Бородкин Алексей Петрович: другие произведения.

Мардунг

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 10.00*6  Ваша оценка:

  Вертолёт перешел на бесшумный режим. Лопасти изменили геометрию, стали вращаться медленнее. Ленивее. Корпус "вертушки" ощутимо завибрировал. Пилот обернулся, поднял два пальца - "виктори". Майор кивнул. До прибытия две минуты.
  Заговорил негромко, весомо. Участники группы мгновенно собрались, скинули расслабленную сонливость, придвинулись ближе.
  - Задача по-девичьи проста, - инструктировал Майор. - Прорезаем проход. Входим. Зачи... - на язык просилось привычное "зачищаем территорию", но сегодня был иной случай. - Осматриваем территорию. Убеждаемся в безопасности. Задача ясна?
  - Так точно! - бойцы ответили хором.
  Петренко негромко буркнул:
  - Ага. Нас вызвали закусочную проверить. На предмет окурков в кетчупе.
  - Отставить разговоры! - Майор опустил уголки рта. Ему самому не нравилось это задание. - Сделаем работу и вернёмся на базу. Чем быстрее, тем лучше.
  
  2035 год. Левитирующий город над Новосибирском. Его называют "Гелио-Сити" или просто Сити. Четыре десятка этажей: офисы, магазины, жилые и технические помещения.
  В основании этого "чуда техники" - графеновые сверхпроводники и магнитная подушка.
  Левитирующий город решил многие проблемы. С точки зрения современного человека, это - мечта. Жильё, работа и развлечения "в одном флаконе" - так, кажется, говорили в двадцатом веке. На верху Сити предсказуемо дислоцировался солярий. Японские инженеры работали над горнолыжной трассой, это должно было стать хитом развлечений. (Прыжки с парашютом набили оскомину.)
  Связь Сити и "внешнего мира" осуществлялась посредством лифтов. "По четырём скоростным артериям днём и ночью бежит людской поток", - написал один журналист.
  
  Вертолёт приблизился к этажу 26 "бис". Пилот распахнул дверцы. Молчаливый Лацис прилепил к стеклу присоску и запустил резак. Минуты через три плазма прорезала сверхпрочное стекло. Такое стекло зовётся "Капли принца Руперта". Забавное название.
  - Работаем, - коротко приказал Майор.
  Пятеро бойцов скользнули в брешь вслед за командиром.
  
  Этаж 26 "бис" считался местом развлечений. Фактически он состоял из двух уровней. В центре располагалась детская площадка (горки, лестницы, песочница, качели, положенный набор незатейливых аттракционов). Левое крыло занимал кинотеатр. Огромный фуд-корт (на юго-западе), рекреация для уставших родителей (включая лежаки для мужчин). Для дам - стрип-молл - галерея бутиков и павильонов.
  Хлеб и зрелища в одном месте. Мечта римских плебеев.
  
  Боец Петренко перекувыркнулся, бегло осмотрелся и занял боевую позицию. Ствол его штурмовой винтовки сновал по сторонам.
  - Чисто!
  Майор раскрыл планшет, озвучил боеву... пока-ещё рабочую задачу:
  - Осматриваемся. Петренко и Швец - вдоль правого фланга. Сорокин-Лацис - центр. Андросов подготовь сканер, я возьму на себя левый фланг. Судя по схеме, здесь кинозал.
  Андросов кивнул. Майор продолжил:
  - Андросов - контролируешь точку отхода.
  Боец Андросов ещё раз кивнул.
  - Связь на сверх-УКВ волнах. Передвижение на дистанции десять-двадцать метров. Держать напарника в поле зрения. В огневой контакт вступать... - Майор на мгновение задумался, - не вступать. Сегодня работаем без трупов. Рапортовать обо всех деталях. Вопросы есть?
  Вопросов не оказалось. Петренко и Швец выдвинулись вперёд. Им достались геометрически правильные коробки заполненные тряпьём - бутики. Место нервное и опасное, ибо там легко устроить засаду.
  - Сканер готов! - отрапортовал Андросов.
  Майор пристегнул к поясу стальное яйцо размером с кулак и перебежками направился к кинотеатру. Подвижный лазерный сканер должен был помочь осмотреть громадное пустое помещение.
  
  Пустой безжизненный кинозал почему-то не казался мирным. Он напомнил Майору кладбище и воспоминания эти не были приятны. Полотнище экрана мерцало серым трупным оттенком. Высоченные звуковые "аламбики" напоминали стволы притаившихся гаубиц. Преобладающий чёрный цвет раздражал. "Точно в жопе у негра!" - зло подумал Майор.
  ...Однажды группа сатанистов устроила на старом еврейском кладбище шабаш. Также как и теперь, известно было немногое. Майор получил приказ уничтожить группировку. Знал о внедрённом в банду человеке, имел приказ спасти этого "засланного казачка". Если представится такая возможность.
  Сравнительно легко удалось установить периметр, окружить сатанистов. В какой-то момент те открыли огонь - очевидно, догадавшись о присутствии спецназа... Шпиона спасти не удалось. Его пытали. Пытали жестоко (вероятнее всего это он, не выдержав боли, выдал спецназовцев), потом облили бензином и подожгли. В том бою погиб Коля Смирнов. Смерть глупая, а потому, вспоминать о ней было особенно болезненно. Шальная пуля. Рикошет от мраморного надгробья угодил Смирнову под бронник. Пробил паховую артерию. В считанные секунды Коля... в общем... Майор заставил прекратить эти мысли. Не мог вспоминать спокойно.
  Вот и теперь - чёрные бархатные спинки сидений, искусственный воздух, тягостное предчувствие.
  
