Гор Олег: другие произведения.

Просветленные не берут кредитов (глава 3)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Peклaмa:


Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Третья глава. "Вожди и колдуны".

  Глава 3. Вожди и колдуны
  
  Когда моих ушей коснулось отдаленное гудение мотора, я решил, что мне померещилось: время подошло к полудню, безжалостный огненный шар висел в зените, а мы не видели ни одного автомобиля!
  Уж не знаю, как брат Пон ухитрился отыскать в пределах Таиланда подобную дорогу...
  Но оглянувшись, я увидел, что нас, дребезжа и качаясь, догоняет престарелый грузовик, а за ним вздымается полотнище серой пыли. Мысли о том, что я должен концентрироваться на осознавании, тут же вылетели у меня из головы, грудь заныла от предвкушения.
  Ну, неужели...
  - Лучше бы ты заговорил, - буркнул брат Пон, и замахал рукой.
  Грузовик остановился, и стало видно, что в кабине непонятно как, но помещается человек пять. Все они мигом высыпали наружу, принялись кланяться, трещать по-тайски и делать приглашающие жесты.
  - Эти ребята едут не совсем туда, куда нам надо, - сообщил монах после коротких переговоров.
  Надежда моя лопнула, точно упоминавшийся не так давно пузырь на воде.
  - Но часть пути они нас подвезут, - продолжил брат Пон. - Забирайся в кузов.
  Судя по мощному зловонию, в грузовике обычно возили то ли навоз, то ли скотину. Сейчас же меж бортов обнаружилось лишь несколько мешков с химическими удобрениями и два деревянных ящика, внутри которых что-то погромыхивало.
  Я уселся и с наслаждением вытянул ноги, мозоли на которых полопались и из трещин потекла сукровица.
  - А чего ты расслабился? - спросил брат Пон, уперев в меня суровый взор. - Продолжай!
  В этот момент грузовик рванул с места с резвостью гоночного мотоцикла, так что я едва не слетел с ящика. Торопливо схватился за борт и лишь в последний момент поймал рвущееся из горла ругательство, так что оно все же вылетело наружу звуком, похожим на задушенное карканье.
  Монах смеялся до слез.
  Мне же было не до смеха - сидеть оказалось неудобно, жестко, а вдобавок приходилось постоянно реагировать на рывки и повороты машины, наклоняться туда и сюда, чтобы не свалиться; солнце никуда не делось, все так же терзало мою голову, и прохладнее стало лишь оттого, что слегка обдувало ветерком.
  Сосредоточиться я смог, наверное, с двадцатой попытки, но все же вернулся к прерванному упражнению.
  И оно будто стало ниточкой, ведущей к тому внутреннему покою, который я обрел вчера. Сделалось редким и ритмичным дыхание, мне стало наплевать на жару, на вонь от старого двигателя, даже на то, что каждое движение отзывается вспышкой боли в намозоленных конечностях.
  Я всего лишь то, что я осознаю...
  Пейзаж за обочинами стал интереснее - появились громадные деревья, похожие на африканские баобабы, ближе придвинулись холмы, одетые в зеленую шкуру джунглей, промелькнула речушка и прижавшаяся к ней деревушка из нескольких домов, работающие в поле крестьяне.
  Ветки одного из древесных исполинов проплыли над самой головой, я ощутил запах листвы и коры, по лицу скользнула тень от листвы, на миг закрывшей солнце, и это послужило спусковым крючком.
  Цельная, связная картина мира распалась на тысячи, миллионы крохотных обрывков: острый край ящика под правой ягодицей, сухость в горле, любопытство по поводу того, куда мы все же едем, легкое негодование, что не могу спросить, мягкий хруст под шинами, смех тайцев в кабине, голубизна неба и пожухлая зелень зарослей.
  Нельзя сказать, что я это видел глазами, скорее осязал даже не телом, а всем существом.
