Гвоздиков Кир: другие произведения.

Хроника Гирода

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В Прималон - цивилизованную столицу Империи Россигард, где уживается магия и научный прогресс, - возвращается лорд-защитник Императрицы Кайс Эмберский после пятилетнего отшельничества. Слишком часто он сталкивался со смертью, но она всегда щадила его, даже в самоубийственной миссии, где выжил только Кайс. И теперь все, чего он хочет, - это покоя. Но Прималон встречает его прохладно, а кто-то и вовсе не рад внезапному возвращению лорда-защитника, который может разрушить чужие планы...

  
  
  
  

Время Странника

  
  
  
  
     
 []
  
  
  
     Кир Гвоздиков
  
  
     Время Странника
  
  
  
     Хроника Гирода
  
  
     Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»
  
  
     No Кир Гвоздиков, 2017
  
  
     В Прималон — цивилизованную столицу Империи Россигард, где уживается магия и научный прогресс, —
  
  
     возвращается лорд-защитник Императрицы Кайс Эмберский после пятилетнего отшельничества. Слишком
  
  
     часто он сталкивался со смертью, но она всегда щадила его, даже в самоубийственной миссии, где выжил
  
  
     только Кайс. И теперь все, чего он хочет, — это покоя. Но Прималон встречает его прохладно, а кто-то и вовсе
  
  
     не рад внезапному возвращению лорда-защитника, который может разрушить чужие планы…
  
  
     18+
  
  
     ISBN 978-5-4490-1355-2
  
  
     Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
  
  
     Оглавление
  
  
  
     Время Странника
  
  
     ПРОЛОГ
  
  
     Глава 1 ОТШЕЛЬНИК
  
  
     Глава 2 СТАРАЯ ЗНАКОМАЯ
  
  
     Глава 3 РУБИН ЧАХА
  
  
     Глава 4 РЫБАЦКАЯ ДЕРЕВНЯ
  
  
     Глава 5 НОВЫЕ ДРУЗЬЯ
  
  
     Глава 6 НАПАДЕНИЕ НА БЕЛЬН
  
  
     Глава 7 «ГОСПОЖА АВЛИЦКАЯ»
  
  
     Глава 8 ИМПЕРАТРИЦА
  
  
     Глава 9 МАГИСТР КУЛЬТА ХРАНИТЕЛЕЙ
  
  
     Глава 10 ТРАУР НА ПЛОЩАДИ
  
  
     Глава 11 ОСТАПОВСКИЙ МОГИЛЬНИК
  
  
     Глава 12 МОНСТР ПО СОСЕДСТВУ
  
  
     Глава 13 КАПИТАН ЧИСТИЛЬЩИКОВ
  
  
     Глава 14 ШПИОНСКИЕ ИГРЫ
  
  
     Глава 15 МАЛЕНЬКАЯ ВЛАДЫЧИЦА
  
  
     Глава 16 РУИНЫ МИРА
  
  
     Глава 17 ВЫСШИЙ СВЕТ
  
  
     Глава 18 СТРАХ И ВЕНДЕТТА
  
  
     Глава 19 В ЛАПАХ СОКОЛА
  
  
     Глава 20 ВРЕМЯ СТРАННИКА
  
  
     Глава 21 ПРИСЯГА ПЕРЕД СУДЬБОЙ
  
  
     ПРОЛОГ
  
  
  
     Холодный морской ветер прикасался к пожелтевшей траве, которая сменила свой
  
  
     окрас с зеленого из-за прихода осени. По мокрым каменистым скалам с берега
  
  
     поднимался мужчина, стараясь не оборачиваться в сторону раздражающего его
  
  
     нескончаемого ветра. Остатки соленой морской воды продолжали обжигать свежие, еще
  
  
     кровоточащие раны. По сравнению с тем, что он пережил, эта боль для него была
  
  
     незаметной.
  
  
     Сил на подъем уже не оставалось, но теперь ему некуда было спешить. Теперь все его
  
  
     прошлое осталось там, за спиной, на континенте. Мужчина повернулся в сторону
  
  
     бушующего борея, иронично улыбнувшись в ответ на сильный порыв стихии. Ветер
  
  
     развивал его седеющие волосы, радуя свою жертву своим присутствием. Набухшие
  
  
     от воды доски прибивались сильными волнами к скалистому берегу. Остатки некогда
  
  
     белого паруса зацепились об острые камни, не давая возможности погрузиться в пучину
  
  
     моря.
  
  
     «Плевать на этот парус, — подумал про себя мужчина и продолжил более активный
  
  
     подъем, вкладывая последние остатки силы в свое ослабевшее тело. — Смысла нет
  
  
     возвращаться назад. Главное сейчас долезть до конца. Не сдавайся, старый. Это только
  
  
     начало!»
  
  
     Первые лучи солнца уже начинали пробиваться через мрачные тучи, а крик чаек
  
  
     заглушал даже стук сердца. Осторожно ступив на проложенную камнем тропу,
  
  
     шатающийся мужчина, потерявший столько сил при подъеме, поковылял мимо
  
  
     волнующихся от ветра деревьев, коих на острове было немного. Сплошь только скалы
  
  
     и сырость от морской воды, да и желтеющая трава, выглядывающая из-под скал.
  
  
     Каждый шаг давался ему нелегко, каждый вдох душил его легкие, но он слепо шел
  
  
     по проложенным кем-то ступеням в самую гущу единственных на острове деревьев, не думая ни о чем и прячась от взгляда солнца. Чем дальше он заходил вглубь, тем свежее
  
  
     становилось дышать. Тишину и гармонию рушил кашель как у больного старика,
  
  
     находившийся на грани; никаких сил уже у него не оставалось. Дойдя до круга
  
  
     из каменных обелисков разных форм и размеров и войдя в центр круга, мужчина
  
  
     свалился на бок и плавно улегся на спину, глядя на выглядывающее из хмурых облаков
  
  
     солнце. Дышать сразу же стало легче, а боль медленно отходила от тела.
  
  
     Высокий силуэт закрыл собою солнце и мир перед ослабевшим человеком вновь
  
  
     потемнел.
  
  
     — Отойди, — произнес еле слышно измученный мужчина, закрыв глаза в надежде
  
  
     через веки свет горящей и дарящей тепло звезды. Но это не произошло. — Дай
  
  
     в последний раз полюбоваться им.
  
  
     — Зачем?
  
  
     — Я буду скучать по нему… наверное.
  
  
     — Зачем бежать от своих проблем и неудач?
  
  
     Человек тут же почувствовал в себе силу, некую горечь от сказанных слов, бодро
  
  
     поднялся, но блеф не удался, и держаться на ногах оказалось трудным испытанием.
  
  
     Теперь он мог увидеть своего собеседника: высокий, широкоплечий, но довольно худой
  
  
     и бледный как пепел с синими узорами по всему телу. Оттопыренные острые уши хорошо
  
  
     сочетались с другими заостренными чертами его лица. Голубые глаза холодно
  
  
     и безразлично смотрели на заросшее бородой исхудавшее лицо мужчины, ссадины
  
  
     на котором сливались с его морщинами.
  
  
     Человек не сводил своего взгляда с беловолосого чужеземца и, стараясь сохранять
  
  
     спокойствие, устало ответил:
  
  
     — У меня больше нет проблем.
  
  
     Собеседник усмехнулся, озирая взглядом еле дышащего мужа.
  
  
     — Ты уверен в этом?
  
  
     — Я не хочу об этом больше думать. И дискутировать на эту тему не собираюсь. Я
  
  
     устал.
  
  
     — Устал, говоришь? — недоверчиво спросил тот, пристально уставившись
  
  
     на гонимого всеми человека.
  
  
     В ответ лишь тишина. Тяжелое дыхание доносилось до острого слуха чужака, и пускай
  
  
     он был из других земель, но сейчас именно ослабевший и телом и духом человек считался
  
  
     чужаком на острове остроухого. Чужеземец знал, что творится с некогда прославленным
  
  
     героем, но ему было интересно, как поведет себя этот умирающий бедолага.
  
  
     — Тогда зачем…
  
  
     — Все осталось в прошлом, — неожиданно выкрикнул мужчина, перебив
  
  
     собеседника, — ясно тебе? Все свои дела в Гироде я сделал. Больше никому ничем
  
  
     не обязан. Что сумел сохранить — сохранил. Я, не гордясь, твердо могу заявить, что
  
  
     защитил этот мир, сражался за него до последнего как избранный для роли защитника
  
  
     и хранителя, но свое предназначение я выбираю сам, и больше мир в моей защите
  
  
     не нуждается.
  
  
     Ожидаемая реакция. Чужеземцу было забавно испытывать человека, потерявшего
  
  
     надежду и смысл жизни, обреченный на изгнание и ненависть. Великий герой проклятый
  
  
     своими же поступками. Человек, полностью отдававший себя ради других, не боящийся
  
  
     смерти, но который даже в эту минуту умел ценить и любить жизнь.
  
  
     — Но какой ценой? Сколько людей погибло из-за твоей лжи, твоих афер и корыстей?
  
  
     — Я никогда не врал! — взорвался мужчина, чей взгляд был полон ненависти
  
  
     и презрения.
  
  
     — Не врал, — признался собеседник, — но правду скрывал. И из-за этого столько
  
  
     людей погибло зря…
  
  
     — Погибло?! Я вернул эту землю людям: отобрал из лап демонов и выгнал их с нашей
  
  
  
     земли. Мир вновь в руках человека. Оглянись, эльф, ты видишь присутствие беса? Твари
  
  
     настолько ослабели, что бежали так далеко, лишь бы на глаза птице не попасться. Даже
  
  
     на этом захолустном островке их нет. Только ты, чужак. И я, твой гость. Ад запечатан
  
  
     Люцифером и выхода из него нет.
  
  
     — Появился новый ад, — заметил эльф.
  
  
     — Но он уже не на земле, — гордо ответил мужчина. — Царство людей вновь
  
  
     расцветает.
  
  
     Эльф ухмыльнулся и, цокнув языком, добавил:
  
  
     — И все же ты малым пожертвовал ради человеческого блага.
  
  
     Эти слова задели все живые нити человека, ранив его душу огнем горечи утрат. Ему
  
  
     хотелось голыми руками задушить эльфа, сломать его худую шею, но понимал, что сделав
  
  
     шаг, вновь рухнет на землю. Он слишком ослабел и очередную схватку не потянет.
  
  
     — Да что ты знаешь о потерях, эльф?
  
  
     — Побольше твоего, человек.
  
  
     Стальной взгляд эльфа смотрел в самую душу мужчины. Теперь и он задел эльфа
  
  
     за живое.
  
  
     — Я потерял ту, которую любил… по-настоящему и искренне, — начал свою исповедь
  
  
     мужчина, тяжело дыша, — за мной охотятся и ненавидят все те, кого я защищал и спасал, все те, кто почитали и возносили, видя во мне свет и надежду, опору и спасение. Да, я
  
  
     не святой и не пророк, не лидер, но в мире, где правили исчадия ада, я стал тем, кто
  
  
     помог людям встать с колен и сражаться за жизнь. Я — фундамент новой эпохи, путеводная звезда к миру сильному и прекрасному, но в глубине души, теперь я знаю
  
  
     это, хотел простого человеческого счастья: создать семью, иметь любимую женщину, детей, собственный дом и спокойную старость. И когда я помог миллионам вновь
  
  
     обрести это счастье, когда спустя столько лет сражений и путей к спасению я нашел свое
  
  
     место, знаешь, что я получил? Смерть, страдание, разруху, гонение и разочарование
  
  
     во всем том, что я так пытался удержать для всех. Меня оклеветали, предали и я
  
  
     не увидел ни в ком поддержки, только ненависть тех, кто меня возносил, и это после
  
  
     всего того, что я для них сделал. Скажи мне, эльф, ты знаешь, какого бывает на душе, когда твой народ ненавидит тебя больше самого Сатаны, жаждет увидеть твою голову
  
  
     на пике, а твое тело в стойле у свиней как корм?
  
  
     — Таков путь воина, — спокойно ответил эльф. — И не всегда твои подвиги оценят
  
  
     другие. У сильных людей всегда хотят разглядеть слабость, увидеть их поражение, дабы
  
  
     быть наравне, но твои поступки говорят сами за себя. Твой народ еще много раз изменит
  
  
     свое мнение по отношению к тебе. И ты не должен сворачивать со своего пути. У тебя
  
  
     судьба одиночки, не ты ее выбрал, но в твоих руках все изменить, начать сначала.
  
  
     Смирись, друг мой, как смирился я в свое время.
  
  
     — Уже.
  
  
     — Но ты прибыл сюда не для дискуссий, ведь так?
  
  
     Мужчина разочарованно посмотрел на надоедливого собеседника, и устало ответил
  
  
     ему, не желая продолжать пустой разговор:
  
  
     — Так. Я привязан к Гироду, но это больше не мой мир. Здесь мне не место. Эту
  
  
     связь я и решил порвать.
  
  
     — Интересно. Ваш Создатель тоже покинул вас. Кто же теперь останется на защите
  
  
     мира?
  
  
     — Не моя головная боль. Найдутся другие миры, нуждающиеся в моей помощи. Ведь
  
  
     в этом мое предназначение?
  
  
     — Не могу ответить тебе, сейчас все в твоих руках, — пожал плечами эльф. —
  
  
     Справятся ли Хранители со своей задачей?
  
  
     Мужчина улыбнулся. Он хорошо знал этих созданий и на что они способны.
  
  
     — Их девять, они сильны.
  
  
     — Две стороны ставшие нейтралитетом для общего блага. Надолго ли их хватит?
  
  
     — Это не хоть бы кто, а самые мудрые с обеих сторон.
  
  
     — Ты один из них, — подметил эльф.
  
  
     — Да, но я был рожден человеком, — ответил мужчина и задумался над своими
  
  
     словами. — Я был им. А кто или что я теперь, мне неведомо. Да и плевать я хотел. Ты
  
  
     доволен таким ответом?
  
  
     — Нет, — честно ответил эльф. — Хватит разговоров. Следуй за мной.
  
  
     Он выдвинулся вперед, выходя из круга и направляясь прямо по аккуратно
  
  
     проложенной тропе вглубь единственного на острове леса, хорошо освещенного
  
  
     солнцем. Мужчина медленно следовал за ним, вслушиваясь в песню ветра и в крик чаек.
  
  
     Их окружили красивые большие бабочки, которые смело порхали рядом с ними, облетая
  
  
     их со всех сторон и продолжая с ними движение. Дюжина бабочек разного окраса. Были
  
  
     и синие с золотыми узорами на крыльях, и ядовито-зеленые, и красные с разным
  
  
     оттенком, и черные с желтыми фигурами. Бабочки садились прохожим на плечи,
  
  
     на головы. Было необычно и странно, но красиво и спокойно.
  
  
     — Твои проделки? — спросил у эльфа мужчина.
  
  
     — Нет, — ответил он. — Они провожают путника в последний путь.
  
  
     — А, ясно. Это все объясняет. Я так сразу и подумал.
  
  
     Они дошли до каменного надгробия, над которым стоял большой, высеченный
  
  
     из самой глыбы крест с окружностью по центру. По основанию креста проходили узоры
  
  
     в виде змей, волков и птиц, но крест не пугал человека, а наоборот придавал ему сил, смелости и уверенности.
  
  
     — Новое начало.
  
  
     Эльф обернулся, довольствуясь оптимизмом бывалого воина. Затем он прикоснулся
  
  
     до дуба, росший и возвышающийся над крестом, и из коры дерева образовался посох, плавно влившийся в его длинную костлявую кисть.
  
  
     — Ты говорил о мире, как о трофее. И постоянно на слух бросалось твое эго. Может
  
  
     все дело в том, что ты старался для себя, а не для мира?
  
  
     Мужчина ухмыльнулся, не зная, что ответить.
  
  
     — Забвенные говорят людям, мол, Эпоха Конца — это проделки Создателя. Кто
  
  
     сильнее: люди, созданные Им по его подобию, или же демоны, первые его творения, отвернувшиеся от него? На кону — Гирод. Все просто. Не я это придумал. Нужно же как-
  
  
     то управлять массами. Этот трофей уже перехвачен человечеством.
  
  
     — Алчность и власть.
  
  
     — Людская натура, — развел руки мужчина.
  
  
     Эльф повернулся к нему лицом и посмотрел ему прямо в глаза
  
  
     — Готов ли ты, Филипп? — спросил эльф.
  
  
     — Готов, Ларионалль, — ответил человек.
  
  
     Эльф вышел за надгробие, зашел за спину Филиппа и вытянул посох вверх над
  
  
     головой мужчины. Филипп услышал за спиной шепот — эльф говорил на своем языке.
  
  
     Надгробие пошатнулось и медленно с громоздким и неприятным шумом отодвинулось
  
  
     вперед к кресту. Филипп заглянул в темную пустую могилу, где были только сплошь тьма
  
  
     и бесконечность.
  
  
     — Знаешь, — начал Филипп, — я всегда интересовался вашей культурой.
  
  
     — Знаю, — ответил Ларионалль. — Снял бы ты с себя кровавое одеяние.
  
  
     Филипп и не заметил, как его сырая белая рубашка полностью пропиталась кровью.
  
  
     Сбросив с себя рубаху и оголив свое грубое от шрамов туловище, он почувствовал резкий
  
  
     холод от ветра. Или это был вовсе не ветер, а страх перед предстоящим.
  
  
     — Доволен?
  
  
     Мужчина боялся, хоть и не показывал страха, но эльф чувствовал его, как чувствуют
  
  
     тепло солнца или влагу от дождя.
  
  
     — Тебе же будет проще при перемещении.
  
  
     — Мне все равно. Смерть — это только начало.
  
  
     — Ты также прав, как и не прав.
  
  
     — В смысле?
  
  
     — Ты меня прекрасно понял.
  
  
     — Ага, — лживо улыбнулся Филипп. — Будем считать так. Эх, голова болит опять.
  
  
     Он вновь посмотрел вглубь могилы и резко усомнился в правильности своих
  
  
     действий. Быть может, эльф лгал? Никогда не доверяй чужакам.
  
  
     — Знаешь, что я ду…
  
  
     Но договорить он не успел. Ларионалль с размаху ударил крепким посохом по голове
  
  
     Филиппа. Капли крови брызгами полетели на надгробье, а сам Филипп свалился в мрак,
  
  
     в самую бесконечность могилы. Тяжелая плита начала задвигаться, а эльф провожал ее
  
  
     взглядом.
  
  
     — Смерть — это итог, дорогой мой друг.
  
  
     Бабочки, сопровождавшие их в путь, больше не летали. Они проводили Филиппа
  
  
     в его конец и сами прекратили свое существование, украшая своими мертвыми телами
  
  
     одинокую землю опустевшего острова.
  
  
     Глава 1
  
  
  
     ОТШЕЛЬНИК
  
  
  
      Нет более удивительного существа, чем человек. Его разум настолько безграничный, что он
  
  
  
      может создавать новые миры и давать жизнь неживому. Но вместо этого он просто
  
  
  
      примитивно живет по животным инстинктам, отдавая преимущество похоти, страху
  
  
  
      и голоду. Человек опасен для самого себя, потому как не знает, каким могущественным
  
  
  
      оружием он уже наделен.
  
  
  
      Лев Марградский, «Записки мизантропа»
  
  
  
     Белые облака плыли по голубому небу, впервые за последние четыре месяца. Хоть
  
  
     и была ясная погода, очень редкая в этих местах, здесь всегда было опасно находится.
  
  
     Одинокий путник, окруженный дикой природой, легко мог стать добычей разбойников
  
  
     или диких зверей. Но самое неприятное это то, что каждый мог попасться на обед
  
  
     затаившимся в глубинах пещер и лесов мерзких голодных чудовищ.
  
  
     По старой дороге, проходящая через пустеющее поле, где уже начала промерзать
  
  
     земля, готовясь к приходу зимы, ехала карета с сопровождающими ее конной кавалерией
  
  
     из двенадцати человек. Карета была человека знатного, ибо только важная персона
  
  
     могла ездить с охраной, с бронзовым покрытием и с магическим щитом. Здесь могло
  
  
     быть лишь два варианта: либо важный чиновник с магом внутри, либо маг,
  
  
     приближенный ко двору. Да и простые люди не ездили в каретах — скорее они бы
  
  
     поехали в телеге или на лошади. Где найдешь в Свободных Землях человека зажиточного,
  
  
     а уж тем более чиновника или чародея?
  
  
     Местные жители называли свой дом «страной Сам-себе-господин». Сколько
  
  
     не говори об этих землях, но ее жителям нравилось здесь — никакой власти и, самое
  
  
     главное, налогов здесь тоже не было. Полная свобода устраивала их. Люди живут
  
  
     маленькими деревнями или общинами, помогая друг другу в любой беде. Почти
  
  
     в любой…
  
  
     Под вечер тучи стали сгущаться, возвращаясь в свое привычное состояние, в то время
  
  
     как карета с кавалерией въехала в деревню Амсер — самую большую деревню Свободных
  
  
     Земель, размером с хороший и цивильный городок.
  
  
     Этакая столица.
  
  
     Карета остановилась на центральной площади и тут же ее окружили любопытные
  
  
     глаза. Десяток глаз. Не каждый день в этих местах увидишь карету покрытую бронзой
  
  
     с серебристыми узорами в виде огня, пламя которого обвивалось между собой как
  
  
     несколько змей, а сколько будет стоить эта махина, если разобрать ее по частям, можно
  
  
     было только представить.
  
  
     Дверь кареты открылась и оттуда вышла женщина в изящном темно-красном платье
  
  
     с открытой шеей и плечами. Сама же она выглядела еще красивее, чем ее наряд: большие
  
  
     изумрудно-зеленые глаза, длинные каштановые волосы, немного пухленькие губки.
  
  
     Выглядела она не как женщина, а скорее как девица, которой от силы дашь лет двадцать
  
  
     пять, не более.
  
  
     Девушка вышла из кареты совершенно одна, и сомнений не было, что она чародейка.
  
  
     В глазах бурлила настоящая сила и страсть. Ее взгляд переметнулся на тучи, ходящие
  
  
     вокруг всей деревни, а лицо скривилось в неприятной гримасе, испытывая некое
  
  
     отвращение к окружающему ее люду. Девушка была окружена кавалерией с имперским
  
  
     знаком в виде огня, значит, такое место как Амсер посетила чародейка из Империи
  
  
     Россигард.
  
  
     Какой-то мужик из толпы вышел в центр, где находились гости из Империи, и народ
  
  
     рассмеялся чудачеству их дерзкого сожителя. От местного наглеца несло брагой
  
  
     за километр, и народ был в предвкушении брани и крови.
  
  
     Однако кровожадный это был народ. А как не быть кровожадным, если кругом одно
  
  
     беззаконье. Да и лучший защитник своей жизни — ты сам.
  
  
     — Что привело такую красотищу в нашу скромную обитель? Не уж-то старина
  
  
     Боливар?! Если это так, то я требую поцелуя прямо здесь и сейчас! — Он смело ходил
  
  
     перед имперцами, а народ, собравшийся поглядеть на эту забавную сцену, хохотал
  
  
     в полголоса. — А потом можно уединиться и я покажу тебе, то, чего ты не испытывала…
  
  
     Пьяница и местный дурак Боливар не успел договорить — девушка просто напросто
  
  
     перебила его:
  
  
     — Уйди с дороги, алкаш. Не наживай себе на красную рожу шрамов. Поверь мне, от них ты не избавишься ни-ко-гда.
  
  
     Чародейка жестом дала понять кавалерии, что она контролирует ситуацию. Боливар
  
  
     не обратил никакого внимания на смех своих соседей и стал смелее приближаться все
  
  
     ближе к своей обидчице:
  
  
     — Да как ты смеешь, имперская шлюха! Вали к себе домой, подлизывать задницу
  
  
     Императрице…
  
  
     Девушка грозно свела брови, услышав оскорбляющие слова, взвела руку, на кончиках
  
  
     ее пальцев появились искорки, и через долю секунды, лицо Боливара облезло кожей
  
  
     и истекло кровью. Плохо грубить девушке, да еще, если она владеет магией.
  
  
     Затем девушка направила руку в сторону валявшегося и катающегося в грязи
  
  
     Боливара, начертила пальцами в воздухе узор и голова алкаша взорвалась как воздушный
  
  
     шарик. Кровь брызгами испачкала ноги людей, которые подошли к мучавшемуся
  
  
     Боливару. Народ не стал лезть на рожон и медленно отходил назад, увидев, что осталось
  
  
     от головы бедняги. Суровые зеленые глаза осматривали каждого жителя деревни, а те
  
  
     в свою очередь отводили от нее свой взгляд.
  
  
     — Я не собираюсь с вами сюсюкаться и задам один лишь маленький вопрос,
  
  
     на который должна получить незамедлительный ответ. Я знаю, что получу его, но еще
  
  
     не решила каким способом. Решайте сами. Итак, где находится некий «отшельник»? —
  
  
     Девушка была не в духе, и ее голос был явно не дружественный.
  
  
     — Не уж-то вы говорите об отшельнике с синей рукой? — заговорил еле слышно
  
  
     какой-то старичок.
  
  
     — Старик, думаешь, я знаю, кто у вас тут из отшельников с синей рукой, или розовой
  
  
     ногой? Мне нужен человек, у которого прозвище — Отшельник, — проговорила спокойно
  
  
     девушка, но из ее голоса доносились нотки презрения и иронии, — а не «отшельник
  
  
     с синей рукой».
  
  
     — Извините меня, госпожа, но я думал, раз вы ведьма, значит, знаете о ком речь. Вы
  
  
     ведь пришли прибить его? Если да, то мы будем вам очень благодарны. Уж много хлопот
  
  
     он нам устроил, — ответил ей старик. — Кстати, раз уж такой разговор пошел, то
  
  
     Отшельник у нас единственный. Не захотел он жить в нашем обществе. Странный
  
  
     какой-то, пришел невесть откуда, угрюмый вечно. Не любит его тут никто.
  
  
     — Во-первых, — начала чародейка, загибая пальцы так, чтобы все видели, — я
  
  
     не ведьма. Ведьмы — порождения тьмы и летают на метлах, а не ездят в каретах
  
  
     с имперским знаком, при этом роскошно одеваясь. Во-вторых, этот человек мудр
  
  
     и далеко не глуп, раз отказался жить с вами, с таким сбродом. Так, где его найти?
  
  
     — Никто не знает, мадам, — ответил ей здоровый мужик с узкими глазами. — Если б
  
  
     знали, то в живых бы не оставили давным-давно. Отвечу точно: в лесу или в горах
  
  
     обитает. Но туда лучше не соваться, головы не сносить, а искать не будут.
  
  
     «Это он, точно! Все сходится! Ему по душе быть одному! Клубок распутывается!» —
  
  
     подумала девушка про себя, затем нахмурившись, устав от деревенской тупости, спросила:
  
  
     — Может, кто видел его в последний раз?
  
  
     — Спросите об этом Рата. Он вчера потерял семерых своих людей из-за этого
  
  
     ублюдка. Вернулось только трое, — ответил все тот же узкоглазый.
  
  
     — Где находится этот ваш Рат?
  
  
     — В таверне «Дивный тролль», мадам.
  
  
     Роксана со своим сопровождением из двух солдат двинулась в сторону трехэтажного
  
  
     здания, сделанный по образу пабов Империи, на котором висела табличка «Дивный
  
  
     тролль». Жители уже разошлись по своим делам, и никому не было интересно
  
  
     продолжение этой истории. Никто не собирался лезть в чужое «грязное белье», итак
  
  
     понятно, что запашок от него дурной.
  
  
     Таверна находилась на центральной площади (если, конечно в Амсере можно было
  
  
     назвать широкую улицу, где ходила толпа деревенщины, площадью), так что туда уже
  
  
     успело забежать пару человек, чтобы предупредить Рата.
  
  
     Дверь в таверну открылась, и Роксана, войдя внутрь, поняла — вид здания снаружи
  
  
     куда лучше. Старые столики, стулья, грязный пол как в свинарнике, всюду пыль и дурной
  
  
     запах дешевой выпивки.
  
  
     Деревня.
  
  
     Ужас. Чародейка брезговала такими условиями быта, но местным нравится это
  
  
     место, что самое главное. Да и гостей тут не так уж и много.
  
  
     За самым хорошим, точнее чистым столиком в этой таверне сидел главарь
  
  
     разбойников, пялившийся на чародейку и, судя по взгляду, оценивал ее. Роксана
  
  
     на интуитивном уровне поняла, что это и есть тот самый Рат, — даже мысли читать
  
  
     не пришлось, — и двинулась к его столику. Следом за ней шли двое хорошо вооруженных
  
  
     имперцев, охраняющие ее от всяких деревенских прохиндеев. Это явно было лишним, ведь Роксана не просто чародейка, а Глава Ордена магов — архивенефик. Она точно
  
  
     могла сама за себя постоять, с ее-то силой и живым мышлением.
  
  
     — Мадам, я жду вас. — Лицо Рата было грубым, и Роксане это лицо напоминало
  
  
     крысиную морду.
  
  
     — Быстро у вас информация доходит до ушей.
  
  
     Роксана посмотрела на двух парней-информаторов, находившихся на площади
  
  
     в момент ее приезда. У нее была отличная память на лица. Курчавый паренек
  
  
     с большими карими глазами, сутулый и с приметной родинкой под правым глазом всем
  
  
     своим хитрым, гнусным видом давал понять, кто в Амсере главный стукач. Второй,
  
  
     стоявший с краю, светленький, полноватый мужчина, не бросался в глаза, но Роксана
  
  
     поняла, кто он есть, прочитав его мысли.
  
  
     — Новости — это дело дорогое. Вы за ними и пришли. Что вы хотите узнать?
  
  
     — Где вы находились вчера? — чародейка брезгливо уселась на стул, напротив Рата, но виду своего презрения ко всему окружающему не показала. — Выдался трудный
  
  
     денек?
  
  
     — Разве вежливо узнавать информацию без предложенной суммы за нее? — ехидно
  
  
     ответил Рат.
  
  
     — Я дам тебе десять золотых[1], сойдет? — фальшиво улыбнулась чародейка своему
  
  
     собеседнику.
  
  
     — О, этого достаточно. — Рат был мил со своей собеседницей, сверкая своими
  
  
     крысиными глазами. По правде говоря, это было гораздо больше, чем достаточно, но Рат
  
  
     решил воспользоваться удобным случаем: — Я не просто скажу место, но и расскажу, что
  
  
     произошло, еще за пять золотых.
  
  
     — Ну, рассказывай. — Чародейка бросила на стол мешочек с золотом и еще сверху
  
  
     пять золотых монет. — Мне важно знать абсолютно все.
  
  
     Рат довольно посмотрел на нее, лишь появление высокого мужчины из кавалерии
  
  
     заставил разбойника немного напрячься.
  
  
     — Госпожа, — обратился имперец к чародейке, — один умник из местных решил, что
  
  
     сможет залезть к вам в экипаж и стащить оттуда ваши драгоценности. Его скрутили. Что
  
  
     прикажете с ним делать? Отрубить руки или показная казнь?
  
  
     От услышанного Рат даже побледнел, и Роксана, заметившая его реакцию,
  
  
     совершенно спокойно ответила:
  
  
     — Не нужно, капитан. Отпустите его, но при этом хорошенько отлупите
  
  
     злоумышленника.
  
  
     — Как скажете, госпожа.
  
  
     Рат все еще сидел молча и всем своим видом давал понять, кто причастен к этому
  
  
     инциденту.
  
  
     — Ну, — иронично заговорила архивенефик, — я же заплатила не за молчание. Или
  
  
     мне попросить капитана Контэ вернуться и расспросить, какой главарь единственной
  
  
     местной разбойной шайки приказал идиоту ограбить благородную даму?
  
  
     Рат нервно улыбнулся, надеясь, что инцидент забудется и начал свой рассказ:
  
  
     — Дело было вчера, когда мы вступили на след тролля…
  
  
     — Рат, ты уверен, что мы справимся? — нервничал Ашо, маленький пухлый
  
  
     разбойник.
  
  
     — Не ссы в компот, иначе мамка придет и по башке тупой надает. Нас десять —
  
  
     тролль один. К тому ж и самка, — ответил Рат, выглядывая из-за деревьев и давая сигнал
  
  
     другим членам банды, выждав удачный момент. — Вперед, ребятки!
  
  
     Десять человек окружили трехметровое чудище, набросив на нее сети и веревки
  
  
     с крюками. Самка тролля яростно рвала сеть, но ее толстую кожу на ногах стали
  
  
     подрезать сзади мечами.
  
  
     — От какая! Трофеи нынче дорогие, заживем ребята! — радовался Рат, державшийся
  
  
     от монстра на расстоянии.
  
  
     — А что если ее муж узнает об этом и найдет вас? У троллей чуткий нюх, особенно
  
  
     на убийц своих сородичей, — произнес за его спиной незнакомец, наблюдавший
  
  
     за действием со стороны.
  
  
     — Что тебе здесь надо, урод?! Иди своей дорогой, пока есть возможность! — закричал
  
  
     на него Рат.
  
  
     — Десять на одну — нечестно. Еще и на женщину, — ответил незнакомец в старых
  
  
     протертых джинсовых брюках, зеленой рубашке с черными узорами и кожаных
  
  
     сапогах. — Вы уйдете или вам помочь?
  
  
     На эту наглость откликнулись все члены банды и, перестав возиться с упавшим
  
  
     брыкающимся троллем, переключились на незнакомца.
  
  
     — Рат, тролль и Отшельник — большая цена за этот день, — злобно сказал Ашо
  
  
     и бросился на незнакомца со своим маленьким топором, не дождавшись никаких
  
  
     указаний со стороны своего главаря. — Я буду первым, кто прольет кровь Отшельника!
  
  
     Следуя его примеру, так поступили и остальные члены банды. С криками, они
  
  
     решили погнаться за двумя зайцами.
  
  
     Отшельник танцующе увернулся от топора Ашо и нанес ему удар кулаком в кадык.
  
  
     Удар. Еще. Еще и еще.
  
  
     Пока Ашо падал уже мертвым, незнакомец разобрался еще с двумя разбойниками, пробив одному горло его же кинжалом, а другого использовал как щит от стрел двух
  
  
     лучников, находившихся рядом с лежащей троллихой.
  
  
     Тем временем, она порвала веревки, встала на ноги и схватив одного лучника в руки,
  
  
     откусила ему голову. Второй от испуга дал деру, но его сразил кинжал, кинутый
  
  
     Отшельником.
  
  
     Незнакомец подобрал маленький топор Ашо и разбил им еще пару голов
  
  
     разбойников. Рат не принимал участия в сражении, поскольку был уже стар и тягаться
  
  
     с человеком, который так легко сеет смерть, чисто физически, не мог. Двое других
  
  
     бросили оружие и молили о пощаде, поняв, что биться с ним бессмысленно.
  
  
     — Бери своих слизняков и вали с глаз моих, пока я не передумал и не прибил вас! —
  
  
     произнес сквозь зубы Отшельник.
  
  
     — Х-хорош-шо, — пропищал главарь, — больше ты нас не увидишь, господин.
  
  
     Рат, и его шестерки, убежали, а Отшельник подошел к троллю и заботливо спросил:
  
  
     — Ты как, Анжела?
  
  
     — Ох, Кайс, если б не ты, то была бы я на том свете, — грустно пробасила Анжела, вытирая рот от крови.
  
  
     — Люди не знают, что вы с Августом тоже были такими же людьми, но жизнь
  
  
     подкидывает трудности как поленья в печку. Превращение в чудовищ. Это грустно.
  
  
     Но самое грустное то, что люди стали чудовищами. Ничему их жизнь не учит. В вас
  
  
     с Августом больше человечности, чем… в этих. — Отшельник кинул взгляд на убитых
  
  
     разбойников.
  
  
     — Тебе опять снился он?
  
  
     — Да. Он говорит мне… предупреждает. Мол, жди сюрпризов. Странно все это.
  
  
     — Видеть Великого — не есть странное, а есть щедрое. Он приходит к тебе не просто
  
  
     так, он подсказывает. Это большая честь…
  
  
     — Это всего лишь сон, Анжела… извини, но мне надо идти. Передавай привет мужу.
  
  
     — Заходи в гости, — напоследок сказала троллиха и пошла вглубь леса, к себе
  
  
     домой. — Август будет рад видеть тебя.
  
  
     — Как-нибудь зайду, — ответил ей в след Кайс и потер свои ладони. Становилось
  
  
     прохладно и ему требовалось поскорее вернуться к себе.
  
  
     Девушка пришла под вечер на поляну совершенно одна. Кавалерии она отдала приказ
  
  
     не ждать ее здесь, а в другом месте — подальше от деревни и, на ее взгляд, от ее
  
  
     трусливых жителей, которых держит страх перед Ратом. Жалкий старик, который и хера
  
  
     своего сам не поднимет, был в авторитете у всех молодых разбойников Амсера.
  
  
     Но Роксану сейчас волновали не деревенские разборки, а то, что нужно любой ценой
  
  
     найти Кайса. Его ждало дело, которое выполнить должен именно он.
  
  
     Здесь, на поляне, еще лежали вчерашние трупы, но запах гнили уже давал о себе
  
  
     знать. Воронье слетелось поужинать мертвечиной, а точнее остатками того, чего вчера
  
  
     не доели. Скоро тут будут и падальщики…
  
  
     — Кайс, ты в своем репертуаре. Бьешься до последнего и ни за что.
  
  
     Ее улыбка стала ангельской. Такой приятной и невинной, что невозможно было
  
  
     представить эту девушку в гневе.
  
  
     Надо же, но эта женщина, чья внешность была как у нимфы, вдохновляющая поэтов
  
  
     и бардов, совершенно противоположна своей внешности — она столь жестока, сколь
  
  
     и кровожадна. Как бес, носящий маску ангела.
  
  
     [1] Во многих странах принятые денежные единицы: золотые, серебряные, медные
  
  
     монеты. Чтобы сложнее было подделать их, у каждой монеты была своя символика
  
  
     и валюта в зависимости от страны. В Империи на монетах делается символ в виде огня,
  
  
     а сама валюта называлась рупи.
  
  
     Глава 2
  
  
  
     СТАРАЯ ЗНАКОМАЯ
  
  
  
      Нет большего мученья, как о поре счастливой вспоминать.
  
  
  
      Данте Алигьери, «Божественная комедия»
  
  
  
     — Я знаю, о чем говорю, Филипп. Я чувствую темную силу. Архидемон очень силен,
  
  
     ты не справишься с ним в одиночку.
  
  
     — Не могу рисковать тобой и еще кем-то. Прости, я должен идти.
  
  
     Человек встал с кровати, поцеловал неизвестную девушку в ее тонкие губы, и перед
  
  
     Кайсом встал мужчина крепкого телосложения, туловище которого было покрыто
  
  
     страшными шрамами, а глаза и вовсе привлекли внимание Кайса: левый глаз был
  
  
     большой, серо-голубого цвета, а правый золотым, полностью золотым.
  
  
     — Кайс, не время уходить, — проговорил Филипп, похлопав его по плечу. — Тебе
  
  
     нужно возвращаться.
  
  
     Левую руку Кайса резко закололо, боль была жгучей, настолько сильной, что он
  
  
     не смог сдержать крика и свалился на пол без сознания.
  
  
     Кайс очнулся в своей кровати, и никакого Филиппа и таинственной девушки уже
  
  
     не было.
  
  
     Больше никого.
  
  
     Лишь он и его деревянная лачуга, в которой был только стол, табурет и кровать.
  
  
     У стены стоял двуручный меч в ножнах, на полу засыхали капли его крови, одежда лежала
  
  
     там же, где он ее и оставил, на столе лежала тарелка с горячим бульоном и горела свеча.
  
  
     Стоп.
  
  
     Бульон и свеча?
  
  
     Все это было слишком подозрительно и… опасно. Он встал с кровати и потянулся
  
  
     к мечу. В его доме никогда не находилось свечей и уж тем более горячего бульона. Жизнь
  
  
     его протекала в диких условиях, а сам он как зверь возвращался домой, словно в пещеру.
  
  
     Последнее свое возвращение вовсе вылетело из его головы, все было как в бреду. Кайс
  
  
     вытащил длинный меч из ножен. Такой меч было тяжело держать и в двух руках, чего уж
  
  
     говорить об одной.
  
  
     Мастер двуручного меча двинулся аккуратно вперед, открыл дверь на улицу.
  
  
     Светлело.
  
  
     Утро. Как всегда холодное. А как оно будет теплым, если ты живешь в лесу
  
  
     на верхушке холма, да и в начале Эпохи Конца природа стала самовольничать: дождь мог
  
  
     идти вместе со снегом целый год, жара приходила, когда как, одним словом — аномалии.
  
  
     Но хорошо, что растения могли адаптироваться к этому явлению.
  
  
     Кайс осторожно вышел на крыльцо и никого не увидел. Он прошел пять шагов
  
  
     от крыльца и в этот момент услышал, что кто-то находится за его спиной. Знакомый
  
  
     аромат ударил в его ноздри. Запах клубники насторожил и успокоил его одновременно.
  
  
     Очень странно и удивительно.
  
  
     — Здравствуй, Роксана, — поздоровался Кайс, опуская меч и поворачиваясь
  
  
     к знакомой чародейке. — Что привело тебя сюда, совершенно одну?
  
  
     — Ох, Кайс, ты всегда так гостеприимен! — улыбнулась девушка в красной рясе, затем подошла и поцеловала его в губы, но мужчина, не ожидая этого, очумел, выпучил
  
  
     глаза и резко сделал шаг назад, немного отталкиваясь от нее.
  
  
     — Прости, забыл, что ты любишь приветствовать меня именно так, — с иронией
  
  
     ответил Кайс, вытирая губы ладонью.
  
  
     — Сколько лет прошло, Ловкач? Ты не скучал по старым друзьям?
  
  
     — Скучать по тем, кто наплевал на тебя? — отвел взгляд Кайс, сплевывая на землю
  
  
     сгусток слюны. — Вряд ли!
  
  
     — Попридержи язык за зубами! Я должна была помочь Гансу. Он был на грани
  
  
     смерти. И вообще, с чего я объясняюсь перед тобой?! От тебя и весточки не было! —
  
  
     возмутилась Роксана, поняв, что начинает чувствовать угрызения совести.
  
  
     – Те, от кого я ждал помощи, не пришли в трудную минуту. Я просил помощи, в первую очередь у тебя, ведь ты обладаешь силой, которая могла спасти жизни многих
  
  
     хороших людей. И ты после этого говоришь мне о дружбе? Смешно-смешно. Ко мне
  
  
     пришли на помощь те, от кого я ее не ожидал. Меня вытащили прямо с того света.
  
  
     — Кайс, я тебя искала, Императрица тебя искала, Ганс. Все, кому ты нужен. Мне
  
  
     нельзя было самовольничать, ибо это считалось бы государственной изменой.
  
  
     — С каких пор ты стала служить верой и правдой Императрице? Ты не шибко
  
  
     жалуешь Берту Симплекс. Или тебе так важно место Главы Ордена магов? Променяла
  
  
     свободу на власть?
  
  
     — Ну, я же не ты, я не переступаю черту… — не успела она договорить, как Кайс
  
  
     схватил ее за горло, но через пару секунд отпустил.
  
  
     — Тебе лучше уйти.
  
  
     — Только с тобой, Ловкач, — ответила Роксана. — Императрица дала нам задание, после чего мы должны вернуться назад в Империю и представить доклад. Миссию свою
  
  
     ты не выполнил!
  
  
     — Нам? Задание? Миссию не выполнил? — усмехнулся он. — Я не вернусь, — как
  
  
     отрезал, сказал Кайс.
  
  
     — Ладно, задание твое, я всего лишь помощница, как бы глупо это не звучало. И да.
  
  
     Она ждет тебя. И Элика тоже. Кстати, вижу, заклятие подействовало. Ты больше
  
  
     не умираешь. Посмотри на свою руку.
  
  
     Он взглянул на левую руку, которая еще вчера была синюшной с трупными пятнами
  
  
     как у мертвеца. Шея и грудная клетка также синели и давали понять о скорой кончине.
  
  
     — Сколько…
  
  
     — Три дня назад, — ответила Роксана. — Ты умирал. Я чудом успела найти тебя.
  
  
     Проклятие.
  
  
     Еще вчера смерть подступала все ближе. Уже нет. Пока еще нет. Смерть снова
  
  
     обошла его стороной.
  
  
     Ругнувшись, Кайс пошел в свою хижину собирать вещи. Он понимал, что этот поход
  
  
     не потребует много вещей. Ловкач не произнес ни слова, но он понимал, что в долгу
  
  
     перед Роксаной за то, что отсрочила его скорейшую смерть.
  
  
     — Ты готова?
  
  
     На Кайсе уже не было той ужасной «рубашки-бродяжки» и старых джинсовых брюк.
  
  
     Фабрика по производству джинсов находилась на территории Мориссии, а ее
  
  
     владельцем был Джузеппе Кульдини, но, к сожалению два года назад бунтующие рабочие
  
  
     сожгли фабрику, поэтому джинсы стали настоящим раритетом на рынке. Но свою
  
  
     одежду он нашел на тракте — торговцы из Мориссии попали в засаду к разбойникам.
  
  
     Когда Кайс оказался поблизости, то было слишком поздно, но одежда всегда
  
  
     пригодиться.
  
  
     Лицо Кайса было гладко выбрито и его голубые глаза стали выделяться; той черной
  
  
     челки больше не было, длинные волосы были сострижены. Правда сострижены были
  
  
     неровно и криво, так как он их просто срубил опасной бритвой, непрофессионально, грубо.
  
  
     — Как же долго вы, женщины, собираетесь. Ужас!
  
  
     Он ждал ее уже около получаса на улице, стараясь не думать о том, что их ждет
  
  
     впереди.
  
  
     — Помолчи, я уже все, — раздался ее голос из хижины.
  
  
     Роксана вышла в кожаных брюках и кожаных сапогах, ее красно-темный корсет
  
  
     выделял красивое стройное тело и роскошную грудь. Волосы были убраны в косу. На ней
  
  
     не было красной рясы, скрывавшая все ее формы. От такой красы любой мужчина мог бы
  
  
     сразу же лопнуть от возбуждения. Но не Кайс. Губы были подчеркнуты красной
  
  
     помадой — соблазняющий цвет.
  
  
     — Ба! Рокси, ты такая красотка! — воскликнул Кайс, стараясь взбодрить чародейку, которая ради него проделала такой путь. — От чертовка!
  
  
     — Где ты набрался этих слов, Ловкач? — с интересом спросила она, подняв свои
  
  
     зеленые глаза на мужчину. — Такое чувство, словно на корабле у Ганса побывала.
  
  
     — Не знаю, приснилось вроде.
  
  
     Он не хотел говорить о тех странных снах, ведь понимал, что Филипп бы очень
  
  
     сильно заинтересовал ее. Или она просто приняла бы его за сумасшедшего.
  
  
     — Ты чего-то недоговариваешь, — нахмурилась Роксана, но решила перевести тему, чтобы не смущать его: — Что за кожаная куртка на тебе?
  
  
     — Драконья кожа, легка и хороша. Идеальная защита от острых предметов.
  
  
     — Интересная сказка. Драконов нет. — Роксана остро встрепенулась, будто ее током
  
  
     ударило. Она очень резко взволновалась. — Ладно, Кайс. Некогда болтать. Надо уходить.
  
  
     Сейчас же!
  
  
     На улице взбунтовалась погода. Еще полчаса назад над хижиной Кайса было
  
  
     облачное, но не дождливое небо. Теперь же тучи кружили над их головами все сильнее, гремел гром, сверкала алая вспышка, сильный ветер тормошил верхушки елей.
  
  
     Опасность.
  
  
     Сильная магия. Враждебная магия. Их искали. И, кажется, нашли.
  
  
     Большой и скалистый холм, расположенный на уступе горы, не предназначался для
  
  
     пробежек, особенно в такую дождливую погоду. Чуть поскользнулся и полетел вниз, ломая кости об камни. Эти места были насыщенны горами, лесами и полями, и нигде
  
  
     не было безопасно, потому что некому было защищать беглецов и отступников. Сам
  
  
     Кайс обосновался в Молочных горах, под которыми находится Амсер по причине, что
  
  
     туда никто не влезает, да и по счастливой случайности хибара уже находилась на горе.
  
  
     Без хозяина, чей скелет изначально валялся на полу. Чуть выше леса, на самих горах, вся
  
  
     вершина покрыта белоснежным снегом, давшего название этим горам.
  
  
     Для Роксаны их бег по горным тропам все равно, что для Ганса — чаепитие, — так же
  
  
     хочется забить на все и поубивать всех попавшихся под горячую руку от гнева.
  
  
     Странно, откуда у них такая страсть к насилию?
  
  
     «Два сапога — пара» — недаром предки так говорили. Хотя Ганс не был кровожадным
  
  
     и не считал себя сторонником насилия. Но бывало, что на войне все средства хороши, если они несут результат.
  
  
     Ганс очень долго ухаживал за Роксаной. Старый друг Кайса очень любил ее, а она
  
  
     долго игнорировала его предложение руки и сердца, до тех пор, пока не узнала о романе
  
  
     Императрицы и имперского лорда-защитника.
  
  
     Для узкого круга высшего света был не секрет, что Роксана неравнодушна к лорду-
  
  
     защитнику. Это было понятно по ее взгляду, поведению и отношению к нему. Даже для
  
  
     самого Ганса это не было новостью. Но он знал, что лорду-защитнику она не интересна,
  
  
     поскольку чародейка была женщиной жестокой и эгоистичной в свои-то сорок семь лет.
  
  
     Да и Ганс научился игнорировать ее чувства к лорду-защитнику, выстраивая свои
  
  
     иллюзию на этот счет.
  
  
     Чародейка росла вместе с Гансом, при имперском дворе. Родители обоих были
  
  
     важными людьми в кругу Императора. Отец Ганса был адмиралом и состоял на службе
  
  
     на флоте Империи Россигард. Именно поэтому жизнь Ганса изначально была связанна
  
  
     с мореплаванием. Родители Роксаны были знатными людьми — лордами-
  
  
     чиновниками, — а когда у Рокси обнаружилась способность к волшебству, то сразу
  
  
     отдали ее на обучение в престижную Ульвенскую академию при Ордене магов.
  
  
     Судьба свела их с Кайсом совершенно случайно, тогда, в тот роковой для него день…
  
  
     ***
  
  
  
     Солнце уже поднималось над городом; народ спешил на шоу, долгожданное шоу,
  
  
     в честь великого царя; купцы вывозили товары на рынок. Торговля — хороший выход для
  
  
     жителей юга. Если купцы добросовестно платили налог, то царь не имел к ним никаких
  
  
     претензий. Да и сам налог был не такой большой, поэтому быть купцом хотел каждый, но не все могли себе это позволить.
  
  
     Страна Мизрах — большое юго-восточное государство, в котором правит могучий, но жадный царь Ксенофилиант, развязавший войну с Империей Россигард. Восточный
  
  
     царь был жаден и на земли, и он не мог свыкнуться с мыслью, что Империя Россигард —
  
  
     самое большое государство Гирода. А север бы ему очень пригодился.
  
  
     Мизрах — страна, полная разных существ и тварей, обитающих в пустыне. Магов тут
  
  
     не так уж и много, зато полным-полно хороших воинов и полумагов, особенно на службе
  
  
     у царя. Война на границе Империи подходила к мирному соглашению, ибо царь никак
  
  
     не мог вытянуть эту кампанию к победному шествию. Император послал своих
  
  
     переговорщиков — доверенных лиц — в столицу Мизраха — в Веланию.
  
  
     Арена, громаднейшее сооружение, находящаяся в ложбине между тремя холмами,
  
  
     была заполнена полностью, никто не хотел пропускать царское шоу. Солнце вдруг на миг
  
  
     исчезло. Многие подумали, что природа опять дает о себе знать или начался конец
  
  
     света, о котором говорят многие. Естественно, ничего такого не было.
  
  
     Солнце вновь появилось, когда за Ареной, на царских полянах, сел огромный
  
  
     имперский дирижабль — сигарообразный летающий корабль темно-красного цвета.
  
  
     На нем красовался могучий символ всех времен — огонь, — означающий присутствие
  
  
     имперцев и их соответствующий характер, обычаи и порядки.
  
  
     Оттуда вышли, как ни странно, те, кого царь со своей свитой никак не ожидал
  
  
     увидеть. Ни Император, ни его дочь, а человек десять лордов-чиновников разных
  
  
     мастей, стражей и придворных самого Императора, среди которых была девушка
  
  
     с большими изумрудно-зелеными глазами в ярко-красном платье.
  
  
     В сопровождении с ней был лорд, всем своим видом обращающий на себя
  
  
     внимание — высокий, среднего телосложения, с длинными пепельными волосами,
  
  
     достаточно симпатичный. Пепельного цвета были и его глаза. Одетый в боевой мундир
  
  
     серого цвета, говорящий о том, кем являлся этот лорд.
  
  
     Серые оттенки. Видимо, это был его любимый цвет. На левом ухе висела серебряная
  
  
     серьга, на груди почетно красовались ордена в виде крестов с лентой, а точнее их было
  
  
     три: красный в золотой оправе — за отвагу в боях; серебряный — за преданность
  
  
     государю; синий с золотым якорем по центру — за морские победы. Да и судя по серьге
  
  
     можно было понять, что лорд — капитан одного из кораблей Имперского флота.
  
  
     Выглядел он лет на тридцать, не старше.
  
  
     — Ганс, — отозвала Роксана своего кавалера по имени, идя с ним под руку. — Твой
  
  
     мундир не смотрится с моим платьем.
  
  
     — Мне не идет красный, — ухмыльнулся Ганс. — Ты знаешь, что у дочери
  
  
     Императора любимый цвет синий. Все может измениться. Вдруг наш дорогой
  
  
     Император захочет выбрать синий цвет — имперским.
  
  
     — Я все равно не расстанусь с красным. Это мой цвет, — наигранно улыбнулась ему
  
  
     Рокси, вскоре закатив глаза. — А его дочь молода и глупа, и чертовски самоуверенная
  
  
     в себе девка. Бесят такие, нахальные дуры. Ей всего двадцать, а ведет себя как зрелая
  
  
     тетка, у которой уже климакс начался!
  
  
     — Рокси, ты старше ее на двенадцать лет, а сама выглядишь на двадцать пять, —
  
  
     рассмеялся Ганс. — Прости, это смешно выглядит. Молодая осуждает молодую за ее
  
  
     молодой нрав.
  
  
     — Замолкни, кретин, — рявкнула Роксана, ударив локтем ему в бок. — Вы, из рода
  
  
     фон Бюрреров, лишены чувства юмора. Смеешься над глупостью, а настоящий юмор
  
  
     не понимаешь. Кажется, интеллект — это не твое.
  
  
     — Я стараюсь это исправить, — улыбнулся Ганс, не обращая внимания на агрессию
  
  
     со стороны своей дамы.
  
  
     — Молчи, впереди царь, — лицемерно заулыбалась она. — Будь серьезней, капитан.
  
  
     Они подошли к зеленому шатру с золотыми узорами змей, из которого вышел
  
  
     высокий — выше Ганса — человек, смуглый, с длинным острым носом и темной
  
  
     бородкой, завязанной в косичку, с черными глазами словно бездна, а голова обрита
  
  
     налысо. Одетый как всегда в свою любимую царскую рясу, исписанная золотыми
  
  
     узорами. На всех пальцах было по перстню, а на шее висел царский медальон из чистого
  
  
     золота, а в центре его был огромный красный рубин. Вид царя был поистине грозным
  
  
     и величественным.
  
  
     Ксенофилиант не слишком жаловал имперцев, но им двигал инстинкт
  
  
     самосохранения: его войско все чаще проигрывает битвы, и Империя уже вторглась в его
  
  
     владения с северо-востока страны. Мирный договор был просто необходим.
  
  
     — Говорить буду я, — шепнула Роксана.
  
  
     — Конечно, ты! Только маги могут говорить на всех языках, — усмехнулся Ганс.
  
  
     Они нагнулись, тем самым приветствуя царя и отдавая ему дань уважения.
  
  
     — Почему не прилетел сам Император? — сразу без лишних формальностей начал
  
  
     Ксенофилиант. Голос царя был грубым и низким.
  
  
     — Ваше Господство, — перешла Роксана на язык пустынь, отпуская небольшие нотки
  
  
     сарказма в его адрес, — наш могучий Император не прибыл по очень важным
  
  
     обстоятельствам и просто никак не может присутствовать здесь сегодня. Он передает
  
  
     вам свои искренние извинения и просит вас, чтобы….
  
  
     — Довольно этих официальных любезностей! — перебил Роксану царь. — И вы, и мы
  
  
     знаем, что это все пустые слова. Скорее гули начнут жрать друг друга, чем мы станем
  
  
     искренними друзьями. Лучше скажи мне, чем же Император так занят, что даже мирный
  
  
     договор с Мизрахом для него отходит на второй план?
  
  
     — Это государственная тайна, Ваше…
  
  
     — Ваша государственная тайна потопит вашу страну в войне!
  
  
     — Нет, — не выдержала чародейка с резким характером. — Скорее вашу страну!
  
  
     — Да как ты смеешь, — вскрикнул царь, возвышаясь над ней. — Дрянная девка!
  
  
     Ксенофилиант уже готов был ударить Роксану за ее наглость грубить царю —
  
  
     человеку, который правит второй по величине страной. Не успел он и поднять руки как
  
  
     перед ним оказался разъяренный Ганс, у которого глаза горели таким же огнем, как
  
  
     символ Империи, — такое же яркое пламя, которое полыхало внутри, — в душах, в сердцах имперского народа, когда они шли защищать свою землю при угрозе их
  
  
     близким и родным.
  
  
     — Тронешь ее хоть пальцем, и я вырву тебе позвоночник, мразь! — прошипел Ганс
  
  
     фон Бюррер. — Твое положение сейчас крайне нестабильное, сам же выроешь себе
  
  
     могилу.
  
  
     — Пусть твоя женщина следит за языком, иначе вы все тут поляжете! — сказал
  
  
     Ксенофилиант на имперском с акцентом.
  
  
     Люди царя уже держались за рукояти своих кривых клинков, ожидая приказа.
  
  
     Лучники натянули тетиву. Но кровь не пролилась, царь дал понять, что еще не время для
  
  
     сражений.
  
  
     Ганс покраснел, царь знал имперский язык. Война считается, проиграна, если
  
  
     владыка на своей земле говорит на языке воюющей с ней страны. Но это всего лишь
  
  
     роскозни аристократов. Так, ради шутки.
  
  
     — Простите ее, она вспыльчива, — извинился за Роксану Ганс и повернулся к ней. —
  
  
     Рокси, милая, ты можешь быть повежливее с царем. Эта грозная бука может обидеться
  
  
     и отрубить нам головы.
  
  
     Улыбка Ганса раздражала и в то же время радовала Роксану. Что-то в ней было: немного бестолковый вид безнадежного фон Бюррера бесил ее, но его смелость, мягкость и игривость морского капитана все же вытягивала Ганса из недр ее ненависти.
  
  
     — Может, мы поговорим о деле? — обошла Роксана Ганса и обратилась к царю.
  
  
     — Да. Но только после игр на Арене.
  
  
     Из его голоса доносилась мягкость. Лживая мягкость. Видимо, сейчас он понимал, что не в той ситуации, чтобы угрожать имперцам, да и самого Императора не было,
  
  
     а значит покушения, которое так долго планировалось, не будет. Переговорщиков
  
  
     убивать смысла не было — это не изменит исход войны.
  
  
     Переполненная Арена. Так много сидевших на своих местах вопящих и диких
  
  
     мизшет, готовые посмотреть на то, как проливается чужая кровь в муках и в страдании.
  
  
     Уже прошло три кровавых сражения, и Ловкач ждал своей очереди в темнице, чтобы
  
  
     выйти на песок, пропитанный кровью.
  
  
     — Ублюдок, готовься. Сейчас твоя очередь, — сказал надзиратель с черной густой
  
  
     бородой и подведенными глазами. — Тебе предстоит биться с Азизом — чемпионом
  
  
     Арены.
  
  
     На Арене участвовали либо рабы, либо дураки. Кто согласится биться на смерть пока
  
  
     не сдохнешь?
  
  
     Проворный Кайс не походил на дурака, да и природа наградила его вовсе другой
  
  
     внешностью, не присущей на востоке. Хоть у него и был черный волос, но кожа его была
  
  
     светлой, а глаза были голубыми. В них словно протекала, в прямом смысле слова, живая
  
  
     сила.
  
  
     — Азиз… хм, он, дурак? — поинтересовался Ловкач.
  
  
     — Это да, — сказал надзиратель, улыбаясь сообразительности простого раба. —
  
  
     Но зачем ему голова, раз у него есть сила. К тому же, я поставил на него серьезные
  
  
     деньги.
  
  
     — Поставил бы на меня — не прогадал, — с иронией ответил Кайс.
  
  
     — Мальчишка, ты слишком самоуверенный. Думаешь, если прожил два года
  
  
     в Велании, значит, выучил язык, наши обычаи и все знаешь, а уверенность появилась
  
  
     после неудачной попытки побега?
  
  
     — Нет, просто у меня больше причин вырубить всех вас, — животных, убивших мою
  
  
     мать, — проговорил Кайс на своем родном имперском языке.
  
  
     — Хватит бормотать на своем жалком языке. Я не понимаю тебя, так что выходи!
  
  
     Вперед!
  
  
     Решетка открылась, и его вывели словно скотину, ведущую на пастбище. Коридор
  
  
     был узкий, сбежать было сложно, проще сказать — невозможно. Надзиратель шел
  
  
     позади, бормоча, что из мальчишки сейчас сделают фарш, и никто скучать по нему
  
  
     не будет, а он получит хороший процент от выигрыша.
  
  
     Солнце ослепило его. Давно он не видел такого греющего и теплого солнца, лишь
  
  
     темноту, к которой он привык, в которой он жил и ненавидел своих врагов. Ненавидел
  
  
     мизшет.
  
  
     Темнота — его друг. Его спасение.
  
  
     Ловкость — его дар. Его орудие.
  
  
     Крепкий оруженосец обратился к Кайсу:
  
  
     — Выбирай оружие, раб.
  
  
     Он выбрал. Но выбрал не то, чем он хорошо владел. Сыну мастера двуручного меча
  
  
     необходим длинный меч, но такового не было. Кайс выбрал оружие, с которым он
  
  
     сможет выиграть это сражение — кинжал средней длины, прочный и легкий.
  
  
     В последние годы он практиковался только с тупым ножом.
  
  
     Это оружие давало ему шанс на победу.
  
  
     В центре Арены его ждал Азиз. Высокий, красивый, с накаченным телом как гора,
  
  
     восточный мужчина при виде жилистого парня, в одних шароварах, рассмеялся на месте.
  
  
     Дурак.
  
  
     Недооценивает врага, у которого отняли все: убили мать, лишили дома, да
  
  
     и к тому же парень — имперец. Опасный враг для мизшета.
  
  
     В руке Азиза был окровавленный кривой длинный меч. В руке Кайса — восточный
  
  
     кинжал. Не серьезно, но Кайс ловок и проворен как кошка, а оружие Азиза — тяжело
  
  
     и неуклюже.
  
  
     Народ ждал зрелища. В царском ложе были какие-то люди. Явно не с востока.
  
  
     Возможно, имперцы. Но что им тут делать? Это не было важно.
  
  
     Трибуны ревели, жаждали крови, восхваляли Азиза, бранили парня.
  
  
     Его толкнули вперед, от неожиданности он свалился лицом в песок, поднялся,
  
  
     вспоминая события двухлетней давности.
  
  
     Кайс смотрел на всех этих звероподобных людей. Злость сидела внутри него, пытаясь
  
  
     взорваться и выбраться наружу.
  
  
     Воспоминания нахлынули и захватили его разум. Он не слышал кричащую трибуну, подгоняющих стражей, никого.
  
  
     «Немного уверенности и … — настраивал себя Кайс на победу. — Либо убей, либо
  
  
     умри. Либо ты, либо тебя. Третьего просто не дано…»
  
  
     Раздался звук рога. Кайс открыл глаза и с присущей уверенностью побежал на Азиза.
  
  
     Дальнейший разворот событий произошел за несколько секунд: Ловкач разогнался
  
  
     и проскочил между ног у здоровяка и восточного красавца Азиза, успев разрезать ему
  
  
     кинжалом его мужское достоинство. Азиз не ожидал такого поворота событий, упал
  
  
     на колени, выронив свой меч и держась за промежность, громко крича от боли.
  
  
     Подошедший сзади Кайс взял его за волосы, оттянул голову на себя и ударил несколько
  
  
     раз острием кинжала ему по сонной артерии, гортани и по горлу в целом. Кровь хлыстала
  
  
     на Кайса струей, пачкая его бледное лицо.
  
  
     — Какой же ты дурак! Я не сдамся просто так, пока не отомщу, — говорил Кайс
  
  
     сквозь зубы уже мертвому Азизу, продолжая с ненавистью наносить удары. — Не сдамся!
  
  
     Трибуны молчали, потом Кайс услышал крики возмущения и требования казнить
  
  
     проклятого юнца.
  
  
     Тем временем в царской ложе все слуги царя отдавали проигранные деньги Гансу.
  
  
     При виде Ловкача он поверил в его силы и не проиграл. Ну и потому что парень был
  
  
     имперцем.
  
  
     Царь встал и жестом руки приказал лучникам приготовиться, дабы застрелить
  
  
     мерзавца. Словно раненого зверя. Этот позор не к добру: имперцы побеждают в войне, простой раб одолел чемпиона Арены на глазах у послов. Ксенофилианта постепенно
  
  
     охватывал страх. Не просто страх, а чувство стыда перед собственным народом.
  
  
     — Молодой воин победил, но будет казнен, — сообщил царь народу, восседавшему
  
  
     на трибунах, — за то, что раб убил гражданина Велании и потому что, публика требует
  
  
     его смерти. Хороший был поединок!
  
  
     Он уселся, отдал приказ трясущейся рукой, и лучники приготовили стрелы,
  
  
     нацеленные в парня.
  
  
     — Твою ж мать, — пробормотал Кайс, потеряв надежду на то, что протянет еще
  
  
     недельку на Арене. — Не думал, что все так кончится.
  
  
     На трибунах раздался радостный гул. Пускай это не по правилам, но допускать
  
  
     в чемпионы имперца, раба, простого парня просто невозможно.
  
