроганием представляю, что ты захочешь построить на этом месте что-то более надежное, из камня, например. Несгораемое, вместительное, да еще поди и в два этажа.
     — Замечательная идея, друг мой! — Джейкоб в восторге хлопнул коротышку по плечу. — Так и запиши: новый амбар, два этажа, чтоб побольше был!
     — А-а-а, я так и знал! Снова расходы!
     — Да ладно тебе! Камень вполне себе дешев, спасибо каторжникам с ближайшей каменоломни. Песок привезут из графства. А строителей наймем из бедняков. Тут нужен лишь толковый зодчий.
     — Вот он-то цену и заломит…
     Внезапно внутри обсуждаемого амбара послышалась какая-то возня и взору Джейкоба предстала воистину удивительная картина. Прижимая ладонь к лицу, из проема выбежал Датч, словно кто-то выпроводил его мощным пинком. А следом, прихрамывая и щеголяя свежей шишкой на лбу, вышел Тони.
     Джейкоб нахмурился, но потом повеселел.
     — Парни, кто это вас так?
     — Кто-то из тени, — морщась, ответил Датч. — Мы даже не успели рассмотреть никого, как огребли.
     — Вот как, — еще шире заулыбался виконт. — Пожалуй, мне не помешает размяться. Пора напомнить, кто тут тень.
     Он снял цилиндр и плащ, отдав их на попечение Вильмы, и под тихое бормотание Шеймуса («милорд, не надо, не надо, милорд»), без сомнений шагнул в темноту амбара.
     Не на виду, ассасину не нужно было притворяться. Он тут же метнулся влево, прижался к стене и проверил, хорошо ли выбрасывается скрытый клинок. Потом закрыл глаза и прислушался.
     Дыхание за двумя перегородками, за самым большим хранилищем, кажется, зерна. Пискнула мышь, в панике выбегающая из кучи прелой соломы. Дыхание мощное, без хрипов — молодой человек, крупный, без проблем со здоровьем. Уделал Датча и Тони, и даже не вспотел. Что-то негромко говорит, словно успокаивая — кто-то есть рядом, видимо, женщина. Девушка, понял Джейкоб, услышав тихий стон. Не из работного дома, раз скрываются, стало быть, беженцы. Нашли место, усмехнулся Фрай, тихо пробираясь вперед. Незнакомцев почти не видно, огня они не зажигали, зато оловянные пуговицы от плаща одного из них тускло отсвечивали в темноте. Очень тускло, но ассасину хватило. Мужчина шелохнулся, разом выдавая свое положение, и у Джейкоба в сознании дорисовалась полная картина.
     — Мистер? — негромко позвал он в темноту. Мужчина вздрогнул, передвинувшись так, чтобы закрыть женщину. — Мистер, я друг! Я владею этим работным домом и…
     Он отпрянул, когда незнакомец с ревом кинулся вперед. Разумеется, ассасина он не задел, но остановился лишь врезавшись в деревянную стену, выбив пару хлипких досок. В образовавшуюся щель хлынуло немного света от горящих всюду факелов — работники все еще таскали сундуки подальше от места пожара. Джейкоб медленно вышел так, чтобы его было видно.
     — Эй, дружище, — начал он. — Давай не будем нервничать…
     Ему пришлось снова отступить к стене, потому что незнакомый здоровяк развернулся, схватил выбитую доску и махнул в сторону виконта. Снова не попал и вслепую стал тыкать по углам.
     — Я здесь, — шепнул Джейкоб, оказавшись за его спиной. Тот сразу развернулся, но ассасин не стал дожидаться, пока удар доской отправит его полетать, и превентивно ударил по колену.
     Незнакомец взвыл, потеряв равновесие и попадая в болевой захват. Из-за могучих мышц, ему почти удалось сразу же вырваться, но Джейкоб ударил по другому колену, потом дернул противника на себя, снова уворачиваясь от летящего тела. Тело во второй раз затормозило у перегородки, выбивая опорный столб.
     — Эй, хватит ломать мною стены! — праведно возмутился он, отряхиваясь от щепок.
     — Ты сам первый начал, — ответил Джейкоб, пожав плечами. — И, между прочим, сейчас ты ломаешь частную собственность графства Чешир. Мою, между прочим!