  Майор запустил сканер, стал медленно продвигаться вдоль рядов кресел. Штурмовик он снял с предохранителя и перевёл на автоматический режим, сказал себе, что откроет огонь немедленно. Без розовых соплей.
  Добравшись, до широкого прохода, негромко спросил в левый воротник:
  - Группа?
  Из трансивера понеслись ответы:
  - Андросов жив.
  - Лацис жив.
  - Петренко жив.
  - Швец жив.
  Майор помедлил, выдержал паузу.
  - Сорокин?
  Сорокин не ответил.
  - Сорокин?
  Тишина.
  - Его кто-нибудь видит?
  - Нет, - ответил Лацис, напарник Сорокина.
  Для другого бойца это было бы просчётом - потерять напарника из поля зрения. Но только не для Лациса.
  Лациса считали в группе стальным человеком. Это был потомок латышских стрелков. Потомственный военный. Про его прадеда рассказывали шокирующие вещи. Однажды - ещё в Первую мировую войну - роту пехотинцев отсекли от участка фронта - немецкие войска пошли в прорыв. Роту окружили, точнее, загнали в болото. Снабжение было нарушено. Три недели бойцы держали оборону, постепенно сдавая позиции. Многие погибли, некоторые утонули. Когда голод стал невыносим, у павших товарищей стали срезать мясо. Бицепсы, ягодицы - всё, что годилось в пищу. Рядовой Лацис не опустился до каннибализма. Он взял трофейный немецкий штык, наточил его до бритвенного состояния и отрезал собственные уши. Сварил их и съел. Когда окружение прорвали, прадед Лациса оказался среди немногих выживших.
  Андросов предложил:
  - Связь плохая. Перейти на УКВ диапазон? На сверх-УКВ сильные помехи...
  - Нет! - оборвал Майор. - Распоряжение генерала. Всё происходящее должно остаться между нами.
  Приказал:
  - Продолжать выполнение!
  
  Буквально через несколько минут откликнулся Лацис. Высказался скупо:
  - Обнаружил огневой контакт.
  Целую секунду эфир безмолвствовал, затем Майор приказал:
  - Опиши подробно!
  Лацис говорил отрывисто, словно вбивал телеграфные точки-тире:
  - Автомат. Наш. Гора гильз. Выпустил целую обойму. Судя по трассе на стене и потолке, ни одна пуля не попала в цель. Стрелял профессионал. - Лацис нервничал, и в его выговоре проявлялся акцент. - Позиция выбрана тактически верно. Согласен с выбором. Тело не обнаружено. Приём.
  В трансивере затрещали помехи, несколько секунд гулял "электронный ветер", потом прорвался нахально-взволнованный голос Петренко:
  - Что за херня здесь творится, Майор? Может объяснишь?
  
  Майор закончил осмотр кинозала. Включил планшет. Проверил данные сканера - потенциально-опасных объектов не обнаружено. Биологических тел в том числе.
  Сбоку от прохода присутствовало отдельное, широкое кресло. "Для смотрителя зала", - понял Майор.
  Не выпуская штурмовик из рук, присел. Вышел на связь.
  Ответил Петренко мягко, как старому боевому товарищу (что соответствовало действительности):
  - Нечего рассказывать, Юра. Исчез охранник. Затем второй. Несколько посетителей объявлены в розыск. Предположительно пропали здесь, в Сити. Этаж 26 "бис" эвакуировали. Прислали ОМОН.
  - И? - к разговору присоединился Андросов.
  - ОМОН исчез. Всё отделение. В полном составе. Без следов. Вернее, след только что обнаружил Лацис.
  - И ты только теперь об этом говоришь? - спросил Андросов.
  - А что? - взвился Майор. - Что бы это изменило? Ты бы отказался от выполнения задания?
  Ответил Лацис:
  - Нет, но...
  - Теперь ты знаешь, - перебил Майор. - Теперь вы все знаете. Группа?
  - Андросов жив!
  - Лацис жив.
  - Петренко жив.
  - Швец жив.
  - Продолжаем работать!
  
  Лацис ещё раз осмотрел помещение. Кажется, здесь отдыхал обслуживающий персонал. Обеденный (или какой там...) стол перевёрнут, из него погибший боец соорудил первичную линию обороны. И опять Лацис подумал, что поступил бы так же. Стол тщедушный, пластиковый. Только ножки металлические. Незатейливое препятствие на пути - не больше. Сам боец устроился в углу, за массивной тумбочкой. Левый его фланг прикрывал... полотёр? Лацис не знал, как называется эта громоздкая машина для уборки.
  "Затаился. Ждал. Прицелился". Лацис присел, имитируя действия бойца. "Почему не попал?.. Бросили свето-шумовую гранату?.. едва ли. Остался бы след от вспышки".
  Под каблуком противно скрипнула гильза. Лацис отступил, поднял штурмовик. Подумал, что происходящее его совсем не устраивает. Командир приказал не открывать огонь... не открывать... Большой палец, подчиняясь инстинктам, снял винтовку с предохранителя. Через секунду - сдвинул гривку дальше вниз, на стрельбу очередями.
  
  Ожил трансивер, тихонько захрипел. Докладывал Петренко:
  - Есть гражданское лицо.
  Майор моментально переспросил:
  - Жив? Может говорить?
  - Кажется, да.
  Опять пробежали помехи, Майор, повышая голос, приказал:
  - Добудь всю возможную информацию. Не церемонься, но без членовредительства. Как понято?
  - Есть! - отозвался Петренко. - Член оставлю неповреждённым.
  
  Петренко отличался своеобразным характером. Его можно было оставить в голом поле на всю ночь под проливным дождём и быть уверенным, что он не уснёт и не покинет контрольной точки. Мало того, мимо такого "поста" не то что человек, мышь не проскользнёт незамеченной. Но если Петренко на чём-то зацикливался, сбить его с догадки было невозможно. "Как старый прапор! Сказали трусить, значит труси! - подначивал Андросов. - Меньше думай, упёртый. Думать вредно. От этого бывает рак мозга. Лучше занимайся сексом. В худшем случае с крана закапает".
  
