Гор Олег: другие произведения.

Просветленные не ходят на работу (глава 6)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Peклaмa:


Оценка: 8.00*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Шестая глава. "Визит в город".

  Глава 6. Визит в город
  
  Только после того, как я провел в Тхам Пу почти месяц, я кое-как смог привыкнуть к тому, что его обитатели не имеют даже подобия распорядка.
  Ни один день не походил на предыдущий, хотя от рассвета до заката я занимался примерно одними и теми же делами. Но меня могли разбудить задолго до восхода и отправить за водой, или забыть про меня так, что я просыпался сам, кормежка случалась то один раз, то дважды, медитации и прочие дела назначались то на утро, то на вечер, а иногда случалось нечто вовсе непредсказуемое.
  Поначалу это откровенно нервировало, я все время пытался осознать режим, поймать ритм, в котором живут монахи. Даже выказывал недовольство брату Пону, но он только смеялся и велел мне не думать о пустяках.
  Раздражение осталось в прошлом, но легкое недовольство осталось.
  Я не чувствовал обычной уверенности, опирающейся на то, что сегодня будет то-то и то-то, а завтра - это и это, даже ближайшая перспектива выглядела расплывчатой, эфемерной.
  Обезьяны мне больше не мешали, но работа над колесом судьбы шла ни шатко ни валко. Не хватало времени, поскольку меня постоянно занимали чем-то еще, да и изображения-символы различных миров давались мне с колоссальным трудом, не только исполнение, но и замысел.
  Не один час я тратил лишь на придумывание того, что хочу изобразить.
  В один из дней я отправился к рисунку за час до заката, а вернулся в ват уже затемно, в сумраке пару раз споткнувшись и сильно ушибив палец об удивительно твердый корень.
  Под навесом мерцала керосиновая лампа, и рядом с ней сидел брат Пон.
  - А, вот и ты, - сказал он. - Иди сюда.
  Я подошел и опустился на землю, стараясь не показывать, насколько раздражает меня ушиб.
  - Ну да, ну да, - монах, судя по проказливой улыбке, мгновенно оценил мое состояние. - Мудрецы прошлого остервенело ломали копья над тем, что такое "личность", что такое "я"... Ты бы сейчас ответил просто - "я - это боль, что кусает, точно оголодавший волк".
  - Она и вправду кусает, - признался я.
  - Но никто же не заставляет тебя с ней отождествляться? - брат Пон пожал плечами. - Если твое утверждение верно, то когда исчезнет боль, а это случится рано или поздно, то пропадет и твое "я". Так?
  - Ну... нет, - признать такое было бы глупо, защищать свою позицию я не стал, понимая, что в споре уступлю, и ринулся в атаку сам. - Но мне, честно говоря, неясно... Пять струй, что образуют поток - события, телесные ощущения, эмоции, мысли, осознавание... Насколько я понимаю, они формируют то, что можно назвать личностью. Одновременно вы говорите, что личности вовсе не существует, что это только иллюзия. Как так?
  Брат Пон задумался на мгновение, а потом заговорил:
  - Ну вот смотри... представь, что перед нами стоит роскошный автомобиль. Являются ли колеса автомобилем?
  - Нет.
  - Может быть, двигатель, очень мощный?
  На этот раз я обошелся без слов, только покачал головой.
  - Корпус? Такой красивый, ярко-алый, блестящий? Рессоры? Аккумулятор? - удивительно, но брат Пон более-менее разбирался в устройстве легковой машины, что наводило на мысли о том, что он не всю жизнь просидел в лесу, предаваясь молитвам и медитации.
  - Смотри, если каждая из составных частей не является автомобилем, то можно ли назвать этим словом их набор? Представь, что они лежат вот здесь, перед входом в храм, все детали новые, блестят... Можно?
  - Ну нет, нельзя... - вынужден был признать я.
  - Тогда выходит, что никакого автомобиля не существует?
  - Как не существует?! Если собрать их в должном порядке, то получится вещь, которую мы назовем автомобилем!
  - Вот именно - назовем! - брат Пон поднял указательный палец. - Это лишь имя. Личность - точно такое же имя, присвоенное совокупности пяти струй, что, переплетаясь, текут через время. О ней можно говорить, но в то же время она не существует как нечто реальное, настоящее.
  - Но почему же мы верим в наше "я"? Верим в то, что оно реально?
  - Это вопрос выбора живых существ, что предпочли запутаться в тенетах кармы, лишиться свободы в обмен на красивые побрякушки, которые можно отыскать во вселенной иллюзий. Кроме того, вера в вечное, неизменное эго дает ощущение безопасности, твердую почву под ногами.
