Бакшеев Сергей Павлович: другие произведения.

На линии огня

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:


Оценка: 7.38*9  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Новый детектив, только-что издан (Тираж 9 000). Начинаю серию с новым героем-интеллектуалом, однако настоящий "герой" триллера ДЕНЬГИ!

   На линии огня
  Детектив-триллер
  На линии огня [Бакшеев]
  Книга вышла в издательстве 'Клуб Семейного Досуга' в августе 2017.
  Стартовый тираж 9 000.
  Твердая обложка, 256 стр.
  IBSN 978-617-12-3355-3
  
  
  Приобрести бумажную книгу 'На линии огня' можно здесь:
  
  Лабиринт
  Озон
  My-shop
  
  В Украине за гривны
  В Беларуси
  
  Сергей Бакшеев автор следующих книг:
  
  Серия: 'ПЕТЛЯ'
  1. ТАЙНАЯ МИШЕНЬ
  2. ОПАСНАЯ УЛИКА
  3. БУМЕРАНГ МЕСТИ
  4. ПОХИЩЕНИЕ СО МНОГИМИ НЕИЗВЕСТНЫМИ
  5. НЕУЛОВИМЫЕ ТЕНИ
  
  Серия: 'ОПАСНЫЕ ТАЙНЫ':
  1. КОНКУРС НА ТОТ СВЕТ
  2. ОСКОЛОК В ГОЛОВЕ
  3. ПРОИГРАВШИЙ ВЫБИРАЕТ СМЕРТЬ
  4. ЧЕРЕП ТИМУРА
  5. ОТРАВЛЕННАЯ СТРАСТЬ
  6. ШПИОН ИЗ-ПОД ВОДЫ
  7. ИНОГО НЕ ЖЕЛАЮ
  
  Серия: 'СВЕТЛЫЙ ДЕМОН':
  1. СВЕТЛЫЙ ДЕМОН
  2. ДАМСКИЙ ВЫСТРЕЛ
  3. ЗЕРКАЛЬНАЯ МЕСТЬ
  
  Серия: '20 СЕКУНД':
  1. ОПЕРЕДИ, ЕСЛИ УСПЕЕШЬ
  2. ВЕРНИ, ЕСЛИ УСПЕЕШЬ
  
  Серия: 'UNICUM'
  1. КОМПОЗИТОР
  2. МАТЕМАТИК
  3. ПАРАЛИЗАТОР
  4. ГАЛАКТИКА МОЗГА
  
  Триллеры:
  НЕВЕСТА АЛЛАХА
  НА ЛИНИИ ОГНЯ
  
  Сборники рассказов:
  1. ЛЮБОВНИЦА ДЕПУТАТА
  2. МОИ БАНДИТЫ
  
  Аннотация
  Привычная жизнь Юрия Серова в одночасье рушится. Он узнает о неизлечимой болезни и теряет работу, а для спасения дочери нужна дорогостоящая операция. Талантливый айтишник Серов превращается в таинственного Доктора. Его цель - заработать большие деньги для семьи и наказать своих врагов. Он изобретает фальшивки для банкоматов, организует их рискованный сбыт, противостоит преступникам, водит за нос следствие, которым руководит его сводный брат полицейский.
  Но там, где большие деньги - всегда большие проблемы. Справится ли с ними Доктор?
  
  
  
  Пролог
  
  
  
  Мною движет единственная цель - мне нужны деньги. А кому они не нужны - усмехнетесь вы. Это так, но у меня особая ситуация. Мне нужно много денег, и у меня нет времени, чтобы заработать их честно. Я рассчитал точную сумму - более ста миллионов рублей. Даже самая высокооплачиваемая работа, соответствующая моему интеллекту, будет приближать меня к заветной цели черепашьими шагами. А я не могу ждать. Причина проста - в любой момент я могу загнуться и сдохнуть.
  Да, черт возьми, мне суждено умереть раньше, чем вам! И эту ужасную реальность никак не исправить. Ни вы, ни я, никто другой на огромной планете не в силах мне помочь.
  Ну и пусть. Только смирившись с неизбежным уходом, я осознал, насколько стал сильнее. Да, вы не ослышались. Мне нечего терять, я ничего не боюсь, все худшее в моей жизни уже случилось, поэтому я готов рисковать, рисковать по-крупному, поставить на кон свою жизнь, чтобы сорвать куш.
  Только не подумайте, что я убийца или бандит. Нет, я действую без оружия. У меня есть четкий план, как добыть деньги. Незнающие люди сочтут его фантастическим или безумным, но план работает.
  Доказательство - тяжелая сумка в моей руке. Она набита банкнотами, которые я... Какое бы слово подобрать, поточнее. Украл? Нет, это не совсем так. Добыл? Чуть ближе к истине, но все равно не отражает сути моей деятельности. Заслужил? Да, конечно! Мне сорок лет и минимум тридцать из них я учился, трудился, развивал свои мозги, чтобы в критический момент они подсказали мне верный путь. Сумка с деньгами - это вознаграждение за долгие годы серых будней.
  Серые... Это безликое слово преследует меня всю жизнь. Дело в том, что мое имя - Юрий Серов, и, разумеется, школьные приятели называли меня Серым. Серый - ни то, ни се, ни черный, ни белый, другими словами, посредственный.
  И вот я доказал, прежде всего себе, что они ошибались. Сейчас в моих руках большая сумма денег. Как же приятна их тяжесть. Теперь я не Серый, я - Доктор. Под этим именем я известен подельникам и клиентам, о нем слышали и в полиции, но до сих пор не знают, кто за ним скрывается. Я почти победил. Правда, скользкое 'почти', как петля на моей шее.
  Дело в том, что сумма в моих руках хоть и большая, но недостаточная. Я еще не довел свой план до конца и вынужден рисковать дальше. Наша игра в кошки-мышки продолжается. Я уверен, что перехитрю полицию, однако не догадываюсь, что сейчас за подкладкой моего пиджака 'маячок', по которому меня отслеживают.
  В любой момент это может стать катастрофой.
  Вы хотите знать подробности? Надеюсь вы не из полиции. А, впрочем, когда там прочтут эти записи, меня, скорее всего, уже не станет.
  Ваша жизнь идет по накатанной колее, и вы полагаете, что так будет всегда? Вы знаете, что будет завтра, через неделю? За полгода планируете свой отдых? Наивные. Я тоже так жил, пока в один обычный день злой рок не дал мне подсечку. Бац - и я на лопатках!
  Больно. Так больно, что жить не хочется. Но я не могу оставить в беде своих близких. Поднявшись после удара судьбы, я оказался в другой реальности, и мне пришлось кардинально измениться, чтобы впредь устоять на ногах.
  
  
  
  1
  
  
  
  Въезд на территорию больницы перегораживал шлагбаум. Я бросил машину где придется и, шлепая по лужам, побежал прямо к приемному отделению. За спиной осталась майская предрассветная улица, пахнущая цветущей сиренью, а за порогом меня ждал стремящийся к стерильности мир с негаснущим белым светом и усиливающим тревогу стойким запахом моющих средств. От специфического духа при посещении больницы у меня всегда портилось настроение, что уж говорить про этот визит. Я порвал два комочка бахил, которые никак не хотели расправляться, прежде чем нацепил их на мокрые туфли.
  Существо в белом халате - я не заметил ни пола, ни возраста - провело меня к двери кабинета на втором этаже. Там меня встретил уставший взгляд немолодого лысеющего грузина. Врач сидел за столом и был одет в хирургический костюм с коротким рукавом и треугольным вырезом на груди, где из-под белой футболки протискивались черные волоски. Эти нелепые завитушки, похожие на проволочки, выглядели совершенно неуместно в лечебном заведении.
  Пока я восстанавливал дыхание, хирург изучал меня сквозь стекла очков в стальной оправе. Наконец, густая щеточка его усов, ограниченных уголками губ, пошевелилась, хозяин кабинета представился:
  - Давид Гелашвили, хирург. - Жестом руки он предложил мне сесть, а затем уточнил: - Вы отец?
  - Серов Юрий Андреевич, - торопливо ответил я и даже потянулся за паспортом, но понял, что это лишнее. Меня терзала неизвестность. - Что с Юлей?
  - Мы вытащили ее, но состояние девушки по-прежнему тяжелое. - Хирург умолк, сложив перед собой сильные волосатые руки, на которых просматривался рисунок вен.
  - Да не молчите вы! - Я подпрыгнул на стуле. - Что значит 'тяжелое'?
  Хирург не спешил. Он перебрал какие-то бумаги, сунул их в стол, снял очки, помассировал уставшие глаза.
  - Сколько лет вашей дочери? - спросил он, не поднимая взгляда.
  - Восемнадцать.
  - Несчастная любовь?
  - О чем вы?
  Врач тяжело вздохнул и водрузил очки на нос. Поколебавшись, он объяснил:
  - Ваша дочь выпила уксусную эссенцию. В результате - химическое повреждение желудочно-кишечного тракта, острая почечная недостаточность... Крайне болезненный способ самоубийства.
  Жуткое слово резануло, как нож по живому. Я затряс головой:
  - Нет, Юля не могла. Что вы несете! Это невозможно. Дочь радовалась жизни, строила планы, на днях ей выпала большая удача. Да она... у нее все только начиналось!
  Гелашвили выдернул бумажную салфетку из коробочки, протер ею лоб и невнятно пробормотал:
  - Издержки профессии.
  - Ну, знаете ли, а это вас не каса... - Я осекся. Не помню, чтобы я упоминал о профессии дочери.
  - Касается. К сожалению, чаще, чем хотелось бы. Я - хирург, и постоянно наблюдаю, как обрывается безмятежная жизнь. Человек не видит, не слышит, что рядом пропасть: шаг в сторону - и он в полете. Разобьется или выкарабкается... - Гелашвили изучил скомканную салфетку в руке, словно она символизировала то, во что превращается спокойная жизнь после опрометчивого поступка.
  - Нет. Самоубийство исключено, - с обидой в голосе заявил я. - Так даже думать нельзя про нашу Юлю. Она, она... Вы ее совсем не знаете.
  - Тогда ей кислоту подлили.
  - Кто? За что?
  - Я врач, а не следователь. Пострадавшую привезли из ночного клуба 'Гонконг' на 'скорой'. Повезло, что вовремя. Мы успели многое, но внутренние повреждения достаточно серьезные.
  - Где Юля? Я хочу ее видеть, - я вскочил на ноги.
  - Сейчас нельзя, - жестом остановил меня хирург. - Девушка в реанимации. Она без сознания.
  Я медленно опустился на стул.
  'В реанимация, без сознания', - неужели эти ужасные слова о моей дочери? Какое, к черту, самоубийство? Еще вчера...
  Да что 'вчера', буквально сегодня вся наша семья была счастлива. Исполнилась многолетняя мечта - мы сменили тесную квартиру в пятиэтажке на новенький просторный таунхауз. Домик, как с открытки. Фасад из красного кирпича, словно перекочевал в Подмосковье из старой Англии. Перед входом лужайка и место для двух автомобилей, внутри два этажа с отделкой и дополнительный мансардный этаж. И это чудо недалеко от Москвы: пятнадцать минут по Новорижскому шоссе. Живи и радуйся!
  Всего несколько часов назад, вечером, моя беременная жена Катя расхаживала в новом доме среди неразобранных вещей, святилась улыбкой и строила планы:
  - Здесь будет детская, рядом с нашей спальней. Комната Юли подальше, чтобы не беспокоила малыша. Ой, еще столько надо купить, и мансарда не доделана. Хорошо, что кухню обставили и в гостиной есть диван, можно друзей пригласить. - Жена сложила руки на круглом животе и посмотрела на меня: - Юра, мы справимся?
  - Конечно, я все рассчитал, - поспешил заверить я и бережно обнял жену сзади.
  Мои ладони легли поверх ее рук, щека коснулась пышных каштановых локонов, взгляд опустился в треугольный вырез халата на округлившуюся грудь - и мне стало так хорошо. Поздняя незапланированная беременность возродила нежность в наших отношениях, размеренная жизнь приобрела новый смысл, появилось желание все поменять. Мы оба словно помолодели.
  Рождение малыша - настолько сильный мотив, что за полгода я решил проблему с новым жильем и, помимо этого, настоял, чтобы Катя ездила на самом безопасном автомобиле. Пришлось взять еще один кредит, чтобы купить ей новенький 'вольво'.
  Тогда на кухне я вдохнул родной женский запах, в котором преобладало пьянящее умиротворение, коснулся губами ее щеки и прошептал:
  - Ты у меня такая, такая...
  - Давай без этого, - вырвалась она из объятий. - Как ты не можешь понять, что я волнуюсь.
  - Нет никаких причин для беспокойства. Ипотека на двадцать лет, проценты умеренные. На выплаты уйдет только треть моей зарплаты - нынешней, а со временем я буду получать больше. Нам хватит.
  - Двадцать лет, - вздохнула Катя. - Нам по шестьдесят стукнет, когда мы расплатимся за дом. А еще кредит на машину.
  - Не думай о трудностях, думай ребенке.
  - Я ведь долго не смогу работать, а малышу, знаешь, сколько всего понадобится?
  - Все у нас будет, я обеспечу. А сейчас... - Я с затаенной гордостью повел рукой, демонстрируя новое жилье. - Сегодня у нас праздник. Отметим?
  - Извини, я не успела ничего приготовить.
  - Ерунда. Вино и сыр у нас найдутся.
  - Мне не до вина. - Катя бережно, с затаенной гордостью, провела ладонью по животу.
  У меня всякий раз замирало сердце, когда я видел этот жест. Катя пошла в гостиную. Смотреть на нее сзади было еще приятнее, у нее даже талия сохранилась. Она присела на диван.
  - Я устала, отмечать будем послезавтра. Приедут твой брат с Наташей. Мы уже с ней обо всем договорились, она поможет. А праздник сегодня у нашей Юли.
  - Где она, кстати? Нарядилась и умотала. Уже поздно, - забеспокоился я о восемнадцатилетней дочери.
  - Ты что, забыл? Юлю на обложку 'Elite style' утвердили. - Катя улыбнулась, явно гордясь дочкой, так похожей на нее в молодости.
  - В этой суматохе голову потеряешь. - Я сдвинул ногой коробку, расширяя проход к дивану.
  Честно говоря, я не одобрял упорное стремление дочери стать моделью. Юлька красивая, фотогеничная - этого не отнимешь, но симпатичных девчонок прорва, а успеха достигают единицы. Да и что это за профессия - торговать собственной красотой? Красота эфемерна. Сегодня она есть, а завтра увянет, или стандарты красоты изменятся. Ненадежно все это.
  Вот я закончил факультет вычислительной математики МГУ, хотел стать ученым, но жизнь подтолкнула к более востребованной профессии - разрабатываю программное обеспечение для банков. И наплевать, как я выгляжу, главное, чтобы голова соображала. И На том же факультете училась Катя. Правда, после окончания университета не потянула серьезное программирование, зато стала квалифицированным бухгалтером. У Юли тоже есть способности к математике, но она угробила время и деньги на обучение актерскому мастерству, танцам, косметологии, на создание портфолио. Упорство принесло результат, ее заметили. Но что будет с ней через пять-семь лет? Новое поколение красоток неизбежно вытеснит поблекших моделей.
  Я не стерпел и высказал недовольство:
  - Ее что, ночью будут снимать?
  - Съемки для журнала послезавтра. А сегодня Юля с подружками в клуб поехала. Да не дуйся ты. Дело молодое, есть повод для радости. Успеет еще выспаться, чтобы лицо было свежим.
  - Ночной клуб, стилисты, фотографы. Лучше бы она в университет поступила, как мы.
  - Не ворчи. - Жена потянула меня за руку, я плюхнулся рядом. Катя прижалась боком, склонила голову на мое плечо, вздохнула. - Кто знает, что лучше, что хуже? В жизни много разных возможностей. Мы идем планомерно вверх по лесенке...
  - А она хочет перескочить через все ступеньки. - Я с сомнением покачал головой.
  - А вдруг у нее получится?
  Ох, эта женская вера в чудо. В глубине души все они Золушки. Я промолчал, чтобы не затевать спор.
  Катя заглянула мне в глаза, смущенно улыбнулась:
  - Я спать пойду, с ног валюсь.
  - Ложись, конечно, а мне придется...
  Я повел рукой, показывая, что продолжу разбор вещей. Жена, как водится, не удержалась от наставлений:
  - Коробки с одеждой подними на второй этаж. Те, что с посудой - сложи на кухне. Только не разбирай без меня, ты напутаешь, я завтра сама этим займусь.
  Кто бы спорил, так даже проще. Катя ушла. Я перенес коробки, не уставая радоваться простору нового дома. Здесь и третьему ребенку найдется отдельная комната, жаль, что мы припозднились со вторым. Перед сном я выпил вина и заснул с теплым чувством в груди: как же хорошо.
  А ночью меня разбудила неприятная вибрации мобильного телефона. Звонок был отключен, на дисплее светился незнакомый номер. Сердце сжалось в дурном предчувствии. Чтобы ответить я покинул спальню. Звонили из больницы, сообщили, что им доставили девушку, по документам Юлию Серову, просили срочно приехать близкого родственника.
  У меня подкосились ноги. Несколько минут я сидел оглушенный. Вязкая пустота, словно болото, поглощала все мысли. Убедившись, что разговор мне не приснился, и на клочке упаковочной бумаги моей рукой записан адрес больницы, я оделся и уехал, стараясь не разбудить жену.
  И вот я сижу в кабинете хирурга, который только что разъяснил ужасные последствия произошедшего. Сознание отторгает свалившуюся беду, не желая верить. Почему мы? Ведь все плохое случается с кем-то другим, где-то далеко, в телевизоре, в новостях, в интернете, а моя семья защищена от несчастий. За что нам такое?
  - Я должен ее увидеть, должен, - заявляю я, с надеждой глядя на хирурга. - А вдруг это не Юля? Вдруг, вы ошиблись?
  - Ну хорошо, пойдемте, - подумав, соглашается врач.
  В палате реанимации, на специальной кровати с бортиками, под капельницей, с трубками во рту лежит молодая девушка. Я подхожу вплотную, долго всматриваюсь, хотя сердце екнуло сразу. Сомнений нет - это моя единственная дочь Юля. Внешне она не изменилась - все та же красавица, только смертельно бледная. А внутри по словам хирурга...
  Я представил себе ужасные последствия воздействия кислоты и меня передернуло. Я отвожу взгляд, делаю шаг назад и сипло спрашиваю Гелашвили:
  - Что я могу сделать для нее?
  - Сдайте кровь. Это всегда нужно.
  
  
  
  2
  
  
  
  Мой старенький 'пежо', брошенный посреди лужи, покапризничал и завелся не сразу. Когда двигатель наконец заурчал, я включил обогрев и устало прикрыл глаза. Мне было не по себе, я отключился во время сдачи крови и до сих пор испытывал неприятное головокружение.
  Терзающая душевная боль дополнилась новой тревогой: как Катя перенесет известие о том, что с дочерью случилось несчастье? Врачи и так накрутили ее, что поздняя беременность таит много опасностей, просили избегать волнений, а как в этом случае не волноваться? Чем я ее успокою? Постепенно я пришел к мысли, что лучше повременить с правдой, подождать, пока Юля придет в себя.
  Поколебавшись, я решил не возвращаться домой, а сразу ехать на работу. Время - почти семь, и по телефону проще утаить страшное, чтобы не встревожить жену.
  В 'Юпитер-банке' я занимаю должность руководителя отдела информационной безопасности. В мои обязанности входит обеспечение бесперебойного функционирования банкоматов, платежных терминалов, устройств по приему пластиковых карт и электронных денежных переводов. Ключевых сотрудников отдела всего двое - я и молодой амбициозный ведущий инженер Олег Голиков. Мы занимаем отдельный кабинет, где никогда не отключаются полдюжины компьютеров с большими мониторами.
  Олег циничный меркантильный приспособленец, но специалист толковый. Несмотря на разницу в возрасте в двенадцать лет, мы общаемся по-приятельски.
  - О, привет! Ты что так рано? - удивился Голиков, застав задумавшегося начальника перед остывшей кружкой чая.
  Я не люблю костюмы и галстуки, зимой предпочитаю трикотажную одежду, а летом легкие пиджаки и джинсы. Олег, в отличие от меня, всегда одет с иголочки. Внешний облик он ассоциирует с успехом, поэтому ездит на черном 'ягуаре-купе', заказывает престижные итальянские костюмы, дополняя их аксессуарами известных брендов. Правда мало кто догадывается, что автомобиль у него не новый, вместо швейцарских часов китайская копия, а живет он за городом с родителями в тесной старой квартире.
  - Я-то не из дома, загулял вчера, одноразовая встреча, а вот ты? - продолжил бесцеремонный расспрос Голиков.
  Я мысленно посмотрел на себя глазами лощенного коллеги. Потертый воротничок рубашки-поло, вспотевшие подмышки, забрызганные брюки, понурый вид - типичный неудачник в представлении молодых. Еще вчера я бы и сам смущенно поправлял одежду и протирал обувь, но сегодня после визита в больницу собственный облик в шкале приоритетов уменьшился до размеров песчинки. Меня мучило другое: что сказать Кате?
  Я до сих пор не решился позвонить жене. Я взял телефон и отвернулся от назойливого коллеги. Тянуть с разговором дальше было нельзя.
  - Катя, это я, доброе утро, - стараясь говорить бодро, я приветствовал супругу. - Не удивляйся, что уехал не попрощавшись. Не хотел будить. Понимаешь, вызвали на работу пораньше, у нас тут проблемы... Юля? О ней не беспокойся. Она звонила мне, предупредила, что заночует у подруги... У той, с которой она всегда... Ехать за город было далеко, а та живет рядом с клубом.
  - Подруга по имени Арсен? - ехидно подмигнул Олег. - Был я вчера в одном ночном клубе, там такие девочки, вокруг них столько соблазнов и соблазнителей.
  - Ладно, Катя, мне некогда. Потом перезвоню. - Я свернул разговор с женой, пока она не раскусила фальшь в моем голосе.
  Бесстрастным взглядом я наблюдал привычную церемонию. Голиков водрузил на стол кожаный портфель, снял пиджак, аккуратно повесил его на плечики. Из письменного стола он достал пакет из химчистки со свежей сорочкой. Снял вчерашнюю, переоделся. Узел галстука оставил ослабленным и подтянул манжеты на рукавах ровно настолько, чтобы стали видны 'престижные' часы. По рыцарскому кресту на циферблате и такому же лейблу на портфеле знающий ценитель мог определить, что оба аксессуара принадлежат дорогому швейцарскому бренду 'Vasheron'.
  - У нас что-то случилось? Ты упомянул о проблемах, - спросил Олег, извлекая из портфеля пакет с зелеными яблоками.
  Решив бросить курить, он покупал их каждое утро, заменяя сигареты яблоками по совету модного журнала. 'Витамины вместо никотина', - шутил он. Ритуалу исполнился почти год, за это время ежедневная порция яблок существенно уменьшилась.
  - Это я так, для жены, - отмахнулся я.
  - Ушам не верю. Да ты ходок, Юрий Андреевич. Уж не завел ли ты длинноногую модель, как наш босс Радкевич? Его жена вечно отдыхает по заграницам, а он времени даром не теряет - гуляет здесь. Видел, какая у него красотка? Держи.
  Олег швырнул мне яблоко. Бросок также являлся частью ритуала, но сегодня я был настолько заторможен, что сплоховал. Я запоздало дернул рукой, яблоко ударилось мне в грудь, шлепнулось под ноги и покатилось по полу.
  - Не видел и видеть не хочу, - проворчал я, поднимая яблоко.
  - А я бы от такой красотки не отказался. Когда-нибудь отобью ее у босса. - Олег хрустнул сочным плодом, небрежно сидя на краешке стола. Прожевал и мечтательно улыбнулся: - А может, и получше закадрю.
  Я не стал поддерживать пустой разговор и постарался сосредоточиться на работе. Бесполезно. Вскоре я убедился, что модернизировать сложную программу сегодня не в состоянии, не позволяла душевная боль, мешавшая сосредоточиться. Раздражало все: привычное гудение компьютеров, шум кондиционера, скрип кресла и даже битое яблоко, попадавшее в поле зрения.
  Я переключился на рутинный труд, которым обычно занимался Голиков. Это проверка каналов связи, анализ текущих цифр, поиск сомнительных операций. Я стремился хоть чем-то занять мозг, чтобы вытеснить угнетающие мысли о семейной трагедии. Постепенно технические проблемы отодвинули на задний план остальное. Мне бросилось в глаза явное несоответствие.
  Я вслух прокомментировал увиденное на мониторе:
  - Какая-то ошибка. В терминалы поступила одна сумма, а на счет зачислена сумма меньше.
  - Где? - откликнулся Голиков и подкатил в офисном кресле ко мне. - Ах, это. Никакой ошибки, сейчас подправлю. Подвинься.
  - Что ты делаешь? - нахмурился я, наблюдая, как Олег вносит изменения в таблицу банковских транзакций.
  - Свою работу. Ввожу скрытый корректирующий коэффициент, согласно распоряжению босса. Вот так. Теперь суммы в отчетах совпадают, и никакая проверка не подкопается.
  - Я что-то не понял насчет коэффициента.
  Голиков усмехнулся:
  - Юрий Андреевич, не будь наивным. Ты думаешь, зачем Радкевичу сеть сомнительных платежных терминалов 'Юпитер-оплата', если у нас имеются официальные банкоматы?
  - Расширение бизнеса.
  - Правильно. Но какого бизнеса? - Глаза Олега хитро блеснули, он понизил голос: - Через терминалы поступает неучтенная наличка. Босс сам спускает мне нужный процент, и я подгоняю отчетность, чтобы все было чики-пики.
  - Почему я не в курсе?
  - Потому что ты правильный, а я гибкий, - снисходительно улыбнувшись, выпятил грудь Голиков. - Зачем ты вообще полез не в свою зону ответственности?
  Я сжал ладонями голову, вспомнил о дочери и простонал:
  - Отстань.
  - Перебрал вчера? - посочувствовал Олег. - Выйди, проветрись, выпей крепкий кофе. Могу аспирином поделиться.
  - Ничего я не хочу! - взвился я, схватил битое яблоко и швырнул его в корзину с мусором.
  - Баскетболист из тебя хреновый, - прокомментировал бросок Голиков, глядя на опрокинутую корзину и ускакавший плод.
  Он покачал головой и пошел устранять последствия неумелого броска. Я остался один на один с тяжелыми мыслями, чувствуя себя хуже некуда. И жизнь, и работа разом повернулись ко мне неприглядной стороной. Мои руки долго не прикасались к клавиатуре, и дисплей погас. В черном зеркале монитора отражалось мое огрубевшее лицо и потемневшие контуры кабинета, словно я сам и мир вокруг попали в мрачное зазеркалье. Смотреть в жуткую черноту было невыносимо.
  Я ударил по клавишам, ввел пароль в появившемся на мониторе окошке и раскрыл таблицы движения средств по счетам. Надо делать хоть что-то, лишь бы не оставаться один на один с гнетущими мыслями. Моя зрительная память отлично запоминала числа, все-таки я математик по образованию, а не поэт. Поток чисел, за которыми стояли денежные суммы, затягивал меня в головоломную воронку, заставляя их сравнивать и анализировать. Спустя час, я нашел целый ряд сомнительных операций.
  - Опять какая-то ерунда. Что-то не так, - бурчал я, копируя суммы и номера счетов в отдельный файл.
  - Ну что еще? - высказал недовольство Голиков, с сомнением покосившись на меня.
  Пришлось распечатать таблицу и разъяснить:
  - Смотри. В суточных выписках эти переводы есть, а в отчете за месяц отсутствуют.
  Олег оттолкнул свое кресло на колесиках и подошел ко мне. Его взгляд был колючим и ироничным одновременно. Голиков пощелкал пальцами около моих ушей, словно будил заснувшего.
  - Эй, идеалист, проснись! Ты думаешь: чем мы зарабатываем? Депозиты-кредиты? С ними легко прогореть. Мы не Сбербанк, которому все доверяют. Радкевич выбрал другую нишу для бизнеса.
  - Взять деньги и смыться?
  - До этого еще не дошло. Наш банк оказывает услуги особого рода.
  - Какие же?
  - Если в двух словах, то криминалу надо отмыть деньги, чиновникам обналичить откаты и спрятать их в офшоре. Есть спрос - будет предложение.
  - Обналичить и спрятать.
  - Наконец дошло.
  Меня распирала обида:
  - Я месяцами работаю над программами, ставлю преграды для мелких мошенников, а тут...
  - Да что с тобой? - начал раздражаться Олег. - Ты не такой как всегда.
  - Кое-что случилось.
  - Что же?
  Мне не хотелось говорить про дочь, для чужого человека это лишь любопытная информация, а для меня непрестанная боль. И я хлопнул ладонью по сомнительной таблице:
  - Вот это!
  Голиков хмуро вглядывался в мое лицо, словно видел впервые. Я с вызовом ответил на его невысказанный вопрос:
  - Что, не нравлюсь?
  - Забудь.
  Олег выдернул из-под моей руки страницу с номерами счетов, вернулся к своему столу и сосредоточенно захрустел яблоком. Даже его спина выражала презрение. Швырнув огрызок, словно окурок, Голиков вышел из кабинета.
  'Заложит', - равнодушно подумал я.
  Спустя двадцать минут я внутренне усмехнулся своей прозорливости - меня вызвали к Радкевичу.
  Путь к директорскому кабинету не занял много времени - только подняться на этаж выше.
  - А, это ты, Юра. Заходи, - нарочито дружески приветствовал меня владелец банка.
  Радкевич не предложил мне сесть, а сам вышел из-за стола навстречу. Он был немного старше меня. Я знал, что первоначальное состояние он сколотил на торговле левым алкоголем. Рискованный бизнес закалил его характер, придал уверенности, но расшатал нервы. В последние годы Борис Михайлович Радкевич сосредоточился на банковском деле, менее прибыльном, зато респектабельном и комфортном. Теперь он мог уделять много времени своей главной страсти - породистым лошадям. Говорили, он владеет конюшней где-то за городом. Выражение лица банкира легко менялось в зависимости от обстоятельств. Он привык повелевать подчиненными и выражать сдержанное уважение сильным мира сего.
  Глядя на босса, я еще раз убедился, на кого стремится быть похожим Голиков. Престижные костюмы, обувь, часы, автомобиль - только у Радкевича все настоящее и обновляется чаще.
  На стенах просторного кабинета были развешаны стильные черно-белые фотографии лошадей, напечатанные на ткани.
  - Красивые животные. - Радкевич остановился у одной из рамок. - Лошадей любят и ценят, создают им условия, которым могут позавидовать многие двуногие.
  Радкевич улыбнулся собственному каламбуру, перевел взгляд на меня и помрачнел.
  - Но у каждого жеребца, даже самого распрекрасного и дорогого, есть свой хозяин. Хозяин решает, кого - под седло, а кого - в упряжку.
  Я не знал, что ответить. Босс выждал паузу и указал на соседний снимок:
  - Посмотри, какая выразительная тройка. Чудо животные. Чувствуется мощь, стремительность, они действуют, как единое целое. А вот эта маленькая деталь сбоку от глаз - это шоры. Полезная штука, конь смотрит только вперед, не отвлекается на постороннее. Если надо повернуть, кучер подскажет ему направление ударом кнута. Ты понимаешь, о чем я?
  Я уже понимал, однако ответил:
  - Мне больше нравятся лошадиные силы под капотом.
  Взгляд Радкевича похолодел.
  - Ты хороший специалист, Юра. Я тебя ценю и создаю условия. Разве не так?
  Я вынужден был кивнуть. Мои кредиты на новый дом и машину были оформлены по его распоряжению. Да и с зарплатой он не обижал.
  Радкевич сдержанно улыбнулся и похлопал меня по плечу.
  - Вот мой совет. Занимайся своим делом и не смотри по сторонам. - Радкевич вынул из кармана листок с моей таблицей сомнительных сумм и демонстративно разорвал его на мелкие клочки. - Мы друг друга поняли?
  Я снова кивнул.
  - И вот еще что, - напоследок пожурил Радкевич, - не забывай одевать свежую рубашку по утрам. Это улучшает настроение и тебе и окружающим.
  Как легко давать советы. Если бы этот рецепт работал, я бы менял рубашки каждый час.
  