  
     — Стойте, государь! — остановила их Роксана. — Так не благородно, он выиграл
  
  
     в честном сражении! Я хочу его выкупить!
  
  
     В ее глазах было многое, но больше всего в них виднелись ярость и сострадание.
  
  
     В Кайсе она видела нечто большее, чем раба, сломленного мизшетами. Она видела себя.
  
  
     — Выкупить? Раба, убившего Азиза и занявший его место, получивший его титул
  
  
     на Арене? Думаю, он будет очень дорого стоить! — ответил развалившийся в удобном
  
  
     кресле Ксенофилиант, поедая виноград.
  
  
     Его улыбка стала раздражать Роксану. Она уже чертила узор заклинания у себя
  
  
     в голове, чтобы разорвать царя на куски, но ее остановил Ганс, взяв чародейку за руку.
  
  
     — Сколько вы хотите за парня? — спросил он у царя.
  
  
     — Пятьдесят золотых, — ответил нахмурившийся Ксенофилиант на имперском. —
  
  
     Но отсюда он никуда не денется.
  
  
     — Дам сто пятьдесят золотых и он переходит в мое полное владение.
  
  
     — Сойдет. Забирайте ублюдка. Время решать дела.
  
  
     Кайс не привык носить дорогую имперскую одежду. Красный мундир, дорогие брюки
  
  
     и туфли из какой-то, непонятной для него, кожи. Раба больше не было. Он остался
  
  
     на Арене. Теперь в зеркале перед собой он видел элегантного молодого человека, вымытого, накормленного и хорошо причесанного.
  
  
     Ему было не комфортно в такой одежде, всю жизнь он носил лохмотья и сшитую его
  
  
     матерью рубаху.
  
  
     Ему не хватало мамы. Он помнил все, что произошло. Помнил, как на их предместье
  
  
     напали войны Мизраха. Он защищал, убивал, рубил, доставшимся от его отца,
  
  
     двуручным стальным мечом, острым как бритва. Отец умер, когда ему было
  
  
     шестнадцать, но он успел передать своему единственному сыну знания, получивших
  
  
     в бою, научил пользоваться любым оружием, особенно длинным мечом.
  
  
     Как Кайс скучал по ним, знал только сам Кайс. Он не говорил ни с кем на эту тему,
  
  
     ни с кем не делился о своей утрате, ибо не с кем было делиться, если ты в плену у врага.
  
  
     У Кайса никого не было.
  
  
     Ловкач вышел из гостевых покоев и увидел на чайном столике конверт с имперской
  
  
     печатью, а рядом с ним лежащий сверток.
  
  
     «Спасибо тем неизвестным имперцам, они спасли мою шкуру в самый подходящий
  
  
     момент», — подумал про себя Кайс.
  
  
     Он вскрыл конверт и начал читать письмо:
  
  
      «Уважаемый Кайс.
  
  
  
      Поздравляю Вас с победой на Арене. В свои двадцать лет Вы уверенно сражались и честно
  
  
  
      победили. В знак Вашей победы, хочу вручить Вам трофейный кинжал, которым Вы так
  
  
  
      красиво вспороли горло своему сопернику. Надеюсь, он Вам пригодится и принесет Вам
  
  
  
      небывалую удачу.
  
  
  
      С уважением, имперский маг Роксана Авлицкая».
  
  
  
     — Вот это честь! — усмехнулся Кайс и развернул сверток, где лежал тот самый
  
  
     кинжал.
  
  
     — Это точно! Она даже к Императору относится менее уважительно, чем к тебе, —
  
  
     пробасил за спиной Ловкача чей-то голос.
  
  
     Кайс даже вздрогнул, едва услышал низкий бас, и крепче схватился за кинжал, но когда повернулся, то увидел мужчину, который как раз таки и выкупил его из рабства.
  
  
     — Извини, — улыбнулся лорд, — я не представился. Меня зовут лорд Ганс фон
  
  
     Бюррер. Капитан фрегата «София» Имперского флота.
  
  
     — Благодарю вас, милорд, — поклонился парень капитану, — за то, что спасли мою
  
  
     жизнь.
  
  
     — Да ерунда, — отмахнулся Ганс. — Человеческая жизнь не должна стоить денег.
  
  
     Парень, ты был проворен как сама смерть, не хочешь ли ко мне в команду?
  
  
     — Я подумаю над вашим предложением, милорд.
  
  
     — Ой, ну какой я тебе милорд. Зови меня просто Ганс. Я не виноват, что мой отец
  
  
     был лордом. Я, как и ты, простой мужик на службе у Императора.
  
  
     — Не как я, — холодно ответил тот, погрустнев от очередных наплывших
  
  
     воспоминаний.
  
  
     — Ну, ты понял, о чем я толкую. Как ты оказался в рабах у мизшет? Они же имперцев
  
  
     сразу убивают, не церемонясь!
  
  
     — Я не хочу об этом говорить, — помрачнел Кайс. — Еще раз благодарю вас, милорд
  
  
     фон Бюррер.
  
  
     — Просто Ганс. Без всяческих званий и титулов, — улыбнулся лорд-капитан. — Нам
  
  
     пора идти заключать мирный договор. Заодно и посмотрим на гарем царя. Говорят, что
  
  
     у него в женах небывалые красавицы. Но я знаю, что с моей любимой Рокси никто
  
  
     из женщин не сравнится.
  
  
     Дворец поражал своей красотой и масштабами. Снаружи огромные стены,
  
  
     обделанные фресками и огромными колоннами, придающий дворцу вид настоящей
  
  
     крепости. Внутри мраморный пол завораживал, как и расписанные в разных красках
  
  
     стены. Казалось, что без проводника можно легко заблудиться в этой царской обители.
  
  
     Тронный зал невозможно огромен, словно сделанный рукой колосса, — в нем можно
  
  
     было поместить часть войска. Повсюду была красная ткань и бронзовые статуи.
  
  
     Посредине зала стоял стол для переговоров, а рядом находился трон из чистого золота, создавая иллюзию, что солнце освещает весь этот зал.
  
  
     В тронный зал зашли шесть имперцев в парадных красных мундирах, среди которых
  
  
     был и Кайс. Ганс стоял в своем любимом сером мундире, а Роксана как всегда в красном
  
  
     платье. Также тут присутствовали и стражники Его Господства, вместе с самим царем.
  
  
     — Как красиво, — восхищалась Роксана. — Всюду красная шелковая ткань, золото.
  
  
     Ксенофилиант берет размахом. У царя есть вкус!
  
  
     — Ага, — лениво ответил ей Ганс. — Вспомним историю. Еще в далекие времена, когда у человечества был иной враг, кто вылил из золота три трона для Россигарда, Брестонии и Мизраха? Да, это был твой далекий предок, Роксана.
  
  
     — Вальтер Красков, — проговорила чародейка. — Я помню историю, Ганс. Его рук
  
  
     дела и этот тронный зал, хотя, если верить слухам, Ксенофилиант многое тут переделал.
  
  
     Ксенофилиант бродил как лев в клетке. И его поведение не могло не обратить
  
  
     на себя внимание.
  
  
     — Присаживайтесь, — произнес государь явно чем-то взволнованный. — Для начала,
  
  
     я хочу показать вам своих жен.
  
  
     В Мизрахе есть эдакая традиция — когда приезжали иностранные послы, перед
  
  
     делом царь должен был показать им своих жен, дабы уведомить всех, какая красота
  
  
     находится в его гареме. Самые красивые женщины становились женами царя, ибо мир
  
  
     должен знать, что Мизрах богат красивыми женщинами. Они могли быть разных слоев
  
  
     и разных профессий, главное — невероятная красота, присущая восточным принцессам
  
  
     как в легендах и сказаниях о Мизрахе.
  
  
     В зал вошли десять женщин в разных нарядах. Все друг на друга не похожие: разные
  
  
     глаза, формы, волосы, но всех их объединяло лишь одно — красота. Все женщины
  
  
     в гареме царя были безумно красивы. Слухи оказались правдивыми. Ганс и другие
  
  
     имперцы разглядывали каждую из них, завидуя Его Господству, Роксана только и делала,
  
  
     что недовольно фыркала, а Кайса привлекла лишь одна — последняя идущая женщина, —
  
  
     полуголая, ее прелести прикрывали металлические доспехи, она была коротко стрижена
  
  
     и чертовски знакома его глазу.
  
  
     Кайс узнал ее. Это была та, которая убила его мать. Та, которая сожгла его дом
  
  
     и оставила ему шрам под глазом. Та, что унизила его, взяв в плен.
  
  
     В Кайсе пробудилась дикая злость, он тяжело задышал и сделал шаг вперед,
  
  
     одновременно доставая трофейный кинжал, висевший на его поясе, но голос в его голове
  
  
     остановил парня.
  
  
     — Подожди, остановись. Это верная смерть! — говорил ему голос. — Еще не время.
  
  
     — Кто ты? — прошептал Ловкач, не понимая, что происходит и кто с ним говорит.
  
  
     — Посмотри налево, — шепнул ему Ганс, который вдруг резко оказался рядом. Кайс
  
  
     видел, как красивая девушка в красном платье разговаривает об условиях мирного
  
  
     договора с Ксенофилиантом. — Это Роксана. Она мне все рассказал, все твои мысли.
  
  
     Не глупи, Кайс. Ты подставишь нас всех.
  
  
     — Она… должна ответить… за все! — шипел Кайс, и по его щеке потекла слеза.
  
  
     Трудный выбор — напасть и зарезать убийцу, но подвергнуть на смерть его
  
  
     спасителей, или быть спокойным, не действовать и упустить врага, зато остаться целым.
  
  
     — У нас еще будет время. Ты успеешь отомстить, но не сейчас.
  
  
     Но время текло быстро и одновременно долго, в разговорах и спорах не было нужды,
  
  
     каждый занимался своим делом вот уже более двух часов. Роксана и Ксенофилиант
  
  
     разбирали пункты мирного договора, постоянно спорили, о разделе граничащей
  
  
     территории, Ганс сидел и ел фрукты, которые были на столе, Кайс наблюдал за убийцей
  
  
     матери, а та смотрела на него и улыбалась. С каждой ее ухмылкой, Ловкачу становилось
  
  
     тяжелее сдерживать себя, и она это чувствовала.
  
  
     Неожиданно для всех, женщина резко встала и пошла в сторону Кайса, виляя своими
  
  
     изящными бедрами.
  
  
     — Шанди! Я не разрешал тебе вставать! — увидев это, закричал царь на своем родном
  
  
     языке. — Сядь живо за стол!
  
  
     — Мой любимый муж, ты знаешь, что я единственная из твоих жен, которая может
  
  
     делать все, что ей вздумается, — мурлыкала Шанди ему в ответ, при этом даже
  
  
     не обернувшись.
  
  
     У нее был игривый голос, который завораживал и пугал одновременно, ведь именно
  
  
     эта женщина — генерал одной из армий царя, отличный воин и опасный враг. Мало кто
  
  
     выживал после встречи с ней
  
  
     — Ты потерял всякое уважение! Ты ничтожество, и я не собираюсь подчиняться тебе!
  
  
     — Да как ты смеешь, дрянь! Я научу тебя верности твоему царю! Стража! — кричал
  
  
     Ксенофилиант, вставая со своего места и медленно направляясь к своей жене. И только
  
  
     сейчас он заметил, что стражников не было в зале. Уже не было.
  
  
     — Последней каплей стало то, что ты на своей земле говорил с имперцами на их
  
  
     языке, — продолжала властно мурлыкать Шанди, подходя к Кайсу все ближе и ближе, доставая висящий у нее на поясе острый метательный диск — чакру. Кайс взволнованно
  
  
     сидел на месте, он не знал, что ему предпринять. Разговор царя и его супруги понимали
  
  
     только Кайс и Роксана из присутствующих имперцев. Другие же не понимали в чем дело
  
  
     и были насторожены.
  
  
     — Сядь, живо! — Царь не подходил к ней близко, остерегаясь ее, но тон свой
  
  
     не менял, дабы убедить всех, что он контролирует ситуацию. — Иначе я лишу тебя
  
  
     звания генерала моих войск и казню тебя на глазах у всех подданных!
  
  
     В какой-то момент многим стало интересно наблюдать за этим спектаклем, улыбаясь
  
  
     тому, что ничего не понимают, но выглядит это довольно смешно. Остальные жены царя
  
  
     в ужасе сидели в углу у трона и молчали, лишь хлопая ресницами, боясь влезть в этот
  
  
     разговор.
  
  
     — Как это забавно, он говорит, что я больше не генерал, — обратилась Шанди уже
  
  
     к Кайсу на имперском языке[1], наклонившись к нему, что Кайс видел все ее прелести
  
  
     вблизи, чувствовал ее запах. Пахло кровью. — Но ведь он уже давно не царь. Я права, парень? Тебе идет шрам! Этот шрам меня заводит, может, повторим наш бой? Не хочешь
  
  
     реванша?
  
  
     Ганс и Роксана были взволнованы тем, что увидели, и удивлены его последующим
  
  
     ответом на языке пустынь:
  
  
     — Обязательно, госпожа. Но не сегодня.
  
  
     Он все сильнее старался держать себя в руках. Огонь ярости мог полыхнуть в любую
  
  
     секунду, наброситься на нее, сжечь женщину не оставив ничего живого.
  
  
     — Госпожа? Мне это нравится, — сказала Шанди, довольно улыбаясь его ответу, облизнув кончиком языка острие диска. — Ты мне нравишься, но сегодня не ваш день.
  
  
     Чакра полетела в царя, разбрызгав весь зал его кровью. С плеч свалилась голова
  
  
     и покатилась к столу, за которым сидела Роксана. Его срезанная бородка валялась в луже
  
  
     крови, впитывая красную жидкость как губка.
  
  
     Сверху, в один момент, с потолка спрыгнули затаившиеся войны в черной одежде
  
  
     с серебряными узорами в виде змей и с черными тюрбанами, покрывающие голову. Глаза
  
  
     у них были не человеческие — змеиные, — да и сами они двигались слишком аккуратно
  
  
     и грациозно. Ловкие ребята.
  
  
     Завязался бой между имперцами и странными воинами. Жены царя оплакивали его
  
  
     мертвое тело, нависая над трупом как над святыней. Одна из них держала в руке его
  
  
     бородку, словно талисман. Шанди неспешно прошла к трону и взяла за ним ятаган ее
  
  
     покойного мужа и двинулась в сторону ревущих женщин.
  
  
     Пролилась кровь царя и его жен, и только одной из них удалось выжить — Шанди.
  
  
     Роксана огородила себя, Ганса и Кайса магическим щитом. Неизвестные воины
  
  
     находились от них в стороне, добивая оставшихся в живых имперцев. Ганс смотрел
  
  
     на Рокси осуждающим взглядом, ведь чародейка могла помочь другим. Но девушка
  
  
     в красном считала иначе. Кто-то из убийц стал обходить стороной щит и долбанул
  
  
     по нему электрическим сгустком из рук. Явно, если не маги, то полумаги, а может — что
  
  
     еще неприятнее, — полудемоны. Другие воины тоже присоединились лупить по щиту
  
  
     похожими сгустками.
  
  
     — Нам надо убираться, я больше не выдержу, — говорила Роксана, теряя силу
  
  
     в контроле над щитом. — Их слишком много, эта энергия отнимает у меня силы.
  
  
     — Я готов! — произнес Ганс.
  
  
     — Я тоже! — не поняв, о чем идет речь, просто ляпнул Кайс.
  
  
     Роксана освободила руки, опуская щит, а в руках Ганса появилось два револьвера, из которых он начал палить по неизвестным воинам.
  
  
     — Уходим! — кричал Ганс.
  
  
     Все выстрелы, которые он произвел, нашли свою цель. Пока Ганс ловко перезаряжал
  
  
     револьверы, Роксана лупила по противникам огненными шарами, а Кайс, заметив, что
  
  
     сзади к ним подкрались двое воинов, напал на одного из них, но тут же получил отпор.
  
  
     У врагов были кривые мечи, у Кайса — трофейный кинжал.
  
  
     Вдруг к Кайсу присоединился Ганс со своей абордажной саблей и силы разделились.
  
  
     Двое надвое.
  
  
     Ганс легко уворачивался при своем-то росте, Кайс прыгал с кинжалом на врага, но тот уворачивался не хуже обезьяны, в которую летит булыжник. Капитан сделал
  
  
     несколько пируэтов и двинулся к сопернику, проткнув его горло насквозь. У Кайса дела
  
  
     были сложнее, к его противнику присоединились еще двое, да к тому же
  
  
     с миниатюрными арбалетами.
  
  
     — Пригнись! — услышал Кайс у себя за спиной и резко упал на пол.
  
  
     Ганс возвел два револьвера, но змееглазые, будто этого и ждали, ловко уклонились
  
  
     от его пуль, успев выстрельнуть в ответ и попасть ему в ногу одним из болтов.
  
  
     — Мрак. — Зажмурился от боли Ганс. — …Я им глаза змеиные на сраку натяну, —
  
  
     кряхтел Ганс, выронив револьверы из рук. — Сука.
  
  
     Двое проворных воинов подбежали, но револьверы подобрал Кайс и вплотную
  
  
     застрелил обоих, затем швырнул в третьего револьвером, отвлекая змееглазого, а потом
  
  
     метнул в него свой кинжал и прикончил его на месте, попав острием в грудь.
  
  
     Не успели они очухаться, как в голове зазвенело и в глазах все поплыло, и они
  
  
     оказались у дирижабля. Ночь давала о себе знать: полная луна, много звезд на ночном
  
  
     небе, одним словом — красота. Но сейчас надо было спасаться.
  
  
     Кайс очнулся и увидел, как Роксана вытаскивает болт из ноги Ганса, а тот кричит
  
  
     от боли. Парень сильно ударился об землю головой и чувствовал, как кровь течет из его
  
  
     затылка. Царский дворец, который был рядом с Ареной, горел. Пламя, роскошное как
  
  
     дорогие шелка и страшное как язык дракона. Благо, они успели сбежать оттуда.
  
  
     — Что… произошло. Что это было? — не мог прийти в себя Кайс.
  
  
     — Я перенесла нас к дирижаблю. Надо бежать отсюда. К нам приближается
  
  
     стража, — в голосе Роксаны чувствовалась паника.
  
  
     Явно, она не рассчитывала ТАК провести переговоры.
  
  
     — Интересно, кто это были? Это не полумаги, они не деформируются внешне.
  
  
     А у этих глаза змеиные и они нечеловечески быстры. Разве всех полудемонов
  
  
     не истребили?
  
  
     — Рокси, милая. Давай лучше убираться. — Гансу помог встать Кайс, затем спросил
  
  
     у него: — А ты, зачем выкинул мой револьвер?
  
  
     — Чтоб спасти наши шкуры.
  
  
     Получив хороший ответ, Ганс отстал от всех с разговорами и старался двигаться
  
  
     быстрее.
  
  
     Стражи приближались, и тут начался залп, полетели стрелы, но они не нашли своей
  
  
     цели. Роксана помчалась со всех ног к дирижаблю, ее пятки только так и сверкали.
  
  
     — Надо наложить щит на дирижабль, иначе не выберемся отсюда, — кричала она.
  
  
     — А, я на мгновение подумал, что так ты решила избавиться от моих ухаживаний, —
  
  
     смеялся Ганс, с трудом передвигая ногу.
  
  
     — Шутить ты никогда не научишься.
  
  
     Они увидели, что к ним ехала боевая колесница — в ней была Шанди. Разъяренная
  
  
     Шанди.
  
  
     — Убить имперцев! Убить их всех! Они цареубийцы! — кричала она своим солдатам.
  
  
     Кайс, заметив погоню, отпустил Ганса и побежал в сторону гнавшей на них
  
  
     колесницы.
  
  
     — Стой дурак, ты умрешь, — кричал Ганс ему вслед. — Месть планируется,
  
  
     а не импровизируется. Эй, верни мою саблю, Кайс!
  
  
     Но Кайсу было не до этого. У него были сабля, украденная у Ганса, ловкость и план.
  
  
     Расстояние между колесницей и Ловкачом сокращалась на минимум. Только сейчас
  
  
     он заметил, что на ее колесах установлены острые шипы. Надо быть осторожнее, а не то
  
  
     можно остаться без ног, особенно при такой-то скорости.
  
  
     — Эй, сучка! Помнишь про реванш? — заорал ей Кайс.
  
  
     — Наглый ублюдок, — промурлыкала улыбающаяся Шанди.
  
  
     Кайс вдруг резко повернул налево и помчался в сторону Царских садов. Колесница, естественно, поехала за ним. Три лошадиные силы против пары ног.
  
  
     Ловкач несся что было мочи, но усталость чувствовалась, да и колесница нагоняла
  
  
     его. Сады были близко. Вот стихия Ловкача — там было темно, и он воспользовался
  
  
     этим. Кайс полез на второй этаж с экзотическими растениями и в сантиметре от его
  
  
     головы пролетел диск Шанди и врезался в одну из пальм.
  
  
     Едва он залез на второй этаж, как ему в челюсть врезался кулак. Это был один
  
  
     из воинов со змеиными глазами. Этот был староват, его лицо было покрыто седеющей
  
  
     щетиной, а рот изуродован. Он достал кривой кинжал и ударил в горло, но Кайс успел
  
  
     отреагировать и сделал шаг назад, одновременно выкинув саблю вперед. Острие угодило
  
  
     войну в живот, и он скрючился от боли, держась за рану рукой, из которой текла кровь.
  
  
     Кайс быстро сориентировался и ударил правой ногой врагу в лицо. Воин встал и швырнул
  
  
     в Ловкача спрятанный в рукаве метательный нож. Судьба вновь улыбнулась Кайсу — нож
  
  
     пролетел рядом с ухом. Ловкач рванул вперед и ударил противнику в шею. У того хлынула
  
  
     кровь из разорванной артерии и он свалился вниз.
  
  
     Второй этаж находился на высоте семи метров. Всего этажей в Царских садах было
  
  
     семь и само сооружение больше походило на башню с растениями.
  
  
     Кайс рванул наверх, на самый последний этаж, благо он умел карабкаться
  
  
     и по стенам и по пальмам. Добравшись до вершины, он увидел улетающий дирижабль.
  
  
     Отдышавшись и поняв то, что о нем забыли, Кайс готовился к последнему, решающему
  
  
     сражению.
  
  
     — М-м-м, романтично, — услышал Кайс мурлыканье за своей спиной. — Думаю, это
  
  
     будет быстро, но я хочу, чтобы ты мучился, как твоя мать. Давай растянем удовольствие.
  
  
     Не выдержав больше, Кайс набросился на Шанди. Удар сопровождался криком,
  
  
     но был отражен ятаганом. Шанди ударила его под колено ногой, и Кайс свалился,
  
  
     ощущая у горла лезвие.
  
  
     — Я ожидала большего, — разочарованно произнесла Шанди.
  
  
     Кайс кувыркнулся на нее и повалил ее на землю, находясь над царицей, выбив
  
  
     из руки ятаган. Она же перебросила его через себя.
  
  
     — Так уже веселее.
  
  
     Шанди подняла ятаган, замахнулась и тут же выронила его из руки. Раздался свист
  
  
     и Кайс увидел дирижабль, из которого в окне торчал Ганс с винчестером.
  
  
     — Своих не бросаем, — кричал Ганс.
  
  
     С каждым разом воздушная махина разгонялась под потоком ветра. Дирижабль успел
  
  
     набрать высоту и скорость, чтобы поскорее улететь прочь. Он пролетел над садами очень
  
  
     быстро, и Ловкач побежал за ним, к выступу. Сверху была сброшена веревчатая
  
  
     лестница, и Кайс прыгнул изо всех сил, чтобы достать ее, схватился пальцами
  
  
     и подтянулся.
  
  
     Шанди встала и схватилась за плечо — пуля прошла навылет. Кровь стекала вниз, она
  
  
     придерживала рану, хмурилась и смотрела на улетающий дирижабль.
  
  
     — Мы еще встретимся, — промурлыкала она, улыбнувшись парню, который с какой-
  
  
     то юношеской обидой смотрел на нее.
  
  
     ***
  
  
  
     — Куда мы движемся, Рокси? — спросил Кайс, идущий позади чародейки. — Можно
  
  
     сделать привал. Ты всю дорогу молчишь!
  
  
     — Посмотри на небо. Какой привал!
  
  
     — А что небо? Тучи, дождь — обыденное.
  
  
     — Магия.
  
  
     — Ну почему сразу магия? — недовольно спросил Кайс.
  
  
     — Я чувствую, — серьезно отвечала Роксана, — что за нами следят.
  
  
     — И кто же?..
  
  
     Не успел он получить ответ, как сверху упал огромный орк, в шерстяной жилетке
  
  
     и с орчьим тесаком размером с человека, напоминающий огромный широколезвийный
  
  
     меч. Видать, он поджидал их, спрятался за огромными валунами.
  
  
     Его озлобленная морда, агрессивная и пугающая, издавала гортанный рев, нижняя
  
  
     челюсть с огромными клыками истекала слюнями, а глаза, полностью окутанные
  
  
     белизной, словно их макнули в молоко и оставили в нем, даже не моргали.
  
  
     Кайс достал меч из ножен и резко атаковал здоровяка, который медлил и был крайне
  
  
     нерасторопен. Орк блокировал удар и контратаковал, но тщетно — Ловкач дал понять, что его прозвище ему дали не зря. Кувырками он уходил от безумных ударов чудища.
  
  
     В этот момент орк замер: Роксана стоявшая сзади, поймала его в магическую ловушку, не давая ему возможности шевельнуться. Рубанув орку по животу, Кайс отскочил
  
  
     подальше, а монстр взвыл, но тесак не выронил. Чародейка схватилась за голову
  
  
     и потеряла контроль над ловушкой. Ловкач ждал момента для атаки. Он знал куда надо
  
  
     бить, чтобы победить.
  
  
     Внезапно орк упал и стал задыхаться; биться в судорогах.
  
  
     — Нет! Не надо. Не убивай! Это все рубин. Он заставляет. Требует… крови. Твоей
  
  
     крови…
  
  
     Орк извивался, моля о пощаде. Из его рта пошла пена. Он бредил.
  
  
     Слишком странно.
  
  
     Кайс в свое время успел сразиться с существами на подобие этого — крайне редкие
  
  
     твари, бывшие люди, служившие только одному господину. В отличие от гоблинов, орков
  
  
     было крайне мало, но один орк мог заменить десятерых своих меньших собратьев.
  
  
     Гоблины и орки — реликты магического эксперимента, самые настоящие мутанты
  
  
     темной магии. Но орков не осталось, они перевелись. Невозможно, ведь враг Кайса
  
  
     убит. Он пал от руки Ловкача. Никто не может управлять сознанием орка. Никто.
  
  
     — Ты убил его, он требует…
  
  
     — Довольно! — закричал Кайс и вонзил меч прямо в сердце орку. Ярость наполняла
  
  
     его изнутри.
  
  
     Плохое предчувствие.
  
  
     Роксана от растерянности чуть всхлипнула, ощутив на себе тяжесть взгляда Ловкача.
  
  
     — Им управляли словно марионеткой…
  
  
     — Да, — согласилась Роксана. — Он проник и в мой разум.
  
  
     Раздался гром, тучи стали наплывать еще гуще прежнего.
  
  
     — Теперь скажи, в чем дело?! — обратился он к Роксане, потеряв всякое терпение. —
  
  
     Что за задание?
  
  
     — Кайс, три месяца назад один из магов Ордена почувствовал магическую аномалию
  
  
     в том месте, где некогда обитал Морло, — опустила она глаза. Ловкач усмехнулся, но поймав взгляд чародейки, решил дослушать ее до конца. — Он не исчез, Кайс. Его
  
  
     душа еще жива и для того, чтобы вернуться, ему нужна кровь его убийцы. Ему нужен ты,
  
  
     Кайс.
  
  
     Ловкач вынул меч из трупа орка и пошел в сторону леса. Не зная почему, но он шел
  
  
     туда, чувствуя, что ему вновь предстоит пережить. Это было правильное направление.
  
  
     Старые воспоминания вновь нахлынули. То, что Кайс так старательно забывал все эти
  
  
     пять лет — возвращалось.
  
  
     Роксана пошла за ним следом, не решаясь ничего говорить. Ему нужно было побыть
  
  
     одному, она это понимала. Кайс закричал грязной бранью, что чуть ли не сорвал свой
  
  
     голос, и тут же дождь хлынул еще сильнее, словно ругаясь ему в ответ.
  
  
     Дождь смывал кровь с клинка и увлажнял лицо Кайса, давая ему новые силы для
  
  
     следующего боя. Страх завладел его телом, мурашки по коже пробежали тысячью
  
  
     крапинками. Существо чуть не погубившее его и уничтожившее десятки тысяч…
  
  
     возродилось. Спустя пять лет он вновь готов столкнуться с этим злом. И этой встречи
  
  
     Ловкач не хотел; он проклинал ее, бранил.
  
  
     [1]
  
  
     1 Имперский язык (или язык ветра) — основной лингвистический и разговорный язык
  
  
     в Империи Россигард. Также является общим языком, или языком ветра, на котором
  
  
     разговаривают и другие страны Гирода.
  
  
     Глава 3
  
  
  
     РУБИН ЧАХА
  
  
  
      Мы делаем выбор только один раз. Мы выбираем быть воином или быть обычным человеком.
  
  
  
      Другого выбора просто не существует. Не на этой земле.
  
  
  
      Карлос Кастанеда
  
  
  
     Уже прошло дней пять, как Роксана нашла Ловкача. Все это время они шли по лесу, и Кайс не задавался вопросами. Они шагали, не разговаривая, словно были чужие друг
  
  
     другу.
  
  
     Лес тянулся чередой бесконечно высоких деревьев, казалось, лес — бескрайний.
  
  
     Самое удивительное, что после нападения орка, погода изменилась: не было дождя, урагана, туч с молниями. Деревья смотрели на них, на двух людей с оружием, и ни один
  
  
     из жителей леса, будь это зверь или чудище, не нападал на них. Казалось, приключений
  
  
     больше не будет. Но все, кто спокойно ходит по Свободным Землям, рано или поздно
  
  
     наживут себе неприятности.
  
  
     Разбойники и гордые — те люди, которые решили жить авторитарно. Это их выбор, ведь мы сами можем выбрать свое место в этом мире. Это право людей.
  
  
     Солнце грело землю все эти дни, лес был красив: пели птицы, бегали мелкие звери, все вокруг цвело и пахло. Листья деревьев над их головами шелестели, наигрывая
  
  
     мелодию живой природы. Даже не верится, что в таком месте может быть опасно.
  
  
     Казалось, что сюда души попадают после смерти, потому что, сейчас это место никак
  
  
     по-другому не назовешь, только одно слово приходило на ум — рай.
  
  
     Люди знали, что после смерти, за свои добрые поступки, можно было попасть
  
  
     в рай — небесные просторы, где у каждого появляется новая счастливая жизнь, блаженство и бессмертие души. А те, кто так и просятся под топор палача, попадают
  
  
     в преисподнюю, где грешников ждут муки и вечный кошмар, пропитанные болью
  
  
     и ужасом грядущего.
  
  
     Кайс просыпался рано утром и ходил на рыбалку, спускаясь к горной речке; по пути
  
  
     собирал съедобные ягоды. Роксана же крепко спала. Утро всегда было холодным, уже
  
  
     подходил к концу третий месяц осени, и зима постепенно давала о себе знать, обдувая
  
  
     холодным ветром. Скоро будут морозы. Может быть. Природа аномальна — сегодня
  
  
     мороз, а завтра жара как в пустыне.
  
  
     После завтрака, пойманным Ловкачом, они шли дальше и дальше на запад, откуда
  
  
     Кайс пришел в предместье Амсера и начал свою новую жизнь, вне указов Императрицы.
  
  
     Теперь же ему надо было вернуться назад, как в своих снах. Однако, давно он
  
  
     не бывал в Империи. Другой человек не сделал бы так, как он. Никто не отказался бы
  
  
     от дома, денег, звания.
  
  
     А все ради чего? Ради одиночества в глубине леса, расположенного у гор? Ради
  
  
     хижины с нулевыми условиями быта? У Кайса на этот счет было свое мнение.
  
  
     Кайс был реальным примером человека, который «вылез из грязи в князи». Но что
  
  
     жизнь простого крестьянина и что жизнь знатного имперца, — одинакова, — такая же
  
  
     грязь, но у крестьянина грязь, — работа в земле, а у знатного — политика.
  
  
     На шестой день их похода погода изменилась — пошел небольшой снег. Птицы
  
  
     больше не пели. Мрачная обстановка заставляла быть на чеку.
  
  
     Темнело и путники готовились к ночлегу. Вновь разожгли костер с помощью магии
  
  
     Роксаны и легли на траву, мягкую и приятную, еще не присыпанную снегом. Магическое
  
  
     пламя грело их и клонило в сон. Кайс, который все это время молчал, вдруг запел своим
  
  
     баритоном:
  
  
      Коль ведет тебя дорога,
  
  
  
      Без труда находишь путь,
  
  
  
      Где идут чужие ноги,
  
  
  
      Чтобы пламя всполыхнуть.
  
  
  
      Причиняют вред любимым
  
  
  
      И даже братья предадут.
  
  
  
      Остановить их мы не в силах,
  
  
  
      Когда предал лучший друг.
  
  
  
      Все сгорит, все станет тленно,
  
  
  
      Мир не станет добрей.
  
  
  
      Для меня жизнь — бесценна,
  
  
  
      Как и вера в друзей.
  
  
  
      Но над верой надругались,
  
  
  
      Это нельзя простить.
  
  
  
      С предателем мы сражались,
  
  
  
      Так легко дружбу разбить,
  
  
  
      Так просто друга убить,
  
  
  
      Так тяжело друга забыть…
  
  
  
     — Какая грустная песня, Кайс. На что намек? — спросила Роксана, нахмурив свои
  
  
     брови.
  
  
     Странно, но когда она хмурила брови, то сразу становилась чертовски милой. Кайса
  
  
     ее реакция забавляла:
  
  
     — Просто песня, «Друг» называется. Когда ты пять лет живешь в одиночестве, лезут
  
  
     разные мысли. Одиночество — это вдохновение для творческих людей. Если вернусь
  
  
     в Империю, стану писателем или поэтом, или по трактирам ходить буду и песни
  
  
     горланить.
  
  
     — Нам надо уничтожить Морло, для начала. И в живых остаться.
  
  
     — Как же я устал от этого.
  
  
     — От чего?
  
  
     — Да от твоей серьезности! Как всегда! Давай спать, Роксана. Я до сих пор не могу
  
  
     поверить, что это чудовище выжило! Не могу! Он убил стольких людей, превратил многих
  
  
     в своих слуг, развязал целую войну, пытался убить меня… ему это почти удалось. Весь
  
  
     мой отряд погиб. — Он на время замолчал и опечалился. Побросав в костер хвороста, Кайс спокойным голосом продолжил: — Там где я, всегда присутствует смерть. Те, кто
  
  
     рядом со мной — умирают…
  
  
     — Поэтому ты и решил стать таинственным Отшельником, — продолжила за него
  
  
     Роксана. — Но это не твоя вина, Кайс. Это жизнь. Люди умирают каждый день. Это
  
  
     не остановить и не изменить.
  
  
     — Я устал, — вздохнул Кайс и развернулся на бок, понимая к чему ведет этот
  
  
     разговор. — Давай спать.
  
  
     — Спокойной ночи, Ловкач, — ответила нежно Роксана, но Кайс уже уснул; сделал
  
  
     вид, что уснул.
  
  
     Ночь была тихой, все звери спали, лес спал. Но что-то таинственное и злое явно
  
  
     не собиралось дремать в эту ночь, тревожа своим мраком его обитателей.
  
  
     — Ты слышала? — вскочил Кайс и потянулся к мечу, вытаскивая его из ножен.
  
  
     Сначала, ему показалось, что это всего лишь сон, но звук был слишком реалистичным. —
  
  
     Здесь кто-то есть.
  
  
     — Ты спятил, параноик?! — закричала Рокси спросонья, разбуженная и разгневанная
  
  
     Ловкачом. — В округе стоит магический барьер. Если б его тронули, то мы бы услы…
  
  
     Не успела она договорить, как что-то затрещало на всю округу, словно гигантское
  
  
     дерево падало на них. В стороне засветился голубоватый свет, и этот свет через
  
  
     мгновение погас. Дальше исчез и неприятный треск, слышен был стук копыт, такой
  
  
     тяжелый, что земля дрожала. Вдали казалось, что к ним двигался всадник на здоровом
  
  
     коне. Лучше бы, если это и вправду был всадник, но к ним двигалось чудище похлеще
  
  
     всей конной кавалерии. Нечто, на вид ростом около двух с половиной метров, нижняя
  
  
     часть тела была лошадиной, а торс — человеческий, но здоровый как скала. Каждая
  
  
     мышца на монстре выделялась рельефом, казалось, что конь везет на себе груду глыб.
  
  
     — Кентавр? Один? Но они же… — не успела договорить Роксана, как Кайс
  
  
     отрицательно покачал головой.
  
  
     — Нет, это не кентавр, а тварь куда страшнее, — ответил ей Кайс, принимая стойку
  
  
     с мечом в руках.
  
  
     Монстр подошел на такое расстояние, где огонь мог уже осветить его силуэт. Роксана
  
  
     и вправду ошиблась. Тело мощное, гораздо крепче, чем у кентавра, голова у чудища была
  
  
     как у мертвого человека, — кожа обтягивала череп, вместо носа были провалы, нижняя
  
  
     челюсть была широкой, из нижней части челюсти торчали орчьи клыки, только эти куда
  
  
     больше и острее как два восточных кинжала. Уши у этой твари были длинные
  
  
     и заостренные, глаза со зрачками белые, схожие с тем орком, которого убил Кайс, а из самой головы росли длинные бараньи рога. В руке этот монстр держал дубину, но казалось, что он выдернул целое дерево.
  
  
     — Долго же я тебя искал, Ловкач, — пробасил монстр.
  
  
     — Только друзья называют меня Ловкачом, — съязвил Кайс, удивляясь встрече
  
  
     со старым недругом. — Я думал, что убил тебя, Таар. Хотя сомнения были.
  
  
     Голос Ловкача был спокоен, Роксану этот разговор заинтриговал, но она понимала, что ничего хорошего не светит, готовясь к неожиданной атаке.
  
  
     — Ха-ха-ха, ты ошибся! — рассмеялся Таар, действуя на Кайса раздражительно. —
  
  
     Твои ошибки погубят всех твоих близких. Снова.
  
  
     Кайс бросился на него с яростным криком; Таар помчался на него галопом. Силы
  
  
     были неравны, и Таар, размахнувшись на ходу своей дубиной, одним ударом отбросил
  
  
     Кайса на несколько метров в сторону. Ловкач сразу же потерял сознание. Удар мог убить
  
  
     его, но мягкая земля, покрытая снегом, и прочная кожаная куртка спасли его.
  
  
     Роксана направила пламя из костра в монстра, но никакого эффекта не было.
  
  
     Монстр рассеял огонь, просто дунув на него, словно тушил свечи в праздничном пироге.
  
  
     Таар подошел к ней и влепил ей такую пощечину, что чародейка тут же потеряла
  
  
     сознание. Затем монстр взял Роксану за шкирку, направился в сторону Кайса, повалил ее
  
  
     рядом с ним, взял его меч, осмотрел и вышвырнул со всей силой, как простую палку, в глубину леса, пробасив при этом:
  
  
     — Я же говорил, что твои ошибки погубят всех твоих близких.
  
  
     Кайс шел по темному холодному коридору, из потолка которого торчали корни
  
  
     растений. Каменный коридор сопровождался кромешной тьмой. Это хорошо, его глаза
  
  
     привыкли к темноте, и он мог увидеть, куда идет.
  
  
     Кто-то другой шел бы в слепую, но не Кайс. Где-то в конце коридора его манил свет,
  
  
     который мог отражать только огонь. Ловкач быстро направился туда, вверх по лестнице,
  
  
     и когда он вошел, то увидел вокруг себя саркофаги. Стало понятно, что он находится
  
  
     в склепе. Вопрос в другом: как он сюда попал?
  
  
     На самом заметном каменном полуразрушенном саркофаге посередине склепа сидел
  
  
     его старый знакомый с золотым глазом.
  
  
     — Кайс, как ты думаешь, где мы? — спросил Филипп.
  
  
     — В склепе. В нем меня спасли Коршун и Ярус.
  
  
     — Верно, они пожертвовали своими жизнями ради того, чтобы твое проклятие
  
  
     не убило тебя сразу.
  
  
     — Там где я — смерть, — наклонил голову Кайс, вспоминая жертву на которую пошли
  
  
     чудовища ради его жизни.
  
  
     — Ха! А я про себя думал, что я и есть смерть! — улыбнулся Филипп и встал
  
  
     с треснувшей крышки саркофага. — Знаешь, Ловкач. У тебя есть выбор: быть с дорогими
  
  
     людьми и видеть их смерть, или, быть одному и позволить им, да и просто многим, умереть. Выбор за тобой. В итоге, смерть все равно победит, но от твоего выбора
  
  
     зависит, скольких она унесет с собой. Да и подумай, что тебя будет терзать больше: то, что ты пытался что-то исправить или то, что ты даже и пальцем не пошевелил? Ты сам
  
  
     принимаешь выбор, и почему ты уверен, что все, кто рядом с тобой, умирают? Ведь ты
  
  
     многих спас и еще многих спасешь. Это твоя судьба. Защитник.
  
  
     Филипп подошел к нему, схватил за левую руку и резко дернул ее. Кайс вытаращил
  
  
     глаза от боли и попытался закричать, но его голоса не было слышно.
  
  
     — Переломы тебе ни к чему, — ухмыльнулся он, ударив его ладонью по ребрам. Снова
  
  
     немой крик Ловкача. — Вот! Так-то лучше.
  
  
     Филипп пошел от него прочь, в темноту, в бесконечность.
  
  
     Вдруг в груди у Кайса закололо, и он упал на пол, теряя сознание.
  
  
     Небо было голубым, приятным, нежным как простынь кровати. Лучи солнца били
  
  
     в глаза, пытаясь добудиться до Ловкача. Кайс почувствовал, что не может пошевелиться.
  
  
     Саркофагов не было, был вчерашний мрачный лес.
  
  
     «Странный сон, — подумал Ловкач, но через долю секунды вспомнил прошлую ночь
  
  
     и то, что сейчас вряд ли все так хорошо, как хотелось бы… зная Таара. — Черт!»
  
  
     Верхушки деревьев двигались. Кайса перевозили. Голова гудела и болела, будто он
  
  
     вчера перепил водки. Кайс услышал голоса, противные и грубые, как у гоблинов.
  
  
     — Зачем его надо тащить к камню? Можно же его тут прирезать, — слышался чей-то
  
  
     противный хриплый голос.
  
  
     — Нельзя, его воля сильнее. Одно неверное движение и все мы покойники, —
  
  
     заговорил второй, более грубый голосище.
  
  
     — Но логичнее притащить камень, не правда ли?
  
  
     — Ритуал нужно провести в том месте, где произошла смерть хозяина. Скоро он
  
  
     вновь обретет былое величие!
  
  
     Второй так орал, что голова Кайса разболелась сильнее, и хотелось засунуть грязный
  
  
     носок в рот этому орущему, или вовсе отрубить голову.
  
  
     — Эй, погляди, — прохрипел первый. — Он очнулся!
  
  
     Существо наклонилось к Кайсу и он увидел длинный кривой нос, худое скулистое
  
  
     лицо, белые глаза и рот полный кривых острых зубов. Это и вправду был гоблин. Как он
  
  
     и предполагал.
  
  
     — Очнулся, человек. Скоро тебе предстоит сдохнуть. В муках, очень долго. А мы
  
  
     посмеемся, а остатки заберем себе.
  
  
     — Это мы еще посмотрим, приятель, — плюнул Кайс гоблину прямо в его рожу.
  
  
     — А-а-а, мразь. Сейчас ты сдохнешь!
  
  
     Гоблин достал кривой нож и замахнулся, но его остановил басовый мощный голос:
  
  
     — Если с ним что-нибудь случится, нам всем придется ответить головой.
  
  
     Таар был рядом, такой голос нельзя спутать с другими.
  
  
     Телега остановилась, и Кайс услышал громоздкие шаги Таара.
  
  
     — Нам повезло, — проговорил Таар, подходя ближе к связанному пленнику. —
  
  
     И чародейка, и ты. Девчонка на удивление крепкая — не умерла от хлопка. Благо, хоть
  
  
     и ты не помер от удара, но явно кости переломаны. Тебе некуда деваться. Хозяин будет
  
  
     доволен.
  
  
     Пешка своего господина всегда выполняет за него всю работу, что раньше, что
  
  
     и сейчас. Кайс не чувствовал боли в руке, в плече и в ребрах, куда пришел удар монстра, словно он его и не бил вовсе. Главное, что и Роксана тоже жива.
  
  
     — Таар, надеюсь, те горгульи хоть сдохли? — поинтересовался Ловкач.
  
  
     — Конечно, ты же их уничтожил с помощью магии, — нахмурился монстр. — Ирина…
  
  
     Очередные воспоминания. Горгулий он уничтожил с помощью Ирины — дочери
  
  
     Морло. Отец убил собственное дитя, из-за того, что она помогла своему врагу. Ирина
  
  
     просто хотела остановить безумие Темного мага, пока он не уничтожил все на своем
  
  
     пути.
  
  
     Самое опасное, что может быть в этом мире — Архидемоны и Темные маги.
  
  
     Архидемоны — могучие цари ада, монстры, чьи оболочки были уничтожены и в этот мир
  
  
     они пришли через людей, вселяясь в них и используя их тело и душу, чтобы вновь сеять
  
  
     хаос.
  
  
     Так, есть одна история, что в начале эпохи, когда люди только сплочались против
  
  
     порождений тьмы и разных монстров, Филипп Великий уничтожил Архидемона Ро-тша,
  
  
     который вселился в его лучшего друга. Впоследствии, Филипп избавил мир от многих
  
  
     других Архидемонов и Темных, чьи души были также уничтожены.
  
  
     Темные — это маги, проклявшие свою душу через особую запретную магию, которая
  
  
     дала им большую силу и изменила их облик. Но не все маги могли стать Темными —
  
  
     многие попытки были провалены, большинство магов умирало, и их души исчезали, уничтожались. Только один из ста мог им стать. Таким Темным магом был и Морло.
  
  
     Ехали они долго. В принципе, они и направлялись к Морло, но Таар и приспешники
  
  
     взяли дело в свои руки и теперь сами доставляли Кайса и Роксану к Темному. У Кайса
  
  
     все не вылетало из головы, как Морло остался жив. У Темных всегда припрятана
  
  
     козырная карта в рукаве. И это начинало надоедать.
  
  
     — Морло — бессилен. Так почему ты ему служишь? — Кайс не мог понять мотивацию
  
  
     монстра.
  
  
     — Неповиновение — смерть! — пробасил Таар, словно под гипнозом. — Ты нужен
  
  
     ему живой, он расправится с тобой лично!
  
  
     — Это мило, правда. — Кайс не мог общаться с существом без иронии и сарказма. —
  
  
     Я, кстати, чисто случайно написал песню: «Глупый, глупый Таар» называется. Тебе
  
  
     спеть? «Он как конь, и как баран… наш клыкастый, глупый Таар…»
  
  
     — На твоем месте я бы не смеялся, — ответил Таар и ускорился. — Я не поддамся
  
  
     на провокацию.
  
  
     Кайс не видел, куда они направляются. Он вообще ничего не видел, кроме облаков, неба и верхушек деревьев. Голова затекала и сильно болела от езды в такой позе, еще
  
  
     чуть-чуть и голова вовсе отвалится. Единственное, что сейчас оставалось делать — спать
  
  
     и надеяться на лучшее.
  
  
     Повозка с Кайсом остановилась, его полностью развязали, оставив завязанными
  
  
     только руки, и, когда Ловкач повернул голову в сторону, он увидел перед собой
  
  
     разрушенный замок, а вокруг замка — старое кладбище. Они не знали, что он был цел, и не подозревали, насколько он опасен, когда развязан.
  
  
     — Твою мать! — выругался Кайс, увидев замок, в котором погиб весь его отряд
  
  
     в битве с Морло.
  
  
     Его схватили за грудки и посадили на телегу, а Ловкач только наигранно стонал
  
  
     и кричал, изображая боль.
  
  
     — Иди вперед! — хрипел гоблин, толкая Кайса в спину. Из его рта довольно текли
  
  
     слюни. — Тебе кирдык, человек.
  
  
     — Как я пойду, идиот? У меня вся левая часть тела разломана. Ходить больно! Сейчас
  
  
     рухну прямо здесь!
  
  
     — Это облегчает работу, — улыбнулся гоблин.
  
  
     Кайс ждал момента, когда гоблин повернется к нему спиной. Вдруг он услышал голос
  
  
     Роксаны в своей голове:
  
  
     — Кайс, ты в порядке?
  
  
     — Да, где ты? — мысленно ответил ей Ловкач.
  
  
     — В замке. Душа Морло заточена в камне. В нем много силы. Но она запечатана. Его
  
  
     надо уничтожить. Ты сможешь выбраться?
  
  
     — Я постараюсь, — ответил Кайс и обратился к слюнявому гоблину: — Ты, слюнявый
  
  
     урод, подойди-ка на минутку, хочу дать тебе пинка.
  
  
     — Что ты сказал? — рассвирепел гоблин, встав перед ним, держа кривой нож в руке.
  
  
     Другой гоблин, волосатый и в тяжелых доспехах, стоял у могилы и смотрел на то, что
  
  
     сейчас будет. Благо Таара не было рядом, и они могли позабавиться с человеком.
  
  
     — Повтори, — брызгал слюной гоблин.
  
  
     — Зачем? Ты убедишься в моих словах, — насмехался Кайс и резко вскочив, пнул
  
  
     ногой гоблина в живот, едва тот двинулся к нему.
  
  
     Пока гоблин падал, Кайс достал из сапога опасную бритву, но не успел он разрезать
  
  
     веревки на руках, как к нему подскочил бронированный гоблин с булавой в руке. Кайс
  
  
     уворачивался от неуклюжих ударов гоблина и, держа бритву в двух руках, ударил врагу
  
  
     прямо по горлу лезвием. Кровь потекла по доспехам, но гоблин продолжал нападать
  
  
     с яростью, хоть и заметно медленнее.
  
  
     Упавший гоблин бросился с криком сзади, держа свой нож в руке, но Кайс
  
  
     отреагировал и ударил «слюнявого красавца» опять с ноги в живот. Второй удар ногой
  
  
     пришел по рукам, выбивая у гоблина нож.
  
  
     Бронированный, тем времен, потерял много крови, льющаяся из разрезанного горла,
  
  
     и свалился на живот, роняя свою булаву. Кайс воспользовался моментом и разрезал
  
  
     веревки бритвой. Только освободившись, он сразу же в пируэте ушел от слюнявого
  
  
     гоблина с булавой его мертвого дружка. Кайс увернулся от первого удара, второго, третьего, пока гоблин не открылся для атаки и Ловкач, уже оказавшийся рядом, ударил
  
  
     бритвой ему по лицу, затем еще раз по лицу. Гоблин выронил оружие и, держась
  
  
     за окровавленное лицо, ревел. Ловкач подошел к нему сзади и вскрыл гоблину горло.
  
  
     Теплая кровь полилась на землю и гоблин упал мертвым. Кайс вытер бритву об тело
  
  
     только что убитого урода, убрал обратно в сапог и взял булаву и кривой нож слюнявого.
  
  
     Он побежал в сторону замка через старое кладбище. Сюрпризов в виде оживших
  
  
     мертвецов он уже не ждал — столько мертвых он уничтожил пять лет назад, теперь здесь
  
  
     были просто пустые могилы и кости. Впереди были ворота, ведущие к долгожданной
  
  
     встрече с Темным.
  
  
     — Ну, держись, Морло. Ты ответишь за все совершенное зло передо мной. …Вновь.
  
  
     Роксану привел к алтарю лично Таар. Чародейка была задумчива, погружена в мысли,
  
  
     передавая Кайсу свое сообщение.
  
  
     Зал был в готическом стиле; в ряд стояли лавки, совсем старые и гнилые как сам
  
  
     алтарь; где-то в полу виднелись проломы; посредине зала находился огромный витраж, не пропуская солнечный свет внутрь; на алтаре лежал камень, похожий на рубин — цвет
  
  
     его переливался из красного в фиолетовый и обратно. Роксана чувствовала, что камень
  
  
     не просто полон жизни, но еще и полон магической силы, которая дурманит, искушает,
  
  
     убивает.
  
  
     — Оставь ее! Тебе же я нужен. — Кайс появился в дверях с булавой и ножом в руках. —
  
  
     Или ты боишься, Таар?
  
  
     — Ха-ха-ха, ты заблуждаешься, — посмотрел на него оскалившийся Таар и двинулся
  
  
     вперед, забыв про Роксану.
  
  
     Странно, но у него в руке уже не было той дубины, значит, битва для Ловкача будет
  
  
     чуть попроще.
  
  
     Кайс побежал на него, но когда они приблизились вплотную друг к другу, Ловкач
  
  
     спрыгнул в один из проломов и оказался в подвале замка.
  
  
     Раздался грохот, еще один, и вниз свалился Таар, окутанный слоем пыли. Ловкач
  
  
     подскочил к нему и ударил ножом в живот монстра, но лезвие ножа сломалось об него.
  
  
     Монстр, ухмыльнувшись, схватил его одной рукой за грудки, поднял к себе, ударил его
  
  
     головой по лицу и забросил назад в зал. Это было крайне неожиданно, Кайс думал, что
  
  
     Таар просто раздавит его, но этого не произошло, зато он остался жив, хоть у него был
  
  
     сломан нос и разбит лоб. Трудно собраться с мыслями, сообразить, что делать дальше.
  
  
     У Кайса кружилась голова, и ему с трудом удалось встать на ноги, теряя равновесие
  
  
     и падая на колени.
  
  
     — О, этого достаточно! — подскочил к нему Таар, вылезший из дыры, и наполнил
  
  
     бокал, — взятый с одной из лавок, — кровью, которая текла из сломанного носа
  
  
     Кайса. — Ну, ты и глупец, раз сам пришел сюда. Нужно было бежать, пока была такая
  
  
     возможность.
  
  
     Таар взял его за шкирку и потащил к алтарю. Ловкач покорно болтался у него в руке, не соображая, что происходит.
  
  
     — Здоровяк, забыл кое-кого, — раздался голос Роксаны за их спинами, и Таар
  
  
     развернулся, увидев, что в него летит здоровая глыба от одной из разломанных колонн.
  
  
     Таар свалился от удара мрамора, выронив Кайса и бокал из рук. От такого грохота
  
  
     рубин с алтаря упал вниз на пол и как назло покатился прямо в кровь, пролившуюся
  
  
     из разбитого бокала.
  
  
     Камень засиял красно-фиолетовым цветом и вдруг из него раздался крик, который
  
  
     разбил витраж на тысячу стеклышек. Затем сам рубин рассыпался, и вместо него
  
  
     вылетела какая-то сфера такого же цвета, какой и был этот камень. Сфера пролетела
  
  
     сквозь Роксану, потом сквозь Кайса и влетела в Таара. Монстр мучился, орал, а затем
  
  
     сфера покинула его, и Таар свалился мертвее мертвого.
  
  
     Роксана подбежала к развалившемуся на полу Кайсу и стала читать над ним заклятие,
  
  
     облегчая его боль, заживляя раны.
  
  
     — Не шевелись, — приказным тоном сказала ему Рокси.
  
  
     — Ты бледная, Рокси…
  
  
     Из разбитых стеклышек витража образовался некий торнадо, поднявшийся над
  
  
     головами Кайса и Роксаны, потом стеклышки медленно сливались, образовывая фигуру
  
  
     мужчины красно-фиолетового цвета, коим был рубин. Мужчина был прозрачен, ведь это
  
  
     было стекло, внутри у него билось такое же, как и он сам стеклянное сердце. Его видел
  
  
     и Кайс, и Роксана. Фигура, созданная из разбитого витража, двинулась вперед, медленно ступая о треснувший пол и разглядывая свои руки. На лице у Морло
  
  
     образовалась зловещая улыбка из стекол. Он был похож на стеклянную мозаику —
  
  
     такой же хрупкий, какой и острый.
  
  
     — Знаешь, почему я выжил? — заговорила фигура Морло, обращаясь к Кайсу. —
  
  
     Камень на трезубце — с помощью него я и стал Темным. Красно-фиолетовый камень
  
  
     Чаха. Камень жаждет крови. Кровь заправляет его. Кровь — это сила. Он был связан
  
  
     со мной, в нем часть моей души. Только так становятся могущественным Темным. Я
  
  
     узнал ритуал Чаха, который не просто делает из тебя Темного, а еще и бессмертного.
  
  
     И теперь я непобедим. Это вам последняя лекция, ребятишки.
  
  
     Он хлопнул в ладоши, кинул свой прозрачный взгляд на чародейку и дико улыбнулся.
  
  
     — Для начала я убью вас, Роксана. А ты, Кайс, — ткнул в Ловкача пальцем Морло, приближаясь ближе к отдаляющимся от него людям, — умрешь последним. Когда-то ты
  
  
     разрушил мои планы; ты убил меня и мою дочь.
  
  
     — Ты безумец, Морло. Твое безумие и жажда власти убили ее. Она хотела помочь
  
  
     тебе, — рассвирепел Кайс, услышав обвинение в смерти Ирины в свой адрес.
  
  
     Роксана стояла и не понимала, о чем идет речь, лишь по ее взгляду было понятно, что
  
  
     ей этот разговор был очень интересен. Особенно рассказ о таинственной Ирине.
  
  
     — Кайс, я отвлеку его, а ты бей ему прямо в сердце. — Мысли ее были безумны
  
  
     и Кайс это понимал. — Это слабое место, я чувствую…
  
  
     В ее руках заиграл электрический заряд. Она заряжала шар за спиной и дождалась
  
  
     момента для атаки.
  
  
     — Нет! — попытался остановить ее Кайс, но было поздно.
  
  
     Шар полетел в стеклянный силуэт, но фигура впитала электричество и с огромной
  
  
     силой ударила разрядом по Роксане. Чародейка, не ожидая такого поворота событий,
  
  
     не успела ничего сделать и смогла только выставить перед собой слабый щит. Щит
  
  
     не защитил от удара, и Роксана отлетела, упав на дряхлые лавки без сознания.
  
  
     Кайс, все-таки бросился на Морло, целясь в сердце — его не трудно было увидеть.
  
  
     Морло, внезапно для Ловкача, рассыпался на тысячу осколков и из них стал
  
  
     образовываться вихрь, который мог раскромсать даже Таара и его слуг вместе взятых.
  
  
     Увидев этот вихрь, Кайс бросился в сторону двери, которая вела наверх. Он уже бывал
  
  
     в этом замке и знал, куда ведет эта дверь. Вихрь полетел за ним, безумно врезаясь
  
  
     в колонны и стены, разбиваясь в стеклянную пыль.
  
  
     Кайс бежал наверх по старой лестнице, не сбавляя темпа. Крутая лестница была
  
  
     наполовину разбита. Можно было легко спотыкнуться и кубарем покатиться вниз.
  
  
     Если замедлишься — умрешь. Он это понимал, и хоть силы его убывали, но свой бег
  
  
     Кайс не замедлил. Хотя это было нелегко. Его голова кружилась, он задыхался, кровь
  
  
     пачкала его лицо, попадала в рот, но Кайс старался продолжать бежать.
  
  
     Ловкач выбежал наверх, где висел огромный колокол, и услышал сзади движение
  
  
     вихря.
  
  
     Пути нет.
  
  
     Он снял свою куртку и прикрылся ей, когда стекла полетели в него из дверного
  
  
     прохода. Сила удара сбила его с ног, но на нем не было ни одной царапины. Весь удар
  
  
     приняла на себя драконья кожа. Кайс выругался, голова гудела еще сильнее, дышать
  
  
     приходилось ртом. Он встал, увидев перед собой вновь образовавшуюся фигуру Морло.
  
  
     — Ты уничтожил все, что я создал! А я уничтожу тебя! — закричал Морло и пустил
  
  
     волну цветных острых стекляшек прямо в Ловкача.
  
  
     Кайс вновь прикрывался курткой как неким щитом. Словно прятался от дождя. Или
  
  
     снежной бури.
  
  
     Стекло не резало куртку, а отлетало в сторону или вовсе билось. Главное для Кайса
  
  
     было держаться на ногах — сила удара была большой, а он сам терял силы.
  
  
     — И это все, на что способная твоя всемогущая магия?! — выкрикнул Кайс, опуская
  
  
     куртку. — У тебя ничего не получится, ты пожертвовал собственной дочерью… впустую.
  
  
     — Думаешь, эти твои штучки хитры? А если так? — прошипел Морло и его облик стал
  
  
     постепенно меняться. — После того как я убью тебя, займусь Бертой и ее ребенком.
  
  
     Теперь это была не фигура человека, а фигура крылатого демона, с рогами и когтями.
  
  
     Классический демон. Правда из стекла.
  
  
     Демон стал двигаться в сторону Ловкача и тот, заметив, что фигура стоит под
  
  
     колоколом, достал опасную бритву и кинул в несколько дряхлых веревок, державших
  
  
     навису большой инструмент. Несколько веревок порвалось, остальные не выдержали
  
  
     веса, и колокол упал прямо на Морло. Стеклянный демон разбился как дешевая ваза.
  
  
     Пол был пробит и снизу доходил только грохот упавшей многотонной меди.
  
  
     — Вот и все, — выдохнул Кайс, надевая куртку и вытирая льющуюся из носа кровь, но заметив собиравшиеся осколки вместе, выругнулся и стал просто кромсать их булавой
  
  
     бронированного гоблина, подобранной, когда Морло только превращался в вихрь.
  
  
     Стекла отлетали, бились, но продолжали собираться в одну фигуру. Первым делом
  
  
     образовалось сердце красно-фиолетового цвета, и Кайс не упустил возможности
  
  
     нанести еще один удар прямо по нему. На этот раз сердце лопнуло, раздался неприятный
  
  
     визг, и Ловкача снесло ударной волной.
  
  
     Уже одной рукой он держался за карниз крыши и висел над землей, из другой руки
  
  
     выпустил булаву и схватился за край, подтянулся и влез наверх. Перед ним лежали
  
  
     стекляшки, но они больше не собирались воедино.
  
  
     — Теперь, точно все. Это за Ирину и за моих ребят, урод, — говорил, глядя на стекла,
  
  
     Кайс. Он пошел к двери, спустился вниз по лестнице, из которой пришел и нашел
  
  
     Роксану, стонущую от боли.
  
  
     Больше ничто не могло угрожать опасности из этого места. Старое кладбище,
  
  
     мрачный замок, заброшенная местность. Даже волки обходили это место стороной.
  
  
     Но теперь зла в нем не было. Как и не было источника этого зла — Морло мертв и его
  
  
     душа не увидит ни рая, ни ада.
  
  
     — Ты… уничтожил его. …Я чувствую… — повторяла Роксана, которую Ловкач нес
  
  
     на руках через кладбище.
  
  
     — Да, Рокси, — улыбнулся он ей. — Сейчас пойдем в Амсер, ты говорила, там твое
  
  
     сопровождение.
  
  
     — Нет. Спускайся к реке, они там ждут. Деревня. Я отдала им приказ перед своим
  
  
     уходом, — прошептала Роксана, у которой уже не было сил говорить.
  
  
     Она склонила голову на его грудь и уснула.
  
  
     — Рыбацкая деревня. Три дня пути. Точно сдохнем. И я потерял свой меч, — бубнил
  
  
     себе под нос Кайс. — Отвратный день!
  
  
     Уже вечерело, но все тучи рассеялись, а солнце играючи уходило за горизонт.
  
  
     Со смертью Темного стихия утихла, изменилась и не предвещала больше никакой
  
  
     враждебной магии. Была отличная погода, которая не часто была в этих владениях.
  
  
     Шел мелкий белый снежок, который приятно охлаждал льющуюся кровь из ран Кайса
  
  
     и Роксаны. Голова его немного кружилась от удара, который нанес ему Таар своей
  
  
     могучей головой. Но он уже не чувствовал злобы на весь мир, он был спокоен, что ничего
  
  
     больше не случится и готов был вернуться на свою родную землю, о которой все эти пять
  
  
     лет вспоминал.
  
  
     Глава 4
  
  
  
     РЫБАЦКАЯ ДЕРЕВНЯ
  
  
  
      Время течёт только в одном направлении…
  
  
  
      «Девочка, покорившая время»
  
  
  
     Таверна «Спящая жаба» в этот день переполнена народом; хозяин этого заведения
  
  
     за последние три года был очень рад стольким клиентам. Сегодня был чудесный вечер, в трактире какой день отдыхала имперская кавалерия, которая была очень общительна,
  
  
     добра и щедра. Местные приходили сюда лишь для того, чтобы послушать разные
  
  
     истории, поиграть в покер с этими людьми, как следует выпить и, самое главное, просто
  
  
     хорошо пообщаться. Никогда здесь не было так хорошо и радужно.
  
  
     Имперцев обычно выставляют жестокими тиранами, которые прибрали к себе
  
  
     полмира, но это всего лишь болтовня пьяньчуг, которые за всю жизнь дальше своей
  
  
     деревни не уходили. На самом деле имперцы оказались очень приятными
  
  
     и общительными, с их стороны не было никакой дискриминации, насилия и жестокости.
  
  
     Они показались добрыми, отзывчивыми и весьма скромными. Все-таки у них была
  
  
     «широкая душа».
  
  
     — И вот я иду на дракона с одним охотничьим ножом. Хоп. Хоп. Вуах. Дракон
  
  
     свалился мертвым, — рассказывал один из имперцев своим новым друзьям, активно
  
  
     жестикулируя руками.
  
  
     Потом солдат сел и выпил свою пинту. Все тогда выпивали.
  
  
     В таверну зашли музыканты: высокий черноволосый скрипач, толстый небритый бард
  
  
     с лютней, небольшая молодая девушка с русыми волосами и бубном в руках, лысый
  
  
     крупный мужчина, который сел за пыльное пианино. Заиграла веселая музыка, все
  
  
     рванули в пляс, девушки хватали парней и бежали с ними танцевать, кто-то из молодых
  
  
     целовались на публике и им хлопали, и кричали, чтоб не останавливались, чокались
  
  
     кружки с пивом.
  
