Голышков Андрей С.: другие произведения.

Сароллат. Тихий перевал

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 7.37*262  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Это не рассказ как таковой, а начало новой книги, просто повествование этого отрезка логически законченно, то что будет дальше известно, пишется, но ещё далеко от окончания. Вот я и решил: пусть, будет рассказ. Пока. А что дальше - будем посмотреть. Ну и разумеется - черновик с кучей ошибок.

Тихий перевал

Часть I

Глава 1. Сёстры

Н.Д. Начало весны. 1165 год от рождения пророка Аравы.

Северный Валигар (Сови-Тава)

  

Валигар -- огромная территория в северо-западной части материка. Одновременно прекрасный и опасный вечнозеленый лес, скрывающий множество загадок и таинственных существ.

Сови-Тава -- (Север-Восток) часть Валигара, отделённая от основного массива горной грядой называемой Красными горами.

Слаабрант са Тирно. Бытие и сущее

  

Верэнг -- древняя раса Ганиса. Верэнг на греоле означает "короткий", что скорее относится к продолжительности их жизни, нежели к каким либо физическим недостаткам. Воинственны, злы, часто безрассудны, превыше всего ценят физическую силу.

Слаабрант са Тирно. Бытие и сущее

  
   Что-то мягко, словно невесомое стрекозье крылышко, чиркнуло по щеке и волосам Сурры. И тут же, из-за ствола дерева напротив, выскочил кто-то, на ходу целясь в неё из лука.
   Мгновенно повалившись на землю, Сурра перекатилась в сторону, зарылась в заросли остролистой жесткой как щетина травы. Замерла. "Кто?" И уже в следующее мгновение стрела цепанула плечо, а после ещё одна, чиркнув по шее, ухнула в листву за спиной.
   "А, тварь дикая! -- Она откинула лук, зажала рану. -- Что? Что делать?"
   Наступила томительная тишина. Сурра замерла (замешкалась, так и не решившись сорваться и убежать, а теперь стало поздно) прильнула к толстым, торчавшим из земли корням -- ждала.
   Чего? Чуда, наверное.
   "Кто это? Люди? Верэнги? Боже упаси!"
   В Ретяже, небольшой литивийской деревушке, устало прикорнувшей на холме у места слияния Лагуры и Сябы, откуда Сурра была родом, люди жили испокон веков и близкого соседства с племенем варваров не страшились. Верэнгов, как известно, бояться -- в Валигар не ходить. Так примерно и было -- Каменные Листья, как ни как, в долине осели, племя мирное, в войне не участвовавшее, не то, что Псы Виноки или те же Перья Ворона, славы о зверствах коих не смогла развеять и сотня лет относительно мирной жизни.
   Так вот и соседствовали. Побаивались, конечно, и Листьев, но всё больше по привычке, как без этого. Но всё одно и в лес хаживали и за обе реки, и за Пёсью горку и к скале Кабаньей и к Иглам и за них. За Сябу только не ходили, не обычный лес за рекой как ни как, а Сови-Тава...
   А Сурра ходила, и часто...
   "Вот, дура, и доходилась! -- Она сжала зубы, отпустила рану, потихоньку вытащила рап-сах. -- Так кто это -- люди? -- приподняла голову, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь ветви и густую траву. -- Да какие, к Хорбуту, люди?! Что ты мелешь? За Сябой нет людей. Обычному человеку долго тут долго не протянуть. Да и кто сюда пойдёт, простых лесов, что ли в округе мало. -- Сурра чувствовала, как колотится её сердце. Время -- кисель -- тянулось немилосердно долго, а правый локоть, на который она опиралась, и немеющее предплечье, требовали немедленно смены позиции. -- Если только это не один из хуз: старый Зэп, или дружок его -- Галав. А, к Хорбуту и того и этого. -- Она пошевелила затекающей рукой, пытаясь найти более удобное положение. -- Ну и где ты, воин лесов, мать твою? Покажись!"
   В щёку ударило щепой, -- в ствол дерева, у самого уха, враз отметая любые сомнения, вошел по рукоять трёхгранный нож рамба. Верэнгское оружие, люди такого не использовали. А тут ещё и стрела -- впилась в корень, о который мгновение назад Сурра упиралась локтем.
   "И зачем я тебе? -- она осторожно потянула за древко: мягкие перья, наконечник обычный, длинный и острый, словно бритва, без канавок, а значит, и без яда. -- Лёгкая стрела. Не воин это -- верэчка. Ну давай, сучка, -- мысленно подогнала она скрывавшуюся в зелени листвы противницу, -- поглядим -- кто кого! Я, так и знай, живой не дамся! -- Веры в то, что совладает пусть даже и с верэчкой, у неё не было. Да какое там совладать ноги унести уже счастье! Это она только храбрилась; хорохорилась, вереща мысленно, словно бойцовая ласка перед первым выпуском. -- Спаси и убереги, Тэннар, миленький! -- Так или иначе, а сдаваться вот так запросто, даже не приняв боя, она не собиралась. -- Бог даст -- побегаем ещё!"
   За спиной треснула ветка. Сурра прянула в сторону. И тут же прозвучал боевой клич: верэчка налетела так стремительно, что феаса не успела заметить, откуда та появилась. Хрупкая с виду варварша ухватила рукой за шею, сильно ударила кулаком в живот.
   Разом закончился весь воздух, и ни вдохнуть. В глазах потемнело, пальцы разжались сами собой, выпустили рукоять рап-саха.
   "Вот и всё! Отбегалась Сурра!"

***

   Очнулась она от того, что по лицу её и голым рукам больно хлестали мокрые ветви. Ещё до того как осознала себя и открыла слипшиеся веки, вернее одно (второе не поддалось), почувствовала знакомую вонь: характерный запах обильно смазанных жиром волос и приторное амбре саймры -- вымоченной в змеиной желчи коры дерева самр. Её жуют все верэнги, считают, что это отвращает злых духов...
   "Мерзкий запах, такой и захочешь, не забудешь".
   ...А ещё тяжелый дух синего мха раздражал ноздри. Им варвары натирали ткань, которой оборачивали копыта лошадей.
   "Это чтобы следов не оставлять... Меня увозят, взяли в плен. Зачем? -- Она попробовала пошевелиться -- тело, словно чужое. Левая рука затекла так, будто и нет её вовсе, да и правая немногим лучше: -- Пальцы совсем не слушаются...".
   -- Ой, мамонька!
   "Что?!" -- Она ужаснулась, услышав сестрин голос, дёрнулась, попыталась перевернуться:
   -- Ния?
   Ния человек, -- сводные сёстры, -- Сурра старше на пятнадцать лет и годится ей в матери.
   Раздался окрик, колено варвара ожесточённо впилось под рёбра. Лошадь перешла на шаг и вскоре остановилась.
   На Сурру надвинулась тень: поравнявшийся с ними всадник схватил её за волосы. Связанные за спиной руки отозвались болью в запястьях. Остро заныло раненное плечо.
   -- Тихо! -- властно приказал мужской голос.
   Все верэнги пользовались тремя языками: межиком, на нём говорило большинство людей -- воину нужно знать, о чём говорит враг, веэром -- обычным языком всех верэнгов, и ниис -- языком клана. На первом говорили с людьми, ценили его за простоту и лёгкость. На втором объяснялись с верэнгами из других кланов; третий -- ниис, состоявший не только из слов, но и из множества жестов, никогда не использовали при чужих, хранили его исключительно для общения с близкими друзьями, родственниками, а главное с духами предков.
   -- Су, милая, тебе больно? -- заверещала Ния и тут же придушенно замолкла.
   -- Не трогайте её, -- хрипло отозвалась феаса.
   Новый удар коленом в висок заставил её замолчать.
   -- Тихо, я сказал! -- Голос верэнга ожег как удар хлыста.
   Ужас сковал сознание Сурры: уши заложило, бешено забилось сердце, в глазах потемнело от злости.
   "Развяжите меня, твари!" -- Она дёрнулась, крутанулась в яростном порыве, хотела развернуться и увидеть сестру.
   Верэнг ухватил её, придержал, жестко сдавив плечо. Всё делал молча. Подхватил за пояс и поправил, грубо и небрежно, так будто она была сползающим тюком с мясом и костями.
   Лука седла врезалась под ребра. Промокшая одежда противно прилипла к телу.
   -- Успокойся, хуза, -- смрадно дыхнул на неё верэнг. -- Не дёргайся.
   "Проклятие! Ния, сестричка, как они схватили тебя?! За что? Зачем ты им? А я зачем? -- понеслись наперегонки мысли. -- Надо бежать! Бежать? Куда? Как? Сбежать в лесу от верэнга -- какая глупость. Раз так выясни для начала, что им от нас надо... Ведь надо же им что-то, раз мы ещё живы? Меня и Нию взяли в плен. Зачем? Я была в лесу, она в деревне... Однозначно им что-то от меня надо... не от Нии же. Зэп! -- затуманенный взгляд Сурры вперился в истёртый сапог из кожи хошера в стремени. -- Старина Зэп будет нас искать! Да, конечно, Зэп нас не оставит! Сколько мы уже едем и куда? -- она задёргалась, пытаясь вывернуться и взглянуть в небо. Ничего не вышло. -- Дождь смывает следы, надо оставить Зэпу знак. Но как? Руки-то связанны. Потом. Обязательно придумаю что-нибудь потом".
   По лицу опять хлестнули ветви.
   -- Больно, -- как можно жалостливее простонала она и заёрзала, пробуя устроиться поудобнее.
   Сильные руки вцепились в плечи, подтянули её.
   Легче не стало, закололо в боку, заныли онемевшие мышцы.
   Наконец, удалось приподнять голову: взгляд её встретился с взглядом сестры. Глаза Нии были дикими от страха: истерия и суеверный ужас, боязнь леса, верэнгов, боязнь за себя, за неё -- это читалось в них.
   Весь день шёл дождь, шёл и шёл, наводя тоску и уныние. Но несмотря на то, что под густыми кронами деревьев они почти не чувствовали его, им было нестерпимо холодно. Сурре не верилось, что она когда-нибудь просохнет и сможет согреться. Ния, которую кто-то из верэнгов укрыл грубым плащом из телячьей кожи, дрожала, не переставая.
   Смеркалось. Они выехали на небольшую поляну, посередине которой уже горел костёр. Возле огня грелось пятеро верэнгов. Ещё столько же лежало и сидело в некотором отдалении от костра. Те, что были ближе, зашевелились, некоторые встали. Двое подошли к Сурре и, подхватив под руки, поволокли к огню. Её бросили возле костра и возбуждёнными голосами наперебой стали задавать вопросы. Она стоически молчала, стиснув зубы, делая вид, что не понимает ни слова по-верэнгски. Вскоре варварам это надоело, и они, должно полагать, потеряв к ней всякий интерес, стали рассаживаться вокруг огня. Один, криво улыбнувшись Нии, протянул ей бурдюк с водой и несколько небольших кусков мяса на тыквенной тарелке. Сестре на время развязали руки, и она смогла есть сама и кормить её.
   Покончив с мясом, согревшись и немного успокоившись, насколько это было возможно, Сурра привалилась спиной к дереву и попыталась привести мысли в порядок. Ния лежала рядом, положив голову ей на колени, и умиротворённо сопела, забывшись глубоким сном уставшего до смерти ребёнка.
   Прежде чем заснуть, Сурра долго ворочалась, переворачиваясь с боку на бок, спать мешали камни под поясницей и связанные за спиной руки.
   "Так что всё-таки делать? Надо ждать. Терпеть и не перечить, и делать всё, что говорят. Ждать пока рана не заживёт, благо верэнги лечить умеют. Ага, если захотят...".
   Неловкими движениями она попыталась натянуть на себя сползший плащ. Верэнги не считали, что пленники нуждаются в покрывалах или каком-либо другом укрытии от дождя и ветра. Лишь остатки костра и сестричка Ния, свернувшаяся калачиком и прижавшаяся к её спине, сохраняли остатки тепла...
   Очнулась Сурра на рассвете от лёгкого толчка в спину -- её внимательно рассматривал один из варваров лет сорока на вид: здоровый, с полуобнажённым торсом, крест-накрест перетянутым кожаными полосами твердой кожи, расписанной странными знаками, отгоняющими злых духов Валигара. С ожерельем, состоявшим из изумительно белых, как на подбор, зубов хошера, на могучей шее. Из-за широкого пояса с бронзовыми бляхами торчали кнут и огромный рап-сах, в полтора раза больше того, что был у Сурры до пленения. На одной из нагрудных полос белели костью рукоятей несколько разновеликих ножей.
   "Двенадцать ему, максимум тринадцать. -- Отметила она про себя, брезгливо при этом в душе скривившись. -- Мальчишка совсем. Чуть старше Нии, почти ровесник. Ума, небось, ни на риили. Но здоров!"
   Как и все живущие в долине Лагуры люди Сурра испытывала к верэнгам двоякое отношение. С одной стороны, общаясь с женщинами клана Каменных Листьев, понимала, что, несмотря на свой скромный (даже по людским меркам) возраст, верэчки мудры, покладисты, и наделены не меньшими добродетелями, чем любая из женщин её деревни. С другой, видела, как ведут себя верэнги мужчины, как грубы они и резки, вспыльчивы и заносчивы, как по-мальчишески жестоки. Ничего странного если судить только по возрасту, но как же трудно это было сделать, видя мускулистых вооруженных до зубов воинов в шрамах, коже и шкурах, презирающих боль и готовых один на один выйти на древесного кота или даже хошера.
   "Не могу с этим смириться. Сущие дети, хоть и выглядят как здоровые мужики! Ох, и "одарили" же их боги!"
   ...Для верэнгов, и внешне и биологически становившихся взрослыми к десяти годам, достигавших зрелости в двадцать и заканчивавших свой бренный путь в тридцать (если повезёт, конечно), год тянулся столько же, сколько для человека три, или пять для феа. Приблизительно всё конечно. Странно? Может быть. Но так было всегда, и, ни у кого не возникал вопрос: почему? Ответ был очевиден: так угодно богам...
   Верзила бесцеремонно толкнул её ещё раз, а затем, ударив кулаком в свою могучую грудь, начисто лишённую растительности, глухо буркнул:
   -- Сарона.
   Сурра взглянула на зубчик Лайса, выглядывавшего в просвете деревьев, потёрла слипшиеся веки и, так как в ответ на своё приветствие варвар ничего не требовал, предпочла промолчать.
   Сарона присел. Провёл ладонью по мокрой от росы траве, поиграл в пальцах ножиком и решительно придвинулся к Сурре. Взгляды их встретились, и сердце феасы ушло в пятки, единственная мысль затопила беспокойное сознание: сейчас же зарежет, гад!
   Почему варвар разбудил её раньше всех, и зачем достал нож-рамбу, Сурре узнать так и не довелось -- за деревьями, на противоположном склоне оврага, треснула ветка, что-то пошевелилось в кустах.
   Сарона обернулся, и Сурра, проследившая за его взглядом, заметила мелькнувший среди листвы силуэт: незнакомый верэнг осторожно глядел на них из затуманенных зарослей. Откинув капюшон мехового плаща, он несколько секунд напряжённо и чутко прислушивался. Поняв, что обнаружен, варвар взмахнул рукой и, покинув кусты, начал медленно спускаться по склону. Из темноты показалось трое его спутников. А следом вышли и остальные. Всего их было восемь.
   Они шли гуськом, ведя нагруженных коней в поводу. Какое-то время, когда они в тишине передвигались на фоне предрассветного неба, Сурра видела их вполне отчётливо, а затем верэнги исчезли, растворились поглощённые пушистым утренним туманом, словно лесные духи, без шелеста и шорохов. И появились вновь, но совсем не там, где она ожидала их увидеть, -- выехали на поляну слева от неё, и Сурра с удовлетворением отметила, что двое из прибывших -- женщины, а двоих мужчин она видела раньше в отряде Сарона. Остальные долго рассматривали сперва её, а затем и всё ещё спящую Нию, Сурра же в это время внимательно изучала их.
   -- Поднимай лагерь, мы уходим. Прямо сейчас, -- сказал незнакомец в меховом плаще. -- Халога приказал.
   Сарона бодро закивал, пнул мыском сапога Сурру: поднимайся, мол, хуза, и сестру буди, да поживее.