  
  
  3
  
  
  
  Вечером я вошел в свой дом словно провинившийся школьник, скрывающий двойку от родителей. Я двигался скованно, старался не встретиться с супругой взглядом, изображал усталость. После вчерашнего бардака гостиная и кухня предстали в идеальном порядке. Катя славно потрудилась, разбирая коробки, и я позавидовал - ей было чем заняться.
  - Наконец. Почему так долго? - встретила меня на кухне озабоченная супруга. Она вытерла руки, смахнула со лба прядь волос и убавила пультом громкость телевизора. - И Юля шифруется. Я ей несколько раз звонила, а она сообщения в ответ присылает.
  - Что пишет? - спросил я и ужаснулся фальши своего голоса.
  Но Катя не обратила внимания. Одной рукой она подцепила телефон со стола, другой небрежно качнула пальцами в направлении плиты:
  - Я уже поужинала, ты сам положи себе сколько хочешь.
  Она набрала номер дочери, напряглась в ожидании, гладкий лоб прорезала морщинка тревоги. Неожиданно вместе с гудками она услышала ответную трель из кармана моих брюк. Ее правая бровь взметнулась вверх, вопросительный взгляд уперся в мое смущенное лицо.
  Вот я растяпа! Забыл отключить звук! Делать было нечего, я склонил голову и выложил на стол белый смартфон, который мы недавно подарили Юле на день рождения.
  Пришлось признаться:
  - Юля не может говорить. И сообщения тебе посылал я.
  После работы я снова заезжал в больницу. Дочь пришла в сознание, была напичкана обезболивающими, а ее чарующие глаза, которые так обожали фотографы, постарели на десять лет. И самое ужасное - вместо волнующей поволоки в них поселилось темное отчаяние.
  - Кто это сделал? - подавив ком в горле, спросил я у Юли.
  Говорить или качнуть головой она не могла, лишь беспомощной хлопнула веками: не знаю. И заплакала. Я сжал руку дочери и тоже не смог сдержать слез. Я не знал, как ее утешить, дрожь в моем голосе и беспомощный вид только расстроили бы ее.
  - Держись, - выдавил я, и был благодарен медсестре, выпроводившей меня из палаты.
  Узнав телефон дочери в моей руке, Катя медленно опустилась на стул. Ее сузившийся взгляд прощупывал меня так, словно под привычной одеждой прятался незнакомый человек.
  - В чем дело? - спросила она.
  Я мучительно подбирал слова:
  - Все в порядке. Почти. Самое худшее уже позади. Наша Юля в больнице, но ты не волнуйся.
  - Что случилось? - настаивала жена.
  Мне стоило больших трудов рассказать о произошедшем так, чтобы Катя не упала в обморок. А потом потребовалось еще больше усилий, чтобы удержать ее дома и хоть как-то успокоить.
  - Сейчас не время, к Юле не пустят, она спит. Подождем до завтра, - твердил я, а Катя рыдала на моем плече.
  На следующее утро мы вместе приехали в больницу. Катя сразу направилась к дочери, а меня перехватил в коридоре озабоченный Давид Гелашвили.
  Хирург заговорил вполголоса, но тоном, не терпящим возражений:
  - Оставьте жену. Нам надо переговорить с глазу на глаз.
  - Я ее успокаивал, как мог. Она на седьмом месяце беременности, проплакала всю ночь. Можно, чтобы рядом с ней кто-то был? - Я порывался сопровождать Катю.
  - Об этом не беспокойтесь, у нас опытный персонал. - Врач дал распоряжение медсестре и увел меня в свой кабинет. Поставив передо мной стакан с водой, он сел напротив и сложил руки: - У меня две новости.
  - Плохая и хорошая? Сначала хорошую, - бодрился я, предчувствуя недоброе. - Плохого, знаете ли, за вчерашний день...
  - Состоянии вашей дочери стабилизировалось, угрозы жизни нет. Но для полноценного восстановления организма потребуются донорские ткани и дорогостоящие операции. Если хотите совет, то лучше это делать в Германии. Вы не подумайте, у нас тоже есть хорошие хирурги, но юридические аспекты с донорскими органами настолько запутаны, что можно и не дождаться.
  - Я понимаю, понимаю... О какой сумме идет речь?
  - Я подготовлю необходимые медицинские документы, пошлю в немецкую клинику. Посмотрим, что они ответят.
  - И все-таки? У вас же был подобный опыт.
  - К сожалению, поврежден весь желудочно-кишечный тракт, потребуется не одна операция. Думаю, надо ориентироваться на сумму от ста пятидесяти до двухсот тысяч евро. - Хирург замялся. - При нашей клинике существует благотворительный фонд. Средства ограничены, нуждающихся много, существует очередь, но... я бы на вашем месте поспешил.
  Я понимающе кивнул:
  - Да, конечно. Я работаю в банке, попрошу еще один кредит. Не двадцать, так тридцать лет буду работать на босса.
  Гелашвили сжал губы и посмотрел на меня поверх очков так, словно я сморозил глупость.
  - Есть еще одно обстоятельство, - промолвил он.
  - Плохая новость? - Я вспомнил начало разговора и попытался пошутить: - Если даже комета врежется в Землю...
  Я осекся под невеселым взглядом Гелашвили.
  - Вчера вы сдали кровь. Мы ее проверили и... - Хирург раскрыл папку, чтобы свериться с результатом анализа, будто диагноз мог волшебным образом измениться. - У вас обнаружили ВИЧ инфекцию.
  Повисла долгая пауза. Я не сразу понял, что речь идет обо мне. В беде моя дочь, о ней все мысли и разговоры. Это несчастье также может отразиться на беременной жене, но я... Я мужик, я выдержу. Седые волосы и душевные муки не в счет, лишь бы Юля поправилась, и Катя благополучно родила. О чем вообще речь? Может, я ослышался?
  - Вы сказали: ВИЧ?
  - Вирус иммунодефицита человека, - отчетливо, с расстановкой произнес врач.
  - Тот самый ВИЧ у меня?!
  - Вирус обнаружен в вашей крови. Мы, разумеется, проведем повторный анализ, и возможно... Но предупредить я обязан уже сейчас.
  - Нет, не может быть. Я не наркоман какой-то... Я семейный человек. - Мои мысли путались. Я пришел сюда с одной проблемой, а меня огорошили совершенно другой. - Не понимаю, ничего не понимаю.
  - Выпейте воды.
  Я послушно опустошил стакан и посмотрел на доктора. Я не ослышался, это не сон и не шутка. Передо мной все тот же врач, на столе результат анализа с моей фамилией, там сказано, что я смертельно болен. Какие двадцать-тридцать лет? Все планы к черту. Я не протяну и до следующего года. И как я буду жить? Я съежился, представляя себя уродцем, которого все избегают.
  Врач наклонился ко мне через стол, заглянул в глаза и мягко заговорил:
  - Не паникуйте, сосредоточьтесь на своем дыхании. Вдох-выдох, вдох-выдох. И считайте: раз-два, раз-два. Это звучит глупо, но вы попробуйте.
  Я задышал. Разумеется, дышал я и до этого, но всегда этот естественный процесс был вспомогательной функцией организма. Я шел, думал, работал, занимался чем угодно и дышал, как бы между делом, а сейчас я только дышал, шумно и сосредоточенно. И считал: вдох-выдох, раз-два...
  Постепенно в голове прояснилось. Появились вопросы:
  - ВИЧ - это СПИД?
  - Нет-нет. - Гелашвили откинулся на спинку кресла. Самое неприятное он уже сообщил, к нему вернулась профессиональная уверенность. - ВИЧ - это хроническая, медленно текущая инфекция. Как правило, ее удается удерживать под контролем годами. Все зависит от образа жизни и применяемых препаратов. В этот период инфицированный человек чувствует себя хорошо, выглядит вполне здоровым, и часто даже не догадывается о своей проблеме. Кстати, когда вы последний раз делали анализ крови?
  - Не помню. Давно.
  - Вирус проявляется не сразу. Через три, а порой и шесть месяцев после заражения.
  - Как? Как я мог заразиться?
  - ВИЧ передается от человека к человеку. Прежде всего это половой путь при незащищенных сексуальных контактах. Или непосредственно через кровь: внутривенный прием наркотиков одним шприцем, инъекции, переливания...
  - Подождите. А моя кровь? Вы перелили ее дочери? - Я вскочил, готовый выбежать из кабинета, чтобы спасти Юлю.
  - Ну что вы, для этого и существуют тесты. Сядьте и успокойтесь. Вы сейчас должны проанализировать свою жизнь и понять, от кого вы заразились. И конечно, в корне изменить свое поведение, чтобы самому не стать источником распространения инфекции.
  - Катя. Моя жена, - всполошился я.
  - Она беременна, всех беременных проверяют на ВИЧ в обязательном порядке. Если бы что-то обнаружили... Конечно существует скрытый период. Я позабочусь, чтобы ее снова протестировали.
  - Вот черт! Почему я? За что? - Я схватился за голову. - Как все невовремя. Сколько мне осталось?
  - Вы пока не больны, а только инфицированы.
  - Но СПИД ведь неизлечим?
  - Не паникуйте. У вас нет СПИДа.
  - Не понимаю. Вы только что говорили про ВИЧ.
  - Уясните простую вещь, - растолковывал доктор. - У вас в крови обнаружен вирус, с которым организм пока справляется. СПИД - это конечная стадия развития ВИЧ- инфекции. Она может наступить нескоро. Это зависит от многих факторов. Я вам дам брошюру. Тут все популярно изложено.
  Я взял брошюру, прочел название: 'С ВИЧ можно жить' и тут же свернул ее в трубочку. Несмотря на обнадеживающее название, оно пугало.
  - Пока я не пройду повторную проверку, не говорите Кате, - попросил я.
  - По закону эта информация является строго конфиденциальной. Я не имею права сообщать о вашем статусе ВИЧ-инфицированного никому: ни вашей жене, ни родителям, ни друзьям, ни коллегам. Вы сами решайте, как поступить.
  Я вдруг вспомнил слова Гелашвили в нашу первую встречу: шаг в сторону - и ты в полете. И почувствовал, как пол уходит у меня из-под ног. Я лечу в пропасть.
  - Так, - хирург непостижимым образом оказался рядом со мной, успел подхватить и встряхнул за плечи, останавливая головокружение. - Вам надо выпить пару таблеток.
  - Что, уже началось?
  - Выпейте успокоительное. - Врач наполнил стакан водой и передал две пилюли. - Это обычный шок. Вы еще стойко держитесь. Возьмите на работе пару дней отдыха.
  - Но тогда все поймут, что со мной что-то не так.
  - Хорошо, продолжайте работать. Живите, как ни в чем не бывало. Почувствуете приступ паники, дышите, как я сказал.
  - И все?
  - Пока да. Это работает.
  Врач стал говорить про направление к инфекционисту, комплексное обследование, дополнительные анализы, подбор медикаментов, а я считал вдохи и выдохи: раз-два, раз-два... Почему-то дальше двух я не продвигался, даже любимые числа отвернулись от меня.
  
  
  
  4
  
  
  
  Медсестра ввела в кабинет поникшую Катю. Я поспешил обнять всхлипывающую жену, лишь бы она не заметила страха в моих глазах. Но Катя сама была крайне подавлена и думала только о дочери. Она с надеждой смотрела на доктора, тот успокаивал, обещая сделать все возможное. Гелашвили упомянул про лечение в Германии и сказал, что обсудил детали со мной. Я ободряюще кивнул жене, показывая взглядом, что все будет в порядке. Она поверила не моей жалкой игре, а своей материнской надежде.
  Я отвел Катю в машину, сам сел за руль. Отправляясь в больницу, я заранее знал, что жена не сможет вести автомобиль, но я и предположить не мог, что сам окажусь в состоянии близком к шоку.
  - За что? Почему? - время от времени шептала Катя и поджимала губы. - Как теперь жить?
  Те же вопросы мучили меня, но, если мысли жены касались исключительно дочери, я адресовал их и себе.
  - Ее вылечат, я найду деньги, - пробормотал я, понимая, насколько неубедительно это звучит.
  - Я бы все отдала, лишь бы Юля... - Катя не могла говорить дальше и заплакала.
  Я тоже готов был пустить слезу, но заставил себя держаться. Вдох-выдох, раз-два...
  Доставив жену к дому, я поехал на работу. Войдя в банк, я невольно съежился. Мне казалось, что все теперь смотрят на меня иначе, с подозрением, намеренно сторонятся, как от прокаженного. Неужели у меня на лице написано, что я смертельно болен?
  - Серов, ты выглядишь неважно, - подтвердил подозрение Олег Голиков. - Вчера явился раньше всех, сегодня опоздал. Ты на часы смотришь?
  Не дождавшись ответа, он сыронизировал:
  - Счастливые часов не наблюдают. Лови!
  Олег кинул мне традиционное яблоко, однако я, придавленный тяжелыми мыслями, вообще не среагировал. Зеленое яблоко ударило по клавиатуре, отчего ожил мой монитор, и поскакало по полу. И каждый удар обозначал на красивом плоде будущее место гниения. Сейчас оно не заметно, но через день-два проявится ужасными пятнами. Кошмарные ассоциации лезли мне в голову, разрушение организма я проецировал на себя.
  - Да, тяжелый случай, - мрачно прокомментировал Голиков и уткнулся в монитор. Видя, что я продолжаю пребывать в прострации, он недовольно пробурчал: - Вообще-то у нас запарка.
  Я сидел без движения, и Голиков повысил голос:
  - Ты слышишь меня, Юрий Андреевич?
  - В чем дело? - очнулся я.
  - Интерфейс банкоматов надо протестировать, утром был непонятный сбой, - ответил Олег и демонстративно отвернулся.
  Я вошел во внутреннюю сеть банка, стал читать сообщения, просматривать коды ошибок, пытался сконцентрироваться на работе. Однако мое сознание было целиком занято неприятными вопросами. Когда я заразился? От кого? Сколько мне осталось жить? И тут же отчаяние сменялось надеждой: а вдруг повторный анализ даст иной результат? О боже, сделай так, чтобы я был здоров. Я готов был молиться, хотя никогда этого не делал.
  Если становилось совсем тяжело, я сосредотачивался на дыхании. Этот метод помогал снять волнение, отодвинуть собственные страхи, немного погрузиться в работу. Пальцы начинали бродили по клавиатуре, мне удавалось набирать команды. Но хрупкое спокойствие тут же разрушала тревога за дочь. Ей предстоит долгое лечение, потребуются немалые деньги, и достать их могу только я. А вдруг моя болезнь будет развиваться стремительно, и меня свалит СПИД? Что станет с Юлей, с Катей, с нашим еще не родившимся ребенком?
  Неожиданно меня кто-то тронул за плечо. Я обернулся и увидел ошарашенное лицо Олега. Он тыкал пальцем в мой монитор на мигающие красные конвертики экстренной связи:
  - Серов, ты что, сообщения не читаешь? Поток жалоб завалил службу поддержки. Зависли все наши банкоматы. Все!
  - Я как раз разбираюсь. - Я посмотрел на раскрытую программу и удивился. Я менял какие-то коды, что-то правил, но что именно совершенно не помнил.
  - Ты прочти! Наши инкассаторы не могут собрать выручку, не срабатывают сервисные карты.
  - Сервисные карты, - эхом повторил я и потянулся в ящик стола за специальной пластиковой картой, с помощью которой производят инкассацию и тестирование всех систем банкомата.
  - А ну-ка дай посмотреть. - Голиков отодвинул меня от монитора, стал тыкать пальцами по клавиатуре. - Вот в чем засада. Ты перезагрузил программу, после этого начались сбои. Какие изменения ты внес?
  - Я? Кажется, никакие.
  Я беспомощно вертел в руках сервисную карту.
  - Кажется? Да вот же, с твоего компьютера ушло обновление. Смотри!
  - Не помню, - честно признался я.
  - Ну, знаешь, - Олег округлил глаза и покачал головой.
  На моем столе затренькал служебный телефон, по мигающему индикатору с номером '1' стало ясно, что вызывает владелец банка. На меня накатила тошнота. Я несколько часов прислушивался с собственному организму в мучительных поисках подвоха, и организм ответил на провоцирующее ожидание. Из желудка поднималась рвота, я стремглав выбежал в туалет.
  Голиков проводил меня удивленным взглядом и осторожно поднял трубку.
  - В чем дело, Серов? Какого хрена так долго возитесь? - сыпал ругательствами наш босс Радкевич.
  - Говорит не Серов, это Голиков.
  - А где твой начальник? Почему он не отвечает на мои звонки? Что у вас творится? Все банкоматы не работают.
  - Борис Михайлович, сбой произошел по вине Серова.
  - Это не сбой, а диверсия! Я терплю убытки, а вы ни черта не делаете.
  - Моей вины нет, за свои действия готов ответить. А вот Юрий Андреевич...
  - Что ты мямлишь, говори четко.
  - Он перезагрузил программу управления банкоматами. После этого начались неприятности.
  - Почему? Ошибка?
  Голиков понял, что ему выпал шанс. Грех не воспользоваться промахом начальника, если можно занять его место. Он торопливо заговорил, понизив голос и с опаской глядя на дверь:
  - Борис Михайлович, я опасаюсь за Серова. У него крыша едет. Буквально. Вчера явился бледный, с перепоя, сегодня вообще не в себе. Я его спрашиваю: какие изменения ты внес в программу, а он не помнит, реально не помнит - глаза пустые. Такое впечатление, что Серов свихнулся. Вы сами на него посмотрите. Он может такого натворить.
  - Он уже натворил. Ты сможешь исправить?
  - Постараюсь.
  - Занимайся, подключай других сотрудников, а Серова немедленно ко мне.
  Вернувшись из туалета в ужасном состоянии, я застал коллегу на своем рабочем месте. Олег, не отрываясь от монитора, коротко сообщил:
  - Тебя Радкевич вызывает. Срочно.
  - Я как раз собирался с ним поговорить, - промямлил я, погруженный в свои мысли.
  Как только я вошел в кабинет босса, Радкевич метнул раздраженный взгляд и брезгливо поморщился при виде бледного поникшего сотрудника.
  - Ты о чем думаешь, Серов?
  - Я хотел попросить вас. Мне нужен кредит.
  - Какой еще кредит?
  - Двести тысяч евро. У меня дочь... Хотя бы сто пятьдесят.
  - Что? - взвился Радкевич, поднимаясь из-за стола. - Ответь на вопрос: ты обновлял сегодня программу управления банкоматами?
  - Понимаете... - Я замялся.
  - А что тут понимать. Мне уже доложили, что по твоей вине я терплю убытки, а ты настолько обнаглел, что просишь у меня деньги. Это не просто наглость, это издевательство!
  - Понимаете, у меня сегодня...
  - Да наплевать, что у тебя! Вчера мы поговорили, ты вроде бы согласился, а сегодня занимаешься вредительством.
  - Нет.
  - Я этого не потерплю!
  - Я попытаюсь...
  Радкевич с подозрением всмотрелся в мое лицо:
  - Ты что, под кайфом?
  - Всего две таблетки, успокаивающих, - оправдывался я, но лучше бы этого не произносил.
  - Таблетки, значит, - покачал головой банкир и рубанул воздух ладонью: - К компьютеру ты больше не подойдешь. Ты свободен. Вообще свободен. С сегодняшнего дня ты уволен, Серов.
  - А как же... - Я видел перед глазами больную дочь, а Радкевич сумму в графе убытки.
  - Убирайся! - рявкнул он.
  Я покинул кабинет словно во сне. Неужели моя болезнь написана на моем лице. Первый день, как я узнал, и уже такой кошмар. Что же будет дальше.
  На рабочем месте меня встретил притихший и вежливый Голиков.
  - Слушай, старик, мне позвонили, сказали не подпускать тебя к компьютерам. Ты должен собрать личные вещи и... - взгляд Олега красноречиво переместился на дверь. - Извини, это приказ Радкевича.
  И только тут ко мне пришло понимание необратимого. Меня увольняют. Никаких новых кредитов я не получу, и старые не смогу выплатить. У нас заберут новый дом, автомобиль, и это будет в рамках закона. Дочь не получит нужного лечения, жена возненавидит меня, и я стану бедным и больным.
  Сотрудница службы персонала принесла какие-то бумаги, попросила расписаться.
  - Мне положена компенсация, - напомнил я.
  - Это не тот случай. - Женщина мягко улыбнулась и забрала подписанные документы.
  - Почему не тот? В случае увольнения мне полагается...
  Но вежливая дама уже покинула кабинет. Голиков заблокировал доступ ко всем компьютерам, кроме своего, и углубился в работу, словно меня здесь не было. Я почувствовал бессилие: я лишний, меня выбрасывают. И тут же во мне вскипела злость. Ах, так! Мне терять нечего, скоро я сдохну, поэтому могу делать, что захочу. Например, набить морду боссу.
  Я написал на листке сумму своей зарплаты за три месяца, стремглав поднялся на этаж и ворвался в кабинет Радкевича.
  - По договору мне положена трехмесячная компенсация. - Я припечатал листок к столу и подвинул к директору.
  Тот ответил тихо с кривой улыбкой и нескрываемой издевкой:
  - Засунь в задницу этот договор.
  Я выбросил кулак вперед через стол, но Радкевич ловко загородился настольной лампой. Удар пришелся по плафону. Стекло лопнуло, поранив мне руку. Увидев капли крови на костяшках пальцев, я сник. Собственная кровь напомнила мне о неизлечимом вирусе, пожирающем меня изнутри.
  - Пошел вон, урод! - крикнул банкир. - Я позабочусь, чтобы тебя ни в один банк не взяли. Считай, что получил черную метку!
  Упоминание о метке меня добило. ВИЧ - это метка, которой общество клеймит изгоев.
  Я попятился. На глаза попалась фотография тройки лошадей, на примере которой хозяин кабинета демонстрировал полезные для управления шоры. Я сорвал рамку, хотел шмякнуть ею об пол, но в последний момент пожалел выразительные лошадиные морды. Я так и вышел с красивым постером в руках.
  В свой кабинет возвращаться не стал, сразу спустился вниз. У выхода из банка дорогу мне перегородил охранник. Он должен был убедиться, что уволенный сотрудник не прихватил с собой ничего ценного и конфиденциального. В моих руках был только постер.
  - Нельзя, - покачал головой охранник.
  - Ну конечно, я вырвался из упряжки, а ты бей копытом, получишь лишнюю порцию овса. - Я всучил ему постер и покинул здание.
  Сконфуженный охранник забыл потребовать сдать пропуск.
  