  "Гражданское лицо" выглядело странно (по меньшей мере). Петренко ощупал его взглядом. Жестом потребовал повернуться. Мужчина - это был мужчина азиатской наружности - выполнил приказ, медленно прокрутился вокруг своей оси. Потом неуклюже присел, растопырив кривые короткие ноги, и приподнял руки. Выражение лица имел на редкость тупое. Идиотское.
  Однако опасности в нём не ощущалось.
  Петренко опустил штурмовик, откинул его за спину. В левую руку взял пистолет. Опыт учил его, что даже самому безобидному "объекту" нельзя доверять.
  Однажды, когда он был ещё юным бойцом, произошел "курьёзный" случай. Петренко ехал с женой и трёхлетним сыном на отдых. В пустынном месте на трассе голосовала девушка. "Худенькая такая, как тростинка. Як берёзка в степи одинокая. Ну, я притормозил", - рассказывал Петренко. Показывал друзьям шрамы на плече и предплечье.
  Жена с ребёнком сидели позади. "Хрупкая тростинка" забралась на сидение рядом с водителем. Лишь только машина тронулась, девица вынула оружие. Оказалось, наркоманка искала деньги на дозу.
  "У меня в голове что-то щелкнуло, обозлился".
  Петренко поддал газу, не обращая внимания на визги девицы и её удары ножом, и технически безукоризненно выполнил упражнение номер 24 - "Разгон автомобиля с последующим переворотом".
  "Я-то знал, что мои пристёгнуты". "А она?" "Не пристегнулась! - Петренко пожимал плечами. - Ударилась головой о стойку. Мозги вытекли. Пришлось химчистку салона заказывать".
  На память о той встрече остался шрам и приобретённое правило - никому не доверять.
  
  Гражданский выглядел странно. Вне сомнений, это был азиат. Кажется таджик. Или японец. Если бы Петренко попросили охарактеризовать его одним словом, первым определением возникло бы: бомж.
  На незнакомца был надет бежевый дорогой костюм, но этот костюм был явно с чужого плеча. Брюки у лаковых (тоже дорогих и тоже чужих) полуботинок были подкатаны, кисти рук утопали в рукавах.
  Из-под пиджака торчала голубая рубашка (заляпанная пятнами, будто о подол вытирали руки). И галстук - завязанный каким-то невообразимым корявым узлом.
  
  - Ты кто? - спросил Петренко.
  Азиат опять присел, взмахнул руками, напоминая птицу и что-то... промычал, как мычат лишенные языка люди.
  - Можешь говорить?
  Гражданский не обратил внимания на вопрос, продолжал гнуть свою линию: состроил руками фигуру, точно обрисовал в воздухе контур женского тела. Петренко с неуместным удовольствием отметил, что "баба фигуристая и жопастая". Следом азиат сделал строгие глаза и чиркнул себя ладонью по горлу.
  Могло показаться, что последний жест получился случайно... или, что на родине азиата он означает нечто иное, не столько кровавое, однако бомж повторил движение - ещё раз рубанул себя по горлу и показал руками, как катится отсечённая голова.
  Наконец, он приподнялся на цыпочки и показал пальцем куда-то в сторону детской площадки.
  - По-русски понимаешь? - спросил Петренко, разумея идиотичность вопроса. Какая разница, понимает ли бомж по-русски, если у него нет языка?
  Азиат отрицательно замахал руками. Однако оставалось непонятным, что конкретно он отрицает: своё умение говорить по-русски или указанное направление.
  - Майор! - окликнул Петренко в трансивер.
  Майор отозвался немедленно:
  - Слушаю!
  - Странный он какой-то.
  - Какой?
  - Бомж он. Наверное...
  - Есть информация? - строго уточнил Майор.
  - Ноль. Он немой. Говорить не может.
  - Оставайся на месте. Я скоро буду.
  Петренко опустился на одно колено и поднял пистолет. Азиата не выпускал из поля зрения. Тот продолжал что-то объяснять. Рисовал женскую фигуру, указывал пальцем направление, наконец, энергично качал головой, демонстрируя, что идти туда не надо.
  "Будет секир-башка", - сообразил Петренко.
  Уже через секунду, Петренко принял неправильное решение. Решение, которое стало последним в его короткой жизни.
  Петренко спрятал в кобуру пистолет, принял в руки штурмовую винтовку. Палец (интуиция Петренко не уступала интуиции Лациса) сдвинул предохранитель вниз. И ещё вниз на одну позицию. Огонь очередями.
  - Пошли! - кивнул стволом двигаться вперёд.
  Бомж присел и заслонил голову руками, словно ожидая авианалёта, или что его станут бить.
  - Пошли! - повторил Петренко. Болезненно ткнул азиата стволом, давая понять, что шутить не намерен.
  Бомж распрямил ноги и обречённо хлопнул руками. На его лице отразилось разочарование.
  - Ладно тебе! - вырвалось у Петренко. - Не бзди. Прорвёмся.
  Азиат направился вперёд. Когда он передвигался, несуразность одеяния становилась особенно очевидна. Незавязанные ботинки хлопали по пяткам, чрезмерно просторный пиджак переползал с плеча на плечо. Эти детали разозлили Петренко:
  "Сучара таджикская, - подумал боец, - затихарился где-то в подсобке, а потом грабанул элитный бутик. Мразь".
  