***

   Весь день возросший вдвое отряд двигался густым тропическим лесом в сторону гор, делая лишь короткие привалы.
   Всё это время никто не пытался заговорить ни с ней, ни с Нией. Впереди шёл авангард, расчищая топорами и рап-сахами дорогу, так как лианы и свисавшие с деревьев растения, переплетаясь меж собой, образовывали на их пути непроходимую чащу. Несколько раз они переходили вброд ручьи и неширокие реки, при этом один из верэнгов обязательно находился рядом с Суррой и строго следил за ней.
   Уже совсем смеркалось, когда высокий воин из вновь прибывших, совсем молодой, лет тридцати на вид, в плаще из шкуры тигра, оскаленная пасть которого защищала его левое плечо, скомандовал привал и направил коня к Сарона. Они спешились и долго разговаривали, прохаживаясь в стороне. Потом подошли к разгоравшемуся костру и принялись что-то обсуждать с остальными.
   Сурра напряжённо прислушивалась, но, как ни силилась, ничего разобрать так и не смогла. Вскоре варвары разошлись, она же устало ткнулась головой Нии в бок. Та нежно погладила её по волосам.
   -- Я не боюсь, Су, -- прошептала сестра дрожавшим голосом, -- и ты не бойся.
   Сурра кивнула. "Если бы ты знала, глупенькая, о чём говоришь. Это мне нечего бояться -- кому я здесь -- старуха -- сдалась, а вот ты, сестричка, в свои одиннадцать выглядишь как самые лакомые верэнгские красавицы в лучшие годы своей недолгой жизни".
   Она смотрела на затянутое тучами, беззвёздное небо и думала о том, какая участь ожидает её и сестру: быть может, смерть, быть может, что-то, что хуже смерти...
   ...За себя она особо не опасалась, причин для того не было. И дело было вовсе не в её внешних данных.
   Дэфе (плод любви человека и феа) всегда отличались изысканной, что называется, штучной красотой.
   Сурра не была исключением. Она впитала лучшие черты обеих рас: человеческую красоту и феаскую неординарность. От первых ей достались фигура и стать, от вторых некоторые пикантные изюминки: множество родинок (удачно разбросанных по её смазливому личику), слегка скошенные к темени ушки, глаза необычного цвета и формы -- широко посаженные, с поволокой, светящиеся благородным изумрудным блеском. Пухлые губки. За такие большинство женщин отдали бы треть жизни... последнюю её часть.
   Верэчки же, в отличие от своих рано стареющих половин, оставались молодыми и, как правило, весьма привлекательными вне зависимости от прожитых лет. Тридцатилетняя прабабушка верэчка выглядела немногим хуже, чем в девять, когда стала женщиной, и почти не отличалась от себя двадцатилетней, когда приняла из рук дочери первого своего внука. Такой вот подарок преподнесли им (а скорее их мужчинам) великодушные боги. Вернее один бог -- Виноки, третий сын Ткавела и Сэволии, покровитель верэнгов. А посему и желающих покусится на Суррину честь, среди избалованных неувядающей женской красотой варваров, нашлось бы не много.
   А вот Ния... Ния, как уже было сказано, была лакомым кусочком для любого из верэнгов.
   Вскоре из темноты появился вожак. Не один: как и прежде, его сопровождал Сарона и ещё один воин, незнакомый, из новых.
   -- Я Халога. Я здесь старший, -- сказал он на общем и тут же, то ли ни капли не сомневаясь в том, что она его понимает, то ли проверяя её, заговорил на веэре, нарочито быстро: -- Я знаю, тебя зовут Сурра. Ты хуза. Зэп и Галав учили тебя жить в нашем лесу. Водили в Валигар. Да-да, нам известно и это.
   Он некоторое время глядел на нее, прищурившись и склонив голову набок. Молчал. Длинные волосы заплетённые во множество косичек, спадавших по сторонам его лица и на спину, в отблесках огня походили на застывших змей.
   Сурра затаила дыхание, чувствовала, как на лице проступили капельки пота. Она сидела на земле, ремень, которым ее привязали к изогнутому скобой корню, не позволял даже встать в полный рост, не то чтобы уклонится от удара.
   -- Ты не должна бояться, хуза, -- вышел из недолгой задумчивости Халога, -- тебе ничего не грозит. Это наш лес, наша земля. Вы здесь чужие. Но ты знаешь то, чего не знаю я... -- он сделал паузу, Сурра быстро закивала, обозначая понимание. -- Хороший ответ. Очень хороший, -- он криво улыбнулся краешком губ и, ткнув в сторону Нии пальцем, продолжил: -- Ей тоже ничего не грозит... пока ты делаешь то, что мне нужно. Поняла?
   На этот раз Сурре расхотелось кивать: очень ей не понравилось это "пока ты делаешь то, что мне нужно". И непроизнесённый вслух вопрос: а когда сделаю, что будет с нами? -- на мгновение парализовал её сознание. Понимая, что отрицательного ответа Халога не примет, она всё же кивнула на всякий случай, подтверждая своё согласие. Пауза была слишком длинной, чтобы не понять, что это всего лишь уловка, дабы выиграть немного времени и, хорошенько всё обдумав, найти выход из сложившегося положения, но Халога, похоже, мало интересовало что-то, кроме нужных ему ответов.
   -- То-то, -- по варварски красивое лицо его изломалось в короткой усмешке. -- Я уж думал, придётся сестрице твоей пальцы рубить.
   Он поковырял остриём кольца-когтя в зубах, выудил измочаленный в слюне кусочек саймры. Помял в пальцах, понюхал и, решив видимо, что толку от него уже не будет, выбросил щелчком в костёр. Огонь принял дар вождя Воронов с брезгливой неблагодарностью -- огрызнулся синими языками, рыкнул недовольно, но тут же смилостивился и жертву неугодную принял.
   -- Знаешь, как открыть проход в ущелье ведущее к долине Двух Старцев? -- после очередной паузы, которая показалась Сурре бесконечной, спросил Халога.
   Она изобразила непонимание. Варвар ухмыльнулся: мол, такого ответа и ожидал.
   -- Не ври мне, хуза. Уверен, что ты знаешь, как сдвинуть закрывающие проход камни.
   "Интересно откуда?" -- подумала она, но перечить не стала -- не надо было перечить -- прикрыла глаза и покорно склонила голову.
   -- Хорошо, -- произнес он почти ласково, восприняв её кивок за согласие, впрочем, так оно и было, просто жест этот дался ей легче пусть и короткого, но однозначного: да. -- Покажешь мне проход и будешь жить, и сестра твоя тоже... если сама захочет. -- Варвар вытянул в сторону огня ладони. -- Не пытайся бежать, хуза, ты нужна мне. А она нет, -- вожак кивком указал на Нию и долго молчал, прежде чем заговорить снова, а когда заговорил, голос его был спокоен и даже ласков: -- Без причины вас никто не тронет. Не будут бить. Накормят, напоят и разрешат греться у костра. Мои женщины вылечат твои раны... Ты всё поняла, хуза?!
   Сурра молчала, словно загипнотизированная, глядела, как играют огоньки на кованых браслетах унизывающих запястья вождя и на покрытых лаком дииоровых пластинах его доспеха.
   Стоявший за их спинами воин склонился и, схватив её за подбородок, развернул лицом вверх, посмотрел в глаза. Перехватился, намотав волосы на кулак, и несколько раз качнул её голову, наклоняя вперёд.
   -- Она согласна.
   Халога расхохотался и, покровительственно шлёпнув её по щеке кончиками пальцев, произнёс:
   -- Не зли меня, хуза, а то отдам твою сестрицу Майага.
   Губы державшего Сурру за волосы воина растянулись в похотливой улыбке, обнажая ряд красных от боевого раскраса зубов. Хищное лицо сверкнуло острыми оливковыми глазами. Высокий, жилистый, широкогрудый, смуглокожий. От виска через бровь на правую скулу вьётся глубокий шрам.
   "Перебьешься косорожий. Теперь точно не отдашь. Теперь я знаю, что нужна вам! Я не буду сопротивляться. Я покорюсь... сделаю вид, будто готова на всё. И буду ждать... Ты ошибёшься, Халога, должен ошибиться, и мы сбежим!"
  
   -- Что, Су, что он говорил тебе? -- встревожено спросила Ния.
   -- Сказал, что нам нечего бояться и скоро они нас отпустят.
   -- Что-то не похоже на то...
   -- Отпустят, -- попыталась успокоить она сестру. -- Подуй, -- попросила, -- горячо.
   -- Почему не отпустят сразу? -- не унималась Ния. С усердием дунув на похлёбку в ложке, она поднесла её к губам Сурры. -- Почему он тогда схватил тебя за волосы?
   -- У них так принято. Они совсем дикие, как звери. Их старший хочет, чтобы я кое-что для них сделала.
   -- Старший -- это с мордой тигра на плече?
   -- Да.
   -- Молодой такой, а уже старший, на Винига сына печника Сама похож. Сколько ему лет, Су, как думаешь?
   -- Девять, десять, не больше.
   -- Сколько? Да ты что? Он что моложе меня?
   -- Да тише ты, услышат же.
   -- А почему так у них, Су?
   -- Не знаю. Боги наказали за злобу. Если этим тварям лесным ещё и жизнь долгую... -- Она поморщилась. -- Всё равно горячо, подуй ещё. Одна радость и есть, что дохнут они как мухи.
   -- А что он хочет, чтоб ты сделала?
   -- Им нужен проводник, они пришли из западного Валигара и совсем не знают Сови-Тава.
   -- Проводник? Разве ты знаешь Валигар?
   -- Нет, но я знаю как открыть проход в долину Двух Старцев. Это им нужно.
   Ния замолчала, а Сурра подумала, что, пока они не пересекли Сехтью и впадающую в неё Рую, она, возможно, единственная, кто хорошо знает эту местность. Варвары же, скорее всего, полагаются на исключительное чутьё и врождённые навыки лесных жителей, -- эти мысли немного приободрили её. Она скупо улыбнулась и попыталась успокоить Нию: -- Не бойся, сестрёнка, мы обязательно выберемся.
   -- А ты откажись?
   -- Не могу...
   -- Скажи, что не хочешь, -- наивно настаивала на своём Ния, тыча деревянной ложкой в её стиснутые зубы.
   Сурра отвернулась.
   -- Всё, больше не буду есть. Ложись спать, завтра поговорим...
   Неизвестно почему, но в этот раз их положили спать порознь: Нию под небольшим, наскоро сооружённым навесом, возле костра. Сурру же оставили у дубового корня, неподалёку от навеса, под которым расположился Халога со своими воинами...

***

   ...Сквозь шум дождя Сурра не слышала приближавшихся шагов, она почувствовала их -- зажмурилась, ожидая удара...
   -- Су! -- послышался негромкий шёпот сестры. -- Су, вставай.
   Она открыла глаза, перед ней стояла Ния с казавшимся огромным в её маленьких ручках рап-сахом.
   -- Ния? Что ты наделала? Зачем?
   -- Тише.
   -- Нет, Ния, нет, мы не можем себе этого позволить. Не сейчас... нам нельзя. Иди спать, -- взмолилась она. -- Вернись пока не поздно и положи рап-сах на место.
   Ния не слушала, она ловко сунула лезвие меж её правой рукой и корнем и, пока Сурра неосознанно, более повинуясь обстоятельствам, нежели рассудку, освобождала руку от обрезков верёвки, проделала тоже с её левой рукой. Сурра попробовала встать, но затёкшее тело начало бессильно заваливаться вперед, и Нии пришлось постараться, чтобы удержать её и не дать повалиться в лужу.
   -- Можешь идти? -- Ния склонилась, ловко освободила её ноги.
   -- Попробую, -- прохрипела она, понимая, что раз вернуть всё равно уже ничего нельзя, возможно, всё же стоит попытаться бежать.
   Шатаясь и спотыкаясь, она поплелась к оврагу, а затем, когда они отдалились на три дюжины шагов, поддерживаемая Нией, побежала куда глаза глядят... Ноги скользили по жидкой грязи, и вскоре сёстрам пришлось остановиться -- Сурра опустилась на землю и сидела так некоторое время, с трудом восстанавливая дыхание.
   -- Как ты освободилась?
   -- Перетёрла верёвку о камень, -- Ния показала ей окровавленные запястья. -- Не бойся, они все спят, они пили какую-то гадость, я долго ждала, пока уснут. Ты отдохнула? Нам надо спешить.
   -- Знаю, -- передёрнула плечами Сурра. Она до сих пор ещё не пришла в себя: всё тело болело, мокрые волосы лезли в глаза.
   -- Давай, Су, давай, милая, идём скорее.
   -- Зря ты всё это затеяла...
   -- Как зря, ты думаешь, я не понимаю, что они со мной хотят сделать? Ты что? Ты же знаешь этот лес лучше их -- мы убежим. Я чувствую, мы не так далеко от дома.
   -- Нет! -- Сурра дёрнулась и больно ударилась головой о ствол небольшого деревца. Сверху их накрыло водопадом холодных капель.
   -- Да! -- уверенно возразила Ния и, повысив голос, нетерпеливо потребовала: -- Вставай!
   -- Нет, -- Сурра закашлялась. Одежда липла к телу, дыхание казалось обжигающе горячим.
   -- У нас нет времени на разговоры... вставай!
   -- Погоди немного, ещё чуть-чуть... сейчас... -- Сурра начала подниматься.
   Они перебрались за следующий куст, потом за валун, потом с горем пополам доковыляли до небольшого овражка...
   ...Через три четверти часа Сурре показалось, что ветер доносит до них крики и звуки погони -- она успокаивала себя тем, что это могло ей послышаться, к тому времени они ушли довольно далеко от лагеря. На всякий случай она остановилась и, привалившись к стволу плечом, взглянула назад -- за стеной деревьев в пелене дождя маячили размытые пятна факелов...

Глава 2. Древесные Черви

  
   Сёстры медленно плелись следом за лошадьми. Вторые концы верёвок, связывавших их руки, были привязаны к лукам сёдел. Иногда одна из них спотыкалась о корни и падала, скользя и барахтаясь в грязи. Лошадей тогда останавливали, упавшую тут же поднимали, били и ставили на ноги, но отвязывать не спешили, а, безжалостно подгоняя пинками и тычками копий, тащили дальше.
   За последнюю неделю сильно похолодало.
   И без того тусклый Оллат скрылся в дымке облаков. Начал накрапывать дождь.
   От холода у Сурры стучали зубы. Одно утешало: тропы, которыми шёл отряд, она знала лучше чем их пленители. Пока знала.
   "Мне бы до Красных скал успеть ускользнуть, -- мысленно твердила она себе. -- В Сови-Тава я голыми руками себя и Нию прокормлю, дорогу домой с завязанными глазами найду. Нет в этом лесу такого зверя, с которым я не справлюсь, -- верэнги разве что. Правильно Халога заметил -- я хуза. А хуза в Сови-Тава никого не убоится".
   Удар хлыста вернул её к реальности.
   Спереди послышались голоса. Лошади перешли на шаг и вскоре остановились.
   Сурра не понимала, почему они задержались здесь -- среди камней, пока из-за огромного, в два человеческих роста валуна, не показалась тройка всадников: воин и две верэчки, вооружённые луками и короткими копьями. Рядом с конями девушек грациозно вышагивали две дымчатые лигрицы.
   -- Что это за звери, Су? -- испуганно прижалась к её руке Ния. -- Такие большие.
   -- Лигры -- помесь льва и тигра.
   -- Как это? Разве так бывает?
   Сурра хотела объяснить, как такое возможно на примере себя и своих родителей, но не успела.
   -- Чья эта? -- властно бросил высокий худощавый воин в красивых чешуйчатых доспехах, указывая хлыстом на Нию.
   Обычно верэнги предпочитали привычные кожаные доспехи или в редком случае лёгкую кольчужную броню, этот же был большим оригиналом, или Сурра чего-то не знала. Да и оружие он выбрал себе, прямо скажем, не самое традиционное -- рукояти двух узких изогнутых мечей (которые, как она слышала, назывались ортизами) крест-накрест торчали у него над плечами.
   -- Тебе она не по зубам, Росуда, -- ответил ему Сарона, ехидно оскалившись.
   -- Нет ещё таких в Валигаре! -- зеленозубо улыбнулась ему одна из лучниц.
   -- Хороша малышка, -- ритмично похлопывая по крупу лошади ладонью, восхищённо добавила вторая. На боку её коня висело несколько перепелов и связка из заячьих тушек.
   "Хоть эти не одной змеятиной питаются, глядишь, и нам чего от их щедрот перепадёт", -- сквозь страхи за сестру подумала Сурра и крепче обняла жавшуюся к ней Нию.
   -- Сам, небось, всю дорогу со старушкой забавлялся? -- прыснул рекомый Росуда, указывая на неё пальцем. Он двинул коня вперёд и, приблизившись к пленницам вплотную, внимательнее присмотрелся к Нии. Поскрёб хлыстом покрытую клановыми тиу щёку. -- Ерунда, развяжи её!
   -- Нет!
   -- Я приказываю тебе! -- со злобой осадил лошадь зеленозубый воин.
   Его спутницы тут же взяли Сарона в кольцо. Одна лигрица зашла ему за спину, другая легла на землю у ног Росуда и облизнулась. Они были огромными, казалось, любая из них сможет проглотить немаленького Сарона целиком. Однако видно было, что краснозубый воин совсем не испугался.
   -- Я слушаю приказы Халога! -- Сплюнул он саймрой, и рука его скользнула к рукояти меча.
   Неизвестно, чем бы закончилась их перепалка, если из-за деревьев не показался сам Халога в сопровождении нескольких воинов...