  
  
  5
  
  
  
  'Беда не приходит одна', - вспомнил я неутешительную поговорку. Подразумевалось, что беды приходят парами, но мой случай особый - считай, пока не собьешься. Трагедия с дочкой, собственная болезнь, увольнение, и вот еще одна неприятность - старый 'пежо' упорно не хотел заводиться. Конечно, это ерунда по сравнению с остальным, но разве мало мне других несчастий.
  Хоть в мелочах пожалей меня, боже! Однако всевышний меня не услышал.
  Покрутив стартер до полного разряда аккумулятора, я бросил машину и пошел к метро. Размеренная ходьба хорошо сочеталась с лечебной процедурой: вдох-выдох, раз-два, вдох-выдох... - только так я смог успокоить расшатанные нервы. Я никуда не спешил, прошел пешком нескольких станций, где-то посидел, отдышался и домой добрался поздно.
  У порога нашего таунхауза рядом с 'вольво' жены стоял полицейский 'форд'. 'Сашка прикатил', - догадался я.
  Мой сводный брат Александр Громов был капитаном полиции и предпочитал пользоваться служебным автомобилем. Сначала наша мама была замужем за учителем физики Серовым, - так родился я, потом за участковым милиционером Громовым, - и появился Сашка. Насколько разными были наши отцы, настолько непохожими получились и мы с Сашкой. Я был старшим, меня считали тихим правильным умником. Мама гордилась моими успехами в школе и ставила в пример брату. Сашка был на три года младше меня, успехов в учебе не проявлял, но отличался деятельной самоуверенностью.
  - О, явился! Ты где застрял? И на звонки не отвечаешь, - с порога упрекнул меня брат. - Мы тут переживаем.
  Александр, его жена Наталья и моя Катя расположились за столом на кухне. Женщины выглядели бледными и подавленными, Громов, как обычно, вел себя шумно и активно жестикулировал. Его всегда было много, он заполнял собой любое пространство, особенно, когда выпьет. Сегодня планировалось отметить наше новоселье, но жизнь спутала планы, встреча получилась по грустному поводу.
  - Машина сломалась, - сообщил я в свое оправдание.
  - Садись, - хлопнул ладонью по столу рядом с собой Громов и разлил в рюмки водку. Он постучал себя кулаком в грудь. - У меня на душе, брат, полный мрак, представляю, что у тебя. Выпей, полегчает.
  Он выпил залпом, краем глаза заметил, как пригубила рюмку Наталья, и, отправляя в рот квашенную капусту, пригрозил влажным пальцем в сторону беременной Кати:
  - Тебе нельзя, не вздумай.
  Я медленно опустошил рюмку, но не почувствовал ни вкуса, ни облегчения. Грудь сжимало, словно тисками, есть не хотелось, пить тоже.
  - Ты что-нибудь узнал? - спросил я брата, когда тот прожевал и потянулся за бутылкой.
  - Работаем. Опросы-допросы, все, как положено.
  - И что? - мне начинали надоедать его отговорки.
  - Пока безрадостно, как всегда в таких гадюшниках. Хотя клуб 'Гонконг' пафосный, дорогой, но они же как - внутри запись не ведут, чтобы не тревожить посетителей. Камера есть только на входе. Ну и охрана ни хрена не следит, кто чего пьет или нюхает. Если будут придираться, посетители к конкурентам свалят.
  - Бар проверили?
  - Паленого алкоголя нет, тогда бы многие отравились. Там все проще и жестче. - Громов выпил и поморщился больше от досады чем от горечи водки.
  - Рассказывай, - потребовал я.
  Сашка наклонился ко мне, стараясь говорить тихо, но его шепот получался театральным, и был слышен каждому на кухне.
  - Мы нашли под диванчиком, где Юлька сидела, бутылек из-под уксусной эссенции. На склянке отпечатков нет. Если бы она сама решила, ну... это самое, то не стала бы отпечатки стирать.
  - Да не могла она, - возмутился я. - Кто притащил кислоту?
  - В том то и дело, что эссенцию можно купить свободно в продуктовом магазине. А народу в клубе вертелось много. Ты бывал в таких местах?
  - Мне незачем, я вышел из этого возраста.
  - Там полумрак, музыка гремит, огни мигают, толпа снует туда-сюда, многие под кайфом. Начнешь опрашивать - никто ничего не видел, ничего не знает. Как Юля там оказалось?
  - Понимаешь... - я замялся.
  Катя заплакала навзрыд, Наталья поспешила увести ее. Громов скривился, сделал неопределенный жест руками: мол, женские нервы не в моей власти. Он посмотрел на опустевшую бутылку водки, спустил ее на пол, достал их холодильника новую. Когда возвращался, задел пустую бутылку, и та с грохотом укатилась под стол. Мы не стали ее поднимать - катись оно все!
  - А Юлька что говорит? - деловито спросил Громов, открывая бутылку.
  - Она не может говорить. У нее трубки в горле, - едва сдерживая раздражение, ответил я.
  - Мрак, - спокойно согласился Громов. Он выпил, сжал кулак и потряс им, грозя в пространство: - Мы найдем гада и посадим! Ты главное держись, и Катя чтобы без глупостей... Ну, ты соображаешь.
  После очередной рюмки, бряцанья вилкой по тарелке с остатками ужина и громкого чавканья капитан полиции решил сменить тягостную тему. Он положил руку мне на плечо, типа, по-братски.
  - У тебя опять 'пежо' сыпется? Замени эту рухлядь. Купи хорошую тачку.
  Я усмехнулся и стал монотонно перечислять:
  - Новую безопасную машину я купил жене. В кредит. Ей она нужнее. За этот дом нам двадцать лет предстоит выплачивать. Его еще надо обставить, наверху вообще без отделки, малыш скоро родится - это новые расходы. - Затем во мне что-то надорвалось, я сбросил чужую руку с плеча. - Да не в этом дело! Юле плохо, ей советуют операции за границей. Это огромные деньги, а ты говоришь про новую машину.
  - Мрак, - вставил любимое словечко Громов. - Но у тебя же отличная работа и полжизни впереди. Ты начальник отдела. Начальник! А я всего лишь капитан, в мои-то годы. Вот если бы я был начальником отдела...
  - Да уж, я начальник.
  Я хотел признаться, что меня поперли с работы, но в последний момент сдержался. Братец проболтается жене, та - Кате. Это будет дополнительным ударом по беременной женщине, а она и так вся на нервах.
  - У нас, знаешь, как должности получают? - стал пьяно объяснять Сашка. - Или по блату, или отличиться надо. Ну там, громкое дело раскрыть, бандита какого-нибудь поймать, чтобы в прессе отметили.
  - Ну так поймай! - потребовал я, имея в виду покушение на дочь.
  - Я работаю, - охотно кивнул Громов. - У нас в округе появились преступники, грабящие банкоматы. Представляешь, что придумали: отключают камеры. Как - неизвестно. Видимых повреждений нет, провода целы, камера не заклеена. Если такое дело раскрыть, можно в управление 'К' перейти. Это по киберпреступности, там оклады выше.
  - Я тебе про Юлю толкую, - в сердцах возмутился я.
  - Такая же проблема. И там, и там нет видеозаписи. Как без этого работать?
  - Мозгами, кулаками, силой, - я злился уже не только на полицию, на весь белый свет.
  - Кстати про силу. Один раз они увезли тяжелый банкомат, другой раз вскрыли ломом.
  - Ты опять про грабителей. Зачем вскрывать, достаточно... - Я сунул руку в карман, нащупал сервисную карту, случайно взятую с работы, и выругался. - Придурки.
  - Если бы, - не согласился Сашка. - Они каждый раз придумывают что-то новое. Чтобы таких ухарей взять, надо действовать по горячим следам. Кстати, ты же знаток банкоматов, всех этих электронных штучек, заморочек. Скажи, как им удается...
  Вызов по мобильному прервал болтовню Громова. Он приложил трубку к уху и, по мере того, как слушал, его плечи расправлялись, а глаза расширялись, искря юношеским азартом. Я с детства знал, что означает этот блеск: вперед, напролом, без раздумий.
  - Выезжаю! - рявкнул братец в трубку, вскакивая с места.
  - Что случилось? - встревожился я.
  - Поджог банкомата, опять камеру отключили.
  Громов тяжелым шагом направился к выходу, накинул куртку, доставая ключи от машины. Я попытался удержать его:
  - Тебе нельзя за руль, ты же пьян.
  - Кто меня остановит? Я на служебной тачке.
  - Сумасшедший.
  - По горячим следам надо брать, иначе уйдут, - суетился капитан полиции.
  - Посмотри на себя в зеркало.
  Я ткнул его носом в дверцу раздвижного шкафа, от пьяного дыхания зеркальная поверхность покрылась испариной.
  - Наталья довезет, - согласился брат.
  - Давай, я тебя отвезу, - неожиданно предложил я, выпивший всего одну рюмку.
  Мне не хотелось оставаться дома наедине с Катей. Она может почувствовать мое удрученное состояние, начнет приставать с вопросами, стремясь проникнуть в душу, мне придется врать, изворачиваться. Уж лучше вернусь, когда она заснет.
  - А что, поехали! - хлопнул меня по плечу Сашка. - Ты, как технарь, посмотришь чертовы камеры, что да как. Экспертом, короче, будешь. А бабы... Жена на такси доедет.
  
  
  
  6
  
  
  
  Первые минуты за рулем полицейского 'форда' я чувствовал себя скованно. Меня смущали видеофиксатор, установленный над панелью приборов, рация под правой рукой, дополнительный монитор в центре и непонятные кнопки управления.
  Громов нетерпеливо ерзал в кресле пассажира и давал указания:
  - Ты что, беременную жену везешь? Врубай мигалку и дави на газ.
  - Где?
  - Да вот же! И сирена не помешает.
  Капитан щелкнул кнопками, на крыше автомобиля включились желто-красные проблесковые маячки, завыла сирена. Полицейская цветомузыка била по нервам, тешила самолюбие и помогла ехать быстро - попутные машины торопливо расступались. Сашка показывал дорогу, требуя игнорировать сигналы светофора. Я испытывал странное ощущение, впервые в жизни я открыто нарушал закон: сел за руль в состоянии опьянения, превышал скорость, гнал на красный, выскакивал на встречку, однако не чувствовал укоров совести. Наоборот, невзгоды, обрушившиеся на меня за последние два дня, отошли на второй план, и мне стало чуточку легче.
  После щекочущей нервы гонки, - я говорю про себя, братцу было хоть бы хны, - мы оказались на широкой пустой улице, где велось массовое жилищное строительство. Ограбленный банкомат находился в тамбуре закрытого на ночь отделения банка. Найти место преступления не составило труда - рядом суетились пожарные и полиция.
  Громов выскочил из машины, едва я остановился, и потопал широким шагом к банку, подзывая на ходу вытянувшего шею лейтенанта:
  - Петухов, докладывай.
  Подбежавший худой лейтенант семенил рядом с начальником и тараторил:
  - Товарищ капитан, в ходе оперативно-следственных действий нами...
  - Короче, Петухов!
  - Грабители отключили камеру, закачали газ в банкомат, спрятались за дверью и подожгли. - Лейтенант указал на пустой баллон у крыльца банка.
  - Рвануло?
  - Еще как.
  Мне стало любопытно, я подошел ближе. В пахнущем гарью помещении с выбитыми стеклами мы увидели сильно поврежденный банкомат и обрывки обгоревших купюр, плавающих в пенной луже.
  - Деньги прикарманили, - покачал головой Громов и грозно спросил Петухова: - Свидетели есть?
  - Жильцы заметили отъезжающий белый фургон, - отчеканил лейтенант.
  - В какую сторону?
  - Тут одна дорога, - указал рукой лейтенант. - В другой - стройка и тупик.
  - Нашим сообщил?
  - Патрульные в курсе.
  - Патрульные, - скривился капитан. - Дуй сам, они все завалят, а я тут разберусь.
  Я почувствовал малую нужду после нервной гонки и отошел к кустам. Ровная недавно высаженная живая изгородь отгораживала новый дом от территории стройки. Кусты были ниже пояса, я решил углубиться в темноту, чтобы меня не было видно с дороги. Двигаясь на пролом через кусты, я с удивлением заметил зацепившуюся на стриженных ветках тысячную купюру. Поднял, рассмотрел - банкнота была обожжена и пахла гарью.
  Как она здесь оказалась? Отбросило взрывом? Сомнительно, до банка метров пятьдесят, да и ветра сейчас нет.
  Осмотревшись, я увидел неподалеку на земле еще одну такую же купюру. Двинулся дальше и замер, как вкопанный. Под кустами притаилась темная фигура. Мое сердце учащенно забилось, дыхание перехватило. В трех шагах от меня лежал мужчина, не пьяница и не труп - это я понял сразу, потому что сжавшийся в напряжении человек смотрел на меня осторожным осмысленным взглядом. Наши глаза встретились. Оба промолчали.
  Это грабитель, - с ужасом догадался я. Он не успел скрыться до прибытия патрульных и решил затаиться. В его руках сумка с деньгами. Что делать?
  - Юра, ты что там застрял? - окликнул меня Громов.
  Я не двигался, подозревая, что грабитель может быть вооружен. Неосторожный поступок, и тот может взять меня в заложники. Черт меня дернул, тащиться в темноту, не мог потерпеть. Теперь я в западне: впереди забор стройки, сзади изгородь из кустов. Даже если я попячусь, преступник вряд ли отпустит меня, зная, что может быть разоблачен.
  Неугомонный Громов догадался, зачем мне понадобилось в кусты, крякнул, прислушиваясь к внутренним позывам, и направился в мою сторону.
  - Составлю тебе компанию.
  Грабитель зашевелился. Неужели он достает оружие? Мои ноги словно приросли к земле, я не мог двигаться. Сейчас щелкнет затвор...
  Но вместо механического звука я услышал сдавленный шепот:
  - Юрий Андреевич, готово.
  Холодный поток окатил мою спину, порядок слов и интонация были до боли знакомыми. Встревоженное сознание откликнулось воспоминанием. Лет десять назад я подрабатывал, преподавая программирование в Доме научно-технического творчества молодежи. С выкриком 'готово' ко мне обращались ученики, которые первыми выполнили задание. Они ерзали на стуле и спешили доложить об успехе.
  - Юрий Андреевич, готово, - повторил грабитель.
  Я всмотрелся в черные угольки глаз, подавшегося чуть вперед притаившегося человека, и вспомнил его. Под кустами прятался один из моих лучших учеников, фамилию я уже не помню, но его самоуверенный, не по годам дерзкий взгляд хорошо отпечатался в памяти. Парень схватывал теорию на лету, предлагал оригинальные решения, вот только с посещаемостью занятий у него были проблемы.
  Шаги брата стали мягче, он ступил на траву, приближаясь к кустам. Теперь можно не опасаться нападения грабителя - в двух шагах полицейский. Я колебался. Одно мое слово - и на помощь, помимо брата, прибегут вооруженные патрульные, охраняющие банк. Преступнику не скрыться. Любопытно будет узнать, до чего докатился способный мальчишка. Сейчас он казался мне не пугающим, а беспомощным.
  Одно мое слово... И его умоляющие глаза.
  Я скомкал обожженные купюры и спрятал их в карман. Неожиданно для себя я вышел из-за кустов и перегородил дорогу брату.
  - Я могу посмотреть, как отключают камеры.
  - Иди, я сейчас.
  - Вляпаешься, там собак выгуливают, - остановил я брата, усиленно очищая подошвы.
  - Везде дерьмо. Ладно, в отдел, так и так, ехать. - Громов посмотрел через кусты, задумался и потянулся за телефоном. - Грабители могли через стройку убежать. Вызову собаку-ищейку.
  - Пустая затея. Сам посмотри, земля влажная и ни одного следа.
  - Точно. Ты голова, а грабители дебилы.
  Громов сплюнул и потопал обратно к банку, я нагнал брата. Меня уязвило замечание брата об умственных способностях моего бывшего ученика.
  - Почему сразу дебилы? Отключить камеру не каждый сможет, - допытывался я.
  - Перестарались с газом, закачали больше чем нужно. Все купюры обожжены, только попробуют их сбыть, мы их сцапаем. Я не удивлюсь, если их тоже зацепило, и они обратятся в травмопункт.
  В руке капитана затрезвонил мобильник. Звонил Петухов. Я отчетливо слышал сбивчивый доклад лейтенанта:
  - Мы нашли белый фургон. Это техпомощь на дорогах. В машине два брата-близнеца по фамилии Носковы - толстый и тонкий.
  - Петухов, ты слышишь, что говоришь? Близнецы должны быть похожи.
  - Они эти, как их, двойняшки. Разные.
  - Ты их обыскал?
  - Денег при них нет, газового оборудования тоже, а на вид - придурки.
  - Что говорят?
  - Ехали мимо, услышали взрыв, приостановились, а потом решили смыться. Видели, как убегает человек в серой толстовке с капюшоном.
  - Куда? К стройке?
  - Нет в другую сторону. Грабитель побежал направо и свернул между домами.
  - С этого и надо было начинать. Как он выглядел?
  - Среднее телосложение, темные джинсы, рюкзак за спиной.
  - Уже кое-что. Составь протокол, а я организую преследование. Потом объедешь травмопункты, грабитель мог пострадать от взрыва. Ты меня понял? Докладывай, если что.
  Я с удивлением и затаенной гордостью наблюдал, как после команды Громова полицейские побежали в противоположную сторону от той, где прятался мой бывший ученик, ставший грабителем. А ведь это я его спас. Я продолжал нарушать законы, которые тупо соблюдал всю жизнь. Гонка - пустяк, я только что обманул полицейского и дал возможность уйти преступнику. И это сошло мне с рук!
  
  
  
  7
  
  
  
  Тягостные размышления о каверзных ударах судьбы долго не давали мне уснуть. Молодому раздолбаю удалось ускользнуть с украденными деньгами от десятка полицейских, а на мою законопослушную голову сыпется одно несчастье за другим. Почему мир так несправедлив? Я не нарушал законы, а он переступает через них. Да и братец туда же, слуга правопорядка готов пьяным садиться за руль ради собственной выгоды. Ему не столько нужно покарать преступников, сколько выслужиться. Каждый из них думает о себе, наплевав на общество и законы.
  Я забылся только под утро, а когда очнулся, вдруг понял, что не обязан жить по прежним правилам. Моя жизнь висит на волоске. Я смертельно рискую, даже не выходя из дома. Сколько мне осталось? Я не уверен, что доживу до следующего года, тогда к чему осторожность и постепенность. Обычные мечты: через год мне прибавят зарплату, а через три повысят в должности, - вызывают слезы раздражения, а не затаенную радость. К чему планировать далекое будущее, если в любой момент может обрушиться черный занавес? Бац! Вот я есть - и вот меня нет. Страшно. Зато теперь я могу рисковать, ведь худшее со мной уже случилось.
  Осознав свое безрадостное положение, я пришел к выводу, что должен действовать иначе.
  Первым делом я перерыл не распакованные коробки в поисках старых компьютерных дисков. На однотипных зеркальных болванках сохранились размашистые пометки фломастером, смысл которых подзабылся. Не отрываясь от завтрака, я вставлял один за другим диски в ноутбук и проверял их содержимое.
  Катя суетилась у плиты, раскладывая что-то по баночкам и пакетам. Вдруг все стихло, ее руки опустились, она замерла в растерянности и запричитала:
  - Ей же ничего нельзя есть, ничего. Юля... - Катя беспомощно опустилась на стул и заплакала.
  Я посмотрел на собранные в больницу продукты и предложил:
  - Может, сок через трубочку?
  - Нет, и сок нельзя, - сокрушенно замотала головой Катя и завыла, тихо и обреченно, обхватив голову руками.
  - Успокойся, подумай о будущем малыше.
  - Тебе легко советовать.
  - Я тоже волнуюсь.
  - Вижу, как же! Не можешь оторваться от компьютера, - неожиданно обозлилась жена. - Чего расселся? На работу опоздаешь.
  - Я поеду с тобой в больницу.
  - Сама доберусь. А ты лучше на работу. Вчера опоздал, сегодня тоже - так тебя и уволить могут.
  Я потупил взор, допил чай и заторопился. Честное признание о моем увольнении Катю сейчас доконает. Только не сегодня, я скажу ей об этом когда-нибудь потом. Сначала я должен попробовать осуществить свой новый замысел. Я сунул ноутбук в специальную сумку, туда же побросал диски и вызвал такси.
  Вместо работы я поехал в тот район, где вчера ограбили банкомат. Вышел около 'Макдональдса', там можно было подключиться к интернету и сидеть часами. На одном из дисков я нашел то, что искал - базу данных моих учеников в Доме научно-технического творчества молодежи. Помимо фамилий, на диске имелись адреса электронной почты, телефоны, фотографии, списки выполненных работ. Собственно, сама база данных также являлась примером успешной работы, реализованной учениками.
  На одной из фотографий я увидел черные глаза-угольки и тут же узнал их: Федор Волков. Тогда ему было пятнадцать, сейчас двадцать пять, а во взгляде все то же - юношеский максимализм и ранимая самоуверенность.
  Я выложил на стол обгоревшую тысячерублевую купюру, найденную вчера, украдкой сфотографировал ее и послал изображение на адрес электронной почты Волкова. Конечно, парень мог давно не пользоваться ею, но вчерашнее столкновение с бывшим учителем заставит его вспомнить прошлое.
  И действительно ответ пришел довольно быстро.
  'Спасибо. Спасли'.
  'Надо встретиться. Я жду', - ответил я.
  'Вы где?'
  'Догадайся'.
  Это был тест на общую сообразительность и уровень владения компьютером. На фотографию с купюрой попал уголок макдональдского подноса, а по IP-адресу можно было вычислить район.
  Не прошло и часа, как к столику, за которым я устроился, подсел Федор Волков. С минуту мы внимательно изучали друг друга. Федор был насторожен, косил взглядом по сторонам, руки держал в карманах ветровки.
  - Шумное местечко, - заметил он.
  Я отстраненно предупредил:
  - Слышал краем уха, что полиция ищет чудака в серой ветровке.
  Волков снял куртку, подмял ее под себя, остался в футболке. Запястье его правой руки украшала витиеватая татуировка.
  'Кто-то колется ради забавы, а у кого-то ВИЧ', - с досадой подумал я. Не удивлюсь, если он курит травку и неразборчив в связях с девчонками. Если бы сейчас провели опрос: кто из нас подхватил вирус, все указали бы на бесшабашного молодого парня. Но, к сожалению, добропорядочная семейная жизнь еще не гарантия от коварной болезни.
  Недоверчивый взгляд бывшего ученика слегка оттаял.
  - Я, типа, вам благодарен и все такое, Юрия Андреевич.
  - Называй меня Доктор.
  - Конспирация? Тогда я Лис.
  - Твоя фамилия, вроде бы, навевает другое сравнение.
  - Вы тоже на доктора не похожи.
  Мы оба улыбнулись. Для меня это была первая улыбка с момента ночного вызова в больницу.
  - Ну что ж, Лис, расскажи, чем занимался после школы? - поинтересовался я.
  - А вы, случаем, не на полицию работаете? Человек в погонах вас по имени величал.
  - Это мой брат. Он там служит.
  - Брат? - отшатнулся Лис. - Я, пожалуй, потопаю.
  - Сидеть! - Я остановил порыв Волкова. - Пойми главное, я не собираюсь ему помогать. Я теперь работаю только на себя.
  Лис с минуту переваривал услышанное, затем расслабился и протянул мне руку.
  - Коллеги. - После рукопожатия он вытянул шею в сторону стойки: - Я возьму пожрать, раз мы здесь.
  Я наклонился к нему и предупредил:
  - Только не вздумай обожженными купюрами расплачиваться. - В глазах Лиса мелькнуло удивление. Я пояснил: - Все торговые точки уже оповещены.
  Лис вернулся к столику с гамбургером и кофе. Немного поел и стал рассказывать:
  - Я поступил в технический универ на информационную безопасность. Два курса проучился, а потом надоело. На кой терять время, если диплом можно купить?
  - И что, купил?
  - Потратился на бланк максимального качества, фиг отличишь от настоящего. Правда с работой... - Лис поморщился. - Ну, не для меня это, чтоб с утра до вечера торчать в офисе.
  - С тех пор потрошишь банкоматы?
  - Это последнее увлечение.
  - И как, прибыльно?
  - По-разному. Вчера килограмма четыре взял. Грохнуло сильно, пока деньги собирал, Апостолы смылись. Полиция быстро пожаловала, мне пришлось залечь неподалеку.
  - Апостолы? - Я припомнил вчерашний разговор Громова по телефону и уточнил: - Двойняшки Носковы в белом фургоне - толстый и тонкий?
  - Павел и Петр. В школе их Носками дразнили, а я придумал кличку Апостолы. С тех пор ко мне респект и уважуха. Вчера оттянули погоню на себя.
  - Так было задумано?
  - Случайно получилось, но удачно.
  - Ты везунчик. - Я понизил голос, чтобы нас не услышали: - Но четыре килограмма обожженных купюр тебе не помогут. Попадешься на сбыте.
  - Распихаю их обратно по банкоматам. Зачислю на свой счет и вас отблагодарю.
  - Не выйдет. Поврежденную купюру банкомат не примет, размер не совпадет.
  В глазах Лиса вновь вспыхнуло подозрение:
  - Доктор, вы зачем меня позвали? Мозги лечить?
  - Предупредить. И кое-что предложить.
  - Надеюсь, не явку с повинной?
  - Апостолы действительно работают в автосервисе?
  - Кем только они не работают. Мастера на все руки.
  - У меня машина не заводится.
  - Как раз по их части, - заверил Лис. - Куда подъехать?
  Мне понравилась его готовность действовать немедленно. Я сообщил адрес 'Юпитер-банка', около которого оставил 'пежо', и протянул ключи.
  Лис усмехнулся:
  - Ключи не обязательны, пусть сразу едут на место. - Он позвонил по телефону, рассказал про неработающий автомобиль и уточнил у меня: - Вам пригнать машину сюда?
  - Было бы неплохо, - согласился я. - Ты настолько уверен в их возможностях?
  - Они же Апостолы, - с иронией отозвался Лис. - Считайте это нашей благодарностью. За вчерашнее.
  - Спасибо, но я не об этом хотел поговорить. - Я бросил взгляд по сторонам, как заговорщик, и перешел к главному вопросу: - Как тебе удается отключить видеозапись?
  - А что, менты пока не врубились?
  - Теряются в догадках.
  Лис приосанился:
  - Моя собственная разработка, я назвал ее блокаут. Достаточно закрепить устройство в метре от камеры или провода - и никакой картинки.
  Я припомнил, что Волков еще в юности ловко чинил любые компьютеры и электронные игры. К нему обращались даже преподаватели, пока мальчишка не стал требовать за ремонт немалые деньги. Ему по силам изобрести диковинку.
  Я заинтересовался принципом работы устройства:
  - Создаешь помехи видеосигналу?
  - Это примитивный уровень. Я перехватываю сигнал и дальше могу отправить все, что угодно, хоть порнофильм.
  - Представляю реакцию охранников. Ты мог бы прославиться.
  - Пока я отправляю помехи, как никчемный балбес.
  - Разумно, - согласился я и задумался.
  Лис умен, расчетлив, в меру нагл, но действует топорно. Много шума при минимальном результате. Для изящного преступления ему не хватает специальных знаний о функционировании банкоматов. Зато я специалист в этом вопросе.
  - Лис, я бы хотел проверить твой блокаут в деле.
  Волков с подозрением прищурился:
  - Доктор, ты к чему клонишь? Какое дело?
  - Реальное отключение конкретного банкомата.
  - Ха! И что дальше?
  - Ты поможешь восстановить справедливость. Я заберу свое.
  - Из банкомата? - Лис усмехнулся. - И как вы намерены его вскрыть?
  - Это не проблема. Но на этот раз вместо помех надо отправить фотографию.
  - Доктор, я в растерянности. Попахивает подставой.
  - Твое дело отключить камеру. Остальное моя забота.
  Лис откинулся на стул, по-новому рассматривая бывшего учителя и прикидывая, стоит ли ему доверять.
  - И когда вы намерены это сделать? - поинтересовался он.
  - У нас же есть время, пока Апостолы машину чинят.
  - Прямо сейчас? - округлил глаза Лис.
  - С некоторых пор я тороплюсь жить, - честно признался я.
  - Тормоза придумал трус - так что ли? - подмигнул Лис. - Никогда б не подумал, что вы...
  - Значит, согласен?
  Волков свел брови, стал рассуждать:
  - Блокаут у меня в машине, но надо найти подходящую точку, да и подготовиться не помешает.
  - Этим я сейчас и займусь.
  Воспользовавшись ноутбуком, я открыл сайт 'Юпитер-банка' на странице с адресами банкоматов. Пришлось напрячь память и вспомнить график закладки наличных: какие именно банкоматы пополняют сегодня?
  Я выделил подходящий адрес и развернул ноутбук к Волкову:
  - Вот точка. Туда можно доехать минут за пятнадцать.
  - Это и есть ваша подготовка? - усомнился Волков.
  - Поверь мне там есть, что брать.
  Лис посмотрел мне в глаза, увидел в них решимость и одобрительно кивнул:
  - Я возьму кофе, по пути обсудим детали.
  Машина, которой пользовался Лис, оказалась праворульной 'субару' с помятым крылом и поцарапанной дверцей. Я скептически оценил ее непрезентабельный вид:
  - У тебя же друзья автомеханики.
  - Ходовая и движок в норме - полный привод, приемистая, а железо... - Лис скривился, - зато я не парюсь, когда приходится смываться. Садитесь.
  Выбранный мной банкомат располагался при входе в мебельный магазин. Покупателей внутри практически не было. Лис мимоходом прилепил к стене красную коробочку, по виду напоминавшую кнопку пожарной сигнализации, и прошел в торговый зал. Там я его догнал, не решившись сразу вскрывать банкомат.
  - Ты говорил, что устройство незаметно, - взволнованно зашептал я.
  - Лучше всего спрятано то, что торчит на виду. - Лис меланхолично рассматривал диваны, переходя от одного к другому.
  Я вынужден был согласиться. Однако красный цвет коробочки символизировал для меня красную черту, которую предстояло перейти. За ней другая жизнь - стремительная и рискованная.
  - Блокаут уже работает? - нервничал я.
  - Коленки дрожат? Мы можем вернуться в машину.
  - Да нет же, но... Там две камеры: одна под потолком, другая непосредственно в банкомате, снимает лицо. Я хочу быть уверенным...
  - Вместо вас, Доктор, увидят другую морду, как просили.
  Вспомнив про выбранную из интернета картинку, я внезапно успокоился. В конце концов, терять мне нечего. Болезнь освободила меня от многих условностей. Теперь я могу делать то, что считаю нужным, жить ярко, а не тлеть в ожидании старости. За дело!
  Я вернулся к банкомату вставил сервисную карту, которую случайно прихватил с работы, ввел код доступа. На экране высветилось меню. Отлично, карта не заблокирована. Я выбрал операцию: инкассация. Щелкнул замок, я потянул тяжелую укрепленную дверцу, и банкомат открылся. Внутри я увидел пачки пятитысячных и тысячных купюр.
  Никак не меньше полутора миллионов - быстро оценил я и потянулся за деньгами. .
  