     — У тебя этих собственностей пруд пруди! — возразил незнакомец. — Что тебе еще один амбар, который, кстати, только что горел!
     — Мне-то ничего. Но вдруг стало любопытно, что за неучтенные люди бьют моих подручных?
     — Не люди, — ответил здоровяк, потирая ногу. — Я один бил. Дженни… она ни при чем… господин.
     — Другое дело. Так кто же ты и откуда тут взялся?
     Незнакомец присел на ближайший сундук и со вздохом распрямил пострадавшие колени.
     — Луис, — представился он. — Там — Дженни. У нас в городе… случилась неприятность, мы оба остались без крова. Искали где заночевать. А я вырос тут, работал еще пацаном. Ноги сами привели. А тут смотрю — людей много. Ну и спрятались куда смогли. Только в этом сарае дыры такие, что даже я пролез. А он, оказывается, горит… ну, с другой стороны.
     — Да… — протянул Джейкоб, качая головой. — А зачем драться полез?
     — Ну я, это, — вдруг заробел здоровяк. — От неожиданности. Все вокруг бегают, кричат, Дженни страшно. А тут двое из темноты поперли. Я, значит, одного раз, другому два, думал — по нашу душу. А потом вы… Да еще и сказали, что вы тут владетель земель, а значит, богатей. А к богатеям, у которых работные дома, я отношусь не то, чтобы очень…
     — Понятно. Решил, что я такой же, как и те мерзкие сволочи, что только и стригут доходы, не заботясь о людях… Но — нет, Луис, я не такой. Выходи вместе со своей леди, поспрашивай, посмотри. Здесь уже не так, как раньше, а скоро и вовсе… В общем, будет хорошо.
     Из темноты вышла девушка, одетая в простое платье, неся на плечах шерстяное пальто с теми самыми пуговицами, блик от которых заметил Джейкоб.
     — Сэр, — обратилась она к виконту приятным грудным голосом. — Прошу, не наказывайте нас и не сдавайте полиции… Это я убила управляющего, он меня домогался…
     — Но он был пьян! — горячо возразил Луис. — И сам распускал руки. И говорил такие слова, мол, вы все грязь… И еще что-то обидное, я не запомнил. А до этого Дженни пела.
     — Про собаку, сэр, — вставила девушка. — А тот говорит — спой еще раз. И я тебя тут разложу. После этого Луис его схватил, а я за бутылку…
     — Нет, это я! — воскликнул здоровяк. — Я виноват! Думал, что он побольше выпьет и уснет! А он выпил… и баловаться начал! Говорил всякие слова обидные. Но я не запомнил, я только стихи хорошо запоминаю. Вот послушайте: «В доме старого пирата…»
     — Он был плохой человек, — перебила его Дженни. — И я его убила. То есть, я хотела только, чтобы он отстал, но случайно…
     — Ты не убивала! — взревел Луис. — Ты не виновата! Это я бандит, я в самой настоящей банде был, Висельники! Никто не поверит, что девица убила, а в то, что убил бандит — поверят! Сэр, меня надо под суд, а ее надо отпустить!
     — Погодите-ка! — воскликнул Джейкоб, прижимая ладони к вискам. — Я запутался и ничего не понимаю. В общем, я понял только то, что вы с кем-то подрались, случайно убили и кинулись бежать, опасаясь бобби. И, если я вас сейчас попрошу мне все заново рассказать, то сойду с ума. Так что, вот вам мой приказ: дружно выходим наружу и идем к месту нашего позднего ужина. После того, как амбар потушили, я велел организовать во дворе пару столов и жаровню, ну и эля бочку прикатить… Садимся за стол, греемся у жаровни, едим, пьем, а после вы мне рассказываете, как было дело. Вперед!
     ***
     Джейкобу было плохо. Датчу и Тони Люстре было больно, у них болели животы. Вильма утирала слезы большим платком. Шеймус лежал под столом почти без сознания, лишь иногда вздрагивая.