  Обрывки пульсировали, каждый существовал лишь мгновение, встраиваясь в узор сотен подобных, чтобы тут же уступить место другим, иногда почти идентичным, порой совсем другим. Все вместе они создавали нечто вроде тоннеля, по которому я двигался, и в то же время я сам был этим тоннелем, он существовал и снаружи и внутри одновременно.
  В один миг я осознал, что это тоже некая целостность, непрерывность восприятия, просто не такая, к которой я привык.
  Название "пятнышек", из коих она состояла, я знал - дхармы.
  Нечто подобное я испытывал ранее, в вате Тхам Пу, но тогда я находился в глухом лесу, а не в поставленной на колеса железной коробке, что ревет мотором и подпрыгивает на ухабах.
  Хотя есть ли разница?
  
  Обычное восприятие вернулось довольно быстро, но кое-какие его фрагменты растворились без следа - беспокойство по поводу нашего путешествия, раздражение из-за жары и солнцепека, мозолей и жажды. Нет, сами неприятные телесные ощущения никуда не делись, но из-за того, что я перестал уделять им внимание, как бы потускнели, отошли на второй и даже на третий план.
  Брат Пон, судя по довольной физиономии, видел, что со мной произошло.
  Примерно через час, когда мы оказались у перекрестка, отмеченного старой, наполовину развалившейся ступой, он подскочил, точно ужаленный, и забарабанил кулаком по кабине. Грузовик остановился, и тайцы снова высыпали наружу маленькой, но улыбчивой и шумной толпой.
  Нам досталось несколько поклонов, машина укатила по одной дороге, а мы пошли по другой.
  Теперь мы шагали посреди холмов, что напоминали стадо громадных животных с выгнутыми зелеными спинами. Здесь было не так жарко, как в долине, а впереди, на горизонте вставали настоящие горы, без снега на вершинах, но достаточно внушительные.
  Неужели мы доберемся и туда?
  - В этих местах тайцы не живут, - заговорил брат Пон, когда мы очутились между пропастью в сотню метров глубиной и покатым склоном, из которого там и сям торчали огромные валуны. - Тут обитают совсем другие люди, так что будь готов к сюрпризам.
  Очень хотелось спросить, к каким именно, но я держался.
  По всему выходило, что молчу я больше двадцати четырех часов - невероятное достижение!
  Наша дорога слилась с другой, более широкой, и вскоре мы услышали позади мягкое топотание. Не успел я как следует задуматься, что это за звук такой, как нас догнали три слона с погонщиками на загривках.
  Нас поприветствовали гортанными восклицаниями, и брат Пон вступил с ними в беседу.
  - Махауты из племени каренов, - сообщил он по ее завершении. - Возвращаются домой. Подбросят нас немного.
  Один из слонов, самый большой, остановился и вальяжно опустился на колени. Монах ухватился за протянутую руку и через мгновение оказался наверху, за спиной погонщика-махаута, щеголявшего майкой "Барселоны".
  А тот ободряюще улыбнулся мне и зашелся смехом, и наверняка потому, что недоверие и вопрос "как я туда заберусь" были написаны на моей физиономии метровыми буквами. Ведь тут ни седла, ни платформы с лавочкой, на которых обычно возят туристов, ни лесенки!
  - Это легко, - сказал брат Пон, и я взялся за крепкую ладонь карена.
  Меня дернули вверх, я замолотил ногами по округлому боку слона, на что-то оперся, зацепился... Мелькнула мысль, что сейчас сорвусь, но монах ухватил край моей одежды и аккуратно придержал.
  - Вот и все, - сказал он, улыбаясь.
  Не успел я перевести дыхание, как слон начал подниматься, и ненадежная опора подо мной затряслась.
  - Доверяй себе, доверяй собственной реальности, позволь ей нести тебя свободно, - продолжил брат Пон. - Не цепляйся за нее как утопающий за попавшую под руку ветку, а держись слегка, чтобы не терять контакта. Так будет намного легче и тебе, и миру вокруг.