  - Но она же присутствует в нас с рождения... - пробормотал я.
  - И даже ранее, - добавил брат Пон. - Но с ней можно бороться, можно побеждать.
  Я посмотрел на него вопросительно.
  - Смотри, - сказал он. - Есть одно простое упражнение, и очень-очень полезное... Выполнять его нужно в ситуации, когда одна из составляющих твоей личности выпячивает себя, твое "я" становится как бы одномерным, как сейчас, когда ты весь - боль.
  Честно говоря, про ушиб я за время разговора успел несколько позабыть.
  Но едва вспомнил, как палец заныл вновь.
  - Ты фиксируешь то, что тебя тревожит - ощущение, мысль, событие, эмоцию. После чего отстраняешься, смотришь на него со стороны, думая "это - не мое, это - не я". Попробуй...
  В руке брата Пона возникла бамбуковая палка, которой он внезапно ткнул меня в пострадавший палец. Боль оказалась такой, что на глаза навернулись слезы, а в первый момент я даже задохнулся.
  - З-зачем? - пропыхтел я.
  - А для чистоты эксперимента, - тут монах ехидно захихикал.
  Отрешиться от боли оказалось невероятно трудно, она притягивала все внимание. Когда я начал повторять "это не я, это не мое", мысленно созерцая пострадавший палец, стало легче.
  А затем в один момент я и мое страдание точно разделились!
  Ощущение было странным, я в одно и то же время и чувствовал боль и осознавал ее как нечто постороннее по отношению ко мне! Длилось это всего мгновение, в следующий миг я снова воспринимал себя как обычно, разве что ушиб почти не беспокоил.
  - Вот, у тебя неплохо получилось, - сказал брат Пон с удовлетворением в голосе. - Если хочешь, могу ударить еще раз.
  - Нет, спасибо, - отозвался я.
  - Тогда иди, и подмети в храме. И заодно попрактикуйся.
  Размахивая метлой, я поглядывал на статую Будды и шептал "это не я, это не мое", имея в виду уже не боль в пальце, а нежелание заниматься утомительной работой после тяжелого дня.
  И дело шло куда веселее обычного.
  
  - Ну что, собирайся, - сказал брат Пон, когда я поставил наземь ведра.
  Чтобы наполнить пластиковый бак, располагавшийся под навесом нашей кухни, требовалось десять раз сходить до источника. Если месяц назад я едва не падал, справившись с этой задачей, то сейчас, конечно, потел и тяжело дышал, но желания лечь отдохнуть не чувствовал.
  - Куда? - спросил я, с тревогой думая, что мы отправимся в деревню, на окраине которой ждут собаки.
  - Прогуляемся до Нонгхая. Есть у меня там кое-какие дела.
  "Сборы" ограничились тем, что я привел в порядок одежду и взял сумку для пожертвований.
  К моему удивлению, отправились мы не прямиком на восток, вдоль реки, по тропинке, по которой я некогда пришел в Тхам Пу, а зашагали через джунгли на юг. Через пару километров мы очутились на обочине широкой по местным меркам дороги, а спустя пять минут рядом с нами остановился потрепанный пикап, типичный "японец", каких тысячи бегают по тайским шоссе и проселкам.
  Водитель, лысоватый и тощий, спешно выбрался наружу и сделал ваи.
  Они коротко переговорили с братом Поном, и монах сказал мне:
  - Давай в кузов. Прокатимся с ветерком.
  Пикап вез обшарпанные газовые баллоны, и где-то между них мы и уместились. Машина сдвинулась с места, и стало ясно, что нужно держаться за борта, да покрепче, иначе рискуешь вылететь.
  Баллоны угрожающе постукивали друг о друга, норовили перекатиться, отдавить ногу. Пыль летела из-под колес, желтовато-серое облако клубилось вокруг нас, заставляя глаза слезиться, а глотку - саднить.
  Когда выехали на асфальт, стало полегче, а затем и поездка наша закончилась.
  Нонгхай я знал не очень хорошо, и поэтому сразу не смог определить, где мы оказались. Но вскоре стало ясно, что мы приехали на местный рынок, втиснутый между улицей и набережной лабиринт магазинчиков и прилавков, где торговали всем, от фруктов и мяса до бытовой техники.
  Встречные кланялись брату Пону, а некоторые еще и мне.