  
  
  8
  
  
  
  Большинство подчиненных предпочитают лишний раз не попадаться на глаза начальству, мало ли что, но Олег Голиков придерживался противоположного мнения. Он был убежден: чтобы получить повышение нужно быть на виду у начальства. А лучше - стать полезным боссу не только по работе, но и в жизни. Когда-то Олег расчетливо помог водителю Радкевича настроить новенький смартфон, подключил навигатор, учитывающий актуальные пробки. Водитель упомянул об этом боссу. И пошло-поехало: как техническая проблема - вызывают Голикова. Ведь современные гаджеты только тогда становятся незаменимыми помощниками, когда над ними поколдует знающий человек.
  Неделю назад Олег стал свидетелем любопытного разговора. Он настраивал облачную связь между всеми электронными устройствами Радкевича, когда в кабинет банкира зашла расстроенная девица модельной внешности.
  - Я в шоке, меня выкинули с обложки, - с обидой защебетала она. - Снимать будут другую. Мне обещали, а в последний момент кинули. Козлы!
  - Оксана, не стоит волноваться по мелочам, - распахнул объятья навстречу девушке Радкевич.
  Та отшвырнула его руки:
  - Для тебя это мелочь, а для меня - вершина карьеры. Прикинь, я всем подружкам рассказала, а какая-то сучка подсуетилась и...
  Голиков тактично вышел, но уловил через неплотно прикрытую дверь суть перепалки. Оксане Брошиной, работавшей моделью, обещали съемку на обложку модного журнала 'Elite style', но в последний момент ее заменили на другую девушку. Оксана пыталась использовать связи Радкевича, чтобы спасти ситуацию. Банкир кому-то звонил, узнавал, просил, но в итоге предложил ей журнал попроще. Любовница обиделась и выскочила из кабинета, как неуправляемая ракета.
  Появившийся в дверях Борис Михайлович сокрушенно махнул рукой и указал Олегу:
  - Куда она поперлась? Покажи ей, где выход.
  Голиков догнал Оксану, вывел ее на улицу и силой усадил за столик ближайшего кафе. Общение с красоткой в людном месте льстило ему. Он не скупился на комплименты, проявлял сочувствие и соглашался, что юная выскочка, разрушившей мечты Оксаны, замухрышка по сравнению с ней.
  Олег быстро понял, что ему выпал шанс, за который следует ухватиться. Высший пилотаж в отношениях с боссом - доказать, что ты умеешь решать щекотливые вопросы. Да и Оксана слишком хороша, чтобы не попытаться ей услужить в обмен на будущую благодарность. Олег клятвенно пообещал девушке что-нибудь придумать, если она потом проявит к нему благосклонность. С этим словами, он томно посмотрел на нее и плавно сжал женскую коленку под столом. Оксана не скинула его руку. На этом они расстались. Воодушевленный Голиков заверил и Радкевича, что обязательно решит проблему. Банкир удивился, и туманно пообещал: 'ну, если сделаешь...'
  И Голиков придумал.
  Сегодня он шел в кабинет директора, ощущая себя победителем. Формальным поводом служила производственная проблема: кто-то ловко обчистил банкомат. Но главную новость он скажет в конце разговора, ведь лучше всего запоминаются последние слова. Они формируют впечатление от встречи.
  - Борис Михайлович, произошел неприятный инцидент, - мягко начал Голиков.
  - В чем дело?
  - Из нашего банкомата похищена сумма. Как назло, вскрыли тот, который сегодня загружен наличностью.
  - Отследили, подонки. Сколько взяли?
  - Тут начинаются странности. В банкомате недостает 393 тысячи 300 рублей. - Голиков положил на стол страницу с отчетом. - Остальные деньги не тронуты, а это около миллиона.
  Радкевич с недоумением уставился на страницу с цифрами.
  - Ты ничего не напутал? Как можно похитить такую сумму? У нас самые мелкие купюры по пятьсот рублей.
  - Совершено верно. Преступник оставил сдачу.
  - Что? - Радкевич отшвырнул бумагу. - Ты хочешь сказать, что какой-то идиот, вскрыл банкомат и забрал меньше половины. Да еще оставил сдачу!
  - Идиот на такое не способен, - покачал головой Голиков. - Дело в том, что следов взлома нет. И самое непонятное...
  - Ну что еще?
  - Мы посмотрели видеозапись. Кабель не поврежден, камера тоже, но вместо обычной картинки во время происшествия транслировалась фотография коня.
  - Какого, на хрен, коня? - окончательно вышел из себя банкир.
  - Вот.
  Радкевич взял протянутый снимок. В его руке оказалась черно-белая фотография наподобие тех, что были представлены на стенах его кабинета. На ней - вставший на дыбы конь без узды и седла - животное, вырвавшееся на свободу.
  Радкевич обожал красивых лошадей - и в натуре, и на снимках, - но на этот раз поморщился, словно увидел нечто непотребное. Он вспомнил последний разговор с Юрием Серовым. Уходя, тот сорвал одну из рамок, а на стол бросил листок с расчетом своей компенсации. Борис Михайлович порылся в бумагах и отыскал требование уволенного сотрудника. Сравнил с отчетом Голикова. Суммы на обеих страницах полностью совпали.
  Банкир унял секундную вспышку ярости и, не без восхищения, процедил сквозь зубы:
  - Пошел на принцип, уколол. - Он смял бумаги и выбросил в корзину. - Как вскрыли банкомат?
  - Скорее всего сервисной картой. Кто-то подделал, а может украл. Надо проверить всех сотрудников, имеющих доступ...
  - Ты еще не понял, кто это сделал? Твой бывший руководитель!
  - Серов? - Мстительная искорка блеснула в глазах Голикова: - Мы сообщим в полицию.
  - Чтобы там выяснили и твою вину?
  - Я никогда против вас...
  - Этого мало. Ты должен работать на опережение. Заблокируй все сервисные карты, изготовь новые, смени коды, пароли и все, что требуется, чтобы второй раз такого не случилось.
  Зазвонил мобильник, лежавший на столе банкира. Радкевич и Голиков увидели на дисплее фотографию Оксаны. Радкевич нехотя взял телефон, качнул от себя ладонью, указывая Голикову на выход, и загнусил в трубку:
  - Я же сказал, киса, что сам буду звонить...
  - Выскочка не пришла и утвердили меня! - радостно перебила его Оксана Брошина. - Меня взяли на обложку 'Elite style'. Спасибо, спасибо, спасибо!
  Радкевич приосанился:
  - Ну разумеется, ради тебя я всегда...
  - Ты прелесть. Целую, обнимаю, и все, что захочешь!
  - Вечером заеду, - слащаво пообещал банкир.
  - Только не сегодня, котик. Сегодня я не могу, буду готовиться, завтра съемки.
  - Тогда...
  - Потом-потом, я позвоню. Целую!
  Радкевич положил трубку и с интересом взглянул на застывшего у двери Голикова. Тот рискнул задержаться, зная какой новостью делится Оксана. Это было то самое заключительное впечатление, на которое он очень рассчитывал. Ему даже не пришлось сообщать приятную новость самому. Сейчас он выразительно посмотрит: мол, я же обещал, и скромно удалится.
  - Постой. - Радкевич поманил пальцем Олега и, понизив голос, спросил: - У тебя получилось. Как? Я слышал, конкурентка куда-то исчезла.
  - Важен результат. Не так ли? - смело заглянув в глаза боссу, ответил Голиков.
  С минуту они смотрели друг на друга, словно пытались читать мысли, затем Радкевич поднял трубку рабочего телефона и позвонил в отдел кадров:
  - Измените наше объявление о вакансии. Банку требуется не руководитель отдела информационной безопасности, а ведущий инженер. Руководитель у нас имеется - это Олег Голиков. Подготовьте приказ о его назначении, и мне на подпись.
  Радкевич вопросительно посмотрел на подчиненного: мы квиты? Тот молча кивнул и откланялся.
  Вернувшись на свое рабочее место, окрыленный успехом Олег набрал телефон Оксаны Брошиной.
  - Привет, красотка. Я свою часть обещания выполнил. Когда встретимся?
  - Какой торопыжка, - игриво ответила модель.
  - Ты тоже не желала ждать другого номера журнала.
  - Ну, хорошо, мы встретимся после того, как я увижу себя на обложке.
  
  
  
  9
  
  
  
  Мое сердце колотилось в такт частым шагам. Только не перейти на бег, чтобы не вызвать подозрений. Я спешил к спасительной машине Лиса, благоразумно оставленной подальше от банкомата. Обчистить банкомат оказалось не так уж и трудно. Главным было совладать с нервами, а остальное - дело техники. Современной техники в буквальном смысле этого слова. Хитроумный блокаут и сервисная карта с кодами доступа сделали свое дело.
  К 'субару' я и Лис подошли с разных сторон одновременно. Федор сел за руль, оставив на коленях красную коробочку блокаута. Я плюхнулся рядом.
  - Я что-то не въезжаю, Доктор, сегодня день благотворительности? - вращал глазами Федор, не скрывая осуждения. - Вы же могли взять больше!
  - Я взял то, что принадлежит мне.
  - Там остался миллион!
  - Валим отсюда.
  Лис ругнулся, газанул и несколько минут вел машину молча. Потом недовольно спросил:
  - И куда теперь?
  - Остановись, мы достаточно отъехали. - Я отсчитал половину вырученных денег и протянул Лису: - Вот твоя доля.
  - Спасибо, благодетель. - Лис сунул деньги в карман, убрал блокаут в бардачок. - А конь на фото, это ваш фирменный знак? Типа черной кошки?
  - Послание ценителю лошадей. Пусть любуется.
  - Не спалитесь?
  - Тебя не заложу.
  - Тогда погнали к следующему банкомату, пока сервисную карту не заблокировали, - предложил Лис.
  - Хватит.
  - А я думал, мы теперь типа компаньоны, вместе решаем.
  - Мыслишь в правильном направлении. Готов потратить заработанные деньги на совместный бизнес?
  - Какой к черту бизнес?
  - Для начала надо арендовать подвальное помещение с двумя выходами. Закупить типографское оборудование для печати визиток и открыток. Номенклатуру я тебе сейчас скину на почту.
  Я послал с телефона файл, подготовленный утром в 'Макдональдсе'. Лис открыл таблицу в своем смартфоне и начал читать, не скрывая скепсис:
  - Компьютер, цветной лазерный принтер, бумага, краски... Вы с ума сошли, Доктор. Хотите сколотить состояние на печати открыток?
  - А почему бы и нет. - Я выждал паузу и пояснил: - Если это будут особые открытки, напоминающие денежные знаки.
  Лис отшатнулся:
  - Напечатать фуфло и впаривать теткам на рынках? Во всех приличных местах купюры проверяются.
  - Ты прав, у современной банкноты около двадцати степеней защиты. - Я продемонстрировал пятитысячную купюру, поворачивая и сгибая ее. - Самое сложное - специальная бумага. Каждый знает ее на ощупь: плотная, хрустящая, пальцы прощупывают рельеф. В состав бумаги входит чистый хлопок. А еще здесь водяные знаки, микропечать, магнитная полоса, специальная краска, меняющая цвет при различных углах наклона.
  - Мне лекцию читать незачем, и так понятно, что хрен подделаешь.
  - Подделать точь-в-точь невозможно, - согласился я.
  - Вот и я про это. Одну-две бумажки сбудем, и нас заметут.
  - Ты не дослушал. Степеней защиты много, но банкомат проверяет лишь четыре-пять из них, а платежные терминалы и того меньше. И я знаю, какие именно.
  - Пусть так, но пять степеней защиты тоже не мало. А с помощью офисной техники, - Лис сморщился, демонстрируя экран смартфона со списком оборудования, - мы напечатаем разве что красивую картинку.
  - Опять не дослушал.
  - Вещайте уже.
  - У тебя есть обожженные купюры. Настоящие. С нужными нам элементами защиты. - Я говорил с паузами, давая собеседнику возможность проникнуться моей идеей. - Из каждой можно сделать в десять раз больше. Для банкомата достаточно части магнитной полосы. Понимаешь?
  - Из одной купюры сделать несколько? - стало доходить до Лиса.
  - Спец бумага и спец краски нам не потребуются. Будем использовать фрагменты настоящих купюр.
  - Мысль интересная, я готов попробовать. Только сегодняшней нашей добычи не хватит на закупку техники.
  - Придется добавить. Поехали.
  Я показал дорогу и попросил остановиться напротив крупного отделения Сбербанка.
  - Нашли место. - Бегающие глазки Лиса изучили обстановку. - Тут народу полно, отключение камеры ничего не даст. Спалимся.
  - Сейчас проверим. Сиди и жди. - Я решительно вышел из машины.
  - А блокаут? - сдавленно крикнул Лис, но я не стал возвращаться и смело направился в банк.
  Уверен, что следующие четверть часа Федя Волков сидел, как на иголках, подумывая: с кем он связался, не смыться ли? У него наверняка появлялись мысли, что я свихнулся, почувствовал себя неуязвимым, сейчас меня заметут, и я сдам его. В общем, я был благодарен Федору, когда, выйдя из банка, увидел потрепанную 'субару' на прежнем месте. Нервы у парня крепкие, с ним можно работать.
  Лис с недоверием вглядывался в мое холодное лицо. Я сел в машину и протянул ему пачку купюр:
  - А вот и недостающая сумма.
  - Как? - Он выпучил глаза.
  - У меня банковский вклад. Снял свои деньги.
  - Нельзя было сразу сказать? - огрызнулся мой напарник. Лис приоткрыл дверцу, наклонился и достал из-под колеса блокаут. - Планировал раздавить, если что.
  Его осторожность и предусмотрительность мне тоже понравилась. Это необходимые качества для моих планов. Я перешел к делу, говорил конкретно, как о хорошо обдуманном и давно решенном:
  - Мы начинаем совместный бизнес, доля каждого: пятьдесят на пятьдесят. Наш стартовый капитал формируется из наличных денег и интеллектуальной собственности. Я вношу эти деньги, ты - обгоревшие купюры. Я - свои знания о банкнотах и банкоматах, ты - свою разработку блокаут. И самое важное. Наш бизнес будет тайным, поэтому никаких письменных договоренностей и никакой болтовни. По рукам?
  - Типа честное купеческое? Ну ладно.
  Мы с Лисом пожали друг другу руки. Я передал ему деньги. Он взвесил пачку в руке и спросил:
  - Когда начинаем?
  - Ты же слышал, я тороплюсь жить. Ищи помещение, закупай оборудование. Начни прямо сегодня.
  - Я думал, сегодня мы того, отметим наши договоренности.
  Я зыркнул на Лиса так, что тот поднял руки в знак покорности, изумляясь моему нетерпению.
  - Юрий Андреевич, а что вы делали до сорока лет?
  - Плыл по течению, пока не закрутило в водоворот. Теперь решил пересесть на моторку, чтобы рулить, куда вздумается.
  - Прикольно.
  - И не забывай, Федор, отныне я Доктор, а ты Лис.
  Он не успел ответить, вытащив зазвонивший телефон. Слушал, кивая и поддакивая, затем прижал трубку к плечу и обратился ко мне:
  - Ваш 'пежо' починили, пригнали к 'Макдональдсу'. Хотите лично поблагодарить Апостолов?
  - Меня им видеть не стоит. Передай благодарность, и пусть уезжают.
  - От кого благодарность?
  - От Доктора.
  Я постепенно привыкал к новому имени.
  
  
  
  10
  
  
  
  Я взял вилку, моя рука зависла над миской с салатом. Обычно мы с Катей ели салат из общей посуды, но сейчас я счел это невозможным. Разумеется, я прочитал брошюру про жизнь с ВИЧ, где утверждалось, что через еду вирус не передается, но это в теории, а вдруг... Ведь речь идет о самом близком мне человеке, любимой женщине, вынашивающей моего сына. Нам сообщили пол ребенка, и я упрекал себя лишь в одном, что мы не позаботились об увеличении семьи лет на десять пораньше. Если, не дай бог, я заражу Катю, то и будущего малыша ждет та же участь. Нет, что угодно, только не это.
  Я отложил салат к себе на тарелку. Заранее придумал, если жена спросит, скажу, что простудился, опасаюсь гриппа. Но Катя не обратила внимания на мою щепетильность. Она быстро поужинала и продолжила озабоченно тыкать пальцем в планшет, выискивая что-то в интернете.
  - Мало, - выдавила она, опустила планшет и перенесла грязные тарелки в раковину.
  Зажурчала вода, послышались ожесточенный скребки щетки и звон посуды. Я скосил взгляд и увидел на экране планшета калькулятор.
  - Что ты считаешь? - попытался понять я.
  Катя откликнулась охотно. Чувствовалось, что проблема, над которой она размышляет, целиком овладела ею.
  - У нас на счету есть сбережения для ремонта мансарды.
  - Пока обойдемся без ремонта, - отрезал я, потупив взгляд. Катя еще не в курсе, что наш счет пуст. Если я расскажу на что планирую потратить деньги, она ужаснется.
  - Юля должна лечиться в Германии. Денег на счету недостаточно, но если продать 'вольво'... Я посмотрела объявления. Машина новая, пробег маленький, мы можно выручить...
  - О чем ты? Машина в залоге, все деньги заберет банк.
  Она растерялась, а потом предложила:
  - А если как-то обмануть банк?
  Жена выключила воду и вернулась к столу. На ней был растянутый спортивный костюм, который я помнил много лет. А ведь могла бы купить специальное платье для беременных. Мне стало стыдно, что из-за наших долгов она экономит на одежде. Я тронул ее за руку.
  - Обмануть банк не получится. Мы не сможем продать машину без их согласия.
  - А дом?
  - Тем более. На свидетельстве о собственности наложено обременение. Мы же мечтали об этом доме.
  - Попробуй договориться с банком.
  - Я не могу вечно просить.
  Катя взглянула на меня так, будто я только что отказал в лечении дочери. Она возмутилась:
  - Надо же что-то делать. Я места себе не нахожу, думаю, как выкрутиться, как спасти Юлю, а ты...
  - Я тоже ломаю голову.
  - Попроси зарплату вперед. Или льготный кредит. - Катя по-женски сменила гнев на милость, обняла меня сзади, прижалась щекой к виску. - Ты давно работаешь в банке, тебя там ценят, объясни ситуацию, тебе пойдут навстречу.
  - Еще один кредит. - Я помрачнел, не знаю, что сказать. - Мне не дадут. Я и так задолжал банку на двадцать лет вперед.
  - Речь идет о нашей дочери. Я готова пойти с тобой, буду умолять. Это ваш Радкевич, он не человек что ли?
  Я вывернулся из женских объятий и чуть не признался, как этот добренький человек выгнал меня с работы без выходного пособия. В последний момент я сдержался, потупился и пообещал:
  - Я заработаю, вот увидишь.
  - Когда? Юля не может ждать.
  - Я буду действовать быстро.
  Мой вид не внушал оптимизма, и Катя не сдержала упрек:
  - Заработаешь, как же! Пока что ты только тратишь. Сегодня опять ремонтировал 'пежо'?
  - Мне это сделали по дружбе, - с вызовом ответил я.
  - В долг?
  Я вдруг осознал, что с сегодняшнего дня у меня совершенно новый круг друзей, которые ничем не похожи на прежних коллег. По сути я ввязался в рискованную авантюру с малознакомыми персонажами. У них ни имени, ни отчества, только клички: Лис, Апостолы. Да и я теперь не Юрий Андреевич Серов, а абстрактный Доктор.
  Отгоняя неприятные мысли, я встал из-за стола и включил чайник:
  - Давай пить чай. Где моя кружка?
  - Бери любую.
  Я всегда брал первую подвернувшуюся кружку из комплекта одинаковых, но сейчас решил настоять:
  - Мне Громовы на Новый год дарили, помнишь? Они из Египта привезли.
  - Где-то стоит. Потом найду.
  - Я хочу сейчас.
  Жена с укором посмотрела на меня: какой мелочный.
  - Кажется убрали наверх, она должна быть в подарочной коробке.
  Я отыскал подарок и пил чай из новой кружки. Теперь я так буду делать всегда. Это только моя кружка, ее невозможно перепутать с остальными, к тому же она слишком большая для Кати. Эта мысль меня успокоила.
  Перед сном я придирчиво осмотрел ванную комнату. У нас общий унитаз, душ, раковина, хорошо хоть полотенца разные. Я потянулся за зубной щеткой. Три похожие щетки в одном стакане, отличающиеся только оттенками цвета. Так нельзя, это опасно! Моя синяя, ее голубая, Катя может перепутать. Десны порой кровоточат, и тогда может случиться непоправимое.
  Я плеснул в лицо холодной водой. Надо поставить второй стакан и держать свою щетку отдельно, но тогда не избежать вопросов. Насколько же изменилась моя жизнь, проклятый вирус вмешивается в любую мелочь.
  Я почистил зубы и сломал щетку. Завтра я куплю новую, выберу какую-нибудь особенную, совершенно не похожую на остальные.
  Я уткнулся в ноутбук и постарался лечь позже, в надежде, что Катя уже заснула. Но она не спала, ее мучила все та же проблема. Жена устроила голову на моем плече и прильнула большим теплым животом. Я обнял ее, между нашими сердцами билось сердечко будущего младенца.
  - Юра, ты точно найдешь деньги? - очень серьезно спросила Катя.
  - Конечно, - заверил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
  - Тянуть нельзя.
  - Я сделаю, как можно быстрее.
  - На лечение надо много.
  - Не беспокойся, на дом же я нашел.
  Жена благодарно чмокнула меня в щеку.
  - Если ты хочешь, если тебе нужно... - Катя повернулась спиной, поджала ноги, коснувшись меня ягодицами. - Только осторожней.
  Я отпрянул. Меня охватил ужас, я думал о кошмарах, которые происходят внутри моего тела. Невидимые вредоносные вирусы бродят по моему организму, и я не в силах с ними бороться. Я ходячий мешок с вирусами, прямая опасность для жены и будущего малыша. Черт со мной, я достаточно пожил на этом свете, но еще не родившийся малыш не должен пострадать. На какую жизнь я его обреку, если, не дай бог...
  Нет, с сегодняшнего дня никакого секса. Лучше вообще спать отдельно или хотя бы под разными одеялами, но тогда придется признаться, что я заразен. Какими словами? Как объяснить это Кате? Что она подумает? Как правда скажется на ее состоянии? Ее нервы и так на пределе из-за дочери, а если я заявлю об ужасной болезни...
  Ух! Это добьет ее. Лучше подождать. Надо решить хотя бы одну проблему. Я должен найти деньги на лечение Юли. И я пойду на что угодно, лишь бы спасти дочь.
  - Давай спать, - сказал я, инстинктивно отодвинувшись от жены.
  