  К моему удивлению, я не свалился, даже когда слон набрал крейсерскую скорость.
  Монах о чем-то расспрашивал погонщика, тот с охотой отвечал, но поскольку беседа шла на тайском, я не мог понять ни слова. Так что мне только и оставалось, что глазеть по сторонам да отмахиваться от насекомых, облаком вившихся вокруг слона.
  Распрощались мы с каренами на очередной развилке, и если они свернули туда, где на склоне одного из холмов виднелись террасы рисовых полей, то мы направились в сторону густого леса.
  Солнце меж тем спустилось к горизонту, и я стал волноваться насчет того, где мы остановимся на ночлег.
  - Ну вот, теперь, когда никто не услышит, ты можешь открыть рот, - разрешил брат Пон.
  В первый момент я даже не знал чего сказать.
  - Спасибо, - выдавил я после паузы. - А куда мы идем? Там деревня или что?
  - Да, деревня там есть, - беззаботно отозвался монах. - Но до нее еще далеко. Сегодня нас приютят джунгли.
  Я сглотнул, холодок коснулся моего затылка.
  Нет, в пионерском детстве и даже в юности были у меня походы, и пешие, и на байдарках, но там всегда имелись палатки, спальники и прочее, и ночевали мы не в тропических зарослях, где и змеи, и ядовитые насекомые, и еще какая-нибудь неведомая пакость.
  - Но как же... Это ведь... Ну... - начал я, пытаясь облечь в слова свое неприятие этой идеи.
  - Боишься? - перебил меня брат Пон.
  Я хотел возразить, но понял, что и в самом деле испытываю нечто похожее на страх.
  - Боишься, - второй раз монах произнес это слово уже утвердительно. - Печально. Ненависть, живущая внутри тебя, так и не изжита до конца, и проявляет себя в том числе и таким образом.
  - Но я же столько сделал, чтобы ее одолеть!
  - Когда ты с чем-то борешься, ты даешь этому явлению силы и право на существование. Осознай, что оно лишено истинной реальности, что это лишь искажение, набор морщин на поверхности Пустоты, и оно исчезнет, растворится само, без усилий... Ага, вот неплохое место для ночлега.
  Дневное светило к этому времени исчезло за деревьями, и шагали мы в густеющем сумраке.
  "Неплохим местом" оказалась крохотная поляна под кроной исполинского лумбанга, увешанного коричневыми плодами. Позади него обнаружился ручей, узкий по зимнему времени, но с очень чистой водой.
  Мы умылись и напились, а затем брат Пон набрал веток и развел костер.
  К этому времени стемнело так, что я не видел ни дороги, ни соседних деревьев, лишь толстый морщинистый ствол и белые крапинки звезд, что кое-где просвечивали через крону.
  Я слышал мягкий шорох, хруст веток, и воображение охотно рисовало образы подкрадывающихся хищников. От страха я ежился и вскидывал голову на каждый резкий звук, каких в ночных джунглях хватает.
  - Хочешь увидеть, что там? - спросил брат Пон, усевшись рядом со мной.
  Не дожидаясь ответа, он наклонился и взял меня за запястье, и тьма вокруг словно выцвела. К собственному изумлению, я обнаружил, что мы окружены сонмом ужасающих существ - нечто вроде гориллы, но на паучьих ногах, змеиная голова с крыльями огромной стрекозы, комок щупалец размером с автомобиль, карлик с волчьим черепом на плечах.
  - Думаешь, они там, снаружи? - мягко прошептал монах мне в ухо. - Нет, не так. Они внутри, это часть тебя самого.
  Он убрал руку, и видение исчезло, но я знал, что мерзкие твари никуда не делись, что они здесь, рядом, и что когда погаснет костер, они бросятся на меня и разорвут на куски. От ужаса сдавило грудь, перехватило горло так, что я не мог даже запищать, сердце будто вовсе перестало биться.