   -- Её нельзя трогать,... по крайней мере, пока, -- Халога протянул Росуда лучший кусок мяса. Он говорил громко, не опасаясь, что Сурра его услышит.
   ...После побега верэнги не особо церемонились с пленницами. Сурру сильно избили -- три дня пластом лежала, в смысле поперёк седла увязанная болталась. И теперь каждое утро и вечером её заставляли есть грибную похлёбку, от которой голова была словно в тумане, мысли путанными, а руки и ноги слабли и наливались тяжестью. Она особо и не сопротивлялась -- больше её ничем не кормили, а нескольких часов в середине дня, когда она, очухавшись от дурмана, могла думать трезво, ей пока хватало. "Всяко лучше, чем с голоду сдохнуть".
   Сестричка Ния лишилась двух пальцев: одного за побег, второго за плевок в лицо Халога, когда тот отсёк первый. Был и второй плевок -- сквозь слёзы и звериное рычание, и быть Нии семипалой, если бы краснозубый не усмирил свою ярость, и, выказав нешуточную для верэнгского мужчины мудрость, рассудил, что злобы и соплей у девчонки предостаточно, а ума совсем мало. И коли он не остановится, пальцы у неё закончатся быстрее, чем Лайс опустится за горизонт. И тогда он рассмеялся Нии в лицо, подставляясь под плевки. А когда ярость её утихла, утёрся, схватил за волосы и жадно впился губами в её губы...
   -- Она проведёт наши отряды через Красные Горы, и мы поквитаемся с Каменными Листьями, -- Халога снял крышку с корзины со змеями и погрузил в неё руку. -- А-а-ах! --выдохнул с наслаждением. -- Надеюсь, вы с Сарона не злитесь друг на друга? -- протяжно, словно змей прошипел он, кивком указывая сотрапезнику на корзину и предлагая ему присоединиться.
   -- Позже, -- жестом поблагодарил его Росуда. -- Клан Древесных Червей не сорится с кланом Перьев Ворона. У нас слишком много общих врагов, чтобы убивать друзей.
   Одна из лигриц подошла к нему и ласково, совсем по-кошачьи потёрлась головой о колено.
   -- Мне нет дела до этой девчонки -- она обещана Майага, -- Халога вынул руку, покрытую по всей окружности предплечья множеством мелких кровоточивших проколов. -- Он давно собирается её обохотить.
   -- Чтоб ты подавился и сдох, урод краснозубый! -- буркнула Сурра.
   -- А у Каменных Листьев, какого цвета зубы? -- спросила Ния, растирая онемевшие от уз кисти. Она толи не слышала последних слов Халога, толи привыкла уже к угрозам верэнгов и не обращала на них внимания.
   -- Зеленые, как и у Древесных Червей только темнее, почти чёрные.
   -- Халога такой страшный, не могу привыкнуть, что ему десять лет. В голове такое не умещается.
   -- Да, брось, сестричка, ты тысячи раз об этом слышала...
   -- Но не видела. Почему они живут так мало?
   Сурра пожала плечами.
   -- Боги так решили.
   -- А почему вы так долго?
   Это было неожиданно -- Ния никогда не выказывала недовольства тем, что Сурра феа и проживёт в несколько раз больше её.
   Она промолчала -- не знала что ответить, понимала что фраза: боги так решили, вряд ли устроит взбунтовавшуюся сестрицу, а ничего другого ей как назло на ум не приходило.
   -- Надо бежать, -- косясь на Халога, неожиданно твёрдо заявила Ния. -- Дождаться момента и бежать.
   С минуту Сурра изучала сестру взглядом -- пыталась понять, что у той на душе. Ния смотрела на неё спокойно, но твёрдо, стало ясно, что отступать она не намеренна.
   -- Так и будет, -- сказала Сурра наконец, -- но хорош этот момент или нет, решу я! Не так как в прошлый раз. Поняла?
   -- Нет, -- огрызнулась Ния. -- Не ты, а я!
   -- Ты уже решила один раз, и теперь я два раза в день жру эти треклятые грибы, хожу опоенная и ничего толком сообразить не могу. Как глупенькая.
   -- Не похожа ты на глупенькую, -- скривилась Ния. -- Какая была всегда, такая и сейчас.
   -- Угу -- такая же, как всегда. Под вечер, когда отпускает.
   -- А ты не ешь их.
   -- Да? А что мне тогда есть? Траву? Или листья?
   -- Я тебе своё отдавать буду...
   -- Не говори глупостей, тебе самой мало. Если будешь отдавать мне часть своей еды, то станешь слабее меня.
   -- Так мы никогда не убежим. Тебе хорошо, Су, ты для них старуха! На тебя они и не смотрят. На кой ляд ты им сдалась, а вот я! -- сквозь зубы, процедила Ния, и Сурра только теперь осознала, насколько сестра боится. -- Сама же говорила, что я для них лакомый кусочек... Надо бежать.
   -- Сегодня не получится, если ты об этом. Сегодня меня ждут грибной отвар и незабываемые путешествия по дивным лесам, -- спокойно сказала Сурра. -- Не наделай глупостей, сестрёнка.
   -- Но, Су! Они же после змеиных укусов спят как убитые. Почти все. Майага иногда не спит -- сидит, качается и смотрит на меня, глаз не отрывает... Я его боюсь. -- Ния, нервно кусала ноготь большого пальца.
   -- А я после этой грибной бурды как, по-твоему, сплю? Не бойся, им надо, чтоб я провела их отряды из Северного Валигара в Сови-Тава. Древесные Черви поссорились с Каменными Листьями и хотят напасть на них... Майага не тронет тебя без разрешения Халога...
   Лицо Нии исказилось страдальческой гримасой.
   -- Я его ненавижу.
   -- Майага?
   -- Майага и Халога. Обоих. -- Ния с тоской посмотрела на почти зажившие обрубки. Она закусила губу, и Сурра увидела, что сестра находится на грани истерики. -- Всех ненавижу, -- заскулила Ния. -- Хочу, чтобы они сдохли. Все.
   Сурре послышалось: тебя тоже ненавижу!
   -- Потерпи, милая, -- всё будет хорошо. Только слушай меня, прошу, я же хуза -- обязательно найду выход.
   -- Легко тебе говорить, а я вот теперь какая?! -- Ния воинственно вскинула подбородок, сунула ей под нос покалеченную руку.
   -- Ну потерпи как-нибудь, милая.
   -- Всю жизнь терпеть, да?
   -- Скоро заживёт. Кабы ты не...
   -- Ты что совсем дура?! Я теперь калека! Ты не видишь?
   -- Так вышло...
   -- Ты! -- замахнулась здоровой рукой Ния. -- Ты убьёшь их!
   Сурра молчала -- ждала удара. Не зря.
   -- Обещай! -- потребовала сестра, и внезапно с размаху саданула её по щеке. -- Обещай! Обещай! -- выкрикивала она с каждым ударом, брызжа Сурре в лицо слюной. -- Ну?!
   -- Тише там! -- гаркнул на них вечерявший неподалёку Сарона. -- А то к муравейнику привяжу. Обоих.
   -- Не могу глядеть на них, -- шмыгнула носом Ния -- ярость спала, и похоже было, что она готова разрыдаться. -- У меня кровь в жилах стынет, Су, милая.
   Сурра вытерла разбитые губы предплечьем, усилием воли придала голосу теплоту и мягкость:
   -- Я убью их. Даю слово.
   -- Хорошо... -- кивнула Ния, и тут Сурра увидела, как округлились её глаза.
   Она проследила за взглядом сестры, причиной её ужаса был Росуда.
   Вождь Древесных Червей стоял на коленях перед открытой корзиной, которую верэнги называют змеёвницей. Издав дикий хрип, он выхватил из клубка змей одну, запрокинул назад голову и поднёс извивавшуюся гадину к раскрытому рту. Хищно поклацал зелёными зубами. После чего высунул язык и призывно задёргал им.
   Особого приглашения рептилия ждать не собиралась -- сделала молниеносный выпад и впилась в алую плоть клыками, пытаясь отравить верэнга, которого посчитала своей добычей.
   Росуда вздрогнул и замер, некоторое время наслаждаясь желанным пароксизмом, поиграл со змеёй в гляделки, после чего рот его, предварительно на миг раскрывшись ещё шире, с хрустом захлопнулся, отделяя голову несчастной гадины от туловища.
   Ния ахнула.
   -- Такого и я не видела, -- выдохнула Сурра. -- Знала, что верэнги подставляются под змеиные укусы, но чтобы вот так...
   -- Он же голову ей откусил, Су, -- в ужасе заверещала Ния. -- Голову, живой. Мама, мамонька.
   -- Их жрецы говорят, что змеиный яд делает тела воинов сильными, глаза острыми, а ум хитрым.
   -- Да, и что?
   -- По мне, они из-за этого так рано и дохнут...
   Подошёл Майага, сунул в подставленные ладони Сурры миску, рывком поставил Нию на ноги. Взвалил на плечо, словно она была бурдюком с вином, и, не обращая внимания на удары маленьких кулачков и истерические крики, понёс её к костру.
   Сурру обдало до тошноты знакомым запахом грибной похлёбки. Отвратительно, но ничего другого ей не давали....
  
   Сперва сон не шел, всё тело ныло, болели сбитые в кровь ноги и натёртые веревкой запястья. Наконец боль отпустила, и Сурре удалось уснуть, и она провалилась в, ставший уже привычным, кошмар:
   Она бродила по Валигару, по странному, причудливо искривлённому её сознанием, лесу. В нём, в отличие от реального, все предметы -- их цвета и формы были невообразимо искажены. Деревья, здесь, не росли из земли, устремляясь в небо, а появлялись прямо из воздуха, чтобы тут же исчезнуть в окутанных виридиановым заревом облаках. Стволы их и ветви переплетались самым немыслимым образом: завязывались в узлы, свивались в косы, топорщились и скручивались в жгуты и искривлённые спирали. Одни деревья раздувались до невероятных размеров, другие, гнулись, словно тонкие восковые свечи, третьи, пребывая в не прекращаемом процессе роста, бугрились и изливались, наслаиваясь на предыдущий -- застывший уже слой, становясь похожими на огромные причудливые грибы. Они, то сближались, то отдалялись, расползаясь по дебрям вздыбившегося камня, чтобы тут же вновь сойтись и соединиться, образовав ещё более причудливую форму. И черви. Много-много червей. Они ползли отовсюду: большие и не очень, мохнатые и гладкие, всех вообразимых цветов и оттенков.
   А ещё были верэнги, они прятались в желто-фиолетовой траве, то злобно скалясь, обнажая красные и зелёные клыки, то приветливо улыбаясь.
   Вскоре мир вокруг опустился в мелово-белое море тумана, из которого выплыло лицо. Странное существо, губы его шевелились -- Сурра слышала шепот, но не могла различить в низких вибрирующих звуках ни единого слова. Шум силился, нарастал, резонировал до тех пор, пока постепенно не выдавил из воспалённого её сознания все остальные звуки. После чего исчез и сам. Наступила полная тишина. Отступила тревога, и Сурра услышала шепот, до боли родного и желанного голоса:
   -- Видишь, Су, Оллат снова тебе подмигивает. Скоро полночь. Положи ладошку под щеку, дочка, и спи, а я с тобой рядом посижу.
   -- Мама, -- прошептала маленькая Сурра.
   -- Что, золотко?
   -- Расскажи сказку -- я и засну.
   -- Мама улыбнулась, качнула головой, поправляя непослушную прядку:
   -- Какую сказку ты хочешь, Су?
   -- Про Тэннара Великого и Хорбута Одноглазца! -- тише тихого прошептала она и зажмурилась. Сжала кулачки.
   -- Ишь, ты! Про Хорбута Одноглазца ей... а не забоишься?
   -- Неа, не забоюсь. Ма, а папка мой тоже же, как Тэннар бородатый?
   -- Ещё бородатей.
   -- А когда он вернётся? А то я уже забывать стала какой он.
   -- Скоро, золотко, скоро. Ты сказку-то хочешь ещё, или передумала?
   -- Да, мамочка, молчу я. Рассказывай.
   -- Ну хорошо, слушай тогда...

Глава 3. Паук

   Халога сидел на камне в нескольких шагах от тропы и, щурясь на Лайс, наблюдал, как мимо него бредут уставшие пленницы. Стоял на редкость чудный денёк. Отряд шёл на запад, где далеко впереди, в просветах меж деревьев, виднелись изрезанные ущельями горы.
   "Скала Кабана, а за ней Тихий перевал. Зачем мы туда идём?" -- терялась в догадках Сурра. -- Почему не идём напрямик?"
   Времени оставалось всё меньше и меньше, и она давно уже (в короткие промежутки времени, когда разум не был замутнён грибами) зорко поглядывала по сторонам. Внимательно наблюдала за всем происходившим: прислушивалась к словам, ловила каждое движение, подмечая повадки воинов, их сильные и слабые стороны.
   Изучив в отдельности каждого верэнга в отряде Халога, она окончательно уверовала в правильности изначально принятого решения, потому и не спешила, решив действовать наверняка. Ей не хотелось бежать и снова быть пойманной, более того, она прекрасно понимала, что второго шанса у них не будет.
   "Мне бы только поесть нормально, пару тройку дней хорошей пищи".
   В глубине души она всё же надеялась, что старый Зэп не забыл о ней и спешит на помощь, и что в любой момент она может услышать условный посвист. Надеялась, что отряд наткнётся на Каменных Листьев, и уж коли те враждуют с Древесными Червями и Перьями Ворона, то, конечно же, убьют их всех, а пленниц освободят. Что может ждать их потом, она предпочитала не думать, в конце концов, многие из Каменных Листьев её знали. Зэп расстарался -- свёл её с шаманом клана и несколькими воинами, а через них она и с их женщинами познакомилась. Они все конечно не сахар, по людским-то понятиям, но и не жгучий аварский перец. Говорить с ними можно. К тому же она поведала бы им о коварных планах Воронов и Червей, из чего делала вывод, что может надеяться на снисхождение.
   Главную же надежду Сурра возлагала, естественно, на себя.
   "Действуй, пока жива!" -- будоражил её сознание голос Зэпа, и она готова была побиться об заклад, что когда-нибудь верэнги допустят ошибку и у неё появится та единственная возможность -- действовать. И тогда уж она её не упустит.
   Три недели они шли дебрями Сови-Тава. Три недели безумных ночей и бредовых грибных снов, три недели унижений.
   "Это же сколько времени для верэнгов! Будь у меня столь короткая жизнь, ни за что не потратила бы впустую и часа".
   -- Смотри, Су, -- сестра дёрнула её за рукав. -- Вуала и Катт уходят.
   -- Погодите, -- послышался окрик Сарона, -- Жогера с вами поедет.
   Краснощёкая Вуала и белокурая красавица Катт -- лучницы, они пришли с Росуда. Жогера же был с Сарона с самого начала.
   "Это ему я поставила синяк на пол-лица и сломала палец, -- в левом боку Сурры закололо, -- за что и получила с лихвой..."
   -- Саю мы забираем, -- блеснула очаровательной зелёной улыбкой Вуала. -- Тира остаётся с вами.
   "Это плохо, -- вздохнула Сурра, она-то надеялась, что уходя, верэчки заберут с собой обоих лигриц. -- Не забрали. Хорошо хоть воинов всё меньше и меньше. Было шестнадцать: четверо ушли неделю назад, двое из отряда Сарона -- Илока и Солаба -- на прошлой неделе, теперь эти трое... Всего семеро их осталось...".
   "Не обольщайся, Су, -- сама себе, но голосом Нии возразила Сурра. -- Не всего, а целых семь!"
   "Да-да, -- не стала спорить она, -- семеро воинов это много, и лигрица ещё. Но я же не драться с ними собралась, а бежать. Главное -- не спешить! Скоро Дужки -- может, это и есть наш шанс".
   Дужками хузы называли одно из престранных творений матушки природы -- каскады дугообразных каменных перемычек меж скалами, сплошь заросших кустарником и увитых плющом и ползущими растениями. Дужки походили на рукотворные каменные мосты, перекинутые от скалы к скале, шагов по пятьдесят в длину и по пять--шесть, в среднем, в ширину. А ещё говорили, будто "мостки" перемещаются, и заснув однажды на одной из площадок, поутру можно обнаружить что Дужка по который ты пришел, исчезла, а единственный "мост" ведёт совсем не туда куда ты направляешься, или хуже того окажешься на парящем в воздухе острове. Так это или нет, Сурра не знал, но Зэп уверял ее, что такое с ним случалось и не единожды, а ему она верила как себе. Если не больше.
   "Да, Дужки это твой шанс. Много возможностей".
   "Как решишься -- действуй быстро, напористо и, главное, с умом, -- вновь возник в голове голос старины Зэпа. -- Продумай любую мелочь, каждый шаг, каждый вдох. Великие любят тебя, девочка! Тэннар тебя любит! Эрок и Фора тебя любят!"
   И в душе у Сурры снова запели птицы. Запищали птенцы надежды, если выражаться точнее.
   -- Уже скоро, -- выдохнула она, облегчённо.
   -- Что? -- встрепенулась Ния.
   -- Сестричка, милая, я прошу, что бы ни случилось -- терпи и не делай глупостей.
   Ния промолчала, лишь на мгновение сомкнув в знак согласия веки.
   Сурра взяла её лицо в ладони и поцеловала в лоб:
   -- Потерпи ещё капельку...
   "Как же хорошо, что ты, милая, успокоилась. Время всё лечит. Мы всё вытерпим и убежим. Обещаю!"
   -- Что встали?! -- нарушил их идиллию Майага. Конь под ним загарцевал, верэнг привстал в стременах и несколько раз щёлкнул кнутом, сбивая с побуревшие листья.
   "Пять красных на всём дереве было -- в три удара все выбил, ни одного жёлтого не тронул, -- подметила Сурра. -- А вот лук тебе, краснозубый, что Халога-змеежору пирожок с капустой".
   Верэнг придержал жеребца, огляделся, бросил угрюмо:
   -- Пошевеливайтесь! Ждать вас никто не собирается.
   -- Идём, -- огрызнулась Ния. -- Не ори.
   Неожиданно лицо варвара потеряло жестокость, даже шрам, как показалось Сурре, разгладился.
   -- Скоро на месте будем, -- Майага скривил губы в подобии улыбки, -- тогда и отдохнёте.