  
  
  11
  
  
  
  Я подъехал по указанному адресу и осмотрелся, не выходя из машины. Говорят, излишняя осторожность приводит к паранойе, но это меньшее из зол, что мне грозит. Я мысленно фиксировал увиденное и делал выводы.
  На первом этаже в пристройке к многоквартирному дому располагается продуктовый магазин. Дом типа башни, его легко обойти с любой стороны. Далее по улице виднеется оживленная остановка общественного транспорта и выход из метро, туда тянутся жители близлежащих домов. Типичный московский жилой массив, разрезанный пополам широким шоссе. Место многолюдное, все куда-то спешат, никто ни на кого не обращает внимания. Для тайной лаборатории неплохой выбор. Вот только следует приучить Лиса парковать помятую 'субару' не рядом с магазином, а в отдалении, и всякий раз на новом месте, чтобы машина не примелькалась.
  Как было условлено по телефону, я нашел Лиса внутри магазина около стеллажей с вином. Он лениво рассматривал бутылки. Я пристроился рядом, словно случайный покупатель.
  - Привет, Доктор, - шепнул Лис, не глядя на меня. - Наш офис у нас под ногами, вход в подвал сзади дома.
  - Оборудование завез, ничего не упустил? - сухо спросил я.
  Лис, ждавший похвалы, воспринял мои слова как упрек. Он насупился:
  - Я двое суток мотался, сначала помещение искал, потом оборудование. Пришлось и мебель покупать, там ничего не было.
  - Спускайся первым. Дверь не запирай, - приказал я и переместился в другой отдел.
  Лис вышел. Я бросил в корзинку растворимый кофе, овсяное печенье, сахар и направился к кассе. В душе щекотало приятное чувство обновления: я всю жизнь был винтиком большой структуры, наподобие кассирши, пробившей мне чек, а теперь я сам себе хозяин. Исполнительный гражданин Серов превратился в непреклонного Доктора, серость осталась в прошлом, а в будущем, как в пословице, - или грудь в крестах, или голова в кустах. Что ни говорите, а смена имени меняет мировоззрение - чувствую по себе.
  Однако благодушное настроение тут же испарилась, едва я обследовал подвальное помещение.
  - А где запасной выход? Я же предупредил, мы не в игрушки собираемся играть.
  - Это лучшее, что я нашел. Вы дали всего два дня, попробуйте сами, - возмутился Лис.
  Кажется, я перегибаю палку, парень действительно многое успел. Хвалить его пока рано, но и ругаться по пустякам нам не стоит.
  - Ладно, потом что-нибудь придумаем. А сейчас, - Я окинул взглядом нераспакованные коробки: - Сегодня у нас много работы.
  Спустя три часа мебель была собрана, а оборудование, материалы и химикаты расставлены в нужном порядке. Лис вытер испарину на лбу и с облегчением откинулся на пружинящую спинку офисного кресла. Я сполоснул руки и вспомнил о комфорте.
  - Ты забыл заказать кулер с водой, а также туалетную бумагу и салфетки.
  - Их в списке не было. У нас тут что...
  - Малое предприятие по производству открыток, - прервал я возмущение напарника. - Мы здесь надолго. Сгоняй в магазин за чайником, а я займусь делом.
  - Вы, значит, делом, а я - на побегушках.
  Обидчивый парень, убедился я, все-таки стоит его похвалить.
  - Твой вклад в наше предприятие огромен - помещение, оборудование, а главное это.
  Я выбрал одну из обожженных пятитысячных купюр и стал кромсать ее ножницами. Видя, что Лис не уходит, я поднял взгляд и попытался говорить мягко:
  - Мы заслужили кофе. Для этого нужен чайник и кружки.
  Лис поджал губы и вышел. Оставшись один, я достал таблетки и запил их водой из-под крана.
  Вчера я посетил окружной СПИД-центр. Там меня включили в списки на бесплатный индийский дженерик, который надо принимать по двенадцать таблеток в день. Замотанный врач-инфекционист монотонным голосом предупредил о побочных эффектах: тошнота, головокружение, пониженный гемоглобин, повышенная температура. Пообещал подобрать терапию из трех подобных препаратов.
  Я пришел в ужас от унизительной очереди таких же несчастных, как я, от предстоящего лечения методом проб и ошибок. Еще раз убедился, бывают врачи от бога, а бывают - не дай бог. Я вернулся к Гелашвили и взмолился - помогите. К счастью, Давид Шотаевич согласился. Он просветил, что существуют эффективные препараты, которые употребляют по одной таблетке в день вместо двенадцати, но стоят они недешево. И все равно нужен комплекс.
  Опять все сводится к деньгам, будь они прокляты! Семь бед - один ответ, добуду. Теперь в моих карманах три упаковки лекарств, которые я прячу от жены. Противные таблетки вновь напомнили мне о неизлечимой болезни, заставили вслушиваться в собственный организм в поисках смертельных симптомов и надолго испортили настроение.
  - Что-то не получается? - спросил вернувшийся Лис, заметив мою кислую физиономию.
  - Получится. - Я склонился над приборами, попросив напарника согреть чайник.
  Для непоседливого Лиса время в подвале тянулось медленно. Кофе был выпит, чайник успел остыть, он маялся, наблюдая за моей работой. Мне некогда было объяснять, я был увлечен созданием новой технологии и шаг за шагом приближался к цели. К компьютеру, за которым я сидел, были подсоединены несколько устройств, из открытых бутылей пахло химикатами. Периодически из принтера выползал лист с картинками, я изучал их, правил, подклеивал, капал раствором, пропускал через пресс теплых валиков и отправлял на повторную печать.
  - Скоро? - поинтересовался Лис, пнув пустую коробку, валявшуюся на полу.
  - Мусор вынеси, - предложил я. - И не поленись разбросать по разным помойкам.
  Лис что-то проворчал и стал собирать разорванные упаковки. Когда он вернулся, я держал пинцетом бумажку, похожую на купюру, оценивая результат.
  - Ух ты! Получилось? - Лис подхватил купюру, стал ее рассматривать. Его лицо скривилось от недоумения. - Доктор, вы ошиблись. Опечатка. - И он прочел вслух: - Пять тысяч бублей.
  - Я сделал то, что хотел, - заверил я, размял затекшую шею и плечи, откинулся на спинку кресла. - Запомни, мы не фальшивомонетчики, мы печатаем сувенирные деньги - бубли.
  - И что нам делать с этими фантиками? За версту видно, что подделка.
  - Мобильный на твое имя?
  - Я не идиот.
  - Тогда сходи к банкомату и пополни счет. Только не прямо над нашей головой, прогуляйся к метро.
  - И вы думаете, что банкомат не врубится? - усомнился Лис.
  Меня утомили долгие часы работы в подвале и не было сил объяснять технические детали. Я вскочил, нервно стуча по своей голове пальцем:
  - У банкомата нет мозгов, а у меня есть. Вот здесь серое вещество с извилинами, которое двадцать лет готовилось к этому. Да, перед тобой фантик. Так задумано! Но я обманываю не тебя, а тупой банкомат. У бронированной железяки не мозги, а датчики, которые проверяют некоторые признаки. И эти признаки я воспроизвел там, где надо!
  Я выдохнул и сел. После паузы Лис осторожно спросил:
  - Я пойду?
  - Ступай, - устало кивнул я, стыдясь срыва.
  Оставшись один, я погрузился в сомнения. Все ли я учел? Качественно ли сделал? Да, я разбираюсь в нюансах работы банковских программ, хорошо знаю признаки подлинности купюр, которые проверяют банкоматы. Я создал бумажку, которая содержит элементы настоящей банкноты, и купюроприемник должен определить ее, как нормальные деньги. Но одно дело теория, а другое практика. Это мой первый опыт. Как завершится реальное испытание?
  Напарника долго не было. Мучительно долго. Когда наконец дверь открылась, и Лис ввалился в подвал, я не стал поднимать голову. Мне не хотелось гадать по выражению лица, сердце и так терзалось в сомнениях. Я ждал слов. Приговор или похвала? Победа или провал? Я удачно вложил последние семейные сбережения или потратил их на безумную авантюру? Я кретин или...
  - Доктор, вы гений! - налетел на меня Лис, хлопая по плечу и дыша парами алкоголя. - Тупая машина заглотила бумажку, как миленькую. И мне на счет шлеп! - пять тысяч рубликов, а не бубликов.
  Федор показал смартфон с подтверждающим сообщением. Я отвел его руку, встал и распрямил плечи. На душе стало легче. Он назвал меня гением. Еще одно прозвище в моей серой жизни. Сознаюсь, приятно. Но только об этом никто не должен знать - я серый гений подпольного мира.
  Я обвел взглядом неуютный подвал с давно не мытым полом, обветшавшими стенами и тусклыми лампочками под потолком. Теперь это моя лаборатория. Это мой шанс обеспечить семью, прежде чем я покину их навсегда. А срок, когда наступит финал, мне неведом. Возможно, у меня считанные недели. Поэтому я должен спешить.
  - Ты выпил? - Я встряхнул молодого напарника.
  - Ну да, надо же отметить. Я в магазин заскочил, взял текилу.
  Лис выставил на стол уже открытую бутылку, небрежно сдвинув монитор и принтер. Такое обращение с новой техникой меня покоробило.
  - Бутылку убери, - потребовал я. - Здесь, в лаборатории, мы пить не будем.
  - Я хотел вас поздравить. Такое дело - фантастика! Я до последнего не верил.
  - Наша работа только начинается. - Я выдвинул ящик стола, где лежала пачка свежеотпечатанных купюр. - Вот сто купюр по пять тысяч бублей. Пятьсот тысяч. Надо их сбыть.
  - На счет телефона?
  Я покачал головой:
  - Мы не на сотовые компании работаем. - И добавил: - Один ты не справишься, нам нужны помощники.
  - А вы?
  - Я отвечаю за производство, ты за сбыт.
  - Расклад ясен. Я могу задействовать двойняшек.
  - Апостолы не подведут? - спросил я, поняв о ком идет речь.
  - Я с ними и не такие дела проворачивал. Как-то мы банкомат утащили.
  - И не разу не попались?
  - На банкоматах нет. Их привлекали в связи с кражами в автосервисе, но братья выпутались.
  - Тертые калачи. Как они выглядят?
  Лис показал мне фотографии в телефоне:
  - Пашка толстый, Петр высокий.
  Я рассмотрел братьев-двойняшек, стараясь запомнить. Затем стер файлы с изображением и очистил 'корзину'.
  - Какого черта? - возмутился Федор бесцеремонным обращением с его смартфоном.
  - И меня не вздумай фотографировать. Мы не в игрушки играем. - Я вернул телефон. - Обо мне им знать незачем. Только имя: Доктор - и все.
  - Как скажете, - смирился Лис. - А с бублями что делать?
  - Будем действовать так. Пусть Апостолы возьмут кредиты на пятьсот тысяч.
  - Какие кредиты?
  - Потребительские, под любые проценты, но с правом досрочного погашения. И погасят их через платежные терминалы 'Юпитер-оплата' нашими бублями.
  - Только через 'Юпитер'? Ведь много разных терминалов.
  - Я знаю, как они функционируют. На них есть наклейки 'комиссия 0%'. Догадайся, почему?
  - Для привлечения клиентов.
  - Для привлечения бабла. Терминалы используют для обналички. Сам подумай, что заработает оператор, если получает ноль. Он собирает нал и обменивает деньги на безнал за очень хороший процент.
  - Типа, владелец терминалов вор, и мы его накажем.
  - Я не хочу, чтобы пострадали честные бизнесмены.
  - А такие существуют?
  - Ну... - я не знал, что ответить.
  - Расслабьтесь, Доктор, заметано. Для начала обуем 'Юпитер'. - Лис взял пачку бублей и широко улыбнулся. - Кто бы мог подумать, что эти бумажки...
  - Я подумал и придумал.
  - Классно! Ну, я погнал?
  Он сунул бубли и бутылку текилы в пакет, перехватил мой недовольный взгляд и пояснил:
  - Для Апостолов, раз тут нельзя.
  
  
  
  12
  
  
  
  Свободное время братья-двойняшки Петр и Павел Носковы предпочитали проводить в своем гараже, приспособленном как для работы, так и для отдыха. Они с детства любили возиться с техникой и после школы семь лет трудились автослесарями на станциях техобслуживания автомобилей. Мастерами они стали отменными, но не отличались трудовой дисциплиной. Могли запросто опоздать на работу, а порой, после веселой попойки, вообще забыть о ней на целые сутки. Порой начальство теряло терпение и выгоняло их, тогда парни занимались частным ремонтом пока не находили новую работу.
  Однажды их одноклассник Федор Волков, расплачиваясь за форсаж движка своей 'субару', толкнул идею, выбившую их из привычной колеи:
  - Апостолы, какого лешего вы на чужого дядю пашете? Вам нужен собственный автосервис. Оборудование у вас уже имеется, солидное, - похвалил Волков инструменты, большей частью прихваченные с прежних мест работы, - и руки откуда надо растут.
  - Скажешь тоже. Кто в наш гараж приедет? Кругом такие автосервисы понастроили, - усомнился полненький Павел, всегда проявлявший осторожность.
  - Если не народ к вам, то вы к нему. Заглохнет кто-нибудь на дороге или в аварию вляпается, вы же почините? Автосервис на колесах будет вашей фишкой.
  - Чувак, классная идея! - мгновенно загорелся долговязый Петр, готовый пуститься в любую авантюру. - В сервисе, когда еще зарплату получишь, могут и удержать, козлы, а тут живые бабки каждый день и никаких тычков от начальства. Ты только представь, Паша.
  Бесцеремонный Петр, как обычно убедил сомневающегося Павла, и Апостолы обзавелись подержанным фургоном, на котором написали крупно 'No problem-24', а снизу свой телефон. Подразумевалось, что они готовы примчаться на помощь автолюбителям в любое время суток.
  Правда, бизнес на колесах оказался не столь уж радужным. Часами маяться в ожидании заказа, а потом продираться по пробкам к какому-нибудь прижимистому балбесу, забывшему заехать на заправку и желающему оплатить только стоимость бензина.
  - Раскрутитесь, - подбадривал Лис, ощущая свою ответственность за то, что сбил друзей с накатанной дорожки.
  Видя, что с деньгами у Апостолов не густо, а свободного времени хоть отбавляй, он, как-то раз за бутылкой, предложил им обчистить банкомат. Дело верное, он придумал как. Петр согласился сразу, а Павлу пришлось продемонстрировать возможности чудесного устройства, отключающего видеокамеры. Двое друзей всегда уговорят третьего за хорошей выпивкой.
  Первый опыт получился удачным: Федор вырубил камеры, Петр вскрыл замок банкомата, а Павел умчал приятелей с добычей на грязной 'субару' с поддельными номерами. Легкие деньги вскружили приятелям голову. С тех пор телефон на фургоне был закрашен, а 'No problem' из названия фирмы превратился в девиз братьев.
  Расставшись с Доктором, Лис подкатил к знакомому гаражу, оснащенному видеодомофоном. Он позвонил. Утепленная изнутри дверь на смазанных петлях открылась бесшумно.
  Зевающий Петр встретил Волкова без восторга:
  - Чего звонил?
  - Есть тема, надо перетереть. - Лис продемонстрировал бутылку текилы.
  Глазки долговязого Апостола загорелись:
  - Проходи.
  Снаружи гаражные боксы одинаковые, зато внутри каждый гараж индивидуален и демонстрирует характер, пристрастия и образ жизни хозяина. Бокс Апостолов по периметру опоясывали добротные полки, шкафчики и крючки, на которых в кажущемся беспорядке хранились инструменты, запчасти, приборы, отработанные детали и фляги с автомобильными жидкостями. Под потолком висели два ряда длинных ламп, которые можно было включать в шахматном порядке. Но даже при полном освещении посторонний человек потратил бы здесь полдня на поиск нужного ключа, зато Апостолы выхватывали его не глядя.
  На бетонном полу в центре гаража располагалась смотровая яма. В дальнем ее конце имелись ступеньки, уходящие куда-то вглубь. По ним приятели и направились.
  Ступени привели Лиса в хорошо знакомое подпольное помещение. Оно напоминало узкую жилую комнату с продавленным диваном, обшарпанным столом, дребезжащем холодильником, старым телевизором и электрическими обогревателями. Вместо окна имелась вытяжка с вентилятором, который врубался на всю мощь, если братья начинали курить. Ширина комнаты соответствовала размерам гаража, но по длине она явно выпирала за заднюю стенку.
  Лис бухнул бутылку текилы на стол, Петр выставил рюмки, Павел распахнул холодильник в поисках закуски, нашел там кусок подсохшего сыра в разодранной упаковке и покромсал его на столе.
  - Есть новая тема, мужики, - начал Лис.
  - В прошлый раз чуть не попались, - проворчал Павел. - Если опять взрывать, я пас.
  - Никаких взрывов, - поспешил успокоить Лис. - Дело тихое и верное.
  - Сначала жахнем, - ерзал на диване нетерпеливый Петр.
  Друзья чокнулись и выпили. Лис зацепил ломтик сыра, надкусил его, скривился и положил обратно.
  - Короче так, смотрите. - Он вытащил из сумки пачку бублей, разложил их веером на столе.
  Апостолы с сомнением повертели в руках грубую карикатуру на настоящие деньги.
  - Что это? Фигня какая-то.
  - А где те бабки, что ты взял из банкомата?
  - Они здесь. - Лис с гордым видом накрыл ладонью поддельные купюры.
  - Да это же фуфло, - скривился Петр.
  - Не скажи. Обожженные рубли использовать рискованно, зато с их помощью мы сделали другие. Вот эти бубли.
  - И впрямь, бубли, - с удивлением прочел Павел.
  - Кто это 'мы', - ухватился за другое слово Петр. - Ты кому-то растрепал про наши дела?
  - Он меня спас от ментов, когда вы смылись.
  - Кто он?
  - Доктор.
  - Какой еще доктор?
  - Не дергайся. Он умный дядька и предложил хитрую штуку. Давай еще накатим, а потом я объясню.
  Приятели выпили. Петр вытер ладонью губы, закурил и потребовал:
  - Ну, выкладывай.
  - Наши бубли особенные. С виду они, как сувенирные банкноты, такие в магазинах приколов продают. Но если бумажку сунуть в банкомат, техника воспримет ее как настоящие деньги.
  - Не гони.
  - Точняк! Сам проверял. Смотри сюда. - Лис выложил телефон и продемонстрировал сообщение о зачислении денег.
  - Ничего себе. - Петр с уважением посмотрел на бубли.
  - Тут вклеены элементы защиты из настоящих купюр. В этом вся фишка, которую придумал Доктор.
  - Что за Доктор?
  - Мой старый знакомый.
  - А что он лечит?
  - Да какая тебе разница. Мозги вправляет. Вот результат.
  - И что с ними делать? - продолжал сомневаться Павел, разглядывая бубли.
  - Вы превратите их в настоящие деньги. В торговых центрах выдают микро-кредиты. Вы наберете на пятьсот тысяч, получите бабки...
  - Ага, там бешеные проценты. А потом к нам приду эти, как их... - нервно защелкал пальцами Павел.
  - Коллекторы, - подсказал Петр.
  - Во-во, вышибалы долгов. И поставят нас тут раком.
  - Ты слушай сюда, а не паникуй, - начал злиться Лис. - Доктор все продумал. Возьмете деньги в кредит и погасите их через терминалы оплаты вот этими бублями. Подошел, сунул, деньги зачислят на счет, кредитная организация довольна, а мы с настоящими бабками.
  Павел задумался, гримасы полных губ демонстрировали некое сомнение:
  - Если все довольны, то кто окажется в дураках?
  - Владелец терминалов, с него не убудет. Я скажу, в какие именно совать. По одной бумажке в разные терминалы, и никто нас не найдет. Это легкие деньги, чуваки. Вы в деле?
  - Я готов, - согласился Петр и разлил текилу по рюмкам. - Давай, пока не выдохлась.
  - Пятьсот тысяч на троих, это будет... - стал подсчитывать Павел. Увидел, как Лис отрицательно мотнул головой, проглатывая текилу, и поправился: - На четверых, если с Доктором. По сто двадцать пять тысяч. Круто!
  Лис поставил рюмку и поднял растопыренную ладонь:
  - Нет, расклад другой.
  - Почему?
  - Потому что это бизнес, где каждый будет занят своим делом и иметь свою долю. Чтобы напечатать эти бумажки, надо было вложиться в оборудование, снять помещение, изготовить хитрым способом бубли, знать, как работают банкоматы, особенности программного обеспечения и еще много чего.
  - Бизнес? - уловил главное Павел: - Типа, это первая партия и будет еще?
  - Будет.
  - Круто!
  - Короче так, парни, вы отвечаете за сбыт. Правила простые: работать на трезвую голову, соблюдая элементарную осторожность. В платежных терминалах камер нет, но рожу зря не светите. Снял куртку, одел другую, сменил бейсболку - сообразите, чтобы не примелькаться. Сейчас разделим фантики, и с завтрашнего дня вперед.
  
  
  
  13
  
  
  
  Я ждал в назначенном месте. Время шло, а Лиса все не было, я начал нервничать.
  Позвонить? А вдруг его взяли с фальшивками, тогда засветится мой телефон, и будет еще хуже. Я обязан предвидеть любые неприятности. С тех пор, как судьба сбила меня с ног, я еще не встал в полный рост, но уже смотрел на мир другими глазами и жил по иным законам - с дерзким вызовом в душе и затаенной осторожностью в поведении.
  А вот и Лис, наконец-то!
  В отличие от меня он не изменился - такой же безалаберный. Подсел в мою машину, как ни в чем не бывало, и даже нашел повод для шутки:
  - Привет, Док. Вы тут, случайно, не на собеседование?
  Лис показал на крупный бизнес-центр, около которого я назначил встречу. Мои глаза продолжали сканировать окружающее пространство, хвоста за напарником я не заметил.
  - Ты почему опоздал? На встречу надо приходить вовремя, я тебя не на свидание позвал.
  - Дороги, пробки, - лениво пожаловался Волков.
  - Не можешь рассчитать время, выезжай раньше. Я же приехал без опоздания.
  - Да ладно, Доктор, с кем не бывает.
  - Нет, не ладно. - Я схватил Лиса за грудки и притянул к себе. - А если бы тебя задержали и заставили сотрудничать с полицией?
  - Вы чего? Отпустите.
  - Еще немного и я мог уехать, выбросить телефон, оборвать все контакты, уничтожить оборудование.
  - Я не думал, что вы будете так переживать.
  - Думать надо всегда, голова - это не горло для выпивки.
  Я прожег его испепеляющим взглядом и разжал пальцы. Лис одернул футболку, попытался оправдаться:
  - Я не привык работать по часам.
  - Придется научиться, мы не в игрушки играем.
  - Попробую, но ведь всякое бывает.
  - Согласен. Нам надо разработать условные сигналы. Если кто-то опаздывает, посылает сообщение, только не прямым текстом, а зашифрованное.
  - Как скажете. Что писать-то?
  Я задумался.
  - Например: скинь на мой номер тридцать рублей. Что-то типа такого, похожего на спам. Я буду знать, что ты опаздываешь на тридцать минут.
  - Клево.
  - Но лучше приезжать вовремя. Ты меня понял? - Я заставил себя успокоиться. Нервы, как и водка, мешают ясно мыслить. - Как прошел сбыт?
  - Без проблем. К нашим бублям никаких претензий. Терминалы их заглатывают за милую душу. Ни одной осечки.
  - Где выручка?
  - Вот. - Лис достал из барсетки деньги, протянул мне: - Тут ваша сотка, и мне столько же.
  Я взял пачку, пересчитал и тяжело посмотрел на напарника:
  - Сто и сто будет двести. А бублей было пятьсот.
  - Так это... накладные расходы. Микрокредиты без залога дают под грабительские проценты. И штрафные санкции за досрочное погашение предусмотрены. Обдираловка! Пока Апостолы врубились, что да как, в общем, получилось триста с небольшим. По пятьдесят я отдал Апостолам, по сотке нам и на кулер осталось.
  Похвально, что он вспомнил про кулер с водой, но принципы распределения дохода меня не устраивали.
  - Впредь будешь платить им десять процентов от полученных денег.
  - Каждому?
  - Меня не интересует, сколько человек участвует в сбыте. Эта работа стоит десять процентов. Понятно?
  Я заметил, что Лису не понравилась моя повелительная интонация. После паузы он возразил:
  - Мы же партнеры пятьдесят на пятьдесят, и такие условия должны обсуждать вместе.
  Я придерживался мнения, что у напарников, даже с равными долями, всегда есть ведущий и ведомый.
  - Вот и обсудили, - отрезал я. - Есть возражения?
  Лис нехотя пожал плечами, выражая скрытое недовольство, но вслух ничего не сказал.
  - Значит, решение принято, - настоял я и поморщился, взвешивая в руке свою долю: - Такими темпами мы не скоро окупим затраты.
  - Можно увеличить обороты. У Апостолов кредитная история теперь хорошая, им будут давать больше. Есть шанс, что проценты скинут.
  - Кредитная история...
  Я задумался, понимая, что получение десятков кредитов по одному и тому же паспорту весьма рискованно. Кто-нибудь может сопоставить регулярный вброс бублей в терминалы с активностью двух братьев в получении и погашении займов и сделать неприятные для нас выводы. Надеюсь, до этого еще далеко.
  - Ладно, вот еще миллион. Схема прежняя, пусть поторопятся. - Я передал Лису пакет с новыми бублями и выразительно кивнул на дверь: - Встретимся через три дня.
  Расставшись с напарником, я не спешил уезжать. Я специально назначил встречу в конце рабочего дня у крупного бизнес-центра. Здесь находился офис аудиторской компании, с сотрудницей которой я планировал повидаться.
  Вчера у меня состоялась тяжелая беседа с Гелашвили. Результаты повторного теста подтвердили наличие в моем организме ВИЧ-инфекции. Теперь всякая ошибка исключалась, надежды на счастливый исход не осталось. Врач перешел к делу. Подбирая вежливые слова, он растолковал, если у меня не было операций, мне не переливали кровь, то вирус я мог получить только при незащищенном сексуальном контакте. И моя обязанность - сообщить о всех сомнительных партнерах. Возможно, этот человек еще не подозревает, что ему нужна срочная медицинская помощь. Также бывают случаи сознательного инфицирования, а такие действия влекут за собой уголовную ответственность.
  Слушать подобное было невыносимо. Сексуальный партнер, человек - Гелашвили даже не называл слово 'женщина', прямо намекая, что стесняться не следует. Он врач, а я пациент, секреты только мешают лечению. И я признался, что за последний год у меня была лишь одна партнерша помимо жены. Женщина! Но прежде чем назвать ее имя, я должен сам с ней поговорить.
  Прошлой осенью аудиторская фирма проверяла наш 'Юпитер-банк'. Я готовил для них информационные материалы. Радкевич был заинтересован в положительном отчете и просил сотрудников быть вежливыми и предупредительными с аудиторами. Советовал вступить с ними в неформальный контакт и по возможности сблизиться. Банкир даже выделил деньги на знаки внимания в виде тактичных подарков или дружеского ужина в ресторане. Средства надо осваивать - так я познакомился с аудитором Татьяной Климовой.
  Она оказалась одинокой успешной женщиной слегка за тридцать, тщательно следящей за своей внешностью. Ее светлые волосы всегда были завиты в крупные локоны, деловые костюмы подчеркивали талию и линию бедер, маникюр и макияж были идеальны. В течение двух недель я общался с ней по работе, невольно бросал короткие взгляды в вырез блузки и на колени, и порой ловил на себе ответное любопытство. В ее спокойных зеленых глазах не было осуждения, скорее - оценивающая заинтересованность. Мне импонировало внимание умной красивой женщины, постепенно мы стали обмениваться улыбками и пару раз обедали в кафе.
  Заключительный ужин с аудиторами в пафосном ресторане при отеле организовал сам Радкевич. Там мы с Татьяной много шутили, танцевали, настроились на общую игривую волну и после ужина оказались в одном номере. Сладкая интрижка, принесшая моральное и физическое удовлетворение, продолжилась и после завершения аудита. Мы встречались с ней более месяца. Честно сказать, я даже гордился своей тайной жизнью. Черт подери, я еще не стар и пользуюсь успехом у женщин!
  Позже, узнав о беременности жены, я пришел к мучительному переосмыслению. Я понял, что семья для меня важнее плотской страсти. Семейные ценности не ограничиваются постелью, они шире, глубже, теплее и красочнее. Да что говорить, семья - это мой мир, это родные люди, которых страшно потерять. А встречаясь с любовницей, я каждый раз не исключал, что это встреча последняя. Придя к таким выводам, я порвал отношения с Татьяной.
  И вот наступила расплата. Сейчас я проклинал себя за случайную связь. Какой же я был идиот, когда тешил свое самолюбие: я мужчина хоть куда - у меня красивая любовница. И к каким ужасным последствиям это привело. Жаль, что переписать судьбу невозможно.
  Татьяна Климова задержалась на работе и вышла из бизнес-центра около семи. Я знал ее 'лексус' и перехватил бывшую любовницу около машины, тронув сзади за плечо.
  - Ты? - изумилась женщина. Секундный шок улетучился, ее глаза потеплели, она выпрямила плечи, отчего дистанция между нами стала еще ближе: - Привет, Юра.
  Я заново изучал ее. Таня по-прежнему выглядела безукоризненно, но теперь за красивой оболочкой мне виделось нечто разрушительное и отталкивающее. Она рада встрече, об этом красноречиво свидетельствовали блеск в глазах и предстартовая улыбка, готовая вспыхнуть от малейшего намека. Неужели она рассчитывает на продолжение отношений?
  Я произнес нарочито сухо:
  - Извини, вынужден встретиться с тобой.
  - Вынужден? - после паузы переспросила она. Ее губы сжались, глаза потухли, она поняла мое настроение.
  - У нас с тобой были отношения...
  - Не начинай, Юра, ты мне все давно объяснил.
  - В первый раз, там в отеле, мы не предохранялись, - выдавил я.
  - Вспомнил. Не волнуйся, я не беременна.
  - Зато я... у меня...
  Моя нервная реакция позабавила ее. Она усмехнулась:
  - Что? Залетел?
  - Вот именно, еще как залетел! - Я бешеным взором пожирал Татьяну, ожидая ее признания. - Сама признаешься?
  - В чем?
  - В своем коварстве.
  - Мне надоел твой спектакль. - Климова нажала на брелок, открыла дверцу автомобиля.
  - Нет, подожди! - я схватил ее за руку. - Не хочешь сама говорить, тогда я скажу. Ты любишь путешествовать за границей, и где-то там с горячим турком или испанцем потеряла голову и тебе не повезло. Так было, да?
  - Отпусти. У меня будет синяк.
  - Ты издеваешься? Боишься синяка? Ты меня заразила.
  - Серов, ты мне не нравишься. Уйди. - Татьяна попыталась меня отпихнуть.
  - Я хочу знать, ты сделала это специально?
  - Что сделала? Я не понимаю тебя. Да отпусти ты, наконец!
  Я разжал руку, но не отступил, мне нужно было видеть ее глаза - лжет или нет. Настало время сказать прямо:
  - Не придуривайся. Ты заразила меня СПИДом.
  - Чем?
  - У меня нашли ВИЧ-инфекцию. Жена чистая, остаешься только ты. Кроме секса с тобой у меня никого не было. Никого! Меня заразила именно ты!
  Татьяна ошарашенно смотрела на меня. Теперь я видел, что она не играет. Услышанное повергло ее в шок.
  - Так ты не знала? - Я потряс ее за плечи. - Когда ты обращалась к врачам?
  - Я только к дантисту, - еле слышно прошептала Климова.
  Видя, что Татьяне плохо, я усадил ее в машину. Вспомнил свое состояние после убийственной новости и попытался помочь:
  - Дыши глубже: вдох-выдох, вдох-выдох. И считай: раз-два, раз-два. Сконцентрируйся на дыхании.
  Она послушалась. Когда ей стало лучше, она с надеждой спросила:
  - Ты меня обманул? Разыграл? Признайся, Юра.
  Я потупил взор:
  - Два теста, оба положительных. Врач сказал, что виной - незащищенный секс.
  - Но у меня...
  Таня выглядела абсолютно растерянной. Я понял, что она не догадывалась о вирусе. Злость, с которой я приехал на встречу, сменилась сочувствием.
  - Как ты себя чувствуешь? Не сейчас, вообще.
  - А что я должна чувствовать?
  - Слабость, неожиданные болезни.
  - Весной подхватила грипп. Перенесла тяжело, мучилась долго. Раньше такого... - И она прикусила губу, боясь расплакаться.
  - Таня, это еще ничего не значит. ВИЧ - не приговор.
  - Ты думаешь?
  - Вот визитка моего врача. Сходи, проверься, он скажет, что делать.
  Она слабо кивнула, приняв в похолодевшую руку карточку с координатами Давида Гелашвили.
  