  - Давай спать, - сказал брат Пон как ни в чем не бывало. - Прошли сегодня немало.
  Он улегся прямо на землю, взяв вместо подушки сумку для подношений, и вскоре засопел. Я же остался в одиночестве, скорчившись у огня и с тревогой вглядываясь в окружающий нас мрак.
  
  В какой-то момент усталость взяла верх над страхом, и я отключился.
  Проснулся от пронзительных воплей над самой головой, и обнаружил, что издают их черно-белые, похожие на сорок птицы, решившие встретить восход солнца на дереве, под которым мы устроились. Тело мое от спанья на голой земле затекло и болело все, от макушки до пяток, но зато от ночных страхов осталось лишь легкое послевкусие где-то на краю сознания.
  Брат Пон сидел, скрестив ноги, и задумчиво глядел вдаль.
  - Доброе утро, - сказал он, обратив на меня сияющий взгляд. - Как спалось?
  Я вовремя вспомнил, что должен молчать, ответил кривой улыбкой и неопределенным пожатием плеч.
  - Хватит валяться, поднимайся, - велел монах. - Займемся твоим обучением.
  Умывшись и слегка размявшись, я вернулся туда, где находился брат Пон, и уселся напротив.
  - То тело, которым ты в данный момент пользуешься, является фикцией, - сказал он, внимательно разглядывая меня. - Это с одной стороны. С другой - оно реально. Только вот тому, кто стремится к свободе, надлежит создать на основе этого тела другое, более совершенное...
  У меня мелькнула робкая мысль, что монах говорит иносказательно, но ее тут же затмила другая - что нет, скорее всего я в данный момент просто не в состоянии понять, что он имеет в виду.
  - Как сказал некогда Просветленный, - голос брата Пона стал торжественным. - "Показал я своим ученикам способ, каким они могут извлечь из этого тела, составленного из четырех элементов, другое тело, созданное разумом, совершенное во всех своих частях и членах... Это подобно вытаскиванию камыша из оболочки, или мечу, который достают из ножен, или змее, сбрасывающей кожу. Нужно только понимать, что камыш, змея, меч - это одно, а оболочка камыша, кожа, ножны - это другое".
  Некоторое время он помолчал, давая мне освоиться с предложенной идеей, затем продолжил:
  - Стартует этот процесс с создания в старом теле "алмазных зародышей". Включается он "вниманием дыхания", с которым ты знаком, и к нему присоединяется медитация на объекте...
  Упомянутое братом Поном упражнение началось для меня с созерцания дерева, чей образ я целиком перенес внутрь себя, а затем сумел каким-то образом переключить восприятие так, что из человека, смотрящего на растение стал растением, глядящим на человека.
  - Давай, закрывай глаза, и вспоминай, - велел монах. - Ветки, ствол, листья...
  Я закрыл глаза, начал считать вдохи, как положено при "внимании дыхания". Образ дерева, что служило мне объектом для медитации, явился из памяти почти тут же, но смутный и расплывчатый.
  - Сосредоточься. Ты должен увидеть его так, словно оно находится прямо вот тут.
  Несмотря на все мои усилия, ничего не получилось - я пробовал и так, и сяк, но смог добиться лишь безжизненной, плоской картинки, норовившей к тому же развалиться на облако разноцветных пятен.
  - Ну ничего, - сказал брат Пон. - Будешь пробовать на ходу. Пора в путь.
  Открыв глаза, я обнаружил, что солнце поднялось, а черно-белые птицы, так громко оравшие на рассвете, исчезли.
  - Да, на ходу, - подтвердил монах, увидев на моей физиономии явственное недоумение. - Шаги, счет вдохов, концентрация на объекте, и все это одновременно... Кто сказал, что будет легко?
  Я мрачно засопел и поднялся.
  Ужина у нас не было, завтрака тоже не предвиделось, но это меня как раз не беспокоило - после прошлого учебного "семестра", прошедшего в вате Тхам Пу, я избавился от привычки есть регулярно.