***

   Рано поутру, двое суток спустя, они добрались до первой Дужки. Она началась неожиданно, просто в какое-то мгновение, поглощённая мыслями Сурра заметила, что идти стало тяжелее, а линия неба вместе с верхушками деревьев опустилась до уровня глаз. Под ногами заскрипело каменное крошево. То тут, то там из трещин выползали чахлые деревца. Поддаваясь порывам ветра, эти "карликовые уродцы" покачивали узловатыми стволами и отчаянно тянули вверх тощие ветви, кривые и безлистые, но густо унизанные гроздьями увядших ягод.
   Появились первые искроцветы; тоненькие свитые в спирали ножки, узкие коричневые листья влажно блестят росой в свете миниатюрных бело-голубых молний, с треском перелетающих от бутона к бутону.
   -- Гляди, Су, -- подалась к диковинному цветку Ния, -- гляди!
   Она вовремя остановила сестру, схватив её руку.
   -- Это искроцвет, никогда не касайся его...
   -- Лучше смотри за сестрой, хуза, -- гоготнул Сарона. -- Майага если что с тебя за неё шкуру снимет.
   "Что? Майага? За неё, с меня? Да, я сама с него шкуру спущу! Пусть только пальцем Нии коснётся!"
   -- Да я и не собиралась их трогать, -- оправдываясь, заверещала сестра, -- что я дура что ли.
   -- И близко к нему не подходи. Не смей. Даже когда бутоны закрыты.
   -- А Поющие камни где? Ты говорила, что услышим как только к Дужкам подойдём.
   -- Завоют скоро, не беспокойся.
   Дужка оказалась короткой. Шагов через двадцать она закончилась. Теперь отряд находился на площадке приблизительно тридцать на тридцать шагов, на которую снизу приходила ещё одна перемычка, а отходило аж четыре: три, достаточно узкие, вели на следующую площадку; одна, как и та, по которой они сюда пришли, спускалась вниз и тонула в лесном разноцветье.
   С каждой следующей площадкой они поднимались всё выше и выше. Верхушки деревьев сперва опустились на уровень ног, но вскоре оказались далеко внизу. Пропасть под ними росла. Истёртую и выщербленную от времени поверхность камня, пестрившую мшистыми оспинами, кое-где пересекали наводившие ужас зигзагообразные трещины, чаще сквозные, -- эдакие змеящиеся кусочки неба под ногами. Сурра слышала шум воды -- далеко внизу текла речка -- бурливший поток, окутанный водной взвесью и окаймлённый острыми зубцами камней. Множество чёрных птиц кружили над островками, хлопали крыльями и перекликались друг с другом противными хриплыми голосами.
   Запели, ну или что больше похоже на правду -- завыли Поющие камни.
   Они не видели их, лишь слышали звук -- заунывный вой вперемежку со скрежетом.
   "Хорошо хоть далеко ещё. И кто только додумался назвать это пением?"
   Ния первый раз видела и слышала такое, и ей стало по-настоящему страшно, она жалась к сестре, а один раз, обхватив руками, попросила:
   -- Су, милая, если решила бежать, то не здесь, не сейчас. Пожалуйста.
   -- Лучше уже не будет, -- прошептала Сурра.
   -- Это не важно, мне, наверно, надо просто привыкнуть.
   -- Хорошо, -- она прижала сестру к себе, погладила по волосам. Заглянула через её плечо вниз, на клокочущую, в острых камнях, реку и сглотнула.
   Вскоре они оказались на огромной площадке, размеры которой определить было трудно, но на подходе Сурра видела, что в ширину она тянется, насколько хватало глаз, и в ближайшей видимости к ней подходит как минимум ещё пять Дужек. В глубину зависший в воздухе остров, как выяснилось позже, оказался около пяти сотен шагов. Скала Кабана, о которой напоминал ей Зэп, находилась намного правее. Ориентиром Сурре служили возвышавшиеся над лесным океаном огрызки трёх Небесных древ. Вспомогательные стволы.
   Сарона не дал никому времени на отдых, и отряд углубился в гущу островного перелеска.
   Время от времени проникавшие сквозь листву лучи Лайса ласкали лица девушек. Вокруг щебетали птицы, поскрипывали ветвями и шелестели листвой деревья, "пели" камни, пахло травами, цветами и... дымом...
   -- Здесь кто-то прячется, -- тревожно прошептала Сурра.
   -- Кто?
   -- Не знаю. Тише, сестрёнка, может, это друг, -- говоря так, она подумала было о Зэпе, но тут же отмела такое предположение: вряд ли опытный хуз попадётся на таком пустяке.
   -- Ой, смотри, Су!
   В небе над поляной кружил большой белый ворон.
   Сарона, похоже, тоже учуял дым. Он спешился и осмотрел траву в поисках следов, сделал знак ладонью, приказывая остальным оставаться на местах, и шагнул с тропы. Вскоре он вернулся и, скупо жестикулируя, объяснил что-то Халога. Вожак кивнул и приказал продолжать движение.
   Они прошли две трети острова, когда Майага неожиданно, в два прыжка, подскочил к огромному выворотню и легонько постучал копьём по его основанию.
   -- Ну-ка вылезай, -- прошипел он сквозь зубы. -- Живо... Я знаю, что ты там. Хватит сопеть! -- Стоявшая у его правой ноги лигрица, подсела, готовясь к прыжку. Зарычала негромко.
   Из норы донеслись обречённые вздохи.
   Майага оскалил зубы, рявкнул свирепо:
   -- Ну!
   -- Оглох, что ли? Вылезай! -- добавил от себя Сарона.
   В дыре, промеж корней, что-то захрипело, закопошилось, и через мгновение на поверхности показалась наполовину выбритая ранее, но уже порядком заросшая лёгким, как пух, волосом голова. Чуть позже медленно появилось и лицо, грязное, в древесной трухе, сучках, листьях и комьях паутины. Старик поднял глаза на Сарона.
   Воин ухватил его за балахон, выдернул из норы.
   На первый взгляд, незнакомцу было далеко за тридцать, до неприличия далеко, и для молодых воинов он являлся чуть ли не выходцем с того света, а точнее, по какой-то прихоти Виноки туда не ушедшим. Верэнги взрослеют рано и живут недолго. Что означает, что Великие отвели им совсем немного времени на старость. Мало кто видел старого верэнга. А такого старого, как этот, и подавно.
   Сарона нахмурился, отступил на пару шагов, а двое воинов, повинуясь взмаху руки Халога, соскочили с коней и поспешили ископаемому деду на помощь.
   Старик стряхнул с морщинистого лица паутину, разгладил совиные брови, почесал большим и указательным пальцами основание носа и с треском чихнул.
   Несмотря на полный комплект верэнгского антуража, Сурра с первой секунды поняла, что не верэнг перед ней, а онталар и ему не "за тридцать", а как минимум за полторы, а то и за две сотни лет. Долго выдержать пронзительный взгляд старца, который угадал причину повышенного интереса с её стороны, было невозможно, и она, смутившись, отвела глаза.
   Маловероятно, что Халога и его воины понимали, кто в действительности сейчас перед ними находится: во-первых, навряд ли им довелось видеть столь древнего соплеменника, во-вторых, они никогда (Сурра была в этом почти что уверена) не встречали онталаров, если вообще подозревали об их существовании. Старик говорил, как верэнг, как верэнг, был подстрижен. Одежда его (её остатки) не оставляла сомнений, что владелец принадлежит одному из южных кланов, а эмаль гнилых зубов ещё хранила следы оранжевого раскраса. В руке он держал посох из кривой коряги, до блеска отполированной тысячей его прикосновений, с набалдашником из черепа какого-то грызуна и ожерелье из связанных бичёвой мелких косточек. Вместо пояса скрученная наподобие сумы тряпка. Из не верэнгского был у него неестественный цвет кожи, который легко соотносился с его древним возрастом.
   "Я знаю, кто ты на самом деле, -- мысленно обратилась к нему Сурра, -- и, судя по испепеляющему взгляду, ты это уже понял. Надеюсь, в твоём лице у нас появился союзник... или злейший враг? Нет -- друг! Иначе не как. Знаю, что друг, верю в это, -- внутренне улыбнулась она. -- Боги послали тебя нам с Нией в помощь. Назови своё имя, и мы будем друзьями".
   И старик, будто прочитав её мысли, произнёс:
   -- Кланга я, сыночки. Из клана Чёрных Пауков.
   Он скосил правый, окружённый паутиной шрамов глаз на Сурру. Зрачок левого меж тем остался неподвижным и продолжал сверлить дырку во лбу отступившей лигрицы. Тира отвечала ему взаимностью и не сводила со старика жёстких немигающих глаз.
   -- Старый я, умирать от своих ушёл, да вот шестой год как один, да всё никак не приберёт меня Виноки. Я -- дряхлый, никому ненужный старик, изъязвлённый гнойной коростой калека. И самое ужасное то, что Виноки, видимо, забыл про меня и умирать мне предстоит ещё долго, может быть, очень долго.
   -- Так сколько ж тебе лет, Паук? -- презрительно искривил рот Халога.
   -- Сорок два стукнуло...
   -- Сколько? -- вырвалось у Битта, самого молодого воина в отряде.
   Халога насторожился, внимательно, с брезгливым интересом и подозрением рассматривая древнего старичка.
   -- Куда ты ползёшь, Паук? -- сощурившись, спросил он.
   -- Да решил, коль Виноки я не нужен домой вернуться.
   -- А по второму разу в раг-рисс зайти не пробовал?
   ...Случалось, что Божьи Врата отвергали пришедшего к ним в поисках загробной жизни верэнга. Но случаи эти были редки и являли собой либо факт вопиющей безответственности любимых Богов, либо свидетельствовали об их тайном замысле относительно зажившегося подопечного и его исключительной роли в их божественных планах. Как принимать сие неоднозначное проявление высшей воли, верэнги не определились (всё не до того им было -- жизнь коротка, и думать о пустяках не хотелось), а потому и к "переспелым" своим собратьям относились они с недоверием и настороженной снисходительностью...
   -- Думаешь, это так просто, сынок? Я в первый раз страху натерпелся. Выплюнул меня раг-рисс -- не пропустил к Виноки...
   Высоко в небе прокричала птица. Видно было, как она, сделав два больших, постепенно сужавшихся круга над отрядом, сложила крылья и спикировала вниз.
   Лигрица насторожилась, вильнула хвостом.
   -- Мой ворон! Мой, не трогайте! -- поспешил выкрикнуть Кланга, подсаживаясь в коленях и размахивая тощими как сухие ветки руками.
   Большая белая птица расправила крылья и описав дугу мягко опустилась на плечо старика. Потёрлась клювом о его щёку. Лицо онталара расплылось в умильной улыбке.
   Ворон был куда как крупнее своих собратьев, с огромными, как ятаганы, когтями и тяжёлым иссиня-чёрным клювом.
   -- Белый, йохор мне в ухо! -- восхищённо воскликнул Халога, не обращая внимания на последние слова Кланга. -- Вот так птица. Давай меняться, старый: я тебе паука найду, самого большого в Валигаре, а ты мне ворона отдай. Пауку паук, Ворону ворон. А?
   -- Да как я, как? -- развёл руками онталар.
   Лигрица рыкнула, Майага сел, обхватил мощную её шею руками и начал шептать что-то в ухо.
   "Чего меняться-то? -- отбери и вся недолга! С тебя станется, -- мысленно фыркнула Сурра. Она пыталась разглядеть пальцы Кланга. -- Плохо видно, далеко до него, и Халога застит, -- но то, что пальцы старика необычайно коротки для онталаровых было видно и так. Но вот почему, она определить не могла. Пока. -- Ничего, будет время, -- ухмыльнулась, -- рассмотрю ещё".
   Удивительно, но Халога был настроен гораздо дружелюбнее, чем по представлению Сурры был должен, и отбирать ворона не собирался.
   -- Хочешь, я тебе хузу отдам. -- предложил он. -- Потом, сделает, что должна и забирай. -- От острого взора вождя не укрылись тайные взгляды Кланга, которыми он успел одарить Сурру. -- Тебе, она, поди, молодкой кажется.
   -- Заманчиво, -- разулыбался Кланга.
   Ворон недовольно каркнул, перешагнул с одного плеча онталара на другое, и неожиданно клюнул его в ухо. Видимо не сильно потому как тот даже не ойкнул, шикнул на пернатого проказника и принялся щекотать его пальцем.
   -- Су, милая, погляди: у него все пальцы на четверть обрублены, -- зашептала Ния, прижимаясь к ней.
   -- Да вижу я, -- она только-только поняла, в чём дело. "Умно, Хорбут тебя раздери, один раз перетерпел, и ничего боле никому объяснять не нужно. Удар рап-саха и нет длинных -- в четыре фаланги -- без ногтей пальцев. Был онталар, стал калека верэнг. А ты, Паук, как я погляжу, тот ещё пройдоха. Брехун знатный. А Ния-то, Ния! Глазастая у меня сестричка -- сразу что к чему разглядела!"
   -- Решайся, старый, а то ведь так заберу! -- с завистью глядя на их идиллию, бросил Халога. Он протянул руку и попытался погладить ворона. Тот взмахнул крыльями и взмыл в небо.
   -- Видал какой, -- взгляд Кланга устремился вверх.
   -- Гордец, -- прицокнул языком Халога.
   -- Мы по земле ходим, он в небе летает. Захочет -- спустится, а нет... -- Кланга развёл руками. -- Гордая птица, умная, сама выбирает с кем ей быть.
   -- Это дело поправимое. Я его змеиным мясом кормить буду. Пусть привыкает. К Виноки уйдёшь, он со мной останется.
   -- А что, я не против, -- выражая крайнюю степень притворного безразличия, почесал бородавчатую шею Кланга, -- как сдохну, мне ваша возня уж неинтересна будет. Я в Верхних Землях с Виноки буду юху пить, змей есть да девок тискать -- зачем мне там ворон или хуже того паук... Ох, сынок, побыстрее бы уже, устал я. Есть у меня, вождь, уж коль мы с тобой задружились, просьба одна.
   -- Что хотел, говори?
   -- Слышал я, что Великий Ящер -- Битохора -- ведёт верэнгов на запад? Приглядись, вождь, может, и я на что сгожусь? Возьми меня с собой под "Воронье" крыло: я хоть и стар, но ещё о-го-го какой! Отдам свою никчёмную жизнь Перьям Ворона, а мне, глядишь, за это Виноки красивую смерть подарит. Что думаешь, вождь?
   -- О-го-го говоришь? Однако. Красивой смерти захотел? Как по мне, так ты хоть какую-никакую задрипанную смертишку у Виноки бы вымолил, а уж после на красивую зарился.
   -- Когда после, вождь? Смерть-то, она одна, а я в ожидании натерпелся и потому хочу красивой смерти -- в бою!
   -- Нет желания обижать тебя, но ты, по правде говоря...
   -- ...слишком стар? Да, стар, но всю свою жизнь я был воином! Я видел, как погибли все мои друзья. А потом я смотрел, как гибнут их дети... И хотя я бился плечом к плечу с ними, ни один клинок и ни одна стрела не коснулись меня. Все мои друзья давно пируют с Виноки, а я брошен здесь подыхать как бездомный пёс. Поэтому я и прошу тебя, вождь, подари мне возможность вернуть благосклонность Великого и с честью погибнуть в битве.
   "Красиво врёшь, старый, -- Сурра, разглядывала навершие посоха Кланга. -- Не воин ты и не был им никогда".
   -- Видать, у Виноки ты на особом счету, -- немного подумав, сказал Халога. -- А значит, и у меня тебе работёнка найдётся. Так-то ты мне два раза в деды годишься, могу ли я отказать в такой пустячной просьбе. Паче того коли Виноки так про тебя решил, не мне ему перечить. Иди с нами -- живи, сколько богам угодно, и умри достойно, как срок наступит...

***

   К вечеру крепко похолодало. Они разбили лагерь на небольшом островке, в ложбинке, по краям заросшей кустарником и кривыми деревцами. Массивные валуны давали неплохое укрытие от ветра, рвавшего танцующее пламя костра на багряные лепестки. Бархатная чернота неба слабо мерцала песчинками звёзд и светом нависших над Сови-Тава Оллата и Сароса, мелко просеянным сквозь сито древесных ветвей, делавшего окружающее сказочно-нереальным и таинственным.
   Сурра стояла на краю Дужки, привалившись плечом к камню и кутаясь в драную вотолу, смотрела, как под ними медленно растекаются гонимые ветром, белеющие отражённым светом облака, когда сзади к ней подошел онталар.
   -- Поговорим?
   Старик неторопливо двинулся к ней, шлёпая босыми ногами по камню.
   -- Чего тебе надо? -- спросила она, не оборачиваясь.
   -- Зови меня Кланг. Мне ничего не надо -- хочу помочь тебе. -- Его голос походил на треск веток в костре.
   -- И в чём будет заключаться твоя помощь?
   -- Видишь ли, -- попытался зайти издалека Кланг, -- я не совсем тот, за кого...
   Она повернулась на голос, но там, где ожидала увидеть онталара, его не оказалось. По бокам, справа и слева, не было ровным счётом ничего, кроме звёзд и чёрного бархата неба.
   -- ...я не тот, за кого себя выдаю... -- голос переместился и теперь звучал у неё за спиной.
   "Да ну?!"
   -- Я вижу, кто ты, -- не давая ему закончить, произнесла Сурра и вновь резко повернулась.
   Ей показалось, что, желай она смерти онталара и взмахни руками, старик уже давно летел бы вниз -- парил в сопровождении верного ворона, раскинув руки, так напоминавшие птичьи крылья. Но тогда он стал бы последним из убитых ею, да к тому же его снова там не оказалось. Девушка взяла себя в руки и, пытаясь унять накатившее волнение в голосе, спросила:
   -- Ты маг, онталар? Сиурт?
   Вопрос, казалось, застиг Кланга врасплох, и ответил он потому не сразу:
   -- Нет, дитя моё, я не сиурт и при всём желании не смог бы быть им. Не бывает сиуртов без пееро, а у меня его нет.
   -- Да где же ты? -- голос его сильно раздражал Сурру.
   -- Я здесь, -- услышала она и снова обернулась. Если бы старик был на том месте, где она ожидала его увидеть, то он должен был висеть в воздухе. Но, на счастье, его там не оказалось. Иначе Сурра двинулась бы рассудком. Кланг находился на два шага правее.
   -- А ворон? -- она отступила назад.
   -- Ворон он ворон и есть, глупенькая. Пееро это зверёк, маленький такой на куницу похож.
   -- Да? А не врёшь? -- с недоверием и досадой спросила Сурра, глядя на Кланга, застывшего на краю обрыва. Она никогда не видела сиуртов и всегда думала, что пееро называют их спутников, и ими могут быть любые звери или птицы. Главное чтобы боги наделили их магическими способностями.
   Старик стоял неподвижно, лишь улыбаясь ей уголками губ, и после долгого молчания промолвил:
   -- Не стоит так злиться, дитя моё, -- он осторожно толкнул ногой небольшой камень, лежавший у края обрыва, и валун, чуть покачнувшись, сорвался вниз, увлекая за собой водопад песка и каменной крошки. Он приблизился и сжал плечо Сурры костистой ладонью. -- Я не сиурт и не верэнг. Я несчастный онталар, так же, как и ты, попавший в беду. Думаю, мы можем помочь друг другу.
   -- Пропади пропадом твоя помощь! -- прошипела Сурра, внезапно вспомнив слова Халога, когда он предложил Пауку забрать её себе, и решительно отстранилась.
   -- А мне кажется, ты сильно нуждаешься в ней, -- онталар сел на камень и скрестил ноги.
   -- Может, я и нуждаюсь в помощи, но точно не в твоей! -- Это было неправдой, она хотела ему верить, надеялась, что он не лжет и ждала помощи. Любой. Устала. Очень. Нужен ей был хоть кто-то на кого можно положиться. В Нии с её вздорным характером она помощницу не чувствовала. Только обузу.
   -- Я не слишком бы привередничал на твоём месте. Я вижу, в каком вы сейчас состоянии, и хочу помочь. Ты должна понимать, что верэнги вас живыми не отпустят.
   -- Мы убежим.
   -- В Валигаре? У вас ничего не выйдет.
   -- Выйдет.
   -- Вы убежите, и они снова вас поймают, -- сказал старик. -- Поймают тебя и твою юную сестру. Отрежут ей ещё один палец, а тебя посадят в железную клетку.
   Она нахмурилась и посмотрела на него, но Кланг не остановился:
   -- Они переломают тебе ноги, чтобы ты больше никогда не смогла убежать. Поверь мне, я знаю, о чём говорю, -- он задрал полу балахона и подтянул драную штанину исподнего, из-под которой показались кривые, перебитые в нескольких местах ноги; худые, покрытые реками синих вен, неестественно в области коленей изогнутые. -- Я не всегда выдавал себя за верэнга. Было время, когда я был рабом. Благо, век варваров не долог, а память, к счастью, коротка.
   -- Руки у них коротки, а не память...
   -- Слушай и не перебивай, девочка, я онталар, и потому "корявки" мои срослись, а вот твои прелестнейшие ножки...
   -- А я феа, мои тоже срастутся.
   -- Скорее всего -- да, но уже никогда не будут такими...
   -- Кто ты? Где твой дом?
   -- Я онталар, а дом мой далеко. На севере.
   -- Что может быть севернее Литивии?
   Старик вяло пожал плечами.
   -- Севернее нас лишь Верхние Земли, или ты с севера Хаггоррата? -- предположила Сурра.
   -- Нет.
   -- Тогда, может...
   -- Нет, нет и нет! Не гадай, девочка: земель, откуда я родом, нет ни на одной из ваших карт. Я уже сам начал сомневаться, что они существуют, а не приснились мне после очередной змеиной трапезы... -- некоторое время он молчал, разглядывая свои искорёженные ноги, затем решительно одёрнул полы балахона и, хлопнув по коленям, произнёс: -- Так или иначе, но планы наши совпадают. Доверься мне, и всё будет в порядке.
   "Хотелось бы, но...".
   -- У волка всегда одна песня... Слышала, Халога приказал тебе присматривать за нами.
   -- Глупый приказ, тут у всех, как я успел заметить, всего одно дело -- следить, чтобы вы не сбежали.
   -- Возможно, но ты чтобы к Нии не подходил...
   -- Ревнуешь?
   -- Что?!
   -- Ревну-у-уешь, -- протянул довольный старик.
   -- Знаешь что! Кем бы ты там ни был, держись от нас подальше, -- она сплюнула ему под ноги, -- старый козёл! -- Сама не ожидала от себя такого, хотела одно сказать, а произнесла совсем противоположное.
   -- Зря ты так, -- в голосе Кланга не было и тени обиды, -- это для этих ядососов я старик, а среди своих я ещё хоть куда. Мне бы отмыться, да в порядок себя привести.
   -- Ну так отмойся...
  