  Между рекреацией и фаст-фудом наметилась микроскопическая торговая зона. Несколько лотков со сладостями (второпях просыпали конфеты, разноцветные леденцы разметались по полу), аппарат с газировкой и крупная цветастая матрёшка.
  Петренко не сразу сообразил, что это такое. Подумал, что матрёшка поставлена ради красоты - её бока были расписаны лаковыми узорами, красивые девичьи глаза смотрели с хитринкой.
  Азиат показал пальцем на матрёшку, следом чиркнул себя по горлу. Петренко кивнул, прицел его штурмовика взял цель.
  Инстинкты бойца моментально обострились. Петренко присел. Передвигался бесшумно, словно паук. Медленно обошел-проплыл полукругом, резким кивком головы, заглянул внутрь матрёшки. Оказалось, что эта фигура, вовсе не развлечение. Матрёшка состояла из двух половин, распахивающихся наподобие чемодана. Внутреннее пространство пустотелой девицы делилось полками, на них лежали сувениры. Желтые ценники пестрели цифрами - вещи предназначались для продажи. Рядом с ценниками висели бумажки с задорными четверостишиями. Витиеватая надпись в "голове" гласила:
  "Русский сувенир!"
  И сразу предположение: "Обманул! Обманул, бомжара!"
  Петренко приблизился к матрёшке, дулом винтовки прикоснулся к створке, намереваясь распахнуть её шире.
  Ствол встретил неожиданное сопротивление...
  Впрочем, назвать это действие "сопротивлением" было бы ошибочно. Ствол словно бы примагнитили. Это липкое ощущение неприятно поразило, Петренко потянул штурмовик на себя, рассчитывая немедленно освободиться. В то же мгновение боец почувствовал, что кто-то тянет винтовку вперёд. Причём весьма сильно.
  "Что за..." - мелькнула мысль.
  Расстаться с боевым оружием было немыслимо (и это стало последней, решающей ошибкой), Петренко потянул штурмовик изо всех сил. Заскрипели каучуковые подошвы - неведомая сила тянула бойца вперёд.
  Тогда Петренко отпустил цевьё, вытянул левую руку и упёрся в одну из полок.
  С удивлением увидел, что ствол винтовки погрузился... Более всего это походило на голубоватое аппетитное желе. Глянцевая поверхность приятно колыхалась. Вне сомнений, желе было сладким и прохладным. Ствол винтовки (точнее уже большая её часть) погрузилась в желе, но... винтовка не могла поместиться в матрёшке! Нонсенс! Кончик дула и мушка должны были упереться в оболочку!
  Подумать об этом Петренко не успел. Он почувствовал жгучую боль в пальцах. Взгляд метнулся влево. Перед глазами вспыхнуло алое пятно - кровь, - срезанная кожаная перчатка и белые кости, торчащие из пальцев.
  В левой половине матрёшки мерцало точно такое же голубоватое желе. Оно пожирало руку Петренко. Жгучая боль пробежала по всему телу. Боец потянул руку, увидел, как выгнулось вязкое желе. Различил сквозь полупрозрачную "плоть" куски своих пальцев, ошмётки мяса, сухожилия и...
  Желудок прыгнул ко рту. Если бы не адская боль, Петренко бы сблевал. "Самое вкусное мясо на косточках! На самых кончиках!" - так говорила жена. Она любила обгладывать куриные крылышки.
  Жар сделался невыносим. Петренко казалось, что его протягивают сквозь раскалённое огненное кольцо. Хотелось потерять сознание - избавиться от боли. Однако этого нельзя себе позволить: "Нужно сообщить об опасности". Петренко повернул голову к трансиверу, вдохнул в лёгкие воздуху... и не смог ничего произнести. Желе втянуло руку до локтя. Боль застыла на уровне груди. Хрустнула грудная клетка, поломанное ребро вылезло сбоку, над креплением жилета. Изо рта хлынула кровь.
  Азиат находился поблизости, его руки смиренно лежали на груди. Некрасивое лицо выражало безграничную скорбь и сочувствие.
  
  - Швец! - позвал Лацис по связи. - Швец, ты это видел?
  - Что видел? - отозвался Швец. - Я закончил с рекреацией.
  - Ты видел Петренко?
  - Он занимался с гражданским...
  - Группа! - ворвался голос командира.
  - Андросов жив.
  - Лацис.
  - Швец.
  Пауза.
  - Петренко-Сорокин? - спросил Майор.
  Тишина.
  Майор только что закончил осмотр ресторана. Это место напоминало пчелиные соты - кучу небольших семейных "ячеек".
  Повторил:
  - Петренко-Сорокин.
  - Майор, я... - проговорил Лацис. - Кое-что видел.
  - Что ты видел? - взорвался Майор. - Излагай внятно!
  - Ничего! - отрёкся Лацис. - Ничего конкретного. Извините. Нервы.
  - Доложить обстановку! - приказал Майор.
  Первым ответил Андросов:
  - Точка выхода под контролем. Погода ухудшается. Видимость затруднена. В остальном - порядок.
  Лацис:
  - Вижу Швеца, двигаюсь через детскую площадку. Через несколько минут буду на месте.
  Швец:
  - Закончил с рекреацией. Вижу гражданского и матрёшку.
  Майор помолчал, затем проговорил:
  - Андросов ожидай. Спускаюсь к тебе. Лацис и Швец, находиться возле матрёшки. Не терять визуального контакта.
  Бойцы сдержано ответили:
  - Принято!
  
  У прорезанного прохода Майор задержался, выглянул наружу. "За бортом" клубились облака, солнце опускалось за горизонт с противоположной стороны, и этот бок Сити находился в тени. Облака казались траурными, серыми, почти чёрными. В принципе, такая диспозиция была выгодна для точки отхода, но сегодня Майор подумал, что лучше бы им прилететь утром. И обязательно со светлой стороны.
  Андросов находился на своём месте. Собран. Строг. Бескомпромиссен.
  У Андросова было в характере слабое место. Он мог выдержать сколь угодно сильно напряжение, если только оно не продолжалось долго по времени. Майор мог бросить Андросова в любой котёл, в любую самую отчаянную заваруху... хоть приказать спрыгнуть с шестого этажа (однажды такое потребовалось). Андросов спрыгнул. Без колебаний. Пролетел вдоль стены, цепляясь ногами и руками, как кошка. Изодрал одежду в клочья. Ушиб колени, отбил селезёнку, но ничего не сломал. Пробежал более двадцати километров по тайге, привёл подкрепление и выручил остальных бойцов.
  Однако от длительного напряжения, Андросов терял боевой дух. А не существует ничего хуже, чем утратить уверенность в себе.
  Сунь Цзы написал в трактате "Искусство войны": "Война любит победу и не любит продолжительности".
  Майору казалось, что Сунь Цзы имел в виду Андросова.
  
  Андросов доложил, что всё под контролем, подозрительных объектов не обнаружено.
  - Толя, - обратился Майор, - что если пустить сканер напрямую? через детскую площадку? Потянет?
  - Объём большой. Масса паразитических объектов. Потянет, но очень медленно.
  - Давай попробуем.
  Майор запустил сканер по диагонали, через весь уровень 26 "бис". Поставил данные на запись. Сказал, что далее они продвигаются в паре:
  - Пройдём по контуру детской площадки, осмотрим электрический распределительный узел. Потом объединимся с группой.
  Майор нарочно не сказал "объединимся с Лацисом и Швецом". Не хотел подчёркивать возможные потери.
  