  
     Сверху спустилась в красном платье с вырезом Роксана и имперцы резко встали.
  
  
     — Вольно, ребята! Сегодня мы веселимся и празднуем нашу победу и возвращение
  
  
     героя! — улыбалась и радовалась Рокси, смотря в сторону сидящего в углу и пьющего
  
  
     пиво Кайса.
  
  
     — За победу! За героя! — кричали солдаты и чокались кружками пива.
  
  
     Роксана подошла к столику одинокого героя и подсела к Ловкачу.
  
  
     — Не пригласите даму на танец? — гордо произнесла Роксана.
  
  
     — Я не допил, — уткнулся в свою кружку Кайс и даже не посмотрел на нее.
  
  
     — Ловкач, тебе алкоголь дороже друга? — недовольно спросила она.
  
  
     — На данный момент, да. Сейчас буду пить водку. Кстати, а где моя водка?! —
  
  
     возмутился Кайс и крикнул официантке. — Я же заказывал ее полчаса назад!
  
  
     — С каких пор ты запил?
  
  
     — Ну, ты же сказала, что сегодня мы веселимся. Сейчас выпью и пойдем…
  
  
     потанцуем. Я давно не пил, а мыслей много. Хочу расслабиться.
  
  
     — Один ты пить не будешь. За кампанию посижу с тобой. Расскажи мне, о ком вы
  
  
     с Морло говорили?
  
  
     — Это неважно, — сказал Кайс и увидел официантку, которая несла ему ржаную
  
  
     водку. — Вот! Не прошло и пяти лет.
  
  
     Он налил себе водки в стакан и махнул его залпом. Кайс немного сморщился и затем
  
  
     произнес:
  
  
     — Хорошо. Уговорила, Росксана.
  
  
     — Я? — засмеялась она в ответ. — Уговорила?
  
  
     Роксана знала, что пьяный Кайс неугомонный и буйный, поэтому она и села рядом, ведь кто еще сможет остудить его пыл, как не чародейка? Особенно за последние пять
  
  
     лет. В отличие от местных алкашей, на данный момент Кайса легко мог напиться.
  
  
     — Ее звали Ириной. Она была дочкой Морло. Когда я прорывался через мертвых, —
  
  
     Кайс вздрогнул, вспомнив мертвецов. Как он их не любил. Он не мог смотреть
  
  
     на мертвых, ему становилось не по себе. Еще неприятнее, когда эти мертвые хотят тебя
  
  
     съесть, — я заметил ее, ту, о ком понятия не имел. Она увидела меня и атаковала. Я
  
  
     думал, что это очередная шестерка Морло и когда она сразила меня шаровой молнией…
  
  
     — Подожди, — удивилась Рокси. — Хочешь сказать, что Ирина была магом?
  
  
     — Не перебивай. Так вот, когда она сразила меня шаровой молнией, развернулась
  
  
     и пошла прочь, даже не думая меня убивать. Я попросил ее остановиться, она подошла
  
  
     и сказала, что не хочет, чтобы мы убили его. Она хотела спасти отца, но нельзя спасти
  
  
     того, кто стал Темным. Нет, она была полумагом. Мы пришли к Морло, он убил ее
  
  
     в гневе, используя как жертву в своем ритуале, за предательство, а я убил его, пронзив
  
  
     своим Тамплиером, который сейчас валяется хрен-знает-где и все из-за этого драного
  
  
     Таара.
  
  
     — Почему моя магия не подействовала на него?
  
  
     — Он был эльфом. Точнее проклятым эльфом. Был.
  
  
     — Нет. Эльфы — это миф. Кайс, ты совсем уже?
  
  
     — Это не миф! Они есть, но их мало. Эльфы не имеют магических способностей.
  
  
     У них есть дар поглащения — если на них воздействует враждебная магия, они могут
  
  
     использовать ее с большей силой против своего противника. На них не действует
  
  
     никакая магия. Они худые, но ловкие, быстрые, меткие, сильные, живут долго… эх… они
  
  
     отличные войны, но их популяция мала. А проклятыми эльфами становятся те, кто
  
  
     позволил пройти через себя демону. Их внешность меняется, разум помутняется…
  
  
     — Ладно. Ты слышал об артефактах Чаха?
  
  
     Кайс задумался и кивнул головой, продолжая серьезно смотреть на Роксану.
  
  
     — Вы обнаружили что-нибудь тогда, пять лет назад? — продолжала задавать вопросы
  
  
     чародейка.
  
  
     Уйдя в самые чертоги сознания, Кайс вспоминал многое, что произошло тогда и что
  
  
     они находили. Только тела убитых, монстры и конечные результаты магических
  
  
     экспериментов. У Морло была своя лаборатория, тронный зал и комната для ритуалов.
  
  
     И все в одном зале.
  
  
     — Трезубец с рубином. И книга.
  
  
     — И где они? — с интересом спросила Рокси.
  
  
     — Зачем тебе это надо знать? — встречным вопросом Кайс загнал ее в угол. — И мне
  
  
     интересно, откуда ты узнала о моем проклятье?
  
  
     Роксана криво улыбнулась и выпила стопку махом.
  
  
     — Твои деревенские дружки из Амсера рассказали мне о многом. А я не простая
  
  
     деревенская знахарка, Ловкач. Перед тобой сидит, между прочим, архивенефик.
  
  
     И опыта у меня хватит, чтобы подготовить заклятие и вылечить тебя.
  
  
     В эту историю Ловкач полностью не верил, ибо знал, что против проклятия Темного
  
  
     вряд ли найдется оборотное заклятие, если его не готовить заранее.
  
  
     После еще двух стопок, его глаза поплыли, казалось, сейчас он упадет и уснет.
  
  
     — Ну-с, потанцуем, мадам?
  
  
     Роксана невольно улыбнулась, когда Кайс взял ее под руку. Заиграла медленная
  
  
     музыка, грех не исполнить песню по заявке за золотые.
  
  
     — М-м-м, моя голова, — прохрипел Ловкач, потянувшись к кувшину с водой, который
  
  
     стоял на столе, рядом с его кроватью.
  
  
     Едва он сделал глоток, как выплюнул все изо рта.
  
  
     — И тут водка?! Еще лет пять не буду пить! — пробубнил Кайс и заметил, что с ним
  
  
     в кровати лежит голая Роксана. — Твою ж… а может и все двенадцать. Роксана, что ты
  
  
     тут делаешь?!
  
  
     — Ох, Кайс. Ты ловок не только в деле, но и в постели, — хихикнула она довольно
  
  
     и потянулась. — А что ты раскричался-то так?
  
  
     — Эх ты, бесстыжая, воспользовалась положением, — схватился за голову Ловкач. —
  
  
     К пьяному Кайсу в койку запрыгнула.
  
  
     — Грубо, милорд, — обиделась Роксана и начала вставать с кровати.
  
  
     Ее груди были как у статуи нимфы — с них нельзя было свести глаз, но Кайс
  
  
     отвернулся и не стал смотреть, а напротив, встал с кровати, взял одежду и пошел к двери
  
  
     на выход. На нем уже были надеты подштанники, но в данном случае его сейчас
  
  
     волновала больше дурная голова.
  
  
     — Не переживай, Кайс, — поцеловала его в щеку Роксана. — Просто я проводила
  
  
     тебя до комнаты, да и самой идти было, как сказать-то, трудновато. Вот я и решила
  
  
     переночевать у тебя. Ничего не было, милый, просто я привыкла спать обнаженной.
  
  
     Ловкач посмотрел на нее, отвернулся, когда его взгляд упал на округлости
  
  
     и произнес:
  
  
     — Если бы Ганс это видел, он бы не так все понял.
  
  
     — Ошибаешься, Ловкач, — рассмеялась Роксана. — Он полностью в иллюзии любви.
  
  
     Бредит настолько, что слепнет. Кстати, если ты хочешь, то можем повеселиться. Ганс
  
  
     не узнает.
  
  
     — Прости, Роксана, — Кайс встал и стал одеваться, продолжая отводить от нее
  
  
     взгляд, — но ты знаешь, что между нами граница. Сколько раз ты уже так пробовала?
  
  
     И спаивала, и завораживала. Один раз чуть не воспользовалась моим горем.
  
  
     Поцелуй. Один раз Кайс сам поцеловал Роксану, именно так, как она мечтала всю
  
  
     свою жизнь: горячо, страстно, с желанным продолжением… но Кайс вовремя
  
  
     остановился. Больше таких слабостей к ней он не проявлял.
  
  
     — Ганса я уважаю. Это неправильно.
  
  
     Кайс вышел из комнаты и направился к лестнице.
  
  
     Лицо Роксаны изменилось в тот же миг. Теперь ее хорошее настроение сменилось
  
  
     печалью.
  
  
     — Ну что ты нашел в ней, кретин?!
  
  
     Чародейка проявила слабость и пустила слезы. Вот только эту слабость она
  
  
     позволяла, когда была наедине. И всегда из-за одного человека. Эту слабость никто
  
  
     никогда не видел.
  
  
     Погода опять была плохой. Кавалерия собиралась двинуться домой и поэтому
  
  
     запасалась продуктами. Кто-то из солдат целовался на прощание с девушкой и обещал, что скоро вернется к ней и заберет к себе. Кто-то похмелялся, один из солдат раскачивал
  
  
     зуб — боевое ранение, полученное в таверне «Спящая жаба». Несмотря на приятный
  
  
     вечер, у всех настрой был так же плох, как и погода. Особенно испортилось настроение
  
  
     у трактирщика, узнав, что имперцы уезжают назад, а значит, новых клиентов, вряд ли
  
  
     дождешься.
  
  
     В карету села Роксана, угрюмая, как никогда раньше. Еще вчера она смеялась, веселилась, танцевала, а сейчас сидела, будто жить ей оставалось совсем немного.
  
  
     Сопровождение тронулось и направилось на запад, в Империю. Странно, что Глава
  
  
     Ордена магов решила путешествовать трактом, а не по морю или по воздуху. В любом
  
  
     случае, она выбрала такой способ передвижения. Кайс ехал верхом на лошади,
  
  
     укутанный в плащ с капюшоном, который ему подарили жители деревни. Отшельник
  
  
     за последние пять лет стал его личностью — недоверчивый, необщительный, опасный
  
  
     и одинокий.
  
  
     Лес поменял свой облик — теперь это было не темное мрачное место, где
  
  
     затеряться, — раз плюнуть, а уж нажить неприятности — тем более. Лес стал белым
  
  
     и чистым, прохладным и свежим. Зима пришла и дала о себе знать. Свободные Земли —
  
  
     словно иллюзия, наполняющая красками и картинками всю свою природу.
  
  
     Здесь можно было найти дом и спасение, лежавшие как приманка на мышеловке. Тут
  
  
     могла ждать тебя только смерть, несущая за собой холодный страх небытия; свобода, которая станет для тебя рабством; друзей, которые вскоре обязательно станут тебе
  
  
     врагами. Когда много людей живет без закона и общественных правил — рождается хаос.
  
  
     Именно хаос подталкивает человека на страх и разрушает его как личность, внушая ему
  
  
     лишь животность и дикость.
  
  
     Снег лежал плавно, как одеяло на кровати, так и хотелось нырнуть в него, укутаться.
  
  
     По лесу шел седобородый старик в тулупе и с двуствольным ружьем на плече
  
  
     в сопровождении дворняги. Старик шел медленно, рассматривал следы на снегу. Без
  
  
     охоты в этих краях не проживешь. Дичь можно и самому использовать, или продать, или
  
  
     обменять.
  
  
     — Коржик, что там нашел? — поспешил дед за собакой, которая резко помчалась
  
  
     вперед.
  
  
     Старик взял ружье в руки и пошел следом. Пес бежал быстро, будто кого-то увидел.
  
  
     Пробежка старику давалась нелегко, едва он догнал пса, как тут же остановился — перед
  
  
     ним была кошмарная картина: деревня, усеянная сотней мертвых тел, среди которых
  
  
     были и войны, и мирные жители, дома горели адским огнем, на деревьях раскачивались
  
  
     повешенные, а по самой деревне бродили падальщики. Именно это и испугало
  
  
     старика — два десятка гулей ходило и рвало мертвые тела бедолаг, которым сегодня
  
  
     очень не повезло.
  
  
     — Откуда здесь гули? — прокряхтел старик от удивления.
  
  
     Коржик скулил от страха, и когда гули заметили их, то пес сразу же дал деру, как и его
  
  
     хозяин.
  
  
     — Бежим Коржик, быстрее. Возвращаемся домой, — кричал старик псу.
  
  
     Падальщики бежали следом за своей «новой» живой жертвой. Старик понимая, что
  
  
     далеко не убежит, остановился, развернулся, прицелился и выстрелил. Гулю от выстрела
  
  
     разнесло голову.
  
  
     Второй выстрел.
  
  
     Следующий падальщик упал и в судорогах начал биться об землю. Выстрел пробил
  
  
     ему живот. Деду два выстрела дали фору на дальнейшую гонку, так как гули стали жрать
  
  
     своих сородичей.
  
  
     Собаки не было уже видно, лишь только следы давали знать, куда Коржик побежал.
  
  
     Старик бежал изо всех сил, но вдруг упал на снег, его крик было слышно издалека. Дед
  
  
     посмотрел на окровавленную ногу и увидел, что наступил в свой же капкан. Это была
  
  
     ирония судьбы.
  
  
     Коржик вернулся, с лаем подбегая к хозяину. Старик достал из кармана кусок кожи
  
  
     и мел, написал на нем записку, свернул и засунул в ошейник псу.
  
  
     — Коржик, беги! Дурак! Беги домой! К Алексу, — гнал дед пса, который явно не хотел
  
  
     бросать своего хозяина, но все же при виде гулей, заскулил и побежал прочь. — Ай, зараза. Старый дурак. В свою же ловушку…
  
  
     Не успел старик перезарядиться, как падальщики были уже рядом…
  
  
     Прошло две недели после того, как имперцы уехали из Рыбацкой деревни,
  
  
     трактирщик грустил, гостей больше не появлялось, местные от скуки пили и ходили
  
  
     к распутным бабам, в общем, все стало в свое прежнее русло.
  
  
     Алекс — светловолосый парень, внук местного охотника — тренировал стрельбу
  
  
     из лука. В мишень с пятидесяти метров попали все его стрелы.
  
  
     Лучший стрелок в деревне. Дед научил парня многому, чему Алекс должен быть
  
  
     просто благодарен.
  
  
     — Метко стреляешь, Ал, — улыбнулась ему девушка с длинной красивой и белокурой
  
  
     косой, проходя мимо.
  
  
     — Спасибо, — повернув голову, улыбнулся ей в ответ Алекс. — Марина, может, прогуляемся сегодня?
  
  
     — Все возможно, — захихикала она. — А знаешь, я согласна.
  
  
     Алекс заколыхался, не ожидая, что она ответит положительно.
  
  
     — Эм-м… славно. Я зайду за тобой. — На его лице появился румянец.
  
  
     Имперская кавалерия сделала привал на приятной снежной поляне. Здесь было
  
  
     хорошо. Проверенная благоприятная местность не таила в себе никакой опасности.
  
  
     Солдаты обедали, лошади отдыхали, а Кайс решил выйти в дозор. Единственный, кто
  
  
     всегда был начеку.
  
  
     — Милорд, вас вызывает к себе Глава Ордена магов, архивенефик Роксана… —
  
  
     подбежал задыхающийся солдат к Ловкачу.
  
  
     — Я понял, не продолжай, — перебил его Кайс.
  
  
     Выражение его лица не изменилось — оно оставалось таким же каменным, как
  
  
     и в деревне.
  
  
     В деревне его нос вылечили. Также он поправился от сотрясения мозга, когда Таар
  
  
     ударил его своей «каменной» головой. Старик-охотник из Рыбацкой деревни привел его
  
  
     в форму, после того как Кайс с Роксаной пришли туда. Дед знал не хуже любого местного
  
  
     знахаря, какой цветок сорвать, какую ягоду съесть как обезболивающее. Травы помогли
  
  
     ему и Роксане оправиться от травм.
  
  
     Кайс пошел за провожающим его солдатом. Карета, большая и красивая, как любит
  
  
     Роксана. Дверца кареты перед ним открылась, и он вошел внутрь. В самой карете была
  
  
     роскошная бордовая мебель, такая мягкая, что можно было сразу уснуть, к тому же магия
  
  
     поддерживала тепло. Роксана сидела в красном халатике и ее грустные зеленые глаза
  
  
     блеснули при виде Кайса.
  
  
     — Ловкач, — стала объясняться она, опустив глаза, как дети, когда что-то сломали, —
  
  
     мне надо сказать тебе. Я… я не хочу, чтобы ты возвращался в Империю Россигард…
  
  
     — Неужели? — усмехнулся Кайс. — Тогда для чего ты меня искала? Миссия? Нет, иначе бы ты выполнила ее сама, а после сообщила, что я погиб или ты просто не нашла
  
  
     меня. Я знаю, в чем дело, правда. Все дело в Императрице. Изначально я не хотел
  
  
     возвращаться, но коли ты нашла меня, то значит все в курсе. Я прибуду в Прималон, приму официальную отставку и начну новую жизнь. Бегать я не буду, нужно все решить
  
  
     сразу.
  
  
     — Я не хотела тебя искать, — призналась Роксана. — Не хочу видеть тебя с ней
  
  
     вместе. Но не я решила искать тебя, это был приказ сверху.
  
  
     — Что ж, — Кайс позволил себе немного наглости и налил в бокал белого
  
  
     шампанского, лежавшее в ведерке со льдом, — зато искренне, госпожа архивенефик. Ты
  
  
     знаешь, что мое сердце занято.
  
  
     — Знаю, но не хочу принимать это знание. — Она приняла из его руки бокал и отпила
  
  
     немного. — Прошу тебя, останься здесь.
  
  
     — У тебя нет ничего крепче? — возмутился Ловкач. — Ты знаешь ответ. Я не хочу
  
  
     вновь сближаться с ней, чувства к ней слишком сильны, но мне…
  
  
     — Я не про это. Оставайся в карете.
  
  
     Она немного улеглась на бок, маня к себе своими формами, но Кайс не обращал
  
  
     на нее внимания. Старался не обращать. Трудно было не смотреть, когда тебя
  
  
     соблазняет полуголая красавица. Поддаться Кайс не поддался, но его взгляд, бывало, падал на ее стройное упругое тело.
  
  
     — Ты предлагаешь мне интрижку. Готова обманывать мужа, но я не готов, я не такой.
  
  
     — Почему ты не можешь хоть раз в жизни ослабить узлы и насладиться приятным
  
  
     времяпрепровождением? Мы не чужие люди!
  
  
     — Ты знаешь почему, Роксана, — холодно ответил Кайс, глядя ей в глаза.
  
  
     Она развернулась и махнула рукой в сторону двери:
  
  
     — Уходи!
  
  
     Кайсу этот жест не понравился. Чародейка ждала, но возможно не того, о чем сказала
  
  
     только что. Он вышел, захлопнув дверцу за собой, а Роксана вновь осталась одна.
  
  
     Алекс причесался и надел шелковую рубашку. В свои шестнадцать лет у него впервые
  
  
     было свидание. Нервы его были на пределе: девушка, которая ему нравится, согласилась
  
  
     пойти с ним на свидание, не наделать бы глупостей, а вдруг ей захочется поцелуя или
  
  
     может еще чего, да еще и дед задерживается на охоте, может что случилось? Сомнения
  
  
     надо было выкинуть вон.
  
  
     На улице заметно похолодало, и Алекс надел свой тулуп, почти такой же, как у деда.
  
  
     Деревня жила своей привычной жизнью, все пили и веселились, как будто живут
  
  
     последний день. Именно это и происходило.
  
  
     Выйдя на улицу, Алекс заметил, что не слышно птиц, было слишком тихо, как будто
  
  
     за ними наблюдали или готовились какой-то атаке. Дед рассказывал о таких моментах
  
  
     из своего прошлого. Земля ходила легкой дрожью, быть может, это дрожали его
  
  
     собственные колени.
  
  
     Парень откинул мысли прочь и сосредоточился на том, что сейчас он идет
  
  
     на свидание с красивой девушкой. Легкий румянец опять взял его, но уже
  
  
     не от смущения, а от мороза. Вдруг он услышал лай пса, обернулся и увидел, что дворняга
  
  
     бежит к нему.
  
  
     — Коржик, привет дружок. А почему ты один? Где дед? — встал Алекс на колено
  
  
     и гладил дедовского пса, заметив у него в ошейнике кожаный сверточек. — Ну-ка, что
  
  
     это такое у нас?
  
  
     Он раскрыл кусок и прочитал надпись, написанную мелом:
  
  
     « Уходи! Спасайся! »
  
  
     Его лицо побледнело, как у мертвеца, и в конце деревни он услышал крики:
  
  
     — Нападение! На помощь!
  
  
     Зазвонил сигнальный колокол, оповещающий об опасности, но быстро прекратил
  
  
     трезвонить. Крестьяне толком не успели понять, что происходит. Вдруг со всех сторон
  
  
     выскочили войны на лошадях, вооруженные арбалетами и кривыми мечами. У воинов
  
  
     на доспехах была шестиконечная звезда, в середине которой находилась змея. Алекс
  
  
     изучал символику и понял, кто это — воины Мизраха. Что они делали тут — осталось
  
  
     загадкой. Тем временем, воины убивали, рубили головы жителям деревни, вешали их
  
  
     и обстреливали из арбалетов.
  
  
     Алекс забежал домой и увидел внутри двоих солдат, рыщущих, словно мыши на кухне
  
  
     в поиске чего-нибудь съедобного. Но эти явно еду не искали. Пес злобно рычал, и парень
  
  
     схватил серп, лежащий на полу в углу. Один из воинов двинулся вперед, но его за ногу
  
  
     цапнул Коржик, явно не желающий отпускать врага. Солдат отвлекся и Алекс, не думая,
  
  
     подбежав поближе, ударил серпом прямо по открытому горлу.
  
  
     Второй воин подскочил и замахнулся, но Алекс отпрыгнул в сторону и упал на бок.
  
  
     Солдат замахнулся мечом и обрушил лезвие прямо на него, благо парень откатился
  
  
     в сторону и встал на ноги. Мизшет ударил его латным плечом в грудь, и Алекс опять
  
  
     оказался на полу. Коржик вовремя подпрыгнул и схватился клыками прямо за кисть
  
  
     солдата. Мизшет выронил клинок и Алекс, успев встать, ударил снизу серпом прямо ему
  
  
     в челюсть. Воин упал, а парень взял его кривой меч. Дышалось тяжело, сердце выдавало
  
  
     дикий ритм, под который нужно только бежать и куда дальше.
  
  
     На удивление, меч был легок, но Алекс перестраховался и взял лук с колчаном, полный стрел.
  
  
     На улице творился хаос и погром, людей убивали, дома сжигали. Таверны «Спящая
  
  
     жаба» уже не было, — вместо нее были одни лишь сгоревшие угли, а сам трактирщик
  
  
     висел на дереве с петлей на шее.
  
  
     Алекс почувствовал запах гари, обернулся и увидел, что их двор и сарай горят. Спасти
  
  
     дом уже было невозможно. Оставалось только спасаться самому.
  
  
     Парень оценил ситуацию, заметил привязанного к дереву коня солдата, который
  
  
     залез к нему в дом и решился бежать как можно дальше, но тут же вспомнил про Марину.
  
  
     Алекс натянул тетиву и выскочил на улицу через горящий двор вместе с псом, побежал
  
  
     к лошади и, заметив одного из всадников, выстрелил из лука прямо тому в грудь. Солдат
  
  
     упал с лошади и стал вытаскивать стрелу, которая застряла в доспехе. Едва солдат понял, что произошло, как его голова слетела с плеч, после удара кривым мечом, которым
  
  
     овладел парень, уже скакавший в сторону дома девушки. Другие всадники, по счастливой
  
  
     случайности, просто не замечали его и продолжали уничтожать все вокруг.
  
  
     Едва он подъехал к дому Марины, как заметил, что ее выволокли солдаты за волосы
  
  
     и тут же начали рвать на ней одежду. Девушка кричала, рыдала и сопротивлялась как
  
  
     могла: кусалась, брыкалась, бранила злодеев. Ее отец лежал недалеко от нее самой
  
  
     вместе с маленьким белокурым братцем: у обоих были рубцы на шеях. Мать Марины
  
  
     была еще дома и ей уже занимались другие мизшеты.
  
  
     — Отпустите ее, — выкрикнул Алекс, целясь из лука в мизшет. Те перестали срывать
  
  
     на ней одежду и четверо человек уставилось на юного всадника. Среди них пошел гулкий
  
  
     смех. — Я сказал, отпустите ее!
  
  
     Стрела сорвалась с тетивы и пробила плечо одного из южан. Раздался звон клинков
  
  
     и озлобленные мизшеты двинулись на парня.
  
  
     — Эллем’ти з’айру! Эмменен хулиб алю![1]
  
  
     Алекс не понял, кто сказал эти неизвестные ему слова, но мизшеты остановились
  
  
     и обернулись в сторону дерева, откуда вышел неизвестный. Его взор устрашал, а сам он, посмеиваясь, хлопал в ладоши.
  
  
     Незнакомый человек в черной одежде с серебряными узорами в виде змей и с черным
  
  
     тюрбаном на голове подошел к девушке, которая от всего его вида побледнела, дрожала
  
  
     и не могла произнести ни слова. Это был единственный человек, у которого
  
  
     из защитного доспеха был только нагрудник из чистого серебра.
  
  
     — Стой! Оставь ее в покое! — закричал Алекс, прицелившись из лука прямо в этого
  
  
     человека, когда тот прикоснулся ее щеки.
  
  
     Он думал, это командир Мизрахского войска. Но когда он посмотрел в его глаза, то
  
  
     понял, из-за чего Марина потеряла дар речи. То был вовсе не человек: глаза у него
  
  
     змеиные, оскал самого настоящего зверя, а души и вовсе не было. Алекс внезапно
  
  
     испугался, и пот потек по его лицу, не давая возможность толком прицелиться; руки его
  
  
     дрожали и даже самообладание начало покидать его.
  
  
     — Эл ам’руле едавок’кофу, — проговорил змееглазый. — Передай… им.
  
  
     В одно мгновение человек-змея улыбнулся ему злобной улыбкой и перерезал ятаганом
  
  
     горло Марине, продолжая все также улыбаться. Пальцы отпустили тетиву, и стрела
  
  
     полетела прямо в голову врагу, но тот словно предвидел это, уклонился в бок, и стрела
  
  
     пролетела в миллиметрах мимо и застряла в деревянной двери дома девушки.
  
  
     К парню побежали воины, но он тут же рванул от них галопом. Рядом с конем бежал
  
  
     Коржик, стараясь не отставать от хозяина. Змееглазый смеялся ему вслед.
  
  
     Алекс плохо видел куда скачет, слезы не давали ему обзора, холодный ветер
  
  
     обморозил лицо. Сзади он четко слышал гнавшихся за ним людей, кричащих на своем
  
  
     кривом как их мечи и непонятном ему языке.
  
  
     Дома не стало. Осталась жизнь, которую в этих, — одних из четырех, — Землях нужно
  
  
     удержать любой ценой.
  
  
     [1]
  
  
     1 Подождите! Перед нами герой!
  
  
     Глава 5
  
  
  
     НОВЫЕ ДРУЗЬЯ
  
  
  
      Когда страну потрясет землетрясение, цунами или… дракон, вот тогда люди и вспомнят
  
  
  
      обо мне…
  
  
  
      Питер Вассберг, ведущий страховой агент Прималона
  
  
  
     Амсер сегодня был подозрительно пуст, все сидели в своих домах и в такую погоду
  
  
     никто не вылезал на улицу. Даже у разбойников сегодня был «отпуск». Метель играла
  
  
     в свирепую игру: снегом занесено множество улиц этой деревни, а замерзших
  
  
     и не счесть, кто попался под холодную руку стихии. Ветер свистел и создавал
  
  
     впечатление, что по этой земле сегодня гуляют призраки.
  
  
     Вечером метель усилилась и из таверны «Дивный тролль» никто не хотел уходить.
  
  
     К таверне через метровые сугробы подъехала достаточно странная красная квадратная
  
  
     коробка, с виду похожая на карету, но по форме не походила. Она подъехала
  
  
     на металлических гусеницах — такие агрегаты находили в начале Эпохи Конца на орудиях
  
  
     из прошлой жизни.
  
  
     Около двуста лет назад люди сражались со злом, которое поселилось в этом мире: с демонами, бесами, монстрами, Темными. Они вылезли из пучины царства зла
  
  
     и устроили ад на земле. Мир был на грани смерти. Большинство людей погибло.
  
  
     Оставшиеся в живых люди начали сражаться с этим злом. В итоге от прошлой
  
  
     цивилизации не осталось ничего. Она исчезла.
  
  
     Началось новое время, новое счисление времени. Лидеры, которые сплотили людей
  
  
     вместе для общей борьбы со злом, решили забыть всю ту культуру, историю той
  
  
     цивилизации, считая, что нужно учиться на своих ошибках, и должны сами начинать
  
  
     строить свой новый мир.
  
  
     Сейчас был двести пятьдесят шестой год со времен Эпохи Конца. Тогда у многих
  
  
     людей, в отличие от прошлой, забытой цивилизации, открылся дар, который помогал им
  
  
     использовать магию. Их стали называть полумагами, так как появились и маги, которые,
  
  
     в отличие от полумагов, могли полностью контролировать магическую силу. Но магов, изначально, было не так уж и много.
  
  
     Полумаги не могли колдовать долго, в отличие от магов, у которых не отнимались
  
  
     силы, даже используя заклятие среднего уровня сложности. Такие заклятия с легкостью
  
  
     могли истощить полумага. На восстановление магической силы уходило долгое время, если, конечно они не находили магический источник. Полумаги стали хорошими
  
  
     воинами, архитекторами и оружейниками. Они использовали частицу знаний,
  
  
     оставшихся от прошлой развитой жизни, дабы создавать разные орудия и магические
  
  
     предметы. Но и эти знания вскоре были уничтожены. Как говорилось, во благо. Хотя
  
  
     многие народы за двести лет достаточно быстро развились, и продолжали развиваться
  
  
     посей день.
  
  
     Другая же половина людей осталась простыми людьми.
  
  
     После Священной войны люди окончательно приняли решение забыть о том мире,
  
  
     в котором родились, жили и который погиб. Они уничтожили все записи, предметы
  
  
     и начали все с чистого листа.
  
  
     Новый мир, новая эпоха, новые люди, новая вера, новая жизнь. Прошлое оставили
  
  
     в прошлом, не дав возможности ему вернуться.
  
  
     Следующие поколения жили без знаний о той развитой цивилизации, которая была
  
  
     до прихода зла, и к двухсот пятьдесят шестому году люди жили новой жизнью, веря
  
  
     только в одно, что мир этот наполнил Создатель людьми и тварями иными, чтобы
  
  
     выяснить, кто должен жить, а кто умереть. Жестокий закон мира Гирод.
  
  
     У Создателя было много имен: Всевышний, Творец, Иной. Люди должны во что-то
  
  
     верить, иначе хаос захлестнет человеческие души и не увидят они света во тьме.
  
  
     Дверь в таверну открылась, и туда вошел смуглый мужчина ростом ниже среднего.
  
  
     Голова его проеденная плешью, лицо покрыто едва заметной щетиной и на вид ему
  
  
     могли дать лет сорок пять. Вид его был уставшим, но настороженность присуща таким
  
  
     людям. На нем была надета серая куртка и кожаные брюки. Мужчина сел за стол
  
  
     и заказал себе пиво. К столу незнакомца подсел человек с крысиными глазами.
  
  
     — Незнакомцев здесь не любят, — сказал крысяк, мерзко улыбаясь в лицо чужака.
  
  
     — Я проездом, — ответил мужчина, не обратив внимания на собеседника
  
  
     и продолжая пить пиво. — Когда метель утихнет, я уеду.
  
  
     — Советую заплатить пошлину, иначе хуже будет.
  
  
     Неприятный мужчина махнул рукой и из-за его стола встали двое головорезов.
  
  
     — Что ж вы все такие тупые, — возмутился незнакомец, уже допивая пиво и закатив
  
  
     глаза, будто в такую ситуацию он попадал уже не в первый раз.
  
  
     — Повтори, — разбойник достал нож и крутанул его перед лицом незнакомца. — Тебя
  
  
     нужно подкорректировать, дружок.
  
  
     — Попробуй, — сказал тот и вытащил из-под куртки обрез и точными выстрелами
  
  
     пристрелил сначала одного подручного, затем другого головореза, потом ударил
  
  
     прикладом главаря и напоследок проучил его как следует, ударив лбом об стол.
  
  
     Тот свалился, выронив нож, и медленно попятился назад, забрызгивая итак грязный
  
  
     пол кровью. Незнакомец перезарядил обрез, вытаскивая дымящиеся гильзы и вставляя
  
  
     свежие патроны, и направил оружие в сторону разбойника.
  
  
     — Как тебя звать?
  
  
     — Рат, господин. Не убивайте меня, моя семья голодает, нужны деньги, вот я
  
  
     и решил…
  
  
     — Ну, — скривился мужчина, покачав головой, — заткнись же ты, сука, слушать твою
  
  
     сраную ложь мне не хочется. Скажи лучше, что мне с тобой делать?
  
  
     — Я могу достать для вас все, что душе угодно.
  
  
     — Моей душе угодно на покой, увы, этого не случится. Вставай, Рат. Расскажешь, что
  
  
     тут за последнее время произошло, не встречался ли кто подозрительный. И… да, поможешь с припасами.
  
  
     Главарь разбойников встал не без помощи незнакомца, и мужчина дулом обреза
  
  
     показал ему, чтобы тот сел за стол.
  
  
     В течение полутора часа Рат рассказывал все, что произошло здесь за последнее
  
  
     время. Язык у него был подвешен под болтовню. Другие гости таверны не обращали
  
  
     на них никакого внимания. Незнакомец внимательно слушал, периодически кивая
  
  
     головой.
  
  
     — Вот, — выдохнул Рат. — А потом он убил моих людей. Затем приехала ведьма
  
  
     из Империи и искала этого ублюдка.
  
  
     — Понятно. Кажется, погода успокоилась. Надо собираться, — сказал незнакомец, направляясь к выходу. — Пойдем, поможешь мне сложить припасы в багажник.
  
  
     — Куда? — удивился Рат и почесал свою седую голову.
  
  
     — А, вы ж не знаете. В отсек для припасов.
  
  
     Рат был удивлен, увидев чудо-машину перед собой: металлическая, на гусеницах, высокая и крепкая. На крыше ее обосновались две длинные трубы, торчащие, словно
  
  
     пушки у корабля, но внешне похожие на огромные ружья.
  
  
     — Ого, с такой штукой можно любого тролля завалить или ограбить какие-нибудь
  
  
     кареты с богатеями, — восхищался Рат.
  
  
     Чужак усмехнулся. Какая зажиточная персона поедет через Свободные Земли? А если
  
  
     поедет, то охрана будет не хуже, чем королевская.
  
  
     — Я тоже не люблю богатеев, — произнес незнакомец, затем направил обрез
  
  
     в сторону Рата, и выстрелил в него.
  
  
     Тот упал на снег с дырой в груди и с удивленным, но уже мертвым взглядом.
  
  
     — Но больше всего не люблю такое говно, как ты, Рат.
  
  
     На выстрел выбежали люди из домов и таверны. Но машина незнакомца была уже
  
  
     в пути, гремя как гром на прощание. Народ, собравшийся вокруг мертвого Рата, осматривал его старое, сухое тело, испачканное в своей же крови, и кто-то из толпы
  
  
     даже вскрикнул: «Ну, наконец-то!».
  
  
     Алекс скакал без остановки, не давая отдыха ни себе, ни коню, ни псу. Он не мог
  
  
     поверить, что произошло: смерть деда, Марины, всех, кого он знал, кого любил. Деревня
  
  
     сгорела в ненависти южан.
  
  
     Почему мизшеты напали?
  
  
     Зачем?
  
  
     Он не хотел обо всем этом думать, сейчас было не до этого, но мысли так и лезли
  
  
     в голову, не давая ему покоя.
  
  
     Коржик явно начал уставать, замедляя ход. Коню, на котором скакал парень, тоже
  
  
     нужен был отдых. Погони уже не было. Алекс понял, что они оторвались, но перед этим
  
  
     перестраховался, прислушиваясь к шумам. Все-таки он умел заметать следы, как учил
  
  
     его дед.
  
  
     Парень сделал привал, нашел дров, хвороста, развел огонь. Коржик лег рядом с ним,
  
  
     прижавшись к хозяину, а Алекс вспоминал, что произошло за последнее время.
  
  
     Кровь, огонь, смерть, монстры.
  
  
     Всего так много и так внезапно. От такой картины в памяти Алекса вырвало прямо
  
  
     на снег. Желудок был пуст, парня рвало водой и кашей, которую он съел перед
  
  
     свиданием, и которая не успела перевариться. Пес скулил, переживая за хозяина.
  
  
     — Коржик, нам теперь некуда идти. Только в Империю. Они же воевали все время
  
  
     с Мизрахом. Нам надо туда. — Алекс встал и подошел к коню, осматривая седельные
  
  
     сумки, которые достались от всадников Мизраха; нашел хлеба, колбасы и сыра. — Что ж,
  
  
     зато с голоду не умрем. Верно, Коржик?
  
  
     На его слова пес оживился, радостно залаял, виляя хвостом.
  
  
     После того, как они поели, отдохнули и выспались, парень с псом продолжили путь
  
  
     дальше.
  
  
     Алекс шел пешком и вел за поводья коня. Последние дни он все больше переживал, что агрессоры догонят его и убьют прямо на месте, оставив труп на обед падальщикам.
  
  
     Он остался один. Ничего хуже этого быть не могло. Слезы наворачивались из-за
  
  
     воспоминаний недавних событий. Война — это страшно и он на собственной шкуре это
  
  
     почувствовал. Война несет лишь смерть и ничего более.
  
  
     Когда стемнело, Алекс решил не останавливаться и продолжать идти дальше. Ничего
  
  
     не было видно, слышны были только его шаги и топот коня по промерзшему тракту.
  
  
     Вдруг он услышал какой-то шум, гремело, словно гром среди ясного неба, поэтому Алекс
  
  
     уже запрыгнул на коня и натянул тетиву, готовясь выстрелить из лука наотмашь и мчать
  
  
     галопом.
  
  
     Страх переполнил всю его душу, но ничего другого ему не оставалось делать.
  
  
     Промелькнул свет, который не исходит от огня, потом свет значительно сильней осветил
  
  
     все вокруг. Ему на момент показалось, что солнце упало на землю и сожгло все. Он
  
  
     не видел из-за света того, что двигалось на него с мощным громом. Алекс спустил тетиву
  
  
     и махина остановилась. Свет стал менее яркий, и он увидел здоровую машину, из которой вылез мужчина, вооруженный обрезом двуствольного ружья.
  
  
     — Дебил, ты чего стреляешь-то?! — закричал мужчина.
  
  
     — Кто ты? — спросил удивленный Алекс и опустил лук.
  
  
     Мужчина в ответ опустил обрез.
  
  
     — А ты кто? И почему ты путешествуешь один в таких опасных местах?
  
  
     — Мою деревню сожгли войска Мизраха. Я единственный выживший.
  
  
     — Сочувствую тебе, парень. — Мужчина спрыгнул вниз и пошел к нему.
  
  
     Алекс спрыгнул с коня и настороженно двинулся навстречу.
  
  
     — Зови меня Механиком, — сказал мужчина и протянул руку, Алекс настороженно
  
  
     пожал ее.
  
  
     — Алекс. Внук охотника.
  
  
     — Охотника? Ты разбираешься в животных? — спросил Механик.
  
  
     — Да. Еще в травах, монстрах, обитающих здесь, и в следах.
  
  
     — Ты не договариваешь. Еще из лука точно стреляешь. — Механик посмотрел
  
  
     на пробитое стекло, из которого торчала стрела. — Ты, наверное, голоден?
  
  
     — Есть такое. — Алекс уже целый день нормально не ел, да еще и Коржик давал
  
  
     о себе знать, постоянно скуля.
  
  
     — Я из Амсера. Припасов достаточно, но для начала надо заправиться.
  
  
     Он полез в машину, залез на крышу, держа небольшой бочонок, открыл маленький
  
  
     люк и залил содержимое.
  
  
     — Мне кажется, запах знакомый, — принюхавшись, заметил Алекс.
  
  
     — Ага, — ответил Механик, — знакомый. Спирт.
  
  
     — Поразительно! — восхитился Алекс.
  
  
     — А это что за мохнатая тварь? — Механик нагнулся и ткнул пса дулом обреза
  
  
     по морде, будто он его враг всю жизнь.
  
  
     — Это Коржик.
  
  
     — Очень приятно, Коржик, — иронично проговорил Механик, нахмурив свои
  
  
     брови. — Так, куда вы двигаетесь?
  
  
     — В Империю.
  
  
     — О, как! — удивился Механик. — Я тоже туда. Давайте тогда со мной вместе
  
  
     путешествовать, в моей машинке.
  
  
     — Ты как Коржик, согласен? — спросил Алекс у пса.
  
  
     Тот радостно залаял, расхвалив предложение злого Механика.
  
  
     Ночь была долгая и холодная. Но не для Алекса. Он устроился уютно вместе
  
  
     с Коржиком и новым попутчиком. В машине было тепло, правда, немного продувала
  
  
     залепленная дырка, которая осталась от стрелы. Управлять такой громадиной казалось
  
  
     невозможно: кругом одни рычаги на цепях и с деревянными рукоятками. Сама машина
  
  
     была обделана очень даже комфортно: салон обит атласной тканью алого цвета, посредине панели управления стояла фигурка кошки с головой на пружине, болтавшаяся
  
  
     на ней при движении махины. Пес постоянно наблюдал за фигуркой кошки, так и норовя
  
  
     откусить ей голову.
  
  
     — Механик, а откуда у тебя эта машина? — поинтересовался Алекс.
  
  
     — Впервые видишь такую? — улыбнулся тот, не спуская глаз с дороги.
  
  
     — Если честно, то да. Я не думал, что такие вещи бывают.
  
  
     — Я сам собрал ее. Из старых деталей. Ты, видимо, не бывал в Империи
  
  
     и в Брестонии. Уж там таких машин много, все новые, конечно, с прошлым не сравнить,
  
  
     но все же. Они элегантны! В этих странах отлично развит прогресс. Только в Брестонии
  
  
     куда запущеннее — там полстраны в паровых двигателях. В Империи паровой двигатель
  
  
     не на первом месте. Хотя у меня двигатель не на литине, как в Империи, и не на пару.
  
  
     Двигатель внутреннего сгорания. Кормлю свою машинку чистым спиртом.
  
  
     — А как ты научился их собирать? Ну, машины.
  
  
     — Я помню. Все помню, — усмехнулся Механик.
  
  
     — Память хорошая?
  
  
     — Нет. Сущность хорошая, — рассмеялся тот.
  
  
     — Не пойму, — нахмурился Алекс, не понимая, о чем говорит «чудик».
  
  
     — Ты и не поймешь, Алекс. Я и сам не пойму. Просто… я не умираю.
  
  
     — Что?! — испугался парень «чудика» и уже готов был достать меч, но Механик
  
  
     рассмеялся, успокаивая юнца своим добрым смехом.
  
  
     — Не волнуйся, я не демон, не Архидемон, не Темный, если ты об этом. Я простой
  
  
     человек, даже не полумаг. Просто моя душа всегда живет, лишь после смерти телесной
  
  
     оболочки реинкарнирует в другое тело. Я живу, а точнее мой дух живет, вот уже более
  
  
     трехсот лет.
  
  
     Реакция Алекса была и пугающей, и смешной, забавляя мужчину. Так выкатывать
  
  
     глаза не мог никто. Рот у него был открыт, как у пиявки, готовая выпить всю кровь без
  
  
     остатка.
  
  
     — Ты старше, чем наш мир?! — не мог поверить своим ушам Алекс.
  
  
     — Да. И я жил еще, когда был совершенно другой, забытый всеми мир.
  
  
     Дальше они ехали, молча, просто потому что Алекс не мог даже ничего сказать. Да
  
  
     и что тут скажешь, узнав такое…
  
  
     Имперская кавалерия, вместе с Роксаной и Кайсом, въехала в большой город Бельн,
  
  
     чья территория в округе граничит между четырьмя другими государствами: Империей
  
  
     Россигард, Свободными Землями, Королевством Десландия и Мориссией. Хотя
  
  
     Свободные Земли нельзя назвать государством, ибо от нее несло только автономиями.
  
  
     Бельн был отделен от Империи Россигард заливом Кракена, но все же являлся частью
  
  
     Империи. Залив был назван в честь гигантского кальмара, который нанес большой урон
  
  
     для флота и для самого города в свое время. Бельн основали имперцы, и служил он как
  
  
     огромный Имперский торговый город, в котором можно было найти все, что душе
  
  
     угодно.
  
  
     Если говорить о Королевстве Десландия, то там дела обстояли немного иначе, чем
  
  
     в Империи Россигард, но правила страной тоже женщина — королева Роузмэри. Честная
  
  
     и справедливая королева славилась своей красотой и формами правления. На троне она
  
  
     восседала уже не один, и даже не два десятка лет, и за все это время она проявила себя
  
  
     только с хорошей стороны, успевая при этом воспитывать юного принца Уолтэра II.
  
  
     В Мориссии было не все так гладко. Существующий там Правящий сенат просто
  
  
     напросто рушил страну изнутри, как древесные паразиты, пожирающие большой
  
  
     и старый дуб. Заседающие там дома пытались угнаться за лакомым куском пирога
  
  
     власти. Они не могли толком ничего решить и их действия приводили часто к боевым
  
  
     стычкам, при этом угнетая собственный народ бредовыми законами и бессмысленным
  
  
     кровопролитием. Эти вечные споры привели к гражданской войне в Мориссии, поэтому
  
  
     жители бежали оттуда либо в Империю, либо в Свободные Земли. Но обычно все бежали
  
  
     туда, где ты можешь быть сам по себе.
  
  
     Сейчас Бельн был полностью покрыт снегом, и на улицах разворачивалась настоящая
  
  
     зимняя ярмарка. Кайс шел по знакомым закоулкам, шел аккуратно — вся земля
  
  
     промерзла и дорога стала большим катком. Снег падал маленькими крупинками,
  
  
     и выглядело это зрелище очень красиво. Бельн скорее не просто город, а большой рынок, где можно было раздобыть любой товар. Кайс смотрел на разные волшебные диковины,
  
  
     осматривал лавки с всякими экзотическими фруктами, никак не реагировал на бродячих
  
  
     артистов, но серебряную монетку он им подкинул в котелок. Народу было чересчур
  
  
     много; много сомнительных разговоров и слухов можно подхватить, прогуливаясь
  
  
     по улицам Бельна. Говорили о том, что бедную Мориссию ждет коллапс, что Империя
  
  
     готовится к очередной крупной войне с Мизрахом. Все это Кайсу было неинтересно. Он
  
  
     ходил мимо и старался не слушать людей, но их слова так и лезли ему в уши. Через
  
  
     полчаса прогулки по городу, информации в его голове было предостаточно для того, чтобы начать переворот, как минимум, в двух странах.
  
  
     Роксаны с Кайсом рядом не было. Стало известно, что в порт Бельна прибыл
  
  
     адмиральский корабль, а это значит, что Роксана отправилась на рандеву со своим
  
  
     мужем.
  
  
     «И славно, — думал про себя Кайс. — Может она наконец-то станет ему порядочной
  
  
     женой».
  
  
     Кайс прошел мимо заведения, под названием «Узы Злодейки», — местный бордель, в который, случайно, он зашел лет пять назад. Около борделя ему на плечо упала тяжелая
  
  
     рука. Кайс резко повернулся от неожиданности и увидел перед собой мужчину высокого
  
  
     роста и крупного телосложения, с пепельными глазами, лысой головой и густой седой
  
  
     бородой. На левом ухе у него висела золотая серьга.
  
  
     — Ну, привет, Ловкач, — сказал здоровый мужчина в замшевой куртке и,
  
  
     оскалившись, продолжал смотреть на него, будто век его не видал.
  
  
     — И тебе привет, адмирал фон Бюррер, — ответил Кайс улыбавшемуся мужчине. —
  
  
     Ганс, зачем ты побрил голову?
  
  
     — А зачем ты пять лет прятался ото всех? Решил в прятки поиграть? — рассмеялся
  
  
     Ганс над своей несмешной шуткой.
  
  
     — Просто знал, что ты побреешь голову и решил спрятаться, — улыбнулся Кайс
  
  
     в ответ, — чтоб свет от лысой твоей головы не слепил. Так не одну войну не выиграешь.
  
  
     А еще ты заметно поправился. И да, я не прятался. Ждал вас, но помощь не пришла.
  
  
     — Кайс, твои шутки глупы и неуместны, — обиделся Ганс, и взгляд его стал как
  
  
     у котенка, которому не налили молока.
  
  
     — Это потому что я с тобой дру… дружил, — продолжал издеваться Ловкач над
  
  
     старым другом.
  
  
     — Ну, ты и козел, Ловкач, — рассмеялся Ганс и похлопал его по плечу, чувствуя
  
  
     какое-то странное напряжение, пробежавшее между ними. — Все-таки, Рокси нашла
  
  
     тебя. Я знаю, что ты злишься на нас, не держи зла, хотя не понять тебя нельзя, но… эх, не умею я извиняться. Хочу, чтобы ты рассказал, почему ты прятался ото всех и что ты
  
  
     тут гуляешь, если мог сразу отправиться на корабль и мы поскорее отплыли бы
  
  
     в Империю.
  
  
     — Мне надо заскочить в магазин Риччи. К тому же, давно тут не был, хочу погулять.
  
  
     А ты что, моя нянька?
  
  
     — Нет, тебя ничто не исправит. Ну, так расскажешь, что случилось?
  
  
     — Позже, — отмахнулся от него Кайс и пошел в сторону двухэтажного магазина, который принадлежал Старому Риччи.
  
  
     На границе Бельна и Свободных Земель стояли на посту пятеро имперских
  
  
     стражников в удобных доспехах и вооруженные шпагами. Двое постовых были вооружены
  
  
     еще и алебардами. Их командир ходил в шлеме с имперским символом по центру.
  
  
     В Империи стражник при дворе имел больше привилегий, чем полицейский,
  
  
     подчиняясь Верховному стражу двора[1]. Солдаты в Империи, будь то полицейские или
  
  
     стражники, были одеты в форму синего цвета. Даже воины в Имперской армии носили
  
  
     элементы синего цвета на броне. Полицейские ходили в мундирах и фуражках, их
  
  
     командир выделялся офицерскими погонами. Стражники были тоже одеты в синие
  
  
     рубахи и брюки, но отличительной чертой было то, что они носили латный доспех
  
  
     с символом Империи и каскообразные кожаные шлема с золотой пикой и символом
  
  
     Империи Россигард в основе.
  
  
     Синий цвет официально признан имперским цветом, а огонь всегда горел не только
  
  
     на символике, но и в душах имперцев.
  
  
     Двое солдат находились на смотровой вышке, и у одного из них был мощный арбалет,
  
  
     а у другого винчестер с оптическим прицелом.
  
  
     Вдруг вдалеке они заметили какой-то свет и грохот, но это был не гром среди ясного
  
  
     неба, а звук был что-то вроде двигателя. Двое стражников, которые были на вышке, нацелились на неизвестную машину. Громадина остановилась недалеко от поста,
  
  
     и командир стражей подошел к машине.
  
  
     — Добрый вечер, господа, — с серьезным тоном поприветствовал командир двух
  
  
     мужчин, которые выглядывали из окна своей машины. — Какова цель вашего визита
  
  
     в Бельн?
  
  
     — Товар на продажу везем из Свободных Земель, — ответил Механик командиру. Тот
  
  
     заметил собаку на заднем сидении и сказал:
  
  
     — Насчет вас сомнений нет, а молодой человек явно не торговец, да и по глазам
  
  
     вижу, что настрой у него не дружелюбный, — проговорил командир себе в нос, глядя
  
  
     на Алекса, который был итак в дурном настроении. — Итак, молодой человек, а какова
  
  
     цель вашего визита?
  
  
     — Найти убежище от грядущей войны, — оскалился Алекс, и лицо командира резко
  
  
     изменилось в озлобленную гримасу.
  
  
     — Выйти из машины! — скомандовал командир. — У нас тут кажись появился
  
  
     диверсант!
  
  
     Механик медленно положил себе на ноги обрез, и при виде подходящих стражников
  
  
     завел двигатель.
  
  
     — Нет, Механик! — остановил его Алекс. — Не нужно этого, я выйду! Коржик, оставайся с Механиком. Присмотри за ним, Механик, — попросил Алекс напоследок
  
  
     и вылез из машины, подняв руки вверх.
  
  
     Стражники увели Алекса к себе в постовую, а командир пропустил громадину
  
  
     в город. Не удивительно было видеть такую машину — в самой Империи их много.
  
  
     Дверь в магазин открылась, и зазвенел колокольчик, повествующий о том, что
  
  
     пришел очередной покупатель. Ловкач столкнулся на входе со старухой в черной мантии
  
  
     и в таком же головном платке.
  
  
     — Аккуратней, молодой человек, — не оборачиваясь, проговорила она. — Эмберский.
  
  
     Кайс выпучил глаза, обернулся, но старухи и след простыл. В этот момент раздался
  
  
     голос ворчливого владельца магазина.
  
  
     — Эй, кто здесь, уже закрыто! — разгневался продавец, спускавшийся
  
  
     по спиралевидной лестнице с двуствольным ружьем в руках. — Кого черти занесли?!
  
  
     — Это я, Риччи. Ловкач, — улыбнулся Кайс спустившемуся седому старику
  
  
     небольшого роста.
  
  
     — Кайс, твою ж мать, напугал старика! — улыбнулся Риччи, положив ружье на стол.
  
  
     Он подошел и обнял Кайса как родного сына. — Рад тебя видеть! Сколько лет прошло?
  
  
     Где ты был?
  
  
     — Убивал всяких, — иронично отмахнулся Кайс. — Да в прочем, какая разница.
  
  
     — Не уж-то ты пришел сюда ради моих сладостей? — рассмеялся Риччи.
  
  
     — Шутишь? Они у тебя дрянь полнейшая, — скривил лицо Кайс. — А вот оружие
  
  
     у тебя лучшее.
  
  
     — Умеешь насрать в душу и сделать комплимент одновременно, сукин сын. — Риччи
  
  
     пошел к стойке, где лежали разные конфеты, пряники, печенья.
  
  
     Ударив ногой по старой, как и сам Риччи, тумбе, в полу образовался проход в подвал,
  
  
     именно там где до этого они стояли.
  
  
     — Ну-с, прошу.
  
  
     Они спустились вниз, и Кайс увидел стеллажи, оружейные стойки, ящики
  
  
     с боеприпасами. Оружия здесь хватит, чтобы начать войну со всей Империей.
  
  
     Под магазином «Сладости Риччи» находился настоящий подпольный оружейный
  
  
     склад. Старик собирал разного вида оружия, занимался оружейническим мастерством, делал доспехи и собирал разные технические устройства. Для Риччи это было всего лишь
  
  
     хобби: он был хорошим оружейником, но ужасным кондитером. Каждому свое, как
  
  
     говориться. Продавал же оружие он только очень надежным и проверенным людям.
  
  
     — Давай покажу, что у меня есть. — Риччи подошел к первой стойке.
  
  
     — Подожди, Риччи. Я сам выберу, — улыбнулся Кайс старику. — А ты, если что, расскажешь и объяснишь.
  
  
     — Ну, как знаешь, Ловкач, — нахмурился тот, обидевшись на то, что Кайс
  
  
     не доверяет его вкусу.
  
  
     Кайс ходил и присматривался к различному оружию: то были кинжалы, ножи, шпаги,
  
  
     мечи, секиры, ружья, пистолеты, арбалеты. Его выбор остановился на двуручном
  
  
     серебряном мече, сделанный, как ему показалось, из чистого серебра, эфес казался
  
  
     хрупким, навершие было серебряным и выходило острым наконечником в форме
  
  
     треугольника. Сама рукоятка была обмотана кожаным ремешком, гарда была заострена
  
  
     и выходила немного под углом, ближе к самому клинку.
  
  
     — Это не оружие, это искусство. Никогда не видел лучшего двуручного меча в своей
  
  
     жизни, — восхитился Кайс, заметив, что даже улыбка его хорошо отражается в клинке. —
  
  
     Даже мой Тамплиер был гораздо хуже. А этот из чистого серебра, таким бесов рубить
  
  
     одно удовольствие. Лучшая твоя работа, Риччи.
  
  
     — Да. Ну, не скажу что таки одно сереб… Стой, а куда делся твой знаменитый
  
  
     Тамплиер? — поинтересовался старик.
  
  
     — В бою потерял, — посмотрел на него Кайс унылым взглядом. — Как ты его сделал?
  
  
     До сих пор не могу взгляд оторвать.
  
  
     — Нашел… «рецептик приготовления», — ухмыльнулся Риччи, почесав подбородок. —
  
  
     У меня свои секретики, Кайс. Не влезай в это дело. И да, он еще не готов. Грязная
  
  
     работа.
  
  
     Кайс взял в руки меч, сняв его со стойки, и прокрутил его.
  
  
     — Он довольно легок для двуручного меча, — удивлялся Ловкач, сделав несколько
  
  
     взмахов им, и потом резко перевел взгляд на Риччи. — Сколько просишь за него?
  
  
     — Нисколько. Он не продается, — ответил старик и, нахмурившись, посмотрел
  
  
     на Ловкача. Риччи взял из его рук меч и вернул на место. — Скажу тебе только одно, Ловкач. Не пришло еще время для этого меча. Но я обещаю, когда оно придет, я вручу
  
  
     этот меч именно тебе.
  
  
     Кайс недовольно посмотрел на меч, будто помечая его, как свою собственность, и пошел наверх, понимая, что со стариком спорить бессмысленно, при этом сказав лишь
  
  
     только одно:
  
  
     — Я назову его Странником. Если ты говоришь, что он мой, то пусть будет носить это
  
  
     имя. Да, и еще, я не буду брать другое оружие. Извини. Я влюбился в этот клинок.
  
  
     Пускай он даже еще и не готов, как ты говоришь.
  
  
     Кайс стал подниматься наверх, а Риччи подошел к Страннику и усмехнулся,
  
  
     осматривая свое произведение искусства. Он знал, что Ловкач дает имена своим
  
  
     оружиям, так как он должен знать по имени, кому доверяет свою жизнь.
  
  
     Странный парень.
  
  
     Риччи взял меч и положил его в твердый сундук, там же лежал и его «рецептик»
  
  
     с достаточно знакомой подписью на неизвестной бумаге:
  
  
      «Филипп Золотоглазый».
  
  
  
     Кайс сидел вместе с Риччи и ел плов с мясом.
  
  
     Нет, кулинария — это не конек Риччи.
  
  
     Кайс улыбался, еле сдерживая тошноту, когда Риччи спрашивал, как его стряпня.
  
  
     Через несколько минут в заведение зашел смуглый мужчина с плешью и Риччи встал, подходя к клиенту.
  
  
     — Сегодня день встречи старых друзей? — удивленно рассмеялся старик. — Механик,
  
  
     сколько лет, сколько зим мы не виделись?
  
  
     — Да, гоняет меня жизнь, не жалеет, — усмехнулся тот, пожимая руку старику. Риччи
  
  
     услышал лай за спиной у Механика и удивленно спросил:
  
  
     — С каких пор собачкой обзавелся, кошатник?
  
  
     Механик был жутким любителем кошек, всех — без исключения. Собак он не особо
  
  
     любил. Настолько не любил, что отстреливал их.
  
  
     — Получилось так. Долго говорить, — проговорил Механик и заметил за столом
  
  
     Кайса. Его взгляд пал на него, и он спросил, подходя ближе и всматриваясь в лицо
  
  
     Ловкача: — Вы, случаем, не некий Отшельник?
  
  
     Кайс от такого вопроса поперхнулся, Риччи рассмеялся, услышав про отшельника.
  
  
     — Извините, не представил вас. Кайс — это Механик. Механик — это Кайс,
  
  
     прозвище Ловкач, а не Отшельник.
  
  
     Кайс встал из-за стола и Механик протянул ему руку. Тот недоверчиво пожал ее.
  
  
     — Наслышан о вас. Легенда Свободных Земель.
  
  
     — Громко сказано, — подозрительно посмотрел на него Ловкач. — С чего взяли, что я
  
  
     какой-то там «отшельник»?
  
  
     — У тебя одного такой шрам на глазу и взгляд дикого зверя.
  
  
     — Может быть.
  
  
     — Я давно ищу тебя чтобы…
  
  
     Не успел тот договорить, как Кайс врезал ему правым хуком в челюсть. Механик
  
  
     свалился, но резко поднялся и кинулся на Ловкача, но тот отпрыгнул в сторону и резво
  
  
     перекатился, затем подбежал и ударил ногой с разворота в то место, куда до этого
  
  
     прилетел кулак.
  
  
     Механик снова свалился, но на этот раз вставать не торопился. Когда Кайс
  
  
     подскочил, он достал из рукава какой-то маленький шарик и бросил ему в лицо. Кайс
  
  
     отошел назад и протирал глаза от перца. Слезы катились по его носу, красные глаза
  
  
     горели адским пламенем и он проворонил захват шеи.
  
  
     Вдруг раздался выстрел, и драчуны затихли. На них направил свое ружье Риччи, озлобившись, смотря на обоих. Он пожертвовал дыркой в стене, ради прекращения этого
  
  
     глупого спарринга.
  
  
     — Что вы тут устроили, придурки? — кричал на них тот. Кайс и Механик поднялись
  
  
     с пола и стали вытряхиваться.
  
  
     — Он напал на меня, — произнес Механик, и гематома на правой стороне его лица,
  
  
     в знак подтверждения его слов сильно опухла.
  
  
     — Конечно, как иначе с наемниками, — защищался Кайс. — Иначе, откуда знаешь
  
  
     про меня и зачем искал?
  
  
     — Послание от короля Рейтара, твоего, как он сам говорил, друга. Я вижу ты самый
  
  
     что ни наесть параноик херов.
  
  
     Механик достал письмо из кармана брюк и передал в руки Кайсу. Тот взял конверт
  
  
     и увидел надпись на нем:
  
  
      «Лично в руки Императрице из рук ее лорда-защитника».
  
  
  
     — Хм, теперь мне точно надо в Империю. Что-то странное творится, раз лично
  
  
     Рейтар просит меня передать письмо Императрице. Насчет друга он конечно сильно
  
  
     преувеличил. Он меня презирает из-за этого. — Ловкач показал на свой шрам, проходящий через глаз. — В Мизрахе так клеймили рабов-чужестранцев.
  
  
     — Что там? — поинтересовался Риччи.
  
  
     — Дело государственной важности, — ухмыльнулся тот старику, затем пожал руку
  
  
     Механику, в знак благодарности. — Спасибо, Механик. Извини, что напал на тебя.
  
  
     — Возможно, ты поможешь мне, тогда будем квитами. Я так понял, ты «важная
  
  
     шишка» в Империи? Милорд!
  
  
     — С чего бы мне помогать всяким? — Ловкач сложил руки на груди и безразлично
  
  
     посмотрел на незнакомца. — Может, мне еще дьяволу помочь с его кознями на земле?
  
  
     — Не советую приплетать сюда лукавого, — совершенно серьезно ответил Механик.
  
  
     — Механик, да Ловкач у нас сам лорд-защитник! — вмешался Риччи. — Конечно, Кайс с радостью поможет тебе. Верно, Кайс?
  
  
     Старик взглянул на Ловкача так, как смотрят родители на своих упрямых детей, прежде чем заставить свое чадо выполнить их поручение.
  
  
     — Только ради тебя, Риччи.
  
  
     — Вас, лорд-защитник, выслушают пограничные стражники. Они схватили моего
  
  
     друга.
  
  
     — А что он сделал?
  
  
     — Сказал, что сюда движется война.
  
  
     — О, как! — удивился его словам Кайс. — Дерзко и смело. А откуда твой друг?
  
  
     — Из какой-то деревни, — ответил Механик, забыв из какой именно.
  
  
     По дороге в Бельн Алекс называл настоящее название деревни, но Механик не особо
  
  
     вслушивался в его болтовню и название пропустил мимо ушей.
  
  
     — Сам не в курсе, откуда твой друг? — злорадно усмехнулся Ловкач.
  
  
     — Рыбацкая деревня…
  
  
     — Не может быть! Две недели назад я был там. Ну пойдем освобождать твоего
  
  
     друга, — сказал Кайс Механику и помчался к выходу, но открыв дверь, он остановился
  
  
     и обратился к старику: — Риччи, я завтра уплываю. Что насчет Странника?
  
  
     — Я же сказал, еще не время! — бухтел старик, зная, что Кайса теперь это будет
  
  
     интересовать в первую очередь и так просто тот не отвяжется.
  
  
     [1]
  
  
     1 Верховный страж двора — должность командира стражников, получающий приказы
  
  
     от лорда-защитника, лорда-регента или от самой Императрицы.
  
  
     Глава 6
  
  
  
     НАПАДЕНИЕ НА БЕЛЬН
  
  
  
      Что может быть страшнее неизвестности? Пустота.
  
  
  
     Алекс смотрел через оконную решетку на улицу, где шел снег и ярко светила луна. Он
  
  
     находился в комнате, окруженной голыми пустыми стенами и столом, перед которым он
  
  
     сидел, закованный в кандалы, уже который час. За целый день парень явно устал ждать
  
  
     какого-либо начальника, который упечет его в тюрьму, или чуда, которое его освободит.
  
  
     Заснуть он тоже не мог — неприятный холод из окна не давал ему это сделать.
  
  
     Вдруг парень услышал скрип открывающего дверной замок ключа, и в комнату вошел
  
  
     человек с темными волосами, как крыло ворона, ростом чуть выше него и голубыми
  
  
     глазами. Через его правый глаз проходил шрам, а само лицо было покрыто недельной
  
  
     щетиной.
  
  
     Алекс улыбнулся и радостно вскрикнул:
  
  
     — Милорд, это вы?!
  
  
     Глаза парня блестели от счастья, увидев перед собой Ловкача. Того самого,
  
  
     о котором твердила вся его деревня. Тот, кто убил Темного мага голыми руками и спас
  
  
     мир. По-крайней мере, так говорили.
  