     — Никогда так не смеялся, — отдышавшись, выдавил виконт. — Значит ты, Луис, состоял в банде, которой больше нет. После ее ликвидации, ты испугался то ли мести других Висельников, то ли ареста, и залег у знакомого. Однажды пошел промочить горло и встретил в пабе Йозефа, который тоже заливал горе после осознания своей бесполезности при… мне. И моих новых порядках. Тот надрался до веселых чертиков и стал орать на певицу. Ты решил его успокоить и напоить до конца. Правильное решение, как по мне — сгладить конфликт без кулаков… После ты проследил за ним и увидел, как он пристает к даме. Храбро вступившись за ее честь, ты… вы, общими усилиями избавили нашу благословенную Богом страну от еще одного мерзавца. Испугавшись возмездия, ты, Луис, взяв с собой Дженни, пошел в единственное безопасное место на твоей памяти — «Авели-хоул». Тут наши с тобой мнения о безопасности расходятся, но я тебя не виню. Судьбе было угодно, чтобы вы… ха-ха… спрятались на ночлег в том же амбаре, который перед побегом поджег Йозеф, которого вы убили после того, как он с горя напился и нашел на свою задницу приключений! Ха-ха-ха! Говорил я ему, береги дупло!
     — Все так и было, сэр. — Луис непонимающе поглядывал на смеющихся вокруг людей. Даже Дженни кривила губы, пытаясь не прыснуть. — Прошу, не гоните, дайте хоть до утра заночевать…
     Внезапно виконт перестал смеяться и встал, придав лицу серьезное выражение. Почуяв неладное, Луис тоже приподнялся. Дженни на всякий случай схватила его за рукав.
     — Луис, — начал Фрай. — Я вспомнил тебя. В ночь, когда, кхм, кто-то убил всех членов банды Пламб, ты единственный, у кого хватило ума остаться в живых. Позже, когда ты решил залить в Йозефа побольше эля, тем самым не дав ему возможности устроить драку, ты снова поступил разумно. Потом ты не единожды встал на защиту дамы, доказав, что ты джентльмен. Вернувшись туда, где ты провел детство, ты доказал свой патриотизм. Наказав злодея, предавшего меня и причинившего мне материальный ущерб, ты оказал мне неоценимую услугу. Я уверен, что тот, кто много лет провел в таком месте, как работный дом, знает, как сделать его приносящим прибыль, а также суметь позаботиться о людях, его населяющих. Властью графства Чешир я назначаю тебя новым управляющим Авели-хоул. Письмо о прошении присвоения тебе титула эсквайра Авели мой секретарь отправит в канцелярию Ее Величества на следующей неделе.
     С минуту Джейкоб любовался ошарашенным выражением лица присутствующих, в особенности, новоиспеченного управляющего.
     — А теперь — праздновать! — громко объявил виконт, махнув Датчу. — Катите бочку из подвала! Разжигайте угли, несите окорока, ставьте еще столы! Все, кто старше пятнадцати лет, приглашаются на праздник от имени нового управляющего!
     — Я, да… Это, ну, — только и смог произнести Луис. Рядом с ним, уже в открытую обнимая бывшего бандита, стояла Дженесса, веселая и раскрасневшаяся. — Спасибо, господин виконт! Вы не пожалеете!
     — Ты говорил, что у тебя хорошая память, Луис, — ответил Джейкоб. — Не забывай заботиться о людях…
     — Хорошая, милорд! — подтвердил тот. — Я, может, и туповат, но с памятью никогда проблем не было! А все потому, что я с детства разучивал стихи… Вот послушайте один из последних, мне его Кольм рассказал:
     В доме старого пирата
     Спрятан клад, зело богатый,
     Покрути штурвал на крыше,
     Зазвенит, и ты услышишь…
     Джейкоб замер, как громом пораженный.
     — Повтори, — попросил он враз севшим голосом. Луис послушно повторил.
     — Дьявол и все его кривые рога, — пробормотал виконт. — Особняк Кенуэя!

Примечание к части

     не бечено
>

Глава 29. Сержант Абберлайн

     — Ваши яблоки, мистер, — улыбнулась уличная торговка. — Урожай этой осенью был что надо. И вот уже зима… Последнее распродаю, завтра уж не будет. Берите больше, угостите кого-нибудь!
     — Благодарю, миссис, — скупо улыбнулся лысый здоровяк, кидая на прилавок пару мелких монет и сгребая пять красно-желтых яблок. — По вашему совету, угощу друзей.