  Зато мозоли после первого же шага напомнили о себе, да так, что я едва не застонал.
  Через какое-то время стало легче, и я смог вернуться к поставленной братом Поном задаче. С "вниманием дыхания" проблем не возникло, его я освоил на отлично, а вот вызвать и удерживать в сознании образ дерева, да еще и шагая по неровной дороге, оказалось непросто.
  Пару раз я едва не упал, затем все же свалился и расшиб колено до крови.
  - Ничего, терпи, - приговаривал монах, с улыбкой глядя, как я корчу негодующие гримасы. - "Алмазные зародыши" так и возникают, через боль, труд и пот, и даже кровь.
  А затем у меня получилось.
  В какой-то момент я увидел то дерево, которое созерцал год назад, от пучка веток на макушке до выпирающих из земли корней, серых и голых, и даже остановился, чтобы не налететь на него.
  - Великолепно! - воскликнул брат Пон. - Держи! Держи! Бери его с собой!
  Я сделал шаг, другой, образ заколыхался, стал менее четким, но не рассеялся. Поплыли назад густо заросшие обочины, а дерево осталось рядом, то ли спереди, то ли сзади, я не мог понять, где именно.
  Я смог, я справился!
  На миг меня пронзило ликование, острое, точно игла, и тут же дерево начало расплываться. Я отстранился от затопивших меня эмоций, и все стало как раньше - растение, избранное мной для упражнения, я мог видеть с невероятной четкостью, до трещин в коре и жучков на листьях, мог даже потрогать его при желании!
  Там мы и шли в полном молчании среди поросших лесом гор, неторопливо и уверенно, и я действительно "нес" с собой свое дерево, разве что не положив на плечо. Напряжения это требовало почти такого же, как если бы я тащил настоящее бревнышко, но вызывало не усталость, а приятную истому.
  
  За день мы не встретили вообще никого, а из признаков того, что в этих местах вообще живут человеческие существа, оставалась только дорога под нашими ногами, даже не дорога, а широкая тропа.
  Зато видели белку-летягу, что красно-коричневым осенним листом длинной в полметра спланировала с одного дерева на другое.
  Мозоли мои начали подживать, и передвигался я уже более уверенно.
  В животе, конечно, было пусто, но это меня не беспокоило.
  Ближе к вечеру начали попадаться отделенные друг от друга рядами деревьев участки земли, некогда расчищенные, потом снова заросшие, а над горами впереди поднялись серые столбики дыма.
  Затем мы встретили мальчишку лет шестнадцати в рубахе и просторных штанах, шагавшего куда-то с мачете на плече. Завидев нас, он выпучил глаза, поклонился, а дождавшись ответного приветствия, удрал с такой скоростью, что только засверкали пятки.
  - Это земли луа, - сказал брат Пон. - Они очень любят гостей. Так что готовься. Банкоматов в этих местах нет, зато водятся забавные человеческие существа.
  Не прошагали мы и километра, как дорогу нам преградил крепкий, хоть и седой мужик с бутылкой мутной жидкости в руке. Последовал новый обмен поклонами, за ним вполне европейское рукопожатие, и посудина оказалась гостеприимным жестом предложена нам.
  Я ощутил резкий запах самогона.
  Брат Пон отрицательно покачал головой и произнес несколько слов.
  - А-ха-ха! - отозвался высокий, расплываясь в немного щербатой ухмылке, и разразился пылкой речью.
  Выслушав ее, брат Пон кивнул и повернулся ко мне.
  - Почтенный саманг Нанг Ка Тхан приглашает нас разделить трапезу и все прочее, - сообщил он. - Он тут вождь, поскольку является потомком королей, что некогда правили народом луа и тягались даже с владыками Чиангмая, а в бутылке плая - рисовая водка. Предложил он ее нам, чтобы убедиться, что мы настоящие жрецы в оранжевых одеяниях.