  - Вот смотри, обычные люди, - сказал он, когда мы оставили позади торговца жареными червяками и прочей насекомой снедью. - Если верить древним мудрецам, то они порождают четыре вида кармы в зависимости от смысла совершенных действий: черную, белую, черно-белую и не-черную-не-белую. С черной все понятно, это результат поступков под влиянием аффектов - ненависти, алчности, невежества. Белая создается лишь духовными благими деяниями вроде йогического сосредоточения или молитвы. Черно-белая - последствие хороших дел обыденного характера - помог кому, милостыню раздал. Не-черная-не-белая имеет корень в абсолютно чистом действии, на которое способен лишь просветленный, поэтому называть ее кармой не совсем справедливо, поскольку к сансаре она нас не привязывает... Ага, тебя наконец проняло! Ну и шкура!
  Шли мы неспешно, и если поначалу я чувствовал себя хорошо, то постепенно начала кружиться голова, голоса продавцов и покупателей стали звучать резко, неприятно, запахи снеди, что казались привлекательными, сделались отвратительными, волной накатила тошнота.
  - Что... проняло? Что... шкура? - промямлил я, с ужасом думая, что меня сейчас вырвет.
  Вовремя вспомнил про "это не я, это не мое", и мне стало легче.
  Ну а брат Пон ухватил меня за руку и фактически поволок за собой.
  Вскоре мы оказались на набережной, над заросшим кустами откосом, что спускался к Меконгу. Тут я ослабел окончательно, навалился брюхом на ограду и шумно опустошил желудок.
  - Вот так-то, - сказал брат Пон. - А ведь ты всего месяц провел за пределами этой клоаки.
  - Ну, нет, съел чего-то не то... - пробормотал я и попытался вспомнить, не было ли чего особенного в утреннем рисе.
  - Да ну? - монах усмехнулся. - То же самое, что мы готовим каждый день.
  - Тогда что со мной? - и я вытер со лба холодный пот.
  - Твое восприятие изменилось, теперь ты в состоянии уловить то, что ранее не замечал. Тот поток, которым ты являешься, очистился от грубых аффектов, и они теперь вызывают у тебя реакцию вроде аллергической. Я нарочно повел тебя на рынок, ведь где еще столь откровенно правят бал жадность, зависть и злоба?
  - И так будет со мной всегда? - спросил я, чувствуя, как от ужаса холодею еще сильнее.
  Как я вернусь в Паттайю, где рынок на каждой улочке, как буду общаться с приятелями, многие из которых только и думают о деньгах, а отличным развлечением считают вечер с проститутками в баре?
  - Если ты сбежишь от меня сейчас, то конечно, - ответил брат Пон с улыбкой. - Только ведь ты не собираешься этого делать?
  Я помотал головой.
  - Тогда пойдем. У меня и в самом деле есть тут дела.
  Сравнительно свежий ветер с реки и тот факт, что на набережной никого не было, позволили мне немного прийти в себя. Люди объявятся здесь вечером, когда солнце зайдет, и из многочисленных кафе вытащат столы с жаровнями, чтобы можно было готовить речную рыбу на глазах у клиентов.
  И все равно я еле шел, с трудом перебирая ногами.
  - Те же древние мудрецы пытались выяснить, как по обстоятельствам нынешнего воплощения можно судить о предыдущих, - продолжал рассказывать брат Пон. - Убийство, например, влечет за собой короткую жизнь, воровство проявляет себя бедностью, тот, кому сейчас изменила супруга, в прошлом сам не отличался верностью, лжец непременно столкнется с обманом, бывшего пустослова в этой жизни никто не будет слушать, а хаму придется выслушать много неприятного в свой адрес.
  - Это так и есть? - спросил я. - Это правда?
  Монах пожал плечами:
  - Древние выдумали много интересного и полезного, но порой заносило и их. Кстати, мы пришли.
  Целью нашей прогулки оказался небольшой ват на набережной: обшарпанные маленькие строения, золоченая статуя сидящего Будды, развешенные на веревках желтые одеяния монахов.
  - Посидишь тут, - сказал брат Пон, подводя меня к могучему дереву, обвязанному разноцветными лентами.
  Я уселся наземь, скрестив ноги, а монах ушел.
  И почти тут же мне вновь стало нехорошо, слабость обрушилась на плечи, кишки, хоть и опустевшие, вновь одолела судорога. Поле зрения заволокла багровая пелена, в ушах возник назойливый комариный звон, предвестник скорого обморока.
  Но я сжал зубы покрепче и зашептал "это не я".
  На сердитые голоса я поначалу не обратил внимания, но затем они стали громче, и я все же повернул голову. Брат Пон и незнакомый пожилой монах в очках обнаружились на ступенях вата, и если мой наставник выглядел, как обычно, спокойным, то его собеседник размахивал руками и почти кричал.