   А несколько дней спустя, когда отношения меж ними немного наладились, произошёл следующий разговор.
   -- Не стоит торопиться, Су. Спешить опасно... -- сказал Кланг. -- Да и некуда. Надо ждать -- случай обязательно подвернётся...
   -- Не называй меня -- Су!
   -- Кар-р-р-с-с-су! -- передразнил её белый ворон.
   "Знал бы ты, сколько я "не тороплюсь". Сколько жду подходящего момента", -- она внутренне, в который уже раз прокляла свою нерешимость.
   Старик, надо полагать, прочёл её мысли.
   -- Не кори себя -- ты всё делаешь правильно.
   -- Не уверена. Зачем ты напросился к ним в клан?
   -- Что я, по-твоему, должен был сделать? -- голос Кланга треснул хрипотцой. -- Видно плохо ты их изучила, девочка, -- верэнги никогда ничего не отдают просто так, и никогда никого не отпускают. Ты или нужен им, или мёртв.
   -- И что им от тебя нужно?
   -- Халога нужен Виго. Не будет меня, не будет и ворона. Я в клане -- ворон рядом.
   -- Ты свободный верэнг, ничего ему не должен, мог просто уйти.
   Глаза онталара потускнели.
   -- Да неужели? Я, девочка, видел, как верэнги зарывали своих стариков живьём только потому, что наступал их срок, а раг-рисс не принимал их. Кто знает, может, среди них немало таких, что дожили бы до тридцати пяти, а может и до сорока лет, но никому не суждено было этого узнать. Если ты не понадобился Виноки, это ещё не значит, что не подошёл твой срок. В Валигаре много мечей, способных даровать зажившемуся верэнгу освобождение от мирских хлопот. Так что, девочка, я живу ровно столько, сколько нужен Халога, -- во взгляде онталара плескались боль и ненависть. -- И это ещё потому, что "Великий Ворон" ко мне милостив.
   -- Кар-р-р! -- согласился с онталаром ворон Виго. -- Кар-р-р! Кар!
   -- Да тише ты, -- шикнул на него Кланг.
   -- Ты говоришь странные вещи, старик.
   -- Позволь, дорогуша, я кое-что тебе объясню. Каждый верэнгский ребёнок знает, что Виноки милостив и любит своих детей, и потому так рано призывает их к себе. Слышала когда-нибудь такое? Нет? Знай теперь: они не прокляты, а благословенны. Это тебе не люди, и уж тем более не сэрдо, которые живут так долго лишь потому, что не нужны своим Богам. Так они думают. Верят в это. Так что, если кто-то из верэнгов, вроде такого как я, случайно "зажился" и перешагнул тридцатилетний рубеж, он должен совершить паломничество к раг-риссу, где и закончит своё бренное существование. Раг-рисс же -- не что иное, как ворота в Верхние Земли, где, по преданию, и живёт Виноки.
   -- Я слышала о раг-риссе, но думала, что это что-то вроде храма или Верового камня, но никак не врата в Верхние Земли.
   -- А с чего ты взяла, что верэнги раскроют перед хузой самое своё сокровенное знание? А? Молчишь? Я удивлён, что ты и так слишком много знаешь. Верэнги убивают неверных и за меньшие проступки. Такие дела, -- он прицокнул языком и посмотрел Сурре прямо в глаза.
   Ну как в глаза? Левый зрачок, не выдержав и мгновения, нырнул в сторону -- к миске с мясом, что предназначалось ворону Виго. Правый же дёргался, неравномерно блуждая по лицу Сурры, будто не решаясь выбрать, какой из её глаз ему краше.
   Продрогшая Ния прижалась к сестре и невольно улыбнулась, как если бы Кланг сказал что-то смешное.
   -- Я должен хотеть смерти, -- не то спросил, не то сам себе сказал онталар. -- Смерть -- самое великое благо, начало новой жизни.
   -- Ты же не верэнг, как ты ходил к раг-риссу?
   -- Очень просто. У меня не было выбора. Я не знал, что может со мной случиться, но соплеменники ждали от меня этого, я должен был идти, и я пошёл...
   -- И что было дальше? -- Ния положила голову на колени сестре и внимательно следила за чистившим перья вороном.
   -- Ничего не было. Раг-рисс не впустил меня. По-правде сказать, я не знаю, должен ли он был на самом деле меня куда-то впустить или же попросту убить. К счастью, не случилось ни того, ни другого -- мне не удалось переступить каменного кольца, едва я коснулся его, меня ударило молнией и отбросило назад. Очнулся я через несколько дней, в кустах, и похоже было, что верэнги клана Чёрного Паука решили, что я, как и другие паломники, прошёл внутрь раг-рисса и пирую сейчас с Виноки. Во всяком случае так я тогда подумал, потому что вокруг не было ни одной живой души. И тогда я решил, что среди живых меня никто не будет искать и пора уходить.
   -- А как ты стал верэнгом? -- спросила зачарованная его рассказом Ния.
   -- О, это долгая история: поначалу я был рабом, а когда тех, что знали меня как раба, не стало, я решил сам стать верэнгом. Если захочешь, я потом расскажу тебе, как это случилось, -- он кивнул в сторону большого костра, где веселились варвары, в задумчивости придавил губу большим пальцем, прикусывая жёлтыми зубами седой волос куцего уса, -- когда их рядом не будет.
   Он умолк, переводя дух, а Сурра спросила:
   -- Долго ты жил среди них?
   -- Долго... больше шестидесяти лет. Детей детей тех, что пленили меня, давно нет в живых...
   -- Это они сделали? -- Ния скосила выразительный взгляд на обрубки его пальцев.
   -- Нет, это я сам.
   -- А это? -- Сурра указала на сеть паутинообразных шрамов под его правым глазом.
   -- Они, но по моей просьбе.
   -- Зачем?! -- пискнула Ния.
   Сурра недоумённо взглянула на Кланга и увидела в его глазах неприкрытую тоску. Старик вздохнул и произнёс:
   -- Извини, девочка, я не хочу об этом говорить... Не теперь...
   У костра захохотали. Ворон Виго недовольно замотал головой, расправил крылья и шумно перелетел на корягу шагах в пяти от воинов.
   -- Иди ко мне, -- поманил его Халога, и потянулся к миске с мясом.
   -- Долго же ты не можешь решиться, Паук! -- крикнул онталару Сарона. -- Хуза у нас красотка, возьми её. Никто тебя не осудит.
   -- Погоди, славный Майага, старому Пауку нужно время, чтобы собраться с духом, -- скрипнул Кланг.
   Ответом ему был дружный хохот варваров и недовольный рык пробудившейся лигрицы.
   Внезапный порыв ветра налетел на огонь: обезумевшее пламя вспыхнуло с новой силой, заметалось в страхе и отблесками отразилось в усталых глазах онталара. Сурра взглянула на звёзды, на задумчивый Оллат и мрачный Сарос, на вечное, не знавшее границ небо...
   "Да, я могу доверять тебе, Паук!" -- с неожиданной уверенностью подумала она, но вслух ничего не сказала, потому как старик уже ушёл.
   Она долго ещё сидела, покачиваясь и обнимая посапывавшую у неё на коленях сестру; под тихое завывание Поющих камней размышляла о Кланге, о себе, о Нии, о доме и о родных, немного о Виноки и о надеющихся на жизнь после смерти верэнгах, и о ставшем уже нежеланным завтра...
   Средь камней бесновался огонь, отбрасывая увеличенную в разы тень Сурры на омшелый, покрытый трещинами валун...
  
   ...А утром, на девятый день в Дужках, Сурра увидела, как из тумана впереди выплывают вздымавшиеся головокружительные утёсы -- из-за стены дождя показались очертания почти вертикальных скал: то появлявшиеся, то снова пропадавшие за дождевой стеной...
  

Глава 4. Предупреждение

   Землю тряхнуло. Сурра не удержалась на ногах -- вскрикнула, упав на мокрые камни.
   -- Ровно стой! Вниз полетишь, когда я тебе прикажу, а пока держись крепче.
   Небо чистое, без единого облачка. Виноки, словно потакая замыслам Халога, наслал на Тихий перевал на удивление хорошую погоду.
   Отряд остановился подле огромного тридцатиметрового ствола поваленного дерева, лежащего поперёк тропы и одной третью нависавшего над пропастью. Где-то там -- далеко внизу -- зеленела долина Двух Старцев. Она походила на огромное животное, мирно пасущееся среди камней. Река змеилась синей прожилкой в густой зелени леса, серели острые обломки скал по бокам.
   -- Иди сюда, хуза, -- вонзая ступни в трухлявые прорехи, Халога ловко вскарабкался на гигантский ствол.
   -- Живее! -- подтолкнул Сурру Сарона.
   Халога схватил её за шкирку и подтянул к себе.
   -- Прогуляемся?
   Сурра сглотнула. "Не нервничай, девочка, ты по-прежнему нужна им!"
   Осторожно ступая, она двинулась вперёд, по стволу. Халога шёл следом.
   Шаг. Другой. Третий.
   -- Там, внизу, -- заговорил варвар после недолгой паузы, -- долина. Смотри, -- железные пальцы впились в шею Сурры. -- Шевелись давай!
   И вот она уже стоит над пропастью -- лишь могучий (пять обхватов) ствол под ногами, а по обе стороны от него зияет бездонная пропасть.
   Сурра взмокла, оступаясь и пытаясь удержаться на скользкой от влаги коре.
   Наконец, дошла до края и, задыхаясь от волнения, посмотрела вниз. Голова закружилась. Руки Халога ухватили её за плечи и с силой отдёрнули назад.
   -- Тише! Я же сказал: падать будешь, когда прикажут. -- Он улыбнулся своей мерзкой краснозубой улыбкой. -- Хочу, чтобы ты видела это, -- варвар встряхнул Сурру и, когда она пришла в себя, продолжил: -- Валигар -- родина моих предков. Моя родина. А там, -- он ударил её по щеке, добиваясь, чтобы она повернула голову, -- Сови-Тава. Ты видишь его, хуза?
   -- Да, -- тихо прошептала Сурра.
   -- Не слышу! -- взревел дурниной Халога и снова ударил её.
   -- Да! -- зло выкрикнула она. -- Вижу!
   -- Не ори, я не глухой, -- он встряхнул её и опять ударил, больно, кулаком под рёбра. -- Верэнги -- великий народ! Нас много, но до недавнего времени мы были разделены на множество враждующих между собой кланов. Слава Виноки, среди нас нашёлся Великий Вождь -- Битохора. Он уже объединил шесть кланов Валигара. Настал черёд остальных. К сожалению, не все понимают важность этого момента и цену принимаемых решений. Верэнги Сови-Тава тоже должны смириться и примкнуть к нашим рядам. А для того, чтобы у них не возникло сомнений, нашему войску надо пройти долиной Двух Старцев и пересечь Красные Горы, -- он указал вниз остриём копья. -- Ты наш проводник.
   "Войску? Какие, к Хорбуту, верэнги Сови-Тава? -- мысленно ужаснулась Сурра. -- Они идут в Литивию! А я должна стать их проводником...".
   Подул ветер, мерзкий, холодный.
   -- А если я откажусь? -- неожиданно для самой себя дерзко бросила ему в лицо Сурра.
   Халога безумно расхохотался. Внезапно он резко выбросил вперёд руки и толкнул её...
   Ноги Сурры соскользнули. Потеряв опору, она рухнула вниз.
   Всё в голове завертелось и закружилось, но вдруг на запястье её правой руки железной хваткой сомкнулись пальцы варвара. Она задёргалась, бесцельно перебирая в воздухе ногами, слишком испуганная, чтобы кричать, слишком слабая, чтобы сопротивляться. Ветер свистел в ушах, рвал остатки одежды, мешал дышать. Она видела, как взбугрились мышцы на руке варвара, как набухли синие вены.
   Сурра охнула и закачалась в воздухе.
   "О боги, я ещё жива!"
   Халога заскрипел зубами и потянул её вверх, крепко вцепившись второй рукой в правое предплечье.
   -- Отпусти меня, тварь! -- проорала она ему в лицо.
   -- Нет! -- прохрипел тот, злобно скалясь. -- Ты будешь жить, хуза! Будешь делать то, что я прикажу!
   Она видела терпеливо ожидавшую её пропасть под ногами и огромный, торчавший из расщелины корень, вполне способный удержать её. А ещё видела светло-голубое пятнышко неба, на том конце пустотелого ствола. Видела мерзкое лицо Халога и красную улыбку Сарона у него за плечом.
   "Тэннар, милый, как же я устала..."
   Собрав последние силы, она подтянула тело и, подобно змее, впилась зубами в запястье Ворона...
   Последнее, что она увидела -- удивлённые глаза вождя и его улыбку, превратившуюся в гримасу ужаса.
   Удар... и её не стало...
  
   -- Сон. Это лишь сон! -- открыла затуманенные глаза Сурра.
   Ужасно болела голова. Ошарашенная, она разжала посиневшие от напряжения пальцы. На землю упал тонюсенький корешок, длинный, с множеством ещё более мелких волосяных отростков и присохшими комочками земли.
   -- Странный какой-то сон...

***

   Тихий перевал представлял собой длинную полоску леса, которая, петляя меж белозубых вершин, опускалась к каскаду из трёх подпруженных мореной озёр. Сурра уже ходила здесь с Зэпом и знала, что их ждёт впереди. До первого озера осталось не больше двух дней пути, но пред тем путников ждал первый по-настоящему опасный участок: тропка сужалась и на протяжении пяти сотен шагов шла по-над отвесным обрывом. Где-то она была достаточно широкой, а где-то и конь с трудом проходил.
   Когда Халога приказал разбить лагерь, поднялся ветер, обжигающе холодный, колючий, злобный. Он сорвал с головы Сурры капюшон и взъерошил волосы. Она раскачивалась взад-вперёд, сидя на пятках рядом с маленьким костром, который им с недавнего времени было позволено разводить на привалах самостоятельно. Рядом сидели Ния и Кланг. По другую сторону огня бродил туда-сюда, словно задумавшись, белый ворон Виго.
   -- Можешь достать мне того сбора, что пьют верэнги перед боем? -- шепотом спросила она Кланга. Поющих камней заглушающих слова на перевале не было, поэтому он Тихим и назывался, а значит и сидящие неподалёку варвары могли разговор их услышать. -- Чего молчишь, старый? Или каббы корешок достань, жевать его буду.
   Кланг вздёрнул брови:
   -- Трудно это... если узнают, мне не жить, -- ухмыльнулся он, демонстрируя гнилые пеньки зубов. -- Одно дело мясо и овощи, совсем другое кабба.
   Старик давно уже подкармливал Сурру, носил ей украдкой мясо и клубни тафина. Мясо жаренное, толи своё отдавал, толи подворовывал из общего котла; тафин сырой, благо он и такой не хуже варёного. Утреннюю похлёбку из грибов Сурра тайком выливала, вечернюю ела -- стыдно признаться, но отказаться от неё она пока не смогла. Дурная привычка -- дело поганое.
   -- А ты что удумала, девка? -- прищурил левый глаз Кланг.
   Приосанился и Виго, ворон склонил голову набок, разговор, видно, стал любопытен и ему. С интересом он на Сурру поглядывал.
   -- Я сон видела -- вещий. Халога и ещё несколько верэнгов меня к обрыву поведут. Вас в лагере оставят. Там выворотень поперёк тропы, огромный, обхватов пять. Не знаю как он там оказался, но лежит он комлем к пропасти, над ней. На него Халога меня затащит, к обрыву подведёт. Страшно там жуть, и скользко. Запугивать станет, а после, в раж войдя, вниз скинет, но тут же за руку подхватит. Силу, видимо, и власть свою надо мной показать решит...
   Неожиданно она заколебалась: ещё утром, едва проснулась, решила открыться старику и вдруг засомневалась, осекшись на полуслове: "А если я обманулась, и Кланг -- вовсе не тот, за кого себя выдает? Что с того, что он онталар? С чего это я вообще решила, будто верэнги не знают онталаров? Это Халога не знает, Сарона и Майага не знают, а Пауки, может, и знают. И другие кланы тоже. -- Однако следующая мысль хоть и ни чем кроме взглядом Кланга, полного неподдельного сочувствия не подкреплённая перекрыла все разумные доводы, укрепила Сурру и придала ей уверенности: -- Не обманет он, не подвёдёт. Сердцем чувствую. Да и поздно уже, начала говорить -- говори, ходу отныне назад нет".
   -- Ствол выворотня пустой, дыра в нём сквозная, огромная, -- сказала она, избавившись от сомнений, -- по ней я в полный рост пройти смогу, даже не пригибаясь. Во сне я от Халога вывернулась, он меня не удержал и я в пропасть улетела... В жизни я такого не допущу. За ветви хочу зацепиться и внутрь ствола нырнуть. Пройду его насквозь и к вам по-тихому. А дальше уже, как Тэннар Властитель порешит... надеюсь, всё у меня получится. Силёнок жаль маловато, пообломало меня неволье да отвары грибные, будь они неладны. Холодно опять же -- пальцы, как не мои...
   Виго каркнул озадаченно (так ей показалось), развёл крылья и пошел кругом, высоко поднимая лапы, словно отряхивая их от грязи. Взгляд его при этом, независимо от движений тела, от Сурры не отрывался.
   -- Я всё продумала. Халога сразу, что к чему, не поймёт, -- сказала она, косясь на сидевших у костра верэнгов. -- Увидит, конечно, тварь краснозубая, что я внутрь ствола запрыгнула, но наверняка решит, что там я и затаилась. Он то, что ствол дырявый насквозь, не знает. Этого, пока не свесишься, не узреть никак, ветви мешают...
   -- Ага, или если грибов на ночь не наешься, -- не по делу съехидничал Кланг.
   -- Ты слушать будешь, старый, или шутки шутить? Сегодня похлёбки не будет, уж будь покоен.
   Вскинулся и Виго -- захрипел осуждающе и не сильно клюнул Кланга в ногу, чуть пониже колена.
   -- Слушать буду, -- взглядом попросил прощения Кланг.
   -- Халога ствол "грызть" станет и не остановится, пока не поймёт, что меня внутри нет. На это времени у него много уйдёт. А я покуда успею за вами вернуться. Верэнги почти все на перевале будут, с вами только Мигоса, Эрука и Битта останутся.
   -- Ничего себе "только".
   -- Справлюсь как-нибудь, под каббой. Хуза я, или погулять вышла? Ждать они меня не будут, а значить шанс у нас есть. Ты только каббу достань, и нож ещё... или другое оружие, любое. Сможешь? Небольшое, чтоб я спрятать смогла...
   -- Понятно, что не копьё тебе нужно.
   -- Тут одной каббой не поможешь, -- Кланг задумался, поднял голову, оскалился на Лайс, почесал темя, -- поесть бы тебе нормально.
   -- Отъелась уже и так, -- палкой пошерудила угли в костре Сурра. -- Нормально себя чувствую, голова ясная и ладно. Ещё синий мох нужен будет, не много, на первое время -- обувку натереть. Чтобы по горячему следу нас не нашли. Я набрала в Сови-Тава, да Мигоса увидал, отобрал. Хорошо хоть Халога не сказал.
   -- Да ты сдурела, как я мох-то...
   -- Тише, -- грозным шепотом остановила его Сурра. -- Как только меня уведут, -- не давая старику опомнится и возразить, продолжила она, -- сиднем не сидите, тёплые вещи по-тихому соберите, еды возьмите -- чего найдёте. Воды. Оружие любое. Да вообще, берите всё, что сможете, а что, ты лучше меня знать должен. Сделайте вид, будто порядок наводите. Времени на сборы не будет -- что возьмёте, тем и жить будем. А жить я собираюсь долго, старый, так что поусерднее собирайтесь, -- она выдавила подобие улыбки, шмыгнула носом, рукавом утёрлась. -- Всё понятно тебе?
   Кланг слушал молча, не перебивая, вздыхал лишь тяжко, моргал в такт словам да разрозненно зрачками двигал. Чесал под клювом ворона огрызком пальца, Виго смилостивился и, удовлетворённо кряхтя, медленно крутил головой.
   -- Ну, не молчи, колода старая, скажи что-нибудь дельное, обозначь умишко.
   -- И куда ты бежать собралась?
   -- Домой куда же ещё.
   -- А где думаешь, верэнги вас искать станут?
   -- А мы по прямой не пойдём. Я хуза Кланг. Сови-Тава, для меня дом родной. Там им нас не поймать.
   -- Да? А как вы здесь оказались?
   -- Не сравнивай, они меня на охоте взяли, я кроме подщетинника, никого не видела, так увлеклась, что как дышать забыла. Такой красавец, мать его! Живым хотела взять. Опасности не ждала, по крайней мере, от верэнгов. Теперь совсем другое, сам понимать должен.
   Кланг неопределённо покачал головой.
   -- Ну не знаю, не знаю.
   -- Ты уверена, что у тебя всё получится? -- спросила Ния. -- Помнишь, ты сама говорила, что ошибок быть не должно?
   -- Помню, -- вздохнула Сурра, -- всё получится. Уверенна. Главное -- ты не лезь никуда и Кланга держись. Так ведь старый?
   -- Угу. Когда это произойдёт?
   -- Точно не скажу, во сне не понять было, утро или вечер... может сегодня, может завтра, врядли позже, нам идти-то до первого озера осталось совсем ничего. Так что не тяни с каббой, старый, времени у тебя совсем мало. Мне без неё не выжить.
   -- Ладно, уговорила... -- тяжко выдохнул Кланг, как-то неестественно сморщившись, будто больно ему, -- будет тебе кабба, и саймры немного достану.
   -- И нож! Пожалуйста.
   -- Нож не обещаю, но что-нибудь подходящее найти попробую.
  