  
     — Прости, — посмотрел себе за спину Кайс. — Ты видишь тут кого-то еще?
  
  
     — Вы помните меня, милорд?
  
  
     — Ты, вроде, внук охотника, верно? — попытался вспомнить лорд, прищурившись
  
  
     едва заметно. — Алекс вроде?
  
  
     — Да. Он самый. Я последовал в Империю сразу после того, как на нашу деревню
  
  
     напали.
  
  
     — Кто напал? — Кайс сел напротив парня. — Стражники, которые тебя задержали, твердили, что ты говорил про надвигающуюся войну. И этим самым решил посеять
  
  
     панику в городе, который итак напоминает огромный рынок. Здесь слухи бьют
  
  
     фонтаном и это лучшее оружие.
  
  
     — Мизрах. Воины сожгли деревню и перебили всех. Я сумел сбежать.
  
  
     — Интересно… — Кайс встал со стула, отошел в сторону и стал смотреть в стенку, задумавшись о чем-то своем. — Ты видел командира или… командиршу?
  
  
     Его взгляд стал другим — он просверливал прямо до костей. Жуткий взгляд, явно
  
  
     в нем не было ничего хорошего.
  
  
     — Был командир. Но он был в черной одежде с серебряными узорами в виде змей. Я
  
  
     его никогда не забуду. Эти змеиные глаза… — по лицу Алекса покатились слезы, вспомнив смерти людей, которых он знал, видел, любил. Сжимая зубы в порыве
  
  
     ненависти и боли, парень ударил по столу руками, но Кайс остановил его. Он понимал,
  
  
     что испытывает парень. Почти в таком же возрасте он испытал боль потери матери.
  
  
     И что Алекс, и что Кайс боль им причинил один и тот же враг — Мизрах.
  
  
     — Змеиные глаза? — удивленно спросил Кайс. — Он был один?
  
  
     — Я видел только одного. Он передал послание.
  
  
     — Послание? — Ловкач заинтересовался еще сильнее. — Помнишь его?
  
  
     — Эл ам’руле едавок’кофу… вроде так.
  
  
     Конечно, парень произнес это неслаженно и с явным акцентом, но Кайс понял
  
  
     значение слов, пускай не сразу и с сомнением. Но все же, одно слово юнец сказал точно.
  
  
     — Ты уверен? — уточнил Кайс. — Точно «ам’руле», а не «те’нэбху»?
  
  
     — Вы смеетесь, милорд? — разочарованно проговорил Алекс.
  
  
     — Нет, просто это важно, — Кайс подошел ближе и посмотрел ему прямо в глаза, со всей серьезностью написанной на его лице, — ведь то, что ты передал, означает
  
  
     следующее: «Его не остановить». Но… в Мизрахе правит женщина.
  
  
     — Мне это неведомо. И мне лгать бессмысленно.
  
  
     Кайс нахмурился, помолчал и быстро вышел из комнаты, даже не закрыв дверь. Алекс
  
  
     не поняв, что произошло, просто сидел на месте и, вытерев слезы с глаз, уставился
  
  
     в дверной проем.
  
  
     В комнату вошел стражник и снял с него кандалы. Помассировав кисти рук, Алекс
  
  
     встал из-за стола и вышел из комнаты для допросов.
  
  
     На улице резко похолодало, ветер дул с залива и от этого ветра становилось только
  
  
     холоднее. Даже тулуп Алекса и кожаная куртка Кайса не спасали от холодного ветра.
  
  
     Как назло, падал снег, сдуваемый прямо в лицо. Снежинки разбивались об кожу и их
  
  
     холод обжигал ее. Погода становилась все хуже, метель завывала, а в переулках домов
  
  
     сквозняк мог продуть даже до костей.
  
  
     Кайс с Алексом уже подходили к магазину Риччи, как их остановил громадный
  
  
     мужчина. Кайс, в такую сильную метель, не сразу узнал укутанного с головы до ног
  
  
     Ганса — адмирала Имперского флота. Тот торопливо пробасил ему:
  
  
     — Ловкач, мы отправляемся завтра утром. Будь в порту на рассвете. Корабль ты
  
  
     узнаешь сразу.
  
  
     Улыбку Ганса не смогла скрыть даже его борода.
  
  
     — Я уверен, что его название «Морской Колосс» или «Роксаночка», — засмеялся
  
  
     Кайс, увидев надувшегося адмирала.
  
  
     — Почти угадал… «Госпожа Авлицкая».
  
  
     — Ну почему я не удивлен?! — вознес руки к небу Ловкач. — Хорошо, Ганс.
  
  
     На рассвете буду.
  
  
     — А кто твой друг? — поинтересовался адмирал, посмотрев на Алекса.
  
  
     — Не ревнуй, адмирал. Это Алекс. — Кайс представил парня Гансу и тот небрежно
  
  
     поклонился адмиралу. — Парень бежал от войны. Кажется, Мизрах и царица решили
  
  
     завоевать Свободные Земли. Все остальное я расскажу наедине.
  
  
     Не успели они попрощаться, как в стороне, где находились западные ворота, границ
  
  
     со Свободными Землями, раздался взрыв и выстрелы.
  
  
     — Какого хрена? — растерялся Ганс, и только когда пришел в себя, заметил, что Кайс
  
  
     уже мчался к месту происшествия. — Опять он за старое. Защитничек!
  
  
     Рядом с Гансом не было ни Кайса, ни Алекса. Куда делся парень, ему было
  
  
     безразлично, а вот бросить друга одного он просто не мог.
  
  
     Стражники стояли на своем посту и лениво покуривали трубку, передавая ее один
  
  
     другому. Только этим можно и было спастись в такую погоду, пить на посту, было
  
  
     запрещено. Да и холодно пить на таком морозе — губы к бутылке прилипнут.
  
  
     — Эх, везет жировщику. Сидит себе в коморке и чаек попивает, а у нас смена только
  
  
     через два часа будет.
  
  
     — Хватит ныть, Мишка. Забей на командира. Пусть сидит и греет жопу. Нас, зато, мороз закалит, отпор любому дадим.
  
  
     — Мечтатель ты, Хрен, — влез в разговор третий стражник. — Старой закалки.
  
  
     Оптимист ядреный. Для вас бутылка водки всегда наполовину полная.
  
  
     — Эй, вы там, внизу. Впереди движется какая-то группа людей. Всадники и фигура, напоминающая здорового тролля, — воскликнул часовой на башне. — Я в такую погоду
  
  
     ни черта не вижу. Принимайте гостей.
  
  
     — Твою мать, — выругался Хрен. — Кого несет-то сюда в такое время.
  
  
     Всадники остановились, и большой силуэт в одиночку двинулся к посту. Стражники
  
  
     морщились, чтобы разглядеть неизвестную фигуру. Сквозь снег и темноту вскоре они
  
  
     увидели здорового мужчину, с мышцами тролля и лысой головой. На нем был кожаный
  
  
     нагрудник с шестиконечной звездой, внутри которой была змея. На руках у него
  
  
     крепились здоровые запястные лезвия, полностью пропитанные кровью. Один
  
  
     из стражников, который понял суть происходящего, вскрикнул:
  
  
     — Мизрах атак….
  
  
     Не успел он окрикнуть остальных, как верхняя часть его туловища была срезана
  
  
     здоровяком.
  
  
     Громила с бешеной скоростью подлетел к стражникам. Прозвучал сигнал тревоги
  
  
     с вышки, и на границе у ворот уже было десятка два стражников, вместе со своим
  
  
     командиром. Одновременно с этим всадники Мизраха двинулись к воротам, а за ними
  
  
     следовала небольшой отряд.
  
  
     Часовой палил по верзиле из винчестера, но тому было все равно. Пули ему были
  
  
     словно укусы комара. Здоровяк подошел к вышке и с грозным ревом повалил ее
  
  
     на мягкий снег, используя свою громадную силу. Всадники подоспели на помощь
  
  
     здоровяку, и между имперцами и мизшетами началась кровавая бойня. Слышны были
  
  
     выстрелы, крики, звуки скрещивающихся клинков, даже прогремел мощный взрыв —
  
  
     один мизшет послужил смертником, используя порох, чтобы снести закрывающиеся
  
  
     ворота.
  
  
     Когда Кайс подбежал к воротам, их уже не было. В округе лишь следы крови, запах
  
  
     серы и обломки ворот. На улицах солдаты месили и рубили друг друга. Он помчался
  
  
     к мертвому стражнику и присвоил его шпагу себе.
  
  
     На него уже двигалось двое солдат, вооруженных кривыми мечами. Кайс плавно
  
  
     кувыркнулся под ноги одного и поразил того игольчатым ударом снизу прямо в челюсть.
  
  
     Воин в судорогах свалился на снег, забрызгивая сапоги Ловкача кровью.
  
  
     Второй мизшет попытался достать Кайса рубящим ударом сверху, но Кайс
  
  
     перекатился на бок и рубанул не ожидавшего удара солдата прямо по шее. Кровь хлынула
  
  
     из разрезанной артерии, крася снег в красный цвет. Кайс же решил не останавливаться,
  
  
     и, почувствовав адреналин и ярость, бросался на врагов, изворачиваясь от ударов, сбивал
  
  
     их с ног, заставлял их терять концентрацию.
  
  
     Это была его стихия. Среди отрубленных конечностей и крови Кайс чувствовал себя
  
  
     спокойнее. Лучше находится под аффектом среди боя, видеть врага перед собой, чем
  
  
     боятся чего-то неизвестного и того, что кто-то смотрит на тебя, но ты его не замечаешь.
  
  
     Сейчас условия игры были равны: ты видишь цель, цель видит тебя. Только цель
  
  
     постоянно менялась, ибо надолго ее не хватало из-за большой кровопотери.
  
  
     Кайс сражался еще с одним мизшетом, уходил от ударов, дразня противника,
  
  
     и не замечал, что среди криков и шума выстрелов, к нему приближался сзади еще один
  
  
     мизшет.
  
  
     Ловкач прикончил своего врага, с которым долго игрался, и услышал стон у себя
  
  
     за спиной. Резко обернувшись, на него чуть не свалился мизшет, который хотел достать
  
  
     Кайса сзади. Шея противника была пробита стрелой. Это не была стрела воинов, скорее
  
  
     такую стрелу используют на охоте — ручная работа.
  
  
     В сторону боя несся Алекс со своим луком и стрелами. Холод не давал ему
  
  
     сконцентрироваться, обжигая кончики пальцев метелью. Но парень продолжал
  
  
     достовать стрелы из колчана. Кайс увидел парня и свет, слепящий глаза, шум доносился
  
  
     как от пьяного дракона, который перебрал браги и решил вздремнуть, разбудив своим
  
  
     храпом весь лес. Здоровая машина ехала на металлических гусеницах, а из двух пушек, которые были похожи на ружья, только крупнее, вылетали патроны, разрывавшие
  
  
     мизшет на куски. Стрельба была точной и мощной, но велась редкими выстрелами.
  
  
     Затем из кабины вылетели снаряды, похожие на пятилитровые жестяные банки. Снаряды
  
  
     свалились у копыт лошадей мизшетских всадников и взорвались с такой силой, что
  
  
     на месте копытных животных остались, грубо говоря, раскаленные подковы,
  
  
     разбросанные конечности и внутренности жеребцов и их наездников. Мизшеты,
  
  
     находившиеся неподалеку, тоже получили свою порцию взрыва. От взрыва все место
  
  
     битвы покрылось снегом, пеплом и дымом. Кайс поднялся с ног, слыша в ушах один
  
  
     лишь свист. Прикоснувшись к ним, он обнаружил кровь.
  
  
     В эту минуту из мглы вылетели несколько мизшет. Тут в игру вступил Ганс: в своей
  
  
     манере ведения боя на земле, был неизменим. В его руках красовались два
  
  
     длинноствольных револьвера, на которых была гравировка его инициалов. Отдача была
  
  
     наимощнейшая, одним выстрелом Ганс убил двух солдат, которые находились друг
  
  
     за другом. Абордажной шпаги у него при себе не было, и когда один из врагов
  
  
     приблизился к адмиралу вплотную, из ручек его револьверов показались клинки
  
  
     из чистого серебра, которыми Ганс зарубил противника. Хорошее оружие для ближнего
  
  
     и дальнего боя.
  
  
     Следующий враг, вставший на пути у адмирала, был удостоен перелома шеи, —
  
  
     у Ганса была медвежья хватка, да и сам он походил на лысого медведя с густой бородой.
  
  
     Перед Кайсом возник здоровый мизшет, из-за которого и начался весь переполох.
  
  
     Здоровяк был весь в порезах, в его теле виднелись дыры от пуль, кожа на голове
  
  
     значительно обгорела. Кайс побежал к стене одного из зданий, маня мизшета-гиганта
  
  
     за собой. Здоровяк, не теряя сил, бежал за ним. Несколько движений и Ловкач пробежал
  
  
     вверх и, цепляясь, как обезьяна, за трещины в стене, карабкался выше. Здоровяк не стал
  
  
     церемониться и врезал лезвием в стену, расшатывая ее так, что та не выдержала и пошла
  
  
     трещинами. Кайс наверху готовился к тому, что стена вот-вот рухнет.
  
  
     И это произошло: с тихим треском стена пошла и стала падать прямо на здоровяка.
  
  
     Ловкач не упустил момент, и, оттолкнувшись ногами, прыгнул, переворачиваясь
  
  
     в воздухе через спину, позволив каменной кладке упасть на здоровяка и завалить его
  
  
     с головой. Снегу было полно, и сделать этот трюк ему было не сложно. На месте, где был
  
  
     мизшет-гигант, поднялась пыль от стены, окутываю все место недавней битвы.
  
  
     Поняв, что победу им не одержать, отряд мизшет отступил от границы города в лес.
  
  
     Но их уже было не так много, как при нападении на ворота, большинство полегло, так
  
  
     и не войдя в город. Командир стражи отправил небольшой отряд разведчиков для поиска
  
  
     оставшихся частей армии Мизраха и разузнать местонахождение их базы в Свободных
  
  
     Землях.
  
  
     Из обломков стены стал подниматься упертый здоровяк. На него нацелилась вся
  
  
     оставшаяся в живых стража, вместе с Кайсом, Алексом и Гансом.
  
  
     — Упертый, — буркнул себе под нос Ганс, подойдя к Кайсу и наблюдая
  
  
     за поднимающимся из камней здоровяком.
  
  
     — И не говори, — согласился с ним его старый товарищ.
  
  
     Здоровяк встал и открыл рот, из которого показались клешни и лапки как
  
  
     у насекомого. Затем тело гиганта стало опухать и, в конце концов, лопнуло, испачкав
  
  
     кровью всех тех, кто находился рядом. Вместо здоровяка перед ними было огромное
  
  
     насекомое с брюшком, на конце которого виднелись «щипцы», — два длинных отростка.
  
  
     — Что это за хрень? — хором сказали Кайс и Ганс, увидев перед собой незнакомое
  
  
     существо.
  
  
     Насекомое было все в крови своего носителя, пошевелив усиками, оно резко
  
  
     двинулось на вылупившихся, на нее, людей. Стражи с криком бежали прочь от нее, лишь
  
  
     некоторые пытались прибить ее алебардами, но сами были порваны на куски.
  
  
     Сверху, на высокой башне стены, за этой картиной наблюдал змееглазый,
  
  
     улыбающийся той панике, которая творилась внизу. Змееглазый что-то бубнил на своем
  
  
     языке и вокруг твари появился щит, обогревавший ее как солнечные лучи.
  
  
     Кайс, Алекс и Ганс бежали в сторону машины Механика, задыхаясь и оборачиваясь
  
  
     назад.
  
  
     — Что это такое? — пытался отдышаться Ганс.
  
  
     — Это форфикула. Ест все, что в несколько раз меньше ее. То есть мы для нее еда, —
  
  
     ответил адмиралу Алекс. — Они живут под землей. Но живут в пустынях. Там климат
  
  
     теплый.
  
  
     — Явно без магии здесь не обошлось, — язвительно произнес Кайс. — Наверное,
  
  
     «змейки» постарались.
  
  
     — Чего она боится? — кряхтел Ганс, добегая до машины Механика.
  
  
     Из машины выскочил пес и побежал в сторону форфикулы. Алекс, не ожидая такой
  
  
     реакции, кричал псу вслед:
  
  
     — Коржик, вернись. Ко мне, Коржик.
  
  
     Парень запереживал и рванул следом за своим «храбрым» псом.
  
  
     — Насекомые боятся холода. Наверное, тут маг или полумаг, который мог бы
  
  
     поддерживать температуру для твари, — холодно проговорил Механик, вылезая из своей
  
  
     машины. — Надо только его найти.
  
  
     — Механик, что у тебя в багаже? — с интересом посмотрел туда Ловкач.
  
  
     — Все самое взрывоопасное…
  
  
     — Есть идея! — перебил его Кайс.
  
  
     — Думаешь о том же, о чем и я? — мило улыбнулся Ганс и посмотрел на Механика.
  
  
     Кайс на его улыбку медленно ответил кивком. У этих обоих в голове созрел план.
  
  
     Взрывоопасный план.
  
  
     — Вы охренели, сукины дети?! Я долго собирал свою «Малютку», — взревел на них
  
  
     Механик, поняв, что они задумали.
  
  
     — Я выплачу за нее круглую сумму, как только вернемся в Империю, — старался
  
  
     успокоить его Ганс. — Иначе, погибнут все. Ну, или только мы.
  
  
     — Эх, черт с вами, — махнул на них Механик и стал заводить свою «Малютку». —
  
  
     Милорд Ловкач, мне потребуется ваша помощь. Приготовьте припасы.
  
  
     — Тогда я буду искать нашего мага, — серьезно ответил Ганс, и ринулся бежать, осматривая территорию вокруг.
  
  
     Коржик подбежал к форфикуле, и облаял ее с лап до головы. Насекомое, позабыв
  
  
     о вкусных стражниках, помчалось за псом, но получило стрелой в голову. Стрела
  
  
     не пробила чешую, а лишь сломалась, ударившись об голову. Алекс стоял и махал луком,
  
  
     чтобы тварь обратила на него внимание. Насекомое двинулось в его сторону, но вдруг
  
  
     яркий свет ослепил тварь, и форфикула на мгновение остановилась от неожиданности.
  
  
     Кайс мчался к твари с левого фланга с динамитной шашкой в руке, взяв ее
  
  
     у Механика. Фитиль уже почти догорел, и Ловкач бросил шашку прямо в брюхо
  
  
     форфикулы. Заряд рванул, и бледно-зеленая слизь потекла из того места, куда была
  
  
     брошена шашка. Чудище визжало, но Кайс не остановился на этом и в прыжке всадил
  
  
     шпагу прямо в открытое ранение насекомого.
  
  
     Змееглазый на крыше стал читать заклинание, и у форфикулы стала вновь появляться
  
  
     чешуя на месте дыры от взрыва. Наколдованная корка появлялась так быстро, что рана
  
  
     заросла вместе с воткнутой в нее шпагой, на которой висел какой-то неизвестный
  
  
     человек.
  
  
     Серпинт, шипящий словно кобра от восторга, что вот-вот его «зверушка» погубит всю
  
  
     стражу, вдруг внезапно для себя скривился и захрипел. Упав к краю башни, он увидел
  
  
     перед собой здорового мужчину, в руке которого был револьвер с торчащим из рукояти
  
  
     лезвием, с которого капала его же кровь.
  
  
     — Вот ты и попался. Давно я вас не видел, — наклонился к нему крупный мужчина. —
  
  
     Все это время меня мучил лишь один вопрос — кто вы такие?
  
  
     — Ти глупец… — ужасно плохо и с акцентом говорил змееглазый, по чьим губам
  
  
     потекла кровь.
  
  
     — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — произнес мужчина и воткнул лезвие
  
  
     прямо в грудь упрямца.
  
  
     Рана стала жечь, от нее исходил дым, горело все его тело. Затем мужчина вынул
  
  
     лезвие и произнес:
  
  
     — Серебряный клинок. Ты — демоническое отродье, хотя это уже давно очевидно.
  
  
     Повторяю вопрос: кто вы такие?
  
  
     Судя по интонации, здоровяк был настроен серьезно. И очень злобно настроен.
  
  
     — Я… ми — серпинты. Когда-то ми били простыми полумагами. Служим Архидемону
  
  
     Дарк-Кхему. Это наша судьба. Убей меня, ти, жалкой импирец. Облехтсчи маи
  
  
     страданья.
  
  
     — Служите Архидемону? — удивился мужчина. — Хорошо. Расскажи обо всем
  
  
     подробней, и я облегчу твои страдания.
  
  
     — Черт! У этой твари чешуя появляется! — кричал вцепившийся в шпагу Кайс.
  
  
     Буквально через несколько секунд чешуя вновь появилась вместо раны, и шпага
  
  
     застряла в ней как в камне. Форфикула решила достать назойливого человечка
  
  
     с помощью своих отростков, но человечек раскачивался на своей шпаге, что причиняло
  
  
     боль насекомому изнутри. Увы, клинок лопнул, и острый конец лезвия шпаги навсегда
  
  
     остался внутри форфикулы.
  
  
     Кайс, приземлившись на ноги, побежал прочь от насекомого. Тварь же последовала
  
  
     за ним и не заметила сильнейшего удара в бок. Насекомое было придавлено к правой
  
  
     стене чудо-машиной Механика. От удара она машина покорежилась, железный кузов
  
  
     помялся, стекло треснуло. Водитель вылез из своей «Малютки» и побежал прочь
  
  
     от прибитой к стене форфикулы.
  
  
     В открытом багажном отсеке машины лежали по коробкам динамитные шашки.
  
  
     Алекс возвел тетиву с зажженной стрелой и пустил ее прямо в коробки. «Малютка»
  
  
     взорвалась, а вместе с ней сгорело и насекомое, чьи лапки были оторваны и отброшены
  
  
     в сторону, но, все еще продолжая шевелиться.
  
  
     Солдаты радовались полной победе, глядя на горящие останки, оставшиеся
  
  
     от взрыва. Они подходили и рубили конечности чудовища алебардами на две части. Кайс
  
  
     пытался отдышаться от всей этой заворушки, Алекс хвалил Механика, чья машина стала
  
  
     «жертвой во спасение». Сам же Механик послал его в утробу дешевой бабы и обматерил
  
  
     весь город и двоих «лордов-засранцев».
  
  
     Сверху, за их спинами, свалился труп змееглазого с дыркой от пули во лбу. Все
  
  
     посмотрели наверх, откуда прилетел мертвец, и увидели Ганса, махающий им рукой
  
  
     с башни на стене.
  
  
     Глава 7
  
  
  
     «ГОСПОЖА АВЛИЦКАЯ»
  
  
  
      Мне было грех роптать на судьбу. Если бы плот перевернулся в пять часов дня, акулы бы
  
  
  
      растерзали меня в клочки. Но в двенадцать ночи они утихомириваются. А особенно когда море
  
  
  
      штормит.
  
  
  
      Габриэль Гарсиа Маркес, «Рассказ человека, оказавшегося за бортом корабля»
  
  
  
     Кайс стоял на высочайшей, по его мнению, горе и смотрел на багряное небо, чей вид
  
  
     пугал его. Зловещие тучи ходили по кровавому небу, давая понять, что такое настоящее
  
  
     зло. Взгляд Кайса опустился вниз, в пропасть, перед которой он стоял.
  
  
     Снег, приятный и мягкий, находился внизу, на самом дне, такой белый, что
  
  
     с подобной высоты на него свободно было смотреть. Снег манил его к себе, призывал
  
  
     сделать шаг в пропасть, туда, где его будет окружать лишь свет, а не грозящие ему небеса
  
  
     тьмой и кровью.
  
  
     Один шаг. Всего один.
  
  
     – Даже не думай, — возразил голос у него за спиной. — Все дело в газе, который
  
  
     выделяется из этой пропасти.
  
  
     Кайс обернулся и увидел перед собой Филиппа, сидящего на камне и пьющего воду
  
  
     из глиняного кувшина. Вокруг камня росла зеленая трава с полевыми цветами, а еще
  
  
     через метр лежал снег.
  
  
     – Да, мы на горе. Эти горы находятся на юго-западе сегодняшней Империи
  
  
     Россигард. Их название…
  
  
     – Горы Отчаянных, — договорил Кайс. — Я слышал о них, но не был здесь.
  
  
     — Верно. Сейчас они носят это название. Эта пропасть дурманит тебя, заставляет
  
  
     сделать шаг вниз и разбиться в лепешку. — Филипп подошел к нему и для примера, показал полет кувшина в пропасть.
  
  
     — Где я? — спросил Кайс у Золотоглазого.
  
  
     — Ты же сам ответил на свой вопрос. Это горы…
  
  
     — Где я нахожусь? Это сон. Только чей: твой или мой?! — воскликнул Кайс и Филипп,
  
  
     поняв, к чему тот клонит, спокойно ответил:
  
  
     — Это сон. Твой сон, но мои воспоминания.
  
  
     Он был предельно серьезен, отвечая на вопрос Кайса, затем отвернулся от него, вглядываясь в багряное небо и бормоча себе под нос:
  
  
     — Это я назвал так, эти чертовы горы. Я пришел сюда от полного отчаяния: недавно я
  
  
     потерял лучшего друга и свою любимую…
  
  
     — Это твои воспоминания? — удивился Кайс.
  
  
     — Да. Сейчас идут воины между людьми и демонами. А я тут. Размышляю, думаю
  
  
     о дальнейшем…
  
  
     Филипп и Кайс молча стояли и смотрели вдаль, туда, где тьма сгущалась. Казалось, эти горы единственное место, куда можно было прийти и спрятаться от всего этого зла.
  
  
     Кайс всматривался во тьму, и его сердце начинало биться сильнее, страх поглощал его.
  
  
     Он даже не представлял, как тогда люди сражались с тьмой. И смогли ее победить.
  
  
     В небе, над ними, запорхали существа столь ужасные, что когда Кайс взглянул вверх, его чуть не вывернуло от мерзости. Десяток существ, с крыльями как у летучих мышей.
  
  
     У тварей не было глаз, лишь только отверстия, напоминающие впалый нос, и пасть
  
  
     полная клыков. Вот так выглядели демоны, сбежавшие из ада и не вселившиеся в людей.
  
  
     Хотя разновидность их была огромная.
  
  
     — Так, тебе пора просыпаться, — произнес Филипп, толкая Кайса прямо
  
  
     в пропасть. — Это моя ноша, не твоя. Но у всех нас общая боль.
  
  
     Крик Ловкача заглушал его же страх. Он видел перед собой тот снег, к которому он
  
  
     так стремился, но к которому, уже больше не хотел.
  
  
     Кайс проснулся в своей каюте весь в холодном поту. Каюта была сделана
  
  
     в винтажном стиле и была предназначена для важных гостей. Эту опочивальню Кайс
  
  
     выбрал сам — в ней было спокойно, дурные мысли сразу же исчезали. Но не сны, не они.
  
  
     Выйдя из каюты, он пошел к лестнице, ведущую на палубу. Там-то Кайс мог найти
  
  
     уединение с самим собой. Глядя на волны, которые разрезаются огромным
  
  
     адмиральским кораблем, он видел всю красоту этого мира, звезды на ночном небе
  
  
     освещали его и пробуждали мысли. На миг Кайс пожалел, что отказался пятнадцать лет
  
  
     назад от морской службы. Но что не делается, все к лучшему.
  
  
     Природа вновь давала о себе знать: снег не шел, погода была теплой, что
  
  
     не характерно для зимы, но характерно для этого странного мира.
  
  
     — Оказывается, я ничего не знаю, — бормотал себе под нос лорд-защитник. —
  
  
     Не знаю, почему так ведет себя природа, что было до нашего мира, почему мне снится
  
  
     Филипп…
  
  
     — Тебе снится Филипп? — подошел вечно с угрюмым лицом Механик. — Знаешь, я
  
  
     знал Золотоглазого.
  
  
     — Ты сегодня пил? Явно пил, — возразил ему Ловкач, пугаясь тому, что этот чудик
  
  
     знает о его снах. — Из-за своей машины. Он жил двести лет назад.
  
  
     — Можешь не верить. И к тому же, не было доказательств того, что он мертв. Я
  
  
     считаю, что он еще всех нас переживет, — улыбнулся ему Механик. Впервые Кайс увидал
  
  
     его улыбку.
  
  
     — Да ну, чушь какая-то. Знал ты его, конечно. — Кайс уже собирался уйти от чудака,
  
  
     но тот остановил его:
  
  
     — Знаешь, он снится тебе не случайно. Когда человек умирает, его душа отправляется
  
  
     в рай или в преисподнею. Ты это знаешь, не мне тебе объяснять. Тут же следует другой
  
  
     вопрос: а что ты знаешь о рае и о преисподние?
  
  
     — Ну, кто совершает хорошие поступки, отправятся на небеса, а плохих людей
  
  
     ждет ад.
  
  
     – А что такое рай и ад? Почему «небеса» и «подземный мир»?
  
  
     — К чему ты это все? — насторожился Кайс, явно не понимая, чего от него хочет
  
  
     Механик.
  
  
     — Просто ответь, — попросил его тот.
  
  
     — Не знаю, не был религиозен, не задумывался над этим. Может потому что рай
  
  
     наверху, а ад внизу? — иронично вылилась фраза из уст Кайса.
  
  
     — Ты летал на дирижабле в небесах — ты видел рай?
  
  
     — Нет.
  
  
     — Фодинцы живут в горной местности и копают тонелли под землей, они, наверное, живут в аду?
  
  
     — Нет. Хотя, возможно условия там адские…
  
  
     — Ты веришь в это как ребенок, мир живет верой, необъяснимые вещи просто
  
  
     выставляют сказкой. К чему я это все? А вот к чему. Человеческая душа — это
  
  
     эктоплазма, с накоплением заряженных частиц, которые формируются энергией
  
  
     от зависимых поступков: плохих или хороших. Это если говорить с точки зрения
  
  
     натурфилософии. После смерти заряженная эктоплазма притягивается к одному из двух
  
  
     миров, то есть, отправляется либо в рай, либо в ад. Эти три мира связанны между собой, два из них параллельны друг другу. Я знаю, что есть еще много миров, очень много
  
  
     миров, один больше другого, как отец и сын. И каждый из них переплетается друг
  
  
     с другом. Они не находятся внизу или наверху. Просто они рядом с нашим миром. Я
  
  
     считаю, что Филипп обладал достаточной силой, чтобы избежать встречи с раем или
  
  
     адом. Он мог отправиться в другой мир с помощью гармонии своего тела и духа. Душе
  
  
     доступны только три мира: наш мир, где мы с тобой живем, рай и ад. А если у тебя есть
  
  
     внешняя оболочка и мощная эктоплазма, то для тебя открываются новые миры. Его тело
  
  
     связанно с мощным духом, ему были открыты любые двери. Возможно, он ушел в другой
  
  
     из миров.
  
  
     — Бред. Ты-то откуда знаешь это? — не верил его словам Кайс.
  
  
     — Я видел три мира, видел рай и ад, но моя эктоплазма привязана только к этому
  
  
     миру. Миру Гирод. Тело умирает, но душа находит новое тело. Реинкарнация — это мое
  
  
     проклятье. Знай, я живу в этом мире вечно.
  
  
     — И с чего все пошло? — интересовался для себя Кайс. Ему интересно было
  
  
     послушать урок истории от лысеющего алкоголика, разбирающийся в механизмах как
  
  
     самый настоящий часовщик.
  
  
     — Началось все с того, что после вторжения в наш мир существ из ада, все
  
  
     изменилось и выжившие стали создавать новую цивилизацию, решив, что никто
  
  
     не должен больше знать о прошлом мире и уничтожили все воспоминания, все то, что
  
  
     было до Эпохи Конца: все книги, мифы, истории. Жизнь человечества началась
  
  
     с чистого листа. Осталась лишь только вера в рай и в ад, ибо эти слова всегда держались
  
  
     на устах людских, как и имя Творца. Но потом стерли и эту память, быть может
  
  
     и к лучшему. Дальше люди продолжили верить и покланяться Создателю, Творцу и еще
  
  
     много кому, не задумываясь, кто это вообще такой. Эти храмы, секты, поклонники, фанатики. Те, кто выжили в Эпоху Конца, и решившие стереть прошлое стали
  
  
     называться Забвенными. Я единственный живой Забвенный в этом мире.
  
  
     Кайс не хотел верить словам Механика, но его нутро подсказывало, что тот не врет.
  
  
     Словно прокаженный он слушал этот бред и втягивался в него как в настоящую истину.
  
  
     За всю жизнь он никогда не думал о мироздании, вере и прочей сверхъестественной
  
  
     ерунде, жил реальной жизнью в реальном времени.
  
  
     — Расскажи мне о жизни, до Эпохи Конца. Я думал, мир до этого не существовал, —
  
  
     внезапно для себя попросил Ловкач. Ему необходимо было знать, почему все крутится
  
  
     вокруг этого Филиппа.
  
  
     — Я не расскажу. Я — Забвенный, ты забыл? Мы умалчиваем о том, что было. Мы
  
  
     стерли воспоминания людей, жившие в начале Эпохи. Живи сегодняшним днем.
  
  
     — Но ведь без прошлого не будет и будущего. Да и ты уже затронул эту тему.
  
  
     — Верно. Ты скоро сам обо всем узнаешь, — ухмыльнулся Механик и пошел гулять
  
  
     по палубе, насвистывая неизвестную Кайсу мелодию.
  
  
     — Скоро рассвет, — закрыл глаза Кайс и дышал свежим воздухом.
  
  
     Ветер обдувал его лицо, капли разбивающихся волн о корабль обрызгивали его. Кайсу
  
  
     это нравилось. Жизнь протекала в воде. Эта живая свежесть придавала ему новые силы.
  
  
     Кайс вспомнил о письме короля Рейтара, и, открыв глаза, нахмурился. Его стране
  
  
     угрожала очередная опасность, но он не знал какая.
  
  
     Утро, как и ночь, было теплым. Снег не шел, солнце грело весь корабль, матросы
  
  
     драили палубу, чистили пушки, таскали уголь в машинное отделение. Утренняя свежесть
  
  
     так и била в нос, морской запах мог пробить любой насморк, прохладный ветер создавал
  
  
     условия на корабле приятным и комфортным, при такой-то жаре.
  
  
     Корабль шел на всех парусах. «Госпожа Авлицкая» — первый имперский фрегат,
  
  
     оснащенный паровым двигателем и гребными колесами. Наверное, это был самый
  
  
     большой бронированный корабль не только в Империи, но и во всем мире. Два гребных
  
  
     колеса по бокам располагались позади всего корабля. Вся артиллерия была просто
  
  
     устрашающе мощна: были пушки, как у классических фрегатов, две массивные башни
  
  
     по бокам, в которых устанавливалось два тяжелых орудия. Мощь этих орудий была
  
  
     адская, к тому же башни могли крутиться и наводить их в определенную цель.
  
  
     Находились эти башни между двумя паровыми трубами, из которых шел дым от парового
  
  
     двигателя. Железная броня покрывала две оружейные палубы, из которых лился
  
  
     стандартный пушечный залп. Паруса были словно облака, чей нежно-белый цвет
  
  
     закрывал весь кошмар этого боевого фрегата.
  
  
     Кайс шел в капитанскую каюту, где его уже все ждали на совете. Какой адмирал, такой и корабль — мощный, большой, с виду немного неуклюжий. Ганс был крупным
  
  
     мужчиной, и его страсть к большим вещам была очевидна: корабль, длина револьверов, капитанская каюта. В этой каюте могло разместиться человек двадцать.
  
  
     Когда Кайс открыл двери каюты, то перед собой он увидал огромную стол-карту, на которой были расположены все торговые пути, форты, порты, города и враждебные
  
  
     точки.
  
  
     — Лорд-защитник, мы вас заждались, — встретила его Роксана в своем легком
  
  
     красном платье, напоминающая ночнушку.
  
  
     — Так официально, Роксана, — ухмыльнулся Кайс и присел за стол-карту.
  
  
     — Мы в Империи Россигард, Кайс. Через полчаса будем у ее стен, — так же серьезно,
  
  
     как и его жена, отвечал Ганс.
  
  
     — Ибо манеры нужно соблюдать, — сухо произнесла Роксана.
  
  
     — Хах. Зачем вы меня позвали? — недовольно спросил Кайс у своих «радушных
  
  
     друзей».
  
  
     — Что ж, ладно. Официально мы здесь или нет, но я добыл некую информацию
  
  
     о наших змееглазых друзьях, — ответил Ганс и уселся за стол.
  
  
     Сидели они втроем за круглым столом так, словно каждый из них был углом
  
  
     треугольника. Роксана, так же как и Кайс, не знала, о чем хочет рассказать ее муж.
  
  
     — Откуда информация, милый? Я искала, читала в летописях, но ничего не нашла
  
  
     о них. Как ты, интересно, добыл ее? — видно было по глазам Роксаны, что она
  
  
     завидовала тому, что ее муж достал больше информации за один день, чем она
  
  
     за пятнадцать лет.
  
  
     — Это ты узнал у того «летающего» трупа? — рассмеялся Кайс, вспомнив битву
  
  
     с форфикулой.
  
  
     — Да. Так вот, помните, какие глаза были у тех убийц тогда в тронном зале, пятнадцать лет назад? — настроенный на разговор продолжал Ганс.
  
  
     — Ну да. Змеиные, — ехидничал Кайс, облокатившись о спинку стула.
  
  
     — Цвет глаз вспомни.
  
  
     — Вроде как красные, — подняла глаза кверху Роксана, вспоминая ту встречу
  
  
     со змееглазыми воинами пятнадцать лет назад.
  
  
     — Именно! — воскликнул Ганс. — Такие глаза, ну то есть красные, присуще слугам, воинам, в общем, тем, кто исполняет приказы.
  
  
     — И?.. — продолжила Роксана. — К чему ты это все? Эта информация не столь важна.
  
  
     — Не перебивай, — попросил ее Ганс. — Зеленые глаза присуще командирам.
  
  
     У серпинтов есть…
  
  
     — Прости, у кого? — перебил его Кайс.
  
  
     — Воины-серпинты. Раньше были простыми полумагами, возможно кто-то из них
  
  
     был и наемником, а теперь служат Архидемону.
  
  
     Роксана и Кайс переглянулись и уже вслушивались в слова Ганса внимательно.
  
  
     — Теперь понятно. Ганс, любимый, ты вечно начинаешь с конца. — Роксана
  
  
     улыбнулась и нежно посмотрела в сторону Кайса.
  
  
     — В Мизрахе есть Архидемон? — взволновался Кайс, проигнорировав неудачный
  
  
     флирт Роксаны.
  
  
     — К чему я и толкую. Мизраху помогают Архидемон и его последователи. Вот почему
  
  
     пятнадцать лет назад Шанди осталась в Велании, а не двинулась вдогонку. Видимо, их
  
  
     убежище где-то рядом со столицей. Я думаю, они что-то задумали и это глобальнее
  
  
     банальной войны с Империей. Зачем им нужны Свободные Земли? Там ничего нет.
  
  
     Только монстры и разбойники.
  
  
     — Мне кажется, ты и ответил на свой вопрос. Мизраху нужны монстры
  
  
     и разбойники, они набирают армию и хотят двинуться сразу же на Империю с юга
  
  
     и запада. — Роксана пыталась убедить Ганса, что она права.
  
  
     — А что с глазами-то? — Кайс донимал адмирала этим вопросом и смеялся над его
  
  
     миной.
  
  
     — Хватит ржать, Ловкач. Голубоглазые серпинты — это жрицы. Они единственные
  
  
     ведут контакт с Архидемоном.
  
  
     — Что за Архидемон? Почти всех их уничтожили, а горстка скрываются на других
  
  
     континентах. Если и их не перебили остальные.
  
  
     — Его имя Дарк-Кхем. Я не слышал о нем, но чувствую, что-то опасное близится.
  
  
     Кайс тоже это чувствовал, вспомнив письмо Рейтара. Тут его осенило: вот в чем суть
  
  
     послания, переданное Алексом.
  
  
      Его не остановить.
  
  
  
     Он отвлекся и не услышал, о чем спросила его Роксана.
  
  
     — Что? — переспросил он ее.
  
  
     — Ничего, — обидевшись, ответила она. — Мы почти приплыли. А куда ты денешь
  
  
     пацана и его дворнягу. И с этим странным типом что делать?
  
  
     — Алекса можно устроить в армию. Быть может, из него можно слепить и стражника.
  
  
     Собака пусть живет с ним, нам до нее нет дела. А насчет Механика…
  
  
     — Не надо ничего решать насчет Механика, — вступился за якобы Забвенного
  
  
     Ганс. — Мы с ним обсудили одну вещь, для моего корабля. Но я пока вам не скажу, друзья. Рано еще.
  
  
     — Дело ваше. Ганс, изволь ответить на мой вопрос. Какова длина твоего корабля? —
  
  
     Кайса уже давно мучил этот вопрос, с того момента, как он вступил на палубу «Госпожи
  
  
     Авлицкой».
  
  
     — Двести два метра в длину, — с гордостью ответил Ганс, будто он сам построил его
  
  
     своими руками.
  
  
     — Ого! Настоящая морская крепость! Извините, но я хочу прогуляться по кораблю, —
  
  
     попросил удалиться Кайс с разрешения его друзей.
  
  
     — Разумеется. — Ганс не держал его, за что поймал недобрый взгляд Роксаны.
  
  
     Выйдя из каюты и закрыв двери снаружи, Кайс услышал ругань семейной парочки, и,
  
  
     улыбнувшись, пошел прогуливаться по кораблю.
  
  
     Он никак не мог сдержать удивление и восхищение кораблем, насколько он был
  
  
     громосток. Такой гигантской лодкой можно было потопить весь флот Мизраха.
  
  
     Масштабам «Госпожа Авлицкая» действительно подходила к Империи. Только там
  
  
     можно было увидеть прогресс человечества в сфере искусства, машиностроения
  
  
     и культуры в целом.
  
  
     Кайс любил Империю Россигард, не потому что он вырос в ней, а потому как только
  
  
     там он чувствовал себя в безопасности.
  
  
     Выйдя на палубу, Ловкач бросил свой взгляд на горизонт, простиравшийся красно-
  
  
     желтым рассветом, еще немного ночным небом, и синими, как глаза его суженной, волнами.
  
  
     Он вспомнил, как сильно скучает по своему дому в столице Империи Россигард, по народу, беззаботно двигающиеся по улицам города, и как сильно он скучал по Элике.
  
  
     Кайс только сейчас стал терзать себя, за то, что его не было дома пять лет, что его
  
  
     не было рядом с малышкой Эликой, с той, которая безумно любит его, а он с такой же
  
  
     силой любит ее. Еще чуть-чуть и вот он дом!
  
  
     На минуту он представил другой поворот событий. Человек исчез на пять лет, сбежал
  
  
     от проблем, от всех, как трус. Кто примет его так с распростертыми объятиями?
  
  
     Вряд ли кто.
  
  
     Кайс помолчал, подумал о том, что будет и чего не сможет произойти, и сплюнул
  
  
     в воду.
  
  
     — А, черт с этим! Посмотрим, — бубнил он себе под нос, — будь что будет.
  
  
     Небольшая, но удобная каюта, не смущала большую часть времени провалявшегося
  
  
     в гамаке Алекса. Коржик же весь день спал — ему не привычны были морские
  
  
     путешествия. Конечно, за все время, что они на корабле, им было просто нечего делать: корабль осмотрели, поесть — поели, на воду посмотрели, чаек посчитали.
  
  
     — Коржик, как же скучно, — раскачивался в гамаке Алекс.
  
  
     — Алекс, ты занят? — вошел без стука к нему в каюту Кайс.
  
  
     — Нет, — недовольно ответил парень, — чем тут можно вообще заниматься?
  
  
     — Выйдем, поговорим, — позвал его Ловкач, не обращая внимания на спящего пса.
  
  
     Сам Коржик и не пошел бы вместе с ними. Ему было не до этого. — Ты умеешь драться
  
  
     на клинках?
  
  
     — Ну, я больше по стрелковому оружию, — оправдывался Алекс, не понимая, что
  
  
     затеял лорд-защитник.
  
  
     — Пойдем на палубу. Научу тебя сражаться в ближнем бою.
  
  
     Они шли, молча по коридору, мимо кают моряков. Алекс шел следом за Кайсом, не спрашивая у него ничего. Выйдя на палубу, они двинулись на тренировочную
  
  
     площадку для солдат.
  
  
     — Ну-с, выбирай оружие. — Кайс указал на оружейную стойку.
  
  
     Алекс долго всматривался в оружие и выбрал обычную шпагу. Кайс ухмыльнулся, но не решил брать двуручный меч, так как он не воевать шел, а научить парня основам.
  
  
     Взяв подобное оружие, он встал в защитную позу и выкрикнул:
  
  
     — Нападай!
  
  
     Алекс на секунду застыл как камень, но все же помчался на Кайса сломя голову, сильно замахнувшись шпагой. Ловкач проворно ушел от удара пируэтом и нанес
  
  
     контрудар в область шеи. Лезвие застыло у горла Алекса, сам же парень после своего
  
  
     замаха больше ничего не успел сделать.
  
  
     — Первая ошибка — не рвись сразу в бой сломя голову. Ты должен оценить врага, его
  
  
     оружие, боевую стойку, даже характер. Хотя я совершал такие же ошибки. Вторая
  
  
     ошибка — большой замах и слишком медленная скорость реакций. Вот скажи мне, как
  
  
     ты стреляешь из лука?
  
  
     — Ровно дыша, плавно натягивая тетиву, расслабив плечи, не паникуя и не торопясь.
  
  
     Чем спокойней, тем быстрее и точнее попадание в мишень.
  
  
     — Тут тоже самое, парень. Расслабься и не торопись. Иначе помрешь, — усмехнулся
  
  
     Кайс и рванул на Алекса. Тот, явно не успев понять, что произошло, защищался, как
  
  
     мог, от ударов Кайса. — И заметь, я тебе поддаюсь. Ладно, будем еще практиковать
  
  
     защиту.
  
  
     Тренировка шла целый день, Алекс уже пожалел о том, что ему было скучно. Матросы
  
  
     бросали свои косые взгляды на тренирующуюся парочку.
  
  
     Вскоре к ним присоединился и Ганс. Адмирал предложил провести мастер-класс: он
  
  
     с Кайсом против Алекса и десяти моряков. Кайс хотел было отказаться от этой показухи, но вскоре был уговорен другом-адмиралом. Морячки тоже хотели развеяться
  
  
     и посражаться, хотя бы играючи.
  
  
     У всех в руках были шпаги. Кайс в паре с Гансом — адское месиво. Хоть бой был
  
  
     тренировочный, а не насмерть, очевидный победитель был уже явен. Матросы ринулись
  
  
     в бой с такой же бестолковой яростью и уверенностью в своих силах, как и Алекс
  
  
     в начале тренировки, но, в отличие от парня, держали дистанцию. Конечно, в этой
  
  
     схватке были муляжи шпаг, — они были не заточены, но ими можно было надавать
  
  
     синяков.
  
  
     Первому матросу, который с уверенностью в своих силах и массе, Кайс дал с ноги
  
  
     в пах, что вывело морячка из игры. Ганс же фехтовал сразу с двумя соперниками, на третьего, подошедшего сзади, адмирал просто свалился и придавил массой.
  
  
     Откатившись в сторону, он нанес оглушительный удар по первому морячку, который
  
  
     растерялся и выронил свою шпагу. От второго он ушел в сторону пируэтом, и ударил его
  
  
     по ногам, позволив моряку полетать кверху ногами. Ловкач отскочил от манекена, —
  
  
     деревянного муляжа противника, сделав заднее сальто через очередного матроса,
  
  
     и ударил соперника по его незащищенной спине.
  
  
     После двух минут в поединке остались только Ганс с Кайсом и Алекс вместе с двумя
  
  
     морячками.
  
  
     — Ну что? Устал паренек, — обратился Ганс к Алексу.
  
  
     Все это время Алекс держался в стороне, дожидаясь момента для атаки. За время
  
  
     тренировки он уже начал достаточно понимать в тактике ведения боя.
  
  
     — Атакуй, дедуля, — кинул ухмылку Алекс.
  
  
     — Дедуля?! Ну, я тебе щас покажу, щегол! — Ганс кинулся на него в атаку, а Алекс
  
  
     решил воспользоваться тактикой отступления и просто побежал прочь.
  
  
     Адмирал, гнавшийся за парнем, сбил двух оставшихся противников с ног. Кайс, глядя
  
  
     на это зрелище, отбросил шпагу в сторону и рассмеялся. Ганс гонялся за парнем, сам же
  
  
     Алекс дразнил его и смеялся на бегу.
  
  
     Атмосфера на корабле была веселой и живой, все смеялись и улыбались друг другу.
  
  
     Матросы свистали. Один из них даже достал небольшой аккордеон и заиграл «Песнь
  
  
     Морских Псов» — традиционная песня на корабле «Госпожа Авлицкая». Вот какую
  
  
     мелодию тогда насвистывал Механик. Начались пения и пляски — это разбавляло
  
  
     атмосферу на корабле радостью и весельем. Были шутки, добрый смех. Смех — лучшее
  
  
     лекарство и лучшее из того, доброго, что есть в людях. После любви, разумеется.
  
  
     Роксана стояла и смотрела на это веселье с капитанского мостика. Она понимала, что Гансу это было необходимо. Как бы ее муж не хотел, у них не было ребенка.
  
  
     И не могло быть. Алекс стал некой заменой ребенку в этот момент. Наверное, парень
  
  
     был тем сыном, о котором он всю жизнь мечтал.
  
  
     «Госпожа Авлицкая» приближалась к земле Россигардской Империи, хотя чем ближе
  
  
     приближалась, тем сильнее волны бились о корпус корабля. Стены столицы Империи
  
  
     уже виднелись.
  
  
     В трюме был, похоже, нескончаемый запас еды и питья, и многих других полезных
  
  
     ресурсов в плаванье. Из этого места слышны были странные звуки, напоминающие вой
  
  
     пса. Даже крысы разбежались кто куда, лишь бы не слышать этот вой. Странно, но никто
  
  
     из людей не слышал этого, только Коржик часто лаял у двери, которая вела в трюм. Пса
  
  
     гнали оттуда, но он все неумолимо лаял на дверь. Возможно, этот пес чуял то, что
  
  
     человек не может учуять.
  
  
     Вой прекратился только тогда, когда корабль утром вошел в Империю.
  
  
     Пришвартовавшись, из трюма вылезло нечто напоминающее скелет обтянутый кожей, с красными глазами и маскировавшееся как тень. Все это время существо сидело
  
  
     в трюме и выло.
  
  
     Незаметно обходя выгружавших ящики матросов, нечто покинуло корабль,
  
  
     спустившись с палубы по цепи якоря прямиком в воду. Трудно ее заметить — фигуру, похожую на человеческую тень. Никто бы не догадался, что это за существо.
  
  
     Передвигаясь под водой, оно залезло в канализационные туннели, и по ним двинулось
  
  
     в центр столицы. Оно голодало.
  
  
     — Мы прибыли! — лично разбудил адмирал Кайса, хлопая своими громадными
  
  
     ладошами над его головой. — Добро пожаловать домой!
  
  
     — Как ты сюда вошел?! — поинтересовался спящий Ловкач, резко поднявшийся
  
  
     и протирающий глаза ото сна.
  
  
     — Это мой корабль, — горделиво поднял голову адмирал, выпрямляясь как
  
  
     напыщенный индюк. — Я все о нем знаю. Ко всему есть доступ. Лазейки, потайные
  
  
     комнаты, абсолютно все! Это мой дворец, моя водная крепость!
  
  
     — Хитер, адмирал. — Кайс встал на ноги и отошел к двери. — Но прошу, избавь меня
  
  
     от неприсущего тебе пафоса.
  
  
     — Кстати, к твоей каюте самый лучший проход. Он ведет прямо к моей.
  
  
     Кайс разозлился и, словно рыча, послал его на три буквы, когда адмирал открыл
  
  
     потайную дверь. Ганс, не обращая на лексикон друга своего внимания, продолжил:
  
  
     — Роксана сказала, что ты использовал «Право последней миссии»?
  
  
     — Ага, — буркнул Кайс и встал с кровати, протирая глаза ото сна.
  
  
     «Право последней миссии» — право на то, что после последней принятой
  
  
     и выполненной миссии (обычно достаточно сложной) лорд-защитник может уйти
  
  
     со службы и обрести полную независимость, при этом ничем не обязуясь перед родиной.
  
  
     Императрица пошла на эту уступку ради того, чтобы Кайс вернулся. Довольно хитро
  
  
     придумано, если учесть, что увольнение должно быть получено лично из рук владыки
  
  
     (или владычицы). Это хороший аргумент, чтобы Ловкач вновь вернулся в Империю.
  
  
     Домой. Но у Кайса уже появилось много других причин на возвращение.
  
  
     — Ты сам этого хочешь? — Ганс не мог поверить в это.
  
  
     — А ты как думаешь?
  
  
     — Оставлю свои догадки при себе.
  
  
     — Это верно.
  
  
     Кайс вышел на палубу после того как поел и оделся. Он любовался на город и на его
  
  
     огромные стены, не отводя глаз. Ловкач любил этот город, но столица, как и страна, за пять лет изменилась.
  
  
     Прижились бы ему эти изменения? Кайс сам не знал ответ на этот вопрос. Только
  
  
     время покажет, что будет дальше.
  
  
     Глава 8
  
  
  
     ИМПЕРАТРИЦА
  
  
  
      Ее называли Миролюбивой Бертой. Так ее называл отец, позже она подтвердила это прозвище.
  
  
  
      Единственная правительница, при которой не произошло ни одной войны. Умение решить
  
  
  
      конфликт мирно — вот настоящее мастерство.
  
  
  
      Анджей Полько, «История как она есть. О Империи Россигард и ее правителях»
  
  
  
     Над самым первым и могущественным городом уже возвышалось приятное теплое
  
  
     солнце, обогревая своими лучами если не весь город, то, по крайней мере, всю западную
  
  
     его
  
  
     часть.
  
  
     Прималон
  
  
     действительно
  
  
     был
  
  
     первым
  
  
     городом,
  
  
     образованный
  
  
     в восемнадцатом году Эпохи Конца, объединяющий все силы человеческого рода.
  
  
     В настоящем же этот город являлся столицей Империи Россигард и самым большим
  
  
     городом в мире. Соответственно его жителей было уйма, благо места здесь на всех
  
  
     хватит. Если взять еще и предместья, то Прималон можно назвать целой страной.
  
  
     Вокруг всей столицы были возведены огромные баррикады — Небесные Стены, —
  
  
     которые служили защитой от различных врагов. Но главными врагами были темные
  
  
     силы, из-за чего, собственно, их и возвели. Название они получили из-за своих
  
  
     размеров — сто с лишним метров в высоту. Говорят, что Стены заколдованы магией
  
  
     Создателя, и зло не может проникнуть сюда. За стенами со всех сторон находились
  
  
     предместья, в которых проживали бедняки или торговцы. Недалеко от них находились
  
  
     и пригорода — небольшие городки, но с такой же развитой культурой, как и их большие
  
  
     братья.
  
  
     Сегодня погода была теплой, с залива на берег дул легкий бриз. Чайки летали над
  
  
     портом, приветствуя новых прибывших людей в столицу. На улице не наблюдалось
  
  
     никаких признаков зимы: ни снега, ни мороза, а ветер мог согреть своим теплым
  
  
     потоком. Но горожане ходили в осенней одежде. Богатые и важные персоны были одеты
  
  
     в костюмы, пальто, френчи, смокинги. Кому что было более по вкусу. Их дамы, важные,
  
  
     красивые, нафуфыренные, ходили в закрытых платьях разных цветов. Сейчас погода
  
  
     могла позволить носить все, что вздумается.
  
  
     Аномальная зима.
  
  
     Сегодня не было никаких намеков на холод как в Ледяной пустоши или в Варварских
  
  
     владениях, но зато завтра могло выпасть осадков больше, чем за месяц. Погода очень
  
  
     усложняла дела не только в Прималоне или на всей территории Империи Россигард, но и на всем континенте, возможно, даже во всем мире.
  
  
     Развитие парового двигателя заметно привело к изменениям в обществе, да и теперь
  
  
     человек мог еще кое-как повластвовать над бунтующей и непредсказуемой погодой.
  
  
     За последние шестьдесят лет люди научились открывать и создавать более новую
  
  
     технику и сделали большой скачок в развитии. Человечество не сидело на месте без дела, и постоянно открывало что-то новое. Наука стала стоять на одном уровне вместе
  
  
     с магией. Но и от устаревших вещей не собирались отказываться. В этом мире даже
  
  
     маленький камешек мог пригодиться.
  
  
     Прималон был городом с богатой и развитой во многих направлениях индустрией.
  
  
     Здесь основались четыре государственных университета. Почетно учиться хотя бы
  
  
     в одном из четырех. Каждый из них отвечал за определенный класс профессиональной
  
  
     подготовки.
  
  
     Так же столица была богата соборами, монастырями, театрами и… пабами. Любимое
  
  
     место препровождения благородных имперцев, которые решали отдохнуть за кружечкой
  
  
     пива, бокальчиком виски или рома. Единственное место, которое по своей
  
  
     популярности обгоняет те же театры, музеи и парки. Люди любят свободу. А свобода
  
  
     должна сопровождаться вместе с выпивкой.
  
  
     Кайс со своими спутниками спустился на берег, вдыхая на ходу соленый запах воды
  
  
     и прислушиваясь к родному языку и жаргону. Западный порт был ему не особо приятен.
  
  
     Тьма торговцев, стражей, полицейских, воров и банд, — все в одном месте. Небесные
  
  
     Стены были за его спиной, они возвышались над городом, словно Молочные горы. Они
  
  
     проходили вдоль берега длинной дугой, и своим видом говорили, что просто так их
  
  
     не взять.
  
  
     Под водой был механический шлюз, который поднимался из воды и преграждал
  
  
     собой вход в столицу. Удобная вещь, многие даже не задумывались об этом. Причин
  
  
     поднимать шлюз не было. И слава Создателю. Никто не рисковал напасть на Небесные
  
  
     Стены, зная, что кроме высоты и толщины они были защищены магическим барьером, а какой ущерб от него — можно только догадаться. Но за последние столетия темные
  
  
     силы ни разу не подходили так близко к столице. Постепенно, тьмы в мире становилось
  
  
     все меньше, а сейчас и вовсе считают, что она перевилась и стала мифом, сказками для
  
  
     запугивания ребятни.
  
  
     Порт был весьма обычным — никаких чудес и фокусов, только толпа народу, которые
  
  
     вечно куда-то спешили, что-то покупали и кого-то провожали. К этому темпу жизни
  
  
     можно быстро привыкнуть, особенно когда сам вливаешься в него. В порт заходили
  
  
     фрегаты, шхуны, маленькие суда и механизированные лодки, привозившие разные
  
  
     товары или гостей столицы. Люди здесь точно такие же, как и другие жители разных
  
  
     стран. Ничего необычного в них не было.
  
  
     По идее, все народы одинаковы и отличают их только малые вещи. Разные
  
  
     национальности приносили в Империю свою культуру, обычаи, и сами оставались жить
  
  
     здесь. Неудивительно, если на одной улице можно встретить мизшета, хорошо
  
  
     общающийся с имперцем, или десландца встречавшейся с молодой мориссийкой.
  
  
     В Империи, не говоря о столице, это считалось обычным и нормальным делом. В своем
  
  
     развитии страна действительно считалась свободной в плане нравов и моральных устоев.
  
  
     Империя стала убежищем для многих людей, спасавшихся от какой-либо силы или
  
  
     от собственной власти. И все эти люди были благодарны имперскому титулу
  
  
     и признавали Империю своим домом, принимая присягу перед символичным огнем.
  
  
     Небольшая компания Кайса, пройдя переполненный людишками порт, остановилась
  
  
     возле железнодорожного вокзала. Войдя туда, Алекс, увидев перед собой паровоз, восхитительно вытаращил глаза, глядя на это чудо техники.
  
  
     — Никогда такого не видел! — восхищался он. Когда паровоз гуднул, он даже
  
  
     от неожиданности подпрыгнул. — Мы на этом поедем?!
  
  
     Механик посмотрел на него и перевел взгляд на Ганса:
  
  
     — Мы едем в квартал Огней. У меня там дом. Насчет счета за машину, я его вышлю
  
  
     потом. Или сочтемся как-нибудь иначе.
  
  
     — А как насчет моего предложения? — спросил Ганс.
  
  
     — Вода — не моя стихия. Я должен был родиться фодинцем, — улыбнулся
  
  
     Механик, — а не человеком. Но я не забыл про наш проект. В ближайшие дни займусь
  
  
     его чертежами.
  
  
     Никто не понимал, о чем толкуют эти двое, но напоследок Механик обратился
  
  
     к Алексу:
  
  
     — Парень, не хочешь вступить в команду адмирала?
  
  
     Тот даже чуть язык не проглотил от внезапного предложения. Еще недавно он был
  
  
     внуком охотника, простаком из глуши Свободных Земель, а теперь его зовут на флот, и не хоть куда, а к самому адмиралу, даже не задумываясь, насколько он может быть
  
  
     важен. Само слово адмирал уже звучит статно.
  
  
     Ганс рассмеялся и кивнул:
  
  
     — Хочешь? Это не шутка. Я серьезно.
  
  
     — Конечно, хочу, но… я мало что понимаю в этом, — бормотал парень, теряясь
  
  
     и не зная, что ответить. — Я только хорошо стреляю из лука, и… Я хороший следопыт.
  
  
     — Так мы ж не всегда в море, — рассмеялся адмирал, глядя, как парень краснеет. —
  
  
     Найдем тебе занятия для твоего таланта.
  
  
     Алекс ничего не сказал, неловко улыбнулся и направился следом за Механиком. Тот
  
  
     тащил какой-то саквояж, а рядом с ним крутился Коржик, мешая ему нести свой груз.
  
  
     Подойдя к вагону, Механик достал из внутреннего кармана куртки два билета.
  
  
     Контроллер, средних лет мужчина с седыми бакенбардами, пробил билеты и пожелал
  
  
     удачной поездки. Они зашли в вагон и уселись на свои места. Коржик до сих пор
  
  
     крутился рядом, и Алекс взял его к себе и посадил рядом на сиденье, заботливо
  
  
     поглаживая дворнягу, чтобы пес не летал по всему вагону как ужаленный в одно место.
  
  
     Поезд тронулся, и они уехали в квартал Огней. Провожали их Кайс, Ганс
  
  
     и недовольная Роксана. Алекс помахал им на прощание и надеялся, что они еще
  
  
     встретятся.
  
  
     — Ну, все?! — рычала чародейка на обоих мужчин. — Теперь можем двигаться
  
  
     дальше? Два сентиментальных балбеса!
  
  
     Они ничего не сказали, Ганс приобнял ее за талию, но Роксана только оттолкнулась
  
  
     от мужа и ее пальцы заметно наэлектризовались. Ганс отошел от нее подальше, остерегаясь того, что она не в настроении.
  
  
     Кайс не обращал на них внимания, не собираясь лезть в дела семейные. Он
  
  
     осматривал огромный стеклянный купол вокзала и толпу людей, следовавших
  
  
     на следующий поезд. Среди них была молодая женщина в приталенном платье бежевого
  
  
     цвета и в широкополой шляпе. За руку она вела маленького мальчика.
  
  
     Ловкач улыбнулся. Он был дома, в людном Прималоне — столице всей Империи
  
  
     Россигард.
  
  
     Теперь Кайса ждала встреча с Императрицей, спустя столько лет.
  
  
     В канализации бурлила настоящая дерьмовая жизнь. Всем своим запахом
  
  
     становилось понятно, что там, наверху, люди живут припеваючи, раз тут стоит такой
  
  
     скверный запашок. Это любимое местообитание бродяг, пьяниц, мелких бандитов, крыс
  
  
     и неких монстров. Последних местная власть старалась выводить постоянно, дабы
  
  
     чудища не лезли на поверхность. Некоторые жители считали, что монстры могут
  
  
     проникнуть к ним в дома по трубам через унитаз или ванну. Конечно, все это были
  
  
     мысли дураков или детей. Понять, появились чудища или нет, было легко, — как только
  
  
     появлялись мертвые, причем убитые страшной смертью от нечеловеческих усилий, сразу
  
  
     в канализацию запускали чистильщиков — отряд людей или полумагов, занимающихся
  
  
     истреблением монстров в округе. Работу свою они выполняли на «ура»: быстро, точно
  
  
     и без человеческих жертв. Почти без них.
  
  
     Барбара шла через мрачную улицу, понимая, насколько опасно ходить здесь вечером,
  
  
     но по ее действиям было очевидно, что она так и ищет неприятности на свою нежную
  
  
     часть тела.
  
  
     — Ну, здравствуй, белокурочка. — Из тени вышел уродливый небритый мужчина,
  
  
     с выпирающей челюстью и большим лбом. — Не ждала меня здесь увидеть?
  
  
     Увидев его, Барбара кинулась по ступеням вниз, к канализационной решетке,
  
  
     которая уже была открыта и, судя по затухающему костру, здесь уже побывал очередной
  
  
     бродяга. Мужчина догнал ее, хватанул за руки и прижал к стене.
  
  
     — Тварье. Решила, что все сойдет тебе с рук? Сама напросилась, сука, — бухтел
  
  
     мужчина, держа ее за руки с такой силой, что на том месте появились синяки. Его глаза
  
  
     находились у ее груди. Ростом он был невысокий, зато Барбара выделялась на его фоне —
  
  
     высокая и стройная как тростинка, да к тому же на ней были каблуки. — Поставлю тебя
  
  
     раком, отымею и брошу здесь подыхать. Таких наглых проституток я еще не видал.
  
  
     По тебе никто горевать не будет, шлюха.
  
  
     — По тебе тоже, урод. — Барбара ударила его ногой в пах. Ее красивые длинные ноги
  
  
     позволили достать до его полового органа. Из тесьмы, поддерживающий чулок, она
  
  
     достала небольшой метательный нож, и ударила им прямо в шею мужчины, попав
  
  
     в артерию. — Думал, раз шлюха, то не сумею постоять за себя и свою маму? Ошибаешься
  
  
     дружок. Кстати, мог и не устраивать спектакль, я и многие мои подружки знают, что
  
  
     господин Верг имеет о-очень маленький агрегат.
  
  
     Она прокрутила нож по часовой стрелке в его шее, затем толкнула тело Верга, служившего в полиции, в канализационные отходы, туда, где ему было самое место.
  