  
  
  14
  
  
  
  Как только полицейский 'форд' припарковался у таунхауза Серовых, Наталья Громова покинула машину, на ходу указав мужу:
  - Пакеты из багажника не забудь.
  Дверь ей открыла Катя Серова. Наталья бережно обняла беременную подругу, отстранила ее от себя, держа за плечи, ощупала придирчивым взглядом, и защебетала без устали:
  - Как ты, родная? Юля поправляется? Малыш не беспокоит? Семь месяцев такой рискованный срок, ты должна быть осторожной. Не вздумай сумки таскать, путь муж этим занимается. И я тебе продукты буду подбрасывать. Сейчас все постоянно дорожает, но, если по акции да плюс моя скидка. Громов, неси пакеты на кухню.
  Наталья работала товароведом в гипермаркете, отлично разбиралась в текущих ценах на что угодно и спешила поделиться полезной информацией с подругами. Она постоянно звонила Кате, сообщая о распродажах, купонах, скидках, обожала водить ее по торговому залу, заполняя тележку 'только самым необходимым по лучшей цене'. Сегодня она сама привезла продукты беременной бедняжке, находящейся в жуткой депрессии, и очень гордилась своим участием и бескорыстной помощью.
  Громов опустил пакеты у холодильника. Наталья принялась разбирать их, объясняя Кате:
  - Это йогурты по акции: две по цене одного. Посмотришь цену, обалдеешь. На сыр я сертификаты качества смотрела, чтобы без пальмового масла. Еще куриные грудки захватила, везде уже подорожали, а у нас по старой цене. Овощи и фрукты сама отбирала из тех, что только завезли, без битых бочков. А это... - Наталья перевела строгий взгляд на мужа: - А ты что здесь застрял? Ты же к брату приехал. Ступай, Громов, ступай, ужинать будешь дома.
  - Юрка стучит? - капитан полиции указал пальцем в потолок, от куда слышались удары молотка.
  - Он в мансарде, - подтвердила Катя.
  Убедившись, что муж вышел, Наталья продолжила разбор продуктов:
  - А в этом пакете вообще все бесплатное - просрочка. У нас ее списывают, чтобы на штрафы не налететь, но продукты еще вполне. Вот, посмотри: творог, паштет, селедка, - да что с ними будет, всего день просрочки.
  - Ты уверена?
  - Мы спасаем еду!
  - Как бы меня не пришлось спасать.
  - Не хочешь сама, мужу дай. Я так и делаю, им, мужикам, хоть бы что.
  - Ну, не знаю.
  - Послушай, подруга, что с мужиками может случиться. Если только пронесет, - Наталья прыснула в кулак, но тут же снова стала серьезной. - Тогда дашь таблетку, пожалеешь, он только благодарен будет. Мужики обожают, когда о них заботятся. Если у моего тридцать шесть и девять - считай катастрофа, лежит и требует, чтобы я над ним порхала.
  Александр нашел меня на недостроенном мансардном этаже. Я обшивал досками наклонный потолок.
  - Привет, работяга. Уже поздно, а ты шумишь, - проворчал Громов. - Половина звонков в полицию на эту тему.
  - Соседи еще не заселились, а детишки у нас... - Я отложил шуруповерт, снял перчатки, вытер ими пот со лба и пожал брату руку: - Ты узнал, какая мразь отравила нашу Юлю?
  - Работаем, - смущенно ответил Сашка. - Видеозаписей нет, проводим опрос, но...
  Громов потрогал прикрученные доски, заглянул в широкую щель между ними и крышей, по-хозяйски посоветовал:
  - Утеплитель не помешает.
  - Пока так, а к зиме закуплю, - отмахнулся я. Мне не хотелось раскрывать свои истинные планы, и я соврал: - Экономлю.
  - Да-а, своими руками свой дом. У тебя не только голова, но и руки на месте, - с некоторой завистью и нотками уважения похвалил Громов. Он продолжал разглядывать мою работу, что начало меня нервировать. - А почему короткие доски используешь?
  - Длинные сюда не затащишь. - Я загородил спиной пустую нишу и предложил. - Пойдем вниз?
  - Там жены поговорить не дадут, а у меня проблема. - На Сашкином лице появилось озабоченное выражение. Он вздохнул и, как бы извиняясь, посмотрел на меня: - У меня, брат, тупик.
  Мне хорошо был знаком этот просительный взгляд, я сел на доски, устало сгорбился. Будучи старшим братом, я привык, что младший просит решить задачки и ищет совета в трудную минуту.
  - Выкладывай.
  - Проблема все та же: видеокамеры в банкоматах. Ты обещал подумать, почему запись во время ограбления исчезает? Это же не случайно. Если бы знать, чем пользуются преступники?
  - Ах, это! Тут все очевидно, - я небрежно махнул ладонью, изображая, что дело не стоит выеденного яйца.
  - Как? - вцепился в меня взглядом брат.
  - Сам подумай: камера цела, канал связи не поврежден, напрашивается вывод, что у грабителей есть сообщник в центральном офисе банка.
  - Сотрудник банка?
  - Ну да. Кто-то из айтишников или службы безопасности. Сообщник отключает канал связи, а грабители тем временем потрошат банкомат.
  - Надо проработать эту версию, - оживился капитан полиции.
  - А что, продолжают грабить? - насторожился я. Неужели Лис с Апостолами не угомонились и работают втайне от меня.
  - С ограблениями затихло, но появилась новая фишка. - Громов сел рядом, достал купюру, протянул мне: - Вот, полюбуйся.
  Конечно же я сразу узнал свои бубли. Стараясь сохранять невозмутимость, я взял странную купюру, посмотрел на свет.
  - Что это, фальшивка?
  - Ты читай внимательней.
  - Пять тысяч... бублей.
  - Вот именно! Купюру подбросили в терминал оплаты. На вид грубейшая подделка, а терминал ее принял за настоящие деньги.
  - Ничего себе. Может, случайность?
  - Да нет, уже девять штук зафиксировано.
  'Только девять', - мысленно удивился я, припомнив, что пустил в оборот триста поддельных купюр. Это меня успокоило. Как я и предполагал, владелец терминалов, господин Радкевич, не хочет светиться, потому что сам занимается незаконной обналичкой.
  - И хитрость в том, - продолжил разговор Громов, забирая у меня улику, - что это даже не фальшивомонетчество, за которое предусмотрено вплоть до пятнадцати.
  - Почему? - заинтересовался я.
  - По закону. За изготовление не привлечешь - на вид это не деньги, а сувенир. Сбыт тоже не прокатит. Под сбытом в суде понимают ситуацию, когда одно физическое лицо передает фальшивку другому лицу. Лицу, а не терминалу!
  Мне понравилась услышанное. Для верности я уточнил:
  - Если с рук в руки, тогда сажают, а если банкомат заглотил, то наказать невозможно. Так?
  - Ну, максимум мошенничество припаяют, за которое условным сроком можно отделаться.
  - Какой-то подросток напечатал картинки и шалит, - улыбнулся я, подкидывая выгодную для себя версию. - Ты в интернете поищи, он и ролик для бравады выложит.
  Но брат возразил:
  - Нет, на подростка этот тип не похож.
  - Какой тип?
  - Мы засекли одну подозрительную физиономию. Мне только что передали снимки.
  Громов расстегнул папку и показал нечеткую фотографию, на которой я, сдерживая изумление, узнал одного из Апостолов. Тот стоял в профиль у терминала оплаты, голова чуть повернута в сторону камеры, бесхитростное лицо, а также характерная толстая фигура не оставляли сомнений, что каждый знакомый с ним узнает Павла Носкова.
  Вот те на! Первая неделя - и сразу прокол.
  - Почему ты думаешь, что он причастен? - пролепетал я, ощущая холодок на спине.
  - Взгляни сюда, в его руке видна подделка. - Громов протянул укрупненный фрагмент фотографии, на которой была видна купюра, и можно было разглядеть слово 'бубль'.
  - А как вы его засняли? Следили?
  - У терминалов камер нет, зато в торговых центрах видео наблюдение имеется. У меня сотрудник дотошный, Петухов. Отсмотрел видеозаписи - и выдал результат!
  - Дотошный, - согласился я и задал главный вопрос: - Будете искать этого типа? Лицо нечеткое.
  - Это дело техники: отцифруют, добавят резкость. Мы проверим по нашим базам, если где-нибудь он засветился, то возьмем.
  Я припомнил, что, по словам Волкова, братья Носковы привлекались в качестве подозреваемых в деле о краже запчастей из автоцентра. Тогда они отделались увольнением, но их личности наверняка сохранились в базе данных. Полиция выйдет на Павла Носкова, на его брата, затем на Волкова, а там и до меня очередь дойдет. Что же делать?
  Я уцепился за спасительную идею.
  - Представь, найдете вы проходимца, и что предъявите, эту фотографию?
  - Там посмотрим. Проведем обыск, допросим.
  - Он не дурак, и будет все отрицать.
  - Если найдем у него бубли, расколется.
  - Не факт. А даже, если признается, что в итоге? Статья о мошенничестве с минимальным ущербом, сам говорил. Начальство и не заметит такой мелочевки. А ты в управление 'К' намылился.
  - Девять купюр - это сорок пять тысяч. Он возместит ущерб и выйдет через двое суток. Мрак! - расстроился брат.
  - Стоит ли возиться? - развивал свою мысль я.
  Громов открыл, было, рот, однако задумался, почесал залысины и наконец выложил:
  - А мы не будем его сразу брать, подождем. Легкие деньги вскружат мошеннику голову, он увеличит масштабы, обрастет подельниками. И вот тогда мы его сцапаем!
  Я пихнул ногой доску, чтобы унять досаду. Мой план 'А' не прокатил, не хватало еще слежки за Апостолами, нужно срочно придумать план 'Б'.
  - Чтобы продвинуться по службе тебе надо раскрыть громкое дело. Так? - Я закинул первую наживку.
  - Ну.
  - А громкое дело то, о котором все говорят и пишут. Размер ущерба - дело десятое.
  - Согласен.
  - Тогда действуй, не тяни резину, - решительно сказал я и хлопнул брата по плечу.
  - Что ты имеешь в виду?
  - Зачем ждать, тратить время на слежку? Допустим, ты возьмешь его с поличным и в присутствии телевидения. Представляешь эффект?
  - Нормально, - согласился Громов.
  - Телеканал 'Life News' как раз занимается криминальными репортажами с места событий.
  - Ты думаешь, прокатит?
  - Только представь, брат, громкое дело - и ты на экране. Сразу станешь известным. А иначе, даже если этот тип расколется, всю славу заберет начальство. Ты же сам рассказывал, как у вас принято.
  - Точно, а я опять сбоку-припеку. Надо обмозговать идею.
  - А что тут думать. Ищи парня со снимка и привлекай телевидение. Пора тебе обновить погоны.
  - Телевидение... - задумчиво прошептал капитан полиции.
  Его щеки зарделись, подбородок приподнялся. Я убедился, что семена искушения упали на благодатную почву. Осталось дополнить план последним штрихом:
  - У тебя с Наташей как?
  - Нормально, а что?
  - Нормально, - передразнил я. - Когда жена увидит тебя на экране, будет великолепно! Женщины обожают прославившихся мужиков.
  - Это да.
  - Только не забудь ее заранее предупредить о трансляции, намекни по секрету. И будь пожестче с грабителем, пусть увидит, что ее муж - крутой мачо.
  - Мачо, - повторил брат. На его лице расплывалась идиотская улыбка самца победителя.
  
  
  
  15
  
  
  
  Я раздраженно ткнул пальцем в смартфон, снова услышал вежливый голос автоответчика и выругался. Телефон Лиса был недоступен второй час подряд. Куда он запропастился? Я должен его предупредить, чтобы не совался к Апостолам. Их вот-вот возьмут в разработку. А если этот раздолбай сейчас с ними?
  Братья Носковы. Что я знаю о них? Толковые автомеханики, но безалаберные парни. Живут с матерью в Выхино, но большую часть времени проводят в старом гараже, переоборудованном в автомастерскую. Там Лис с ними и встречается. Где это может быть?
  Я посмотрел электронную карту в режиме 'спутник', укрупнил. В жилом массиве гаражи старого типа сохранились только у кольцевой автодороги. Туда я и направился.
  А вот и длинные ряды металлических гаражей. Мой старенький 'пежо' помог мне прикинуться озабоченным автолюбителем. Пару вопросов о мастерах из 'No problem', и мне указали на высокий бокс с домофоном.
  Я прикрыл пальцем камеру, нажал кнопку вызова и вскоре услышал пьяный гогот:
  - Хорош трезвонить. У нас не приемный день. Отвали!
  - Носковы! - крикнул я. - До вас мать не может дозвониться. На кухне кран сорвало, она затопила всех соседей, зовет на помощь. Дуйте к ней, а то не расплатитесь!
  Внутри послышался шум: что-то падало, кто-то ругался. Я отошел в сторону. Двери распахнулись, и из гаража, рыча двигателем, выехал небольшой белый фургон. Машина резко повернула, едва вписавшись в узкий проезд, и помчалась к выезду. В кабине я заметил обоих братьев с выпученными глазами. Они размахивали руками, вспоминая матушку.
  Я вошел в гараж. Внутри было пусто, но из узкой смотровой ямы слышалась музыка и струился свет. Я спустился вниз. Маленькие ступени привели меня в бетонную комнату, откуда шибанула густым запахом сигарет и выпивки. Липкие пятна на столе, чадящая банка с окурками и пустые бутылки на полу подтвердили, что с обонянием у меня полный порядок. Я затушил пивом тлеющие окурки, выключил музыку и подошел к дивану. Там безмятежно дрых пьяный Лис.
  - Вставай! - растолкал я напарника и попытался его усадить.
  Тот приподнял веки, узнал меня и радостно осклабился:
  - И вы здесь. Наливай!
  - Сейчас, - угрюмо пообещал я. Порылся в холодильнике, нашел пару лотков со льдом. - То, что доктор прописал. Освежись!
  Я оттянул воротник его футболки, заправленной в джинсы, и высыпал за пазуху Лису кубики льда из первого лотка. Он вскочил, пытаясь вытряхнуть лед, но я опрокинул его, припечатал животом к дивану и сел сверху.
  - Док, отпустите, - хрипел дергающийся подо мной Лис.
  - Продолжаем лечебные процедуры, - продекламировал я бесстрастным тоном радиоведущего.
  Я попрыгал на пьянице, подхватил с пола пустой пакет и высыпал в него лед из второго лотка. Получившийся ледяной компресс я прижал к голове Лиса.
  - А-а! - завопил он.
  Однако я был неумолим и отпустил напарника, когда половина льда в пакете превратилась в воду.
  - Лечебная процедура закончена.
  Лис сел. Лед на его животе уже растаял, и он лишь беспомощно оттопырил футболку.
  - Какого хрена, Док?
  - Голова просветлела? Соображалка работает?
  - Да я всегда в форме!
  - Тогда слушай. Апостолов засекли на сбыте.
  - А где они? - покрутил головой Лис.
  - Речь идет о толстом брате. Его зафиксировала камера. В руке Павла четко видна наша подделка.
  - Какая камера?
  - Это я тебя должен спросить. Почему вы не использовали блокаут?
  - У терминалов нет камер, - оправдывался Лис.
  - Зато они есть у банкоматов, которые стоят рядом, а в торговых центрах видеонаблюдение вообще повсеместно. Какого черта Апостолы туда полезли?
  - Мы использовали обнальные терминалы, которые вы сами указали. Я не виноват, что они стоят в торговых центрах.
  - А блокаут для чего? Почему не включали?
  - Апостолов двое, а блокаут один.
  - Так сделай второй, а не пьянствуй! - потребовал я.
  - Мы только сели.
  - Ты уже лежал, - напомнил я.
  - Что, и отдохнуть нельзя. Ребята бегают, как заведенные, я тоже. Вот, уже все сбыли. - Лис продемонстрировал барсетку с деньгами, посчитал это убедительным аргументом и кивнул на бутылки: - Ну, и решили чуть-чуть отметить.
  - Ладно, проехали. Сейчас надо думать, что делать дальше.
  - Ну, засветился Пашка, - беспечно пожал плечами Лис. - Так его еще надо найти.
  - Найдут, не сомневайся.
  - Каким же образом?
  - Помимо камер есть полицейские, которые хотят выслужиться. А Носковы уже зафиксированы в их базе данных. Достаточно сравнить фотки, и вот вам Павел Носков.
  - Блин, я и забыл. - Лис потянулся к телефону. - Я скажу Апостолам, чтобы на время уехали, затаились.
  - Это не решение проблемы, а затягивание. Будем действовать по-другому.
  - Вы уже что-то придумали? Так чего молчите?
  Я посмотрел ему в глаза и подмигнул:
  - Мы подставим братьев. Пусть полиция подавится.
  Лис отшатнулся. На его лице закипало возмущение. Он поднимался с дивана и степень его негодования возрастала пропорционально увеличивающемуся росту. Чувства, отражавшиеся на его лице, можно было описать, как сводки землетрясения: пятибалльное, шестибалльное, семибалльное...
  - Они мои кореша. Я с ними с детства, сколько себя помню: всю школу и потом. Между нами такое было, я их не сдам.
  - Поверь, это лучший выход.
  - Сдать Апостолов? Ни за что!
  - Сначала подумай: кто они тебе, кореша или друзья? Кореша для того и существуют, чтобы их сдавать.
  - Друзья! У меня других нет, Док. - Теперь на лице Федора царила растерянность.
  - А друзей не сдают?
  - Конечно.
  Я помолчал, ответ мне понравился. Со стороны Лис кажется разгильдяем, но в нем есть правильный стержень.
  - Тогда поступим так, - решил я и рассказал о своем плане.
  Лис выслушал и с сомнением потер подбородок:
  - На словах гладко, а как получится на деле.
  
  
  
  16
  
  
  
  Бесполезные чердаки в современных домах исчезли напрочь, их место заняли практичные мансарды. На третьем этаже в нашем таунхаузе стены возвышались лишь на метр от пола, далее шла наклонная крыша, поддерживаемая деревянными балками. В целях экономии мансардный этаж нам достался без отделки, я сам планировал обшить его досками. И сегодня убедился, насколько предусмотрительным было это решение.
  Я прикрутил последний отрезок доски к вертикальной стенке в углу. Доска закрыла пустую треугольную нишу между полом и крышей. Там я оборудовал тайник. Снаружи - ничем не примечательная стена, но, если вывинтить саморезы - внутри можно спрятать большой чемодан или несколько сумок с деньгами. Я не шучу, таков мой план. Для верности загорожу тайник стеллажом из 'Икеи' - и никто не догадается.
  Вы думаете, что я спятил. Нет, это не блажь параноика, а предусмотрительность обреченного человека, ступившего на скользкую дорожку. Пока у меня есть силы, я должен заработать столько денег, чтобы Катя могла погасить кредиты, обеспечить себя, дочь и нашего будущего ребенка по крайней мере до его совершеннолетия. Хранить деньги банке - порождать ненужные вопросы. А здесь они будут в безопасности и всегда под рукой. Кате пока о тайнике знать не обязательно, предупрежу ее, когда свалюсь от неминуемой болезни.
  Снизу послышался звук открывающейся двери. Катя вернулась. По звуку шагов я догадался, что она не одна.
  Спустившись, я увидел нашу дочь Юлю. Катя поддерживала ее за руку и вела, словно заново учила ходить. Смотреть на Юлю было невыносимо больно. Еще труднее было прятать эмоции на лице. Неделю назад наша дочь была красавицей, выхаживающей по подиуму, а сейчас она сгорбилась, ее шея была перебинтована, и каждый шаг отдавался болью на ее бледном лице.
  Заметив меня, жена попросила:
  - Помоги. Я думала ты на работе.
  - Отпросился. На мансарде надо доделать.
  - Да не стой ты. А это что? - жена наткнулась на упаковку из 'Икеи'.
  - Стеллаж купил.
  - О какой ерунде ты думаешь. Убери.
  Я торопливо сдвинул коробку к стене и ринулся на помощь, но Катя меня остановила:
  - Отойди, от тебя толку... У меня продукты в машине, лучше их забери. Купила по пути в больницу.
  Я перенес пакеты на кухню. Катя помогла дочери лечь на диван в гостиной. Я не знал, что сказать, с болью в сердце поглядывал на Юлю и задал дурацкий вопрос:
  - Тебя выписали?
  - Не приставай, ей нельзя говорить, - осекла меня жена и сама объяснила, прикрепляя на холодильник инструкцию врача: - Теперь Юля будет дома, нам разрешили. Лекарства принимать по расписанию, а питание внутривенно или в виде пюре.
  - Внутривенно? - насторожился я.
  - Раз в день будет приезжать медсестра, я договорилась.
  Видя, как жена, закончив с одним делом, тут же начала хлопотать на кухне, я почувствовал себя лишним и захотел хоть чем-то помочь:
  - Может, Юле лучше в свою комнату? Я перенесу.
  - Успеем, пусть отдохнет. Скоро лекарство принимать.
  'Что говорят врачи?' - хотел спросить я, но обсуждать состоянии дочери в ее присутствии было неловко. Меня также подмывало поговорить с Юлей о том вечере в ночном клубе, когда произошло несчастье. Но как она будет отвечать? Глазами? Воспоминания ее растревожат, а ей нужен покой.
  Я поймал на себе пристальный взгляд дочери. Страдающее выражение, с которым она появилась на пороге, сменилось осуждением. Она смотрела на меня так, словно пыталась высказать претензию. Я в недоумении поднес руку к груди: в чем дело?
  Юля показала рукой в сторону стола. Там лежал планшетник. Я протянул его ей с улыбкой:
  - Хочешь зайти в интернет? Ну, конечно. Подружки, то-се.
  Она взяла устройство, но продолжала недобро коситься на меня. Я отошел, не находя себе места, наткнулся на упаковку, чертыхнулся и решил: пойду собирать стеллаж - это мужская работа.
  В этот момент мой телефон пискнул. Я посмотрел на дисплей - пришло сообщение. От Юли! Ну, конечно, как я сразу не догадался. Дочь не в силах говорить, зато может набрать и отправить текст. Так мы сможем общаться.
  - Ты хочешь поговорить? Прекрасно.
  Я оседлал стул напротив дочери и прочел ее послание. 'В больнице медсестры шептались о тебе'.
  - Обо мне?
  Юля пробежала пальцами по планшету. 'Я поняла, что ты заразился неприличной болезнью'.
  Я был обескуражен: а как же врачебная тайна?
  'Болезнь, полученная половым путем', - написала дочь.
  Ну вот и открылось. А я, наивный, планировал рассказать семье о своей проблеме после рождения малыша. Не вышло. Катю ждет новый удар. Я молчал, не зная, как поступить.
  Юля не унималась. Сообщения сыпались одно за другим:
  'Это правда? У тебя венерическая болезнь?'
  'А как же мама?'
  'Молчишь, значит, правда. Ты изменял ей с зараженными проститутками'.
  'Как ты мог?'
  Черт, как же объяснить. Я старался подобрать нужные слова:
  - Это не так. Не совсем так... Понимаешь...
  К нам подошла Катя, держа в одной руке ложку, а в другой пузырек с микстурой. Она отсчитала капли, протянула ложку ко рту Юли:
  - Пора принять лекарство.
  Увидев горечь и осуждение в глазах дочери, жена в недоумении повернулась ко мне:
  - О чем вы тут?
  Ее взгляд упал на планшетник, она заметила переписку, наклонилась:
  - Что? Венерическая болезнь? - большие черные глаза со страхом смотрели на меня.
  Я открыл было рот, но не решился сказать правду.
  - Это шутка? Скажи, что это неправда, - в ее глазах затеплилась надежда.
  Я потупил взор. Ложка в ее руке дрогнула, лекарство вылилось на пол.
  Катя отшвырнула ложку и сорвалась:
  - Ответь наконец! Ты почему молчишь?
  - Катя, - я потянулся к ней, опасаясь, что она грохнется в обморок.
  - Не трогай меня! - Жена отступила и оперлась рукой о стол. Ее грудь вздымалась от частого прерывистого дыхания. - Серов, это подло. Не мог прожить без проституток? Пузатая женщина тебе не нравится. Я мучаюсь, вынашиваю нашего ребенка, а ты по проституткам. Ты понимаешь, какому риску ты подверг меня и малыша?
  - Катя... - Я проглотил все слова, не зная, как оправдаться. Чувствовал лишь одно: сказать правду, значит добить ее.
  Жена села на диван рядом с дочерью, обхватила живот руками, словно защищая младенца. Ее материнский инстинкт требовал ясности:
  - Когда это случилось? Меня проверяли в начале беременности, но с тех пор... Почему ты молчал?
  Два самых родных мне человека с презрением смотрели на меня. Что я мог им сказать? Что не связывался с проститутками? Что они ошибаются насчет венерической болезни? Но правда была гораздо хуже.
  Зазвонил Катин телефон. Она безвольно ткнула пальцем в трубку. Громкий радостный голос Натальи Громовой стал слышен всем.
  - Привет, Катя. Ты как? - На ответ Наталья не рассчитывала, ее распирала новость: - Моего Сашку завтра будут показывать по телевизору. Представляешь? Он будет брать преступника в прямом эфире. Специальная операция, секретная. Я в шоке! Обязательно посмотрите. Он мне сообщит точное время, и я вам перезвоню. Ты же всегда дома?
  - Да.
  - Ну пока, потом поболтаем, мне еще надо другим сообщить.
  Жена опустила телефон, пробормотала:
  - У всех нормальные дружные семьи, а у нас... Какая же ты скотина.
  Я уже пришел в себя и попытался сгладить ситуацию:
  - Катя, я виноват, но я могу объяснить.
  - Уйди, - устало выдохнула она и посмотрела на пузырек: - Юле надо дать лекарство.
  Я принес чистую ложку, она попробовал отсчитать капли, но ее руки дрожали. Я попытался помочь.
  - Да уйди ты наконец! Сгинь! Не хочу тебя видеть.
  Я взял упаковку со стеллажом, направился к лестнице. В спину мне ударили слова приговора:
  - Уйди совсем. И не возвращайся, пока не вылечишься.
  Грудь сжало щемящей тоской, так плохо я себя никогда не чувствовал. Присел на ступени, приказал организму дышать: раз-два, вдох-выдох, раз-два, вдох-выдох. Мрак над моей жизнью сгущался. Обнадеживало лишь то, что мне оставили шанс на возвращение. Призрачный - пока не вылечишься.
  