  На детской площадке не имелось ничего интересного. Её преодолели почти шагом - здесь уже проходил Лацис. После Лациса не могло остаться опасности.
  У распределительного узла Майор умерил шаг. Во взгляде появилась несвойственная взволнованность. Андросов сообразил, что большая квадратная комната с проводами, силовыми кабелями и аварийными выключателями - единственное непроверенное место.
  Майор взмахнул рукой, пальцами сложил несколько знаков: "Выбиваю дверь. Вхожу. Ты - прикрываешь".
  Андросов поднял винтовку, принял чуть левее, чтобы Майор не оказался на линии огня.
  ...В два коротких шага разбег, удар плечом. Майор подхватил соскочившую с петель дверь и опустил её на пол. Замер на одном колене.
  В глубине комнаты родился вопль и объёмное хаотичное движение. Огромное облако выплеснулось на бойцов. Что-то ударило Майора по лицу, он услышал, как над плечом затявкала винтовка Андросова, с холодной точностью метронома выплёвывая отстрелянные гильзы. Уходя от опасности, Майор перекатился вправо и тоже несколько раз выстрелил в кричащую тучу.
  Через секунду всё стихло. "Облако" унеслось в зал. На полу осталось несколько птиц. Попугаи.
  Майор вопросительно посмотрел на Андросова. Тот, оправдываясь, пояснил:
  - Зоомагазин... эвакуация проходила в спешке... не успели вывезти... видимо.
  - Откуда они здесь?
  - Не могу знать. Вероятно, проникли через вентиляцию. - Подумав, Андросов добавил: - Здесь всё, не как у людей.
  
  Азиат по-прежнему стоял у матрёшки. Поза его изменилась. Руки опустились по швам, спина чуть согнулась. На худом лице появилась пародия улыбки - сквозь кожистые губы проглядывала желтизна зубов.
  "Почему такой худой? - подумал Лацис. - Не кормили? В Сити использовали труд рабов?"
  Подошел Швец, оглянулся по сторонам, отошел в сторону - занял позицию. Лацис оглянулся и едва заметно ухмыльнулся. Швец обосновался так, чтобы первый (возможный) контакт пришелся на Лациса.
  "Дурачок!" - беззлобно подумал Лацис.
  Швеца в отряде недолюбливали. Однако терпели. Обычно, в конце операции, когда силы бойцов были на исходе, вдруг оказывалось, что Швец ещё бодр и весел. Словно он перешел на альтернативный источник питания. Появлялась фляжка со спиртом или плитка шоколада. Это чертовски поднимало дух.
  - Надо его допросить, - сказал Швец.
  - Кого?
  - Бомжа.
  - Не получится. Он не говорит по-русски. И, кажется, у него нет языка.
  - Всё равно, - Швец вынул нож, пальцем проверил его остроту. - Сейчас заговорит!
  Швец приблизился к азиату, помахивая ножом.
  - Оставь его! - повышая голос, произнёс Лацис. - Он не виноват. Я видел, как он отговаривал жестами Петренко.
  - А кто виноват? Матрёшка?
  - Именно!
  - Брось молоть чепуху!
  Швец поманил азиата пальцем, словно собачонку. Перехватил удобнее нож. Пытать Швец умел - это было его вторым отличительным качеством. Делал жертве больно с особым цинизмом и показным тактом, словно сочувствуя. Этот приём действовал психологически - жертва видела, что насильник готов прекратить пытки, лишь только появится признание...
  - Повремени минутку, Лацис, сейчас появятся данные! Немой заговорит. Я читал, что существует такой способ... в Библии.
  Без малейшего звука Лацис поднял штурмовик и выстрелил. Выстрелил несколько раз. Одиночными, затем дал очередь. Стрелял в нутро матрёшки. Все пули, предсказуемо, погрязли в желе. С негромким влажным звуком. Будто растворились.
  - Видел? - спросил высокомерно латыш. - Оставь китайца, он здесь не при чём.
  Мгновение Швец безмолвствовал и оставался неподвижен, затем направился к матрёшке.
  - Стоять! - Лацис упредительно поднял руку. - Не приближайся!
  - Да погоди ты!
  Швец подошел, долго внимательно рассматривал деревянные ложки, маленькие пластиковые гусли, бусы и прочую дребедень, что лежала на полках. Прочёл несколько прибауток.
  Затем коротко, без замаха ширнул ножом вглубь матрёшки.
  Лацис не успел даже пикнуть. Всё последующее он воспринимал, словно в кино. Дурацком пошлом фантастическом кино.
  ...Нож проник глубоко в желе - оказалось, что полки и товары на них фальшивые, - пальцы увязли в липкой массе. В тот же миг, перчатка и кожа пальцев растворилась. Потекла кровь. Струйки бежали по поверхности желе и впитывались, как в губку.
  Оставался шанс бросить нож, и отпрыгнуть, но матрёшка, словно разумея такую возможность, резко сомкнула створки.
  "Венерина мухоловка", - подумал Лацис и поднял винтовку. Нужно было немедленно что-то предпринять. Вот только что?
  Хрустнула кость, рука Швеца сломалась - это стало видно по неестественному залому. Швец вскрикнул и ударил матрёшку кулаком. Удар пришелся в нарисованный глаз.
  Подчиняясь шестому чувству, Лацис отступил на шаг. И ещё - взял дистанцию.
  Матрёшка... нельзя сказать, что она ожила, но действия приобрели осмысленный характер. Она вдруг поплыла назад, увлекая за собой Швеца. Потом резко остановилась, распахнула дверцы и сомкнула их, когда боец влетел внутрь.
  "Муха поймана!"
  Палец Лациса лёг на спусковой крючок, однако выстрел не прозвучал.
  "Бесполезно!" - Лацис был уверен, что стрелять нет смысла.
  