  От удивления я даже забыл о своих проблемах.
  Брат Пон сделал примиряющий жест, но в ответ получил целую серию упреков. Позади монаха в очках появились трое помоложе, и их мрачные лица выражали готовность присоединиться к дискуссии.
  Ого, кажется, нас готовы выпроваживать силой!
  Нет, я видел, конечно, как набрасываются друг на друга с кулаками представители разных конфессий, делящих между собой храм Гроба Господня в Иерусалиме, но так ведь христиане некогда и еретиков жгли и в крестовые походы ходили, а в буддизме ничего подобного не было.
  Собравшись с силами, я уцепился за дерево, под которым сидел, и попытался встать. Это мне удалось, но перед глазами все померкло, а колени задрожали так, что едва не начали биться друг о друга.
  - Тихо, аккуратно, - брат Пон оказался рядом, придержал меня за пояс. - Куда ты?
  - Помогать... вам... а то вдруг... - выдавил я.
  - Ну нет, - он рассмеялся. - Правильные монахи не всегда одобряют неправильных. Только вот принцип ахимсы, ненасилия, никто из них не нарушит.
  И мы пошли к воротам в ограде вата, и дальше по набережной в сторону рынка.
  - Твой труд был не напрасен, - продолжал говорить брат Пон, и я цеплялся за его голос, как за веревку, чтобы не выпасть из реальности. - В тебе возникли ростки пустоты. Соприкасаясь с хаотичной полнотой обычных людей, они...
  Но тут я, несмотря на все усилия, не выдержал и потерял сознание.
  
  Неприятные ощущения сгинули без следа, стоило мне оказаться за пределами Нонгхая. Куда сложнее оказалось избавиться от воспоминаний о том, что происходило со мной во время визита в город.
  Третий день меня мучил стыд, что я, взрослый крепкий мужик, опозорился, упав в обморок посреди города.
  Брат Пон наверняка замечал, что со мной творится, но на эту тему не заговаривал. Вообще не вспоминал, что мы куда-то ездили, словно и не было никакого путешествия в Нонгхай.
  Но любопытство во мне оказалось сильнее стыда.
  - А что вы не поделили с тем монахом? - осведомился я, выбрав момент, когда и я, и брат Пон оказались ничем не заняты, что случалось очень нечасто. - Он был вне себя...
  Он улыбнулся таким образом, что я понял - ответа не будет.
  - Но если верить тому, что вы мне рассказывали о карме, то в прошлой жизни вы были заядлым спорщиком, - продолжал я. - За что и стали жертвой поношений. Ведь так? Вы помните свои воплощения?
  Брат Пон глянул на меня, прищурившись.
  - Ты же понимаешь, что слово "свои" в данном случае - лишь условность? - проговорил он. - Это как бильярдные шары, передающие энергию удара друг другу... Разве тот, что под номером "пять" и в данный момент покоится, принадлежит номеру "восемь", что катится по сукну?
  - Да, понимаю. Но ведь знание о прошлых жизнях может оказать полезным! Поможет разобраться в себе, в тех проблемах, с которыми я сталкиваюсь в этой, осознать их причины!
  - Ты думаешь? - сказал брат Пон с сомнением. - Представь, что тебя ранили. Обмазанная ядом пуля вошла, скажем в бок, и нужна срочная операция, чтобы ее извлечь и спасти тебе жизнь... Но ты останавливаешь мою руку, руку врача, и требуешь, чтобы тебе сначала рассказали о том, кто тебя ранил, из какой страны он родом, какого роста, какого цвета у него глаза и волосы... Затем ты хочешь узнать, сколько у него родственников, чем они занимаются, где проживают... Еще тебе интересно, из какого ружья была выпущена пуля, на каком заводе и когда его изготовили, и сколь велика была партия... И ты не даешь мне делать операцию, пока я не расскажу тебе, из какого дерева приклад у ружья, и где оно росло, и когда было срублено... а яд тем временем расползается по организму, и шансов на успех все меньше и меньше...
  - Но ведь мне ничего не угрожает, - попытался вмешаться я.
  - Да ну? - брат Пон вытаращил глаза и рявкнул во всю глотку. - Ну а смерть?! Показать тебе ее еще разок?!
  Я вздрогнул, ощутил на затылке леденящее дуновение.
  Не выдержал, оглянулся, и краем глаза обнаружил прямо у себя за спиной нечто извивающееся, скользящее - будто позади лопаток свивала и развивала кольца огромная призрачная змея. Я почти различил зубы, каждый в капельках яда, погремушку на хвосте, рисунок на чешуе.