  
  
  17
  
  
  
  Вот я и докатился. Спустя девятнадцать лет брака меня выгнали из дома. Пришлось переселиться в лабораторию. Слабым утешением являлось то, что теперь я точно не заражу жену. Пытаясь отодвинуть семейный конфликт на периферию сознания, я погрузился в работу. Тем более, мне было чем заняться.
  Я вытер пот со лба и отложил отвертку, в пакетике для сборки осталось много неиспользованных саморезов. Потрогал заднюю стенку платяного шкафа - нижняя половина болтается. То, что доктор прописал. Удар ногой - и она отлетит. Довольный проделанной работой, я придвинул собранный шкаф к стене подвала.
  В двери заскрежетал замок. Второй комплект ключей в нашу подпольную лабораторию есть только у Лиса. А вот и он, на этот раз явился без опозданий. Пошли вторые сутки, как я переехал в подвал, мои глаза привыкли к приглушенному свету. Напарник не желал мериться с полумраком, хлопнул ладонью по выключателю, кивнул мне и замер в недоумении.
  Конечно он заметил новый шкаф и телевизор. На его лице прорезалась фирменная кривая улыбка.
  - Эй, Док. Вы же базарили, что у нас режим экономии, покупаем самое необходимое.
  - Шкаф нам необходим, - без тени улыбки ответил я.
  - Если для денег, то лучше сейф.
  Лис подошел к шкафу, распахнул дверцу, увидел там надувной матрас, которым я пользовался для сна.
  Я опередил его вопрос:
  - Матрас я купил на свои. У меня с женой проблемы.
  - Так вы здесь ночевали? Типа, ночной сторож. Зарплату потребуете?
  - У меня будет больше времени для работы.
  - О! Наверняка напечатали тонну бублей. - Лис подошел к строительным мешкам. - Наши сокровища здесь?
  С лукавством глядя на меня, он жеманно, как фокусник на сцене, раскрыл мешок и запустил туда руку. Вытащил битый кирпич.
  Мне пришлось оправдываться:
  - Я был занят другим делом. Это тоже необходимо.
  - И как кирпич запихнуть в банкомат? - продолжал ерничать Лис.
  - Мешки надо вынести на помойку. Незаметно.
  - Вот вы ночью и тащите, раз сюда переселились. - Всякое снисхождение исчезло с лица моего напарника. Он пнул мешок: - Откуда вообще эта хрень?
  Что за тон, почему я оправдываюсь? У меня отпало желание объяснять детали, и я ответил грубо:
  - Изменил планировку.
  - Стенку подравняли, чтобы шкафчик втиснуть, - решил Лис. - Уюта захотелось. Я, конечно, понимаю: кирпичи - это фитнес, телевизор - культурный досуг, а матрас - развлечение. В качестве хобби вы решили заняться дизайном?
  - Хватит языком молоть. Давай по делу.
  - Я-то, как раз, делом и занимаюсь. Вы не представляете сколько трудов потребовалось, чтобы уговорить Пашу.
  - Кто прокололся, тот и исправляет ситуацию. Где он сейчас?
  - Апостол действует по вашему плану. Сейчас он должен быть в торговом центре.
  Я включил телевизор, нашел нужную программу. Лис плюхнулся в кресло, закинул ноги на стол.
  - Вы серьезно думаете...
  - Я не только думаю, но и планирую. Этим фантазия отличаются от реальности.
  На экране промелькнула заставка криминальной хроники. Корреспондент, наглая девчушка со шпионскими повадками, которую распирало от собственной значимости, таинственно вещала в микрофон с переднего сиденья движущегося автомобиля:
  'С вами Дарина Минасян. Я веду прямой репортаж из полицейского автомобиля. Мы присутствуем на завершающей стадии сложной операции. Полиция ведет слежку за опасным фальшивомонетчиком. В подобных делах важно взять преступника в момент сбыта. Ситуацию прокомментирует капитан Громов'.
  Камера переместилась, я узнал своего брата. Он сидел сзади, держа наготове рацию. Я представил, как сейчас его жена Наталья обзванивает всех подруг и хвастается: включай телевизор, моего Сашку показывают! И все ахают: да ты что!
  Надо отдать должное, мой брат выглядел сосредоточенным и целеустремленным, держался уверенно, хотя и не без бравады. Он объяснял в протянутый микрофон:
  'Мы получили информацию о сбыте фальшивок в нашем районе всего неделю назад. За короткий срок под моим руководством проведена огромная оперативно-розыскная работа, в результате которой мы напали на след предполагаемого преступника'.
  'Предполагаемого'? - усомнилась корреспондент.
  'Согласно закону, на данный момент он подозреваемый, но, когда мы возьмем его с поличным и представим в суд доказательства - его статус изменится'.
  Столько казенных слов в одном предложении я от Сашки никогда не слышал, он хорошо отрепетировал.
  'Почему вы решили привлечь телевидение?' - спросила Дарина.
  - Доктор посоветовал, - усмехнулся Лис.
  Громов меня не упомянул и про повышение по службе, разумеется, умолчал, он озвучил версию для начальства:
  'Это вынужденная мера. У преступников много денег, они нанимают бессовестных адвокатов, которые, используя хитрые уловки, часто разваливают дело. Поэтому нам нужны твердые доказательства, которые невозможно будет проигнорировать'.
  'Тут я с вами согласна, замолчать телевидение невозможно. В этом наша сила. - ухватилась за похвалу корреспондент. - Какие купюры чаще всего подделывают?'
  'Пятитысячные. Мы изъяли целую серию особых подделок - бублей'.
  'Расскажите подробнее'.
  'Мошенники сознательно заменяют первую букву в слове 'рубль', надеясь избежать статьи за фальшивомонетчество'.
  Запищала рация. Громов поиграл бровями, стараясь придать лицу важность, выслушал сообщение и повторил его, чтобы слышали телезрители:
  - Подозреваемый вошел в торговый центр и направляется к банкоматам. Быстрее, я должен руководить задержанием.
  Машина телевизионщиков ускорилась и через некоторое время остановилась около торгового центра. Громов побежал вперед.
  Шустрая девушка спешила за ним, продолжая репортаж:
  'По договоренности с полицией мы снабдили оперативников скрытыми камерами. Сейчас вы увидите прямое включение с места событий. Только на 'Life News''.
  На экране появилось дрожащая картинка, видимо, камера была закреплена на идущем человеке. Изображение было достаточно четким: торговая галерея, ничего не подозревающие покупатели с яркими пакетами. Вот в фокус попал Павел Носков. Полицейский с камерой шел за ним в десяти шагах.
  - А если Пашку в натуре загребут? - забеспокоился Лис.
  - Пока все идет по плану, - заверил я, хотя тоже ощутил нарастающее волнение.
  Если мы так нервничаем, каково сейчас Апостолу? Только бы не дрогнул.
  Вот он подошел к терминалу оплаты, достал из внутреннего кармана пачку купюр. Расстояние между ним и камерой оперативника сократилось вдвое. Паша распрямил одну из бумажек, намереваясь сунуть ее в купюроприемник. И сразу картинка на экране задергалась, опер с камерой ринулся к Апостолу, ему помогали другие. Пашку грубо скрутили, уложили на пол и защелкнули наручники на запястьях. Купюры веером рассыпались по полу.
  Оператор переключил изображение на основную камеру, Дарина Минасян была тут как тут. Она протараторила название канала и свое имя, затем на экране появился возбужденный Громов с затаенной улыбкой победителя. Он вошел во вкус и командовал теперь не только оперативниками, но и телевизионщиками.
  'Покажите купюры. Вы видели, что они принадлежали этому человеку. Он задержан за фальшивомонетчество'.
  'Десять штук', - насчитала репортер.
  'Возьмите крупным планом. Это подделки, там должно быть написано пять тысяч бублей'.
  'Нет, все купюры по пятьсот. - Дарина подняла одну из банкнот, показала ее на камеру и громко прочла: - Пятьсот рублей'.
  'В чем дело? Это мои деньги. Они настоящие', - включился в диалог пришедший в себя Апостол.
  Оперативники обыскали его и доложили Громову:
  'Пусто. Других купюр у него нет'.
  'Пять тысяч рублей - это крупная партия? Что грозит задержанному?' - приставала с вопросами корреспондент.
  'Отпустите. Я буду жаловаться!' - возмущался Паша. Чего-чего, а качать свои права перед ментами он умел.
  'Должны, должны быть, - злился Громов, решая, что делать. - Так! Едем к нему домой, проведем обыск'.
  Лис злорадствовал:
  - На тебе, выкуси! Там ты тоже ни хрена не найдешь.
  'Оставайтесь с нами. Ждите следующего включения из квартиры подозреваемого', - призвала телезрителей Дарина Минасян. Репортаж прервали рекламой.
  - Док, вы голова! - похвалил меня Лис. - Они даже не проверили наши новые пятисотки.
  Это действительно был риск, но я пошел на него осознанно. Мне нужна была не просто победа над полицией, а триумф на грани возможного. Моя жизнь теперь - это хождение по лезвию бритвы, точнее, по лезвию денег. Деньги, как и бритва, созданы для пользы, но могут и убить. Я должен привыкнуть к ежедневному риску. И доказать подельникам, что мои планы безупречны - я главный.
  Спустя два часа мы снова увидели на экране шуструю корреспондентку. Дарина была из тех, кто умеет высосать сенсацию при любых обстоятельствах.
  'Мы продолжаем репортаж о рейде полиции против фальшивомонетчиков. Только что закончился обыск в квартире подозреваемого. Я была понятой и могу засвидетельствовать, что ничего криминального в квартире не найдено. Как это прокомментирует капитан полиции Громов?'
  Она сунула микрофон под нос моего брата. Тот сморщился, как от зубной боли:
  'Выключите камеру, уберите микрофон. Что здесь делают посторонние?'
  'Вы принесете извинения задержанному? Он до сих пор в наручниках'.
  'Снимите с него браслеты'.
  Изображение перескакивало с одного на другое, чувствовалось, что полицейские хотят прекратить съемку. Но оператор знал свое дело, цеплял крупные планы, а репортер не унималась, разоблачая самоуправство полицейских.
  Мы увидели, как Пашку освобождают от наручников. Он изображал праведный гнев:
  'Эй, капитан, вы ничего не забыли?'
  Громов, пряча лицо, вернул пакет с изъятыми деньгами.
  'Не подменили?' - разошелся Апостол.
  'Да пошел ты!' - этих слов не было слышно, но выражение лица моего брата не оставляло других версий.
  'Блин, вы здесь все перевернули, нарушили мои планы. Давай везите обратно', - нагло требовал Паша.
  'Обойдешься', - буркнул Громов, стараясь исчезнуть.
  Оператор запечатлел его унылую удаляющуюся спину и отъезд полицейских машин из двора.
  Дарина продолжала репортаж, теперь уже с явным сочувствием к пострадавшему:
  'Каждый из нас может стать жертвой произвола полиции, что мы вам сегодня и продемонстрировали. Признать человека виновным может только суд, а до тех пор надо проявлять уважение к гражданину, а не обвинять его в том, что он не совершал. Как вы себя чувствуете, Павел?' - обратилась она к Апостолу.
  'Спасибо, вы меня спасли. Если бы не телевидение, мне бы подбросили фальшивки и состряпали дело. Они требовали какие-то бубли, а я понятия не имею, что это такое. Вот все мои деньги. Я хотел погасить кредит, завтра наступят штрафные санкции'.
  'Мы отвезем вас в торговый центр, где вас незаконно задержала полиция. Мы надеемся, что если не капитан Громов, то его начальство принесет вам официальные извинения'.
  - Доктор, мы сделали их! Сделали! - подпрыгивал от радости Лис.
  Меня тоже распирала гордость, но я сдерживал эмоции:
  - Это еще не победа. Дуй туда, потом вернешься, - приказал я.
  Лис кивнул и умчался в торговый центр.
  
  
  
  18
  
  
  
  Если есть победитель, то есть и проигравший. Пока я наслаждался заслуженным успехом, мой брат получал разнос от начальства. Он стоял навытяжку перед суровым полковником, а в его кармане вибрировал телефон с отключенным звуком. Сашка догадывался, что звонит жена Наталья. И был уверен, что ее слова будут еще более безжалостными, чем гнев начальства.
  - Капитан Громов, что за спектакль ты устроил? Только кретин мог до такого додуматься! - негодовал полковник.
  - Была информация, я рассчитывал...
  - Хватаешь невиновных - это пол беды. Какого черта пригласил телевидение? Ты выставил себя идиотом, очернил полицию.
  - Ранее мы зафиксировали у подозреваемого фальшивки.
  - Те бумажки, что ты мне показывал? Да это не фальшивки, а детские рисунки.
  - Мы что-то не учли, поторопились.
  - Не мы, а ты! Заруби себе на носу, это ты лично ничего не продумал и вляпался! - грубо осек подчиненного полковник.
  - Если продолжить наблюдение...
  - Что? Опять на те же грабли? Не приближайся больше к этому типу. Это приказ!
  - Слушаюсь.
  - И запомни, Громов, крепко запомни, ты все делал по собственной инициативе. Я узнал о твоей дурацкой операции только из телевизора. Уяснил?
  - Так точно, товарищ полковник.
  - И теперь мне приходится прикрывать твой зад и расхлебывать то, что ты заварил. Это же надо - притащить телевидение! У тебя мозги есть? А если наверху увидят? А там посмотрят, доброхоты покажут. И кому генерал будет звонить? Мне за тебя отдуваться.
  - Виноват.
  - Да из-за таких как ты... - Полковник шумно выдохнул, покачал головой и протер салфеткой побагровевшее лицо. - Попробую спасти ситуацию. Телефон репортерши знаешь?
  - У меня записан. - Громов достал сотовый, сбросив назойливый вызов супруги.
  - Набирай с моего аппарата. Сначала я поговорю, а потом ты извинишься. Как ее зовут?
  Телезрители стали свидетелями заключительного репортажа Дарины Минасян. Она услышала, кто ей звонит, дала знак оператору и попросила повторить эти слова публично. Включив громкую связь, Дарина передала трубку Павлу Носкову. Тот с округлившимися глазами слушал вежливые извинения сначала полковника, а затем и капитана полиции.
  Дело происходило у тех же банкоматов, где три часа назад Павла ткнули носом в пол и скрутили руки. Апостол приосанился, стал стройнее, мне даже показалось, что над его головой проявляется светлый нимб. Разумеется, это были проделки ловкого оператора.
  'Полковник полиции принес извинения честному человеку, - комментировала репортер. - Мы прощаемся с нашим героем. Теперь он может сделать то, ради чего пришел сюда. Мы вынуждены удалиться, не имеем права снимать банкомат. Ждите новых сенсационных репортажей на нашем телеканале'.
  
  Павел еще несколько минут улыбался свидетелям съемки, и выслушивал слова поддержки. Оставшись один, он сунул в банкомат кредитную карту и пятьсот рублей: на экране высветилась информация, что на счет карты будет зачислено пять тысяч. Он сунул следующую банкноту - снова пять тысяч. Это не был сбой техники, так работало мое новое изобретение. Купюроприемник считывал вкрапление от обожженной пятитысячной купюры, добавленное в нужном месте к пятисотке, и распознавал банкноту как подлинные пять тысяч.
  Десять купюр по пятьсот добавили на карту сумму в десять раз больше. Такую же операцию одновременно проделал в другом крыле торгового центра и высокий Апостол.
  Через час Лис вернулся в лабораторию в приподнятом настроении. Он протянул мне две кредитки:
  - Есть! Сработало, как вы задумали. На каждой по пятьдесят тысяч.
  Я взял карты, в душе клокотала гордость. Наверное, подобное чувство испытывают олимпийские чемпионы при вручении медалей. Как же приятно, когда твои умственные способности получают быстрое весомое вознаграждение.
  Лис хитро подмигнул мне:
  - Теперь полная победа?
  Ответ читался на моем лице, я больше не мог сдерживать эмоции, однако погасил улыбку и сказал:
  - Это только начало.
  
  
  
  19
  
  
  
  Екатерина Громова подбила подушки, чтобы дочь приподнялась в постели, и как могла сдерживала слезы, пока Юля цедила бульон через трубочку. Слов не было, только жалость в глазах, от которой обеим становилось хуже. Кормление закончилось, мать приняла грязную чашку и спустилась на первый этаж. Пока мыла посуду, жирная капля упала на торчащее пузо.
  'Да что ж сегодня все из рук валится!' - чертыхнулась она.
  Катя тяжело опустилась на стул. Новый дом совершенно не радовал женщину, таскаться по лестнице с большим животом оказалось неимоверно трудно. С самого утра ее голова была занята мыслями о муже-предателе.
  'Юры нет уже пять дней. Исчез и не звонит, козел! Разве так можно? Да, я сама его прогнала. Пусть осознает, какую подлость совершил. Незачем было связываться с проститутками! Пусть теперь лечится, а потом, может быть... И даже не подумал позвонить, чтобы извиниться, вот же урод! Ну почему я должна мучиться, пока он где-то шляется?'
  Ее глаза увлажнились. Она решительно вытерла слезы.
  'Так я свихнусь, нужно поднять себе настроение. В торговый центр, в парикмахерскую, в маникюрный? - и тут же наваливалась апатия: - С таким животом, куда-то тащиться...'
  Ее взгляд упал на планшетник на столе. Тусклые глаза посветлели, в душе затрепетала радость предстоящей покупки. Она знает, что ее порадует.
  На выбор детской кроватки в интернет-магазинах ушло два часа. На колесиках или без? С выдвижным ящиком или для хранения белья лучше пользоваться шкафом? А форма кроватки? А цвет? Из какого состава выбрать матрас? К ним еще и наматрасники предлагаются. Глаза разбегаются от предложений.
  'Вот эта просто прелесть! - уверяла себя Катя, разглядывая очередную картинку. - Или эта? О боже, когда нянчилась с Юлькой, такого выбора не было'.
  Катя представила кроватку в детской комнате, чтобы та сочеталась с мебелью и занавесками - количество вариантов резко уменьшилось, и наконец она сделала заказ. Вскоре с ней связался оператор интернет-магазина, предложив доставку на завтра. Встал вопрос об оплате. Катя убедилась, что наличных денег у нее недостаточно, карточка у мужа, но она может перечислить деньги с банковского счета.
  - Я оплачу через интернет, - пообещала она оператору. - Да-да, конечно, прямо сейчас. Деньги поступят к вам, и вы завтра привезете?.. Отлично. Еще просьба, чтобы занесли на второй этаж и собрали... Платная услуга? Ну, хотя бы занесли. Я в положении, одна... Спасибо. Огромное спасибо. Сейчас я оплачу.
  Екатерина ввела пароль, затем код подтверждения, поступивший на телефон, и вошла в онлайн кабинет своего банка. Она скопировала реквизиты для перечисления, присланные из интернет-магазина, вбила сумму покупки, система предложила выбрать с какого счета списать деньги. Тут голову ломать не пришлось, у них единственный счет, на котором хранилось около трехсот тысяч рублей, отложенные для будущего малыша. Она нажала виртуальную кнопку, и на дисплее открылось окошко.
  Глаза растерянно округлились, читая сообщение: недостаточно средств.
  'Не может быть! Я что-то напутала. Сейчас найду правильный счет. Так, так, где же он? О боже, других счетов у нас нет, а на этом... Только семь рублей'.
  У Кати опустились руки, по щекам покатились крупные слезы.
  'Муж дважды меня предал, снял все деньги и не сказал. Для чего? Чтобы купить доски для мансарды и ненужный стеллаж. Но это совсем не та сумма, что была на счету. Он специально оставил меня без средств. Подлец! Ждет, чтобы я ему позвонила. Изверг! Зачем так со мной? В чем я виновата?'
  Она схватилась за телефон. Сейчас она ему позвонит и такое скажет, такое! Он будет умолять о прощении, а она еще подумает...
  Но телефон мужа не ответил. Повторный звонок тоже не дал результата, включался автоответчик. Катя в отчаянии позвонила Наталье. Вот кому можно излить душу.
  - Мой мне изменяет, - в сердцах призналась Катя.
  - Да ты что? - охнула подруга.
  - Если бы только это. Я хотела купить кроватку, такую красивую, так долго выбирала, а он оставил меня без денег.
  - Как без денег?
  - Тайно снял со счета. Ну не сволочь, а?
  - Сволочь, - подтвердила подруга и пообещала: - Сейчас приеду.
  Наталья примчалась на такси. В одной руке держала пакет из гипермаркета, другой прижимала к груди упаковку пива.
  - Я захватила кое-что, из списанного. Ты посмотришь, продукты еще вполне...
  Наталья водрузила на стол шесть банок пива.
  - Импортное, дорогущее. Срок прошел, поставщик не стал вывозить. Наши уже пробовали, нормальное. Ах, тебе же нельзя. Тогда пей молоко. Ну а мне...
  Банка чпокнула в ее руках, из дырки появилась пена. Наталья глотнула пива и придвинулась к подруге:
  - Ну, рассказывай. С кем твой козел изменяет?
  - Я не знаю, - заныла Катя.
  - Так ты его не застукала? В телефоне что-то нашла?
  - Он сам признался.
  - Мужик признался в измене? - удивилась Наталья.
  - Он к проституткам ходил.
  - Если к проституткам, не все потеряно. Работа у них такая.
  - Юрка заразился, подхватил какую-то дрянь.
  - Да ты что! - отшатнулась Наталья.
  - Даже не сказал какую. Значит, сифилис.
  - Кошмар! - Наталья припала к банке и, давясь пеной, погрозила пальцем: - Правильно, что выгнала, пусть на улице спит, тебе нельзя рисковать.
  - Я хотела купить кроватку. Смотри какая миленькая. - Катя развернула к подруге планшетник. - И по цвету нам подходит, а денег на счету не оказалось. Он выгреб все, а меня не предупредил.
  - О кроватке не беспокойся. Мы тебе подарим.
  - Как кроватку? Мы договорились, что вы подарите коляску, - встрепенулась Катя.
  - Совсем забыла. Конечно, коляску.
  - Ты не путай, две кроватки мне не нужны. Кроватка должна быть удобной, красивой, экологически чистой. Знаешь, сколько разных типов матрасов бывает? Я замучилась выбирать. А он... а Юра...
  - Не ной, подруга. Ты ему звонила?
  - Включается автоответчик. Специально не берет, гад.
  Наталья допила банку, открыла следующую, надолго пригубила и задумалась:
  - А если позвонить Серову на работу?
  - Мне он не ответит.
  - Давай я попробую. Представлюсь каким-нибудь клиентом.
  Наталья отставила пиво, промокнула губы, поправила одежду, словно готовилась к важной встрече, и позвонила в главный офис 'Юпитер-банка'. По мере разговора мстительный блеск ее глаз затухал.
  - Что?.. Когда?.. Это точно?.. - несколько раз переспросила она, затем опустила трубку и с сочувствием уставилась на подругу. - Ну, дела...
  - Что сказали? Не молчи, - требовала Катя.
  Наталья вновь принялась за пиво:
  - Серов уволился. Он не работает больше в банке.
  - Когда?
  - Вторая неделя пошла.
  На этот раз зависла Катя. Ее лицо побледнело, она замерла с расширенными глазами. После долгой паузы она схватилась за голову и пробормотала:
  - Две недели он скрывал, врал мне. А я-то думала, проститутки - это случайность. Он давно обманывает меня.
  Ее рука потянулась за пивом.
  - Эй, подруга, без глупостей. - Наталья убрала банки со стола, оставив только ту, что сжимала в руке. - Я тебе чай заварю, жасминовый.
  Зашипел чайник, зазвякали чашки. После долгой слезливой беседы на кухне о том, что все мужики сволочи, Наталья швырнула очередную пустую банку в мусорное ведро и решительно хлопнула ладонью по столу:
  - Автоответчик, говоришь, включен. Сейчас я ему позвоню, оставлю сообщение на мобильный. Скажу, что тебе плохо - угроза выкидыша. Путь подергается!
  И она выполнила свою угрозу.
  Я приехал к таунхаузу вечером. Разумеется, я прослушал хмельной взвинченный голос Натальи, но не спешил бежать сломя голову. Были дела поважнее. В дом я заходить не стал - меня же выгнали. Припарковался на видном месте, прислонился к машине, сложил руки на груди и уставился на освещенные окна.
  Меня заметили. Дверь распахнулась, на пороге появилась развязная агрессивно настроенная Наталья.
  - Смотри, кто прикатил. И не бежит, чтобы помочь жене. Ее состояние его не колышет. Даже не позвонил. Ты, Серов, знаешь, кто после этого? Да ты... Ой!
  Она схватилась за живот, согнулась и засеменила в туалет.
  Я вошел в дом. Катя лежала на диване, накрыв лоб влажным полотенцем и с опаской наблюдая за моими перемещениями. Я сел в ее ногах, сложил руки между колен.
  - Даже не спросишь, что со мной было? - упрекнула жена.
  - Я обратился к Юле, и она мне написала.
  - Что написала?
  - Что Наталья глушит пиво и подговаривает маму сказаться больной.
  Катя села, отбросила полотенце, покосилась на меня:
  - Куда ты дел наши деньги?
  - Они мне были нужны.
  - А мне, думаешь, нет, - сорвалась жена. - Ты один, а нас почти трое. Я кроватку присмотрела, хотела купить. А еще продукты, лекарства, я уж не говорю про одежду...
  - Вот. - Я положил пачку денег на диван между нами. - Здесь хватит на первое время. Расходы по кредитам я тоже буду оплачивать.
  Катя взяла деньги, пошелестела купюрами. В пачке было явно больше, чем ранее на банковском счете.
  - Откуда, если тебя уволили?
  - Выплатили компенсацию за полгода, - соврал я.
  - А как же с кредитом на лечение Юли? Где теперь ты будешь работать?
  - Я сам...
  С языка чуть не сорвалось 'печатаю деньги'. В этот момент комнату вернулась Наталья и тут же подключилась к нападкам:
  - Я все узнала, Серов. Все!
  - Что ты узнала?
  - Тебя уволили со скандалом, и в другие банки не возьмут. Ты не найдешь хорошую работу.
  - Не волнуйся, на просроченное пиво я не претендую и в твой гипермаркет грузчиком проситься не буду, - твердо сказал я. - А сейчас я хочу увидеть Юлю.
  Женщины переглянулись. Катя не возражала. Я встал, собираясь направиться к лестнице. Но Наталья все-таки бросила мне в лицо:
  - Держись на расстоянии, не зарази девушку.
  Я шагнул к ней, распахнув объятья:
  - Дай я тебя расцелую за ценный совет.
  Наталья завизжала и скрылась в туалете.
  Я больше не стал нервировать женщин и поднялся на второй этаж в комнату дочери. Юля полулежала на кровати, тусклые глаза бесцельно смотрели в потолок. Чувствовалось, что все слезы, которая она могла выплакать, были выплаканы. Сейчас она страдала больше от душевной муки, чем от физической боли.
  На полу валялся яркий журнал с порванной обложкой. Я поднял его и прочел название: 'Elite style'.
  - Здесь должна была быть ты?
  Вместо утвердительного кивка Юля закрыла и открыла глаза. Я соединил рваные края глянцевого журнала. С обложки мне улыбалась красивая холеная девушка. Ее лицо мне показалось смутно знакомым. Я прочел имя на обороте: Оксана Брошина.
  Где-то я ее видел. Или ошибаюсь? Мода диктует жесткие стандарты, и девушки с обложки неуловимо похожи друг на друга.
  