  Через секунду на площадке появились Майор и Андросов.
  Майор бросился к матрёшке, Лацис схватил его за руку.
  - Мы всё видели! - кричал Майор.
  - Почему ты бездействовал?
  - А что я мог поделать?
  Андросов несколько раз выстрелил - пули отскакивали от матрёшки.
  Лацис выступил вперёд, коротко приказал:
  - Верёвка! Андросов приготовь верёвку! Не позволяйте ей открыть створки! И не прикасайтесь к внутренностям!
  Майор и Андросов стиснули матрёшку с двух сторон, Лацис накинул нейлоновый шнур, сделал несколько петель и зафиксировал узлом. Узел затянул так, что между створками невозможно было вставить лезвие.
  Майор приказал:
  - Докладывай!
  В своих привычных скупых фразах Лацис описал обстановку. Рассказал, как погиб Петренко:
  - Я был далеко, не видел подробностей... только в общих чертах.
  - Почему сразу не доложил?! - вскипел Майор. - Под трибунал пойдёшь!
  - Что я должен был доложить? - заорал в ответ железный Лацис. - Что матрёшка сожрала Петренко?! Вы бы мне поверили?!
  Андросов примирительно поднял ладони, заметил, что он до сих пор не верит в происходящее. Вынул пистолет, выстрелил матрёшке в голову. Выстрел пришелся точно между красивых глаз - отлетел кусочек эмали. Только и всего.
  - Спокойно! - проговорил Андросов. - Давайте поразмыслим спокойно.
  Майор тряхнул головою. Глубоко в молодости (Андросов подсмотрел фотографии в личном деле), Майор носил длинные волосы. Прошло много лет, а привычка трясти патлами осталась.
  - Подобьём известные данные. Петренко и Швец погибли. Их засо... втяну... - Майор не мог подобрать определение.
  - Погибли посредством матрёшки, - помог Андросов.
  - И Сорокин, - добавил Лацис.
  Майор кивнул и спросил, что известно о матрёшке?
  - Может, сунуть ей в потроха пару гранат и... и всё? - предложил Андросов.
  - Не думаю, - откликнулся Лацис. - Она легко поглощает пули.
  Внутри матрёшки что-то хрустнуло. Будто сломалось. Матрёшка "переваривала" трупы - все трое это поняли. Ломались крупные кости.
  Первым вскочил Майор, направил на куклу штурмовик. Однако стрелять не стал, скомандовал сам себе:
  - Отставить! Думать!
  Через пару минут Лацис выдвинул предложение:
  - Давайте её осмотрим. Быть может...
  Матрёшку внимательно осмотрели. Осторожно, избегая лишних движений, куклу положили на бок. Когда это произошло, азиат одобрительно кивнул и издал протяжный горловой звук.
  - Есть! - проговорил Лацис. - Здесь есть карман, в нём брошюра.
  - И надпись, - хмуро добавил Андросов.
  - Какая?
  - Мэйд ин Чина.
  - Предсказуемо.
  Лацис вынул из пластикового кармашка брошюру, пролистал.
  - Ты читаешь по-китайски? - спросил Майор.
  - Я читаю по-английски, - ответил Лацис. - Здесь есть перевод. Левая сторона - китайский. Правая - английский.
  - Что там сказано?
  - Чертовщина какая-то...
  Майор насупился:
  - Излагай любые факты... даже чертовщину.
  - Не думаю, что это факты. Скорее легенда. - Лацис пошелестел листочками и начал читать: - Это древнее знание основано на... наблюдениях или можно перевести, как исследованиях тибетских монахов. Оно зародилось, когда в Поднебесной ещё не чтили Высшего предка, а ханьцы считались избранным народом. Приблизительно шесть тысяч лет до нашей эры...
  - Ближе к делу! - попросил Майор.
  - Стараюсь покороче, - обещал Лацис. - В IX веке монах Ку-Кай основал школу Сингон, которая должна была перенять тайное знание ханьцев. Основной идеей школы, стала идея "Сокусин Дзёбуцу". По-русски это звучит... тут сложно... вырастить Будду... или умертвить Будду... нет, скорее, стать Буддой в собственном теле.
  - Ничего себе! - откликнулся Андросов.
  - Если упрощать... - Лацис ещё раз повертел листки. - Внутри себя монахи выращивали покойника. Будду. Внутренняя мумификация. Этот Ку-Кай придумал методику. Назвал её правилом трёх тысяч.
  - Что это значит?
  - Первую тысячу дней монах должен был соблюдать диету. Ел только рис и просо. Дневная порция - размером с пригоршню. Если монах выдерживал, он переходил на следующую стадию. Для него выкапывали специальный... погреб. Помещали монаха под землю, устраивали перекрытие с небольшим оконцем. Через оконце в яму спускали пищу. Последующую тысячу дней, монах должен был есть только кору и орехи. Порцию значительно урезали, в рацион добавляли чай уруши. Обычно этот чай используется как лак, им лакировали деревянные изделия. Подразумевалось, что лак должен изнутри покрыть будущего Будду - тогда его не смогут грызть черви.
  Раз в сутки монах дёргал за верёвку - на поверхности звонил колокольчик. Это означало, что монах жив, и ему опускали пищу.
  - Как этот бред относится к нам? - нетерпеливо перебил Майор. - Есть предположения?
  - Пока не знаю, - ответил Лацис и продолжил читать. - На такой скудной диете тело монаха иссыхало ещё при жизни. Ткани теряли воду, уменьшались в размерах. Через тысячу дней внутренний мертвец достигал размеров внешней оболочки, и монах умирал окончательно. А Будда просыпался. Когда это происходило, тело доставали из ямы. Мышцы монаха высыхали, ткани и органы практически растворялись, однако суставы не теряли подвижности. Мумифицированное тело омывали в соляном растворе или поджаривали в кипящем масле. После этого, монаха усаживали на корточки - обычно это делали у перекрёстков оживлённых дорог, - вокруг него сооружали мардунг - тесную ступу (или склеп) из кирпичей, камней или раствора замешанного на коровьем навозе. Снаружи склеп красили, поверх грунта художники наносили изображение Будды.
  Лацис замолчал. Перегнул брошюрку и сунул её за бронник.
  - Вкратце - всё. Из важного ещё одна деталь: мардунг состоит из двух частей.
  - Ну, это понятно! - отреагировал Андросов. - Две створки. Мы это видели.
  - А чего он хочет? - спросил Майор. - Как его убить?
  - Убить его невозможно, - ответил Лацис. - Он сам себя убил. Притом давным-давно. В брошюре сказано, что это мардунг великого монаха Энку.
  - Погоди! - Майор поднял обе руки, словно собираясь сдаваться. - Голова кругом. Эта матрёшка...
  - Да, - проговорил Лацис. - Это могила. Склеп. Мардунг монаха Энку.
  - А какого х...я он в матрёшке? Что они, бл...дь не могли гроб нормальный взять?
  Неожиданно оживился азиат. Китаец замахал тощими ручонками, точно напоминая, что сквернословить у могилы - грех. Он казался ребёнком - почему-то девочкой - которую обидели старшие подруги.
  - Пошел ты! - выпалил Андросов. - Гнида китайская!
  Сжал кулаки.
  - Отставить! - рявкнул Майор. - Держать себя в руках! Лацис!
  - Я!
  - Чего этот... мардунг хочет?
  - Прямо не сказано. Полагаю, это заключительная фаза обращения. Фаза ухода в нирвану. Третья тысяча. Ку-Кай полагал, что для окончательного обращения требуется тысяча живых душ. Своеобразные качели. Чтобы уйти в нирвану одной душе, тысяча душ должна вернуться в цикл перерождений.
  - Полагал? Что значит, полагал?
  - Естественно, полагал! Никто из умерших монахов не мог подтвердить предположения.
  - Та-ак!
  Не торопясь Майор застегнул кобуру, отёр ладонью вспотевший лоб. Майор расслабился - это было видно. Притянул к себе стул и сел, положив руки на спинку. Лацис подумал, что поза в высшей степени уязвима. Необходимо не менее полусекунды, чтобы перейти в боевую позицию.
  - Подобьём бабки. Мы имеем матрёшку, которая пожирает людей. Убить которую невозможно...
  - Она уже мертва!
  - ...и поделать с ней мы тоже ничего не можем?.. Или можем?
  Андросов набычился. Ему хотелось действовать. Лацис достал брошюру, ещё раз бегло просмотрел её. Закончив, отрицательно помотал головой:
  - Она уже и так... мертвее не бывает.
  Тогда Майор произнёс:
  - Слушай мою команду! - Он вновь выглядел собранным. Отец группы. Старший. Ответственный. - Андросов - вернуться к точке отхода. Наладить связь. Доложить в Центр... - здесь он запнулся: - Постарайся изложить факты внятно. Доходчиво. Вызывай вертолёт. Считаю нашу работу выполненной. Лацис - остаёшься у объекта. Глаз с матрёшки не спускать. Китайцу не доверять. Огонь без предупреждения. На поражение. Китаец - подозрителен, нутром чую. Я проверю лифты. Альтернативный маршрут отхода не помешает. Задача ясна?
  - Так точно!
  - Через сорок минут собираемся здесь же!
  