  
     Барбара подошла к решетке, руки ее, перепачканные в чужой крови, тряслись. В этот
  
  
     момент почувствовала горячее дыхание за своей спиной. Страх заполнил все ее тело, но она рискнула и повернулась, увидав перед собой красные голодные злые глаза. После
  
  
     женского крика раздался омерзительный вой, правда, его никто не слышал, кроме
  
  
     бродячих собак.
  
  
     Имперский дворец простирался на скале полуострова, окруженный водой и считался
  
  
     отдельным районом города. Высочайшее строение, красивый дворец, построенный
  
  
     на возвышенности скалы в годы основания столицы Империи. Скорее всего, это был
  
  
     некий замок своеобразной формы. Добраться до самого Имперского дворца можно было
  
  
     лишь через шлюз, подымающий, словно лифт, прямо в нужное место, поскольку, как
  
  
     сообщили Кайсу, в районе проводились ремонтные работы и был введен усиленный
  
  
     режим защиты. Ничего более важного ему не сообщили, что заставляло насторожиться.
  
  
     Кайс направлялся на механизированной лодке прямо к шлюзу, хоть был и поздний
  
  
     вечер, но все же письмо надо было передать непременно. К тому же, его дом находился
  
  
     в одном из корпусов дворца. Все важные политические фигуры имели право жить
  
  
     на территории дворца, но в самом дворце имели право жить очень приближенные чины,
  
  
     а на нижних этажах дворца проживала прислуга — дворцовые работники. Находилась
  
  
     разного рода аппаратура и склады. Во дворце находилась радиорубка, с которой
  
  
     доносились всевозможные новости по всему Прималону. Сейчас к дворцу прокладывался
  
  
     новый путь — строился фуникулер к одному из корпусов дворца, некогда пустеющему
  
  
     островку, где обстраивался музей Симплекс, но когда закончатся работы, не говорилось.
  
  
     — Как же вас давно не было здесь. Я уже стал скучать, — улыбался глядя на Кайса
  
  
     лодочник. — Что вас задержало?
  
  
     — Тиль, я же просил тебя, зови меня просто по имени. — Кайс знал привычки уже
  
  
     немного постаревшего лодочника.
  
  
     Сам Тиль не являлся лодочником, скорее он был неким «прислугой» у Кайса, хотя тот
  
  
     относился к нему совсем по-другому, нежели как со слугой. Кайс с Тилем были старыми
  
  
     друзьями и неважно, что Тиль был у него в огромном долгу — просто так он выражал дань
  
  
     за спасение его жизни.
  
  
     В свое время Тиль был придворным стражником Ее Высочества в соседнем
  
  
     государстве — Королевстве Десландии. Во время одного из путешествий Кайса в эту
  
  
     страну вместе с Императрицей, на королеву Роузмэри было совершено покушение.
  
  
     Из оставшихся в живых стражей остался только крепкий телом и духом Тиль. Вместе
  
  
     с Кайсом они устранили проблему, но один из убийц сбежал и стражник бросился
  
  
     за ним. Тот оказался полумагом, и в нелегком сражении Тиль было чуть «не отбросил
  
  
     копыта», если бы не подоспевший лорд-защитник Императрицы, сумевший остановить
  
  
     полумага и спасти жизнь стражу. Тиль был благодарен и решил, что отдаст должок перед
  
  
     лордом, если будет служить ему верой и правдой. Кайс считался прекрасным воином
  
  
     и хорошим человеком, поэтому Тиль выполнял любую просьбу своего друга.
  
  
     — Прости, Кайс. Пять лет тебя не было. Я уже и забыл, как к тебе обращаться.
  
  
     Всякое за это время могло произойти.
  
  
     Годы Тиля не щадили. За пять лет, к его лицу добавилось достаточно много морщин.
  
  
     Это притом, что ему было всего-то пятьдесят четыре года. Глаза его стали еще меньше
  
  
     и уже, чем были, волос сильно поседел, но кое-что в нем осталось неизменно — крепкое
  
  
     телосложение, заметная ямка на подбородке и присущая доброта.
  
  
     — В своем отношении к близким мне людям я не изменился. — Кайс вспомнил
  
  
     разговор с Роксаной, когда она нашла его.
  
  
     — Милорд Эмберский, мы почти подплыли к шлюзу.
  
  
     Милорд Кайс Эмберский. Лорд-защитник Императрицы.
  
  
     Что могло звучать хуже? Но Кайсу было все равно. Он никому не рассказывал о своей
  
  
     родословной. А эту фамильярную кличку, — Эмберский, он получил в первые дни
  
  
     знакомства с будущей властительницей Империи Россигард. Именно у широкой реки
  
  
     Эмбер и произошла их встреча…
  
  
     ***
  
  
  
     Дирижабль прилетел ровно в то время и к тому месту, куда изначально он должен был
  
  
     прилететь. Хоть и ветер был противоположен полету, но красная громадина долетела
  
  
     до конкретной точки. Лететь через армию Мизраха было не то что опасно, а просто
  
  
     неразумно. И это, к тому же, после государственного переворота, в котором обвинили
  
  
     имперцев. Имперский дирижабль прилетел с запада, хотя его появление ожидали с юга.
  
  
     Военный полигон третьей южной пехотной дивизии Имперской армии уже готовился
  
  
     к битве на реке Эмбер. Удар по Мизраху сильно отодвинет вражеские войска на юг
  
  
     и продвинет Имперскую армию вперед, освободив при этом часть своей захваченной
  
  
     территории.
  
  
     Ксенофилиант совершил великую глупость, напав на Империю Россигард в самый
  
  
     неподходящий момент. Искушенный властью и алчностью, что Империя куда больше его
  
  
     государства, царь пригласил в свой дворец провидицу, которая напророчила ему
  
  
     пролитую имперскую кровь и кардинальные изменения его страны в лучшую сторону.
  
  
     Но вот только покойный Ксенофилиант не знал, что провидица была обычной слепой
  
  
     шарлатанкой и то, что его молодая жена, Шанди, привела ее к нему. У царицы Шанди
  
  
     был особый дар внушения, поэтому сейчас наивный и мертвый царь потерял и голову
  
  
     и власть. На престоле восседала его самая хитрая из жен, успевшая пролить грязь
  
  
     на Империю.
  
  
     Приземлившись, из дирижабля вышли все слуги, часть воинов, оставшиеся
  
  
     у воздушного судна и не бывавшие во дворце, чародейка Роксана Авлицкая, лорд-
  
  
     капитан Ганс фон Бюррер, неизвестный парень с виду лет двадцати. Их встречали
  
  
     несколько солдат. Один из них, небольшой, худой, с длинным носом и жалобным
  
  
     взглядом подошел к ним, отдал честь, наклонив голову, и, прижав свой правый кулак
  
  
     к груди:
  
  
     — Капитан, вас желает видеть Император. Ежеминутно.
  
  
     — Лейтенант, доложи, что мы уже двигаемся.
  
  
     Ганс был немного взволнован тем, что переговоры прошли хуже некуда. То, что
  
  
     произошло с ними в Мизрахе, можно было назвать подставой. Они двинулись через весь
  
  
     полигон к особняку Императора, озираясь, как солдаты готовят оружие к бою,
  
  
     тренируются на манекенах и механических куклах, которые двигались с оружием в руках
  
  
     то в одну, то в другую сторону. Их шестеренки гремели, особенно когда по ним лупили,
  
  
     чем только можно. Куклы не ломались, ибо сделаны были из прочного сплава, но вот
  
  
     попадание по открытым местам механизма, таким как шея, бок и грудь, выбивали
  
  
     механизм.
  
  
     Полигон разместился в предместье небольшого города Визвязки. Небольшой
  
  
     военный городок, в котором находился имперский особняк. Любимое место
  
  
     препровождения Императора и его дочери в довоенное время. Судьба сложилась так, что
  
  
     теперь их любимый особняк находился в полсотни километрах от эпицентра бойни.
  
  
     Трехэтажный особняк, с красивыми белыми колоннами и чудесным садом вокруг,
  
  
     пустел, не дожидаясь гостей. Повсюду стояла охрана, с ожиданием нападения и подвоха.
  
  
     В главном зале располагался пол-карта, с выставленными на нем фигурами войск.
  
  
     Побеленные потолки и стены придали вид особняку внутри куда светлее, чем он был
  
  
     снаружи.
  
  
     В центре зала стоял высокий стройный мужчина. Легкая седина и нос с небольшой
  
  
     горбинкой придавали человеку важный вид. Хмурые брови и трехдневная щетина
  
  
     говорили о том, что дела у него идут не так хорошо, как хотелось бы.
  
  
     — Мне доложили, что вы напортачили во дворце царя. Это так? — Его серые глаза
  
  
     заострились на троице, вошедшей в главный зал. — Капитан, извольте объяснить?
  
  
     — Мой Император, — Ганс нагнул голову и приложил кулак к груди, — нас
  
  
     подставили. Во дворце была засада…
  
  
     — В стране произошла смена власти, — Роксана перебила его, — никто этого
  
  
     не ожидал. Одна из жен царя восстала против него самого и прибрала к своим рукам всю
  
  
     его власть.
  
  
     Император не ожидал услышать такое, слегка подняв свою бравую бровь
  
  
     от удивления. Но в остальном его черты лица остались неизменны. Он повернулся к ним
  
  
     спиной и подошел к большому столу, на котором стоял графин с коньяком. Император
  
  
     налил в бокал коньяка и немного пригубил его.
  
  
     — Мой Император, — продолжила Роксана, — царица была одним из генералов войск
  
  
     Ксенофилианта. И еще…
  
  
     Чародейка сделала паузу, но Император одобрительно посмотрел на нее.
  
  
     — Продолжай, Роксана, — мягко попросил ее Император.
  
  
     — Она воспользовалась помощью полудемонов.
  
  
     — Дьявол! — вскрикнул Император и бросил бокал в стену. Неожиданная и резкая
  
  
     реакция. — Сколько же этих тварей еще осталось?! Создатель, освети мой путь!
  
  
     Кайс не ожидал такой выходки от правителя, стоящий как пример спокойствия,
  
  
     строгости и серьезности. Проще говоря, он не понимал, что происходит.
  
  
     За всю свою жизнь Император Вячеслав Симплекс достаточно много воевал.
  
  
     Настолько много, что получил прозвище Святой Чистильщик.
  
  
     Первые пятьдесят лет Эпохи Конца были тяжелыми для человечества. Абсолютно
  
  
     весь мир был полон тварей, несущих зло. Но после Священной войны многие адские
  
  
     существа были отправлены назад в преисподнею. В большинстве случаев, их отправил
  
  
     в ад или уничтожал Филипп Великий. Филипп был при основании Прималона — города,
  
  
     ставший убежищем и обороной для многих людей. Плечом к плечу он помогал Иоанну
  
  
     и остальным строить Империю. Но не все об этом знали.
  
  
     Бесы, демоны, Архидемоны, Темные маги, чудища канули в лету.
  
  
     Конечно, где-то еще оставались твари, но там, где людей мало или где у общины нет
  
  
     своего государства и каждый сам за себя.
  
  
     Император подошел поближе к троице, обратив внимание на Кайса.
  
  
     — Кто это? — Император впервые видел юнца и заострил на нем свой тяжелый
  
  
     взгляд.
  
  
     — Я — Кайс, Мой Император, — он тоже наклонил голову и прижал правый кулак
  
  
     к груди, как до этого сделал Ганс.
  
  
     — Я — Император Вячеслав Симплекс. Двенадцатый из рода Симплекса, —
  
  
     улыбнулся ему правитель, произнося слова с такой гордостью, словно парень понятия
  
  
     не имел, кто перед ним стоит. После, Вячеслав обратился уже к парочке, будто
  
  
     не замечая Кайса. — Где вы его нашли?
  
  
     — На Арене. Был в рабстве у мизшет, — сказала Роксана, и стрельнула глазами
  
  
     в сторону Кайса.
  
  
     — Он отличный воин. — Улыбка Ганса не дала соврать. Хоть он и не умел шутить, но правда всегда была с ним.
  
  
     — Имперцы — истинные воины, — улыбнулся Император, услышав такое от капитана
  
  
     фон Бюррера. — Видно, метки ты не избежал.
  
  
     Шрам на лице. Говорят, шрамы украшают мужчин. Быть может, это так. Но на лице
  
  
     Кайса это было не украшение, а знак позора. Не все знали это. Мизшеты сразу поймут,
  
  
     раб он или нет. Шрам словно нарисовали, вырезав его идеально аккуратно и четко, как
  
  
     мазок на холсте.
  
  
     — Женщина во главе Мизраха и управляет полудемонами, — ехидно усмехнулся
  
  
     Император. — Можете расположиться здесь, в моем особняке. И ты тоже Кайс. Ганс, что у тебя с ногой?
  
  
     Ганс немного хромал, после попадания арбалетного болта в его ногу. Он не любил
  
  
     мизшетов, ранения и когда над ним смеются. Знатный род фон Бюрреров был лишен
  
  
     одного единственного чувства.
  
  
     Чувства юмора.
  
  
     То, что обычно лечит, в случае фон Бюрреров — калечит.
  
  
     — Боевое ранение, — ухмыльнулся Ганс. — Царапина.
  
  
     Император Вячеслав ничего не сказал, по его глазам и так было видно, что он
  
  
     гордится духом его людей.
  
  
     То, что многие не сломались после войны и плена, только говорило о том, что
  
  
     имперский дух закален. А Вячеслав Симплекс уважал традиции своего народа и был
  
  
     предан своему роду.
  
  
     По лестнице вниз со второго этажа спускалась девушка в голубом платье
  
  
     с открытыми маленькими острыми плечами. Ростом девушка была невысокая, глаза
  
  
     были немного узкими, но их цвет, синий как море, привлек внимание Кайса. Он не мог
  
  
     отвести от нее глаз, насколько она была прекрасна.
  
  
     — Отец, я вижу прибыли долгожданные гости. — Дочь Императора едва бросила
  
  
     взгляд на Кайса, но продолжила, уже более не озираясь на него. — Ганс! Милый друг, наконец-то вы вернулись. Я рада видеть вас!
  
  
     — И я рад, госпожа. — Он поцеловал ее руку.
  
  
     — И вас я тоже рада видеть, Роксана.
  
  
     Роксана в ответ пробубнила ей комплимент, но по ее глазам было видно, что она
  
  
     не жалует дочку правителя. К тому же она была в голубом.
  
  
     Ненавистные для Роксаны цвета: синий, голубой, фиолетовый.
  
  
     Властной женщине нравится властный цвет — красный. Цвет крови, страсти,
  
  
     жестокости, красоты, желания и, самое главное, власти.
  
  
     — Госпожа, — представил Кайса капитан. — Этот молодой человек с нами. Он помог
  
  
     нам сбежать от преследования.
  
  
     Ганс протолкнул парня вперед, поставив его прямо перед ней и тот при виде мило
  
  
     улыбающейся ему дочки Императора, растерялся, выронив только:
  
  
     — Очень приятно, госпожа.
  
  
     Он взял ее руку и… просто пожал, стараясь аккуратно обходиться с ней, как
  
  
     с хрупким цветком. Император при виде всей картины усмехался, а Кайс покраснел
  
  
     и дрожал, не зная, куда деться от стыда.
  
  
     «Какой я идиот, — думал про себя Кайс, — раз веду себя так. Надо было тоже
  
  
     поцеловать руку. …Ее изумительно нежную руку».
  
  
     Девушка рассмеялась и поправила темную челку на бок.
  
  
     Волос у нее был не такой длинный как у Роксаны. Они были собраны в пучок, лишь
  
  
     только длинная челка оставалась не убрана.
  
  
     — Очень приятно с вами познакомится. — Она смотрела на него своим нежным
  
  
     взглядом и мило улыбалась. — А как ваше имя?
  
  
     — Кайс. Просто Кайс, — проронил он.
  
  
     — Мое имя Берта Симплекс. Дочь величайшего Императора Вячеслава Симплекса.
  
  
     — Ну, все. Время знакомств подошло к концу. Нас ждут дела, — перебил их
  
  
     Император, озираясь на свою дочь. — Берта, милая. Не хочешь ли ты провести
  
  
     экскурсию для юноши? Мне кажется, ему будет интересно посмотреть особняк и сады.
  
  
     Пусть юноша не скромничает. Если хочешь есть, Кайс, то Берта отведет тебя
  
  
     в обеденный зал.
  
  
     — Благодарю, Мой Император, — в поклоне опустил голову Кайс, — но я не голоден.
  
  
     — Дитя мое, — обратился Вячеслав к дочери, — ты знаешь, что делать.
  
  
     — Конечно, отец. — Она наклонилась, немного приподняв платье по бокам, как
  
  
     требует этикет в высшем обществе, и вышла из зала вместе с Кайсом.
  
  
     — А мы с вами должны поговорить. — Вячеслав не хотел в присутствии дочери
  
  
     обсуждать государственные дела, которые шли не очень хорошо.
  
  
     — Почему в Империи все так заняты делами?
  
  
     — Война. От меня сейчас толку ноль. — Глаза Берты старались не выдавать интереса
  
  
     к Кайсу. — Мой отец — настоящий воин и правитель. Конечно, он немного жестковат
  
  
     для дипломата. Его место на поле боя и он сам этого не отрицает.
  
  
     В отличие от парня, ей удавалось скрыть свою симпатию к нему. Кайс не мог скрыть
  
  
     того, что будущая императрица понравилась ему сильнее всех тех девушек, которых он
  
  
     когда-либо встречал. Он не сводил с нее глаз. Возможно, это даже льстило девушке.
  
  
     — Сколько тебе? — Берта не стеснялась задавать «игривые» вопросы.
  
  
     — Двадцать, госпожа.
  
  
     — Мне тоже, — улыбнулась она ему. — Прошу, не называй меня так. Всегда ко мне
  
  
     обращались «госпожа». Я хочу, чтобы хоть кто-то не называл меня так и был со мной
  
  
     на равных. Мы все свободны, все одинаковы. Создатель сделал нас равными.
  
  
     — Но быть выше всех, кроме самого Создателя, предначертано только всем из рода
  
  
     Симплекса. Это ваша судьба.
  
  
     — Возможно, ты прав. Но, можно, хоть ты будешь со мной на одном уровне, —
  
  
     попросила Берта.
  
  
     Это немного смутило Кайса, но он улыбнулся, до сих пор не сводя с нее глаз, и кивком одобрил ее предложение.
  
  
     Они вдвоем гуляли по большому саду, в котором было много растительности разной
  
  
     породы. Сад напоминал заповедник или рай, где все было светло, пели птицы, журчала
  
  
     вода, и стоял чудесный аромат цветов. Их запах так бил в ноздри свежестью, что можно
  
  
     было потерять сознание.
  
  
     В саду находился родник, к которому парочка спустилась испить водицы. Вода была
  
  
     прохладной и невероятно чистой, вытекающая из чистых горных пород. Свежий живой
  
  
     вкус заставлял насладиться водой больше, чем лучшим вином. Кайс испил ее и утолил
  
  
     свою жажду. Берта подсела к нему поближе, чтобы сделать также как и он. Парень
  
  
     почувствовал запах, исходящий от нее, похожий на аромат розы. Он дурманил его, что
  
  
     даже сердце готово было выпрыгнуть из груди.
  
  
     Затем они направились к фонтану в виде львов, из пасти которых брызгали водяные
  
  
     струи, переплетаясь друг с другом и создавая красивый узор.
  
  
     — Кайс, можно у тебя спросить кое-что?
  
  
     — Да, — ответил Кайс девушке. Для него сегодня был чудесный день: в почете
  
  
     у имперцев, лично познакомился с Императором, а самое главное, с его дочерью.
  
  
     — Я слышала ваш разговор. Ты был рабом. Как ты попал в плен?
  
  
     Это было единственное, о чем Ловкач говорить не хотел. Но глядя в ее глаза, он все-
  
  
     таки решил излить душу.
  
  
     — Война — штука страшная. На предместье, где я жил, напали мизшеты. — Впервые
  
  
     за все это время Кайс отвел взгляд в сторону, затем поднял голову и посмотрел наверх, вдыхая свежий запах свободной земли. Теперь он смотрел на голубое небо и на плывущие
  
  
     по нему облака. — Город взяли. Почти всех убили на месте. Немногих выживших взяли
  
  
     в плен. Точнее, в рабство. Среди них был и я.
  
  
     Для имперцев пик унижения было рабство. Людей, чей дух сломили, заставляли
  
  
     делать адскую работу, да еще и за ломоть хлеба, в отвратных условиях. К животным
  
  
     относились куда лучше в Мизрахе, чем с рабами из самой Империи.
  
  
     Кайс рассказывал Берте обо всем, что произошло в его жизни за последние два года.
  
  
     Не нужно было слов. По ее глазам итак было ясно, что она искренне сочувствовала ему
  
  
     в его горе. Лишится всего, стать никем и выжить, не сломаться при этом.
  
  
     Берта внимательно слушала историю жизни Ловкача, удивляясь лишь тому, как он
  
  
     смог все это пережить. Для парня его возраста он прошел через жуткую боль и, судя
  
  
     по всему, ему нечего было терять. Человек, чьи действия могли быть безрассудными.
  
  
     — А ты хороший воин, раз тебя не убили, и ты победил на некой Арене, — улыбнулась
  
  
     Берта.
  
  
     — Владеть оружием меня научил отец. Он был мастером двуручного меча. Все его
  
  
     заслуга, наверное.
  
  
     Берта на минуту уставилась на фонтан. Кайс тоже стал смотреть на него, изредка
  
  
     поглядывая на девушку и улыбаясь. Они молча смотрели на переливающуюся воду
  
  
     и на узоры, создаваемые львами. Вдруг Берта взглянула на Кайса и спросила:
  
  
     — Не хочешь посмотреть на музей оружия?
  
  
     — У вас есть такой музей? — удивился Кайс.
  
  
     — Там хранятся оружия предков. Думаю, тебе будет интересно. Пойдем?
  
  
     Тот, улыбаясь, одобрительно кивнул головой.
  
  
     Стена, за которой находилась Имперская армия, уже выдержала три атаки мизшет, стрелявшие из катапульты с другого берега реки Эмбер. Три вмятины и только. Битва
  
  
     началась с дальних ударов и тут же затихла.
  
  
     — Эти придури даже атаковать толком не могут! — ухмылялся Вячеслав тому, как
  
  
     начали боевые действия мизшеты. — Примитивные орудия. Классика, но сейчас она им
  
  
     не поможет. Выдвигайте «рулетку».
  
  
     По рельсам, располагающиеся за стеной, двинулись здоровенные трехствольные
  
  
     пушки. Тяжелые орудия не могли тащить простые солдаты, поэтому они катились
  
  
     по рельсам на своих срезанных колесах.
  
  
     Первая такая пушка заехала на механизированный мостик, и тот поднялся прямо
  
  
     на верхушку стены, где находился Император, держащий в руке палку с раскаленной
  
  
     проволокой.
  
  
     — Я открываю веселье, — произнес он и зажег в щели пушки порох.
  
  
     Та с грохотом выстрелила, повернув другой ствол, готовясь к новому выстрелу.
  
  
     Вячеслав вновь поджег щель пушки.
  
  
     Выстрел.
  
  
     И еще выстрел. На этот раз последний.
  
  
     Отстрелявшись, «рулетка» опустилась вниз, перезаряжаться.
  
  
     Три выстрела из одной пушки за неполные десять секунд. Нужно ли было еще что-то
  
  
     говорить? Результат на глаза.
  
  
     Император посмотрел в подзорную трубу, убедившись, попали снаряды в цель
  
  
     или нет.
  
  
     Снаряды пушки уничтожили одну катапульту, штаб военачальников, в котором выжил
  
  
     только один, выбежавший сразу, после того, как катапульту уничтожили, и десяток
  
  
     солдат.
  
  
     Пушка-рулетка была предназначена не для точной стрельбы, а для захвата или
  
  
     обороны стен. Она била не в цель, ее снаряды разлетались по разным частям. Но этого
  
  
     хватило, чтобы ошеломить вражеских солдат.
  
  
     Мизрахские бойцы, опомнившись, стали палить из катапульт. Но их силы не хватало,
  
  
     чтобы конкретно навредить стене. Камни либо не долетали, либо бились о стену, не перелетев за нее. Да и дыру в стене они не могли сделать — толщина была большая, катапульта их не брала.
  
  
     — Готовьсь! — вскрикнул Император, и десяток рулеток уже стояли на своих
  
  
     позициях. — Огонь!
  
  
     Словно гром разнесся в небесах. Для мизшет ад настал в эту же минуту. Десяток ярд
  
  
     моментально сносили всех, рушили катапульты, разбивали запущенные камни в воздухе.
  
  
     Для Мизраха это был проигрыш.
  
  
     — Будут знать, собаки!
  
  
     — Мой Император, разведка сообщила, что Мизрахская колонна магов идет
  
  
     напролом.
  
  
     — Сколько их, Ульманас? — спросил Вячеслав.
  
  
     — Было около пятидесяти. Сейчас тридцать с небольшим, — ответил лорд-защитник
  
  
     Императора.
  
  
     Ульманас Витман был личным лордом-защитником Вячеслава Симплекса. Ниже
  
  
     на полголовы Императора, в нем текла настоящая воинская кровь. Человек, который
  
  
     не только защищал правителя и бесспорно выполнял все его приказы, был другом
  
  
     Вячеслава, пускай их отношения и несли официальный характер. Витман был старше
  
  
     Императора на несколько лет — это очевидно, посмотрев на них со стороны.
  
  
     Придворные чиновники находили лишь две причины, почему Витман стал лордом-
  
  
     защитником: Ульманас был жесток и оставлял за собой кровавый след своих жертв, и еще одна причина — полумаг. Господин Витман был полумагом. Вячеслав, бесспорно,
  
  
     мог защититься от любой атаки, кроме магической. Поэтому Ульманас и был его личным
  
  
     щитом. Полумаги куда лучшие воины, чем маги.
  
  
     — Куда ж делись остальные? — поинтересовался Император с ироничной улыбкой
  
  
     на лице.
  
  
     — Не дожили. — Улыбка у Ульманаса была не из приятных. Большой лоб выпирал из-
  
  
     под лысеющей головы. На ней находился лишь небольшой участок с кудрявыми седыми
  
  
     волосами. — И эти тоже не доживут.
  
  
     — Не удивлен, — ухмыльнулся Император и посмотрел в подзорную трубу. На другом
  
  
     берегу человек тридцать в темно-зеленых рясах двигались к реке. Несколько движений
  
  
     руками и над рекой засиял голубоватый свет, превращающий часть реки в огромный
  
  
     ледяной мост, напоминающий плотину. — Вот же псы! Придется идти на них лбом.
  
  
     Сарахуру совсем страх потеряли. Их итак там немного. Мизрах впитал в себя
  
  
     демоническую кровь. Дадим им отпор. Ульманас, готовь мои доспехи.
  
  
     — Но Мой Император, вам не нужно идти в бой. Вы можете остаться у стены или
  
  
     вернуться в особняк. У нас есть солдаты для…
  
  
     — Готовь, — негромко повторил Вячеслав. — Ты со мной или здесь подождешь
  
  
     за чашкой чая?
  
  
     Ульманас, улыбнувшись, двинулся прочь, готовиться к сражению.
  
  
     На стене висели разного рода оружия. То были арбалеты, старые ружья, мечи, кинжалы, булавы прошедшего времени. Было даже то оружие, которое использовалось
  
  
     до Эпохи Конца. Оружие того времени стало прототипом современных военных
  
  
     изобретений. Хотя из того времени оружий было не больше десяти видов.
  
  
     С людьми в Эпоху Конца пришли и новые знания. Вот почему к двухсотым годам
  
  
     прогресс пошел кардинально вверх.
  
  
     Внимание Кайса привлек двуручный меч, рукоять обтянута кожей, гарда напоминала
  
  
     своим видом крест, а на навершие эфеса виднелся символ в виде креста.
  
  
     Кайс понимал, что меч не из его времени. Такая сталь, закаленная в боях, пролившая
  
  
     немало крови. Клинок отлично сохранился.
  
  
     — Что обозначает крест? — спросил Кайс.
  
  
     — Не знаю. Никто не знает. Наши предки уничтожили всю информацию о прошлом
  
  
     мире.
  
  
     Сейчас
  
  
     трудно
  
  
     что-то
  
  
     восстановить.
  
  
     Ученые,
  
  
     чародеи,
  
  
     историки,
  
  
     путешественники. Люди поработали на славу. — Берте это было так же любопытно, как
  
  
     и Кайсу. — Интересно, что они скрывали, раз уничтожили прошлое? А что произошло
  
  
     тогда? Никто не знает. Да и многим это не интересно.
  
  
     Она прикоснулась своей небольшой ладонью до меча, испытывая наслаждение
  
  
     от того, что это было прикосновение к той цивилизации.
  
  
     — Можешь взять и опробовать, — улыбнулась Берта, предлагая Кайсу взять
  
  
     в руки меч.
  
  
     — Спасибо. — Он снял со стены меч. Двуручный меч оказался тяжелым. Достаточно
  
  
     тяжелым, чтобы замахнутся над головой и не упасть назад. Он вспомнил уроки отца.
  
  
     Нужно сохранять баланс, сконцентрировать вес и силу. Кайс сделал пару пируэтов, фехтуя с невидимым противником. — Замечательный меч.
  
  
     На это Берта только улыбнулась. Ей было интересно наблюдать за ловким парнем
  
  
     со здоровым тяжелым мечом в руках.
  
  
     — Ты прям ловкач, — улыбалась она ему, глядя, как Кайс улыбается ей.
  
  
     — Не поверишь, но ты права.
  
  
     — Чему именно? — удивилась девушка.
  
  
     — Насчет ловкача. В Мизрахе, когда я был в рабстве, я пытался сбежать. Ночью. Убил
  
  
     двух стражей. Поймал меня один маг, с помощью колдовства. Меня хотели казнить, но потом решили продать на Арену. Мне после этого дали прозвище — Г’эль’Мориовак.
  
  
     — Что это означает? — поинтересовалась Берта.
  
  
     — На языке пустынь это означает… «ловкач».
  
  
     — То есть ты, Ловкач? — хихикнула девушка.
  
  
     — Ну да, — рассмеялся Кайс. — Глупо. Не правда ли?
  
  
     — Кайс. Ловкач. Тебе идет. Немного ветрено, но зато правдиво. Судя по тому как ты
  
  
     управляешься с мечом, ты принес много проблем мизшетам.
  
  
     — Несколько убитых — мелочь.
  
  
     — Какого это, — остановилась она, но затем продолжила: — убить человека.
  
  
     — Я сам не понял. Когда на нас напали, я защищался. Словно на фехтовании. Только
  
  
     после победы враг не встал. Меня волновало одно — защитить маму. А после того, как ее
  
  
     убили, — видно было, что Кайс не хочет об этом говорить, — мной уже двигала кровная
  
  
     месть. Я не задумывался, что отнял чью-то жизнь. Меня волнует жизнь близких мне
  
  
     людей.
  
  
     — Извини, зря я спросила.
  
  
     — Ничего. Мелочь, — опустил он глаза.
  
  
     На рукояти он вдруг внезапно заметил букву «N». Кайс попросил у Берты разрешения
  
  
     осмотреть меч и ножик для скрывания конвертов, надрезая им кожу. Развязав ткань
  
  
     на рукояти, он увидел выгравированную фразу: «Non Nobis, Domine, Non Nobis, Sed tuo
  
  
     Nomini da Gloriam».
  
  
     — Что это означает? — спросил Кайс у дочери Императора.
  
  
     — Я не знаю. Это какой-то древний язык, — в недоумении ответила она.
  
  
     — Мой Император, вы точно хотите вступить в бой? — Ганс даже не ожидал такого
  
  
     поворота событий. — Там в ход пошли маги.
  
  
     — Если уж разведчики с господином Витманом уничтожили двадцать магов, то, что
  
  
     будет, если на них выступит армия?
  
  
     — Но Ульманас не сказал вам, что вернулся только он и еще один разведчик? —
  
  
     вмешалась Роксана. — Тут пахнет жаренным. Сарахуру итак мало в Мизрахе, а тут их
  
  
     сразу пятьдесят выпускают. У них каждый маг на счету. Теперь же они ими
  
  
     разбрасываются как мы словами.
  
  
     — Я услышал тебя, Роксана, — ответил ей Вячеслав. — У Мизраха теперь новый
  
  
     покровитель. Куда сильнее, раз ты говоришь, что на вас напали полудемоны. Ересь
  
  
     заполонила их страну.
  
  
     — Считаете, что царица — не просто человек?
  
  
     — Да, Роксана, — с полной серьезностью ответил Император, — я так считаю.
  
  
     В наше время, насколько мы с вами знаем, связать душу человека с демоном куда
  
  
     сложнее, чем раньше. Те суровые времена прошли. С исчезновением Архидемонов
  
  
     утратились и знания. Если вспомнить историю, то бесов почти всех истребили…
  
  
     — Да, но только почему же вы лично сражались с частями Армии Тьмы?
  
  
     — Не перебивай меня, чародейка, — грубым и жестким тоном укоротил ее
  
  
     Император Симплекс. — Я не отрицаю, что демоны еще остались, но это жалкая
  
  
     крупица по сравнению с тем, что было двести лет назад. Они действуют как варвары, разбойники. У них нет ни тактики, ни предводителя. И перевелись те дьявольски твари,
  
  
     способные завладеть душой и телом человека. Демоны в этом мире — материальные, живые и убиваемые существа. Вонзи в него лезвие, и он умрет. Не так страшен черт, когда он стал смертным. Я считаю, что царица Мизраха самая настоящая ведьма, а ее
  
  
     полудемоны — эксперимент. Обычные мутанты, смесь темной силы с силой полумагов.
  
  
     Об этом Роксана и не задумывалась, но Вячеслав был убедителен настолько, что она
  
  
     сама признала правоту его слов. Все объяснялось. Святой Чистильщик не зря создал
  
  
     такой орган, как инквизиция. Вячеслав стал самым первым аббатом.
  
  
     Но приближение битвы отбросило чародейку от всех остальных мыслей. Владыка уже
  
  
     был одет в свои боевые доспехи, в которых прошел не один бой.
  
  
     Нагрудник у Императора был сделан в готическом стиле с тонкой гравировкой,
  
  
     в виде символа Империи — полыхающий огонь. Черный нагрудник позволял обратить
  
  
     внимание не только на несомненную художественную ценность этого элемента
  
  
     доспешного облачения, но и на уникальные свойства симбиоза красоты и прочности.
  
  
     Под нагрудником находилась кольчуга.
  
  
     Самое интересное в том, что у Императора не было шлема или какого-то другого
  
  
     головного убора. Он не верил, что «железное ведро» как-то защитит его в бою.
  
  
     На его руках были надеты доспешьи перчатки, чьи края многочисленных пальцевых
  
  
     пластин ажурно вырезаны, что делало их визуально воздушными, словно тонкое кружево,
  
  
     по краям длинных заостренных манжет разгорался огонь.
  
  
     На его плечах держался темно-красный плащ, да и вся остальная одежда Вячеслава
  
  
     Симплекса была в черных и красных тонах.
  
  
     На поясе в ножнах Императора висел его знаменитый меч Аз. С ним он прошел через
  
  
     адский огонь и мертвый лед. Много побед принес этот клинок, много крови пролил он
  
  
     на сожженную почву. Император владел мечом превосходно, считался одним из лучших
  
  
     фехтовальщиков, а владение этим холодным оружием делало его беспощадным
  
  
     и неуправляемым в сражении.
  
  
     То было оружие настоящего мастера — фигурный клинок меча был изогнут таким
  
  
     образом, что визуально он мог выгнуться в другую сторону или стать полностью прямым.
  
  
     Рукоять меча была украшена образами медведя и волка.
  
  
     Щит был украшен гербом Империи — огнем. Символика огня была выгравирована
  
  
     из золота, а сам щит — бронзовый, окрашенный в красный цвет.
  
  
     — Вы со мной не пойдете.
  
  
     Роксана хотела сказать, что они и не собирались, но вместо этого сказала только
  
  
     одно:
  
  
     — Во имя победы. Во имя Императора…
  
  
     — Во имя Создателя, — закончил Вячеслав, наклонился на одно колено и начал
  
  
     читать молитву. Так поступили и остальные.
  
  
     К тому времени Ульманас Витман уже был готов к бою. На нем был такой же красный
  
  
     плащ, как и у Императора. Но из оружия у него были сабля и два пороховых пистолета.
  
  
     Лорд-защитник был готов к охране своего Императора.
  
  
     — Выступаем! — скомандовал Император.
  
  
     Ворота города открылись, и оттуда выступила третья южная пехотная дивизия
  
  
     Имерской армии во главе с самим Императором Вячеславом Симплексом. Войсками
  
  
     командовал генерал Олесь Старков. Судя по его виду, недовольному и взволнованному, он не очень-то и хотел идти в бой. Ему было уже за семьдесят. Густые седые бакенбарды
  
  
     закрывали все его лицо. Лысая голова была прикрыта шлемом с символом Империи.
  
  
     Холодный ветер дул с того берега, где стояли колдуны. Лед был толстый, настолько
  
  
     толстый, что казалось, будто он доходит до самого дна. Большая часть реки была
  
  
     заморожена. Течение не могло сдвинуть ледяную плотину, но вода не накапливалась —
  
  
     ее сдерживала магия мизшет.
  
  
     Сарахуру ступили на лед, сдерживая ряды. Двое других остались на берегу, продолжая
  
  
     сдерживать реку колдовством.
  
  
     Зеленые рясы магов были обмотаны фиолетовым поясом, что говорило об их уровне.
  
  
     Фиолетовые пояса — самые сильные маги Мизраха.
  
  
     На поясах мизшет висели ножны с кривыми кинжалами. Рукоятка кинжалов была
  
  
     украшена драгоценными камнями. У каждого сарахуру был свой собственный кинжал
  
  
     с магическими талисманами. У любого мага был свой камень, который давал ему силы.
  
  
     Но не все считались с этими старообрядческими ритуалами, связывающую магическую
  
  
     силу с драгоценностью.
  
  
     Начался огонь. Имперские солдаты стреляли из новеньких винчестеров,
  
  
     поступивших в армию совсем недавно. Мощные ружья с удобной перезарядкой и короче
  
  
     предыдущего стрелкового оружия. Кто-то из солдат пользовался классическим оружием:
  
  
     арбалеты, длинные луки, стреляющие на дальнюю дистанцию. Но их всех ждало
  
  
     разочарование. Все их выстрелы произвелись впустую — магический щит сарахуру не дал
  
  
     причинить никому вреда.
  
  
     — Дела плохи.
  
  
     — Мой Император, выставить в первую шеренгу магов? — Олесь не особо жаловал
  
  
     магов, и ему не жалко было выпустить их как простых солдат.
  
  
     — Сдурел, генерал?! Их итак мало. Забыл, что мы не пользуемся силами чародеев
  
  
     в бою. Они не солдаты. Орден магов не любит, когда их используют как орудие. —
  
  
     Император был настойчив. Он собирался сам сражаться с ересью. Именно это он и делал
  
  
     всю свою жизнь. — Эти трусы и еретики должны отведать нашей стали. Вступаем в бой.
  
  
     В первую шеренгу выставить полумагов.
  
  
     Генерал Старков, кряхтя, приказал выдвинуть в первую шеренгу полумагов. У них
  
  
     не было никаких отличий от простых солдат, кроме одной — нашивка на плече в виде
  
  
     половинки сердца.
  
  
     Первая шеренга двинулась в бой. За ней двинулась вторая, где был Император и его
  
  
     лорд-защитник.
  
  
     Загремело так, словно небо захватила стая туч. Крики, вспышки, кровь, магия. Сияли
  
  
     вспышки колдовства, напоминающие разноцветные огни, словно это был фейверк.
  
  
     Только эти огни дарили смерть.
  
  
     Вячеслав Святой Чистильщик бежал на магов, прикрываясь своим щитом. Нити
  
  
     магии, выпускаемые из пальцев сарахуру, врезались в щит и исчезали. Император сделал
  
  
     пару шагов к одному из магов и пронзил его живот насквозь. Сделав еще пару шагов
  
  
     к другому магу, Император сбил его щитом, затем пригвоздил лежачего мечом ко льду.
  
  
     Слой льда был толстенным, и мост продолжал держаться и дальше, подпитываемый
  
  
     магией.
  
  
     Сзади к Вячеславу подкрался третий сарахуру, но с его плеч резко слетела голова.
  
  
     Император повернулся и увидел перед собой Ульманаса с окровавленной саблей.
  
  
     — Ловко ты его, Ульманас.
  
  
     — Стараюсь, Мой Император. — Господин Витман стрельнул в его сторону недобрый
  
  
     взгляд. — Сзади!
  
  
     Вячеслав повернулся и прикрылся от удара гигантского магического зеленого кулака
  
  
     своим щитом. Кулак откинул его на метров пять назад. От такой силы удара рука
  
  
     Императора должна была просто напросто сломаться, но Святой Чистильщик был
  
  
     не из робкого десятка, и с каждым новым сражением его тело укреплялось и закалялось.
  
  
     Он даже не испытывал чувства боли.
  
  
     — Вот сукин сын, — выругался он, пытаясь встать. Вячеслав увидел, что маг, ударивший по нему магией, остался один из выживших сарахуру. Все остальные его
  
  
     братья украшали своими телами ледяную плотину. Их кровь впитал лед, созданный
  
  
     своими хозяевами. — Не убивать! Взять живым.
  
  
     Но сарахуру не хотел даваться живым. Он оградился ото всех ледяным вихрем и один
  
  
     из полумагов выбил его из ограды ударом молнии.
  
  
     Судя по реакции солдата, это заклинание забрало у него достаточно сил. Еле
  
  
     выжившего пленника, чья одежда дымилась, а лицо обгорело, связали, а парню-
  
  
     полумагу, державшийся за голову, помогли его товарищи, придерживающие его.
  
  
     — Это ловушка! — Ульманас увидел, как двое магов в зеленых рясах стали читать
  
  
     совсем иное заклятие на той стороне берега. — Они решили утопить нас.
  
  
     — Господин Витман, думаете, я это не предвидел? — добродушно усмехнулся
  
  
     Вячеслав.
  
  
     Сарахуру не понимали, почему лед еще держался. Вячеслав просто усмехался их
  
  
     поступку и глупому плану. Их действия были слишком предсказуемы.
  
  
     На берегу, откуда пришли имперцы, стояли три мага, державшие мост своим
  
  
     заклинанием. Маги Ордена не собирались отпускать свои магические плетения.
  
  
     Роксана — третья, кто помогала держать мост. Она чертила невидимые узоры руками, затем подняв их над собой, направила в сторону противоположного берега. Губы ее
  
  
     не переставали шевелиться, читая заклинание. Над тем берегом повисла огромная туча,
  
  
     которая изрыгнула несколько молний.
  
  
     Две молнии поразили оставшихся в живых сарахуру. Остальные били по мизшетам, находившиеся рядом с берегом.
  
  
     — Вот теперь отступаем к берегу, — приказал Император
  
  
     Раздался громкий рык из-за стены. Затем еще один. И еще.
  
  
     — Ты слышал это?
  
  
     — Да. — Кайс стал обматывать и скреплять кожу на рукояти меча, услышав рык, раздирающий душу. — Интуиция подсказывает мне, что это орт.
  
  
     Берта с испугом посмотрела на него. Она не понимала, о ком говорит Кайс, но судя
  
  
     по его интонации, это ей явно не понравилось.
  
  
     Тут же девушка бросилась по спиралевидной лестнице наверх, из потайной комнаты
  
  
     в кабинет особняка. Кайсу поведение юной красавицы показалось странным, поэтому
  
  
     как верный песик он побежал за ней, прихватив с собой двуручный меч. Ловкач
  
  
     догадывался, в чем дело, но не верил в это.
  
  
     Когда он выбежал, в особняке уже шастали мизшеты. Несколько стражей было убито.
  
  
     Кайс растерялся. Берта могла попасться им, и это волновало его больше всего. Вот
  
  
     только что он бежал следом за дочерью Императора, а теперь ее и след простыл. Он
  
  
     не знал, куда побежала синеглазая девушка. Может быть, она просто спряталась, как
  
  
     подобает делать в таких случаях.
  
  
     Один из мизшет заметил Ловкача и бросился на него с кривым мечом. Кайс принял
  
  
     боевую стойку с двуручным мечом и словно вихрь крутанулся, пробив блок врага. Тот
  
  
     от удара едва не выронил клинок. Не успел мизшет отойти от атаки, как сверху на него
  
  
     упала тяжелая сталь меча, перерубив ключицу и правую грудную клетку. Клинок впитал
  
  
     кровь и вновь пролил ее, когда в кабинет забежал еще один мизшет. Но на этот раз Кайс
  
  
     оборонялся.
  
  
     Пируэтом он ушел от двух колющих ударов. Блокировал режущий удар в лицо, держав
  
  
     рукоять в одной руке, а острие, — в другой. Ударом ноги оттолкнул соперника от себя
  
  
     на приличное расстояние и выкинул руку с мечом прямо в открытую часть тела
  
  
     мизшета — в низ живота. Враг скривился и пропустил смертельный удар в солнечное
  
  
     сплетение. Меч пробил мизшета насквозь, и Кайс, оперевшись ногой о тело мертвого
  
  
     солдата, вытащил лезвие меча из убитого.
  
  
     Кайс помчался к лестнице, ведущей в покои Берты. Возможно, девушка укрылась
  
  
     в своей комнате, коли женских криков он не слышал, значит, ее не нашли. На втором
  
  
     этаже его ждал мизшет, перезаряжающий свой арбалет. Несколькими легкими
  
  
     прыжками Ловкач оказался рядом с арбалетчиком. Держа одной рукой рукоять, а другой
  
  
     лезвие, Кайс проткнул его, ударив мечом сверху, словно копьем, и вдавливая тяжелую
  
  
     сталь все глубже, смотрел в карие глаза молодого южанина.
  
  
     Мизшет даже не понял, что произошло. В его глазах Кайс увидел страх,
  
  
     и наворачивавшиеся слезы; изо рта текла и пенилась кровь, смешанная со слюнями.
  
  
     — Тил’маэмед ол’эд хас[1], — произнес Кайс умирающему мизшету.
  
  
     Стеклянный взгляд продолжал смотреть на Кайса даже после смерти. Мизшет был
  
  
     не старше его самого, от чего Кайсу впервые стало не по себе. Это первая смерть
  
  
     мизшета, из-за которой он испытал в своей душе какое-то колебание, словно он не хотел
  
  
     причинить ему вреда, не хотел видеть, как вытекает кровь из его бездыханного тела.
  
  
     Но руки и ноги сами сделали свою работу.
  
  
     Ловкач опустился на колени и закрыл глаза покойного. Теперь он понял, какого это
  
  
     убить человека. Только сейчас он испытал тошнотворное ощущение, дрожь в руках
  
  
     и дезориентацию. В мертвом мизшете он видел себя самого и проклинал за то, что ему
  
  
     пришлось это сделать — отнять жизнь.
  
  
     Пришлось?
  
  
     Нет, ведь были и другие пути. Можно было его ранить, обезоружить, вырубить.
  
  
     Но смерть стояла за спиной Кайса с распахнутыми черными крыльями, а глаза горели
  
  
     ненавистью, ослепляющая его и не дававшая ему права выбирать: жизнь или смерть.
  
  
     Только смерть.
  
  
     В одной из комнат открылась дверь. Оттуда вышла Берта, но на ней уже не было
  
  
     платья и ее темные волосы были распущены. Краем глаза Кайс заметил ее, поднялся
  
  
     с опорой на меч и уголки его губ поднялись.
  
  
     Она стояла перед Кайсом в сапогах и, по виду, в мужских кожаных брюках. Черная
  
  
     рубашка сидела на ее теле так, что Ловкач не мог свести с нее глаз. За ее спиной был
  
  
     колчан со стрелами красного оперения. У нее был изящный лук ручной работы
  
  
     с серебристой тетивой.
  
  
     Глаза ее уже не были синими. Они были белыми с одними лишь только черными
  
  
     крошечными точками — зрачками.
  
  
     — Кто ты? — нахмурился Кайс и крепко сжал рукоять меча двумя руками.
  
  
     — Нет. Не подумай, Кайс. — Берта вскинула руки вперед и прижала свои пальцы
  
  
     к глазам. Она убрала свои тонкие пальчики, и Кайс вновь увидел перед собой ее синие
  
  
     прекрасные глаза. — Это магические линзы. Такие предметы создаются для тех, кто
  
  
     не владеет магией.
  
  
     Кайс расслабился и положил меч себе на правое плечо. Присутствие Берты
  
  
     успокаивало его, с ней он забывал обо всех бедах, чувствовал себя в безопасности.
  
  
     — Они уже в особняке.
  
  
     — Я вижу. — Берта безразлично посмотрела на мертвого мизшета. — Они атакуют нас
  
  
     сзади. Но как они туда пробрались? Отцу угрожает опасность!
  
  
     — Я не позволю тебе идти туда! Там слишком опасно. Лучше останьтесь здесь, госпожа.
  
  
     — Нет! Я пойду туда. И ты мне не запретишь! — выкрикнула Берта на парня.
  
  
     — Как скажешь, Берта. Я с тобой. Не прощу себя, если с тобой что-то случится.
  
  
     Берта улыбнулась. Мило. И искренне. Затем подошла к Кайсу и крепко обняла его.
  
  
     Он, не ожидая такого, опустил меч и облокотил его об стену. Его рука плавно опустилась
  
  
     ей на голову. Ее волосы были словно шелк: мягкие и приятные. Он вновь вдохнул ее
  
  
     аромат. Этот запах наполнял его грудь, вдохновляя на подвиги.
  
  
     — Спасибо, Кайс, — улыбнулась она, глядя ему в глаза. — Мне очень приятно, что ты
  
  
     единственный со мной честен и искренен.
  
  
     Они выбежали из особняка, где в саду уже была резня. Имперцы просто так
  
  
     не сдавались даже тогда, когда их застали врасплох. Стражи отбивались шпагами
  
  
     и отстреливались из арбалетов и винчестеров.
  
  
     — Нам не нужно ввязываться в эту битву. Нам надо успеть к берегу реки, — сказал
  
  
     Кайс. — Берта. Какая у тебя дальность стрельбы?
  
  
     — С этим луком до трехсот метров.
  
  
     — Ого! А как у тебя с точностью?
  
  
     На этот вопрос Берта лишь ехидно усмехнулась, ответив только одно: «Увидишь».
  
  
     Кайс сказал ей держаться на расстоянии и придерживаться деревьев. Прикрытие ему
  
  
     не помешает. Особенно, когда он пойдет в лоб. Да еще он не хотел, чтобы она держалась
  
  
     рядом с ним в опасный момент. А моменты будут.
  
  
     Кайс знал, что произойдет.
  
  
     Выйти из-за стен и потерять их. Именно это и случилось.
  
  
     Полигон Имперской армии был атакован сзади мизшетами. Велись кровавые бои
  
  
     у стен города, пока еще принадлежащие Империи Россигард.
  
  
     Император Вячеслав Симплекс выдвинулся в первые ряды и безжалостно рубил
  
  
     врагов, ругаясь и проклиная трусливых еретиков.
  
  
     Вячеслав уважал честные поединки. Но когда тебе бьют в спину, это означало только
  
  
     одно — гнев владыки тебе обеспечен.
  
  
     Святой Чистильщик сбивал с ног своим щитом, одним ударом отрубал головы,
  
  
     яростно истреблял вражину, словно тараканов. Трава принимала на себя груз мертвых
  
  
     тел, земля впитывала их кровь. И вот казалось, что больше крови не будет. Но она
  
  
     продолжала течь.
  
  
     Четыре здоровых чудовища двигались в сторону Императора, убивая на своем пути
  
  
     что имперцев, что мизшет. Твари были метра три в высоту и напоминали огромных
  
  
     двуглавых волков.
  
  
     На их спинах восседали всадники в жилетах из кожи быков. Лысые головы,
  
  
     украшенные татуировками в виде кинжала, наводили панику на солдат.
  
  
     Кинжал покрывал затылок людей, которые не хотели выдавать свои лица и тайны.
  
  
     Глаза их были темно-карие, узкие. Нижнюю часть лица покрывал красный платок. Люди
  
  
     не особо походили на жителей Мизраха. Хотя они проживали на востоке страны.
  
  
     Узкоглазые всадники не были смуглыми мизшетами. Видимо поэтому им неважно
  
  
     было, кто мрет под лапами их зверушек. Беспощадные и хладнокровные создания.
  
  
     — Хелснийцы, твою ж кобылу! — Император понял, кто восседает на двуглавых
  
  
     волках. Ему это совсем не понравилось. — Ульманас, магический щит. Немедля!
  
  
     — Много сил потребуется, чтобы сдерживать этих тварей.
  
  
     — Не меня защищай. Солдат, — крикнул ему Вячеслав и помчался в сторону одного
  
  
     из всадников.
  
  
     Хелснийцы — наемники, проживающие на востоке Мизраха. Только там водятся их
  
  
     гигантские волки, — орты, чей вой они и слышали до этого.
  
  
     Святой Чистильщик на своем пути резал и кромсал мизшет. Хелсниец на орте мчался
  
  
     ему навстречу через огонь и трупы.
  
  
     Орт попытался схватить пастью Императора правой головой, но Император
  
  
     перекатился на бок, перерезая сухожилия на передних лапах твари. Затем колющим
  
  
     ударом пробил левую шею орта, блокировал удар саблей всадника своим щитом
  
  
     и в пируэте ушел от укуса оставшейся головы, нанеся порез по правому глазу двуглавого
  
  
     волка.
  
  
     Вячеслав вскочил на упавшего своим брюхом, скулящего от боли, орта, пробил мечом
  
  
     черепную коробку головы, и вступил в схватку с хелснийцем. Наемник был вооружен
  
  
     длинной саблей. Но опыта у Святого Чистильщика было поболе, чем у простого убийцы.
  
  
     Вячеслав укрылся щитом, ударил ногой в живот хелснийца. Тот кувырком свалился
  
  
     с мертвого питомца, поднял голову и тут же ее лишился.
  
  
     К Святому Чистильщику приближались еще двое всадников на ортах. На этот раз
  
  
     не все так будет легко. Его окружили две твари. Вот-вот и орты бросятся на Императора, но атаки с их стороны не наступило.
  
  
     Хелснийцу, окружившего Императора справа, глотку пробила стрела с красным
  
  
     оперением. Вячеслав видел, как в мизшет влетали стрелы, уж больно знакомые его глазу.
  
  
     Наемника слева перерубил длинным двуручным мечом паренек, до боли знакомый
  
  
     Императору
  
  
     с
  
  
     недавних
  
  
     времен.
  
  
     Юнец
  
  
     по
  
  
     имени
  
  
     Кайс.
  
  
     Парень
  
  
     решил
  
  
     не останавливаться и пробил орту правую голову этим же мечом, а саблей, вытащившую
  
  
     из ножен наемника, стал рубить шею левой головы.
  
  
     Вячеслав бросился на орта, оставшегося без наездника. В гигантского двуглавого
  
  
     волка успели влететь около четырех стрел с красным оперением. Император мощно
  
  
     запрыгнул на орта, пробежав по головам и несколькими ударами меча зарубил монстра.
  
  
     — Зачем ты примчалась сюда? Это опасно! Ты же прекрасно это понимаешь.
  
  
     Император сидел на мертвом орте, тяжело дыша и наблюдая, как маги помогали
  
  
     раненым солдатам.
  
  
     — Пап, извини. Я боялась за тебя. Я не могла поступить иначе.
  
  
     Его дочь опустила голову, изображая чувство вины. Но Вячеслав знал, что это всего
  
  
     лишь фикция. Когда она спускалась на поле боя, спокойно обходя разорванные тела
  
  
     убитых, Вячеслав боялся, что такое безразличие к покойникам плохо скажется
  
  
     в дальнейшем. Он боялся, что дочь его в будущем будет жестокой и безумной, что
  
  
     не свойственно женщине. Но ее выдавали глаза — безразличие к изуродованным трупом
  
  
     тоже была фикцией. Его дочь видела насилие, но знал, что это ей не по вкусу.
  
  
     — В кого ж ты такая смелая, дитя мое?
  
  
     — Наверное, — едва улыбнулась Берта, — в тебя.
  
  
     — Извини родная. В тебе течет кровь Симплекса. Иногда, я об этом забываю. —
  
  
     Император обнял свою дочь, поцеловав ее в маковку. — Я просто переживаю за тебя, потому что люблю. Война — не женское дело.
  
  
     — Я знаю, — улыбнулась она и прижалась крепче к отцу. — Кстати, Кайс спас
  
  
     и защищал меня, перебил уйму мизшет, еще и к тебе смог пробиться.
  
  
     Парень стоял в стороне, облокачиваясь на меч, и лениво смотрел на кровавую землю,
  
  
     думая о чем-то своем. Вячеслав подошел к нему и спросил:
  
  
     — Где ты научился так владеть мечом?
  
  
     — Отец обучил, Мой Император, — ответил Кайс.
  
  
     — Видимо, он был мастером двуручного меча из благородной семьи?
  
  
     — И да, и нет. Обычная провинция, крестьяне, если можно так выразиться. Но он
  
  
     действительно был мастером двуручного меча. Получил этот титул, когда воевал при
  
  
     осаде Кольт-Тарана порождениями зла.
  
  
     — О! Я помню эту битву. Кольт-Таран показал свою стойкость, — восхитился
  
  
     Император. — Жаль не все тогда вышли из битвы живыми. И я помню лучших
  
  
     фехтовальщиков. Я провел перед сражением турнир. Было три победителя: Лотос, Родриг и Вернон.
  
  
     — Да, Мой Император, — согласился парень. — Я сын Родрига…
  
  
     Вячеслав задумался, посмотрел на Кайса и подозрительно улыбнулся ему.
  
  
     — Отец гордился бы тобой. Ну, вот что сделаем. Сегодня мы победили и проучили
  
  
     этих ублюдков. Парень, ты проявил стойкость и смелость в свои юные годы. Возможно,
  
  
     я скажу глупость. Возможно, меня многие не поймут и посчитают мой поступок
  
  
     безрассудным, но плевать, ведь я Император Россигарда. Имя мне Вячеслав Святой
  
  
     Чистильщик из рода Симплекса. Встань на колено, парень!
  
  
     На этот жест правителя обратили внимание все, Ульманас Витман в первую очередь.
  
  
     Кайс не понимал, что происходит, но сделал так, как ему приказали.
  
  
     — Какова твоя родовая?
  
  
     — Ее нет, — соврал Кайс.
  
  
     Вячеслав достал Аз из ножен и, кладя лезвие меча на плечи парня, произнес
  
  
     следующее:
  
  
     — Властью данной мне Создателем, присуждаю тебе титул лорда и нарекаю тебя
  
  
     в личные защитники моей дочери Берты Симплекс. Служи ей верой и правдой, исполни
  
  
     свой долг перед своей госпожой и перед Создателем. Нарекаю тебя Кайсом Эмберским,
  
  
     лордом-защитником будущей правительницы Империи Россигард.
  
  
     Безумная щедрость. Бывало, смельчаков награждали медалями и орденами, но никак
  
  
     не титулами. Вокруг них собрались множество солдат, которым не слишком приятно
  
  
     было, что молодой пацан уже удостоился какого-то звания. Даже Ульманас Витман, косо
  
  
     посмотрел на неизвестного ему щенка, понимая, что этот молодой выскочка создаст ему
  
  
     кучу проблем. Не только ему, но и всей Империи, когда Берта придет к власти.
  
  
     Этот поступок со стороны Императора еще длительное время будут осуждать,
  
  
     но никто не в силах изменить волю Симплекса.
  
  
     — Лорд-защитник Кайс Эмберский. Встань с колен.
  
  
     Кайс так и сделал, потеряв дар речи. Он не знал, радоваться ему или готовиться
  
  
     к худшему.
  
  
     — Ты заслужил это!
  
  
     Берта стояла рядом и улыбалась. На мгновение Кайсу показалось, что это ее рук дела,
  
  
     ведь девушка была счастлива сильнее, чем он сам. Она подошла, обняла его, обхватив
  
  
     шею. Только тогда Ловкач понял, что влюбился в эту очаровательную девушку.
  
  
     — Мой лорд-защитник, — она взяла его за руку. — Добро пожаловать в Империю
  
  
     Россигард.
  
  
     — И еще кое-что, — Вячеслав отвлек радость молодых и снова обратился к Кайсу: —
  
  
     Парень, этот меч, который ты взял… эх, оставь его себе. Он теперь твой.
  
  
     ***
  
  
  
     Вода в шлюзе поднималась и вместе с собой поднимала лодку. Кайс и Тиль сидели
  
  
     молча и лениво глядели на стенки шлюза, дожидаясь когда вода достигнет своего пика.
  
  
     Весь день Кайс убил на то, чтобы погулять по улицам любимого города. Гулял
  
  
     по мостовым и аллеям, наблюдал, как в небе проплывали два дирижабля и один большой
  
  
     воздушный шар ученого-путешественника, решивший облететь весь Гирод за сто
  
  
     двадцать дней. Кайс набирался сил, обдумывал, что при встрече сказать Императрице
  
  
     и просто любовался красотами и достопримечательностями Прималона.
  
  
     Скоро день рождения у Элики — дочери Императрицы. Кайс очень хорошо ее знал, поэтому купил ей в подарок все, что нужно для рисования: кисти, краски и многое
  
  
     другое. У девочки был дар к живописи и грех было прятать этот талант. Он успел
  
  
     и навестить Башню Света — единственное место, куда не может проникнуть зло. Так
  
  
     спокойно и приятно сидеть в любимом кафе «Поцелуй Розы» под открытым небом, попивая латте, и наблюдая, как по речному каналу идет небольшой пароходик. Но Кайс
  
  
     любил вид не на канал, а на огромный голубой луч света, идущий от вышки башни, простирая собой небо. Территория Башни Света была вся в садах. Ходят слухи, что
  
  
     Башни Света — это частицы рая, которые подарил Создатель миру Гирод, чтобы люди
  
  
     не падали духом и не боялись тьмы.
  
  
     Башни были возведены Филиппом, по крайней мере, так говорили люди. Кто-то
  
  
     говорил, что Филипп и есть Создатель, только в человеческом обличие. Кто-то считал, что он есть воплощение зла. Люди поделились на два лагеря. Одни считали, что
  
  
     Филипп — Великий. А другие считали, что Филипп — Проклятый.
  
  
     В любом случае, о нем уже давно забыли и используют его имя как персонажа сказок
  
  
     и былин.
  
  
     Виднелся бортик, и Кайс заволновался так сильно, что это даже заметил Тиль.
  
  
     — Что с вами, милорд? — спросил он у Кайса.
  
  
     — Тиль…
  
  
     — Извини… Кайс. Я все не могу смириться называть тебя просто по имени.
  
  
     — Мы с тобой одинаковы. Забудь, что я лорд.
  
  
     — О чем ты задумался? — перевел тему старый друг.
  
  
     — О семье…
  
  
     — Да, — согласился Тиль. — Тебе пора остепениться, а не бегать за недоступной
  
  
     мечтой.
  
  
     Вода перестала подниматься, Кайс вылез из лодки. Тиль остался и на прощание
  
  
     сказал:
  
  
     — Я вернусь утром. Отправлюсь в паб. Пропущу кружечку темного.
  
  
     Кайс просто кивнул ему и, выдохнув, отправился на долгожданную встречу
  
  
     с Императрицей.
  
  
     — Явно, что без магии не обошлось в этом строении, — бубнил себе под нос Тиль, когда вода в шлюзе стала убывать.
  
  
     Дивный сад.
  
  
     Особенно вечером.
  
  
     Ловкач шел по аккуратно выложенной дорожке в саду навстречу своей судьбе. Вокруг
  
  
     простирались дома высокородных господ, а впереди был сам дворец.
  
  
     Настоящий дворец, состоящий из пяти этажей, каждый по семь метров в высоту, соединяющийся башнями, словно настоящая крепость. На верхушках крыш виднелись
  
  
     флаги с символом огня. Среди всего этого находился чудесный сад, с фонтанами
  
  
     и экзотическими цветами.
  
  
     Кайс оглянулся. Все стражники были на своем месте. Система защиты тоже была
  
  
     включена.
  
  
     К нему подошел стражник в мощной броне, виски его были выбриты, ростом
  
  
     мужчина был на полголовы выше Ловкача, а глаза его выделялись чисто серым оттенком
  
  
     и в них виднелся дух благородства и юности лет.
  
  
     — Милорд, — поприветствовал страж лорда-защитника. Кайс подметил на его плече
  
  
     символ — половинка сердца. Мужчина был полумагом. — Рад видеть вас во здравии.
  
  
     И рад, что вы вернулись.
  
  
     Ловкач вспомнил мужчину, но тогда он не был командиром западного крыла
  
  
     стражников.
  
  
     — Спасибо, Касьян. Не подскажешь ли мне, где Императрица?
  
  
     — В западной беседке. Смотрит на звезды, — не смутился он вопросу. Ему было
  
  
     приятно, что спустя пять лет лорд-защитник помнил его имя. — Двое стражей находятся
  
  
     недалеко, еще двое следят с крыши гостевых корпусов.
  
  
     — Отлично.
  
  
     — Вас проводить?
  
  
     — Не стоит. Хочу прогуляться один.
  
  
     Касьян ничего не ответил. Лишь наклонил голову, прижал руку к сердцу и ушел.
  
  
     Лорд-защитник прошелся по мраморной лестнице и пошел к беседке мимо дворца, разглядывая ночные звезды. Странно, но сегодня солнце зашло, куда раньше обычного.
  
  
     Мир изменился. И Кайс тоже.
  
  
     Беседка была окружена статуями былых правителей. Двенадцать силуэтов одиноко
  
  
     стояли, их лица не выдавали каких-либо эмоций.
  
  
     Серьезные, холодные, справедливые правители. Вот какова была идея автора, когда
  
  
     он их создавал.
  
  
     Замыкал колонну статуй последний император Россигарда — Вячеслав Святой
  
  
     Чистильщик. Он был все такой же серьезный и хмурый, как при первой встрече Кайса
  
  
     и императора.
  
  
     Беседка была построена из шести мраморных колонн, на которых держалась такая же
  
  
     мраморная крыша. Сами колонны беседки находились в объятиях дикого сельвика[2].
  
  
     Посредине стояла женщина и через телескоп смотрела на звезды.
  