  Меня словно окатило ледяной водой, захотелось вскочить и побежать куда глаза глядят.
  - Ну вот, ты сам себе все показал, - заявил брат Пон. - Даже лишнего, пожалуй.
  Он щелкнул пальцами, жуткое видение исчезло, и страх разжал холодные объятия.
  - От нее не убежишь, - продолжил монах. - Даже на истребителе не улететь. Постоянно рядом, на расстоянии вытянутой руки, и всегда готова нанести удар... хлоп, и все, ты уже плаваешь крокодилом в Ганге или наслаждаешься в небесных обителях, и тебе не до какой-то там свободы, ведь в первом случае у тебя нет ума, чтобы о ней задуматься, а во втором все слишком хорошо... Как сказал один из древних: шанс обрести человеческое воплощение примерно такой же, как на то, что черепаха, всплывшая из глубин океана, попадет головой в деревянный ящик, выброшенный кем-то с борта корабля. Так что глупо использовать эту жизнь на то, чтобы ковыряться в тех, что давно закончились, исчерпали себя.
  - Но...
  - Да, я слышал твои аргументы, - брат Пон не дал мне вставить и слова. - Многообразные тысячи воплощений, блики на гребнях волн, что колеблемы ветром привязанностей, невообразимо длинная предыстория того потока восприятия, которым ты в конечном итоге являешься... Не имеет ни малейшего значения! Вообще никакого!
  - Почему? - искренне удивился я.
  - А потому, что мы можем без труда наблюдать ее итог, воплощенный в твоем теперешнем состоянии. Ты нынешний - это и есть главное последствие того, что на западе привыкли называть "прошлыми жизнями", и все, что нужно тебе для борьбы за свободу, находится под рукой. Твои эмоции и мысли, тело и жизненные обстоятельства, уровень осознавания - вот материал, с которым можно эффективно работать. Те бездны падения, в которых ты, возможно побывал, искуплены тяжкими страданиями, что вполне вероятно, были пройдены тобой... Радость уравновесило печалью, славу и успех - безвестностью. Белая карма пожрала большую часть черной, иначе бы ты просто со мной не встретился.
  Говорил брат Пон логично и убедительно, вот только мне по-прежнему хотелось пусть краем глаза, но заглянуть в те жизни, которые пусть не совсем прямо, но были связаны с моей. Наверняка там встречались вещи более интересные и яркие, чем в нынешнем, довольно ординарном и скучном существовании.
  - Я тебе скажу больше! - в голосе монаха звучала необычайная настойчивость. - Значения не имеет даже недавнее прошлое, что безо всяких сомнений является твоим. Зачем, например, ты таскаешь с собой позавчерашний день, когда ты потерял сознание?
  - Ну... - я понял, что краснею.
  - Отбрось его! Забудь! Это не ты, это не твое! - он наклонился вперед, взял меня за плечи и встряхнул. - Ты лишь то, что ты думаешь, воспринимаешь и переживаешь именно сейчас, точка, мгновение, вспышка сознания!
  Стыд прокатился по моему лицу обжигающей волной, я даже ощутил, как он иглами торчит из кожи, а затем пропал, словно паром ушел в блекло-голубые небеса северного Таиланда.
  Я с безумной резкостью осознал вкус воздуха с ноткой речной сырости, желание закончить наконец рисунок колеса судьбы, тот факт, что многие люди в Паттайе или на родине считают меня пропавшим без вести или вовсе погибшим, и то, что мне в общем-то на их мнение совершенно наплевать.
  - Нынешняя жизнь - чудо куда большее, чем тысяча оставшихся в прошлом, - сказал брат Пон. - Поэтому сделай так, чтобы она не оказалась потрачена на ерунду. Двигай на кухню, чего сидишь? Надо помыть овощи и почистить, сегодня, насколько я помню, твоя очередь...
  
Оценка: 8.00*4  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Т.Тур "Женить принца" (Любовное фэнтези) | | А.Эванс "Право обреченной 2. Подари жизнь" (Любовное фэнтези) | | М.Ваниль "Исцели меня собой" (Романтическая проза) | | В.Свободина "Вынужденная помощница для тирана" (Современный любовный роман) | | К.Амарант "Будь моей игрушкой" (Любовное фэнтези) | | С.Волкова "Жена навеки (...и смерть не разлучит нас)" (Любовное фэнтези) | | В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2" (Боевая фантастика) | | Е.Ночь "Умница для авантюриста" (Приключенческое фэнтези) | | Д.Вознесенская "Таралиэль. Адвокат Его Темнейшества" (Любовное фэнтези) | | Е.Лабрус "Держи меня, Земля!" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"