     — Вот и правильно, вот и верно, — кивнула та. Отвернувшись от покупателя, она наклонилась подобрать пустую корзину, а когда распрямилась, то его уже нигде не было. — Мистер? — озадаченно оглядела она почти пустую улицу, где негде было спрятаться.
     Датч вынырнул из темного переулка в квартале от рынка, распихивая яблоки по карманам. Раньше он не смог бы так быстро спрятаться в тени дома, перепрыгнуть через кованую ограду, не зацепившись, не потревожив кусты при приземлении и не вспугнув сторожевого пса, сидящего на цепи во дворе, а потом, оттолкнувшись ногой от щели в старой кирпичной кладке стены, подтянуться на сильных руках и оказаться в другом темном закутке между домами. Даже следы, оставленные им в снегу, скупо посыпавшем Лондон утром, не походили на полноценные человеческие. Где-то он касался земли пяткой, где-то носком сапога, а где-то совершал длинные прыжки. Пробежки вместе с Джейкобом, где он показывал еще и не такие фокусы, давали ошеломительные результаты. В отличие от своего напарника Тони, Датч не стремился перепрыгивать с крыши на крышу, подобно ловкой кошке или легкокрылой птице, но он признавал полезность действовать скрытно и внезапно. Ко всему прочему, он все еще был на зарплате у виконта. А это значит, никаких ранних укладываний спать или поздних подъемов. Джейкоб в любой момент мог созвать всех и погнать на какую-либо миссию. Как правило, это была символическая мелочь — украсть носовой платок у разодетого чиновника, вышедшего в парк на утреннюю прогулку, заменить черную банку краски на синюю у мальчишки, красящего забор, или — чем Датч заслуженно гордился, — набрать сажи с котла и подрисовать ею усы пожилой даме, перебравшей вина и прикорнувшей на диванчике во время празднования собственного дня рождения на борту прогулочного парохода.
     Датч озорно усмехнулся, достал четыре яблока и один за другим метнул их в вечереющее небо. Спелые плоды взвились на высоту третьего этажа, но ни один не упал обратно. Первое перехватила тень, взметнувшаяся с соседней крыши почти бесшумно. Еще одно яблоко было поймано неясной фигурой в коричневом халате и широких штанах. Сверкнув белозубой улыбкой и серьгой в левом ухе, фигура мягко приземлилась на выпирающую балку, оттолкнулась и, сделав переворот в воздухе через левое плечо, пропала в тени дымохода. Следующий плод поймал здоровяк в темной куртке и глубоком капюшоне, в этот вечер заменившем ему излюбленную кепку. Приземлился он без затей, но тоже довольно легко. Последнее яблоко на лету сгреб ладонью молодой парнишка, не скрывающий своей радости от ночной прогулки. Глухо ударившись ботинками о крышу дома, он перекатился к краю, оттолкнулся рукой и спрыгнул вниз.
     Стоит ли говорить о том, что на ночной улице уже не было ни Датча, ни его следов на заснеженной мостовой.
     Через три улицы от этого места с крыльца здания торгового дома шагнул невысокий человек в темно-зеленом пиджаке, шляпе-котелке и тростью в руках. С удовлетворенным выражением лица он убрал пухлый гроссбух в сумку на боку и вдохнул морозный воздух. Постояв так с минуту, он всмотрелся в темноту и вдруг выхватил трость. Она разделилась, в его руке оказался короткий клинок. Человек вытянул лезвие вперед, и спустя секунду из ниоткуда вылетело красное яблоко и нанизалось по самую рукоять.
     — Рад, что ты пришел, Джейкоб, — улыбнулся коротышка.
     — Нам есть что обсудить, Шеймус, — раздался голос виконта. Он вышел из тени фонаря, спустя мгновение к нему присоединились остальные участники вечернего забега.
     — Воистину, — согласился счетовод. — Есть какое-то задание? Настолько важное, что ты собрал всех?
     — Разумеется, — ответил асассин. — И первый пункт этого важного задания — мы идем в паб!
     Утром в тот же день.
     Джейкоб стоял у окна с чашкой кофе в руке и размышлял.