  Прошло сорок минут.
  Первым вернулся Андросов. Принёс неутешительные вести. Связь наладить не удалось - "эфир заполнен помехами". За внешним контуром Сити - туман. "Чёрный туман, будто каракатица чернила выпустила. Вертолёт не сможет приблизиться".
  Майор вернулся с опозданием. Сказал, что всё знает, что сам был у точки отхода. Проверил лично.
  - Худо дело, ребятки. Лифты заблокированы.
  Дав время на размышления, спросил:
  - Какие будут предложения?
  Андросов предложил сбросить мардунг вниз:
  - Я могу прорезать отверстие большого диаметра. Мы сбросим матрёшку вниз.
  - И что? - спросил Лацис. - Ты хочешь отправить эту... могилу в миллионный город?
  - Не вариант, - подтвердил Майор.
  - Предлагаю спускаться пешком, - сказал Лацис. - По дополнительной пожарной лестнице.
  - Вариант, - одобрил Майор. - Выдвигаемся через пять минут. Проверить оборудование, оружие... о готовности сообщить.
  
  Матрёшку поставили на маленькую тележку. Когда устанавливали, у Лациса мелькнуло странное подозрение: "Мардунг может передвигаться... он перемещался, когда Швеца... того". Китаец ошивался поблизости. Из-за своего нелепого вида, молчаливости и исключительной худобы он не вызывал подозрений. Казался чем-то несущественным.
  
  Подошли к пожарной лестнице. Матрёшку вывезли на площадку. Лацис двинулся первым. Он пробежал один лестничный пролёт, остановился. Прислушался. Удивился насколько ровно бьётся сердце. "Как у прадеда", - подумал с гордостью. Стремительно преодолел ещё один пролёт. И ещё. Теперь должны были показаться серые двери с надписью "27" - Майор приказал двигаться вверх. (Это важно: вверх двигаться выгодно. Атаку можно ожидать сверху, и, в таком случае, эффективнее работает бронежилет.)
  На серой стене светилась цифра "26". Ниже: "бис". И жирная стрелка.
  "Ошибка!" - подумал Лацис и совершил ещё одну перебежку.
  ...На следующей площадке расположилась матрёшка. Жался в угол китаец. Андросов шарил стволом штурмовика. На лице бойца выступили красные пятна.
  - Ты как здесь оказался? - ошарашено спросил Майор. - Я приказал двигаться вверх.
  - Я и двигался, - тупо ответил Лацис. - А попал сюда...
  
  Аварийная лестница оказалась... закольцована. 27 этаж переходил в этаж 26. Движение по лестнице вниз, приводило, в итоге, наверх.
  - Твою ж мать! - произнёс Андросов.
  - Тихо! - Майор предупредительно поднял кулак и опустился на колено. Палец лёг на спусковой крючок.
  Послышалось слабое, едва различимое завывание. Направление звука было неочевидно. Казалось, что вибрируют стены. Меж тем, завывание силилось и меняло тембр, постепенно повышаясь и усиливаясь.
  Андросов отступил на три шага назад и принял в сторону. Поднял винтовку и упёрся локтем в живот. Такая позиция позволяла вести огонь обоим бойцам. Синхронный огонь двух штурмовых винтовок мог смести легковой автомобиль. И даже опрокинуть джип.
  Нервы натянулись в струну.
  В завывании появились пульсирующие вибрации, словно к одному голосу присоединился второй - низкий.
  Лацис обернулся, увидел, что створки матрёшки распахнуты. Внутри мардунга пульсирует пламя, и эти пульсации совпадают с горловым пением китайца.
  - Осторожно! Беги!
  Спасти Андросова не удалось. Мардунг навалился, огненные створки сомкнулись. Всё окончилось в доли секунды. Внутри склепа раздалась вспышка - пламя вырвалось из закрытых створок. Это сдетонировала граната Андросова. Однако этот взрыв ничего не изменил.
  Время словно замедлилось. Лацис в деталях различил вспышку, языки пламени. Увидел, как развернулся Майор, и открыл беглый огонь. Заметил, как полетели гильзы, и как пули рикошетили от матрёшки, почти не причиняя ей вреда. Рикошеты шили по стенам, рискуя задеть своих... но это не казалось угрожающим, после того, что произошло.
  Лацис действовал стремительно, принял в прицел китайца, сдвинул мушку чуть вправо, туда, где должно было биться сердце, и надавил спусковой крючок...
  Пули летели насквозь. Пиджак трепыхался, как стяг на ветру, от него отрывались куски ткани, вырывало пуговицу, срезало лацкан. Однако выстрелы не причиняли китайцу вреда. Это можно было понять по следу - от пуль на стене образовалась трасса. Почти такая же, как у последнего омоновца. Только кучнее.
  - Отходим! - выкрикнул Майор. - Быстро! Быстро!
  