Глава 5. Гитока

Н.Д. Начало весны. 1165 год от рождения пророка Аравы.

Валигар

   -- Не бей никого больше, прошу! -- взмолилась Льерэ, нежно прижимаясь к мускулистой руке будущего мужа. -- Все уже поняли, что нельзя так на меня смотреть! Оставь их, идём!
   -- Все? Эти, может, и поняли, а вот он, -- Гитока указал на невысокого крепыша с зелёными зубами, стоявшего в шаге от него. -- Ну что, хочешь ещё?!
   Воин набычился, переводя взгляд с Гитока на девушку.
   Красавица Льерэ кокетливо поправила волосы.
   -- Не смотри на меня так, бестолочь! -- сдвинула она бровки в притворном гневе.
   Гитока демонстративно сплюнул воину под ноги, шагнул вперёд, но дорогу ему преградил другой юноша...
   "Где-то я его уже видел? А! -- осенило Гитока. -- Это Пасала, сын Гуара, из клана Древесного Червя... Это на его третьей свадьбе мы гуляли полтора месяца назад. Красивые у тебя жёны, Пасала! Да и сам ты неплохой боец. Интересно, что скажешь ты?"
   Несмотря на то, что останавливаться перед препятствием (даже если это обнаглевший, совсем ещё молодой верэнг), было не в его правилах, Гитока остановился и спросил:
   -- Чего тебе?
   -- Не трогай его! -- Пасала хоть и был немного пьян, держался легко и спокойно, постукивая хлыстом по оплечью из медвежьей челюсти.
   Бровь Гитока взлетела вверх: ещё один скороспелый "Червячок", возомнивший себя бойцом бойцов.
   -- Я говорю, не трогай его! -- повторил юноша. Его настойчивость в разговоре с лучшим воином Ящеров могла быть достойна похвалы, если бы не была обыкновенной дерзостью.
   Гитока хмыкнул:
   -- Хочешь поединка?
   Видно было, что Пасала рассчитывал на банальную драку, а настоящий поединок -- не совсем то, чего он ожидал, но отступать было поздно.
   -- Да!
   Гитока снисходительно кивнул:
   -- Завтра, на рассвете, -- он шагнул вперёд, сильно толкнув вставшего на его пути юношу. Лобная кость нокза на его плече столкнулась с медвежьей челюстью, почивавшей на плече Пасала; рога скрестились с клыками, звери переглянулись, их хозяева не удостоили друг друга даже этим.

***

   -- Зачем он тебе?
   -- Зачем?
   -- Да, зачем? Никогда не видел, чтобы ты носил браслеты.
   -- Это не Пасала, -- подарок Льерэ. Буду носить, -- нетерпящим возражения тоном сказал Гитока, придирчиво осматривая внутренне убранство шатра вождя вождей.
   Ковры и шелка, кость и кожа, разбросанные повсюду подушки и пуфы, казалось, составляли большую часть убранства; из оружия -- лишь лук и полный стрел колчан, несколько коротких копий в углу. Пергаменты, запылившиеся свитки, хаотично разбросанные на невысоком кривоногом столике (явно человеческой работы, верэнгские мастера на такую безвкусицу неспособны). Овальный очаг из чёрного камня посреди шатра. Жертвенник, несколько плетёных корзин с крышками, два змеёвника: тыквенный с двумя отверстиями, и большой из красного дерева, инкрустированный серебром, на шесть пар рук. Кожаный поводок с ошейником (по всей видимости, для лигрицы), кандалы, цепи и плётки разных длин (это уже для людей), резной светильник из дуба -- на дубовой же ветви, "проросшей" сквозь полог. Два раба у входа на коленях протирают лбами дыры в напольном ковре.
   "Неужели Битохора чувствует себя здесь как дома?"
   На Вожде был коричневый шерстяной балахон с такими же, но более тёмными саламандрами на груди и рукавах. Сперва он сидел на небольшом возвышении, как и полагалось главному, но при появлении Гитока, спустился и сел рядом с ним, у очага.
   -- Хорошие жёны после Пасала остались. Как Льерэ на всё это смотрит? -- поинтересовался хозяин.
   -- Браслет вот подарила, сказала, что любит. А жён Пасала я убью.
   -- Ну зачем же так, по закону древних ты можешь сделать из них рабынь, будет у Льерэ прислуга. Да и самому, глядишь, пригодится. Надоест тебе Льерэ, что тогда... Но-но, -- он примирительно, останавливая накатывавшую на Гитока вспышку гнева, вскинул руки (каждому Ящеру было известно, что всего три вещи не знают границ: Валигар, вспыльчивость Гитока и его любовь к красавице Льерэ), -- как бы там ни было, решать, конечно же...
   -- ...мне! -- нагло закончил за Вождя Гитока. -- Я решил, что убью их, значит убью. Воины Ящера своих решений не меняют. Не этому ли ты сам нас учишь, Великий Битохора?
   -- Этому, -- безучастно согласился вождь. -- Убей, если решил.
   -- Завтра на рассвете...
   Настала очередь бровей Битохора взлетать вверх.
   -- Верэнг должен отправляться к Виноки в начале дня, чтобы у него было немного времени подготовиться к встрече, -- прояснил Гитока.
   -- Давно ты так думаешь?
   -- Так было всегда, ты просто забыл.
   -- Тогда убей их сейчас, родной, самое время. Они успеют подготовиться.
   -- Сегодня я отправил к Виноки их мужа, их черёд завтра, -- упёрся Гитока.
   -- Ты уже сказал им?
   -- Пока нет.
   -- Раз так, они поживут ещё немного... -- Битохора сделал паузу.
   Гитока ждал продолжения.
   -- Мне нужна твоя помощь, родной...
   -- Я слушаю, о Великий, -- голос воина сделался твёрже камня.
   Битохора покачал сверху вниз ладонью.
   -- Сиди, прошу тебя, -- следующим взмахом вождь приказал рабу удалиться, а когда Гитока опустился на подушку, лично взял кувшин и подлил другу юхи: -- Я хочу, чтобы сразу после нашего разговора ты отправился к Тихому перевалу. Ты готов?
   Гитока не привык перечить вождю, пусть он и был его лучшим, а возможно и единственным другом, и потому не стал задавать вопросов, а коротко ответил:
   -- Да.
   -- Тогда слушай меня внимательно.
   -- Слушаю, -- с готовностью подался вперёд Гитока. По выпуклостям его мускулистого, сверкавшего бронзой тела причудливо заскользили багряные отблески. Воин сделал неловкое движение, от чего края свежей раны (Пасала оказался неплохим бойцом) на левой половине его груди разошлись и несколько карминовых полосок заструились к рельефному животу.
   -- Ты позволишь? -- в диком предвкушении закатил глаза Вождь.
   -- Конечно, -- Гитока расправил плечи, выпячивая грудь вперёд, от чего края раны разошлись ещё больше.
   Битохора бесцеремонно ткнул наполовину заполненную юхой чашу под рану и, пока она наполнялась свежей кровью, прошептал, блаженно щурясь:
   -- Разве можно сравнивать кровь друга с кровью врага...
   Гитока молчал, предоставляя Вождю возможность насытить древнюю жажду.
   -- Халога взял в плен хузу, -- начал Битохора медленно, -- она знает, как открыть проход в долину Старцев. Халога повёл её через Тихий перевал, не хочет сразу отдавать мне. Решил поторговаться. Не люблю этого. Забери хузу и привези ко мне. Её зовут Сурра, она из Ретяжа, якшалась там с Каменными Листьями -- много знает, многое умеет. С ней надо поосторожнее. Халога, чтоб она не дёргалась, прихватил с собой её сестру.
   -- Как зовут?
   -- Ния.
   -- Хорошо, дальше. По сколько им лет? -- когда разговор шёл о деле, Гитока предпочитал выяснить как можно больше, сухой тон и короткие фразы, по его мнению, лучше всего способствовали этому.
   -- Сурре около тридцати, она феаса. Нии одиннадцать, она человек. Сводные сёстры.
   -- Так...
   -- Пробовали бежать. Естественно, Халога поймал их и отрубил Нии для острастки два пальца.
   -- Зажили?
   Битохора растерянно моргнул, вопрос явно застал его врасплох.
   -- Наверное, -- неуверенно развёл он руками.
   -- Хорошо. Её никто не трогал?
   -- Надеюсь на это.
   -- У тебя четыре жены, вождь, -- пристыдил друга Гитока.
   -- Я не это имел в виду.
   -- Хорошо...
   Хозяин снял с блюд серебряные крышки. У Гитока заурчало в животе и потекли слюнки. Запечённые в углях змеи, жареная птица в остром соусе, овощи, фрукты.
   "Богато живёшь, вождь. Здесь хватит десяти верэнгам".
   -- С чего бы ты хотел начать?
   Гитока потянулся к блюду со змеями.
   -- Хуза хорошо знает Сови-Тава и немного Валигар, -- сказал Битохора. -- А главное, она знает как сдвинуть камни и открыть проход в долину Двух Старцев. Только там можно провести наше войско.
   -- Сдвинуть камни? Что ты имеешь в виду?
   -- Старцев можно сдвинуть. Видел, как обработаны основание камней? Множество плоских граней, знаки странные, линии. Это не просто камни, на которых вырезаны лики двух древних старцев, это ворота. Такие огромные, а стоят, как кажется, на чём и стоять не должны -- вдвоём-втроём упереться и сдвинутся, ан нет -- не поддаются. Кто их поставил там, я не знаю. Шаман говорит, будто духи предков ему сказали, что когда верэнги уходили из Сови-Тава в Валигар проход был открыт.
   -- Что ещё шаман говорит?
   Битохора вздохнул.
   -- Ничего, чешет темя и делает умную рожу.
   -- Как и всегда. А кто долину закрыл, духи ему не сказали?
   -- Нет. Сейчас камни стоят так, что в щель может пройти человек или лошадь, да и то не самая крупная. Но их можно перевалить, это точно, уверен, надо только секрет знать, тогда пройдут и телеги, и пять-шесть конных в ряд.
   -- У тебя сотни рабов, и тысячи воинов -- пусть поднатужатся, покажут силу.
   -- Пробуем, но пока без результата. Узко на подходе, дюжине воинов в ряд не встать, и нет поблизости ничего, за что канаты увязать можно. Сдвинем, конечно, куда они денутся, но время...
   -- Понятно. Хуза откуда секрет знает?
   -- Был у неё дружок один, Зэпом звали, знатный следопыт. Он ей секрет и открыл. Мы его и ещё одного их дружка, не помню уже как звали, поймали, и привезли в Долину, к камням. Зэп этот, чтоб душа его кархам досталась, хоть и клялся истово, в самый последний момент заартачился, будь он не ладен. А я, под его слова, к вождям гонцов разослал. Три клана здесь уже, ну сам знаешь, остальные на подходе. Мы с этих тварей лживых кожу две недели сдирали, повеселились вдоволь. Но дела-то этим не поправить. Халога и Росуда вызвались хузу сюда доставить...
   -- Зэп про неё рассказал?
   -- Нет, дружок его, и на хузу указал и на сестру. Жаль, тебя тогда с нами не было, я бы Воронам ни за что не доверился. Но не до того мне тогда было, Мёртвые Головы и Совы Зартавы меж собой повздорили, да Вивара вождь клана Белого Нокза приехал на переговоры. Сам понимаешь Нокзы это очень серьёзно, не мог я потерять такого союзника. В общем, не подумал толком, согласился, чтобы Халога отстал, а оно видишь, как оборачивается.
   -- Ничего, это дело поправимое.
   Битохора отхлебнул юхи и вернулся к сути:
   -- По дороге к отряду Халога прибился Паук. Древний, зовут Кланга. С виду безобидный, старый совсем, почему не сдох ещё, непонятно. Старик рассказал, что раг-рисс его не принял и он ушёл в Сови-Тава смерти искать, а теперь вот, так и не дождавшись милости Виноки, снова в Валигар к своим возвращается. Думает, наверное, что Пауки его заждались, -- смешком завершил мысль Битохора.
   -- Сколько Воронов в отряде Халога?
   -- В его отряде не одни Вороны, ещё Древесный Червь -- Росуда. Помнишь его?
   -- О да.
   -- Остальные Вороны?
   -- Да. Ты убьёшь Халога и его людей. Убьёшь Росуда. Хузу приведёшь ко мне.
   -- Так и будет.
   -- Кого ты возьмёшь с собой?
   Гитока помолчал.
   -- Так сколько, ты говоришь, у него воинов?
   -- Семь или восемь, точно не скажу. Но не больше десяти.
   -- Можешь назвать кого-то по именам?
   -- С ним Майага и Сарона, больше никого не знаю. В основном мелочь.
   -- Сарона знаю, Майага нет. С собой возьму только Рицу.
   -- И всё?
   -- Её будет достаточно, чтобы прикрыть мою спину, за остальным я присмотрю сам.
   -- Поступай, как решил, родной, смотри только не подведи меня.
   -- Не подведу.
   -- Да, вот ещё что, -- сделав несколько жадных глотков юхи с кровью, проговорил Битохора. Голос его изменился и стал ещё ниже. -- У Росуда лигрица...
   -- Привести её тебе?
   -- Не надо.
   -- Убить?
   -- Можешь убить или оставить себе. Неважно. Я просто предупредил тебя, родной. Главное -- приведи мне хузу. Сделай всё, что я сказал, остальное -- решай сам, -- говоря это, Битохора медленно повращал ладонью. Полог отодвинулся, и в просвете, где-то у самой земли, показалась голова раба. Вождь, молча поднял два пальца, рабу, как видно, этот знак был знаком, потому как лысина тут же исчезла, так же беззвучно, как и появилась.
   -- Не беспокойся, Великий. Мы выйдем в полдень. С Льерэ попрощаюсь, и всё. Встретим Халога через три дня на перевале, -- заверил Гитока. -- Считай, что он и его воины уже мертвы... Я могу тебя спросить? -- после недолгой паузы продолжил он.
   -- Спрашивай.
   -- Скажи, друг, как ты можешь так жить?
   -- Ты об этом? -- Вождь пнул ногой одну из подушек.
   -- Да.
   -- О Виноки. Если бы ты знал, как мне хочется выбраться на волю и пройтись по Валигару, как мы ходили с тобой раньше! Ты, я и лес! Клянусь милостью Виноки, друг, от этого можно свихнуться. А ещё эта одежда, этот шатёр, эти цепи, рабы... Порой мне кажется, что это мои цепи, мои кандалы и плети тоже для меня! Я не могу больше терпеть этих подушек... Посмотри на эту змеёвницу, -- он брезгливо сплюнул и выплеснул в рот остатки юхи. -- Помнишь раньше: сядем вдвоём, наловим йохоров; возьмём корзинку -- любую, какая найдётся... Или нет, даже не корзинку, просто плащ...
   -- Да, плащ...
   -- Ты помнишь!
   Гитока расхохотался:
   -- Я?! Конечно, помню!
   -- Обещаю тебе, -- хлопнул его по колену Вождь. -- Когда это закончится, уйдём в лес, вдвоём, только ты и я. Пойдём на север, дойдём до Верхних Земель, искупаемся в Водах.
   Улыбка вздёрнула губы воина, обнажая ряд янтарных зубов:
   -- Ты и впрямь этого хочешь, Вождь?
   -- А как же! -- воскликнул Битохора. -- Так что ты на это скажешь, родной? Ты да я, двое совсем ещё молодых верэнгов, идущих к самому краю леса, и лишь Виноки известно, что ожидает нас впереди!
   -- Было бы неплохо, -- покачал головой Гитока. -- Но теперь у тебя много обязанностей... перед кланом... перед кланами, -- тут же поправился он. -- Ты затеял большую войну, Вождь... верэнги счастливы идти за тобой, но найдутся и недовольные!
   Битохора скривил губы.
   -- Когда это меня останавливало? О Виноки, мы же Ящеры, а не Червяки! Ты прекрасно знаешь, что случилось полторы сотни лет назад с кланами Варет-Дага! А ведь это наши предки, твои, мои, наших детей! Сперва они вынуждены были оставить Девять Озёр, потом их оттеснили к Лагуре, потом за неё. Следующей ступенькой вниз будет Эладэре? Или может мне стоит копнуть глубже и напомнить тебе, как люди поступили с ойхоротскими верэнгами? Может, друг, ты знаком хотя бы с одним из них? Нет?
   -- Ну ты вспомнил...
   Глаза Вождя налились кровью.
   -- Да, вспомнил!!! -- величественно загрохотал его голос. -- Они забирают наши лучшие земли и теснят нас. Скоро мы упрёмся в стену Верхних Земель, а дальше идти будет некуда. Или ты согласен с теми, кто говорят: "Валигар велик" и "На наш век хватит"?! Да, на наш хватит! Нам с тобой хватит, не сомневаюсь! Хватит нашим детям и внукам, внукам наших внуков и их детям, и даже далеко, далеко дальше. Но я не намерен уходить со своей земли! Я не хочу, понимаешь? Не отступлю ни на шаг -- пусть даже за моей спиной будут цветущие сады и леса, полные дичи, а я буду стоять по колено в вонючем болоте! Не отступлю!!! Это моё болото! Наше с тобой болото, Гитока! Кто-то должен положить конец этому постыдному бегству! Мы забыли, кто мы есть! Мы забыли, что это за место! В этой земле покоятся тела наших предков. А там, -- он указал большим пальцем себе за спину, -- раг-рисс, Врата Виноки, нашего Бога! Через них мы покидаем этот мир и уходим к Виноки, который сейчас взирает на нас и милостиво ожидает хоть одного поступка, стоящего настоящих воинов. Здесь, друг, на этой земле живут Дети Зартавы: Жёлтые Ящеры, Древесные Черви, Чёрные Пауки, Вороны, Нокзы, Лисы, Совы, Мёртвые Головы... Они все поверили мне, отдали мне свои мечи и свои жизни! Видишь это? -- он вытянул ногу. Шесть колец из разноцветных металлов, камня и дерева охватывали его левую лодыжку. -- Шесть кланов вверили мне свои жизни, -- он выдохнул и, немного помедлив, продолжил тихо: -- Зря я вспылил, ты и так прекрасно всё это знаешь... Приберегу-ка я лучше своё красноречие для ушей врагов, -- Битохора взял ладонь Гитока в свою, -- а от тебя я прошу только одного: верь мне, родной...
   Гитока молчал, не решаясь нарушить тишину.
   "Какой же прекрасный сегодня день, -- подумал он, -- я победил врага, вновь обрёл старого друга. Подумать только, двенадцать лет, девять месяцев и семь дней назад нас -- двух младенцев, рождённых с ничтожной разницей, лишь в пятую часть дня, принесли к раг-риссу и положили для благословления к каменным лапам Великого Ящера. Два маленьких свёртка, два одинаковых, по сути, ребёнка, а какие разные жизни: я -- воин, Битохора -- Великий Вождь! Мой Вождь! Мой брат!"
   У входа послышались шорохи, кто-то робко поскрёбся о край полога.
   Битохора поднял палец, указал в сторону входа и спросил вкрадчиво, понизив голос:
   -- Слышишь? Скребутся...
   Гитока скривился: "Жизнь есть жизнь, каждый должен делать своё дело, рабы, как бы им ни было страшно, тоже!"
   В конусе света показалась девушка, следом за ней другая. Они робко приблизились к вождю и застыли покорно в ожидании, склонив головы.
   По обычаю, на них были лишь короткие чёрные юбки. С первого взгляда было видно, что в их жилах течёт чистая верэнгская кровь: девушки -- высокие и крепкие, с приятными чертами лица; три косых полосы -- клейма -- проходили от правого уха каждой из рабынь до линии губ. Гладкая кожа, красивые округлые груди -- фигуры обеих не оставляли желать лучшего, а полные губы ближней к Гитока выглядели соблазнительно.
   -- Выбирай, родной, -- предложил Битохора и закашлялся, слишком большим глотком юхи поперхнувшись.
   Гитока взглянул на девушек. "Красивые", -- отметил он отвлечённо и безразлично отмахнулся.
   Вождь вытер рукавом губы и поманил к себе ближнюю. Та, что левее, грациозно переступив через змеёвницу, двинулась к Гитока. Она подошла, села перед ним на колени и застыла, почтительно в ритуальном жесте сложив ладони.
   Осторожно приподняв косу -- единственную, как и положено рабыне, -- Гитока аккуратно снял толстого, с руку, закопчённого змея с шеи темнокожей девушки и разложил гада на её прикрытых скатертью коленях. Змей, украшенный иглами дикобраза и орнаментами из соусов патхо и маат (также нанесённых кругами вокруг сосков рабыни), источал божественные ароматы. Руки девушки, от запястий до плечей, были оплетены пряными травами, талию опоясывали ветви, отягощённые гроздьями налитых соком ягод голубой цутумы.
   -- Наклонись-ка, красавица, -- похотливо облизнулся Битохора.
   Пухлые губы рабыни сложились в ответную улыбку.
  