     Дела виконта Чешира шли в гору.
     Вновь приобретенный работный дом оправдал как ожидания, как и финансовые вложения. Граф Виктор Лейсер лично посетил производство, дал несколько советов по переоборудованию и полностью одобрил поставки кожи, остающейся после забоя скота. Ранее приходилось худо-бедно обрабатывать их на скотобойнях, после продавать за бесценок заезжим торговцам. Здесь же с химическими ингредиентами не было проблем. Дело было только за закупкой нескольких ванн для дубления и пропитывания кожи. Пришлось заключать договора на поставку химии, дубовой коры и воска, а также покупать швейные станки и толстые иглы ящиками. Но с этим, как заявил Виктор, проблем вообще не было — некоторые его соседи как раз располагали избытком требуемого, а заказанные из Манчестера швейные мастера обязались в краткие строки обучить обитателей работного дома новому ремеслу. С заверения самого опытного из них, новые станки и агрегаты позволят сократить время и стоимость производства, как и не допустить отравления рабочих едкими парами.
     С помощью Арчи, который уже несколько раз самостоятельно посещал производство, дом Джейкоба и даже один раз отобедал с самим графом Чеширом в его имении, Лондон узнал о нововведениях очень быстро. Бедняки радовались за простой народ, получивший рабочие места при хороших условиях. Средний класс живо обсуждал хваткого виконта, отличавшегося от ленивой и недальновидной молодежи. Высшее общество… пожалуй, Грейсон был прав, и оно считало возню с одним работным домом всего лишь очередным необычным развлечением скучающего аристократа. Считало, — но с интересом следило.
     Генри Реймонд, известный криминальный журналист, даже на время отошел от привычной своей тематики и всесторонне расписывал изменившуюся жизнь работников производства, достоинства и недостатки нового управляющего, корысть и жестокость старого. Впрочем, от Джозефа Филлина в памяти горожан осталась лишь фраза Джейкоба: «Филин, береги дупло!», историю которой со смехом пересказывали во всех пабах и салонах.
     Новый управляющий Луис подошел к делу очень ответственно. Надсмотрщики, служившие ранее при работном доме, были переквалифицированы в охранников и теперь всего лишь патрулировали прилегающую территорию. Дети были полностью отстранены от работы в цехах; теперь половину их дня занимала учеба в двух классных комнатах. В одной их учили счету, письму и литературе, в другой же были установлены небольшие верстаки, где дети и подростки познавали непростое искусство обслуживания самим себя, то есть, готовка простых блюд, мелкая починка одежды и обуви, различные столярные манипуляции, азы химии, механики и прочего. Первый класс с готовностью взяла на себя Дженесса, во втором свои знания передавали пара старейших работников дома и иногда одна бойкая дама с кухни. В остальное время ребятня делала работу по обеспечению жителей провизией и комфортом, то есть, работала в теплицах, погрузке-разгрузке, мойке посуды и много чего еще.
     Луис, с подачи Джейкоба, утвердил первую половину субботы для работ, а вторую для увеселения. Под вечер во дворе устраивали костры, ставили жаровни, играли на стареньком пианино, который выкатывали из сарая, пели — тут заводила все веселье Дженни, — танцевали, кто как умеет. Взрослые пили пиво — пока что привозное из фирменных пивоварен, — а дети сладкий компот. И на следующий день все, кроме кухонных работников, были освобождены от труда.
     Эти новшества неоднократно печатали и перепечатывали бумажные издания Лондона и даже кое-что попало в газеты Манчестера. А одна газетенка, известная тем, что ее редакторы придумывают факты и интерпретируют события под нужным им соусом, порадовала читателей целой серией рассказов об обитателях работного дома Авели и их взаимоотношениях, особенно «скудоумного управляющего и звонкоголосой певицы-воспитательницы». Пораздумав, редакторы прочих, более серьезных изданий, тоже пустили в тираж пару историй. Романтика на уровне обычных людей приобрела бешеную популярность, да настолько, что Джейкоб даже подумывал построить рядом еще один дом… ну, может даже несколько небольших домиков… и позволить журналистам освещать исключительно отношения между жителями. И назвать это вроде «Работный дом-два»… Но на этой фразе вдруг встрепенулась память Гастингса, да так сильно и с такой неприязнью, что он решил поскорее забыть эту идею.