  Саманг поманил нас и сам зашагал впереди, не забывая время от времени прикладываться к посудине.
  Вскоре показалась деревня: единственная улица, два ряда домов на сваях, с крышами из материала, напоминающего тростник. Поглазеть на нас высыпало все местное население: круглолицые девушки, беззубые старухи с трубками, голопузые детишки, таращившие черные глазенки, квохчущие курицы, грязные любопытные поросята.
  - Селение называется Па Пае, - шепнул мне брат Пон.
  Вождь остановился посреди улицы и принялся громогласно вещать, размахивая своей бутылкой. Толпа отозвалась радостным гулом, а несколько улыбающихся юношей сорвались с места и убежали.
  - Сейчас нас отведут в дом для гостей, - сказал монах. - А затем будет пир.
  В этот момент я увидел в толпе старика, что рассматривал нас с насмешливым интересом - на шее у него болталось ожерелье из камешков, голову украшала цветастая повязка, а морщины на дубленой физиономии были глубокими, точно раны от ножевых порезов.
  Не знаю почему, но мне под его взглядом стало неуютно, и я отвел глаза.
  - Это колдун, главный специалист по общению с духами, - брат Пон, как обычно, замечал все, что происходит вокруг. - Ими, если верить луа, битком набиты окрестные леса. Ага, пойдем...
  Нас отвели в гостевой дом, что выглядел немного больше прочих, но в покое не оставили: каждую минуту заглядывал кто-то из местных, просто чтобы поглазеть, улыбнуться или кивнуть.
  - Жить один - нет веселья, - на ломаном английском сообщил нам один из мужчин. - Мы двери всегда открывать!
  Колдун нас не навестил, и не скажу, что это меня опечалило.
  Вскоре донесся аромат жареного мяса, и брат Пон объяснил мне, что у луа есть налог на убой скота, который должен собирать саманг. Платить его никто не хочет, и поэтому когда приходит время пира, то буйвола душат веревкой и привязывают к крепкой ветке; потом с горестными причитаниями объявляют, что зверь сошел с ума и "повесился".
  На празднество нас позвали в сумерках.
  И тут сердце мое упало, поскольку места наши за длинным столом, накрытым прямо на улице, под навесом из пальмовых листьев, оказались между вождем и колдуном, встретившим нас злобной улыбкой.
  - Я знать - ты врать, - прошептал морщинистый старик мне в ухо, едва я уселся. - Говорить мочь!
  Английским он, к сожалению, владел в достаточной степени.
  Пошли по рукам бутылки с плаей, появились огромные блюда с фруктами, миски с рисом. Нам предложили лучшие куски повесившегося буйвола, но брат Пон вежливо отказался.
  Саманг произносил тосты, луа смеялись, девушки стреляли глазками ничуть не хуже их подруг из больших городов. Я же сидел как на иголках, поскольку колдун, от которого разило точно из бочки с самогоном, не забывал время от времени наклоняться ко мне и сказать какую-нибудь гадость или просто злобно поржать, тыкая в меня пальцем, твердым, как сучок.
  Брат Пон наверняка видел, что происходит, но не спешил вмешаться.
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Ардова "Мужчина не моей мечты" (Любовное фэнтези) | | Д.Дэвлин "Аркан душ" (Любовное фэнтези) | | В.Мельникова "Избранная Иштар" (Любовное фэнтези) | | М.Ртуть "Черный вдовец" (Попаданцы в другие миры) | | А.Калинин "Рабыня для чудовища" (Проза) | | Л.Летняя "Проклятый ректор" (Магический детектив) | | Н.Любимка "Рисующая ночь" (Приключенческое фэнтези) | | М.Старр "Мой невыносимый босс" (Современный любовный роман) | | М.Кистяева "Кроша. Книга вторая" (Современный любовный роман) | | С.Волкова "Жена навеки (...и смерть не разлучит нас)" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"