Глава 6. Мешок, полный дохлых змей

Н.Д. Начало весны. 1165 год от рождения пророка Аравы.

Северный Валигар (Сови-Тава)

  
   И вот он -- сон: качающиеся верхушки деревьев, стаи воронья в сером небе перевала. Зависший над пропастью ствол выворотня...
   "Если сну моему и суждено сбыться, то только наполовину -- так холодно в нём не было", -- поёжилась Сурра, удивляясь, как она вообще может думать: глаза слезились, ветер нещадно ревел в ушах, рвал волосы...
  
   ...Кланг отвара достать не смог, но корень каббы, как и обещал, добыл. Немного не такой, что хузы приносили из Сови-Тава, но выбора не было, и привередничать Сурра не стала.
   С ножом тоже ничего не вышло, онталар смог достать стрелу -- одну.
   -- Неплохо! Можешь же, когда захочешь. Это лучше, чем нож. -- Она зажала в расщелине стрелу и ударом ноги обломила почти у самого наконечника, оставив ровно столько, чтобы можно было зажать в кулаке. Примотала её к правому запястью бичёвой.
   -- Почему к правому? Ты левша, что ли? -- спросил Кланг.
   -- Нет, но так мне сподручнее, -- без подробностей ответила она и незаметно для сидевших у костра верэнгов чмокнула Нию в нос. -- Всё будет хорошо, -- послюнявив палец, она стёрла грязную точку с сестриной щеки и тихо-тихо прошептала: -- За Клангом смотри, милая, я скоро вернусь...
  
   -- Иди сюда, хуза! -- раздался сверху голос Халога. Варвар уже стоял на стволе, опершись о копьё.
   Они обогнули скалу и подходили к обрыву, когда порыв свежего воздуха оживил Сурру. С одной стороны, над тропинкой поднималась прямая отвесная стена, с другой -- нависал утёс. Земля под ногами качалась, а в ушах гудел ветер.
   -- Живее! Лезь вверх, -- Халога подхватил её и помог вскарабкаться на ствол, но на этом галантность варвара иссякла. Он схватил её за шею и толкнул, принуждая идти вперёд. -- Смотри под ноги!
   Осторожно ступая, Сурра двинулась по скользкой от дождя коре. Верэнг был у неё за спиной и, когда она замедляла шаг, небрежно бил древком копья по ногам.
   Предсказуемость его слов и действий забавляли, но, когда оказалось, что край ствола значительно ближе, чем виделось во сне, внутренняя улыбка покинула Сурру.
   "Мама моя! -- задохнулась она холодным воздухом. -- Тэннар, миленький, спаси и убереги!"
   Прямо под ними, слева и справа, мрачно топорщились два угрюмых, без малейшего уклона, вертикальных утёса. Дна ущелья не видно: его скрывает щетина скал и редкие, выглядывавшие из туманной дымки верхушки деревьев-переростков. Но особый ужас на неё наводили кружившие где-то внизу птицы. Высота умопомрачительная.
   От такого зрелища Сурру повело, она качнулась и поспешно отступила назад, содрогаясь при мысли о том, что может потерять сознание. Её хрупкая вера пошатнулась -- неужели возможно пройти через всё это и не погибнуть? И даже если она сможет, где гарантия, что получится вытащить Нию и Кланга? Так или иначе, но она, не переставая, бормотала молитвы -- невнятные и запутанные, такие, что даже сама плохо понимала, что говорит, но надежда, что их поймёт тот, к кому они обращены, её не оставляла.
   Холодно хлестнул по щеке ветер. Сурра дёрнулась было, но пальцы варвара больно сжали плечо.
   -- На месте стой, хуза! -- прошипел он. Я же сказал: падать будешь, когда я прикажу. Смотри! Хочу, чтобы ты видела это, -- Халога сильно встряхнул её и, когда она пришла в себя, продолжил: -- Великий лес Валигар -- родина моих предков. Моя родина. А там, на востоке, -- Сурра почувствовала на щеке жар удара, -- туда смотри! Там, на востоке, не менее великий Сови-Тава. Ты видишь всё это?
   -- Да, -- прохрипела она, и ответный выкрик Халога ударил в лицо:
   -- Не слышу тебя, хуза!
   Верэнг смотрел, не моргая, -- огромный, сильный, надменный.
   Сурра распрямилась и взглянула снизу вверх в его залитые кровью зрачки. Волосы упали ей на глаза, и она глядела из-под них, не мигая и не делая попыток откинуть их с лица. Ветер пронизывал её насквозь, и холодный, ребристый сквозь волосы, неспособный согреть свет Лайса слепил глаза.
   "Тэннар Великий, он же безумен!"
   Она выдержала этот полный ненависти взгляд варвара и спокойно, наблюдая за его реакцией, ответила:
   -- Вижу. И что во всём этом такого? -- глаз она больше не опускала, глядела на Халога насуплено, дерзко.
   -- Ты спрашиваешь -- что в этом такого? -- взревел тот, куража себя и своих воинов. -- Да ты знаешь, с кем говоришь, хуза?! Верэнги -- великий народ...
   Второй раз выслушивать пламенную речь обезумевшего ничтожества Сурра не собиралась и поступила просто и незатейливо -- сделала шаг вперёд, в пропасть...
   И всего мгновением позже почувствовала, как на её запястье сомкнулись в железной хватке пальцы Халога.
   "Да, правду говорят: реакция верэнга в три раза превосходит человеческую".
   Что-то закричал Сарона -- Сурра увидела, как он обхватил вожака за плечи и лицо его, перекошенное ужасом, налилось кровью. Сурра слышала крики спешащих своему вождю на помощь варваров. Ощущала дрожь от топота ног по стволу и ликовала, наслаждаясь мгновением своего маленького триумфа.
   -- Нет! -- натужно прохрипел Халога, гневно раздувая ноздри. Лицо его и шея пошли красными пятнами -- не она была тяжелой, а ствол скользким, и ветвей, за которые можно ухватиться, сверху не было. -- Ты будешь жить, хуза! Я сказал! Будешь делать то, что Я тебе прикажу! И сдохнешь, когда Я этого захочу!
   Вместо ответа, Сурра, гутаперчиво изогнувшись, обвила его запястье свободной рукой и, подтянувшись, плюнула в искажённое яростью, перекошенное в крике лицо.
   Страх и отчаяние придали ей силы. Стиснув зубы и разжевав остатки и без того измочаленной в труху каббы, она ослабила левую ладонь сжимавшую запястье Халога и схватилась ею за облюбованный ранее корень. Тут же ощутила странное покалывание в пальцах, сопровождаемое внезапным приливом сил, краем глаза увидела, как из-под ладони выползает чёрное пятно ожога: корень обуглился, кора пузырилась вскипевшей влагой.
   Время застыло...
   Внутри Сурры бушевал огонь. Он был частью её. Пламя жило в крови, бежало по жилам, сочилось сквозь кожу.
   Древесина под её пальцами шипела, словно её бросили в костёр, в трещинах плясали и лопались, испаряясь, капли. Гулко, словно молот, забилось сердце: что это? Не важно, не сейчас, главное -- я держусь! Сама!
   Это было почти правдой, левой рукой она вцепилась в корень, правая же всё ещё находилась в плену Халога.
   "Ну и пусть, я могу и сама!"
   Она раздвинула ноги в стороны и упёрлась в края расщепа. Кинула быстрый, полный решимости взгляд, в подёрнутое свинцовым муаром небо: спаси, Тэннар Милосердный! Сделала глубокий вдох и оттолкнулась.
   Корень древнего выворотня, пролежавшего здесь не один десяток лет, качнулся, мягко проседая, но Суррин вес выдержал -- спружинил, предательски хрустнув, но не обломился.
   "Что во мне весу-то осталось...".
   Сурру качнуло, будто маятник. Отпустив корень, она выхватила обломок стрелы и вонзила его в бугрившееся венами запястье Халога. Кровь брызнула в лицо, уши резануло душераздирающим криком. Пальцы варвара разжались, и Сурра ощутила долгожданную свободу.
   "Держись, хуза! Держись, милая!"
   Удар.
   Рывок.
   Резкая боль в левом плече. Пальцы заскользили по мокрой коре.
   "Держись, держись, держись!"
   Её качнуло и только со второго раза, предварительно хорошенько шибанув о корягу, внесло в черневший зев ствола.
   -- Я достану тебя, хуза!!! -- камнепадом загрохотал над перевалом голос Халога. -- Сестру твою на ремни порежу!
   "Молчи уже, тварь бешеная!"
   Сурра плюхнулась на что-то мягкое и открыла глаза. Перина из перепревших растений, трухи и склизкого мха приняла её в свои нежные объятия.
   Облако пыли медленно оседало.

***

   Гитока затаился за валунами у тропы, ведущей к перевалу, и терпеливо наблюдал за происходившим в лагере Халога. С другой стороны тропинки, невидимая в листве застыла его верная напарница Рицу -- взгляд Ящерки обводил треугольник: Гитока, тропа, лагерь, а большой палец неосмысленно скользил по оперению воткнутой в землю у её ног стрелы.
   Прошло около четверти часа, а в лагере ничего не происходило: никто не уходил и не появлялся, не готовил еду у костра, не шёл за хворостом и не хлопотал около уставших за день лошадей. Привязанная к дереву лигрица была единственным существом в этом погруженном в сон мире, подававшим признаки жизни, да и та, вяло позёвывая, нежилась в полудрёме.
   "Всё должно решиться здесь!" -- Гитока поморщился и хотел было подать знак Рицу, когда его внимание привлекли неожиданные звуки. Он вжался в скалу. Рука привычно скользнула к рукояти меча, ладонь проползла сквозь ременную петлю темляка. Судя по шороху, кто-то, не таясь, шёл по извилистой тропинке со стороны Сови-Тава, неспешно шагая меж валунами в тусклых бликах приближавшейся зарницы.
   -- Вы что тут все уснули? Эрука, Битта, Кланга? -- розовощёкий верэнг вывел к костру юную литивийку.
   Глаза Гитока скользнули по фигурке хорошенькой, словно волчонок, девушки: "Сестра хузы, -- он посмотрел на Рицу -- Ящерка не сводила взгляда с вновьприбывших. -- Хороши обе", -- отметил он, и левая рука сама собой потянулась к правому запястью, нащупывая браслетик -- подарок любимой Льерэ.
   -- Чего шумишь, Мигоса? -- из палатки показалась голова воина. Судя по тому, что общая коса его была расплетена, а по правому плечу плясал водопад косиц пожиже, его оторвали от одного из достойнейших занятий верэнгского мужчины -- переплетения и натирания волос жиром.
   "Дело нужное, -- мысленно согласился Гитока, -- но не в это же время. Распустил народ Халога, не воины, а базарный сброд".
   -- Что тихо так? -- спросил розовощёкий.
   -- А чего шуметь без толку? -- вопросом ответил опростоволосившийся воин (Эрука, судя по описанию) и ухмыльнулся: -- Девка в порядке? Не попортил по дороге?
   -- Ты что, я себе не враг. Мне за неё Халога череп проломит, а не он -- так Майага расстарается.
   -- Ага, или вон старый горло перегрызёт.
   -- А, -- отмахнулся розовощёкий, -- куда ему.
   Лагерь ожил. Из соседней палатки вылез ещё один воин (Битта), зевнула, сверкая белоснежными клыками и грациозно потягиваясь, лигрица. Из-за камня (почему Гитока не приметил его сразу?) показался неопрятного вида старец в мышиного цвета балахоне и с посохом из кручёной ветви.
   С настороженным интересом Гитока рассматривал этот посох, вернее его навершие.
   "Странная коряга... Что там наверху у неё... череп? Грызун какой-то? Плохо видно... -- он подался вперёд, прищурился. -- Ну-ка, старый, подними повыше, не пойму, что за зверь... Так это же щетинника, черепушка! Где ж ты его добыл? Неужели сам взять сумел?"
   -- Ужинать-то будем? -- поинтересовался розовощёкий.
   "Скорее всего Мигоса".
   -- В лес пойду, принесу вкусненького, -- встрепенулся Эрука, и холодный луч Лайса скользнул по его, так и не удостоившихся полноценного переплетения смоляным косичкам. -- Я вас ждал, -- пояснил он. -- Халога наказал, чтобы, пока ты девку обратно не приведёшь, из лагеря ни на шаг.
   -- Куда ты пойдёшь, они вот-вот вернуться должны.
   -- Быстро я, -- лицо Эрука посетила загадочная улыбка. Лёгкий ветерок взъерошил шкуры, укрывавшие плечи воина. -- В прошлый переход местечко тут одно присмотрел, семь двухголовых йохоров за раз взял. Глядишь, и сегодня милостью Виноки словлю пяток--другой.
   -- А-а-а! Тогда сходи! -- Битта потянулся, хрустнув костями, в надежде окончательно проснуться, помял ладонями лицо. -- Давно не змеились, а на сухую жить тяжко -- кровь в жилах стынет. Пока ты йохоров ловить будешь, мы пожрать чего-нибудь сообразим.
   -- Пару змеек и я бы, ребятушки, попользовал, -- заискивающе проскрипел старик. -- Хочешь, Эрука, с тобой схожу? -- предложил он, и Гитока понял, что тот вовсе не хочет идти за змеями, а вызвался, скорее, для порядка, в надежде, что ему откажут.
   К счастью Кланга, так и произошло.
   -- Сиди уже, старый, -- разулыбался вышедшему из-за тучки Лайсу Эрока. -- Сам как-нибудь управлюсь. Сходи лучше вон за водой, ручей вниз по тропе.
   -- Конечно, сынок, -- Паук не спеша заковылял к палатке. -- Всё сделаю, как ты скажешь.
   Поняв, что один из Воронов уходит, Гитока бросил быстрый взгляд на Рицу, та стояла, не меняя позы и не спуская с лагеря глаз. Он коротко свистнул, подражая филаре (эти небольшие птички во множестве водились в Валигаре), и, когда Ящерка обернулась на его зов, подал ей знак ладонью, приказывая продолжать наблюдение, сам же бесшумно скользнул вслед за Эрука...
  