  Стеклянная комната бутика. Дверь забаррикадирована подручными материалами. На передней линии - перевёрнутый стол. Отсюда, через стеклянную стену, виден фонтан. В фонтане плавает... кажется это труп косули. Или резиновая игрушка, забытая второпях?
  Майор сидит, привалившись к стене, рассматривает маленькую фотографию в золочёной рамочке. Дочка.
  Прошло два часа с момента гибели Андросова.
  - Если вдуматься, - глухо говорит Майор, - это вполне закономерно. Мы столько лет импортировали из Китая товары... технологии... ввозили работников. Кто-то в правительстве должен был предвидеть, что к нам проникнет их культура. У них очень древняя культура.
  Майор поворачивает голову, смотрит на Лациса.
  - Ведь этот мардунг, это культура?
  - Очень древняя, - соглашается Лацис.
  Однако соглашается механически. Не вникая. Думает о своём.
  - Мы можем сигануть в проход, - продолжает Майор. - Только это - верная смерть. Четыреста метров вниз... шансов нет.
  - А здесь? - удивляется Лацис. - Здесь жизнь?
  Майор улыбается и говорит почти ласково:
  - Нам дана замечательная возможность вспомнить перед смертью родных, помянуть павших товарищей, отметить боевой путь, он был... трудным. Наконец, мы можем подумать, как убить эту тварь.
  - Она не живая, - напоминает Лацис. - Убить её не получится.
  Майор опускает фотографию за воротник, спрашивает, как Лацис догадался про китайца.
  - Очень просто. На нём ворованный костюм, и ворованные ботинки. Но нет запаха.
  - Не понял?
  - Вы знаете, как воняет бомж? Весьма характерный запах. Здесь его нет.
  Майор согласно кивает.
  В дверь раздаётся удар. Удар чудовищной силы - стекло дробится на миллион кусочков, стальные рамы сламываются, как спички. Фонтан стеклянных и металлических брызг проносится вихрем.
  Лацис действует не мешкая. У него давно созрел план: две наступательные гранаты РГД-5, плюс две свето-шумовые гранаты. Камикадзе летит вперёд, срывая на бегу чеку - кольца гранат связаны.
  Мардунг готов принять жертву.
  Уже внутри матрёшки, чувствуя, как кожу сдирает со лба, как скользкие от крови куски мяса отрываются от костей, Лацис чувствует взрыв. Чувствует его внутри себя, в кишках. Это последнее ощущение. Почти блаженное.
  
  Майор инстинктивно жмурится и падает на пол. Опыт подсказывает, что кукла сейчас разлетится, словно лопнувший гнойный шарик, однако этого не происходит.
  Могила цела.
  Из-за матрёшки показывается китаец. Рука Майора тянется к штурмовику, но не берёт его - бессмысленно.
  - Так это ты! - вспыхивает догадка. Усмешка. - Ты - второй элемент мардунга! Это тебя похоронили в склепе! Как там... Энку!
  Китаец кивает. Отрезанный пулями ворот потешно болтается.
  "Удивительно! - думает Майор. - Пятерых ребят положили из-за этого ублюдка".
  Жить оставалось секунды. Мардунг надвигался. Майор зачем-то расстегнул бронник, скинул его с плеч.
  Левая рука сжала пистолет.
  "Погоди-ка! Ведь он собирает живые души! Значит, есть выход!"
  Дуло прижимается к виску. Щелчок. Осечка. Майор передёргивает затвор, клацает боёк - осечка.
  Китаец недовольно помахивает лапками-руками. Похож на огромного богомола.
  "Не даёт выстрелить... Я нужен ему живым... А что если..."
  Майор делает шаг вперед, к мардунгу, чувствует жар, словно дыхание чудовищной пасти.
  "Главное - не сдрейфить, не отвести глаз, не показать испуг!"
  Китаец рядом, в двух шагах. Приближается.
  Майор протягивает ему руку, словно желает попрощаться перед смертью. Жест безумен. Настолько безумен, что китаец протягивает в ответ свою ладошку. Она холодная. Совсем холодная.
  На сухих коричневых губах появляется подобие улыбки. Спина сгибается в поклоне.
  - Зря скалишься! - успевает сказать Майор.
  Два коротких движения и китаец оказывается в матрёшке.
  Майор стискивает створки. Сжимает изо всех сил. Облепил руками и ногами. Появляется мысль, что монах Энку вернулся в свой мардунг.
  А по щекам текут слёзы: "Только бы хватило сил! Только бы не ослабить хватку!"

Оценка: 10.00*6  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Е.Лабрус "Заноза Его Величества" (Любовное фэнтези) | | Г.Сандер-Лин "Не для посторонних глаз..." (Женский роман) | | С.Александра, "Демонов вызывали? или Попали, так попали!" (Любовное фэнтези) | | Р.Навьер "Плохой, жестокий, самый лучший" (Современный любовный роман) | | Л.Лактысева "Злата мужьями богата" (Любовное фэнтези) | | Н.Самсонова "Предавая любовь" (Любовная фантастика) | | К.Дэй "Я тебя (не) люблю" (Женский роман) | | С.Александра, "Демонов вызывали? или Когда твоя пара - ведьма!" (Любовное фэнтези) | | А.Платунова "Искры огня. Академия Пяти Стихий" (Приключенческое фэнтези) | | LitaWolf "Попаданка с секретом" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список