  
     Черная длинная коса ложилась ей на правое плечо. Она была одета в черный теплый
  
  
     свитер, под ним была белая блузка и мужские черные брюки. Как всегда, во всем черном.
  
  
     — Моя Императрица, — подошел к ней Ловкач.
  
  
     Она обернулась, услышав знакомый голос. Дыхание замерло, ее взгляд остановился
  
  
     на Кайсе и Берта на мгновение онемела.
  
  
     — Создатель! Кайс, ты вернулся. — Ее улыбка казалась едва заметной из-за тонких
  
  
     губ и небольшого рта. Но Кайс видел, что эта улыбка — искренняя и счастливая. — Ты
  
  
     здесь, живой. Почему тебя не было так долго?
  
  
     Кайс не ответил. Он просто не знал, что ответить. Его выходка была глупой
  
  
     и не обоснованной, только сейчас он стал это понимать. Нужно было сразу возвращаться
  
  
     домой, а не дождавшись помощи бежать в леса. Они подошли друг к другу, продолжая
  
  
     смотреть в глаза, не веря тому, что видят перед собой.
  
  
     — Прости меня, — выронил Кайс. Взгляд его сделался жалостливым как у котенка.
  
  
     Берта отошла в сторону. У нее под глазами были мешки, и морщинки на ее лице
  
  
     появились совсем недавно. Ловкач понимал, что Берта не высыпается и устает. В ее
  
  
     волосах он заметил пробивающийся седой волос. Видимо, появился совсем недавно.
  
  
     — Нам не по двадцать лет, Ловкач. — Берта вновь подошла к нему и влепила
  
  
     пощечину. — Где ты был?
  
  
     — Когда это безумие закончилось, я был на грани смерти. И я знаю, чем это обычно
  
  
     кончается. Скажу только одно: я пытался огородить вас с Эликой от себя же самого.
  
  
     — Зачем? — Ее взгляд стал тяжелым как у ее отца. Она до конца не понимала его
  
  
     мотивов.
  
  
     — Рядом со мной гуляет смерть. И забирает она тех, кому я не безразличен.
  
  
     — Что за глупости? — возмутилась она неслыханному ответу, скрестив руки
  
  
     у груди. — Что с тобой произошло, раз ты говоришь такую ерунду?
  
  
     Кайс опять промолчал.
  
  
     — Смерть твоей матери лежит не на тебе, если ты об этом. Мы много раз говорили
  
  
     на эту тему.
  
  
     — Дело не только в ней. Почему-то когда я рядом с людьми, умирают они, а не я.
  
  
     Со мной находится опасно. Смерть хочет забрать меня, но забирает близких мне людей.
  
  
     Куда больнее видеть, что те, кто еще вчера были рядом со мной, постоянно уходят на тот
  
  
     свет, а ты ходишь по Гироду, избегая с ней встречи.
  
  
     Берта подошла к нему поближе и поцеловала в губы с жадной страстью. Ее объятий
  
  
     все это время не хватало Кайсу. В них было много тепла, заботы и любви.
  
  
     — Ты просто накрутил себя, Г’эль’Мориовак, — утешила его Берта, проведя по его
  
  
     щеке своей нежной рукой. — Не забывай, что ты нужен мне, Элике, друзьям.
  
  
     — Возможно.
  
  
     — Не возможно, а точно. Смирился с этим? Вот и славно.
  
  
     — У меня для тебя послание, Императрица, — перевел в другое русло их разговор
  
  
     Кайс.
  
  
     — От кого?
  
  
     — От Рейтара. Прямиком из Брестонии.
  
  
     Он достал письмо, переданное Механиком, и дал в руки Императрице. Она подошла
  
  
     к столику из красного дерева, взяла ножик и вскрыла конверт.
  
  
     После того, как она пробежалась глазами по тексту, не читая вслух, Берта убрала
  
  
     письмо обратно в конверт и спросила у Кайса:
  
  
     — Ты все-таки решился уйти с должности?
  
  
     — Да, Моя Императрица.
  
  
     Он бросил взгляд на письмо. До последнего Кайс думал, что «Право последней
  
  
     миссии» — блеф Роксаны.
  
  
     — Через три дня, — взгляд Берты был холодным и испуганным, — я приму твою
  
  
     отставку, лорд Эмберский.
  
  
     — Что написал Рейтар? — спросил Кайс, понимая, что Берта взволнована. — Что
  
  
     произойдет?
  
  
     Король Рейтар обладал даром[3], хотя не был ни магом, ни полумагом. Он мог видеть
  
  
     будущее. Мало кто знал, что король Брестонии — пророк. Иначе бы завязались воины, и Гирод погрузился бы в хаос. Людям только дай повод для войн. Все хотят безграничной
  
  
     власти, а чтобы ее достичь, нужно пролить кровь, причем не важно, сколько ее вытечет, может лужица, а может целая река.
  
  
     — А ты как думаешь? — ехидно спросила Берта. Кайс знал, что дальше последует
  
  
     ирония. — Как всегда Империи угрожает опасность, большая опасность.
  
  
     — Не удивлен. Это было очевидно. Письмо можно было даже не читать. Дай угадаю…
  
  
     Мизрах? Они что-то задумали. Ты, наверное, уже в курсе, что они захватывают
  
  
     Свободные Земли?
  
  
     — Вот как? Эти сволочи никак не угомонятся, — хмыкнула Берта настойчивости
  
  
     врага. — Еретикам еще достанется.
  
  
     — По новым данным мы узнали, что в Мизрахе засел Архидемон.
  
  
     — Час от часу не легче.
  
  
     Кайс посмотрел на ее немного побледневшее лицо, кривую улыбку. Она пыталась
  
  
     не показывать своих чувств, но у нее не удавалось это. Кайс видел слезы в ее глазах, а Берта пыталась скрыть это под маской «ничего серьезного не произошло». Кайс
  
  
     понимал ее и переживал. Но он не стал расспрашивать о том, что написал Рейтар, явно
  
  
     понимая, что король сообщил ей о войне с Мизрахом, и решил перевести тему, спросив
  
  
     совершенную глупость:
  
  
     — Почему ты в свитере?
  
  
     Берта рассмеялась, и в этот момент слезы потекли у нее из глаз. Она моментально
  
  
     стерла их с лица и ответила:
  
  
     — Кайс, сейчас зима.
  
  
     — Но ведь тепло…
  
  
     — Забыл, что природа — аномальна? Вот сейчас выпадет снег.
  
  
     И она оказалась права.
  
  
     После ее слов пошел снег большими хлопьями, словно это она его вызвало.
  
  
     Симплексам подвластна природа, как друидам? Нет, она просто почувствовала это, ибо
  
  
     ее чувства были сильны. Снежинки падали на их лица, которые уже были под властью
  
  
     румянца. Кайс ухмыльнулся и подошел к ней, надевая на Императрицу свою куртку
  
  
     из драконьей кожи.
  
  
     [1]
  
  
     1 Прости и прими смерть с честью.
  
  
     [2]
  
  
     1 Дикий сельвик — разновидность плюща. Не является ядовитым растением,
  
  
     а декором. На стволах растут красно-розовые бутоны. Их используют для приготовления
  
  
     масел и бальзамов.
  
  
     [3]
  
  
     1 Дар — сверхспособность человека к каким-либо явлениям и взаимодействиям.
  
  
     Не является результатом магии.
  
  
     Глава 9
  
  
  
     МАГИСТР КУЛЬТА ХРАНИТЕЛЕЙ
  
  
  
      Творец был человеком, поскольку лишь человек мог вдохнуть жизнь в Творца…
  
  
  
      Записки пациента психлечебницы «си Даемон»
  
  
  
     Имперский проспект тянулся длинной широкой улицей прямо к Площади девяти
  
  
     огней от самого Имперского дворца. Снег уже завалил дороги, поэтому дворникам
  
  
     пришлось начать свою работу с самого раннего утра. Пусть снег все падал и падал, но вид городу он придавал все же красивый: белый цвет на фоне величайшей
  
  
     архитектуры, падающие снежинки украшали деревья. Правда эта аномальная погода
  
  
     приносила много неудобств и проблем.
  
  
     Снег мягко ложился на дорогу, что раздражало итак «зловещих» дворников. Им
  
  
     надоедало мести одно и ту же точку целый день. Но это была их работа.
  
  
     Прималон начинал потихоньку просыпаться и уже через полчаса по проспекту
  
  
     двинулся первый трамвай. Начали ходить и дилижансы.
  
  
     Лорд-защитник Императрицы шел на трамвайную остановку. Кайс не хотел
  
  
     выделяться из толпы: на нем не было мундира, орденов, оружия. Он даже отказался ехать
  
  
     на лошади. Иногда бывает, что военные и чиновники не хотят светиться и одеваются как
  
  
     простые граждане. Но таких людей было мало. Кайс был из их числа.
  
  
     Так как зима давала о себе знать, Ловкач оделся по погоде: теплые брюки, сапоги
  
  
     с мехом, кожаная куртка, утепленная овечьей шкурой внутри.
  
  
     Трамвай подъехал и Кайс зашел внутрь, покупая билет у кондуктора. В транспорте
  
  
     находились не больше восьми человек, не считая водителя. Ловкач заплатил за билет
  
  
     и вцепился в поручень, посматривая в окно на красивые дома, покрываемые снегом.
  
  
     Не сразу, но он заметил стражника, который двигался в его сторону. Местный
  
  
     стражник при дворе Берты Симплекс — Касьян. Полумаг хотел уже отдать честь, но Кайс взглядом дал ему понять, что не стоит этого делать. Не в этом месте, не сейчас
  
  
     и вообще никогда, пока он сам не позволит этого. Касьян понял его и направился
  
  
     в конец вагона. Ловкач мысленно отдал честь парню, ибо не сказать, что Касьян
  
  
     славился умом. Да, он был смекалист, внимателен, силен, но сообразительности
  
  
     и логического мышления ему не хватало.
  
  
     Ехал Кайс около тридцати минут, затем вышел из трамвая и направился
  
  
     по оживленной улице Лебедева в городскую библиотеку. За последние пять лет он решил
  
  
     почитать и углубиться в историю Империи Россигард, которой он до этого не особо
  
  
     интересовался.
  
  
     Трамваи в этом направлении ходили реже, чем дилижанс, — всего два
  
  
     по расписанию. Сердцем трамваям служил встроенный в них двигатель на основе
  
  
     литина, как во многой технике Империи Россигард.
  
  
     Сам же литин добывался народом, живущий в горах на востоке Империи —
  
  
     фодинцами. Литин использовался для выработки мощнейшей энергии — электричества,
  
  
     сила которого была равна удару молнии. Генераторами на литине освещали весь
  
  
     Прималон, а двигатели на его основе использовали для движения трамваев и других
  
  
     механизмов.
  
  
     Кайс проходил мимо разных людей, наблюдая за тем, как кто-то суетится, ругается
  
  
     и смеется. Он старался не привлекать к себе внимания окружающих, но добродушно
  
  
     помог беременной женщине. Та была чуть выше его самого, но все равно Кайс не мог
  
  
     не подать руку помощи, чтобы донести сумки женщины до ее дома, причем жила она
  
  
     не так уж и далеко. На ее удивление он даже не взял с нее медяк, который она
  
  
     предлагала ему.
  
  
     В центре улицы Лебедева стояла городская библиотека. Вдоль нее улица делилась
  
  
     на две небольшие аллеи: Старую и Новую. По соседству находилась аптека, в которую
  
  
     с утра никто не спешил.
  
  
     Большое здание с треугольной крышей, вход которого был украшен четырьмя
  
  
     красивыми колоннами и двумя львами у самых дверей. Здание считалось одним
  
  
     из старых сооружений столицы. Ему было около восьмидесяти лет, если даже
  
  
     не девяносто. А может еще больше.
  
  
     Ловкач открыл тугие высокие двери и прошелся по керамическому полу. Над ним
  
  
     висели роскошные, большие люстра. Их было всего шесть, но эти шесть люстр освещали
  
  
     все помещение библиотеки.
  
  
     Перед стеллажами с книгами сидел седовласый старичок с тоненькими усами. На вид
  
  
     ему было столько же, сколько и самой библиотеке.
  
  
     — Здравствуйте, господин, — прохрипел он и напялил маленькие очки, чтобы
  
  
     рассмотреть посетителя. — Рановато пришли. Хотя сюда редко, кто заходит.
  
  
     — Доброе утро. Мне все равно делать нечего. Решил ознакомиться с историей
  
  
     Империи Россигард поближе.
  
  
     — А, с историей Империи. С пятого по двенадцатый стеллажи. Все полки —
  
  
     сплошная история.
  
  
     — Многовато, — осмотрелся Кайс, подходя к высоким стеллажам и удивляясь, что
  
  
     идут они так далеко в зал. — А у вас есть книги со знаменитыми личностями Империи?
  
  
     — Конечно есть. Опять же, все там. — Старик почесал голову. — Но я не помню, какие именно это книги.
  
  
     — Ладно, — выдохнул Кайс, обратив внимание на лестницу с колесиками,
  
  
     использование которой ему просто будет необходимо сегодня, — сам разберусь.
  
  
     Спасибо.
  
  
     Он двинулся к стеллажу с порядковым номером «5», одновременно вспоминая
  
  
     вчерашнюю встречу с Императрицей и ее продолжением.
  
  
     Вчера она была одета в черную шелковую ночнушку, ее волосы были распущены, и их
  
  
     страсть была так горяча, что казалось, даже кровать не выдержит их порыва и вот-вот
  
  
     сгорит дотла.
  
  
     Кайс был нежен с Бертой. За последние пять лет он даже не задумывался о близости
  
  
     с женщиной. Его мысли были забиты другой дамой в черном одеянии — смертью.
  
  
     С Бертой они наслаждались друг другом, купались в страсти, не хотели отпускать ни
  
  
     на секунду, вцепляясь в желание, как утопающий в лодку.
  
  
     — Я скучала по тебе. — Берта повернулась лицом к нему, и Кайс пальцами провел
  
  
     по ее прядям.
  
  
     — Я тоже.
  
  
     — Что ты будешь делать эти три дня, в перерывами между мной и… мной?
  
  
     — Прогуляюсь по городу, схожу в храм, в библиотеку. Надо повидаться с Эликой.
  
  
     Сегодня я ее не видел.
  
  
     Императрица опять отправила свою дочь посетить Марградский университет. Она
  
  
     хотела, чтобы Элика выбрала правильный путь и те знания, которые помогут ей дальше
  
  
     править Империей Россигард.
  
  
     — Она будет безумно рада тебя видеть. И я этому не удивлюсь, — улыбнулась она, глядя в глаза Ловкача.
  
  
     — Ты с Эликой — единственные причины, по которым я вернулся сюда.
  
  
     — Ты — защитник. Не просто телохранитель и воин Императрицы. Ты защитник
  
  
     Прималона, Россигарда. Всей Империи. И всего Гирода.
  
  
     Кайс рассмеялся от ее слов. Но в этих словах было что-то знакомое. Где-то он уже их
  
  
     слышал. Но не мог вспомнить, где именно.
  
  
     — Кроме части Империи я был в Брестонии, Десландии и Мизрахе. Не считая
  
  
     Свободные Земли. Ты была на всей территории Империи, объездила каждый город, каждое княжество объездила, считай, полмира видела. Не говоря и о других странах. Я
  
  
     даже части этого мира не видел. Я даже Империю целиком не видел, что тут говорить.
  
  
     А ты говоришь, что я защитник всего мира! Защитник мира, которого я даже не знаю!
  
  
     Он уселся на кровать, напротив стеллажа, на котором находились все ордена,
  
  
     медали, заслуги Кайса, его золотая брошь в форме пламени[1] и большая фотография
  
  
     Императрицы Берты Симплекс. Черно-белый снимок висел прямо над кроватью, и ее
  
  
     заботливый взгляд и с годами не изменившаяся милая улыбка смотрели прямо на него.
  
  
     На фотографии Берта была моложе, чем сейчас, морщинки отсутствовали, волосы
  
  
     убраны в пучок с золотой заколкой, лоб открыт, а шею закрывал поднятый воротник
  
  
     белой блузки. Поверх надет черный жакет с золотыми пуговицами и вышивкой.
  
  
     На фотографии это невозможно было заметить, но Кайс помнил, когда делалась эта
  
  
     фотография. Он был там. Стоял за фотографом, был вне кадра, наслаждался ее красотой.
  
  
     — Я считаю именно так, защитник. И не вздумай спорить с Императрицей!
  
  
     — Как скажете, госпожа.
  
  
     Кайс попытался встать, но Берта обхватила его ногами и обняла сзади, прижавшись
  
  
     обнаженной грудью к его спине и поцеловав его в шею. Ловкач улыбался в глубине души,
  
  
     ибо ему всегда нравилось, когда она так делает. Императрица прошептала ему на ухо:
  
  
     — Что тебя смущает?
  
  
     — Не знаю, — ответил он. — Я чувствую приближение чего-то… страшного.
  
  
     Берта молчала.
  
  
     — Будто что-то идет за мной…
  
  
     Слезы пробились в глазах правительницы.
  
  
     — …и это что-то связанно с тобой и мной.
  
  
     Ловкач чувствовал, как ее сердцебиение усилилось, как она рукой вытерла слезы.
  
  
     — Ты мне что-то не договариваешь. Я знаю это.
  
  
     Кайс взял ее маленькие стопы и раздвинул ноги, повернулся к ней, когда она
  
  
     попятилась назад, легла на спину и уставилась в потолок. Он медленно полез к ней, опустился, поцеловал ее пупок и лег у нее между ног, греясь теплом ее паха, положив
  
  
     голову на левое бедро.
  
  
     — Скажи мне…
  
  
     — Рейтар, — проговорила она. — Все дело в нем.
  
  
     Кайс приподнял голову и принялся целовать ее левое бедро.
  
  
     — В Империи начнутся проблемы. Самое страшное, что я к этому не причастна.
  
  
     И дальнейшая судьба в стране сильно изменится, а я не смогу ничего сделать… ничего.
  
  
     — Почему?
  
  
     — Не получится. Это не в моей власти. А у тебя все получится, защитник. И я буду
  
  
     помогать тебе в твоем пути.
  
  
     Кайсу неприятно было слышать такие фантастические нарекания, ему не хотелось
  
  
     быть героем, о которых пишут в книгах, поются песни. Он простой человек,
  
  
     стремящийся к спокойной жизни. Когда своими губами он прикоснулся пальцев ее стоп,
  
  
     Берта немного дернулась и улыбнулась:
  
  
     — Опять ты за старое…
  
  
     — С кем Элика находится в Марградском университете?
  
  
     — Лорд Витман.
  
  
     Ловкач тут же поднялся над ней и тяжело посмотрел на любовницу.
  
  
     — С каких пор он интересуется жизнью твоей дочери?
  
  
     — С таких, что ты исчез, а Ульманас Витман всегда хорошо относился к нашей семье.
  
  
     — Только не ко мне…
  
  
     — Ты — это другое дело. Ты не Симплекс, а точно такой же лорд-защитник, каким
  
  
     был он сам когда-то.
  
  
     Иногда Берта била в лоб.
  
  
     — И я нарушал покой твоей семейной жизни с тем… князем.
  
  
     Берта пропустила это мимо ушей. Ревность не покидала Кайса, этот человек был
  
  
     собственником, она знала это.
  
  
     — Я доверяю господину Витману. Он всегда желал добра мне и моему отцу, а теперь
  
  
     и моей дочери. Мне только не нравится то, что он весьма жестко навязывает ей идею
  
  
     о том, что маги — прожитки времен, да и Армия Тьмы может вернуться в любую минуту,
  
  
     и что страна должна быть готова к этому и дать отпор злу.
  
  
     — Сумасшедший старик. С каждым годом магов все меньше и меньше… Я слышал
  
  
     о взрыве.
  
  
     Берта ухмыльнулась, отвернулась и промолчала.
  
  
     — За этим стоит кто-то важный, — выстроил свою теорию Кайс. — Либо кто-то
  
  
     из лордов, либо из князей.
  
  
     — Откуда такая уверенность?
  
  
     — Народ любит тебя, — улыбнулся ей Ловкач. — А ты у меня женщина приближенная
  
  
     больше к народу, чем к знати.
  
  
     Она рассмеялась. Ему приятно было слышать ее живой смех, видеть ее улыбку
  
  
     на молочном лице. Он так ее любил. Чтобы не напророчил Рейтар, он не допустит того,
  
  
     чтобы эта улыбка угасла.
  
  
     Выпрыгнув из кровати, Ловкач надел спальные шаровары и встал перед кроватью, в поклоне съехидничав:
  
  
     — Изволите удалиться, Моя Императрица?
  
  
     — Для чего, мой верный слуга? — с закрытыми глазами ответила ему Берта.
  
  
     — Немножко напиться, миледи.
  
  
     — Нет, — Берта поднялась и прикрыла свое обнаженное тело одеялом, — не позволю,
  
  
     милорд. Раз вы мой защитник, то прошу, проверьте это ложе. Мне кажется, тут кто-то
  
  
     поджег кровать.
  
  
     — Но я не пожарный.
  
  
     — Живо в постель, милорд!
  
  
     — С удовольствием, Моя Императрица!
  
  
     Много каких книг он взял, но заинтересовался он пока что только одной из них.
  
  
      «Великие люди Империи» — одна из самых толстейших книг в этой библиотеке. Автор
  
  
     был неизвестен.
  
  
     Кайс прочитал первые страницы книги, посвященные первому из роду Симплекс —
  
  
     Иоанну:
  
  
      «В начале сие смуты Иоанн был первым из рода людского, чьи смелость и доблесть помогли
  
  
  
      сплотить первые общины людские, дабы сражаться с тварями ночи, сеющие ад на земле этой, Гиродом называемой…».
  
  
  
     Кайсу не особо был интересен первый император Россигарда.
  
  
     Его взгляд остановился на другой личности, ради которой он и пришел в библиотеку.
  
  
     Информация о этом человеке была запутанной и не ясной.
  
  
      «Последователь Иоанна Верующего был его ученик, отступивший от своего долга
  
  
  
      по спасению мира людского, дабы искал свою выгоду в сражении со злом. Филипп — грешник
  
  
  
      и еретик, бросивший свой народ на погибель, дабы идти своим путем и жить в сие зле
  
  
  
      единственным из рода людского…».
  
  
  
     — Ни черта не понимаю. — Раздражение Кайса было очевидно. Через каждое
  
  
     предложение в книге говорилось, что Филипп — герой, а затем предатель и злодей.
  
  
     И вновь одно и то же, что и до этого. — Какого черта Филипп у кого-то хороший, а у кого-то плохой?!
  
  
     — Потише, господин, — к нему подошел старик и произнес: — Это ведь библиотека.
  
  
     — Просто не пойму, чему верить.
  
  
     — Вся информация из этой книги — правда.
  
  
     — Даже о Великом? — спросил Кайс.
  
  
     — Нет. — Старик рассмеялся. — Информация о Филиппе неизвестна. Но это же
  
  
     Империя. Здесь принято считать его злодеем. А правда это или нет, никто не знает.
  
  
     — Дерьмо…
  
  
     — Еще то, господин. — Старик подошел к нему ближе и произнес шепотом: —
  
  
     Знаете, информация о Филиппе есть у Серафима Ткаченко.
  
  
     — Кто это?
  
  
     — Скажу вам при условии, если вы поделитесь со мной — почему вас интересует
  
  
     Филипп? — старик был осторожен. Кайс подловил его игру. Информация в обмен
  
  
     на правду.
  
  
     — Думаю, вы мне не поверите, — улыбнулся Ловкач, — но человек с золотым глазом
  
  
     часто приходит ко мне во сне.
  
  
     — Думается, вам действительно необходимо встретиться с Серафимом. Он —
  
  
     магистр культа Хранителей.
  
  
     — Сектант, — пояснил для себя Кайс вслух.
  
  
     — Сектант или нет, но информация у него есть. И уж она достоверная.
  
  
     — А ты откуда знаешь, старик?
  
  
     — Хех, — ухмыльнулся библиотекарь, — он мой младший брат.
  
  
     День был прохладным, и даже солнце не спасало от мороза, а лишь дразнило своими
  
  
     лучами, говоря, что дальше будет только хуже. На улице сейчас народу было больше, чем
  
  
     утром. Уже виднелись те, кто любил погулять по оживленным улицам: стражи,
  
  
     священники, карманники, проститутки.
  
  
     Когда Кайс сворачивал на улицу Синих фонарей, он увидал вооруженный отряд
  
  
     с нашивками в виде черепа на плече.
  
  
     Чистильщики.
  
  
     Однажды Кайсу приходилось работать с этими ребятами. Охотники на монстров
  
  
     в Прималоне — лучшая защита от ночных жителей не относящиеся к человеческой расе.
  
  
     И как эффективно они расправлялись с ночными тварями, его очень даже удивило.
  
  
     Ловкач подошел к десятнику отряда, идущий впереди остальных, и спросил у него:
  
  
     — Что-то произошло?
  
  
     — А тебе какое дело, придурок, — «вежливо» ответил ему командир, покосившись
  
  
     на Кайса недобрым взглядом. — Пшел прочь.
  
  
     Кайс раскрыл куртку, где на его рубахе был прикреплен орден, сделанный из серебра,
  
  
     контур был немного позолочен, в форме меча. Знак лорда-защитника Императрицы.
  
  
     — О, прошу простить меня, милорд. — Десятник отдал честь, приложив кулак к груди
  
  
     и наклонив голову. — Не признал вас сразу.
  
  
     — Не страшно. — Кайс осмотрелся, не видел ли его знак кто еще. — Я здесь
  
  
     не на службе, так что не надо привлекать внимания.
  
  
     — Я вас понял.
  
  
     — Так что здесь происходит? Почему такой большой отряд чистильщиков?
  
  
     — Приказ Императрицы. Нам надо проверить все улицы, трущобы и канализации
  
  
     на наличие монстров. Уровень тревоги — «желтый».
  
  
     Дела пахли небольшим дерьмицом. У чистильщиков были свои уровни тревоги:
  
  
     зеленый уровень — каждодневная проверка города, чистильщики ходят в одиночку или
  
  
     парами; желтый уровень — настороженная проверка, в случае если есть подозрения
  
  
     на угрозу города или если есть информация, что внутри него сидит какая-нибудь
  
  
     большая тварь, в этом случае отряд чистильщиков ходит от пяти до десяти человек; красный уровень — общая тревога и военное положение в городе. Лучше не думать, что
  
  
     может быть в городе во время красной тревоги, ведь в Прималоне никогда ее не было.
  
  
     Самое странное, что приказ отдала лично Берта. Кайса непременно это смутило: она
  
  
     не доверяла ему, своему лорду-защитнику? Что-то явно не так, она многое
  
  
     не договаривала.
  
  
     — Хм, но почему я об этом не знаю? — проговорил вслух Ловкач. Десятник ничего
  
  
     не ответил, лишь только пожал плечами. — Ладно. Не буду вас беспокоить.
  
  
     Десятник отдал честь и приказал своим людям строиться. Им было все равно, с кем
  
  
     общался их командир. Они были простыми ребятами, чье дело безоговорочно выполнять
  
  
     приказы.
  
  
     Улица Синих фонарей получила свое название в честь того, что здесь вечером
  
  
     загорались фонари синим цветом, идущие прямиком по всей улице, освещая своим
  
  
     светом лавочки, на которых вечерами сидели влюбленные пары. Также тут находился
  
  
     один из храмов Создателя — широкое сооружение метров пятнадцати в высоту из белого
  
  
     камня с шарообразным куполом. Замыкало улицу здание, закрытое большими
  
  
     металлическими воротами. Территория за воротами, как и само здание, служила штаб-
  
  
     квартирой Аббатства, а за ней протекал широкий канал водных соединений из двух рек.
  
  
     Аббат Роберт Славинский был ведущим проповедником храма Создателя
  
  
     и возглавлял инквизицию. Инквизиция охотилась за еретиками, отрицающие храм
  
  
     Создателя и пропагандирующие свою, иную, религию. Но не только сектанты и еретики
  
  
     попадали под горячую руку власти Создателя. Инквизиция охотилась и на магов, действующие против Империи Россигард и практикуя совсем иную сторону магической
  
  
     силы.
  
  
     Кайсу был неприятен аббат Славинский, из-за своей жестокости к людям и жадности
  
  
     во власти. Хотя многие в Империи кто был у власти, только и делали все возможное, чтобы эту власть удержать.
  
  
     Дойдя до черных ворот с острыми пиками наверху, он свернул направо, бродя
  
  
     по переулкам, направляясь к складам. Там хранились товары, приплывшие
  
  
     из зарубежных стран. Не совсем законные. Контрабанда — промысел простолюдина, которому срочно нужны были деньги. А деньги срочно нужны всем и всегда, даже
  
  
     чиновникам.
  
  
     Прималон являлся не только культурной столицей страны, ее духовным фундаментом
  
  
     и богатой научной деятельностью. Большой городом состоял из водных каналов, ибо
  
  
     в столице соединялись две крупные реки. Отлично развито было корабельное дело, да
  
  
     и перевозить крупные товары по воде всяко удобней, через толпу людей.
  
  
     В одном из грязных переулков Кайса встретили двое громил. Один был небритый, похожий на гориллу в брюках и в жилетке. Второй был чуть меньше ростом, с длинными
  
  
     волосами и огромным орлиным носом.
  
  
     — Чего тебе здесь надо? — спросил у Кайса походивший на гориллу громила,
  
  
     загородив ему путь между аркой во двор.
  
  
     — Ищу Дуката.
  
  
     — Зачем? — спросил второй, носатый.
  
  
     — Затем.
  
  
     — Ха, — хмыкнул первый. — Дерзкий перец.
  
  
     Неприятные люди. Так бы подумала Берта или еще кто-то из высшего общества, но не Кайс. Ловкач знал такой тип людей: продажные, жадные, беспощадные. Он
  
  
     презирал таких, но что поделать, ведь у любого короля должны быть свои проверенные
  
  
     пешки. И Кайс с этим считался.
  
  
     — Может сломать ему пару конечностей, чтобы научился ходить на руках, как
  
  
     цирковая мартышка?
  
  
     Носатому явно не понравился Кайс. Второй громила кивнул, что можно и покалечить
  
  
     наглеца и достал из-под жилетки дубинку. Носатый же достал стилет.
  
  
     — Ну что, перчик, сейчас станешь инвалидом, — проговорил второй бандит, подходя
  
  
     все ближе к Ловкачу.
  
  
     Кайс ничего не ответил громилам. С такими наглыми типами бестолку
  
  
     разговаривать, да и пугать бессмысленно: комплекцией своей Кайс не страшит, да
  
  
     и похож он больше на обольстителя женщин, чем на матерого головореза.
  
  
     Тот, что с дубинкой попытался ударить его, но промахнулся и получил несколько
  
  
     ударов по почке. Второй кинулся на Ловкача со стилетом. Ростом он превосходил лорда-
  
  
     защитника. Кайс отбежал к стене, запрыгнул на нее, оттолкнулся и вращающим ударом
  
  
     ноги вырубил подбежавшего носача, ударив в челюсть.
  
  
     — Прекратить, кретины! — выкрикнул мужчина, подходящий все ближе и ближе
  
  
     к арке, у которой развязалась драка. — Вы оба под пирсами окажетесь, раз не знаете кто
  
  
     перед вами.
  
  
     Кажется, эта фраза здорово подействовала на громил, которые тут же остановились.
  
  
     Против шефа не попрешь.
  
  
     — Пошли прочь, сукины дети.
  
  
     — Лады, шеф, — ответил мужчине человек-горилла.
  
  
     Парочка убралась прочь на склад, а мужчина в шляпе-котелке подошел к Кайсу
  
  
     и закурил папирос.
  
  
     — Вижу у тебя новенькие шестерки. — Кайс облокотился спиной о стену, выдыхая
  
  
     прохладный воздух из легких — А где же прежние?
  
  
     Дукат снял котелок и приложил к груди:
  
  
     — Эх, хорошие были ребята.
  
  
     — Мне кажется, что эти ребята немного… дерзковаты. — Ловкач перевел взгляд
  
  
     на шефа местной банды, приподняв брови.
  
  
     — Сам знаю. Других нет. Увы, — произнес Дукат и надел котелок себе на голову. Дым
  
  
     папирос бил прямо в ноздри Ловкача. — Знаешь, Кайс, я этим ребятам не доверяю. Они
  
  
     и мать родную продадут за медяк.
  
  
     — Тут-то ты прав, — рассмеялся Кайс. — Время такое, что никому доверять нельзя.
  
  
     — Во-во…
  
  
     Они умолкли. Кайс молча смотрел на шефа местной банды, а тот не торопясь
  
  
     докуривал свою папироску.
  
  
     — Сколько лет, Кайс? — спросил Дукат, прервав молчание.
  
  
     — Пять лет…
  
  
     — Большой срок. И все же зачем ты ко мне пришел? Может, за пять лет многое
  
  
     изменилось? — Дукат докурил, ожидая ответа лорда-защитника, но тот молчал. Кайс
  
  
     продолжал смотреть на него, странно улыбаясь, слишком подозрительно.
  
  
     — Что-то с тобой не так, — заметил Дукат. — Постарел что ли? Чего улыбаешься?
  
  
     Думаешь, шутки шучу? В столице многое изменилось. А, неважно, пройдем со мной, Ловкач.
  
  
     Они вышли из переулка и прошли мимо штаб-квартиры Аббатства. У ворот стояли
  
  
     стражники, болтающие с двумя патрульными полицейскими. Стражники косо смотрели
  
  
     на мужчин, прошедших мимо, но связываться не собирались. Полицейские тоже
  
  
     старались не обращать на них никакого внимания, понимая, что лучше не нарываться
  
  
     на неприятности, зная, кто перед ними идет. И волновал их вовсе не Кайс Эмберский, лорд-защитник правительницы. Они и знать не знали таких персон в лицо.
  
  
     По пути Дукат закурил еще одну папиросу и предложил Кайсу. Тот отказался.
  
  
     — Я и забыл, что ты у нас не курящий, — рассмеялся Дукат.
  
  
     — Не вижу в этом смысла.
  
  
     — А я вижу.
  
  
     — И какой же?
  
  
     — А такой — мне это нравится. Почему я должен отказываться от того, что мне
  
  
     приносит удовольствие?
  
  
     — Это губит…
  
  
     — Но губит меня, а не людей, которые рядом со мной. Всю жизнь следить
  
  
     за здоровьем, отказывать себе во многих вещах, которые тебе нравятся, а потом все
  
  
     равно сдохнуть от какой-то простуды. Рано или поздно мы все умрем, единственное, что
  
  
     утешает, так это то, что ты сам можешь решить, когда лучше покинуть этот мир, нежели
  
  
     дожидаться подлянки от судьбы.
  
  
     — Ладно. Проехали, — оставил Ловкач философскую тему. — Куда мы идем?
  
  
     — В паб.
  
  
     — Отлично, — произнес еле Кайс, понимая, что нужно готовить печень, — время
  
  
     нажираловки.
  
  
     — Ошибаешься. — Дукат со всей серьезностью посмотрел на Ловкача. — Там труднее
  
  
     будет следить за нами.
  
  
     — Кто-то за тобой следит?
  
  
     — В наше время ни в ком и ни в чем нельзя быть уверенным. А сейчас пошли тяжелые
  
  
     времена, поверь мне.
  
  
     — Тут-то ты прав. — Кайс понимал Дуката как никогда раньше, но его
  
  
     настороженность пугала его. В последнее время все ведут себя подозрительно и плевать, что прошло пять лет. Если Берту напугало письмо, то с Дукатом все сложнее. —
  
  
     И в какой паб мы идем?
  
  
     — «Четыре котелка».
  
  
     — О нет!
  
  
     Кайс ненавидел паб «Четыре котелка», так как туда можно было зайти только
  
  
     в шляпе-котелке, как у Дуката. Да и не все могли туда попасть — «Четыре котелка», можно сказать, закрытый клуб.
  
  
     — У меня нет дурацкого котелка. — Он перевел взгляд на Дуката, явно надеясь, что
  
  
     тот одумается.
  
  
     — Я тебе одолжу.
  
  
     Словно ищейка Дукат стал рыскать по улице и привлекать к себе много внимания
  
  
     (хотя в паб они шли, чтобы от этого внимания скрыться), затем он снял первый
  
  
     попавшийся котелок с близ стоящего человека. Тот возмутился, но увидев каменный
  
  
     и безразличный взгляд шефа банды, поскорее ушел, даже позабыв о своей шляпе.
  
  
     — Держи. — Дукат надел котелок на голову Кайса.
  
  
     — Убей меня! — Кайс прикрыл побагровевшее лицо ладонью и ответил шефу
  
  
     банды: — Ты сейчас весь Прималон привлек своей клоунадой. Это и есть твоя великая
  
  
     осторожность?
  
  
     — Не драматизируй. Я никому не сдался. Шучу, разумеется. О моей голове мечтают
  
  
     многие, кроме властей, ведь я плачу отличные, кхе-кхе… налоги. Мы почти пришли.
  
  
     Весь квартал Огней был, словно мертвым, и Алекс не мог привыкнуть к этой тишине
  
  
     в таком большом городе. Вокруг только пустые дома, пустые улицы и пустота в целом.
  
  
     Снег хрустел под его сапогами так, что казалось, этот хруст сейчас услышат все.
  
  
     Но никто не слышал. Кроме Коржика.
  
  
     — Вот, Коржик, — пробормотал Алекс. — От безлюдства к безлюдству. Замкнутый
  
  
     круг…
  
  
     — Не совсем, — услышал его Механик, выходя из дома на крыльцо и прикуривая
  
  
     самокрутку. — Здесь тебя никто не хочет убить. Квартал находится рядом с музеем
  
  
     Марты. Говорят, что в музее живут нечистые силы. Никто не любит это место. Оно
  
  
     мрачно. …И в то же время прекрасно. И соседи тут тихие.
  
  
     — Я пока никого не видел.
  
  
     — Вон в том доме живет старушка Агнесса. — Он указал на угловатую сторону дома,
  
  
     где висела старая проржавевшая табличка «Реликвии со всего света». — Держит лавку
  
  
     антиквариата. Проще говоря, старый хлам. И живет с кошками. А вот через дорогу, —
  
  
     видишь, самый по виду заброшенный дом с заколоченными окнами, — там живет
  
  
     фодинец-мастерщик. Разбирается в разного рода технике, паровых двигателях,
  
  
     шестеренках и в науке. Был бы светилой науки, если бы не его раса. Единственный
  
  
     нормальный фодинец, с которым можно поговорить по душам и конкретно надраться.
  
  
     Выходит редко, но метко.
  
  
     — И все? — разочарованно спросил Алекс.
  
  
     — Нет, еще где-то пару человек, но их не знаю. Может они уже переехали. Квартал
  
  
     держится подальше от центра Прималона и расположен на небольшом островке.
  
  
     Наверное, это плюс этого места.
  
  
     — Как тут скучно…
  
  
     — Тогда пойдем в паб.
  
  
     — Куда? — поинтересовался парень.
  
  
     Механик понимал, что парень из деревни в глубине леса, многого не знал. Смеяться
  
  
     над этим он не стал. Но его саркастическая ухмылка была заметна. Механик считал, что
  
  
     цивилизация кончается, как только выйдешь за пределы Россигарда.
  
  
     — Пойдем. Расскажу там. Скажем так, городская таверна.
  
  
     — А как называется этот… паб?
  
  
     — «У дяди Гарри».
  
  
     — А с Коржиком меня пустят? — покосился он на Механика, ожидая от него
  
  
     негативную реакцию.
  
  
     — Там есть двор. Твой пес не пропадет.
  
  
     Эти слова утешили Алекса, успевшего после трагедии в его деревне пережить многое.
  
  
     Ему нужно было остыть.
  
  
     Она не могла поступить иначе. Ей было это необходимо.
  
  
     Жажда. Та жажда, которая просыпается, когда тебе нужно пить, есть. …Ее же
  
  
     жажда — это необходимость убить. Тех, кто причиняет ей обиду, кто хочет купить ее как
  
  
     вещь.
  
  
     Да. Барбара была продажной девкой, но деньги ей были нужны на лечение матери.
  
  
     Благородное дело, наверное. У каждого свой путь, нечего судить человека по его
  
  
     профессии.
  
  
     Изменилось многое. Она была обычной шлюхой, с хорошим заработком. Но после
  
  
     встречи с тем чудищем…
  
  
     Что-то ее надломило. Ее тошнило, раздражало все живое, она плакала, из глаз текли
  
  
     кровавые слезы. В зеркало не посмотреться, словно чума захватывала ее тело.
  
  
     Голод. Но почему голод, думала она, я не могу насытиться пищей. Что мне нужно?
  
  
     Что со мной происходит?
  
  
     Ее бросало и в жар, и в холод. Ей хотелось грызть камни зубами, резать руки стеклом.
  
  
     Боль. Она не оставляла Барбару в покое. Душа болела, тело ныло, разум помутнялся.
  
  
     Нужны объятия. Хотелось прижаться к любимому существу, согреться, прижаться
  
  
     всем нагим телом… и сожрать, выдавить глаза, вырвать язык.
  
  
     Опять эти мысли. Они сильнее. Вновь пришел голод.
  
  
     Барбара хотела крови, ее сердце готово было выпрыгнуть из груди при виде
  
  
     очередного клиента. Как они ее злили. Все те, кем правила похоть: богачи, лорды, изменщики своим женам, жалкие похотливые слизни.
  
  
     Барбара не сдержалась.
  
  
     При очередном клиенте, она врезала ему между ног, прокусила шею и убежала прочь
  
  
     из комнаты.
  
  
     Ей это понравилось. Злоба управляла Барбарой. Она сделала то, что боялась сделать
  
  
     раньше.
  
  
     Клиент был недоволен. Он побежал за ней, но Барбары уже и след простыл.
  
  
     Скрываться она умела как никто другой. Мужчина испугался, вдруг кто-нибудь узнает
  
  
     о том, что произошло.
  
  
     Кровь текла, Барбара радовалась своему безумному поступку, а клиент
  
  
     и не подозревал, что скоро с ним случится то же самое, что и с девушкой.
  
  
     — Две пинты.
  
  
     Дукат сегодня угощал непьющего Кайса, успевшего снять со своей головы дурацкий
  
  
     котелок.
  
  
     — Итак, — сделал он глоток, — о чем ты хотел со мной поговорить?
  
  
     — Признайся, ты меня просто затащил выпить с тобой. — Кайс тоже глотнул пива
  
  
     и ухмыльнулся шефу банды.
  
  
     — Ага.
  
  
     — Черт рыжий, — рассмеялся Ловкач, понимая, что тот надурачил его.
  
  
     — Но ведь шляпка-то тебе идет.
  
  
     — Иди на хрен.
  
  
     Они еще минуту смеялись над этим, но затем Кайс спросил то, что его интересовало:
  
  
     — Где мне найти Серафима Ткаченко?
  
  
     Дукат посмотрел на него непонимающе и рассмеялся:
  
  
     — Зачем тебе сектант?
  
  
     — Он, вроде, Магистр культа.
  
  
     — Я тебя умоляю, Кайс, — поспорил Дукат. — Такие как он — обезумившие. Вместо
  
  
     мозга у них каша, а вместо души — куча. …В общем, куча.
  
  
     — Во что ты веришь, Венедикт?
  
  
     — Ха, — улыбнулся Дукат, — вот в это.
  
  
     Он подбросил над собой золотую монету и, ловко поймав ее, положил на стол.
  
  
     — Вот, во что я верю. Деньги правят миром. Из-за денег мрут люди. Деньги — власть.
  
  
     А кто говорит, что деньги ему не нужны, тот либо врет, либо уже их имеет в достатке.
  
  
     Кайс не стал спорить, а лишь улыбнулся.
  
  
     — А ты, друг мой, — продолжил Дукат, — во что сам веришь?
  
  
     — В правду.
  
  
     — Правду можно купить и хорошенечко изменить.
  
  
     — Правда всегда будет правдой. Рано или поздно, но она узнается.
  
  
     — Возможно, ты прав, Ловкач. Только знай, что правда твоя никому не нужна. —
  
  
     Дукат посмотрел в его голубые глаза. — Но перед тем как я отведу тебя к Ткаченко, сделай кое-что.
  
  
     — Что именно? — поинтересовался Кайс.
  
  
     — Сходи к цирюльнику, — улыбнулся он. — Побрейся и подстригись нормально, а то
  
  
     ходишь как кот облезлый.
  
  
     — Когда-нибудь эта прическа войдет в моду, — рассмеялся Ловкач, вспомнив о том,
  
  
     как криво обрезал он свои волосы опасной бритвой в лачуге Свободных Земель.
  
  
     — Надеюсь, — допив свою пинту, встал из-за стола Дукат, — я не доживу до этих
  
  
     времен.
  
  
     Уходя от цирюльника, Кайс столкнулся с девушкой, которая явно куда-то
  
  
     торопилась. Благо на улице намело снега столько, что при падении девушка
  
  
     не пострадала. Мягкий снег принял ее в свои холодные объятия, но ей это совсем
  
  
     не понравилось. Ловкач протянул ей руку, помогая встать. Она же, приняв помощь, вскоре ударила его кулаком в плечо.
  
  
     — Гляди куда прешь, придурок. — В серых глазах ее было отражение всего «мирового
  
  
     зла».
  
  
     — Но это вы в меня врезались, — спокойно произнес Кайс, потирая плечо. — Бегаете
  
  
     по улицам, словно воровка.
  
  
     Девушка ничего не ответила и пошла дальше, но в глазах ее горел все такой же
  
  
     настоящий огонь ненависти.
  
  
     — Откуда такие тупицы берутся, — пробормотала она, обернувшись назад, чтобы
  
  
     увидеть в последний раз своего обидчика.
  
  
     Дукат подошел к Кайсу, докуривая папиросу:
  
  
     — Хе-хе, был бы я на твоем месте, то уже бы давно ходил по всему Прималону
  
  
     в одежке лорда-защитника. У тебя отлично получается кокетничать с девульками!
  
  
     — Не люблю привлекать лишнее внимание.
  
  
     — Понимаю, — рассмеялся Венедикт. — Хотя… нет, не понимаю. Кстати,
  
  
     об информации, некие очередные революционеры хотят устроить теракт, как символ
  
  
     недовольства Императрицей и ее правлением.
  
  
     — Они вечно недовольны.
  
  
     За всю службу, Кайс защищал Берту от стольких глупых революционеров
  
  
     и анархистов, что воспринимать их всерьез уже не мог. Планы их всегда были
  
  
     банальными, примитивными и действовали эти люди по одной проверенной тактике, которая всегда их подводила. Ловкач все же понимал, что это провокационные действия,
  
  
     кто-то вновь взялся за старое, но тогда ему не удалось выяснить, откуда растут ноги
  
  
     у этой бессмысленной революции. Обычно анархисты в стычке не выживали или кончали
  
  
     с собой, в случае фиаско. А таких случаи были при каждой попытке свергнуть власть.
  
  
     — Я знаю, что ты хочешь спросить. Отвечу сразу: птичка напела и улетела. Сразу
  
  
     на тот свет.
  
  
     — Хм, интересно. И когда же будет сей переворот?
  
  
     — Завтра, мой дорогой друг. — Дукат был доволен собой. — Об этом вся моя банда
  
  
     знает. Недавно заходил один тип и просил помощи в «поддержку переворота, дабы
  
  
     вернуть власть народу и избавить страну от тирании».
  
  
     — А ты?
  
  
     — Послал его к чертям собачьим. Сейчас меня все устраивает, — улыбнулся он
  
  
     Кайсу. — Опять хочешь спросить, почему мы его не допросили? Ответ: этим должны
  
  
     заниматься шпионы и лорд-защитник, логично, как думаешь? А во-вторых, тот тип сидел
  
  
     на наркоте. Из него ничего не вытянешь. Отправился он под пирсы рыбок кормить.
  
  
     Тот понял его прямой намек и ухмыльнулся в ответ:
  
  
     — Взаимная выручка… старая дружба. Никаких проблем с обеих сторон.
  
  
     — Вот поэтому я всегда буду всеми зубами за твою Императрицу.
  
  
     Дальше они неторопливо вновь шли в сторону штаб-квартиры Аббатства, на ходу
  
  
     разговаривая о какой-то ненужной ерунде. Дукат пожал ему руку и произнес шепотом
  
  
     на ухо:
  
  
     — Ищи сектанта в Бедном квартале. Вход под третьим мостом. Пароль такой:
  
  
      «Аввадон появится вновь!».
  
  
  
     — Что за «Аввадон»?
  
  
     — Не ко мне вопросы, Ловкач. Я откуда знаю. Они же шизики, а не я.
  
  
     — И еще один вопрос: откуда ты знаешь, где находится культ?
  
  
     — Глупый вопрос, — рассмеялся Дукат.
  
  
     И вправду вопрос был глупым: шеф уличной банды знал про всех в Прималоне.
  
  
     Очевидно, что с культа он еще и дань брал за аренду места.
  
  
     Бедный квартал оправдывал свое название: сплошная нищета, бедняки повсюду
  
  
     просят милостыню, кругом больные люди. Квартал был также известен тем, что здесь
  
  
     проходило шесть водяных каналов, над каждым из них был небольшой мост со своим
  
  
     порядковым номером.
  
  
     Здесь же находились еще и заводы, фабрики и прочие предприятия. Один
  
  
     ликероводочный завод принадлежал конкретно одному из местных важных авторитетов
  
  
     города (господину Дукату).
  
  
     Лорд-защитник быстро нашел небольшой мост, спустился по ступенькам
  
  
     к промерзшей воде, зашел под мост и постучал три раза по кирпичной кладке. Один
  
  
     из кирпичей отодвинулся, и оттуда показались глаза: раздраженные и уставшие, покрасневшие от недосыпа.
  
  
     — Пароль, — сухо произнес голос из-за стены.
  
  
     — «Аввадон появится вновь!».
  
  
     Стена разошлась по кирпичам, и Кайс увидел перед собой сухого мужика лет сорока
  
  
     пяти, с козлиной бородкой.
  
  
     — Один? — спросил он. — Слежки нет?
  
  
     Кайс махнул головой, и мужик пропустил его внутрь. Стена за ним закрылась
  
  
     и внутри загорелась лампа. Крутые разбитые ступени вели вниз, в самый центр культа.
  
  
     — Что лорд-защитник забыл здесь? Ищет ответы на вопросы или просто тупой
  
  
     интерес? — Мужик видел Кайса насквозь. — При себе оружия нет, но ты и без оружия
  
  
     опасен…
  
  
     — Откуда ты знаешь?
  
  
     — Дар, — ухмыльнулся мужик. — Зови меня Андерсом.
  
  
     — Кайс Эмберский.
  
  
     — Знаю, знаю, Ловкач. Но ты никому не сказал, что лорд-защитник — Кайс
  
  
     из Лорветии.
  
  
     Его правда — Кайс был из предместья Лорветии. Город пал во время наступления
  
  
     Мизраха. Кайс был одним из тех, кто выжил. Предместье сожгли, город уничтожили.
  
  
     Градоначальника среди мертвых не нашли. Говорят, что он продал свой город мизшетам
  
  
     за кругленькую сумму, открыл ворота города, а сам перебрался жить в Камшет.
  
  
     Среди стражников и солдат Лорветии были и дезертиры. Император Вячеслав
  
  
     считал, что лучше погибнуть в бою, защищая свои стены, чем предавать своих же
  
  
     насмерть врагу. Многие были вздернуты тогда, кому-то рубили головы. Казнь не была
  
  
     легкой. Повешенные мучились, вися несколько дней еще живыми; палачи, перед тем как
  
  
     рубить головы, отрубали ступни и кисти. Святой Чистильщик не любил крыс бегущих
  
  
     с тонущего корабля, и наказание за Лорветию было страшное, страшнее
  
  
     и не придумаешь. Тогда ни один дезертир не был расстрелян, чтобы не ждали легкой
  
  
     смерти. Да и патроны переводить не хотелось.
  
  
     — Ткаченко здесь.
  
  
     Проводник Кайса больше не сказал ни слова.
  
  
     Они спустились в зал, окруженный голыми стенами, столами с документами
  
  
     и большим бордовым креслом посередине, окруженный стеллажами с книгами.
  
  
     — Так. — В кресле сидел худой мужчина, с приметной родинкой на щеке. Его
  
  
     морщины двигались как волны в океане. Это пугало и смешило, одновременно. — Кто
  
  
     это, Андерс?
  
  
     — Лорд, личный защитник Императрицы, в прошлом простолюдин и мизшетский
  
  
     раб, Кайс из Лорветии.
  
  
     Зал пустел и Кайс подумал, что культ состоит всего из двух человек. Никаких
  
  
     символов культа не было, старые предметы отсутствовали, обставлено все бедно и скупо.
  
  
     — Зачем он здесь? — Мужчина не сводил глаз с Ловкача.
  
  
     — К нему приходит Хранитель.
  
  
     Это смутило Кайса настолько, что он перестал молчать:
  
  
     — Какой еще Хранитель? Я не понимаю, что происходит и о чем речь?
  
  
     — Кто приходит к тебе во сне? — Серафим встал из кресла и подошел к столу. Кайс
  
  
     разглядел кожаные туфли на его ногах. Бордовая мантия бросалась в глаза вместе
  
  
     с медальоном на его шее — неизвестный символ, похожий на солнце, внутри которого
  
  
     был крест. — Как его звать?
  
  
     — Филипп, — ответил Ловкач.
  
  
     — А-а-а… — протянул Серафим Ткаченко, — десятый Хранитель. Ты хочешь узнать
  
  
     о нем побольше, не так ли?
  
  
     — Да, — Кайс чувствовал напряжение, его челюсть свело от контролируемой им
  
  
     агрессии, — иначе бы не пришел.
  
  
     — Угу. — Серафим жестом показал Андерсу, чтобы тот пошел заниматься своим
  
  
     делом и перевел взгляд на Кайса. — Присаживайтесь, милорд. Что вы хотите услышать?
  
  
     — Правду, — ответил Кайс, усевшись за стол. Стул под ним трещал, Кайс переживал,
  
  
     что неловко приземлится на свою мягкую точку.
  
  
     — Мне нравится ваш настрой. — Серафим тоже присел и продолжил: — Филипп —
  
  
     великий из всех живших когда-либо людей. Он единственный из живых, кто стал
  
  
     Хранителем.
  
  
     — Кто такие Хранители?
  
  
     Серафим взял со стола книгу, полистал немного, а затем подал Кайсу. В книге был
  
  
     нарисован шар, окруженный лучами. Лучи соединялись с десятью сферами.
  
  
     — Этот шар, который в центре, наш мир — Гирод, — продолжил Серафим. — Эти
  
  
     сферы вокруг него — Хранители. Я не знаю наверняка, кто создал этот мир, но точно
  
  
     знаю, кто его охраняет. Равновесие добра и зла. Самые мудрые ангелы и демоны стали
  
  
     Хранителями. Они сохраняют баланс в нашем мире. Я знаю только троих: Аввадон, Бальтазар и Филипп.
  
  
     — То есть Филипп — ангел или демон?
  
  
     — Нет, — цокнул Серафим. — Он простой человек как ты и я. Но… в нем были
  
  
     частицы сил ангела и демона. Поэтому у него была могущественная аура, хотя он даже
  
  
     чародеем не был. И все же, силы магов не сравняться с его уникальными способностями.
  
  
     — Не пойму. Тогда почему его считают еретиком и злом?
  
  
     Ткаченко явно ожидал такого вопроса, встал из-за стола и уселся в свое кресло:
  
  
     — Людям нужен был «козел отпущения». И они его получили. Император Иоанн
  
  
     Симплекс в пятидесятом году Эпохи Конца был убит, а свалили все на его правую руку —
  
  
     Филиппа. Говорят, что Иоанн праздновал день рождения. Недруги и завистники
  
  
     понимали, что Филипп весьма необычный и очень опасный противник. Но убить его
  
  
     просто так не могли, не в их силах. Проще было обесчестить его, очернить, тем самым
  
  
     вызвать народное негодование и, таким вот глупым образом, избавиться от него, даже
  
  
     ценой жизни правителя, который присоединил к Россигарду ныне известные всем
  
  
     княжества. На Филиппа началась настоящая охота, и почти весь Гирод стал его
  
  
     ненавидеть. Вы же знаете, как расходятся слухи, и какая большая награда ждала того, кто
  
  
     принес бы голову Великого. Но не все люди были слепы, некоторые знали правду, а некоторые и вовсе стали фанатиками, увидев в кого перевоплощался Филипп. Его
  
  
     стали считать Создателем в человеческом обличие. Еще чуть-чуть и началась бы
  
  
     гражданская война. И все из-за одного лишь имени — Филипп. Но к тому времени
  
  
     не закончилась еще война со злом, поэтому весь свой удар дочь покойного Иоанна —
  
  
     Апполинария — нанесла по Армии Тьмы. Люди забыли о внутренних конфликтах,
  
  
     объединенные под знаменем Великого огня в борьбе со злом. Императрица,
  
  
     остановившая нашествие бесовщины.
  
  
     — А Филипп?
  
  
     — Воевал. Но один против всех. Как истинный волк-одиночка, спаситель всего
  
  
     живого. — Серафим замолчал, но затем продолжил: — К сожалению, с ним кое-что
  
  
     произошло, что мне неизвестно, но это было еще до убийства первого Симплекса, вследствие чего его стали называть Проклятым. Но суть не в этом. В пятьдесят третьем
  
  
     году война окончилась и Филипп ушел. Или умер. Он исчез, растворился. Куда
  
  
     конкретно он делся, — неизвестно, — но он стал десятым Хранителем Гирода.
  
  
     — Ты говорил, что Филипп… перевоплощался.
  
  
     — Ходила легенда, как Филипп в разгаре боя мог становиться настоящим колоссом, увенчанный огненной короной. Скорее всего, это приняли за знак того, что Филипп
  
  
     и есть Создатель. Или его сын, как говорили другие.
  
  
     — А что Аббатство говорит по этому поводу?
  
  
     — Отрицает все. Есть только Создатель, рай, ад, Великий огонь и Гирод.
  
  
     Взгляд Ловкача стал более тяжелым, задумчивым, и Магистр культа помрачнел от его
  
  
     раздумий и предположил:
  
  
     — Ты, наверное, хочешь спросить, почему он пришел именно к тебе?
  
  
     — Верно, — кивнул головой Кайс.
  
  
     — Ответ прост… — Серафим на мгновение замолк. Взгляд его опустел, он смотрел
  
  
     в одну точку — на книгу, лежащую на столе. Кайс понял, что магистр задумался.
  
  
     Возможно, он что-то знал. Или скрывал. — …Я не знаю. Возможно, тебе самому надо
  
  
     будет узнать ответ на этот вопрос. Может, ты симпатичнее других претендентов.
  
  
     А может, ты не единственный такой и вас миллион, вы готовите заговор и хотите
  
  
     изнасиловать Роузмэри. А теперь извини, но тебе пора уходить.
  
  
     Долго еще Кайс и Серафим смотрели друг другу в глаза, но Ловкач ничего не сказал,
  
  
     встал со стула и покорно направился к лестнице. Положив руку на перила, он тут же
  
  
     остановился и задал последний вопрос Магистру.
  
  
     — Серафим, — обернулся он к Магистру, который был младшим братом
  
  
     библиотекаря, но всем своим видом походил больше на его старшего сына, — а кто
  
  
     приходил к тебе?
  
  
     — Аввадон, — гордо ответил Ткаченко. — И я жду, когда он появится вновь.
  
  
     [1]
  
  
     1 Такая брошь означала, что человек ее носящий имеет титул «лорда».
  
  
     Глава 10
  
  
  
     ТРАУР НА ПЛОЩАДИ
  
  
  
      Не согрешишь — не покаешься.
  
  
  
      Зоя, «Яма» А.И.Куприна
  
  
  
     Снег уже таял под напором солнечного тепла. Вода стекала с крыш домов, ручьи
  
  
     текли по людным дорогам. Сегодня было тепло и этому теплу радовались только дети.
  
  
     Жилые дома в Прималоне состояли из трех-четырех этажей, чаще строились из обычного
  
  
     кирпича, кто был побогаче могли взять себе дом из гранитного камня. На первых этажах
  
  
     обычно основывались магазины и лавки, но не у всех. Последний этаж обычно служил
  
  
     чердаком, но кто-то делал из него комнату. Все зависело от того, кто как живет.
  
  
     Площадь девяти огней уже была полна народу. В центре стоял памятник первому
  
  
     императору Россигарда Иоанну Симплексу, густобородый крупный мужчина,
  
  
     восседавший на гнедом коне и держащий над головой свой меч с широким лезвием.
  
  
     Статуя была сделана из бронзы и стояла на пятнадцатиметровом мраморном монументе.
  
  
     Названа была Площадь девяти огней так, потому что от нее шли девять главных
  
  
     проспектов столицы. Ее огромное пространство не могло не удивлять и не восхищать
  
  
     приезжих. Тут всегда собиралось полно народу, все-таки главная площадь столицы.
  
  
     Кайс стоял в синем мундире со знаком лорда-защитника напоказ перед памятником
  
  
     императору и любовался предком Берты, который основал Россигард, создал целую
  
  
     империю и умер от руки своего товарища Филиппа. Но то были лишь слухи. Сегодня он
  
  
     так и хотел, чтобы его замечали. Оружие тоже было при нем: шпага, спрятанный
  
  
     в тайном кармане стилет и револьвер с шестью патронами.
  
  
     Рядом с Ловкачом стоял другой приметный тип с половинкой сердца на плече.
  
  
     Касьян был одет в средний доспех. А оружие у него было помощнее, чем у лорда-
  
  
     защитника, — меч имперской стражи. Ну и еще можно учесть магическую силу.
  
  
     Довольно странно и подозрительно, что защитники правительницы вместе ходят
  
  
     по площади, но ничего удивительного не было: Императрица собиралась встретиться
  
  
     со своими подданными на площади, а куда подозрительней было бы, если б ни одного
  
  
     защитника на площади не ошивалось.
  
  
     Народ собирался на площадь встречать свою Императрицу, которая должна с минуты
  
  
     на минуту подъехать. Поэтому Кайс уже был готов к тому, что готовили экстремисты.
  
  
     В его глаза уже попались пару подозрительных личностей. Они явно были взволнованы
  
  
     и настороженны. По виду простые люди, возможно рабочие или ремесленники. Но их
  
  
     взгляд выдавал испуг и злость с долей неуверенности. Кайс подметил, что, скорее всего
  
  
     они под наркотой, поэтому от них можно ждать чего угодно.
  
  
     — Милорд, — пробормотал Касьян, — вы уверены, что теракт будет?
  
  
     — Да, — спокойно ответил ему Кайс. — Это стопроцентная информация.
  
  
     — Просто я… не особо уверен в этом.
  
  
     — Посмотри на тех двух. — Кайс бросил взгляд в сторону мужчин, которые нервно
  
  
     разговаривали между собой, посматривая на них и постоянно проверяя свои карманы. —
  
  
     Они не спускают с нас глаз. Да не смотри ты на них в открытую! Заподозрят неладное.
  
  
     Когда литиномобиль[1] въедет на Площадь, они подойдут к нам, чтобы, если что, убрать
  
  
     помеху. Другой вопрос: надо найти тех, кто захочет покуситься на саму Императрицу.
  
  
     Касьян молча слушал лорда-защитника и уже взглядом высматривал террористов.
  
  
     — Я попробую применить заклятие «Око пустоты», но боюсь, оно заберет у меня
  
  
     половину сил.
  
  
     Касьян тихо прочел заклинание и его взгляд потускнел. Он стал всматриваться
  
  
     в людей резко и быстро, пока заклятие держалось. Кайс старался не отвлекать его
  
  
     от дела и продолжал прикидываться любопытным стражником, высматривающий
  
  
     в статуе какой-нибудь подвох и глазеющий по сторонам, будто начеку.
  
  
     — Есть, — улыбнулся полумаг. — У одного, того светлого, под рубашкой пояс
  
  
     на жидкой основе.
  
  
     — Конкретней, — произнес Кайс.
  
  
     — Смешение нитроглицерина с кизельгуром.
  
  
     — Динамит значит. — Кайс посмотрел на светлого мужчину: худой, уставший, судя
  
  
     по мешкам под глазами. — Касьян, контролируй его. При активных действиях устрани
  
  
     так, чтобы было минимум жертв со стороны гражданских.
  
  
     — Слушаюсь. — Полумаг-стражник отправился в сторону мужчины, но перед этим
  
  
     сказал: — У тех двоих наганы[2] в карманах.
  
  
     Кайс услышал его. Он понимал, что по виду эти двое не были военными, скорее
  
  
     идиотами, раз пытаются убить Императрицу Россигарда и ее лорда-защитника.
  
  
     И вот он услышал глухой звук двигателя.
  
  
     Литиномобиль, окруженный дюжиной всадников. Плавная, грациозная машина
  
  
     с вытянутым капотом, на котором основался золотой феникс, покрытая золотом, крыша
  
  
     из черной кожи, с резиновыми колесами (по две пары впереди и пара сзади, под
  
  
     кабиной). Изящная как сама власть в руках по виду хрупкой, но в душе сильной
  
  
     и справедливой правительницы.
  
  
     Украшали эту царскую повозку традиционные узоры в виде языков пламени и стволов
  
  
     растений с их многочисленными лепестками по бокам кузова, на капоте и на дисках.
  
  
     Ловкач даже усмехнулся, что несколько якобы подготовленных человек попытаются
  
  
     свергнуть власть законной повелительницы всей Империи.
  
  
     И кому может мешать Императрица? Наверное, как всегда завистникам и тем, кто
  
  
     не любил монархию. Правила она справедливо, даже смогла уладить отношения
  
  
     с Мизрахом на семь лет… до недавнего времени.
  
  
     И кому нужна была смена власти? Революция нынче просто неуместна в стране, особенно, когда надвигается новая буря.
  
  
     Двое революционеров, которые все это время нервно следили за лордом-
  
  
     защитником, двинулись к нему. Светловолосый смертник резко сменил направление
  
  
     и пошел в сторону приближающейся к центру Площади машины, по ходу расталкивая
  
  
     людей, собравшихся увидать свою Императрицу. Его заменил другой анархист,
  
  
     вышедший из толпы. Так сказать, рокировка пешками.
  
  
     Полумаг поспешил следом за светловолосым мужчиной, по пути доставая колбочку
  
  
     со странной жидкостью. Он быстро выпил ее до дна и отбросил колбу в сторону.
  