   Вернулся он скоро, всего-то несколько минут потратив на незадачливого змеелова.
   "Змеиться вы сегодня не будете... Ах, я дурак, -- выругался он про себя, -- надо было сперва посмотреть, где он йохоров ловит, а уж потом... Они все тут такие "ловцы", интересно? -- с пренебрежением подумал он о покойном. -- Домой, пожалуй, вернусь скорее, чем рассчитывал".
   Гитока снова взглянул на Рицу и по её обеспокоенному взгляду и жестам понял, что за время его отсутствия произошло что-то неожиданное.
   Оказалось, что Халога за последние минуты лишился не одного, а целых двух бойцов, и виной тому была вовсе не Рицу...
   Гитока занял прежнюю позицию и молниеносно оценил обстановку: казавшийся безобидным Кланга склонился над бездыханным телом Битта и, не зная, что сзади к нему приближается Мигоса, шарил по его карманам. Похоже было, что розовощёкий воин ещё не видел тела убитого соплеменника и не подозревал о нависшей над ним самим опасности.
   Сидевшая в стороне литивийка зашлась беззвучным плачем, она раскачивалась взад и вперёд, закрыв кулачками рот. Белый ворон у её ног с невозмутимым видом чистил перепачканные в крови перья.
   -- Что с ним? -- ещё не осознав произошедшего, тронул старика за плечо Мигоса.
   Кланга обернулся, вскрикнув от неожиданности, и потянулся дрожавшей рукой к убитому. К чести молодого воина будет сказано, что он успел-таки схватить старика за запястье, когда рап-сах был выдернут из тела Битта уже наполовину.
   -- Как? Почему? Ты что натворил, выродок Паучий? -- крик розовощёкого юнца сорвался на фальцет.
   -- Это не я, -- на голубом глазу взвился старик, но тут же деланно размяк и захныкал, -- убей меня, сынок, убей! -- он завращал глазами и замотал головой, очень правдоподобно изображая помешательство, одновременно ныряя правой рукой в левый рукав балахона. Затем, резко распрямившись, с быстротой молнии вонзил выхваченный нож Мигоса под подбородок.
   Тот всхрапнул, жадно хватая ртом воздух, и попятился, но на ногах не удержался и упал сперва на колено, а затем, потеряв равновесие, и вовсе завалился на бок. Впился обеими руками в рассечённое горло, пытаясь остановить выплёскивавшуюся толчками кровь. Вскоре силы окончательно оставили Мигоса, и он, неестественно вывернувшись, рухнул ничком на землю. И уже через мгновение холодное отражение закатного неба навсегда застыло в его помутневших зрачках.
   "Ещё один! Какой всё-таки ты молодец, старый! -- похвалил нежданного помощника Гитока. -- Немного обождать было не такой уж и плохой мыслью. Не знаю, что ты там задумал, Паучок, но если решил помочь мне перебить эту Воронью стаю, то, клянусь кровью Виноки, ты заслуживаешь долгожданной смерти! -- Гитока бросил взгляд на Рицу, бесстрастно взиравшую на учинённую стариком бойню, и сделал очередной знак, на этот раз означавший: -- Ждём пока. Не спешим".
   Ветер нещадно трепал одежды и волосёнки Кланга, пытался сорвать балахон с его тщедушного тела, но тот лишь кряхтел и, не обращая никакого внимания на непогоду, с беспокойством вслушивался в тишину. Огромный белый ворон бродил около него, оставляя на камнях кровавые цепочки следов. Лигрица, что совсем неожиданно, лежала, как и прежде положив голову на лапы, и со скучающим видом наблюдала за разворачивающейся на её глазах драмой. Внезапно старик повернулся и уставился своими слезящимися глазёнками прямо на Рицу.
   Зная способности напарницы к маскировке, Гитока готов был поклясться, что старик не может её видеть, но, тем не менее, тот продолжал стоять и пялиться прямо в её сторону. Затем он что-то негромко сказал юной литивийке, и та, послушно бросившись к палаткам, принялась запихивать вещи в большую кожаную суму. Кланга же неспешно подошёл к полупотухшим углям и, странно перебирая короткими пальчиками воздух, опустился на колени. Некоторое время он молча водил по земле руками, а затем, издав неожиданно резкий и низкий рык, вонзил кулаки прямо в дымящиеся угли.
   Он затрясся и задышал прерывисто и хрипло, запари?л всем телом, завращал головой. Угли вспыхнули, а вместе с тем от старика кругами прокатилась волна мелкой дрожи, точно от брошенного в воду камня.
   Вскоре толчки достигли Гитока, и Ящер смог по достоинству оценить их силу.
   Волна ударила его в грудь и опрокинула на спину. Порыв ветра разбил тяжёлые капли о лицо, обдал его мусором: листьями, песком и пеплом. Гитока закашлялся, мельком он увидел искажённое страхом лицо литивийской девочки, услышал её визг и вспомнил о напарнице.
   -- Рицу! -- задохнулся он в сиплом крике, голос его низко задребезжал, задёргалась вспухшая под глазом бордовая жилка (память о Битта: как-никак, а тот пытался сопротивляться).
   В какое-то мгновение Гитока решил, что оглох. Затем звуки стали возвращаться к нему, а в отдалении, с другой стороны тропы, послышался условный знак -- трели филаре.
   "Хвала Виноки, Рицу жива!" -- Он привстал и уставился на старика.
   Тот сидел к нему боком, погрузив руки в пылавшие угли. Неподалёку посреди дымившейся поляны сидела на коленках юная литивийка: вся в грязи, волосы растрёпанны, глаза округлились от ужаса. Пылавшее жаром, постепенно увеличивавшееся в размерах и помолодевшее тело Паука, казалось, впитывало высокое пламя костра внутрь себя. Оно сливалось с ним, а враз окрепшие и удлинившиеся его руки покрылись трещинами, в глубине которых проблескивала бурлившая лава. Тёмно-красные язычки пламени медленно поднимались вверх, освещая сосредоточенное лицо Кланга, а в небо струились потоки бордового дыма.
   Это продолжалось некоторое время, но в какой-то момент старик затрясся всем телом и, застонав (как показалось Гитока, от боли), замотал из стороны в сторону головой. Вскоре Паук умолк, обмякнув и старея прямо на глазах, но, не отстраняясь от лизавшего его руки пламени...
   Некоторое время он сидел, бездействуя, лишь изредка втягивая носом горячий искрившийся воздух, и, не глядя, ворошил ладонями затухающие угли...

***

   Дупло, как и во сне, было трубчатым и, протянувшись вдоль всего ствола, выводило наружу. Сурра лежала и пыталась прийти в себя. Глядела на раскрасневшиеся ладони, от них шёл сухой жар.
   "Откуда этот огонь? Пламя -- оно словно у меня в крови! Это не кабба -- что-то другое. Но что?"
   Она посмотрела вверх, вслушалась в глухие шумы, доносившиеся снаружи: гомон, крики, топот. Верэнги простукивали ствол в попытке отыскать трухлявое место и прорубиться внутрь.
   "Хорошо, что у них нет верёвки, без неё им здесь не спуститься. Они же не маленькая, вёрткая хуза... Странно, что про верёвку я лишь сейчас вспомнила... А что если она у них... -- начатую мысль Сурра так и недодумала. Размышления прервал глухой, переходивший в треск звук удара. На неё посыпались пыль и труха, гроздья полупрозрачных мицелий, сети паутины. Полумрак вспорол мутный, пропитанный пылевой взвесью лучик света. -- Веревки у них точно нет -- иначе уже сюда бы тараканами лезли, а вот рап-сахи и копья есть".
   Сурра почувствовала свежее дуновение ветра и вновь осознала себя прежней: следопытом, охотницей. Хузой -- одним словом. "Как же долго я спала!" -- внутри закипала ярость! Она ощутила неожиданную волну жара, поток незнакомой силы, наполнявшей её тело, вскипавшей в каждой клеточке, клокочущей и рвущейся наружу.
   Она вскочила, ударила кулаками в древесную стену. Свисавшая клочьями паутина затлелась от её касания -- юркий огонёк побежал по нитям и остановился лишь, когда полностью сожрал их.
   "Однако!"
   Ярость Сурры пылала ярким пламенем. Конечно, ей и раньше доводилось злиться, но обычно её гнев более походил на тусклый алый огонёк, который плясал на кончике свечи, сейчас было совсем по-другому -- его словно подпитывали невидимые мехи, и он был похож на бушующее в горниле пламя, в котором плавят железо.
   Она посмотрела на свои ладони, прорезанные сетью багряных линий.
   "Что это? Дар Богов?! Да ладно! А что тогда? Хватит! К Хорбуту всё это! Нашла, дура, о чём думать! Есть и есть, нет, чтобы порадоваться сижу как клуша и вопросы дурацкие самой себе задаю. Не знаю, что это и знать не хочу... но использовать должна!"
   Удары сверху следовали один за другим, постепенно добираясь до её сознания, медленно выводя из оцепенения...
  
   В древесном туннеле было темно: два мутно-серых пятна на его концах давали совсем немного света, то, что осталось за спиной, меркло с каждым шагом, выход же был ещё достаточно далеко и освещал, скорее, душу Сурры, нежели пространство вокруг.
   "А во сне свет был гораздо ярче... и ближе".
   Она пробиралась вперёд, погружая ноги во что-то мягкое и, судя по чавкающим звукам, липкое. Раздвигая руками тугие нити паутины, касалась их ладонями только тогда, когда нуждалась в дополнительном источнике света и была уверена, что не подпалит всё в округе.
   Прямо над её головой послышался грохот, Сурра подняла глаза -- пятно света, лизнув щёку, упало к ногам. Вслед за безобидным "зайчиком" в отверстии заёрзал наконечник копья.
   -- Здесь!!! -- послышался истошный вопль Сарона.
   Над головой глухо забарабанили рап-сахи. Не знающие удержу, варвары пытались прорубить лаз в стволе. Древесина была трухлява и изъедена древесными жучками, и у них вполне могло получиться.
   Сурра вся горела. Буквально. Она должна была немедленно действовать, или бушующее внутри пламя непременно разорвёт её. Сообразив, что медлить более невозможно, она бросилась вперёд, к обозначенному световым пятном выходу, и в ту же секунду увидела два пялившихся на неё глаза. Это была огромная змея. Сурра вздрогнула и в надежде, что ей удастся напугать гадину, захлопала в ладоши. Меж пальцев засверкали огненные вспышки.
   "Отойди!"
   Змея качнулась, но ретироваться не собиралась, недоумённо посмотрела на незваную гостью и начала приближаться.
   Сурра заколебалась, видела напряжённое покачивавшееся тело и поняла, что сейчас должно произойти. Она с ужасом смотрела на приближавшуюся тварь: два пылавших жёлтых глаза, раздвоенный язык, медленно скользивший меж саблевидных клыков. Предугадав действия рептилии, Сурра пригнулась и сделала это очень вовремя. Змея нанесла удар -- целила в голову, но промахнулась, оттянула чешуйчатое тело назад, готовясь к следующей атаке, и недовольно зашипела.
   Спасли Сурру два новых луча света, прорезавших сумрак над их головами. Они отвлекли замешкавшуюся рептилию. Тело её плавно изогнулось, отстраняясь, затем распрямилось и нанесло молниеносный удар, метя в место, откуда исходил искрящийся пылинками свет.
   "Нужен огонь!"
   Воспользовавшись моментом, Сурра схватила толстую ветку и, обмотав конец оторванным тут же рукавом, накрыла его ладонью.
   "Врёшь, не возьмёшь! -- Сдавила пальцами, что было силы. -- Ну?!"
   Дар Богов не подвёл -- навершие вспыхнуло ярким пламенем. При виде открытого огня, да ещё так близко, голова змеи испуганно дёрнулась, ноздри со свистом втянули воздух. Она возмущённо зашипела, но, повинуясь древнему инстинкту, неохотно подалась назад и растворилась в темноте. Теперь лишь две, застывшие точки, напоминали о присутствии твари.
   "Ага! Проняло?! Ха-ха! Там и сиди". Сурра повела перед собой палкой с горящей тряпкой и, стараясь не переломать ноги в горах древесного мусора, попятилась в сторону выхода.
   Скорее всего, змея отступила лишь на время и затаилась в ожидании подходящего момента, чтобы наброситься снова. Выбирать Сурре не приходилось: оставалось идти вперёд, надеясь на удачу, и на то, что, беснующиеся на поверхности варвары отвлекут на себя её внимание.
   Сурра достигла противоположного конца древесного туннеля, стоя на четвереньках. Она посмотрела через плечо и, стараясь не создавать лишнего шума, протиснулась в щель, оказавшуюся не такой уж и большой, и вылезла наружу.
   Надо было как-то обезопасить свой отход: змею, которая наверняка кинется и на верэнгов она в расчёт не брала... "Эти с ней канителиться не станут, порубят на куски и вся недолга" ...и намеревалась добавить немного "огонька" от себя. Активно орудуя локтями, она придвинула к отверстию наваленный по бокам ствола сушняк. Присыпала листьями и, наслаждаясь предвкушением грядущего отмщения, возложила воспылавшие согласно её внутреннему порыву ладони поверх образовавшейся горки.
   "Давай милый, покажи им!"
   Огонь вспыхнул незамедлительно, обдав Сурру жаром и волной едкого дыма. Она закашлялась и заслонилась рукой.
   "Ох, не хотела бы я оказаться на месте того, кто решится пойти за мной", -- подумала она и исчезла в гуще кустарника.
  

***

  
   Время шло, Паук и кое-как оправившаяся от пережитого девчонка скатали и увязали несколько покрывал, отпустили в лес лошадей, а ослепший от ужаса Гитока так и стоял, привалившись плечом к скале. Он не понимал, что же всё-таки произошло -- разум его отказывался верить глазам...
   Он уже начал отходить от увиденного, когда лицо его обожгло огненным касанием чьей-то ладони, а вместе с тем он почувствовал резкую боль в правом боку...

***

   Сурра опустила на камни бесчувственное тело здоровяка (оно сейчас для неё было легче пушинки). Вытерла об его штанину рап-сах, подняла с земли меч. Мокрая от росы рукоять зашипела в ладони. Рука янтарнозубого верэнга вздёрнулась, устремляясь вслед за оружием. Сурра упрямо рванула клинок на себя. Ладонь безвольно качнулась, высвобождаясь из темляка, но тот, не желая покидать хозяина, в последний момент зацепился за тонюсенький браслетик, невесть каким образом оказавшийся на запястье могучего воина. Сурра рванула сильнее: отдай! -- в схватке между кожаным ремешком и серебряным браслетиком победил, разумеется, ремешок.
   Тени неровным пятном легли на траву слева от Сурры, она повернула голову:
   -- Ния! Жива! -- протянула сестре лук убитой варварши. Подняла с земли её плащ, снятые с трупа ремень с множеством кармашков и тёплую меховую куртку. -- Верэнги где?
   -- Он! Он!! Он тут такое вытворял, Су! -- захлюпала носом Ния.
   -- Спокойно, соберись.
   -- Кланг всех убил. Он!..
   "Разберёмся".
   Ворон Виго, расправив крылья, шумно перелетел с ветки на камень и уставился на Сурру. На лапках и крыльях его запеклась кровь.
   -- Потом как дело было расскажешь, -- Сурра погладила захлёбывающуюся слезами сестру по щеке. -- Точно всех убил?
   -- Битта и Мигоса, убил.
   -- А говоришь, всех. Эрука где?
   -- У-у-ушёл куда-то.
   -- Как старый? -- Сурра скользила по поляне тугим ничего не упускающим взглядом, неосознанно гладя сестру по волосам.
   -- Н-н-ничего... вроде...
   -- Хорошо. Иди, милая, я скоро.

************************************************************************************************************

  
   Хуз -- следопыт, дословно "чужой" (верэнгский).
   Раг-рисс -- древняя святыня верэнгов, врата в мир Виноки.
   Йохор -- маленькая двухголовая змея.
   Кабба -- травянистое растение, афродизиак. Корням каббы, прошедшим соответствующую обработку, приписывают сильные тонизирующие и лечебные свойства.
   Щетинник -- хищный, очень опасный грызун, живущий в северных областях Ганиса. Хитёр, коварен, быстр, ядовит. Подщетинник -- более мелкая его разновидность. Ядовиты, но для людей их яд не опасен. Очень красивы. Иглы длинные, попеременно черно-бурого и чёрно-белого цветов.
   Нокз -- парнокопытное из рода горных козлов, преимущественно обитает на восточных склонах Красных гор и в западной части Сови-Тава.

Оценка: 7.37*262  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  А.Ариаль "Сиделка для вампира" (Любовное фэнтези) | | С.Бушар "Сегодня ты моя" (Короткий любовный роман) | | Г.Елена "Душа в подарок" (Юмористическое фэнтези) | | Э.Грант "Жена на выходные" (Современный любовный роман) | | С.Волкова "Неласковый отбор для Золушки" (Любовное фэнтези) | | Э.Блэк "Зеркало Иштаар" (Приключенческое фэнтези) | | О.Райская "Магическая штучка" (Городское фэнтези) | | Е.Кариди "Бывшая любовница (старая версия)" (Современный любовный роман) | | К.Амарант "Куколка" (Любовное фэнтези) | | Е.Истомина "Приворот на босса" (Современная проза) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"