     Однако, дела асассина Джейкоба Фрая давно уже не двигались с мертвой точки.
     Успехом, хоть и небольшим, можно было назвать начавшееся обучение подручных Тони и Датча, а также примкнувшего к ним Шеймуса. Счетовод с детства мечтал стать борцом за справедливость, но природа обделила его высоким ростом и положением в обществе. Зато в его руках обнаружилась неожиданная цепкость пальцев и крепость суставов, что он и продемонстрировал, поднявшись по стене трехэтажного здания всего за минуту. Правда, при этом он пару раз сорвался и напугал толстую тетку, мывшую окно на втором этаже. Но в команду Джейкоба он вступил.
     Найджел же нашел учителя в лице Генри Грина. Накачав себе мышцы, юный асассин вознамерился накачать себе ловкость, но у занятого виконта не было времени учить его с нуля, и он с радостью свалил эту обязанность на индуса. Джайдип, со своей стороны, рад был быть полезным, и вот, спустя несколько недель, Найджел может перепрыгивать с крыши на крышу очень близко стоящих рядом домов, не пугая при этом сидящих на трубах голубей… глухих, сонных голубей.
     В данный момент, Джейкоб раздумывал над совершенно несвойственной асассину, да и виконту, задачей. По всем сведениям, в особняке Кенуэя лежит клад. Клад лежит на крыше, в фарфоровой кошке-копилке. Казалось бы, проникнуть внутрь и пошарить на крыше не составит труда для человека, тренированного лазить по стенам, но… Через связи Шеймуса выяснилось, что особняк давно принадлежит Ордену тамплиеров, и самая яркая тамплиерша по имени Люси Торн очень часто мелькает в его окнах. Джейкоб не погнушался сходить туда лично, и убедился в том, что дом кишит тамплиерами и Висельниками. Конечно, имея при себе несколько готовых на все ребят, он мог бы взять особняк в ножи, но… Потомственный асассин, чтя память Итана Фрая, захотел перевести эту недвижимость в собственность Братства. Как это сделать официально, он пока не знал, ведь даже силовой захват даст лишь временный эффект, а покупка дома за деньги, даже за несколько тысяч фунтов и с одобрения Его светлости графа вызовет слишком пристальное внимание любого слоя общества.
     В очень потерянном состоянии он спустился в кухню, знаком попросив дворецкого сварить еще кофе. День обещал быть чересчур насыщенным.
     — Джейкоб, — обратился Грейсон, подавая готовый кофе. — Приходил Ларсон из конторы, просил тебя встретиться с интендантом от Скотланд-Ярда насчет подтверждения сделки.
     — А, о ремешках, — рассеянно кивкул виконт.
     — О крупном заказе ремней и портупеи, — строго поправил его Галахад. — Это крупный заказ, даже по меркам сделок Лондона. Сумма заказа, пусть и выплачиваемая частями, сравнима с недельным оборотом Шредера, одного из…
     — Немец? — оживился Джейкоб. — Не думал, что его заказы такие мелкие.
     — В том и дело. Его заказы вполне себе. Но ни у кого еще не хватало сноровки получить заказ от количества заказчиков, сравнимого с количеством бобби на улицах.
     — М-да, — усмехнулся Фрай. — Самое интересное, что никто из наших не выходил на полицию, они сами… Впрочем, мне иногда, ну ладно, часто очень везет. Припишем и этот заказ туда.
     — Джейкоб, ну не настолько же… — с сомнением протянул Грейсон. — Впрочем, пусть. Я что хочу сказать. В моде британской молодежи быть сыном известного военного, покрытого наградами с ног до эполетов. Либо самому быть военным, успевшим поучаствовать в каком-либо бою. Как видишь, пока что все не про тебя. Есть иная забава… пожалуй, именно забава. Молодой человек, потомок знатного рода, направляется в помощь какому-либо детективу Скотланд-Ярда. Юноша использует свои связи и положение, взамен получает развлечение и, по мнению их отцов, понятие о дисциплине, порядке и справедливости, с точки зрения закона.
     — Очень тонкое понятие о справедливости, — заметил Джейкоб.