  
     Важная вещь для полумага, которая должна быть у него при себе — зелье
  
  
     восстановления магической энергии. Проще говоря — зелье силы.
  
  
     Травяная магия — специализированная форма магии, которая использует власть
  
  
     растений. Это царство зелий, благово​ний, ароматических масел, ванн, настоев
  
  
     и отваров. Ак​том травяной магии может быть простое натирание цвет​ной свечи
  
  
     ароматическим маслом, возжигание ее и визуализация в соответствии с нужной целью.
  
  
     Немногие маги пользуются данным видом колдовства, ибо это считается языческой
  
  
     ересью, что преследовалось инквизицией. Это не относилось только к зелью силы, так
  
  
     как его мог приготовить даже простой человек, разбирающийся в травах, а войнам-
  
  
     полумагам в битве оно просто необходимо.
  
  
     Двое подошли уже настолько близко к Кайсу, что он не стал скрывать, будто не знает
  
  
     об их намерениях. Он вытащил шпагу из ножен и, пока первый из экстремистов доставал
  
  
     наган из кармана, рубанул его по руке, отрубив кисть с пистолетом. Кровь запачкала
  
  
     тающий снег на Площади, и Кайс добил кричащего от боли горе-революционера,
  
  
     схватив его за голову, приближая к себе и перерезав его шею лезвием шпаги глядя тому
  
  
     прямо в глаза. Второй, не ожидая такой молниеносной реакции и такого поворота
  
  
     событий, выстрелил в защитника Императрицы, который укрывался мертвым телом
  
  
     первого экстремиста. Ловкач сделал несколько выстрелов из своего револьвера из-под
  
  
     подмышки мертвеца, которого использовал как щит, расстреляв анархиста.
  
  
     Толпа кричала и ревела от ужаса. Люди разбегались кто-куда и не думали о том, что
  
  
     кто-то покусился на Императрицу — сейчас их волновала своя собственная жизнь.
  
  
     Позади народа находились два трупа, да еще и раздался мощный взрыв рядом
  
  
     с литиномобилем Императрицы, сопровождаемый криком: «СМЕРТЬ БЕРТЕ!». Толпа
  
  
     бежала куда глаза глядят, не собираясь понимать кто хороший, а кто плохой, в панике
  
  
     сбивая друг друга с ног.
  
  
     Взрыв раскинул всех находящихся рядом с машиной. Сама повозка немного
  
  
     потемнела от нагара, но и только всего. Голубая пыль магического щита рассеивалась.
  
  
     Благо, но все были живы, кроме светловолосого смертника, вместо которого осталось
  
  
     только кровавое пятно.
  
  
     Стражи были оглушены, контужены, ранены. Но не убиты. Ударная волна сбросила
  
  
     несколько всадников на землю. Касьян лежал у машины, когда та двинулась в безопасное
  
  
     место, весь в чужой крови и что-то бормотал себе под нос. Кайс подбежал к нему
  
  
     и наклонился перед ним на колено, хваля того за совершенный подвиг:
  
  
     — Молодец парень, ты герой.
  
  
     — Я потратил всю свою силу на то, чтобы закрыть его в вакуумном щите, — кашлял
  
  
     полумаг кровью, — и, надеюсь, все живы.
  
  
     — Все. Ты всех спас.
  
  
     — Ценой своей жизни. Я приблизился вплотную и… я умираю.
  
  
     Его взгляд говорил о том, что он гордится собой и готов уйти на покой, как
  
  
     настоящий воин, павший в битве.
  
  
     — Рановато собрался, Касьян, — ухмыльнулся Кайс. — Жить будешь. У тебя всего
  
  
     лишь бок пробит.
  
  
     — Всего лишь. …Я весь в крови.
  
  
     — Это кровь того идиота, который пытался взорвать пустую машину. Видишь, у меня
  
  
     у самого весь костюм и лицо в крови анархиста.
  
  
     — В смысле пустую? — Его взгляд очумел, и он попытался встать на ноги через боль,
  
  
     сжимая зубы. — Вообще никого там не было?
  
  
     — Ты думал, я позволю Императрице поехать на площадь, зная, что готовится
  
  
     теракт?
  
  
     — Значит, все проделанное мной — зря?
  
  
     — Нет, не зря. Ты спас многих горожан и стражников. Они думали, что играют в свою
  
  
     игру, но ошиблись. Теперь мы узнаем, кто готовил покушение. Они тут
  
  
     не единственные, скоро остальные объявятся, и мы их схватим. А там и узнаем, кто
  
  
     стоит за всеми. Но лучше будет, если останется в секрете то, что Императрицы и вовсе
  
  
     здесь не было. Эй, подойдите… — Кайс остановил пару стражников и отдал им
  
  
     приказ: — Ему нужно в лечебницу, подготовьте его. Пусть парня подлечат. Этот
  
  
     стражник — настоящий герой.
  
  
     Наверное, Касьян понял, что лорд-защитник Кайс Эмберский сделает все, чтобы
  
  
     защитить свою Императрицу. И за это он его сильно уважал.
  
  
     Из бегущей от взрыва толпы, выбежала еще тройка революционеров, вооруженные
  
  
     одноручными стальными мечами. Они напали на стражников и те, в свою очередь, оборонялись.
  
  
     — Взять их живьем, — скомандовал Кайс, не обращая внимания на крики безумных
  
  
     дураков, решившие сменить власть в Империи таким наиглупейшим образом. — Я же
  
  
     говорил, они сейчас полезут.
  
  
     Механизированная лодка плыла к дворцу. Кайс мигом же помчался доложить о том, что все прошло успешно. Ведь никто не пострадал, кроме революционеров.
  
  
     Лорд-защитник тяжелыми и быстрыми шагами направлялся к дворцу. Пока большая
  
  
     часть стражи и полицейских разбиралась на Площади девяти огней с терактом,
  
  
     оставшаяся часть находилась здесь. Справа в саду он увидел лысого мужчину, сидевший
  
  
     за столиком в одиночестве в беседке, играл в шахматы сам с собой и неторопливо
  
  
     попивал виски.
  
  
     — А, господин Эмберский, — его глаза злобно блестели черным цветом, увидев перед
  
  
     собой Кайса, — я слышал, что вы прибыли в Прималон и теперь вижу вас здесь лично.
  
  
     Слухи не врут. Императрица сказала про то, как вы избавляете наш город
  
  
     от террористов. Но почему вы здесь, коли они там?
  
  
     — Я тоже рад вас видеть, господин Витман, — сухо ответил Кайс с долей иронии, подойдя к нему ближе. — Такой же вопрос я бы хотел задать и вам. Но, боюсь, вы уйдете
  
  
     от ответа.
  
  
     — Разумеется, — ответил Ульманас Витман с коликой иронии. — Я же не лорд-
  
  
     защитник… более. У меня другие обязанности.
  
  
     Витман встал и протянул руку для рукопожатия. Недоверчиво, но Ловкач пожал ее, и это беспокойство заметил Ульманас.
  
  
     — Не желаете сыграть в шахматы?
  
  
     — У меня встреча…
  
  
     — Полно, — ответил Ульманас Витман. — Наша дорогая Берта никуда не денется, да
  
  
     и вы, думаю, больше не убежите.
  
  
     Как же он не любил Витмана, этого старого, облезлого павлина. Но Берта верила
  
  
     и доверяла ему, с ее мнением приходилось считаться.
  
  
     — И как прошло ваше пятилетнее путешествие в никуда?
  
  
     — Очень захватывающе, — ответил Кайс, сделав ход конем, поедая очередную пешку
  
  
     Ульманаса. — Много нового узнал, многому научился. Хороший отпуск.
  
  
     — Я рад, что вам понравилось. — Ульманас съел слоном коня, который убрал
  
  
     на своем пути жалкую пешку.
  
  
     — Думаю, вам бы понравилось не меньше.
  
  
     — Не сомневаюсь. Пока вы развлекались с барышнями из Свободных Земель, дела
  
  
     в Империи Россигард немного ухудшились, как вы заметили. Но, наверное, вы в курсе
  
  
     недавних событий, не так ли?
  
  
     Ульманас Витман, бывший лорд-защитник Вячеслава Симплекса, ныне был лордом-
  
  
     регентом Империи. Берта доверяла тому человеку, которому ее отец доверил свою
  
  
     жизнь. Но не так сильно как Кайсу. Старик не сильно изменился, только состарился, отрастил тонко стриженную черную бородку вокруг рта и стал еще более неприятен
  
  
     лорду-защитнику, чем раньше.
  
  
     — Почему Берта доверила вам свою дочь? — Кайс ладьей сбил белого коня
  
  
     Ульманаса. — В няньки подались?
  
  
     — Я просвещаю маленькую миледи, — довольно ответил ему Ульманас. — Объясняю
  
  
     ей основы ведения внешней политики и рассказываю о двух сторонах нашей внутренней
  
  
     политики, об потенциальных врагах и союзниках. А что касается няньки, так у Элики
  
  
     есть бонна.
  
  
     — Не рановато ли девочке знать, кто ее враг. Все в этом мире изменчиво.
  
  
     — Ей уже не десять лет, она должна знать правду.
  
  
     — Какую же, господин Витман? — уточнил Кайс, съедая своей единственной ладьей
  
  
     второго коня Ульманаса.
  
  
     — А такую, — Ульманас заметно вспылил, что ему бывало свойственно, но обычно
  
  
     в боях, а не во время игры в шахматы, — что союзников у Империи нет, маги строят свои
  
  
     козни, Мизрах наступает, а в стране бардак. Какой раз покушаются на Императрицу?
  
  
     Восьмой, только за этот год. И кто за этим стоит?
  
  
     — Недовольные, — со всей серьезностью ответил Кайс.
  
  
     — Но вы ведь тоже недовольны ей, не так ли, господин Эмберский? — Его черные
  
  
     глаза смотрели прямо в глаза собеседника, пожирая их своей темнотой
  
  
     и жестокостью. — Отправить отряд на уничтожение Темного, подвергнуть гибели всех, да еще и не послать подкрепления, когда помощь нужна была необходима.
  
  
     — Где сейчас Императрица? — проигнорировал его атаку Кайс.
  
  
     — Во дворце. Ждет хорошую новость, которую вы ей сейчас объявите. — Ульманас
  
  
     Витман залпом осушил бокал с виски, сделал ход и безразлично встал из-за стола. —
  
  
     Сегодня хороший день, господин Эмберский. Шах и мат. Звезды говорят, что он удачлив
  
  
     для каждого из нас. Не находите мою мысль истинной?
  
  
     — Не скажу, что для всех.
  
  
     — И не говорите.
  
  
     Лорд-защитник не глядя в сторону уходящего человека, которого не шибко уважал
  
  
     и доверял, поднялся и пошел к дверям дворца. Около дверей стояло два часовых
  
  
     стражника. Увидев защитника Императрицы, они отдали честь и пропустили его
  
  
     во дворец.
  
  
     Внутри, в зале у лестницы было очень красиво: над всем залом висела большая
  
  
     красивая люстра, лестница сделана из мрамора, свет от люстры освещал весь зал. Кайс
  
  
     услышал шаги, которые перешли в бег и на втором этаже у самой лестницы увидел
  
  
     девочку лет двенадцати в красивом голубом платье с белым фартучком. Волосы ее были
  
  
     средней длины, темные и держались красивой белой заколкой в виде цветка сбоку. Она
  
  
     увидала Кайса и с радостным криком бросилась к нему навстречу. Он же, опустился
  
  
     на одно колено и обнял ее, когда она подбежала.
  
  
     — Ка-а-айс! Я так рада тебя видеть! — Глаза девчушки были синими как у ее матери,
  
  
     нос был немножко курносый, видать в отца, который умер до ее рождения. — Кассандра!
  
  
     Иди скорее сюда! Кайс вернулся! Рассказывай, где ты был?
  
  
     — Элика, потерпи немножко. Я все тебе успею рассказать.
  
  
     Снизу стала спускаться девушка. Кайс узнал ее по светло-русым волосам, черным
  
  
     лосинам и по кожаным сапогам. Он помнил ее дерзость и ненависть в глазах, всю ее
  
  
     брань и его разразил приступ смеха.
  
  
     — Кассандра. Вот он — Кайс Эмберский. Мой самый лучший друг.
  
  
     — О-очень п-приятно с вами познакомится, м-милорд, — промямлила девушка себе
  
  
     под нос. В ее глазах уже не было ненависти, а был лишь страх и стыд. Она узнала его.
  
  
     Того, кому нахамила. Мужчина, выходивший от цирюльника, с которым столкнулась
  
  
     по своей глупости, когда опаздывала, дабы встретить Элику на вокзале. — Наслышана.
  
  
     — И мне приятно, госпожа…
  
  
     — Кассандра Бранкова.
  
  
     — Знакомая фамилия.
  
  
     — Верно, Кайс. — К их разговору присоединилась Берта, одетая в красивое длинное
  
  
     белое платье и на небольших каблуках. На ее оголенных плечах красовалась пуховая
  
  
     накидка из песца. На груди она заколола красную розу — эти цветы Берта любила
  
  
     больше всего. Голову украшала белая шляпка. — Кассандра Бранкова дочь капитана
  
  
     чистильщиков — Андрея Бранкова. И новая бонна[3] Элики. Можно поговорить с тобой
  
  
     Кассандра?
  
  
     Пока Берта ушла в сторону разговаривать о чем-то с Кассандрой, Элика взяла за руку
  
  
     Кайса и повела его наверх.
  
  
     — Ты не представляешь, как я скучала по тебе.
  
  
     — Я тоже скучал по тебе и твоей маме, Элика.
  
  
     — Иногда я думала, что ты не вернешься, и я тебя никогда не увижу. — На глаза
  
  
     Элики навернулись капли слез. Но видно было, что девочка не хочет показывать свою
  
  
     слабость и отдернула голову, словно избавлялась от дурных мыслей. — Ты нужен мне, Кайс.
  
  
     — Элика, — Кайс остановился, встал на колено перед ней и вытер с ее глаз слезы, —
  
  
     знай, я больше никогда тебя не брошу.
  
  
     — Правда?
  
  
     — Обещаю.
  
  
     Она обняла его. Крепко. Со всей своей любовью.
  
  
     Все, что понял Кайс в этот момент, это то, что он знал, где его дом и кто его семья.
  
  
     Эта единственная ценность, ради которой он будет бороться до конца, и защищать
  
  
     ценой своей жизни.
  
  
     — Ты не представляешь, что произошло за те пять лет, восемь месяцев, двадцать два
  
  
     дня, которых тебя не было.
  
  
     — Ты и дни считала? — удивился Кайс.
  
  
     — Конечно, — улыбнулась она, глядя, как он поднял брови. — Удивлен?
  
  
     — Еще как.
  
  
     — Так, — она взяла его за руку и повела по коридорам. — В общем, многое
  
  
     изменилось, столько всего интересного произошло…
  
  
     «Госпожа Авлицкая» оставалась пребывать в порту Прималона. В своей каюте,
  
  
     которая служила одновременно и кабинетом, адмирал Ганс фон Бюррер принимал
  
  
     своего коллегу и давнего друга генерала Андрея Старкова — сына Олеся Старкова, который был генералом еще при Вячеславе Симплексе.
  
  
     — Здравствуйте, генерал. — Ганс налил Андрею выдержанный ром, который высоко
  
  
     ценился знатоками-мореплавателями. — Хорошо, что мы встретились.
  
  
     — Разумеется. — Ганс посмотрел на красивого и статного генерала и подумал про
  
  
     себя: «Нравятся ли Роксане такие мужчины?». Генерал Старков выглядел куда
  
  
     мужественнее своего отца: крепкое телосложение, чисто выбритый, коротко
  
  
     стриженные седые волосы. — Дела, я так понял, касаются Мизраха.
  
  
     — Совершенно верно. И не только.
  
  
     Ганс отвел глаза в сторону и сфокусировался на картине своей жены. Андрей заметил
  
  
     это и повернулся, чтобы тоже насладиться красотой женщины-архивенефика, хотя бы
  
  
     на картине. Нарисованная Роксана, как и в жизни, выглядела безумно красивой.
  
  
     Особенно выделялись ее изумрудно-зеленые глаза. Страстный, жесткий взгляд
  
  
     чародейки. Красное платье не покидало ее даже на изображении — Рокси неизменима
  
  
     вкусам. Художник отметил все ее самые главные черты.
  
  
     — Она прекрасна, — отметил генерал, — и зная ее характер — властолюбива
  
  
     до чертиков.
  
  
     — Все мы не без греха.
  
  
     — Сейчас идет сложная ситуация во внутренней политике страны. Нам еще надо
  
  
     решить вопрос, касающийся защиты границ. — Он выпил бокал с ромом
  
  
     и сожмурился. — Крепкая, зараза! От этого Мизраха одни проблемы. Я слышал про
  
  
     инцидент с Бельном.
  
  
     — Вы ознакомились с моим отчетом, генерал? — поинтересовался Ганс.
  
  
     — Несомненно. Скажу больше: я единственный, кто воспринял его всерьез. Это
  
  
     серьезная проблема, реальная угроза. Неизвестно, что задумал Мизрах. Поэтому…
  
  
     предлагаю отправить на территорию Свободных Земель наших разведчиков, чтобы
  
  
     выяснить планы мизшет на Империю и собственно сами Свободные Земли. Кто знает, может они покусятся на Мориссию и Десландию.
  
  
     — Поддерживаю ваше предложение. Но вот насчет атак на Мориссию
  
  
     и Десландию — поспорю. Я связывался с представителями этих стран, они заверяют, что
  
  
     на их границы мизшеты не залезали.
  
  
     — Понимаю вашу обеспокоенность. Адмирал, вы, как и я, — патриот своей родины.
  
  
     Я все сделаю, чтобы защитить Империю снаружи и изнутри.
  
  
     — Не сомневаюсь, генерал.
  
  
     — Усложняет дело то, что Мизрах находится под управлением царицы Шанди и ее…
  
  
     серпинтов, как я полагаю, которые являются последователями Архидемона. Ваше
  
  
     исследование о классах серпинтов является полезной информацией для нас.
  
  
     — Правда? — вспомнил Ганс насмешки его близких друзей. — Многие так
  
  
     не считают.
  
  
     — И это большая ошибка, — ответил ему Старков. — Теперь мы знаем, кто у них
  
  
     командир и сражаться с ними станет проще. Мы знаем по кому наносить удар. Мои
  
  
     люди уже проинформированы, ведутся лекции. Это на случай войны, а я уверен, что она
  
  
     не за горами.
  
  
     — Ладно, — Ганс хлопнул в ладоши и растер их, — надо отправляться домой. Моя
  
  
     женушка заждалась своего морячка. Еще раз благодарю, что восприняли меня всерьез.
  
  
     — Бросьте, адмирал. Мы с вами в одной упряжке и надо помогать друг другу.
  
  
     Андрей улыбнулся Гансу, пожал его руку и сказал напоследок:
  
  
     — Красивая у вас жена, но я бы не женился на ней ни за какие деньги.
  
  
     — Это еще почему? — нахмурился Ганс, решив, что сейчас услышит в адрес Роксаны
  
  
     какую-то очередную гадость.
  
  
     — Я ее боюсь, — скромно ответил генерал и ушел прочь.
  
  
     Колонны.
  
  
     Большие колонны в зале для гостей создавали атмосферу надежности
  
  
     и дружелюбности, а еще делали зал шикарным местом для того, чтобы спрятаться.
  
  
     За ними и прятался от угрозы Ловкач. Нельзя было, чтобы его заметили. Иначе это
  
  
     конец…
  
  
     Он чувствовал, что она рядом, слышал ее шаги, сопение. Кайс не должен был
  
  
     попадаться ей на глаза, иначе игру в прятки он проиграет.
  
  
     Элика не заметила его, и это дало ему возможность подойти к ней сзади, но она
  
  
     услышала его и обернулась:
  
  
     — Все, Кайс! Ты проиграл!
  
  
     — Мало места для пряток.
  
  
     — В большом дворце мало места? — Элика скрестила руки на груди и подняла правую
  
  
     бровь. — Умей проигрывать, Кайс!
  
  
     — Проигрывать я как раз умею, — с улыбкой ответил ей Кайс. — Просто играть надо
  
  
     на улице.
  
  
     — Верно, — рассмеялась она. — Но почему тогда ты играл со мной здесь?
  
  
     — Может… потому что твоя мама во дворце и…
  
  
     — Кайс. Хватит прикрываться моей мамой. Из тебя бездарный политик. Дебаты ты
  
  
     проиграл.
  
  
     — Ладно, — пожал плечами Ловкач. — Я сдаюсь, я проиграл.
  
  
     Они вместе посмеялись и медленно пошли гулять по огромному дворцу. Проходя
  
  
     гостевые комнаты, они любовались произведением искусства Элики. С левой стороны
  
  
     висели ее картины (она серьезно занималась живописью и довольно удачно для своего
  
  
     возраста): дворцовая беседка; Башня Света, на фоне которой люди малюсенькие, словно
  
  
     муравьи; человек в черной одежде с необычной маской на лице. Последнее привлекло
  
  
     внимание Кайса.
  
  
     — Как мама разрешила тебе повесить эту картину здесь? — удивился Ловкач,
  
  
     осматривая мрачную картину с загадочным человеком. — И откуда у тебя этот образ?
  
  
     — Мама не разрешала. Но сегодня с утра она приказала прислуге повесить ее здесь.
  
  
     — Интересно. Мама твоя странно себя ведет.
  
  
     — Ну конечно, — Элика закатила глаза и показушно прикрыла лицо ладонью, — ты же
  
  
     здесь, Кайс. Не глупи!
  
  
     Но, честно говоря, Кайса эта картина пугала. Маска у мужчины весьма необычная:
  
  
     левая половина ее изображала череп, а правая — человеческое лицо.
  
  
     — Он мне снился, — со всей серьезностью ответила Элика. — Пришел за мной, когда
  
  
     я нуждалась в помощи. Не помню, где я была, и что со мной стало, но я чувствовала
  
  
     опасность. И тут пришел он: человек-смерть, призрак. Все его боялись, абсолютно все.
  
  
     Но не я. Он… служил мне и защищал.
  
  
     — Интересно. А этот попугай на правой стене…
  
  
     — Это старика. Пойдем!
  
  
     Параллельно
  
  
     ее
  
  
     картинам
  
  
     висели
  
  
     картины
  
  
     натурфилософа,
  
  
     медика
  
  
     и по совместительству художника Льва Марградского, чей прадед основал университет
  
  
     прикладных наук. Его картины не отступали от произведения искусств Элики
  
  
     и выделялись своим стилем реализма с изумительно подобранной палитрой красок.
  
  
     Господин Марградский даже писал картины для важных особ. И картину Роксаны
  
  
     Авлицкой, которая висела на корабле в кабинете Ганса фон Бюррера, писала его рука.
  
  
     У своего кабинета их ждала Берта. Она стояла одна. Кассандры рядом не было.
  
  
     — Ну-с, — улыбнулась она. — Я вижу, вы хорошо проводите время вместе.
  
  
     — Моя Императрица, хочу доложить вам, что все прошло успешно, — сказал ей Кайс
  
  
     о ситуации, произошедшей на Площади.
  
  
     — Элика, почему ты задерживаешь Кассандру? Она ждет тебя в твоей комнате.
  
  
     Девочка поклонилась, как требует этикет в Империи, и удалилась учить вместе
  
  
     со своей бонной языки.
  
  
     — Кайс, — продолжила Императрица разговор без лишних ушей, — мне надо с тобой
  
  
     поговорить. Пройдем на веранду.
  
  
     Они вместе спустились вниз, и пошли к веранде. На веранде находился чайный
  
  
     столик, стулья, явно сделанные в антикварном стиле. Опорные столбы веранды так же
  
  
     были обвиты, как и беседка, диким сельвиком, который не боялся морозов. Берта
  
  
     не стала закрывать двери, подошла к Кайсу поближе, поцеловала его и прижалась
  
  
     к груди, словно это был их последний день.
  
  
     — Я люблю тебя.
  
  
     Кайса это застало врасплох. За всю жизнь Берта говорила эти слова только один раз,
  
  
     когда выходила замуж за князя. И теперь.
  
  
     — Ты снова выходишь замуж? — попытался пошутить Кайс, но неудачно. Берта
  
  
     проигнорировала его слова.
  
  
     — Просто хочу, чтобы ты знал это, — как-то грустно ответила Берта и подошла
  
  
     к столику, положив на него свою руку, и набивая пальцами какой-то неизвестный Кайсу
  
  
     ритм. — Хорошо, что ты приехал именно сейчас.
  
  
     — Берта, — Ловкач подошел сзади и положил руки ей на плечи. — Я передумал. Тебе
  
  
     нужен лорд-защитник.
  
  
     Императрица повернулась к нему и улыбнулась. В ее глазах сверкали слезы.
  
  
     — Не мне, Кайс. Ты нужен Элике.
  
  
     Их губы вновь сплелись в поцелуе, останавливая время и делая окружение неважным
  
  
     и лишним. Ничего вокруг не было, только он и она. Вместе.
  
  
     Открыв глаза, Кайс не хотел отказываться от сладкого и нежного прикосновения
  
  
     к губам Берты, но ему пришлось. Она не открывала глаз и лишь только мелодично
  
  
     шептала:
  
  
     — Будет не честно, если я тебе не скажу…
  
  
     Он перестал обнимать ее, тут же осмотрел взглядом веранду и ближайшую
  
  
     территорию. Императрица смотрела на своего лорда-защитника как на параноика
  
  
     и напуганное животное, и эта настороженность напугала Берту. Кайс вытащил шпагу
  
  
     из ножен, и она спросила:
  
  
     — Что происходит?
  
  
     — Стражи нет. Смена происходит не больше минуты. Но их никого нет!
  
  
     Это произошло незаметно: откуда не возьмись, появились два человека во всем
  
  
     черном с металлическими масками, напоминающие профиль сокола. Оба в руках
  
  
     держали рапиры. Кайс с легкостью ушел от моментального и необдуманного выпада
  
  
     пируэтом, схватил руку убийцы и рубанул сверху шпагой по шее.
  
  
     Кровь обрызгала его мундир, и Кайс пропустил удар с ноги в живот от второго, но успев откатиться назад, блокировал укол в грудь. Берта ударила обидчика в затылок
  
  
     вазой, взятой с чайного столика. Та разлетелась вдребезги об голову убийцы. Кайс
  
  
     произвел колющий удар в грудь. Шпага пробила грудную клетку убийцы. Обидчик упал
  
  
     на колени, и после проявления крови Кайс вытащил шпагу из груди уже мертвого
  
  
     нападавшего, вытерев кровь с клинка о его черную одежду. Берта стояла за спиной Кайса
  
  
     и из-за него настороженно смотрела на трупы неизвестных.
  
  
     — Отлично, — раздался голос Ульманаса, вошедший на веранду. — Убийцы сами были
  
  
     убиты. Право, вы отличный лорд-защитник, Эмберский.
  
  
     Ловкач огородил Берту, направив острие шпаги в сторону Ульманаса, которому
  
  
     никогда не доверял. И не зря.
  
  
     Позади Императрицы, откуда не возьмись, появился незнакомый мужчина, тоже
  
  
     в черной одежде, но без маски сокола, который схватил ее под руку и повел в сторону
  
  
     Ульманаса. Кайс хотел было рвануть и прибить его, но не смог пошевелиться — Витман
  
  
     блокировал его заклятием оцепенения. Перед Ловкачом появился еще один человек
  
  
     в маске сокола, который прошел мимо, не замечая его.
  
  
     «Телепортация, — понял Кайс. — Тогда вот почему все прошло без шума. Витман, ты
  
  
     пожалеешь об этом!».
  
  
     Убийца достал флакончик с какой-то темной жидкостью, вылил на двух своих
  
  
     мертвых дружков и те растворились, словно их и не было, сожранные черной жидкостью.
  
  
     Лишь бурлящие пузыри остались после них и запах гари, повисший в воздухе.
  
  
     На веранду зашла Элика, напевая песню, и Кайс сразу же крикнул ей, чтобы она
  
  
     бежала прочь. Императрица крикнула тоже самое. Элика так и поступила, побежав, что
  
  
     есть мочи, увидав неизвестных ей людей.
  
  
     — Идиоты, ловите девчонку! — вскрикнул Ульманас.
  
  
     В этот момент Берта ударила незнакомца в лицо кулаком, Кайс освободился
  
  
     от заклятия встревоженного Ульманаса, едва он чуть расслабился, и атаковал его.
  
  
     Регент же оттолкнул Ловкача магическим ветром. Кайс выронил шпагу и убийца без
  
  
     маски толкнул Императрицу с такой силой, что она упала, ударившись о стол и сбив
  
  
     собой стулья, а после легко подскочил и подобрал оружие Ловкача.
  
  
     — Девочка у нас, — проговорил певучим голосом убийца, обаятельно улыбнувшись
  
  
     Берте.
  
  
     — Хорошо, — произнес господин Витман, озираясь на Кайса. — Пришло время
  
  
     кончать со всем этим.
  
  
     Кайс встал на ноги, но Ульманас произвел режущий удар своей саблей по краю его
  
  
     левого плеча. Открытая рана не помешала Кайсу вложить в правый кулак всю свою силу
  
  
     и врезать Ульманасу прямо в нос. Тот свалился на спину, роняя саблю и захлебываясь
  
  
     кровью из своего сломанного носа.
  
  
     Мужчина без маски приблизился к Императрице, которая не прекращала
  
  
     выкрикивать имя своей дочери, и пронзил ее насквозь оружием лорда-защитника.
  
  
     В груди у Кайса всполохнул огонь ярости, который был в нем последний раз, когда убили
  
  
     его мать. Мужчина вынул кровавую шпагу, отбросил ее куда подальше и толкнул Берту
  
  
     бегущему на него Кайсу. Затем убийца исчез, успев перед этим поклониться
  
  
     и улыбнуться Ловкачу:
  
  
     — Счастливого дня, господа.
  
  
     Ловкач поймал Берту, положил свою любимую на пол, придерживая ее голову своей
  
  
     рукой. Второй рукой он пытался остановить кровь, которая хлыстала из раны и залила
  
  
     своим красным цветом все ее белое платье. Его руки дрожали, понимая, что происходит.
  
  
     — Нет, пожалуйста. Не уходи. Не надо. Берта, любимая. — Его слезы капали ей
  
  
     на грудь, а глаза покраснели, так же как и ее платье. — Все будет хорошо. …Пожалуйста, не уходи от меня.
  
  
     — Элика… — в глазах Берты виднелась слабость. Смертельная слабость. По ее щеке
  
  
     протекла всего лишь одна слезинка. — Элика… Она не должна…
  
  
     Императрица не смогла договорить. Стиснув зубы от напряжения, ее взгляд
  
  
     потускнел, а сердце перестало биться. Императрица умерла. На руках своего же лорда-
  
  
     защитника.
  
  
     Кайс закрыл ее веки ладонью, обнял ее бездыханное тело, прижав ее голову к себе.
  
  
     Он посмотрел на нее в последний раз, больше он никогда не увидит ее лица, не прикоснется своими губами к ее устам, не почувствует тепло ее любви. Его слезы
  
  
     продолжали падать на бледное лицо правительницы.
  
  
     Кайс позабыл обо всем. В его темном коридоре появилась еще одна женщина,
  
  
     которую он потерял.
  
  
     Удар по голове обескуражил его, но Ловкачу было все равно. В его ушах стоял звон, в глазах все плыло. Рядом с ним, лежащим и разбитым, покинувшая этот мир Берта
  
  
     Симплекс, а в глазах предатель Ульманас и скулистое лицо убийцы, совершивший
  
  
     смертельный удар по всей Империи Россигард.
  
  
     — Как вы могли, господин Эмберский, — выкрикивал Ульманас, стоявший над ним
  
  
     с саблей в руке, весь в крови и со сломанным носом, наблюдая, как к веранде, через весь
  
  
     дворец, бежала стража. — Она вам доверяла, а вы убили ее…
  
  
     Зал в Вышке лордов был забит полностью. Никто не хотел пропустить этот процесс —
  
  
     суд над лордом Кайсом Эмберским. Прибыли почти все лорды Прималона. В центре
  
  
     за трибуной восседал Верховный судья Империи Россигард лорд Тофер Бернс.
  
  
     Это заседание считалось самым громким за всю историю Россигарда. Большинство
  
  
     присутствующих мечтали увидеть Кайса Эмберского в роли преступника. Не секрет, что
  
  
     его многие не любили: Кайс был, пожалуй, единственным фаворитом у Берты Симплекс,
  
  
     занимал почетную должность, имел связи и влияние. И всем этим он не пользовался.
  
  
     Какой глупец.
  
  
     Зал напоминал самый настоящий театр со своим партером, балконами в два этажа, на которых сидели голодные зрители, ожидавшие начало этой великой премьеры.
  
  
     В ролях: лорд-защитник Кайс Эмберский — убийца правительницы, обвиняемый; лорд-
  
  
     регент Ульманас Витман — свидетель, пытавшийся остановить это ужасное
  
  
     преступление. Вот только впоследствии этого спектакля, головы полетят не только
  
  
     у Эмберского.
  
  
     Морщинистое лицо судьи в черной мантии и в белом кудрявом парике оскалилось
  
  
     всему этому балагану со стороны так называемых лордов, цена которым грош, если
  
  
     не меньше. Он не хотел принимать в этом участие, не собирался судить лорда-
  
  
     защитника. Пускай знакомы лично они не были, но Тофер Бернс умел разбираться
  
  
     в людях, и точно мог сказать, что убийца не будет рыдать над телом своей жертвы, даже
  
  
     если пожалел о том, что сделал. Ему итак все очевидно. Он уже видит, как Кайса казнят, а Ульманас запомнится героем.
  
  
     — Тишина в зале, — три раза стукнул молотком судья Бернс. Его густые седые брови
  
  
     нахмурились, и он решил, что пора начать этот проклятый процесс: — Сегодня ужасный
  
  
     день. Не скрою, что в такое время человека поглощает безумие; это самый пугающий
  
  
     процесс за всю историю Империи Россигард. И меня больше пугает не сам факт
  
  
     страшного преступления, а то, как все его ожидают. Все так мечтают видеть лорда-
  
  
     защитника…
  
  
     — Бывшего лорда, — выкрикнул какой-то молодой «лорденыш» с балкона, перебив
  
  
     судью.
  
  
     — Прошу вас закрыть рот и не перебивать меня, молодой человек, — голос судьи как
  
  
     гром прошелся по залу, что даже те, кто между собой шептался, сразу умолкли. — Иначе
  
  
     пожалеете о том, что пришли сюда!
  
  
     — И все же, Ваша честь, — вставил свою лепту Ульманас Витман, — может, уже
  
  
     начнем?
  
  
     — Что ж, если вам всем так не терпится. Обойдемся без прелюдий и традиционных
  
  
     реплик. Введите обвиняемого.
  
  
     Через минуту в зал вошло двое стражей-полумагов с полностью закованным Кайсом
  
  
     Эмберским. Его руки, ноги, шея, все было в цепях. Он не поднимал головы, когда шел.
  
  
     Знал, что это ни к чему не приведет. Пусть его слез никто не видит.
  
  
     Шум в зале возрос. В адрес Кайса летела брань, грязь и лживые слова, от которых
  
  
     уши вяли. Высший свет.
  
  
     — Тишина в зале!
  
  
     Все тут же утихли. Лишь только звук цепей доносился, когда Кайс дошел до своей
  
  
     трибуны с металлическим стулом. Его приковали к нему, а он даже не сопротивлялся.
  
  
     — Раз вы сказали без прилюдий, — вновь влез Ульманас, — то давайте сразу
  
  
     к фактам.
  
  
     Судья Бернс понимал, что сейчас, стараясь соблюдать традиции и привычные
  
  
     правила поведения в суде, он рискует взорвать это место, ибо о каком порядке можно
  
  
     говорить, если судят явного любимчика покойной правительницы. Очевидно, что все
  
  
     улики будут против него. Приходилось просто сидеть и изображать разбирательство
  
  
     дела.
  
  
     — Господин Эмберский отсутствовал в стране целых пять лет. Кто знает, что взбрело
  
  
     в его голову за это время?! Не спорю, он выполнял свой долг, одержал победу над
  
  
     Темным магом, который — как вы все помните — затеял войну с Десландией. Да, он
  
  
     сражался, выполнял приказ нашей любимой Императрицы. Все люди в его отряде
  
  
     погибли, чуть не скончался и сам герой. Помощи он не ожидал, и единственной
  
  
     зацепочкой за жизнь у него было только одно — месть! Когда я застал, как он
  
  
     приближается к правительнице со шпагой в руке, он кричал: «Ты предала меня, шлюха! Я
  
  
     ждал этого момента пять лет и теперь мне никто не помешает!». И он оказался прав…
  
  
     — Что… ты… несешь… мразь…
  
  
     Этого уж точно никто не ожидал. Обвиняемый все-таки не вытерпел поток клеветы
  
  
     в свой адрес.
  
  
     Ловкач сидел с опущенной головой, пристегнутый к стулу, и тяжело дышал.
  
  
     — УБИЙЦА!!! — выкрикнул, что есть силы Кайс Эмберский, подняв голову и яростно
  
  
     глядя в глаза Витмана, ходивший перед ним, как шпрехшталмейстер в цирке,
  
  
     объявляющий следующего артиста. Вены на лбу и шее у Кайса вздулись, а красные глаза
  
  
     слезились от ярости и смятения.
  
  
     И судья в очередной раз убедился, кто настоящий преступник в этом деле, а кто
  
  
     жертва.
  
  
     — Ты нос мне сломал, когда я пытался остановить тебя. И все же, свое дело ты
  
  
     знаешь безупречно. Не зря Берта отправила тебя убивать Морло. Ты сама смерть, Эмберский!
  
  
     — Заткнись, заткнись, заткнись! — выкрикивал Кайс, дергаясь на стуле и гремя
  
  
     цепями, сковывающие все его тело. Вырваться ему не удастся.
  
  
     — Убил ее своей шпагой, которую она тебе вручила… лично.
  
  
     — Прекратить балаган! — вновь выкрикнул судья. — Вы, господин Витман,
  
  
     утверждаете, что Кайс Эмберский убил Берту Симплекс. Никто этого не отрицает. Все
  
  
     доказательства говорят именно об этом: шпага, отпечатки пальцев на ней, свидетели.
  
  
     Даже мотив у вас есть — помешательство. Но, один вопрос, куда делась наследница
  
  
     престола, Элика Симплекс?
  
  
     В глубине души Кайс улыбнулся, ведь судья застал Витмана врасплох. Ульманас
  
  
     кивнул головой, посмотрел в глаза своего противника и ответил:
  
  
     — Исчезла.
  
  
     По залу пошел гул, который с каждым разом усиливался и становился
  
  
     раздражительным. Судья ничего не мог поделать с этим, его никто не слушал. И Кайс
  
  
     тоже никого не слушал, озираясь только на своего злейшего врага в лице лорда-регента
  
  
     Ульманаса Витмана.
  
  
     Судебный процесс перерос в самую настоящую дискуссию. Теперь не все лорды
  
  
     осуждали Кайса, с каждым разом засов правды становился все шире, но господин
  
  
     Витман эту брешь старался заделать.
  
  
     — Элика исчезла, а она прямая наследница престола. Без нее власть нелегитимна, —
  
  
     выкрикивал какой-то генерал, судя по большим восьмиконечным золотым звездам
  
  
     на погонах, оспаривая слова Витмана. Кайс не знал его, но лед тронулся — у Витмана
  
  
     появились недоброжелатели. — Понятно, что вы возглавляете Империю, как лорд-
  
  
     регент, но это в случае, что если присутствует наследник, не достигший
  
  
     совершеннолетия.
  
  
     — Я знаю порядок, генерал, — выкрикнул лорд-регент. — И обещаю вам, что найду
  
  
     девочку. Господин Эмберский расскажет, куда ее дел.
  
  
     — Как я мог ее похитеть, если я был один и убивал Императрицу? — рассмеялся Кайс,
  
  
     понимая, что Ульманас Витман ставит сам себя в тупик.
  
  
     — Я не говорил, что вы действовали один, господин Эмберский, — подметил
  
  
     Ульманас. — Вы все-таки прибыли в Прималон в сопровождение неизвестных лиц.
  
  
     К тому же, пропал такой ключевой персонаж как адмирал Ганс фон Бюррер. И пропал он
  
  
     сразу же, после удачного покушения на правительницу. Он был доверенным лицом
  
  
     и приближенным к Берте Симплекс. Некоторые источники сообщают, что именно он
  
  
     на протяжении всего времени организовывал покушение на Императрицу с целью
  
  
     захвата власти, а девочку похитили как дальнейший ключ к правлению из-за ее спины.
  
  
     — Клевета, — выкрикнул все тот же генерал.
  
  
     По залу вновь пошел гул и вопли. Кому-то съездили по лицу. И этот балаган уже
  
  
     не в силах остановить ни кому из присутствующих.
  
  
     Молча Кайс вслушивался в крики и одновременно не слышал ничего. Что это даст?
  
  
     Ничего. Что это изменит? Ничего. И тут он услышал, а вскоре и увидел то, что
  
  
     полноправно делает Ульманаса тем, кем он является. Лорд-регент достал грамоту
  
  
     и развернул лист с печатью Берты Симплекс и подписями высокопоставленных чинов
  
  
     в Империи Россигард.
  
  
     — Эта бумага, — начал господин Витман свое восхождение к подлинной власти, —
  
  
     есть прямое доказательство и назначение лорда-регента на должность временного
  
  
     правителя Империи Россигард. Если в течение трех лет не найдется прямой наследник
  
  
     престола, или ближайший родственник, то по прохождению этого срока Империя
  
  
     Россигард перестает существовать как целостная страна и власть отдельных княжеств
  
  
     переходит в самоуправление. Или же, есть и второй вариант, если все княжества
  
  
     проголосуют, то страна превратится в федеративное государство. Молитесь Создателю,
  
  
     чтобы я нашел Элику раньше ее недругов, или же готовьтесь к кровопролитию, ибо, насколько всем вам известно, Россигард раздерут в клочья, а там и Мизрах на подходе.
  
  
     Видите, господин Эмберский, до чего вы своими действиями довели эту страну. Развал
  
  
     близится. И хаос!
  
  
     Ульманас Витман подошел к судье и протянул ему грамоту, чтобы тот изучил ее.
  
  
     Кайсу и не нужно было видеть ее, чтобы удостовериться фальшивая она или нет. Он
  
  
     знал, что грамота настоящая. Он присутствовал, когда ее составляли, прямо перед его
  
  
     отправкой в Свободные Земли, дабы расправиться с Темным.
  
  
     — Судя по всему, — проговорил судья Бернс, — грамота настоящая. Гербовая печать
  
  
     принадлежит Берте Симплекс, это точно ее роспись, к тому же тут росписи
  
  
     и архивенефика Роксаны Авлицкой, лорда-регента Ульманаса Витмана, аббата Роберта
  
  
     Славинского, подписи всех князей Империи Россигард. Признаю, что сей документ
  
  
     подтверждает то, что лорд-регент Ульманас Витман переходит на новую должность —
  
  
     временный правитель Империи Россигард.
  
  
     Зал взорвался. Тут же нашлись сторонники Ульманаса Витмана, их было больше, чем
  
  
     его противников, но все же в этот день Витман обзавелся не только союзниками, но и врагами. Больше Кайсу нечего было слушать. Все итак ясно. Кто сегодня злодей, а кто герой. Против власти регента не попрешь, эту партию в шахматы он выиграл.
  
  
     Но будет ли еще игра? Дадут ли Кайсу возможность отыграться? Вряд ли. Сам Кайс
  
  
     в это не верил. Теперь никто не пойдет так нагло в лоб против временного правителя
  
  
     Империи Россигард. Никто.
  
  
     Оставался лишь один вопрос, который мучил его: куда делась Элика? Ее тела
  
  
     не нашли, следы испарились. Витман убрал ее, наверняка. Вывез из города и убил,
  
  
     закопав где-нибудь в лесу. Для большей убедительности в том, что Кайс — преступник.
  
  
     Спустя минут двадцать, Кайса увели назад в камеру. Он покинул этот балаган
  
  
     и лживый спектакль, в котором не желал принимать участия. И слушать приговор Кайс
  
  
     не хотел, ведь изначально знал, какой финальный вердикт выдаст судья в конце этой
  
  
     пьесы. Смерть.
  
  
     Уже вечером, когда этот чертов балаган закончился, и можно было отдохнуть
  
  
     и выпить крепчайший алкоголь, Ульманас Витман пригласил в свой кабинет одного
  
  
     из представителей Тайной разведывательной канцелярии. Мужчина с темными усами
  
  
     и в черном мундире, на плече которого красовалась нашивка — красная гвоздика
  
  
     с гренадкой посредине. Совсем недавно, перед смертью, Берта Симплекс
  
  
     по непонятным причинам расформировала эту структуру, посчитав, что срок Тайной
  
  
     разведывательной канцелярии истек. И этот мужчина, стоявший сейчас перед
  
  
     господином Витманом и смотревший ему в глаза, совсем нисколько не жалел о том, что
  
  
     сделала правительница.
  
  
     — Зачем вы меня позвали, временный правитель Империи Россигард? — спросил
  
  
     мужчина, не шибко желавший в данный момент находиться в этом месте.
  
  
     — Перейдем сразу к делу, — предложил Витман, — ведь я вижу, вы пришли говорить
  
  
     прямо…
  
  
     — Я пришел, потому что вы вызвали меня.
  
  
     Ульманас оценил его подход к делу.
  
  
     — Я хочу вновь запустить Тайную разведывательную канцелярию, и только вы…
  
  
     — Господин Витман, — остановил его мужчина, решив дать ясность их разговору, —
  
  
     Тайная разведывательная канцелярия распущена. Все разведчики и шпионы больше
  
  
     не действуют.
  
  
     — Но вы продолжаете носить нашивку Тайной канцелярии на своем правом плече, —
  
  
     подметил это Ульманас Витман. — Так в чем проблема?
  
  
     — Я знаю, что вам нужно. Никакая канцелярия вам не нужна, вам нужен только я.
  
  
     — У временного правителя, безусловно, сегодня появились враги…
  
  
     — И вам не нужен для этой карточной игры человек, который будет стоять за спиной
  
  
     соперника, и подсказывать вам, какая у него карта.
  
  
     Не совсем этого ожидал Ульманас Витман. Те, кто не принимал его сторону,
  
  
     автоматически становились его врагами. Ибо регент посвящал их в свои планы.
  
  
     — Это ваша игра, господин Витман. Можете играть в нее по правилам или нет, право
  
  
     ваше. Но от меня помощи не ждите…
  
  
     — Вы знаете, что мне нельзя отказывать, господин…
  
  
     — Знаю, — перебил его шпион. Эта игра в «перебей собеседника» начинала доставать
  
  
     обоих, поэтому дело шло к концу разговора. — И вы уясните себе, что я не служу
  
  
     правителям. Я служу Империи Россигард. А Империя Россигард — это Симплекс.
  
  
     У власти сейчас может быть кто угодно, а меня волнует благополучие моей страны.
  
  
     Прошу меня извинить. Всего наилучшего.
  
  
     Мужчина в черном выскочил из кабинета не собираясь слушать ни единого слова
  
  
     со стороны лорда-регента. Витман был поражен и ошарашен. Никогда его так не тыкали
  
  
     лицом в грязь. Никогда. И Ульманас запомнил этот урок, слишком он был злопамятным.
  
  
     Подойдя к своему рабочему столу и выпив полный бокал скотча, лорд Ульманас
  
  
     Витман слишком озлобился. Алкоголь ударил ему в голову тут же. Он рассмеялся, глядя
  
  
     на свое отражение в зеркале, — старик, защищавший одного правителя, убивший
  
  
     другого, и сам ставший правителем, пускай и временным. Бокал лопнул в руке лорда-
  
  
     регента, не заметивший как в порыве злости и отчаяния сжал его слишком сильно.
  
  
     Осколки полетели вниз на пол вместе с каплями крови. Но Витману было плевать: он
  
  
     не перевязал руку, не остановил кровотечение магией, даже алкоголь не использовал как
  
  
     дезинфицирующее. Просто молча старый регент вышел из кабинета и пошел прямо
  
  
     по коридору дворца.
  
  
     Навстречу ему шел молодой человек в хорошем дорогом костюме, но с неряшливой
  
  
     прической, дрожащий не то от страха, не то от холода. Витман сразу же заподозрил
  
  
     неладное. Когда юноша достал револьвер и прицелился вплотную в регента, Витман
  
  
     просто медленно, без всяких эмоций подходил к пареньку, пока дуло пистолета
  
  
     не уперлось ему в лоб. Парень исходил слезами, проговаривая только одно слово:
  
  
     «Убийца!». Только это доносилось из уст юноши, а Витман стоял все так же безразлично, лишь разведя руки и спокойно начав разговор:
  
  
     — Твои руки дрожат, парень. Ты боишься, это понятно. Страх лишить человека
  
  
     жизни. Не каждый на такое решается. Если ты берешься убить кого-нибудь, то сначала
  
  
     разберись в себе. Угрызения совести не дадут тебе никакого результат, если
  
  
     собираешься стрелять, то стреляй не раздумывая. Холодный расчет. В убийстве чувства
  
  
     не нужны. Убийство — это наука для тех, кто холоден сердцем, ибо отнимая жизнь, ты
  
  
     проклинаешь свою душу. У убийцы не должно быть души, только так он и может стать
  
  
     рассудительней в своем деле.
  
  
     Всего пять секунд потребовалось Витману, чтобы выкрутить руку и выхватить
  
  
     револьвер молодого человека, прижать его к стене и вогнать клинок, спрятанный у себя
  
  
     в рукаве на такой вот случай, прямо под ребро юноши.
  
  
     Лорд-регент Ульманас Витман пошел дальше по коридору, спрятав револьвер за пояс
  
  
     под мундиром. Парень, задыхаясь и истекая кровью, отправился в лучший из миров.
  
  
     На Площадь девяти огней уже собирались люди, чтобы посмотреть на того, кто
  
  
     лишил их славную Императрицу жизни. Еще два дня назад здесь произошел теракт, а затем убийство Императрицы все же удалось. Причем своим же лордом-защитником.
  
  
     Снег валил огромными комьями, закрывающими весь небосвод. Люди собирались
  
  
     посмотреть на наказание бывшего лорда-защитника за убийство Берты Симплекс и ее
  
  
     дочери.
  
  
     Небеса хмурились, проклиная этот день, их серый цвет поддерживал недавний траур,
  
  
     который шел уже два дня. Холодный ветер был наказанием для обвиненного в убийстве,
  
  
     мороз жег его кожу. Людям, собравшимся сегодня на Площади девяти огней, дабы
  
  
     наблюдать публичное наказание Кайса, было просто холодно стоять на таком морозе.
  
  
     Что говорить о Ловкаче, который раздет по пояс.
  
  
     Он стоял на коленях, с наклоненной головой. Его руки были скованны цепями
  
  
     и вытянуты в сторону. В свой адрес он принимал грязную брань, чувствовал, как в его
  
  
     тело летят камни, снежки и гнилые овощи. К нему подошла женщина в красной шубе
  
  
     и в красной шапке. Он узнал ее, не поднимая головы. По знакомому аромату.
  
  
     — Рокси… — проговорил он еле слышно, продолжая находиться в состоянии
  
  
     оцепенения. — Это все Ульманас…
  
  
     — Об этом никто не знает, но… девочку нашли мертвой, Кайс…
  
  
     — Нет, — не мог поверить в это Ловкач. — Нет, нет, нет…
  
  
     Она поцеловала его в щеку и проговорила нежно на ухо, дабы успокоить его:
  
  
     — Прости меня, Кайс. Я знаю, что за всем стоит Витман. Придумаю что-нибудь, дабы помочь тебе. А пока что я должна так поступить с тобой. Прости…
  
  
     — Ульманас, — повторил Ловкач, не обращая внимания на то, что сказала ему
  
  
     чародейка. Слезы текли из его глаз. Элика, это маленькое беззащитное создание… он
  
  
     обещал защитить ее, но не сдержал обещания. — Ульманас, ты пожалеешь. …Я достану
  
  
     тебя и после смерти, клянусь тебе!
  
  
     Это услышали многие, но сейчас все плевали на то, что кричал обреченный человек.
  
  
     Убийца должен поплатиться.
  
  
     Роксана стала читать заклинание над ним, как над покойником читают прощальную
  
  
     загробную речь. Кайс чувствовал, как его тело начинало переполняться кровью. Его
  
  
     тошнило, в голове гремел непонятный шум; крик старался вырваться из него, но Кайс
  
  
     сдерживал желание кричать.
  
  
     «Они только этого и ждут, — объяснил самому себе Кайс. — Но им не услышать моих
  
  
     страданий!».
  
  
     — За убийство нашей всемилюбимой Императрицы Берты Симплекс и ее дочери,
  
  
     будущей наследницы престола Элики Симплекс, Вы, — выкрикивал приговор глашатай
  
  
     так громко, чтобы слышал каждый, кто находился сейчас на площади, — Кайс
  
  
     Эмберский, ныне лишенный всех званий и титулов, приговариваетесь к публичному
  
  
     наказанию, заключению в тюрьме и к дальнейшей казни.
  
  
     Позади Кайса встал палач с кожаным кнутом, готовый выплеснуть всю свою
  
  
     агрессию на него, начать исполнять приговор, который мог доставить жестокому палачу
  
  
     невероятное удовольствие.
  
  
     — Пятьдесят ударов кнутом. Приговор привести в исполнение.
  
  
     Первые десять ударов Кайс перенес очень болезненно, он кричал, у него от боли
  
  
     текли кровавые слюни. Заклятие Роксаны не давало ему отрубиться и умереть, но делала
  
  
     более чувствительным к ударам. Ловкач вспоминал Берту и Элику, и жалел, что не может
  
  
     сейчас уйти туда, чтобы быть рядом с ними.
  
  
     [1]
  
  
     1 Литиномобиль — автомобиль с двигателем на литиновой основе. В Империи
  
  
     Россигард литиномобили могли позволить себе только высшее общество, военные
  
  
     и полицейские органы. Более бедные использовали дилижансы (кареты), велосипеды
  
  
     и в редких случаях паромобили.
  
  
     [2]
  
  
     2 Наган — револьвер с меньшей массой и с более коротким стволом.
  
  
     [3]
  
  
     1 Бонна ( фр. Bonne — прислуга) — воспитатель детей более старшего возраста. Так же
  
  
     бонна занимается с детьми учебными предметами.
  
  
     Глава 11
  
  
  
     ОСТАПОВСКИЙ МОГИЛЬНИК
  
  
  
      Ты не можешь любить меньше, не можешь любить больше — потому что это не количество.
  
  
  
      Это качество, которое неизмеримо.
  
  
  
      Ошо
  
  
  
     По стенам, слышавшие крики ужаса и плач, стекала вода. Дождь разошелся
  
  
     в последнее время. Пять дней без остановки он заливал улицы столицы. Водяные каналы
  
  
     не поднимались лишь потому, что маги Ордена не собирались допускать, чтобы город
  
  
     потонул из-за ливня.
  
  
     Каждый день эти стены видели ужас и пропитывались болью узников. Многие
  
  
     поступали сюда, ждали своего часа, готовясь принять свою судьбу. Но самое жуткое это
  
  
     не сидеть и ждать своего срока, а попасть в комнату пыток. На казнь спешили быстрее,
  
  
     чем в пыточную к Ноэлю, где он медленно развлекался со своими «клиентами».
  
  
     Кормили здесь раз в день куском хлеба и дрянью, которой называли «лучшая каша
  
  
     во всем мире». Но одного узника кормили три раза за всю неделю. Лишь только его
  
  
     друзья могли утолить голод, сжигающий все нутро. Мыши и крысы прибегали
  
  
     полакомиться хлебом, но сами становились обедом.
  
  
     Когда-то лорд-защитник, а сейчас узник этих стен.
  
  
     Дикий заключенный, находившийся в клетке, словно дикий зверь. Он жрал крыс, выблевывал их вместе с кровью, но их кровь слегка утоляла его голод. Он не мог умереть
  
  
     от всех инфекций и болезней, что попадали ему в желудок вместе с их плотью, ибо
  
  
     заклятие давало о себе знать. Кайса рвало, слезы лились градом от тошного вкуса
  
  
     переносчиков чумы, он не раз терял сознание после своего сытного обеда. Бывший лорд-
  
  
     защитник страдал, но не умирал.
  
  
     Стены, слышавшие крики ужаса и плач, но ни разу не услышавшие ни звука
  
  
     от бывшего лорда-защитника покойной императрицы Берты Симплекс. Она была
  
  
     тринадцатой из рода Симплекса, а Элика могла бы стать четырнадцатой
  
  
     правительницей Империи Россигард. Но Кайс из Лорветии жалел о том, что не смог
  
  
     уберечь ни любимую женщину, ни ее дочь.
  
  
     Империя лишилась своих полноправных правителей и во всем обвинили его. Он
  
  
     не сохранил всех, кто был ему дорог. Теперь Ловкачу нечего было терять. Он итак все
  
  
     потерял. Все, что у него было, отобрал Ульманас Витман. Тот человек, который разрушил
  
  
     всю его жизнь.
  
  
     — Господин Ноэль, добавьте немножко жару, — попросил Роберт Славинский
  
  
     палача. Тот взял раскаленные спицы и медленно, с ювелирной тонкостью и с больной
  
  
     улыбкой на лице стал вставлять Кайсу их под ногти. — Отлично! Просто отлично!
  
  
     Безумная боль пронзила его. К сожалению, заклинание Роксаны еще действовало, не давая ему шансы на смерть. Они не хотели убивать его до поры до времени, хотели, чтобы он мучился, молил о смерти. Кайс терпел как мог, сдавливая челюсть с такой
  
  
     силой, что она вот-вот треснет. От недостатка витаминов, зубы его начали крошиться,
  
  
     а такие пытки подвергали его тому, что от боли сдавленные зубы просто хрустели
  
  
     и ломались. Все бы хорошо, но спать Кайсу не удавалось: зубы вновь прорастали, благодаря заклятию, одарив безумной болью, от которой невозможно было уснуть.
  
  
     Адская боль.
  
  
     Это была последняя неделя перед казнью. Заклинание держалось три месяца и скоро
  
  
     должно исчезнуть, но перед этим с Ловкачом хотели немного поиграться.
  
  
     — Кайс, ​– обратился к нему Роберт, — как вы это все терпите?
  
  
     Он подошел к нему и ударил кулаком в челюсть.
  
  
     Весьма неприятно. Ловкач застонал, но ничего не ответил.
  
  
     — О, это, наверное, о-о-чень больно, — рассмеялся аббат, — ведь заклинание делает
  
  
     мой удар в четыре раза сильней. Господин Ноэль, вы считаете, что бывший лорд-
  
  
     защитник имперской особы был еретиком?
  
  
     Палач согласно кивнул, давая понять, что еретика надо клеймить и, что он лично
  
  
     готов за это взяться. Ему нравилось причинять людям боль, особенно зная, что за это ему
  
  
     ничего не будет.
  
  
     Ноэль был немым, а если быть точнее, то без языка. Многие, кто узнавал о палаче, выяснили, почему у него не было этого важного агрегата. Самое жуткое в этой истории
  
  
     то, что он сам его себе вырвал еще в детстве, чтобы прочувствовать на себе всю эту
  
  
     тяжкую приятную боль. Он походил на слона: на полголовы выше Ганса, крупнее, чем он
  
  
     раза в два, лысая грубая голова с пигментными пятнами. Иной раз Кайс не понимал, от чего этот гигантский садист не стремиться воевать. Его хмурый взгляд дал ответ
  
  
     на его немой вопрос: здоровяк Ноэль — обычный садист, который опасен для общества.
  
  
     Таким как он место в самой страшной лечебнице для душевнобольных «Си Даемон».
  
  
     У этого любителя поиздеваться над беспомощными улыбка проявлялась только тогда, когда видит, как человек мучается и страдает, особенно когда сам прикладывает к этому
  
  
     руку.
  
  
     Он раскалил в горне прут, на конце которого был знак молнии, разбивающий
  
  
     человеческий череп на две половинки. Знак сиял и освещал пыточную своим огненным
  
  
     светом.
  
  
     В этот момент в комнату зашел Ульманас Витман. Кайс бросил на него взгляд волка,
  
  
     который готов был разорвать эту паскуду на куски. Сломанный нос криво сросся после
  
  
     встречи с кулаком Кайса.
  
  
     — Вы вовремя, милорд, — поздоровался аббат с новым властителем Империи
  
  
     Россигард. Императрицы нет, ее наследницы нет, поэтому лорд-регент взял на себя
  
  
     обязанности временного правителя страны, но уже внес свои изменения. За три месяца
  
  
     имперским цветом вновь стал красный, а не синий, который был при Берте Симплекс.
  
  
     В тюрьмах появилось все больше людей, которые даже не были похожи на преступников.
  
  
     Нищих стали истреблять, ссылать подальше от цивилизованных лиц, а преступность
  
  
     в городе увеличилась. — Как вы думаете, в какое место клеймить еретика?
  
  
     — Хм-м, — немного прикрыл глаза Ульманас, — я думаю лучше сюда.
  
  
     Он указал на шею под левым ухом, где у Кайса был небольшой шрам от пореза.
  
  
     В глазах Ловкача появились слезы от прижженного чугуна, а крик заполнил всю комнату,
  
  
     обвешанную красными флагами с огнем по центру.
  
  
     Боль, словно лава, пожирала все твое тело изнутри, сжигая все органы сразу, не давая
  
  
     тебе даже вдохнуть воздуха.
  
  
     — Вижу тебе, ублюдок, нравится что погорячее. — Ульманас бросил взгляд на спицы
  
  
     под его ногтями и на клеймо еретика. — Думаю, тебя устроит такая смерть как… хм…
  
  
     огненная ванна?
  
  
     Большая чугунная ванна, наполненная лавой. Неприятная смерть. После нее
  
  
     и хоронить будет нечего. Но самое мерзопакостное это то, что в огненную ванну
  
  
     человека опускают медленно, начиная с ног, давая ему перед этим сильное
  
  
     обезболивающие, дабы тот не скончался от шока. Но с Ловкачом совершенно другая
  
  
     история — его бедой было заклятие.
  
  
     Кайс не ответил лорду-регенту, лишь смотрел на него волчьим взглядом, но ничего
  
  
     не мог сделать — скованные руки и ноги на металлическом кресле не могли дать ему
  
  
     возможности даже схватить обидчика.
  
  
     — Зачем? — произнес Кайс задыхаясь, но сохраняя сталь во взгляде, когда смотрел
  
  
     регенту в глаза.
  
  
     — Зачем я убил эту сучку, которую ты так долго берег, но все же не справился
  
  
     со своей задачей? — поинтересовался Ульманас, явно обрадованный, что Кайс проронил
  
  
     хоть одно слово. — Империя уже слабела со времен Вячеслава. Третья война сделала его
  
  
     сумасшедшим фанатиком, который только и хотел уничтожить всю ересь…
  
  
     Аббат Роберт стоял и слушал его речь. В карих глазах говорилось, что господин
  
  
     Витман прав. Даже нелепо было представить, что аббат мог так спокойно поддерживать
  
  
     разговор о том, что не стоит искать и уничтожать еретиков, хотя это была его работа.
  
  
     И Вячеслав являлся «отцом инквизиции».
  
  
     Никто не хотел выполнять свой долг перед людьми и страной, все держались только
  
  
     за власть и тратили все свои силы, чтобы эту власть удержать.
  
  
     — …Мизрах мог помочь нам вновь стать величественной страной. А затем мы бы
  
  
     уничтожили это царство.
  
  
     — Я думал, что императора ненавидел тогдашний Глава Ордена магов Мартин Фетц,
  
  
     который помогал мизшетам во время битвы на реке Эмбер. Он был в сговоре
  
  
     с Мизрахом. Вы ему помогали?
  
  
     — Он обезумел, так же как и Вячеслав, не спорю, но этот мелкорослый человечек, который по своему виду не похож ни на мага, ни на предателя действительно Мизраху
  
  
     не помогал. Это был блеф. Мартин — такой же козел отпущения, как и ты сейчас. Вот
  
  
     мизшеты же нас разочаровали.
  
  
     — Мы ошиблись на их счет, — влез в разговор господин Славинский, который
  
  
     теребил свою катанскую бородку[1]. — Мы не знали, что они служат Архидемону.
  
  
     — Узнали только тогда, когда Берта отправляла тебя на переговоры, — обратился
  
  
     Кайс к Ульманасу. — Ты уже тогда знал, что за бестия поселилась на Юге и… молчал.
  
  
     — Ты не такой тупой, как казалось на первый взгляд. Но ты всегда мне мешал.
  
  
     В первый же день, когда появился.
  
  
     Ловкач понял, о чем тот говорит. Хелснийцы, напавшие сзади на тогдашнего
  
  
     императора. Орты, чьи две морды рвали солдат, служившие Империи. Наемники,
  
  
     которые были не на стороне Мизраха, а на стороне Витмана. Это нападение не мизшет,
  
  
     но они там были. Кайс вспомнил паренька, после убийства которого испытал угрызения
  
  
     совести. И только сейчас вспомнил, что те мизшеты совсем иначе двигались, сражались
  
  
     и одевались. Теперь ясно, почему животные давили и своих, и чужих. Но тогда все
  
  
     считали иначе. И все это дело рук предателя Ульманаса, а не Мартина.
  
  
     — По твоим глазам вижу, что ты понимаешь, о чем я толкую. Ты вовремя появился
  
  
     три месяца назад. Твое возвращение мы ждали с нетерпением. Отвлекающий маневр
  
  
     со стороны лжереволюционеров. Легко было попросить смертника взорваться, если он
  
  
     сидит на анде[2]. А подставить тебя было плевым делом.
  
  
     Ловкач собрал всю свою слюну и плюнул прямо убийце Императрицы в глаз. Тот
  
  
     разозлился и ударил его по его заросшему бородой лицу кулаком. Кайс рассмеялся, продолжая смотреть на убийцу взглядом безумца и выплевывая кровь изо рта:
  
  
     — Думаешь, ты долго проживешь? Все узнают, кто истинный подонок в этой
  
  
     истории. У Императрицы было много сторонников, которые поддерживали ее.
  