     — Увы. Тем не менее, такая мера пришлась по вкусу обеим сторонам. И даже, говорят, сама Ее Величество присматривается к успехам некоторых… мальчиков. Нет, это не те пошлости, о которых ты подумал. Хотя, это не мешает придворным замужним дамам иметь к ним интерес.
     — Леди Белла…
     — Не в курсе. Может и она тоже бы заинтересовалась.
     — Эх…
     — Ну же, Джейкоб, соберись! — воскликнул дворецкий. Виконт тем временем сидел с замыленным взглядом, забыв о чашке кофе. — Джейкоб, русские в городе!
     — А?! — вскинулся тот. — Какие русские?
     — Непривлекательные! — отрезал Галахад. — Вернись с пышногрудых небес на землю. Да, — осекся он, наблюдая, как стекленеет взгляд виконта. — Зря я это сказал. Джейкоб, друг мой, я вам сейчас вылью горячий кофе на колени… Вот так, теперь ты с нами. В общем, предлагаю тебе поучаствовать в этой забаве. И справедливости прибавишь, и моду поддержишь, и общее дело сдвинешь.
     — Да, дело бы сдвинуть неплохо… Он назначил встречу? Тот интендант?
     — Назначил. Другое дело, что он предложил встретиться в Уайтчепеле, в каком-то районе, который явно…
     — Расслабься, Грейсон. — Джейкоб махом допил кофе и потянулся за цилиндром. — Все будет хорошо. Самый бедный район, кишащий преступниками… подходящее место для деловой встречи, нет?
     ***
     — Простите, мистер, — пробормотал парнишка лет восьми, якобы нечаянно толкнув прилично одетого (в этот раз) виконта. Бросив на него опасливый взгляд, сменившийся мимолетным торжеством, он было задал стрекача по улице, но внезапно споткнулся, упал и выронил мешочек с деньгами из хорошо выделанной кожи с вышитым гербом. К горловине кошеля была привязана тонкая бечева, конец которой был прочно закреплен на поясе Джейкоба. Прекрасно помня «канон», переданный асассином из будущего, Фрай решил подстраховаться. — Ой, — шокированно произнес мальчуган, поднимаясь с мостовой и наблюдая, как кошель «убегает» от него обратно к владельцу.
     — Не твой день, приятель, — усмехнулся виконт, сматывая веревку.
     Как из-под земли, рядом выросли два небритых и неопрятных типа в красных пиджаках.
     — Эй, мистер, — грубовато начал один. — Ты обидел моего племянника!
     — И моего сына, — добавил второй. — Ну-ка отойдем, поговорим!
     — Так вы братья? Непохожи, — сказал Джейкоб, чувствуя, как первый Висельник прижимает к его спине нож.
     — Скоро тебя перестанут волновать такие вопросы, — усмехнулся второй, ведя виконта под локоть. — Деньги выкладывай, хлыщ, а не то утром найдут еще один труп!
     — Почему один? — удивился Фрай. — Вас же двое?
     Он резко подался вперед, сбивая с ног одного из бандитов фирменным ударом лбом в переносицу. Второй шагнул за жертвой, замахиваясь ножом, но асассин отступил в сторону, пропуская руку вперед и ударяя по ней сверху. Тут же нападающий получил оковкой наруча по носу и завыл, зажимая лицо. Первый бандит очнулся и уже доставал револьвер. Проходившая мимо бабушка в большом чепце испуганно взвизгнула и прижалась к стене. Джейкоб же не стоял на месте, и, как только рука с пистолетом вытянулась в его сторону, упал на колени, пронзив печень врага скрытым клинком. Выдернув из слабеющей руки оружие, асассин без колебаний дважды выстрелил в подранка с ножом, потом добил истекающего кровью первого… и уверенно наставил дуло на голову скрюченной у стены «бабули». Из-под чепца на него испуганно смотрело лицо с пышными бакенбардами.
     — Абберлайн, не так ли? — улыбаясь, спросил Джейкоб.

Примечание к части

     не бечено
>
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) В.Кретов "Легенда 4, Вторжение"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия) Л.Джонсон "Колдунья"(Боевое фэнтези) А.Субботина "Проклятие для Обреченного"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"