  
     — Ты имеешь в виду своего дружка? Ганса? Или магичку Роксану? — Он злобно
  
  
     ухмыльнулся, глядя на него. — Думаешь, я не подумал об этом? Они ушли на тот свет куда
  
  
     раньше, чем уйдешь туда ты. Но не переживай, завтра ты со всеми придурковатыми
  
  
     друзьями увидишься. И с Гансом, и с Роксаной, и со своей возлюбленной Бертой
  
  
     Миролюбивой. А я тем временем буду ковать из Россигарда самую настоящую, несущую
  
  
     хаос Империю. Она станет той, что была в начале Эпохи Конца. И только такая Империя
  
  
     с сильным лидером сможет одолеть тьму, что в будущем к нам приблизится. Прощайте,
  
  
     выродок Эмберский. Передавайте привет всем Симплексам!
  
  
     Он вышел из комнаты продолжая смеяться над тем, что у него все вышло с рук.
  
  
     Вместе с ним вышел аббат Роберт Славинский. Остался только Ноэль, который уже дико
  
  
     улыбался от предвкушения того, что он будет причинять узнику этой тюрьмы.
  
  
     Капли воды падали с потолка и Кайсу ничего не оставалось делать, кроме того как
  
  
     ловить их ртом. Сидя в центе своей камеры, он все еще думал о Берте и о Элике, которой
  
  
     полтора месяца назад могло бы исполниться тринадцать лет. Ловкач не мог простить
  
  
     себя за то, что он не смог уберечь близких ему людей.
  
  
     Мама, его отряд, невинные люди. Теперь еще и Берта с Эликой, Ганс с Роксаной.
  
  
     Они не заслужили всего этого. Кайс бы отдал свою жизнь, чтобы спасти всех их. Смерть
  
  
     всегда на шаг впереди.
  
  
     Вчера с ним через стену заговорил один из заключенных. Он спрашивал, за что
  
  
     посадили Кайса (не зная, кто он и что сделал). Ловкач ответил просто и ясно:
  
  
     «За глупость».
  
  
     Собеседник представился как Миша Утконос и рассказал ему, за что Миша
  
  
     удостоился этого прозвища, как попал в столицу Империи Россигард и за что его
  
  
     посадили в эту тюрьму. Оказывается, Миша Утконос прибыл из одного колониального
  
  
     городка, за пределами экватора (да, у Россигарда, Мориссии и Брестонии были свои
  
  
     колонии, причем немалые). Там, в городке Нижняя Лаубица, что на острове Керас, Миша изучал редчайших животных Гирода. На одном соседнем не колониальном
  
  
     острове, где жили племена туангов, он, будучи ученым, обнаружил необычайно
  
  
     интересных животных: серых небольших медведей с носами как груша, постоянно
  
  
     жующие
  
  
     эвкалипт;
  
  
     больших
  
  
     странных
  
  
     животных
  
  
     с
  
  
     длинными
  
  
     хвостами
  
  
     и передвигающиеся на двух мощных задних лапах, словно для прыжков и с сумкой
  
  
     на брюхе, словно человек; зверей, похожих на бобров, но с мордой как у утки. Отсюда
  
  
     и название.
  
  
     Месяц назад он прибыл на корабле вместе с этими необычными животными.
  
  
     Вследствие разбирательства, его обвинили в скрещивании животных, дабы создать
  
  
     новый вид. Одним словом, он выращивал мутантов, за что и попал в эту тюрьму.
  
  
     «Преступление против Создателя» — так выразился Миша Утконос, а вскоре за ним
  
  
     пришли. Не оправдались ожидания ученого, прибыв в столицу с развитой научной
  
  
     мыслью. «Вот она какая, культурная столица, мать ее!». Больше Кайс о нем не слышал.
  
  
     Немного оставалось и самому Ловкачу. Всего через каких-то несколько часов он
  
  
     распрощается с жизнью. Его мечта была отправиться в ад, чтобы не смотреть
  
  
     в печальные глаза всех, кого он не защитил, кого подвел.
  
  
     Тюрьма Эрн-Шпикстоун находилась рядом с северной стороной Небесных Стен. Эта
  
  
     тюрьма могла сломать любого человека, который попадал сюда. Кайса она не обошла
  
  
     стороной. Он постоянно думал о смерти. Смерть его преследовала. Кайс хотел убить
  
  
     всех, кто встанет у него на пути. Мечтал о мучительной смерти Витмана и Славинского.
  
  
     Хотел умереть сам. Ему уже было все равно на свою жизнь. Его внешний вид напоминал
  
  
     бродячего пса: лохматый, с черной бородой, сильно исхудавший, обреченный на смерть.
  
  
     Последние три месяца ему не снились сны, к нему больше не приходил Филипп. Он
  
  
     уже стал считать бредом то, что Золотоглазый приходил к нему раньше и сваливал все
  
  
     это на свою больную фантазию. В какой-то момент, он реально считал себя чокнутым, убивший Берту и Элику, но признание Витмана не давало поверить в его бредовые
  
  
     мысли.
  
  
     В середине дня ему принесли еду: хлеб и кашу, похожую на коровий навоз. Кайс
  
  
     не стал брезговать жрачкой (едой это было назвать сложно) и заметил внутри самой
  
  
     жижи ключ, а в хлебе — ржавый стилет. Внутри каши также была записка, обмотанная
  
  
     фольгой. Кайс взял в руки ключ и стилет, не обращая внимания на еду. Раскрыв записку, он начал читать написанные корявым почерком буквы:
  
  
      «Ключ только от камеры. Тебя будут ждать у юго-западных сточных труб, так что иди
  
  
  
      через канализацию. Постарайся, чтобы тебя не заметили. И постарайся без крови, иначе
  
  
  
      трудно будет не понять о побеге.
  
  
  
      Ганс».
  
  
  
     В Кайсе загорелся счастливый лучик надежды.
  
  
     Ганс жив. Возможно Роксана тоже. Теперь отсюда можно было бежать, а затем
  
  
     и отомстить. Но побег должен быть бесшумный. Он посмотрел на старый ржавый стилет
  
  
     и крепко зажал его в руке.
  
  
     Отперев дверь темницы ключом, он осторожно и медленно выбрался в коридор. Его
  
  
     камера не единственная в этом крыле. Некоторые из заключенных смотрели, как один
  
  
     вышел и из зависти стали трубить тревогу, что один из них сбежал. В коридор вошел
  
  
     стражник, высокий и толстый, с черными усами. Он посмотрел на Кайса и головой
  
  
     указал, чтобы тот следовал за ним, а остальным велел заткнуться. Так Кайс и поступил.
  
  
     Когда Ловкач со стражем вышли из коридора, то в камеру потащили человека, похожего
  
  
     на Кайса. Это и был он: черные волосы, те же шрамы.
  
  
     Если бы не одно «но».
  
  
     Глаза.
  
  
     У Кайса не просто голубые глаза. В этих глазах виднелась и бурлила настоящая жизнь,
  
  
     энергия, сила. Казалось, что электричество смешивалось с небесными просторами, и они вместе двигались в танце.
  
  
     Лжекайс был просто с безумным, дерганым взглядом. Нервный, сумасшедший
  
  
     и одичалый. Такой он и должен быть после трех месяцев заключения.
  
  
     — Кто это? — поинтересовался Кайс, больше не обращая внимания на самозванца.
  
  
     — Это один из революционеров с площади. Магическая личина. Его не жалко, казнят
  
  
     вместо вас. Для всех вы умрете. Оставьте ключ мне, мы закроем камеру. Ключник у нас
  
  
     один, в замке, как вы заметили, сложный механизм, поэтому великое везение, что у вас
  
  
     есть ключ от этой камеры. У других стражников ключей нет, а ключник подчиняется
  
  
     только начальнику тюрьмы.
  
  
     — Тяжелая у вас структура и система доверительных отношений.
  
  
     Что могло быть хуже неверных стражей — купленные стражи. Но в данный момент
  
  
     это было очень полезно.
  
  
     — За три месяца, что регент у власти, — продолжил толстый страж, — Прималон стал
  
  
     хуже. Империя стала хуже. Скоро начнется гражданская война, я в этом не сомневаюсь.
  
  
     Многим не нравится его правление. Он настоящий тиран и деспот.
  
  
     — Вам тоже не нравится? — спросил Кайс.
  
  
     — В городе введен карантин. Погибла моя дочь. Вместо того, чтобы ее вылечить, они
  
  
     ее просто убили. Лазареты служат аббатству, больницы прикрывают, простолюдинов
  
  
     оставляют в зараженных домах, мертвых кучами вывозят в мешках. Спрос на гробы упал,
  
  
     тела сжигают или оставляют на съедение крысам.
  
  
     Карантин. Кайс о нем ничего не знал и не догадывался, что это могло быть. Но его
  
  
     это насторожило. Вместе с одной проблемой, столицу настигла другая.
  
  
     Они подошли к казармам стражей, и толстяк сказал ему:
  
  
     — Значит так, иди к канализации. Там пару стражей охраняют люки. — Он косо
  
  
     посмотрел на него. — Постарайся без убийств. Я наслышан о вашей репутации. И этих
  
  
     ребят знаю, они просто выполняют приказы.
  
  
     Ловкач махнул головой, давая понять, что он его услышал. Он проходил мимо казарм,
  
  
     прячась в тени. Двоих стражей пришлось отвлекать кинутым камнем в сторону, чтобы те
  
  
     пошли проверить и освободили проход к подвалам. Но эти ленивые стражники даже
  
  
     не посмотрели в ту сторону. Кайсу пришлось лезть по стене наверх, на балки —
  
  
     крепление треугольной крыши. Цепляясь за торчащие железные пруты, он все-таки залез
  
  
     наверх и аккуратно пошел по балкам, держа равновесие, чтобы не упасть стражам
  
  
     на голову. Те даже ничего не заметили и не услышали.
  
  
     Балки постепенно возвышались туда, где был небольшой мостик с лестницей
  
  
     на крышу. Кайс вцепился в перила мостика, перелез и начал карабкаться на крышу. Он
  
  
     оказался на верхушке башни тюрьмы.
  
  
     Эрн-Шпикстоун — тюрьма для самых опасных преступников Империи. Сюда
  
  
     попадали те, кто всю жизнь посвятили себя злу. Теперь же эта тюрьма была местом
  
  
     расправ над «врагами государства», эшафотом с богатой историей.
  
  
     Кайс не заметил, что к нему подкрался один из стражей с винчестером в руках.
  
  
     Ловкач услышал его слишком поздно, когда тот приказал ему лечь на пол. Кайс почти так
  
  
     и сделал, развернувшись лицом к нему, только вот упал на спину, одновременно кинув
  
  
     стилет в стража. Стилет угодил ему в грудь и стражник поколебался на своих двух, а затем свалился замертво.
  
  
     — Черт, — проговорил Кайс. — Без кровопролития мне не судьба уйти.
  
  
     Он поднял винчестер, вытащил стилет из тела стража (совсем юный, глупый
  
  
     мальчишка), схватил кровавый клинок недавно выросшими зубами и подошел к краю, осматривая окрестность.
  
  
     Тупик. Отсюда никак нельзя было выбраться. Если только не спрыгнуть с башни
  
  
     вниз.
  
  
     Под ним была небольшая площадь с разными приборами для казни. Большая чугунная
  
  
     ванна, наполненная лавой, уготовленная для Кайса тоже находилась там. Кайс должен
  
  
     был умереть в ней. Но пока что он живет, хотя нужно было срочно убираться из этого
  
  
     места, иначе шанс выжить у него улетучится так же быстро, как и появился. Ловкач
  
  
     не хотел умирать здесь и вообще не собирался здесь больше находиться. Это место
  
  
     внушало ему такой же страх, как кошмарные сны детям.
  
  
     Над ним проходил трос, ведущий от столба башни к параллельной стене. Его голову
  
  
     посетила дурная мысль-импровизация. Кайс был неважным стрелком, но из винчестера
  
  
     он попал в трос, крепившийся на балке. Трос стал падать вниз и Кайс, выбросив
  
  
     винчестер, спрыгнул с крыши, хватаясь за металлический трос голыми руками.
  
  
     Схватившись за него, он стал скользить, сжигая руки. Но эта боль усилилась в четыре
  
  
     раза из-за заклятия. Трижды за этот день Ловкач проклял Роксану. Кайс пролетел над
  
  
     площадью, и перед ним была только стена. Выставив ноги вперед, Ловкач врезался
  
  
     в стену.
  
  
     Боль снова дала о себе знать. Кости ног испытали себя на прочность. И Кайс
  
  
     убедился, что ноги у него не из железа. От удара стилет вылетел из его рта и свалился
  
  
     вниз.
  
  
     Руки больше не могли удерживать его тело, и Кайс разжал трос, падая
  
  
     с окровавленными ладонями. Но судьба сегодня на его стороне: Кайс зацепился одной
  
  
     рукой за распахнутое витражное окно. Найдя опору целой ногой, он кое-как все-таки
  
  
     влез в окно и кубарем упал на мягкий шелковый ковер.
  
  
     Это был чей-то кабинет, но Кайс не знал, чей именно. На письменном столе
  
  
     медленно догорала свеча, на стене висел круглый щит с гербом Империи. Ловкач тяжело
  
  
     встал и начал искать тряпье, чтобы обмотать ладони рук. Кажется, правая ступня его
  
  
     была сломана, судя по тому, как она опухла.
  
  
     В большом дубовом шкафу он нашел красный мундир как раз своего размера. Кайс
  
  
     надел его, и хромая, можно сказать, прыгая на одной лишь левой, двинулся к стене, где
  
  
     висел красный занавес. Разрезав ткань ножницами с письменного стола, Ловкач обмотал
  
  
     ее вокруг стертых ладоней. Кровь продолжала течь и впитывалась тканью.
  
  
     За его спиной раздался скрип двери и в кабинет зашел седовласый старик с седой
  
  
     щетиной и носом как картофель. На вид ему было около шестидесяти. Кайс был
  
  
     наготове и держал в кровавой руке ножницы. Мужчина смотрел на него, его рука лежала
  
  
     на рукояти шпаги, но он не собирался атаковать. По-крайней мере на первый взгляд.
  
  
     — Мне кажется, я знаю, кто вы такой, — произнес мужчина, — «любимчик» регента.
  
  
     Вот откуда раздался выстрел.
  
  
     — Возможно, — ответил ему Кайс, не спуская с него глаз.
  
  
     Мужчина прошел к столу и сел на обитый красным бархатом стул. Кайс все еще был
  
  
     насторожен.
  
  
     — Кайс Эмберский. Бывший лорд-защитник ныне покойной императрицы. — Он
  
  
     продолжал смотреть на Кайса своими большими светлыми глазами. — Приговорены
  
  
     к смерти за убийство нашей владычицы.
  
  
     — Вы же понимаете, что это все ерунда, — начал объясняться Кайс, — и меня просто
  
  
     подставили.
  
  
     — Может быть вы и правы. В этой тюрьме ломают не только кости, но и самого
  
  
     человека. Никто из узников этих стен не желал бежать отсюда. Они желали поскорее
  
  
     умереть. Но вы либо очень боитесь смерти, либо гонитесь за справедливостью, которая
  
  
     вряд ли появится. Сейчас стражники уже в поисках того, в кого стреляли. — Старик встал
  
  
     и подошел к окну, в которое залез Кайс, закрывая его. На ковре были видны следы
  
  
     крови. — Я не был знаком лично ни с императрицей, ни с вами. Правда, что вы убили ее
  
  
     или нет — я не знаю. Не знаю мотива, не знаю, кто кого подставил. Мне это не нужно
  
  
     знать. Это не моя головная боль. Я начальник этой тюрьмы. И меня не мучает совесть
  
  
     за всех тех, кто здесь умер. Вот, глядите.
  
  
     Он указал пальцем, как кого-то ведут к ванне с лавой. Кайс понял, кто это был. Крик
  
  
     раздавался на всю площадку и доходил до ушей. Лжекайсу привязали руки к крюку, и с помощью крана подняли над лавой и медленно стали опускать в ее огненную магму.
  
  
     — Хитро, — продолжил разговор старик. — Вы умерли, но живы. Значит сейчас мои
  
  
     люди в поисках не беглеца, а нападающего. Вон, видите, труп на верхушке башни уже
  
  
     обнаружен.
  
  
     — К чему такая жестокость? — поинтересовался Кайс, глядя на картину, где у него
  
  
     горят и съедаются магмой ноги, а сам он ревет от боли.
  
  
     — Это репутация. Самой страшной тюрьмы. Местные, скажем так, жители называют
  
  
     ее Остаповским могильником.
  
  
     — Откуда такое название?
  
  
     — Вы здесь три месяца и до сих пор не знаете? — возмутился начальник тюрьмы. — Я
  
  
     расскажу вам эту историю. Вы вообще историю Империи знаете?
  
  
     — Не совсем, ​– честно ответил Кайс.
  
  
     — Вот какая молодежь нынче пошла. Историю родины даже не знают. Так вот, в сто
  
  
     шестьдесят девятом году умирает императрица Марта Симплекс. Умирает, между
  
  
     прочим, от рук своего же ребенка: одного из сыновей, — Остапа, который провозглашает
  
  
     себя императором. Но не все были согласны с этим: его брат-близнец, Иосиф, и многие
  
  
     другие восстают против него, и начинается гражданская война. В сто семьдесят втором
  
  
     году Остап отступает со своей разбитой армией прямо к северной границе города —
  
  
     в этот самый замок Эрн-Шпикстоун. Войска Иосифа догоняют его и разбивают армию
  
  
     Остапа в прах. Император Иосиф лично казнил своего родного брата, а из замка сделали
  
  
     тюрьму. Первыми здесь оказались все последователи Остапа. Вот поэтому это место
  
  
     называют Остаповским могильником.
  
  
     — Хм, буду знать.
  
  
     — Это вряд ли, — произнес начальник тюрьмы и вытащил шпагу из ножен. —
  
  
     Не обессудьте, вы заключенный, который впервые совершает побег. Этого я позволить
  
  
     не могу.
  
  
     — Но меня казнили, — пытался убедить его Кайс. — Это ни к чему.
  
  
     — Увы…
  
  
     Кайс знал, что так все и будет. Кувырком ушел от удара, вонзив в ногу старика
  
  
     ножницы. Начальник тюрьмы оттолкнул Кайса ногой, замахнулся уже тогда, когда Кайс
  
  
     поднялся, и острием клинка порезал ему правую щеку. Кайс почувствовал всю жгущую
  
  
     боль от ранения.
  
  
     — Я слышал о заклятие ведьмы, — рассмеялся старик, — и могу только
  
  
     посочувствовать тебе. Ты же знал, что я тебя не отпущу.
  
  
     — А вы знали, что в таком случае я не оставлю свидетеля, — произнес со всей злобой
  
  
     в голосе Ловкач.
  
  
     Словно сносящий дикий ураган тюремщик налетел на Ловкача, сбив его с ног. Боль
  
  
     в стопе тут же дала о себе знать. Острие шпаги касалось шеи Ловкача. Сил ему не хватало
  
  
     даже чтобы победить старика. Набрав побольше слюны, Кайс плюнул в глаза начальника
  
  
     тюрьмы, перевернул его, залез на него сверху и, вытащив ножницы из ноги старика, вонзил их тому прямо в шею.
  
  
     Старик отпустил шпагу и расслабленно лежал на мягком ковре, который впитывал
  
  
     всю его кровь.
  
  
     — Я… не могу… — повторял он, захлебываясь кровью.
  
  
     — Я тоже, — ответил Кайс и со всего размаху вновь нанес удар ножницами по горлу
  
  
     старика.
  
  
     Канализационные трубы проходили прямо под стенами Эрн-Шпикстоуна. Грязь,
  
  
     застывшая кровь, голодные крысы, дерьмо — единственное место, куда отправится
  
  
     беглый узник этой тюрьмы. Кайс проходил мимо останков человеческих костей и искал
  
  
     выход, ведущий наружу. Темнота сопровождалась небольшими еле пробивающимися
  
  
     лучиками солнца из-за решеток окон, заваленные камнями. Это не выход. Любой другой
  
  
     был бы уже съеден крысами, если б зашел не туда. Но Кайс хорошо ориентировался
  
  
     в темноте, что давало ему явное преимущество перед трудностями, скрывавшихся у него
  
  
     на пути. Крысы не обращали на него внимания, а он не обращал внимания на них.
  
  
     В воде плескалось какое-то существо, которое привлекло внимание Кайса. Существо
  
  
     заметило человека, опиравшегося о стены, и перестало заниматься своим делом —
  
  
     обгладывать труп казненного узника. Кайс крепко держал шпагу убитого начальника
  
  
     тюрьмы, с которого он снял еще и сводку ключей от всех дверей, даже от решетки
  
  
     в канализацию.
  
  
     Монстр оказался мортаком — водяной падальщик, мертвец, утонувший или умерший
  
  
     в воде, чья душа была настолько гнилой, что пошло такое мерзкое преобразование.
  
  
     Глаза у чудища были заплытыми и прозрачными, вместо кожи образовалась рыбья
  
  
     чешуя, и проявились жабры на шее. Кости мортака более твердые, чем у человека.
  
  
     Но Кайса это не пугало. Он уже имел дело с этим существом, так что сейчас он был готов
  
  
     к бою с ним. У мортаков была мертвая хватка, поэтому, когда монстр приблизился
  
  
     на короткое расстояние к Кайсу, то он перерубил ему кисти шпагой. В отходы
  
  
     канализации полилась темно-красная кровь. Ловкач замахнулся и в пируэте на одной
  
  
     левой ноге срубил мортаку голову. После такого трюка Кайсу пришлось вылезать
  
  
     из вонючей воды, надеясь, что эти твари не схватят его за сломанную ногу. Но больше
  
  
     ему эти падальщики на пути не попадались.
  
  
     Дорога по канализации была долгой, казалось и вовсе можно заблудиться. Кайс
  
  
     постоянно делал паузы, чтобы отдышаться и немного отдохнуть. Он старался ступать
  
  
     и правой ногой, но убедился, что лучше уж на одной левой.
  
  
     Спустя где-то час такой прогулки, а может и больше, Ловкач все же вышел из трубы,
  
  
     выливающая все отходы в реку. Он открыл замок решетки ключом и вылез на улицу.
  
  
     От реки несло такой же гадостью, что и от канализации, поэтому Кайс, найдя
  
  
     крепенькую палку в воде, продолжил идти по тропе вдоль замка, прикрывая нос
  
  
     воротником мундира. Теперь он видел эти проклятые серые, поеденные плесенью
  
  
     стены, которые сейчас служили тюрьмой.
  
  
     Спуск к реке шел каменистой дорогой, Кайсу приходилось медленно и аккуратно
  
  
     спускаться, чтобы не доломать свои ноги. Его левая нога стала подводить, и Кайс
  
  
     кубарем покатился с горки, разбивая лицо и руки о камни. Его ноги выли от ужасной
  
  
     боли, правая стопа почернела и опухла еще сильнее. Ботинки тюремщика ему
  
  
     не подошли. Хотя ростом они были одинаковы, но размер ног начальника тюрьмы
  
  
     меньше, чем у Кайса.
  
  
     Когда он поднялся, то позволил себе немного выпустить боль. Он скулил и плакал
  
  
     от боли после падения. И в этот момент что-то внутри него кольнуло: из его рта
  
  
     медленно потекла струя крови. Из носа и из ушей кровь тоже стала вытекать как вода
  
  
     из трещин плотины.
  
  
     Вернулась вся та боль, которую он испытал за три месяца пыток. Абсолютно вся
  
  
     и сразу.
  
  
     Болело все его тело, каждый орган кололо так, как будто их протыкали мечами
  
  
     и пытались вытащить наружу грубыми грязными руками. Спину жгло, пальцы горели, а ногти трескались. Нервные окончания не слушались его, словно были отдельной
  
  
     частью Ловкача, живущие по своим правилам. Кайс почувствовал боль в ногах, словно
  
  
     кости просто раздробили деревянной дубиной.
  
  
     Ему пришлось ползти как змее, подтягивая тело слабыми руками. Нельзя сдаваться.
  
  
     Тогда-то он почувствовал рукой воду.
  
  
     В его глаза бил свет. Слишком яркий свет.
  
  
     Кайс попытался подняться, опираясь на шпагу правой рукой. Он поднял левую руку.
  
  
     В письме сказано, что его будут ждать здесь, может таким жестом он привлечет
  
  
     внимание своих спасителей.
  
  
     Свист. После этого свиста и грома в небе, Кайс почувствовал жгучую боль в левой
  
  
     руке. Теплая кровь потекла на землю, разукрасив красными красками всю его кисть. Он
  
  
     посмотрел и увидел, что на левой руке у него нет указательного и среднего пальцев. Ему
  
  
     их просто отстрелили. У Ловкача случился шок, он метался как утка, которая попала под
  
  
     прицел охотников. Но Кайс не мог бежать, он свалился и дергался, а в глазах выплывали
  
  
     силуэты людей, двигающиеся очень медленно, как в кошмарном сне. Стук сердца
  
  
     раздавался куда громче голосов, которые он слышал. Сердце билось очень быстро
  
  
     и ритмично, пытаясь вырваться из груди. И это было очень больно.
  
  
     Стражник-часовой с винчестером, находящийся на стене, вновь прицелился,
  
  
     готовясь пристрелить беглеца. Не успел, упал вниз на камни, когда ему в грудь влетел
  
  
     твердый арбалетный болт.
  
  
     В глазах у Кайса все мигало светом и расплывалось, как после жесткой пьянки. Хотя
  
  
     теперь силуэты стали различимы. Он увидел молодого светловолосо паренька с мощным
  
  
     арбалетом в руках. Кайс взглянул налево. Оттуда неслось около пяти стражников.
  
  
     Мимо Ловкача пробежал лысый смуглый мужчина с необычным ружьем, на стволе
  
  
     которого был штык. Он отстреливался и отбивался ей как дубиной, штыком заколол
  
  
     одного стража, подошедший слишком близко к нему. Еще один мужчина, с седой
  
  
     щетиной подошел к Кайсу и попытался тащить его на себе.
  
  
     — Держитесь, милорд, — говорил он Ловкачу.
  
  
     — Создатель, — взвыл молодой человек, поглядевший на него. — Что это
  
  
     за окровавленный скелет? Это точно он?
  
  
     — Да, точно.
  
  
     У Кайса открылись все раны, которые были получены во время пыток. Испоротая
  
  
     спина изливалась кровью и заламывала ребра; позвоночник гудел, а дышать стало
  
  
     невыносимо тяжко. Заклинание Роксаны исчезало, а значит все раны и шрамы,
  
  
     полученные за три месяца, давали о себе знать. Он видел яркий свет, который манил его
  
  
     к себе, как мотылька. Но сквозь свет раздавались знакомые ему голоса. Кайс чувствовал, что его волокут как мешок с овощами, дабы поскорее увезти его отсюда.
  
  
     Боль сидела внутри и не хотела уходить. Сердце сбавляло темп, не переставая болеть.
  
  
     Кайс чувствовал, как кровь льется наружу и покидает его тело.
  
  
     Кайс умирал.
  
  
     — Тиль, я же просил… — проговорил напоследок Кайс. — Не милорд я… больше.
  
  
     Беглый узник Остаповского могильника потерял сознание, когда его погрузили
  
  
     в лодку.
  
  
     В тот день Остаповский могильник избавился ото всех своих заключенных по приказу
  
  
     временного правителя Империи Россигард. Их не отпустили, а наоборот отправили
  
  
     в мир иной. И сразу, резко, не дав им даже помолиться. Сорок одна невинная душа
  
  
     отправились в руки Создателя. Те, кто сидел в Остаповском могильнике за реальные
  
  
     преступления, отправились в иные руки.
  
  
     Ульманас Витман учел этот ход пешкой со стороны своих противников, которая
  
  
     пыталась освободить Кайса Эмберского. Но не получилось, ведь бывшего лорда-
  
  
     защитника, в конце концов, избавили от страданий, искупав в огненной ванне.
  
  
     Одним врагом теперь меньше. Выпивая тридцати восьми градусный бренди,
  
  
     господин Витман торжествовал, что избавился от занозы по имени Кайс Эмберский.
  
  
     [1]
  
  
     1 Широкая, но не полная борода, покрывающая подбородок и часть скул,
  
  
     с обозначенным основанием под нижней губой. Часто дополняется средней толщиной
  
  
     усов. Мода на такую бороду пошла из города Катании.
  
  
     [2] Наркотическое вещество, добываемое из сока анданового дерева.
  
  
     Глава 12
  
  
  
     МОНСТР ПО СОСЕДСТВУ
  
  
  
      Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать
  
  
  
      чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.
  
  
  
      Фридрих Ницше
  
  
  
     Город горел. Женщины бежали прочь в леса, держа своих детей на руках, прижимая
  
  
     их к груди, к самому сердцу. Материнская любовь — самое сильное, что есть на свете.
  
  
     Тогда эти женщины умирали, чтобы защитить своих детей. Увы, смерть все равно брала
  
  
     свое с полна.
  
  
     Лорветия горела. Ворота города открыли сразу после того как предместье было
  
  
     уничтожено. Толпа мизшет вешали людей, резали им глотки своими кривыми мечами, вспаривали животы, давая кишкам и крови поджариться в огне.
  
  
     Тогда Кайс, худощавый паренек, выходил из городских ворот, шел с рынка. Мама
  
  
     отправила его купить немного мяса и фруктов. В ножнах за спиной он всегда носил
  
  
     отцовский длинный меч. Мечтал стать воином. А за спиной, потому что финансы
  
  
     не могли позволить купить лошадь, а на поясе такой меч не унести.
  
  
     — Твой отец был отличным воином, сынок, — всегда говорила ему мама, когда он
  
  
     брал отцовское оружие, закаленное в жарких боях не только с людьми,
  
  
     но и с чудовищами, о которых наслышан. — Не забывай его уроков.
  
  
     — Не забуду. Надеюсь, я когда-нибудь тоже смогу попасть в армию, на войну.
  
  
     Выберусь отсюда, посмотрю мир, — мечтал Кайс. — Я буду воином, и наша жизнь будет
  
  
     лучше, чем сейчас.
  
  
     — Не стремись воевать, Кайс, — всегда предупреждала его мать. — Не позволяй
  
  
     смерти наслаждаться ненужным кровопролитием в ее честь.
  
  
     И вот теперь его дом горел ярким адским пламенем. Он бежал к матери на помощь,
  
  
     когда ее тащили трое мизшетских псов. На него бросались, но он в состоянии аффекта
  
  
     взмахивал мечом, перерубая сухожилия и кости, даря смерть каждому, кто вставал у него
  
  
     на пути.
  
  
     Серые глаза Эльвиры видели, как ее сын со всей злобой и яростью рубил мизшет.
  
  
     В тот момент Кайс даже не понимал, что он убивает живых людей. Она испугалась, что
  
  
     сын проливает кровь людскую, при этом не испытывает ни страха, ни сочувствия.
  
  
     Ничего, кроме злобы.
  
  
     Человек не рождается монстром, из человека делают монстра.
  
  
     Его мечта сбылась — пришла война.
  
  
     Полуголая женщина — Шанди — стояла, держа за седые волосы мать Кайса. Ее
  
  
     достоинства прикрывали стальные доспехи, все остальное было открыто для мужских
  
  
     глаз. Имперцы видели ее красоту в последний раз. Все, кроме Кайса.
  
  
     Он кричал, слезы не могли остановиться. Они все текли и текли. Кайс хотел убить ее,
  
  
     ту, которая убила его маму.
  
  
     Кайс закрыл глаза, чтобы не видеть, как родная мать смыкает свой взор, после
  
  
     холодного прикосновения шеи с острием клинка. Теплая кровь с наслаждением
  
  
     проливалась на одежду женщины, землю и втоптанную траву. Шанди не скрывала своей
  
  
     улыбки.
  
  
     Свет.
  
  
     Яркий свет заставил его открыть глаза. Слишком ярко. Перед ним к нему спиной
  
  
     стояла в белом платье с вырезом на спине Берта. Она обернулась и улыбнулась. Ее
  
  
     морщинки едва проявились, а улыбка была милой, словно, как у настоящего ангела —
  
  
     в ней находилась любовь, искренность и доброта. У Кайса потекли слезы, она подошла
  
  
     к нему и приложила ладонь к его небритой щеке. Он взял ее руку, держал, целовал.
  
  
     — Все кончилось, — произнес Кайс, глядя на нее со слезами на глазах.
  
  
     Его слезы продолжали течь, а она в ответ отрицательно помахала головой
  
  
     и сказала ему:
  
  
     — Нет, Кайс. Тебе еще рано ко мне. Не вини себя, любимый.
  
  
     Он не мог это слышать. Кайс упал к ее ногам, обнял ее и плакал:
  
  
     — Возьми меня с собой. Пожалуйста. …Я не могу без тебя. Не уходи. Возьми меня
  
  
     с собой. Я так устал.
  
  
     — Я буду ждать тебя, любовь моя, — проговорила она, все также нежно улыбаясь ему.
  
  
     Берта ушла, и Кайс остался в одиночестве с самим собой. Совершенно один.
  
  
     Она исчезла. Ничего не было. Только темнота, поедающая его изнутри с рыком
  
  
     дикого зверя. Мурашки пронеслись по всему телу. Холод или страх? Наверное, и то
  
  
     и другое.
  
  
     Впереди была лестница, ведущая наверх. Тусклый свет еле освещал ее и Кайс
  
  
     направился туда, покидая темноту и приближаясь к свету, как мотылек. Свет бил ему
  
  
     в лицо, освещая его душу изнутри.
  
  
     Кладбище. То самое кладбище. Кайс закрыл глаза, потому что он не хотел проходить
  
  
     через этот кошмар снова.
  
  
     Но кошмар не исчез. Ожившие мертвые, чьи тела разлагались и пахли смрадом, рыскали в поисках свежего мяса. Зло подняло этих мертвых из могил. И имя этому злу —
  
  
     Морло.
  
  
     Как же Кайс не любил (даже можно сказать боялся их, вид покойника его пугал) мертвых, а живых мертвецов и подавно. Они учуяли запах свежей живой плоти
  
  
     и медленно направились в его сторону. Кайс не стал с ними связываться и побежал
  
  
     прочь. В руках он держал свой меч — Тамплиер. Левая кисть руки была бледно-синей как
  
  
     у трупа — таково было проклятие Морло. И оно только начинало его брать. Ловкач несся
  
  
     на всех парах мимо разрытых могил и старых надгробий.
  
  
     Ирина смотрела на него, но не собиралась атаковать. Большие голубые глаза, темные
  
  
     волосы, пухленькие щечки, — она была чем-то похожа на своего отца внешне, взяла
  
  
     черты его лица.
  
  
     — Не смей его трогать, — приказывала она ему.
  
  
     — Я не твой слуга! Твой хозяин погубил стольких людей. …Если ты не убила меня, то
  
  
     это не значит, что я не убью его. Морло напал на Десландию. Многие подумали, что
  
  
     началось четвертое вторжение порождений зла…
  
  
     — Я знаю.
  
  
     — Он создал из большинства жителей Свободных Земель своих последователей:
  
  
     орков и гоблинов, и еще разных тварей. И сам их убил, когда они поднялись против него.
  
  
     — Я знаю.
  
  
     — Он самое настоящее зло. Темный. Только один выход из этой ситуации — смерть.
  
  
     — Он мой отец!
  
  
     Эта новость шокировала его, но он понимал какого это защищать родного человека
  
  
     и как страшно его потерять. Она рассказала ему, что знает способ, а точнее ритуал, чтобы спасти душу Темного. Но она не смогла помочь ему — отец, тот родной человек,
  
  
     которому она хотела всем сердцем помочь, убил собственное дитя в порыве настоящего
  
  
     безумия. Все-таки не удивительно, что не всем суждено стать Темными. Кайсу пришлось
  
  
     использовать первый способ — просто уничтожить его. А о каком ритуале говорила
  
  
     Ирина, осталось тайной, унесенная в могилу…
  
  
     Следующая сцена.
  
  
     Имперский дворец пустел, внутри не было ни единой души, и только на золотом
  
  
     троне Имперского рода восседал Ульманас Витман. Он не двигался, сидел в одной позе,
  
  
     и ехидная улыбка не слезала с его лица. Ловкач очень хотел перерезать ему горло, но оружия у него при себе не было. Весь дворец построен из белого камня, что очень
  
  
     придавало вид больше походящий на храм Создателя.
  
  
     Рядом находился вход в небольшую комнату, и Кайс пошел туда, больше не обращая
  
  
     внимания на предателя Ульманаса. Ловкач точно знал, что это иллюзия, ведь во дворце
  
  
     точно не было такой комнаты. Это вход, будто в другое здание, не часть дворца, а нечто
  
  
     иное. В комнате стояла женщина с длинными пышными черными волосами, хитрющими
  
  
     болотными глазами, выпирающим подбородком и тонким носом. Она крепко держала
  
  
     за руку Элику, которая явно сопротивлялась тому, что женщина тащит ее куда-то
  
  
     насильно. Это злило Кайса и он хотел остановить ее, но он не мог.
  
  
     Они не двигались. Не двигался и он сам.
  
  
     — Трудно… — Рядом с Кайсом оказался человек с длинными волнистыми волосами.
  
  
     Борода его была с переходящими оттенками цветов: темные, рыжие и седые. Один глаз
  
  
     был из чистого золота. На нем был выгравирован неизвестный символ: он напоминал
  
  
     танец звезды и месяца на нитях паучьей паутины. — Ты сможешь выбраться отсюда.
  
  
     Поверь в себя!
  
  
     Кайс закрыл глаза на мгновение и оказался в каких-то развалинах, окруженные
  
  
     просторами космоса. Он был везде: и слева, и справа, и над головой, и под ногами.
  
  
     Космическая пустошь пугала и восхищала одновременно. Кромешная тьма, как
  
  
     холст, на который можно вылить любые краски, нарисовать все, что тебе самому
  
  
     захочется. Он увидел множество миров, звезд, путей.
  
  
     — Красиво, не правда ли? — сказал Филипп, подойдя к нему.
  
  
     — Я свой мир полностью не видал, а тут… тысячи миров.
  
  
     — Ты не прав. Их бесконечное число, — улыбнулся Золотоглазый.
  
  
     — А где рай и ад? — поинтересовался Кайс у Великого.
  
  
     — Ты их не увидишь, — ответил Филипп. — Они параллельны нашему миру. В другой
  
  
     вселенной. Ты знаешь, что вселенная — это тоже мир. Своего рода карта. И таких карт
  
  
     тоже бесконечное число.
  
  
     — То есть, Создатель не один такой могущественный?
  
  
     — Таких как Создатель — много. И все они создают свои миры, вносят в них свои
  
  
     правила и… вообще это долгий разговор. Ну что, увидался со своей Бертой?
  
  
     Эти слова задели Ловкача. В словах собеседника он услышал нотки сарказма,
  
  
     задевшие его.
  
  
     — Не надо так…
  
  
     — Ох, Кайс, Кайс… — цокнул языком Золотоглазый. — У тебя впереди таких как
  
  
     Берта будет…
  
  
     Ловкач достал из ножен Тамплиера и набросился на Филиппа. Тот легко ушел
  
  
     от атаки и вытащил меч, похожий на ятаган, но длиннее, исписанный какими-то
  
  
     символами и из неизвестного материала, похожего на бронзу, серебро и платину в одном
  
  
     металле.
  
  
     — Зачем тебе это нужно?
  
  
     Кайс вновь кинулся на него и на этот раз срезал часть кончиков волос с головы
  
  
     Филиппа. Только вот хозяину этих мест это не понравилось. Он двумя шагами подошел
  
  
     к Кайсу вплотную, ударил мечом по его кисти и перерубил ее. Кайс выронил меч
  
  
     и вскрикнул, но кровь из его руки не текла. И боли он не чувствовал.
  
  
     — Это иллюзия, Кайс, — произнес Филипп. — Зачем я это делаю? Хочу научить тебя
  
  
     тому, чему сам не смог научиться.
  
  
     Он пошел по ступенькам вверх, Кайс шел следом за ним, словно покорный пес.
  
  
     Ступени образовывались из ниоткуда с каждым следующим шагом Великого, а за спиной
  
  
     у Ловкача они исчезали, словно их никогда и не было.
  
  
     — Да, я лишен страха. Да, я лишен чувств. У меня есть знания, могущество, сила.
  
  
     Но… я лишился человечности. Я могу путешествовать по мирам, но только один мир
  
  
     является моим домом — Гирод. — Он остановился, и Кайсу показалось, что у Филиппа
  
  
     промелькнула слеза. Просто показалось. Великий посмотрел на Кайса и сказал ему, глядя в глаза: — Я связан с Гиродом, но я не могу вернуться сюда.
  
  
     Ловкач не совсем понимал, к чему клонит Филипп, но он явно устал от разговоров
  
  
     и задал другой вопрос:
  
  
     — Как мне выбраться отсюда?
  
  
     — Это, смотря, куда тебе нужно.
  
  
     — У меня есть выбор?
  
  
     — У всех людей есть выбор. Этим люди отличаются от других созданий.
  
  
     — И куда я могу идти? — Кайс не понимал, ведь вокруг был сплошной космос.
  
  
     – Иди за мной, — попросил Филипп.
  
  
     Они поднялись на самый верх и оказались в таких же развалинах, откуда и пришли.
  
  
     Но единственное отличие было в том, что здесь находились две арки: справа и слева.
  
  
     От обеих исходил яркий голубой свет.
  
  
     Вода. Пройдя через воду можно было попасть в другой мир. Или вернуться домой.
  
  
     — Слева от тебя, — начал Филипп, встав по центру между арками, — мир, где тебя
  
  
     ждет Берта, родители и другие…
  
  
     Кайс понял, что это за мир, но решил выслушать второй вариант, хотя он уже знал, куда хочет идти.
  
  
     — …А справа — твой мир.
  
  
     Он сделал шаг. И еще один. Кайс знал куда идет, но сердце его билось сильно-
  
  
     сильно, как удар молота о наковальню, так как он не был готов к уходу, но давно об этом
  
  
     мечтал. Сомнение вскружило его голову, но не нужно было больше бояться. Он подошел
  
  
     к левой арке. Филипп не собирался его останавливать.
  
  
     — И еще кое-что, — произнес Филипп, едва улыбнувшись. — Элика жива. Пока еще
  
  
     жива.
  
  
     Кайс остановился. Он стоял неподвижно, но вскоре резко развернулся и пошел
  
  
     к правой арке.
  
  
     — Берта не простит меня, если я уйду и никак не помогу Элике, когда она нуждается
  
  
     во мне. Я сам себя не прощу.
  
  
     — Подожди, — остановил его Филипп. — По мне, так ты правильно сделал выбор, и я
  
  
     хочу дать тебе часть своей способности.
  
  
     Филипп смотрел на Кайса с тяжелым дыханием. В плечах, на лопатках и в груди
  
  
     Ловкача зажгло, словно его опять клеймили. Он терпел эту огненную боль, стискивая
  
  
     зубы.
  
  
     — Ступай, — произнес Филипп. — Дам тебе один совет — не бойся смерти. Там, где
  
  
     есть смерть, всегда появляется жизнь. Используй ее как данное и не бойся — когда ее
  
  
     боятся, она подходит только ближе.
  
  
     Ловкач ничего не ответил, лишь кивнул головой и прошел через водяной барьер арки.
  
  
     Вода придавала ему сил, уверенности, надежду на лучшее.
  
  
     Деревня Кирпичник держалась вблизи с границами Покинутых Земель. Разделенная
  
  
     рекой от берегов Свободных и Покинутых Земель, деревня жила своей тихой жизнью.
  
  
     По утрам мужики здесь ловили рыбу, ходили на охоту, рубили деревья, стараясь
  
  
     расширить свои владения.
  
  
     Весеннее солнце обогревало своими лучами, но утро было холодным из-за позднего
  
  
     ухода зимы. В самую глубь леса заходили только смельчаки. Таким смельчаком был
  
  
     Эмиль. Он уже с восхода солнца ушел из деревни на охоту. Дыша свежестью утра, он
  
  
     проходил босиком мимо ягод и грибов по влажной, наполненной росой траве.
  
  
     Эмиль слишком далеко ушел от своего дома и решил сделать привал. Положив топор
  
  
     на пенек, он уселся в траву и достал из внутреннего кармана своей шерстяной жилетки
  
  
     дудку. Перед тем как начать играть на ней, он почесал свою черную бороду
  
  
     и высморкался. За прошедшую неделю погода была прохладной и непредсказуемой, и мужчина подхватил насморк. Эмиль начал свою игру на дудке. Мелодию сочинил он
  
  
     сам и даже импровизировал на ходу, что у него хорошо получалось.
  
  
     Прошло около двух часов. Эмиль слишком увлекся игрой, что даже не заметил, как
  
  
     солнце уже достаточно поднялось в небо, и надо было идти разбираться с проблемой —
  
  
     что сегодня будет на ужин?
  
  
     Мимо него проскочил заяц. Серый зверек не видел опасности в человеке, который
  
  
     дивно играл мелодию птиц этих мест. И зря.
  
  
     Эмиль возвращался домой по той же дороге, по которой и пришел. За спиной он нес
  
  
     собранный им хворост, обмотанный веревкой и привязанный к его спине как дорожный
  
  
     рюкзак. На поясе сбоку висело двое серых зайцев, которые сегодня будут вкусным
  
  
     ужином для его семьи. Он прошел по мосту, пролегающий над большим и глубоким
  
  
     оврагом, который был границей его деревни и леса, и лишь после этого Эмиль
  
  
     почувствовал неприятный запах тревоги и опасности.
  
  
     Запах горения. Сильного горения. Дым был виден из-за деревьев, он кубарем
  
  
     поднимался к небу и ветер гнал его в сторону леса, откуда пришел Эмиль. Это
  
  
     насторожило мужчину. Он рванул в сторону своей деревни, на ходу сбрасывая со спины
  
  
     собранный им хворост. Капли пота не могли заставить его остановится. Запах гари был
  
  
     все ближе и сильнее.
  
  
     Мизшеты вовсю носились по деревне Кирпичник, поджигая дома и убивая женщин
  
  
     и детей. С мужчинами они изрядно поборолись. Мизшетов было больше и это давало им
  
  
     преимущество, особенно когда с ними голубоглазый серпинт.
  
  
     Двое всадников заметили приближающегося высокого и плечистого бородатого
  
  
     мужчину.
  
  
     — Дахасэ! Але’рахм шахан’соем хаиль маер ли’эра[1], — рассмеялся всадник на языке
  
  
     пустынь.
  
  
     — Еге’жу лаивэ нешкервуа эр нас ваивэ[2], — ответил ему второй всадник и помчался
  
  
     на Эмиля, доставая кривой меч.
  
  
     Эмиль, увидев, что на него несется всадник, а за ним еще один, сбросил с пояса
  
  
     зайцев, отцепил от ремня топор и взял его в одну руку. В прыжке он выбил всадника
  
  
     из седла топором, попав ему в нагрудник. Мужчина подошел к мизшету и обрушил
  
  
     на него свой топор. Кровь попала ему на лицо и одежду, но Эмиль не успокоился
  
  
     и вступил в схватку с другим всадником, который спрыгнул со своего коня. Северянин
  
  
     оборонялся топором, затем поддел ноги мизшета. Тот свалился и почувствовал на себе
  
  
     ярость человека, который только что зарубил твоего боевого товарища.
  
  
     Мужчина пробежал мимо всадников, которые сражались с еще живыми мужиками.
  
  
     Он вбежал внутрь своего дома и увидел на полу, в луже крови, лежала его жена и сын.
  
  
     Они были прижаты друг к другу, даже после смерти сохраняя свою любовь.
  
  
     — Нет! — вскрикнул Эмиль, опустившись на колени рядом с ними. По его щеке
  
  
     протекла слеза.
  
  
     Эмиль вышел из горящего дома. Он прикрыл тела простынею и поджег деревянную
  
  
     мебель, разлив всюду масло. Его семья была его домом. А теперь ее нет.
  
  
     Серпинт увидел его и скомандовал, чтобы мужчину убили. Четверо мизшет бросились
  
  
     на одного Эмиля. Хорошо вооруженные воины против обыкновенного мужчины
  
  
     с простым топором. Это была их смертельная ошибка. Теперь Эмиль походил на нежить.
  
  
     Но в нем еще бурлила живая сила, имя которой ненависть.
  
  
     Первый мизшет бросился на него. Эмиль топором выбил его кривой меч и схватил
  
  
     воина за гортань. Повернувшись всем телом, не отпуская глотку мизшета, он сломал ему
  
  
     гортань. Сразу же Эмиль ударил другого жителя пустынь ногой в живот, который уже был
  
  
     близко и замахнулся на мужчину. Мизшет упал, роняя оружие, перекатился и встал
  
  
     на четвереньки. Топор со всей силой упал ему на темечко. Кровь выплеснулась
  
  
     на тропинку, ведущая к дому старосты.
  
  
     Змееглазый смотрел на то, как мужчина пробивал броню третьего мизшета, выдирая
  
  
     у него все внутренности. Последний, четвертый, мизшет бросил оружие под ноги Эмиля,
  
  
     явно собираясь сдаться. За это он получил апперкотом топора по челюсти. Хруст
  
  
     и пролитая кровь была принята как поражение мизшета. Серпинт улыбнулся тому
  
  
     стремлению, с которым Эмиль убивал его солдат. Он сам решил вступить в бой
  
  
     с простым деревенским мужиком.
  
  
     Их взгляды пересеклись и время на мгновение остановилось.
  
  
     — Кинет хлая хафу ан юк’ши о’хада о’дото эль’жамия[3]? — заговорил с ним
  
  
     змееглазый, подходя к нему все ближе и ближе.
  
  
     Эмиль не понял, что сказал ему змееглазый воин. Он не боялся его вида: змеиные
  
  
     глаза, черное одеяние, серебряный нагрудник, ятаган. Ему нечего было терять, а кто
  
  
     перед ним стоял — теперь никакого отношения не имело. Его семья мертва и за это он
  
  
     уничтожит своего врага.
  
  
     — Я не понимаю, что ты говоришь, — вскрикнул Эмиль на него, — но это ничего
  
  
     не изменит. Я убью тебя.
  
  
     — А, язык ветра. — Серпинт заговорил на неродном языке, но в отличие от других его
  
  
     представителей, жрец говорил без акцента. — Хочешь меня убить? Так попробуй.
  
  
     Мужчина рванул на змееглазого полудемона так, что даже земля разлетелась от его
  
  
     рывка.
  
  
     Размах топором.
  
  
     Мимо.
  
  
     Еще один размах.
  
  
     И снова мимо.
  
  
     Полудемон легко уворачивался от ударов, словно танцуя перед носом Эмиля. Его
  
  
     движения были плавными и быстрыми, будто он действительно был змеей. Серпинт
  
  
     вышел из атаки пируэтом и нанес боковой удар по Эмилю. Мужчина блокировал ятаган
  
  
     своим топором, а левым кулаком ударил в лицо жрецу. Но не попал. Серпинт был уже
  
  
     справа от него и ударил Эмиля прямо в коленную чашку на правой ноге.
  
  
     Мужчина вскрикнул. Но устоял на ногах. Он вскинул топор, крутанувшись своим
  
  
     телом, и резко ударил лезвием сбоку. Топор летел прямо в шею серпинта, но он вновь
  
  
     увернулся, хотя его щека была задета и разодрана. Эмиль достал полудемона, но это
  
  
     только разозлило его.
  
  
     В правой ладони жреца стал сиять красный пламенный свет, образуя огненный шар.
  
  
     Он становился все больше, и когда Эмиль кинул в него топор, жрец выпустил шар
  
  
     из руки, давая огню насладиться новой жертвой.
  
  
     Огненный шар сбил Эмиля с ног. Трава вокруг него была обгорелой, как и он сам.
  
  
     Но Эмиль открыл глаза и выкашлянул кровь, которая тут же стала застывать на его
  
  
     сгоревшей бороде.
  
  
     Жрец не спускал с него глаз. Он был удивлен тому, что мужчина остался в живых, но виду не подал. Мужчина получил ожоги, одежда на нем разгоралась, а сам Эмиль
  
  
     ждал, когда его добьют, но этого не произошло. Полудемон подошел к нему, и вместо
  
  
     облаков ему приходилось любоваться рожей полудемона, чья щека теперь была
  
  
     изуродована.
  
  
     — Он подойдет, — произнес змееглазый и пошел назад. К Эмилю подскочили двое
  
  
     мизшет, потушили его, взяли и поволокли куда-то в сторону.
  
  
     Кровь пульсировала из разорванной раны, и серпинт приложил сияющую голубым
  
  
     светом ладонь к своей левой щеке. Он скривился. До этого его никто никогда еще не мог
  
  
     ранить.
  
  
     Солнце слепило глаза Кайса, именно поэтому он и проснулся. Голова болела, и ему
  
  
     очень хотелось пить. Благо, что это было не похмелье. Он открыл глаза и увидел над
  
  
     собой деревянную крышу, на которой поселилась давнишняя пыль и паук, сидящий
  
  
     в углу в своей паутине и дожидавшийся, что какая-нибудь мошка попадется ему на обед.
  
  
     Солнечный свет падал из круглого окна. Оно было единственным в этой комнате и прямо
  
  
     напротив кровати, где Кайс лежал и отдыхал. Ловкач понял, что он находится
  
  
     на чердаке, но на чьем именно, он не знал.
  
  
     Он приподнялся и ощутил немного жгучую боль в левой руке и колющую боль
  
  
     в правой ноге. Кайс посмотрел и увидел вместо своих двух отстрелянных пальцев два
  
  
     металлических протеза. Они присоединялись маленькими механизмами прямо к костям
  
  
     кисти. Искусственные пальцы могли так же шевелиться, как и настоящие,
  
  
     но первоначально это было сделать очень трудно: они сдавливали кости, обжигали
  
  
     и повторяли движения оставшихся целых пальцев.
  
  
     «Уродство. Я и не предполагал, что выживу. И кто, интересно, мог поставить эти
  
  
     штуки мне на руку?» — думал про себя Кайс, все еще продолжая разглядывать свою
  
  
     конечность.
  
  
     — Вы привыкните, милорд. — Рядом с его кроватью стоял низкорослый человек. Он
  
  
     был настолько тих, что Кайс даже не заметил его, когда очнулся. Этот неожиданный
  
  
     голос чуть не свел его в могилу. — Я кое-как постарался, чтобы сделать эти протезы
  
  
     более удобными для выполнения работы и ведения боев. Первоначально будет больно, но потом кости и ткани привыкнут и боль иссякнет.
  
  
     Ловкач понял, кто перед ним стоит. Это был самый настоящий фодинец.
  
  
     Фодинцы были похожи на людей. Имелись только несколько отличий этого народа: у них было твердое телосложение, крупные кости, повышенная волосатость и низкий
  
  
     рост. Большинство фодинцев жили в горном хребте Уран-Ушак, расположенные
  
  
     на территории Империи, но их города находились под землей. Основной род их
  
  
     деятельности — это работа в шахтах, ремесло, торговля. В последнем они были
  
  
     хороши — у них отлично подвешен язык, чтобы навесить лапшу на уши. Обычный рост
  
  
     взрослого фодинца — от метра сорока до метра шестидесяти.
  
  
     Вот и этот тип был явным фодинцем: большой нос, темно-рыжая борода, крупное
  
  
     и твердое телосложение, черные круглые глаза.
  
  
     — Я не представился, — произнес фодинец, протягивая мозолистую руку Кайсу. —
  
  
     Меня зовут Арам Денермо. Можете не представляться. Вас, мне кажется, все знают.
  
  
     Лорд-защитник Кайс Эмберский.
  
  
     — Бывший, — поправил его Ловкач, — лорд и защитник.
  
  
     — Ну знаете, я не верю в то, о чем говорят эти звездуны. Мол, вы убили всех из рода
  
  
     Симплекса. Это чушь!
  
  
     — Надо же, хоть кто-то мне верит, — с иронией сказал Кайс.
  
  
     — На самом деле, таких людей много, — ответил Арам, прислонив свою крупную
  
  
     ладонь ко лбу Ловкача. — У вас жар. А вообще, как вы себя чувствуете?
  
  
     Кайс закатил глаза, голова его продолжала кружиться, немного подташнивало. Он
  
  
     прямо ответил Араму:
  
  
     — Тошнит меня. Но какое-то дикое желание пить и есть.
  
  
     — Хе, — усмехнулся он, — естественно. Если бы я пролежал полторы недели без
  
  
     сознания не жравши, я б сдох на второй день.
  
  
     Эта новость удивила Ловкача. Он попытался встать, но ему трудно было
  
  
     сосредоточиться. Все кружилось, и Ловкач свалился с кровати.
  
  
     Арам помог ему подняться, хватая под руку. Он бросил взгляд на его тело и свистнул:
  
  
     — Вот этого я раньше не видел. Создатель, отлупи меня по заднице! Вчера такого
  
  
     не было.
  
  
     Кайс не понял, о чем говорит господин Денермо, но тот повел его в сторону шкафа,
  
  
     открыл его дверцу, на которой внутри висело зеркало. Кайс взглянул в него и увидел
  
  
     на плечах и груди черные узоры, напоминающие татуировку. Он развернулся спиной —
  
  
     на его лопатках продолжались узоры. Но он увидел, как изуродована его спина — удары
  
  
     плетей сделали свое дело.
  
  
     — Чудо что раны зажили так быстро, и вы выжили, — восхищался, глядя на шрамы
  
  
     Арам тому, что Кайс оставался живым после такого заклятия. — Просто чудо! Вы —
  
  
     живучий пес.
  
  
     Как и говорилось, фодинцы все остры на язык. И Арам был не исключением.
  
  
     — А кто занимался моими ранами? — спросил Ловкач.
  
  
     — Местный хозяин. Гарри. Во время войны, он был полевым медиком.
  
  
     Господин Денермо достал рубаху из шкафа и подал ее Кайсу, но тот сначала натянул
  
  
     майку на свое искалеченное тело, а затем надел рубашку.
  
  
     — Вдруг начнется кровотечение, — ответил Кайс, глядя тому, как удивился господин
  
  
     Денермо.
  
  
     — Это уж вряд ли.
  
  
     — Почему же?
  
  
     — Уже бы тогда началось, а шрамы уже зажили окончательно… по виду-то. Уверен, раны не откроются. И нога как быстро зажила. Потрясающе! Просто потрясающе!
  
  
     Настоящее чудо, дар свыше! Исцеление!
  
  
     — Почему? — удивился Кайс, но как-то безразлично.
  
  
     — За полторы недели перелом сросся. Спасибо и травяной магии за это.
  
  
     — Что? — Кайс немного очнулся и вспомнил письмо от Ганса в тюрьме. Быть может,
  
  
     Роксана с ним и она о нем позаботилась. — Не уж то…
  
  
     — Нет, — поняв, к чему клонит лорд, Арам вовремя обрезал его вопрос, — магов у нас
  
  
     нет. Для овладения травяной магии не обязательно быть чародеем.
  
  
     Голова Ловкача все еще кружилась, и он решил выйти на улицу. Аккуратно
  
  
     спустившись по скрипучей лестнице вместе со своим провожатым, Кайс вдохнул свежий
  
  
     воздух.
  
  
     Весна.
  
  
     Свежий воздух помог его головной боли исчезнуть и, что самое главное, трезво
  
  
     вспомнить то, что произошло с ним во сне. Хотя вспомнил он не многое, но хорошо
  
  
     запомнил то, что Элика еще жива и это самое главное. У него теперь появился смысл
  
  
     жизни, ответственность за девочку, которая ему как дочка. Это самое главное. Еще
  
  
     возник другой, менее значимый для него вопрос: кто его притащил сюда, кто эти
  
  
     покровители?
  
  
     «Я найду тебя, Элика. И все, кто причинил тебе и твоей маме зло, будут плакать
  
  
     горькими слезами, умоляя о пощаде…» — подумал про себя Кайс и сжал кулаки.
  
  
     Но левый кулак сжимать было больно.
  
  
     — Дьявол, — вскликнул Кайс, пытаясь придумать способ, чтобы более-менее
  
  
     привыкнуть к его новым механическим пальцам. — Арам. У тебя есть бинты на первое
  
  
     время?
  
  
     — Болит? — поинтересовался фодинец. — В пабе есть обезболивающее. Градусов
  
  
     сорок.
  
  
     До этого Кайс и не задумывался, где он находится. Он стоял во дворе, позади здания,
  
  
     которое служило местным пабом. Во дворе находились разные стойки для холодного
  
  
     и стрелкового оружия, какой-то ангар и мишени.
  
  
     В то самое время по мишеням стрелял Алекс из своего старого, но надежного лука.
  
  
     Его пес Коржик лениво смотрел, чем занимается хозяин. Когда Кайс вышел во двор, Алекс увидел его и внутри у него взорвался вулкан эмоций: он был рад и восторжен тому, что Ловкач выжил и поправился. Сейчас он стоял перед ним угрюмый, серьезный, в старой белой в черную полоску рубашке, а лицо его было покрыто черной, как и сам
  
  
     волос Кайса, бородой. Парень вскрикнул, чтобы его услышали все и обрадовались тому,
  
  
     чему радовался он сам:
  
  
     — Эй, выходите все. Милорд жив. Он выжил.
  
  
     Это смутило Кайса. Ему никогда не хотелось быть в центре внимания. Из черного
  
  
     входа паба вышел бритоголовый Механик, покрытый седой щетиной Тиль, растрепанная
  
  
     и уставшая Кассандра. Следом за ней показался Ганс, но Кайс не сразу узнал в капитане
  
  
     старого друга: правую часть его лица скрывала кожаная маска закрепленная ремнями
  
  
     на затылке, он был в широком кожаном жилете, который оголял его руки и грудь. Его
  
  
     туловище было перевязано бинтами, пропитанные кровью. Рядом с ним шел человек, которого Кайс узнал не сразу — генерал Андрей Старков. Он вспомнил его, того самого
  
  
     полководца, кричащий и спорящий с Витманом в суде.
  
  
     Они окружили его и радовались тому, что бывший лорд-защитник снова с ними
  
  
     живой и здоровый. Механик похлопал его по плечу и, явно по негативной реакции
  
  
     Ловкача было понятно, что он это сделал специально. Они прошли в паб, чтобы решить
  
  
     один вопрос: что делать дальше?
  
  
     Ширак скакал к своей царице не жалея своего коня. Таким существам как он
  
  
     неизвестны были такие качества как милость, жалость, доброта. Ширак знал только
  
  
     ярость, беспощадность, кровожадность. У серпинтов не было чувств, по крайней мере, они их не проявляли.
  
  
     Лагерь Мизраха находился на берегу реки Уинд на южной границе между
  
  
     Свободными и Покинутыми Землями. Шатры зеленого цвета смотрелись на берегу так,
  
  
     словно лес продолжался до самой реки.
  
  
     В темно-зеленом плаще по колени в воде стояла царица Мизраха — Шанди. Ее волос
  
  
     был все такой же короткий, а тело осталось таким же упругим и прекрасным. Глядя
  
  
     на нее нельзя было сказать, что за пятнадцать лет она состарилась — по ней этого
  
  
     не видно. Плащ скрывал ее тело. На ней был одет доспешный бюстгальтер из чешуек
  
  
     изумруда. Низ был такой же. Все ее остальное тело было открытым.
  
  
     Ширак подошел к ней сзади, встал на колено и заговорил на языке пустынь:
  
  
     — Мы нашли седьмого безродового воина.
  
  
     — Отлично, — проговорила она все еще стоя к нему спиной. — Возвращаемся назад
  
  
     в Веланию.
  
  
     — Слушаюсь, Ваше Господство.
  
  
     — Ширак, — повернулась она к нему лицом, — откуда у тебя шрам на щеке?
  
  
     — Последний оставил свой след.
  
  
     — М-м-м, — промурлыкала она, — интересно. Ширак, ты остаешься здесь. Возьми
  
  
     себе самых лучших людей и продолжай поиски.
  
  
     — Слушаюсь, Ваше Господство.
  
  
     Она вышла из воды и чешуйки изумруда на ее теле заблестели зеленым цветом, когда
  
  
     она сбросила плащ. Лучи солнца подхватили ее, как любящая мать берет в свои объятия
  
  
     дитя.
  
  
     — Скоро мир возвратится во мрак, а мы будем первыми, кто построит новый мир
  
  
     на руинах старого.
  
  
     — Да, Ваше Господство, — проговорил Ширак, не поднимая глаз.
  
  
     Ее красота могла одурманить даже полудемонов, таких как Ширак.
  
  
     За одним большим столом сидело три человека: двоих Кайс видел раньше, а третьего
  
  
     увидал впервые. И весьма удивился, что эти лица решились пойти против лорда-регента
  
  
     и его свиты.
  
  
     — Вы, наверное, знакомы с лордом Диргом и лордом Валлкомом? — спросил у Кайса
  
  
     генерал.
  
  
     — Лично нет, — ответил ему Кайс.
  
  
     — Тогда давайте знакомиться, — начал худощавый светловолосый мужчина
  
  
     с длинным носом. — Я лорд Тарвен Дирг.
  
  
     Когда он протянул руку, то Кайс не мог не заметить, что вся его конечность была
  
  
     изуродована. Шрамы заметны, даже не заворачивая рукав. Швы бросались в глаза, и казалось, что вот-вот разойдутся.
  
  
     — Это по юности, — улыбнулся он Кайсу, — я решил поохотиться на волка. Детская
  
  
     забава.
  
  
     — Вижу, крайне неудачно.
  
  
     Тарвен Дирг пропустил его слова мимо ушей. По всему, просто сделал вид, что
  
  
     пропустил. Затем встал милорд Валлком, с большой челюстью, широкой костью
  
  
     и длинными светло-каштановыми волосами.
  
  
     — Эндрю Валлком, — протянул он руку Кайсу.
  
  
     Кайс видел их раньше, когда была жива Берта — оба состояли в Вышке лордов. Все
  
  
     важные чиновники заседали там и обсуждали законы, принятые Императрицей или
  
  
     которые они хотели предложить. Это напоминало большой базар среди лордов, поэтому
  
  
     Кайс недолюбливал Вышку и всех ее «обитателей».
  
  
     К Тарвену Диргу Ловкач всегда относился скептически. Он наслышан о его байках, о походах за женскими сердцами и о сражениях. В действительности Кайс на сто
  
  
     процентов знал, что лорд Дирг до чертиков азартен, целеустремлен и хитер. И если он
  
  
     выбрал сторону генерала, значит он уверен, что господин Витман долго на троне
  
  
     не просидит.
  
  
     Про Эндрю Валлкома он ничего сказать не мог. Лорд Валлком был подозрительно
  
  
     молчалив, скромен и уравновешен. Ему стоило сидеть молча и не садиться за карточный