  
  
  20
  
  
  
  Я приспособился жить в лаборатории. Многим жизнь в подвале показалась бы тоскливой, обстановка гнетущей, но у меня была цель, которая позволяла абстрагироваться от неудобств и одиночества. Цель, понятная каждому: сделать деньги, деньги и еще раз деньги. Как можно больше денег за максимально короткий промежуток времени.
  Мотивация у меня была запредельная - спасти дочь. Я штамповал уже проверенные бубли и придумывал новые варианты обмана банкоматов. Если в первые дни я был занят в основном производством, то по мере уменьшения запаса обожженных купюр появлялось время для поиска новых идей. Мысли кипели в моей голове и переплавлялись, как руда в доменной печи. Бурлящая масса выплескивала слитки-идеи, я хватался за них, как одержимый, но чаще всего 'обжигался', обнаруживая каверзные дефекты, а то и откровенный шлак.
  Вы задумывались над словосочетанием - блестящая идея? Как может блестеть нематериальная мысль? Но именно такой прекрасный образ засиял в моей голове, когда я мысленно отполировал очередную идею, придав ей форму золотого слитка. Мозги кипели не зря. Я даже на время забыл про зловредный вирус, пожирающий мой организм.
  Лис уловил мое приподнятое настроение, когда явился в лабораторию за новой партией бублей.
  - Привет, Док. Акция с телевидением прошла на славу. Апостолов никто не тревожит. Толстый вообще возомнил себя кинозвездой.
  Лис выложил на стол мою долю от сбыта, выдвинул нижний ящик, куда я складывал изготовленные банкноты. Там хранились переделанные пятисотки, дурачившие банкоматы в десять раз, и фантики пятитысячных бублей.
  Он пересчитал тонкую пачку, его лицо недовольно вытянулось:
  - И это все?
  Я равнодушно пожал плечами:
  - Обожженные деньги закончились.
  - И что будем делать? Снова потрошить банкомат?
  - Мы не грабители.
  - Ага, честные рыцари, - усмехнулся Лис.
  - Часть нашего дохода пустим на производство новых бублей.
  - Кромсать на кусочки, - насторожился напарник. - И какую же часть?
  - Из одной купюры я сделаю четыре.
  - Четвертую. А еще третью часть мы потеряем на кредитах при сбыте. Итого семь двенадцатых - больше половины! - возмутился Лис.
  - Ты хорошо считаешь, - согласился я и кивнул на принесенные им деньги: - Моя доля на столе, выкладывай свою.
  - Всю выручку пустим в оборот? Это бег по кругу! Я не подписывался на такой расклад.
  - Больше вложим, больше заработаем.
  - А жить на что? Мне бабки нужны сейчас. - Лис сморщился, как от зубной боли, и попросил: - Нельзя ли что-то придумать?
  Я пожурил его:
  - Неправильный вопрос, в нем заложено отрицание. Надо спрашивать так: что можно придумать?
  - Какого хрена вы придираетесь? Я волнуюсь о нашем бизнесе, вы обещали горы бабла.
  - Что, не хватает?
  - Хочу квартиру классную снять, к новой тачке присматриваюсь.
  - А еще клубы и девочки. Так?
  - Док, не лечите мне мозги. Я молодой парень, мне нужно и то, и другое, и третье. Жизнь проходит мимо, пока мы тут колупаемся.
  Я хотел ответить нравоучительной банальностью, но сдержался. Жизнь действительно проходит, и иногда стремительно. Кто я Федору - ни отец, ни дядя. Когда-то я был его учителем и то факультативным. Но сейчас нас связывает только бизнес, причем нелегальный. Об этом и надо беспокоиться в первую очередь.
  Я раскрыл ноутбук и признался:
  - Я придумал, как увеличить производство.
  Недовольное лицо Лиса моментально разгладилось, он подсел рядом:
  - Сразу бы так и сказали. Выкладывайте.
  - Но есть проблема: нужна спецкраска для банкнот.
  - И где ее достать?
  - Дело в том, что эта краска не продается.
  - То, что нельзя купить, можно украсть, - подмигнул Лис.
  - На Гознаке? - усомнился я. - Там лучше сразу брать деньги.
  Федор вновь приуныл. Накануне я попросил его принести фальшивый диплом об окончании университета - бланк максимального качества, как заявил он. И это не было преувеличением.
  - Посмотри. - Я щелкнул по клавиатуре, на дисплее появилась укрупненная копия его диплома в различных ракурсах. - Этот бланк очень трудно отличить от настоящего. Тут все что надо: водяные знаки, специальные гознаковские волоски, игра под ультрафиолетом, прессовка герба - практически все степени защиты.
  - Не фуфло покупал, - подтвердил Лис.
  - Я провел химический анализ краски. Это, конечно, не гознаковская краска, но для наших целей сойдет. Такое впечатление, что ее делал талантливый химик. Где ты достал этот диплом?
  - Дядя Гриша помог.
  - Какой еще дядя Гриша?
  - Сосед, я его с детства знаю. Помните, я говорил, что универ бросил. Но маме я не признавался. Она гордилась, что я учусь в престижном вузе. Когда пришло время, надо было показать диплом, чтобы ее не нервировать. Ну, я обратился к соседу.
  - Почему к нему?
  - Он художник-иллюстратор, раньше книжки оформлял, но в девяностые нашел себя в новом качестве, стал мастером-каллиграфистом. Дяде Грише достаточно пять секунд посмотреть на подпись, и он воспроизведет ее настолько точно, что от настоящей фиг отличишь.
  - Сосед заполнял бланки дипломов, - догадался я.
  - Ну да. Однажды я видел, как он работает. Это был диплом украинского вуза тех времен, когда слева был текст на украинском языке, а справа - на русском. Так вот, дядя Гриша писал одновременно левой и правой рукой на двух языках. Представляете?
  - Он мастер, - согласился я и подумал: сколько же талантливых людей отвергла система.
  - Ни то слово. Он убежден, что занимается искусством. При заполнении бланков надо многое учитывать. В каком году, в каком вузе, какого тона использовались чернила или тушь. Какой толщины были перья или шариковые ручки. Даже ошибки в тексте он иногда воспроизводит. Ведь секретарши, заполнявшие дипломы, были не очень грамотные. Дяде Гриши вместе с чистыми дипломами привозили оригиналы, которым надо подражать.
  - Что-то сосед многими тайнами с тобой поделился.
  - Так я одно время подрабатывал с его подачи, развозил готовые дипломы. Правда быстро завязал.
  - Чего так?
  - Курьер - совсем не то, к чему я стремился. Да и работа стремная. Один раз я попал на контрольную закупку. Приезжаю на встречу, а мне под нос тычут удостоверение полиции. Их двое было, стали какой-то статьей пугать, но я знал, что делать. Предложил им все деньги, которые я собрал к тому времени с клиентов. Они согласились.
  - И отпустили?
  - Не сразу. Увидели у меня готовые дипломы, и еще четыре часа возили меня на своей машине по клиентам. Деньги, конечно, забирали.
  - Беспредел.
  - Унижение. Чувствуешь себя собачонкой, которой помыкают. А потом еще с дилером объясняться. Короче, с тех пор я завязал.
  В печальной истории меня заинтересовало главное. Я указал на монитор:
  - Где изготавливают такие бланки? Там должна быть краска, которая нам подходит.
  Лис задумался:
  - Во главе дипломного бизнеса стоит несколько отцов-основателей. Они разработали правила, расценки и поделили рынок. У каждого такого хозяина есть дилеры, под ними курьеры. На дилера я вывести могу, а вот на хозяина...
  - Как думаешь, где хозяин печатает бланки?
  - Скорее всего на квартире. Они делают разные по качеству дипломы. Самые дорогие - подлинные гознаковские. Бланки для покупают в вузах. Подешевле, как у меня, считается супер-подделкой. А самые простые печатают на обычном принтере.
  - Нам надо выйти на хозяина и забрать краску.
  - Вы предлагаете ломануть квартиру?
  - Сам отдаст.
  - С чего бы? - усомнился Лис.
  - Есть идея, как провернуть такое дельце. Нужен адрес. Дядя Гриша подскажет?
  - Не факт, он может и не знать. Ему привозят бланки, он их заполняет, и готовые дипломы у него забирают. И потом... - Лис замялся: - Дядя Гриша классный мужик, я не хочу его подставлять, через него на меня выйдут.
  Я хотел надавить на парня, чтобы он раскрутил соседа, но вовремя одумался. Преданность - не такое уж плохое качество в нашем деле. Когда-нибудь Лис может также вывести меня из-под удара.
  - Если не через дядю Гришу, то как, соображай?
  Лис наморщил лоб, подумал и предложил другой вариант:
  - Можно заказать у дилера диплом максимального качества и проследить за ним. Дилер должен принести деньги хозяину.
  Я оценил здравую мысль и согласился:
  - Поручи заказ Апостолам, заодно получат дипломы. Только на слежку время тратить не будем. Возьмем дилера на месте.
  - Изобьем что ли? - насторожился Лис.
  - Ты сам мне подсказал - изобразим контрольную закупку.
  - Но мы не полицейские.
  - Он будет думать иначе.
  Лис с сомнением покрутил головой, но я быстро выпроводил его, напомнив, что тороплюсь жить, и каждому из нас есть чем заняться.
  
  
  
  
  21
  
  
  
  Мало кто спешит в отделение полиции в хорошем настроении. Я даже не беру в расчет тех, кого сюда приводят по принуждению. Им не позавидуешь. Но вглядитесь в фигуру самого обычного гражданина, открывающего двери полицейского учреждения. Если он не придавлен горем, то на его лице особая сосредоточенность в преддверии неизбежных мытарств, равнодушия и непонимания.
  Мне повезло, у меня брат капитан полиции. Когда у меня стащили барсетку из автомобиля, вора он не нашел, но помог быстро восстановить украденные водительское удостоверение и техпаспорт. Потом, правда, не раз напоминал, что без него я бы побегал по кабинетам. Обычно это предшествовало дискуссии: кто должен купить выпивку к семейному застолью? Я соглашался с очевидным ответом. Решать вопросы в свою пользу - у ментов в крови.
  Сегодня я предупредил Громова о своем визите, и когда вошел в его кабинет, получил сразу:
  - Ну ты и сволочь, - приветствовал меня брат с той лукавой издевкой, которая свойственна только родственникам. - Как прижали проблемы, так бросил жену.
  - Я ее бросил? Это она меня выгнала, - возмутился я. И горестно добавил: - Меня еще и с работы поперли.
  Сидевший напротив брата Петухов с бесхитростным любопытством навострил уши. Зря говорят, что только женщины распускают слухи и любят перемыть косточки подругам. Громов, заметивший нездоровое внимание коллеги, небрежно махнул рукой и приказал лейтенанту:
  - Ты это, Дима, смотайся машину заправь. Если вдруг вызов, нам некогда будет.
  Петухов завозился с бумагами, показывая насколько он занят, но брошенные на его стол ключи от автомобиля, и новый более грубый жест начальника придали лейтенанту нужное ускорение.
  Мы молча проследили, как захлопнулась дверь за Петуховым, и Сашка с подозрением уставился на меня:
  - Жену по боку, работу тоже... Как я понял, это не все твои проблемы, Юра?
  Его жена Наталья, само собой, проболталась о моей 'венерической' болезни. Ну и пусть! Родственники знали лишь часть правды, я же прекрасно был осведомлен о своем отчаянном положении, и скорбь на лице мне не нужно было изображать. Мои мимические мышцы уже забыли, что такое веселое настроение.
  - Дела паршивые, - подтвердил я, но вдаваться в детали не спешил: - Я видел краем глаза, у тебя тоже проблемы.
  - И ты репортаж успел посмотреть? Это придурки-топочи дело завалили. Сказали, можно брать Носкова, дело верняк. Из-за них я и облажался.
  - Зачем спешил? Проследил бы как следует, убедился.
  - Да надоело все это! - Сашка потряс руками, показывая на убогую обстановку тесного кабинета. - Думаешь, о таком я мечтал? Видел бы ты генеральские хоромы.
  - У тебя еще все впереди. Будешь продолжать пасти Носкова?
  - Где там! Запретили. Начальство скандалов не любит.
  Я оценил хорошую новость, но вида не подал. Посочувствовал:
  - Жаль, что у тебя не получилось. Если бы сцапал кого надо, сейчас бы майорские звездочки обмывали.
  - Не трави душу. Мои проблемы привычные, не в первый раз, с тобой, брат, что творится?
  Ага, все-таки хочет, чтобы я сам признался в постыдной болезни, не раскрывает жену. Ну, ладно, слушай.
   - Если честно, я болезнь неприятную подхватил на одно место. - Я выразительно опустил взгляд ниже поясного ремня.
  - Так, - понимающе крякнул брат. - За удовольствие надо платить, ежу понятно.
  Я тяжело вздохнул и промолчал.
  - Как ты вляпался? Не мальчик уже, должен соображать, что надо предохраняться.
  - Дурак был. Не повезло.
  - Головой надо соображать. - Для убедительности брат постучал себе кулаком по лбу. - Вот этой.
  Звук меня впечатлил, как по пню камнем. Громов поднялся из-за стола, прошелся по кабинету.
  - Думаешь, я святой? Тоже бывали разный шуры-муры, кати-нюры. Но как видишь... - Он выпятил грудь, изображая богатырское здоровье, но быстро сдулся. - Ну ладно, дело поправимое, вылечишься. Где сейчас обитаешь?
  - Да так. Где придется.
  - Ты извини, к себе пригласить не могу. Сам понимаешь, Наталья будет зудеть. Ох, эти бабы.
  Я помялся и изобразил жуткое смущение перед тем, как огорошить его неприятностью:
  - Саш, такое дело, даже не знаю, как сказать. Тебе бы тоже надо провериться.
  - В каком смысле?
  - В том самом.
  - Зачем? - напрягся он.
  - Ну, мы бокалы все время путали. Помнишь, целовались на прощание. А болезнь эта заразная, через слюну тоже передается.
  - Да ты что!
  - Серьезная болезнь, с неприятными последствиями.
  - Блин... То-то у меня в последнее время с этим делом не очень. Думал, нервы, стресс.
  - Проверься. Не помешает.
  - Легко сказать. - Громов провел ладонью по голове и сжал пальцы, словно собирался выдернуть волосы. - Если в ведомственную поликлинику сунуться, шептаться будут. Не хватало мне еще и такой славы.
  Хорошо, что он мыслит в нужном направлении. Это облегчало мою задачу:
  - Не волнуйся, я устрою анонимную проверку. У меня же теперь в больнице связи.
  - Удружил, братец.
  - И Петухова с собой возьми. Вы с ним постоянно рядом, и здесь, и в машине. Не думаю, что маски носите.
  - Какие, на хрен, маски? Что я ему скажу?
  - Да ты не дергайся. Наплети про бразильскую лихорадку. Типа я, твой родственник, подхватил, и всех теперь проверяют.
  - Лихорадка? О которой по телевизору талдычат.
  - Ну да. В больнице я предупрежу, чтобы не проболтались, о дате договорюсь и тебе позвоню, - выложил я свой коварный план.
  - Ну, блин. - Громов стиснул губы и помотал головой. - А Наталья? Ее тоже проверять?
  Вовлекать Наталью в сомнительную операцию в мои планы не входила.
  - Ты сначала себя проверь. Если чист, зачем ее беспокоить.
  - И то верно.
  - Расслабься, вероятность маленькая, но провериться надо обязательно.
  Я хотел похлопать брата по плечу, но тут же картинно отгородился ладонями, показывая, что буду держаться на расстоянии. Одно дело было сделано, и я сменил тему.
  - Вообще-то, я приехал к тебе не только, как к брату, но и как к полицейскому.
  - О чем ты?
  - Помнишь, ты обещал показать запись из клуба 'Гонконг' в ту ночь, когда с Юлей...
  - Ах, это! Если бы появились факты, я бы первым раскрутил дело. Но смотреть там не на что, поверь, камера только при входе в клуб.
  - И все-таки. Я - отец, пойми.
  - Хорошо. Включу на своем компьютере, только ты это... дыши в сторону.
  Я одел на лицо марлевую повязку, положил на стол дезинфицирующие салфетки и заверил:
  - Протру за собой не только компьютер, но и стол.
  Громова порадовала моя предусмотрительность. Он покинул кабинет, обещая принести нечто важное. Я сосредоточился на просмотре записи.
  Я знал, кого ищу, и внимательно рассматривал лица входящих в ночной клуб. Вот моя Юля в компании подружек. Красивая, счастливая и главное - абсолютно здоровая. С ней рядом... Я остановил кадр, укрупнил лицо - нет, другая. Той, кого я рассчитывал увидеть, среди подружек мой дочери не оказалось. Но злодейка могла прийти позже целенаправленно для своего подлого дела.
  Я продолжил просмотр, то и дело сверяя лица входящих с обложкой журнала 'Elite style'. Вместо мой дочери там смазливое личико Оксаны Брошиной. Значит, именно она главная подозреваемая, потому что получила максимальную выгоду от устранения Юли. Воспользоваться кислотой - это так по-женски.
  Где же она? Где?
  Неожиданно на мониторе я заметил знакомого - Олег Голиков! Оказывается, он тоже был в клубе в ту ночь, слишком популярное место выбрала моя Юля. Кажется, Голиков упоминал утром, что подцепил какую-то красотку. Да, точно! Сравнивал ее с девушкой Радкевича, хвастался, что у него будет не хуже. Откуда он знает любовницу босса?
  Девицы модельной внешности настолько стандартны. Вот и лицо Оксаны Брошиной мне тоже кажется знакомым. Голиков, Радкевич, Оксана...
  Как только три имени выстроились в один ряд, я вспомнил, где мог видеть всех троих. Ну конечно, в ресторане на новогоднем корпоративе! Была веселая пьянка под песни и танцы. Я сидел тихо и ушел рано молодежь веселилась от души. Говорили, что кто-то смонтировал потом ролик и выложил в сеть.
  Я ввел несколько запросов в поисковике и обнаружил запись праздничной вечеринки 'Юпитер-банка'. Включил, стал всматриваться.
  Под аккомпанемент цветомузыки мелькают знакомые лица. Вот Радкевич, рядом с ним девушка. Ну и дела - это Оксана Брошина! Радкевич не танцует, а Голиков разок пригласил Оксану. Они знакомы.
  - Что ты смотришь? Я думал, ты занят делом.
  За моей спиной появился брат. Я вздрогнул и выключил видеоролик. Мне не хотелось раньше времени делиться подозрениями, тем более Брошина в ту роковую ночь клубе 'Гонконг' не появлялась.
  Я показал Громову обложку глянцевого журнала:
  - Здесь должна была быть наша Юля, ее заменили на Оксану Брошину. Можешь что-нибудь узнать о ней?
  Брат с сомнением посмотрел на меня, но спорить не стал:
  - Протри клавиатуру и освободи мое место.
  Я выполнил его просьбу с особой тщательностью. Громов вошел в служебную базу данных и выдал стандартную информацию о Брошиной: дата и место рождения, место жительства, владение автомобилем.
  - Больше ничего нет. По уголовке ее не привлекали, - пояснил он.
  Я поблагодарил и записал данные. Громов продемонстрировал мне пакетик со склянкой от уксусной эссенции.
  - Вот орудие преступления. В Европе кислота продается разбавленной, в виде уксуса, а у нас, пожалуйста, покупай опасное зелье в обычном продуктовом.
  Я смотрел на маленький пузырек, который сломал жизнь моей дочери. Кто воспользовался им?
  - Отпечатков пальцев на пузырьке нет, - оправдывался брат, - но мы работаем.
  В суете ночного клуба кто-то плеснул кислоту в бокал. Неужели ничего не пролил?
  - А если кислота попадет на одежду? - предположил я.
  - Ткань обесцветится, останется светлое пятно.
  Мы переглянулись. Громов понял мою мысль.
  - Проверить одежду каждого посетителя нереально, да и время уже упущено.
  'Каждого проверять не потребуется, достаточно одной персоны. Я даже помню, в какой одежде он был в тот день', - хотел возразить я, но в этот момент в кабинет вернулся Петухов.
  Любопытный лейтенант с подозрением уставился на марлевую повязку на моем лице.
  Я сдернул ее на шею и направился к выходу, указывая на брата:
  - Он объяснит. У вас большая проблема.
  
  
  
  22
  
  
  
  Лис чертыхнулся. Оба телефона братьев Носковых были недоступны, и так уже более часа.
  'На базе оттягиваются, разгильдяи', - убедился он, подъехав к гаражам и увидев фургон 'No problem'.
  Для конспирации базой теперь назывался гараж-мастерская Апостолов, офисом - подпольная лаборатория, открытками - поддельные банкноты. Так постановил осторожный Доктор.
  'Надо в подвал антенну провести, как в офисе, - решил Лис, - и 'No problem' к черту закрасить, а то жди проблем'.
  Гараж оказался запертым изнутри. Лис звякнул в домофон и показал оттопыренный средний палец.
  - Какие люди! Давай к нам, - услышал он захмелевший голос вместе со щелчком замка.
  Лис через смотровую яму спустился в подвал. Там было накурено сильнее обычного, на столе громоздились бутылки с пивом, на диване совершенно обалдевший толстенький Паша наслаждался объятиями двух осоловелых девиц.
  Лис поморщился и потянул носом.
  - Вы что, травкой балуетесь? - обратился он к долговязому Петру, встретившему его у входа.
  - Хочешь? - охотно откликнулся Апостол и протянул другу косячок.
  - Хоть бы вентиляцию врубили. - Лис включил вытяжку на повышенные обороты.
  - Ты что, кайф уходит.
  Лис пару раз затянулся, оценивая состояние братьев, утопил окурок в бутылке с пивом и дернул за собой Петра, как более адекватного:
  - Пойдем мозги проветрим.
  Выйдя на воздух, он не стал церемониться с приятелем и грубо припечатал его к стенке:
  - Какого хрена вы тут бордель устроили? Это наша конспиративная база.
  - А куда нам баб водить?
  - А потерпеть никак?
  - На кой тогда деньги, если терпеть.
  Апостол говорил искренне и бесхитростно. Лис отпустил его, признав правоту.
  - Ладно, я что-нибудь придумаю. - Он примирительно похлопал приятеля по плечу. - Чего ты один, а вокруг Паши обе вьются?
  - Так он же теперь звезда. Записал репортаж, где перед ним полковник полиции извиняется, и показывает телкам.
  - Не дурак, но сегодня у него облом. Выпроваживай девчонок, надо о деле поговорить.
  - Новую партию открыток привез? Никуда они не денутся, сейчас с девчонками закончим по-быстрому...
  - Выпроваживай!
  Девушки покинули гараж нетвердой походкой, недовольно зыркая на Лиса и бурча под нос ругательства. Федор запер дверь и спустился в подвал. Вытяжка немного очистила прокуренную кубатуру. Пашу совершенно не расстроила потеря спутниц, он витал в облаках успеха.
  - Ну что, братья Апостолы, давно за учебниками не сидели? - озадачил двойняшек Лис. - Пора вам получать высшее образование.
  - Чего? - скривил физиономию Петр.
  - Расслабьтесь, парни, учиться не придется. Сразу купите дипломы.
  - Зачем тратиться? - поинтересовался Паша.
  - Для бизнеса надо. Ты в курсе, что люди с дипломами зарабатывают больше, чем необразованные балбесы?
  - Если так, то конечно. А какие дипломы надо?
  - Профессия любая на ваш выбор.
  - О, а давай врачами станем! - оживился Петр. - Рецепты будем выписывать на веселые таблетки. И для себя, и на продажу.
  - Точно! - согласился Паша. - Ты будешь терапевтом, а я гинекологом. Девочки, приготовьтесь к обследованию.
  В подвале раздался дружный хохот Апостолов.
  - Хватит ржать, пацаны, - остановил гогот Лис. - К вашему сведению дипломы врачей и пилотов не подделывают. Это жесткое правило воротил дипломного бизнеса.
  - А какая им разница, какую туфту лепить?
  - Представь, ты сел в самолет, а там пилот-недоучка, купивший корочки. Ты чудом выжил и на стол к хирургу с левым дипломом угодил. Как такая перспектива?
  - Да пошли они.
  - То-то! Продавцы дипломов тоже не хотят к ним попасть. Любые другие профессии - пожалуйста. Юристы, экономисты... - стал перечислять Лис.
  - Таких полно, - брезгливо сморщился Петр. - Инженерами по авто можно? Типа мы заочно учились.
  - Отличный выбор, - похвалил Лис.
  - Маме покажем, - поддержал брата Паша. - А если пойдем работать, предъявим начальству - пусть в должности повышает.
  - Вот вам телефончик. Скажете, что нужны дипломы на бланках максимального качества. Готовы сегодня заплатить аванс. - Лис отсчитал деньги.
  - Немало, - удивился Петр.
  - Запомните, вам нужна супер-подделка, бланк максимального качества. Первую встречу вам назначат в метро - соглашайтесь. Но когда дойдет дело до получения корочек, метро нам не в тему. Назначите встречу где-нибудь на шоссе.
  - Почему?
  Прежде чем ответить Лис прошелся по подвалу, заглянул в глаза каждому из братьев и объяснил с затаенной улыбкой:
  - Доктор спектакль устроит. С переодеванием.
  Апостолу уже усвоили, что деньгами и славой они обязаны загадочному Доктору, поэтому уважительно кивнули:
  - Сделаем.
  ************************************
  И колесики моего плана завертелись. Я контролировал ситуацию, чтобы все шестеренки сложного процесса четко цеплялись друг за друга. Требовалось синхронизировать действия совершенно разных людей, никак не связанных между собой, однако являющихся неразделимыми частями моего дерзкого плана.
  В тот же день Апостолы встретились с курьером в метро, передали свои пожелания к дипломам и аванс за работу. Еще через день поздно вечером им позвонили и сообщили, что документы готовы, предложив встретиться на прежнем месте утром в одиннадцать.
  Апостолы ответили так, как было велено:
  - Не, чувак, в метро стремно, всюду камеры. Не хотим светиться.
  - А что предлагаете?
  - Давай наверху пересечемся, на шоссе. Мы на тачке подкатим, обменяемся товаром и разъедемся.
  - На шоссе? У меня машины нет.
  - Третья остановка от метро в сторону кольцевой, доберешься на автобусе. Там тихо.
  Курьер согласился. Апостолы доложили о встрече Лису, тот передал мне. Одна часть механизма вертелась так, как нужно. Требовалось подогнать к нему другую.
  Я позвонил брату:
  - Громов, помнишь наш разговор про анализы?
  - Такое забудешь, - промямлил Сашка.
  - Я договорился в больнице, вас проверят анонимно. Бери Петухова и подкатывай завтра в десять утра. Я тоже там буду, у меня назначено обследование.
  - К десяти?
  - Не опаздывайте и ничего не ешьте. Анализы проводят натощак.
  - Точно анонимно?
  - Сто процентов. Удостоверения не потребуются, запишетесь под любыми вымышленными именами. Но вам лучше быть в форме.
  - Это почему?
  - Тогда расходы спишут на бюджетные средства. Иначе, придется платить, это дорого.
  Как всякий полицейский Громов не привык платить за житейские мелочи.
  - Ну ладно, будем в форме, - согласился он, но не удержался от укола: - Удружил, братец!
  - С меня компенсация, - пообещал я, тайно радуясь.
  Вот и вторая часть плана завертелась, осталась третья. Я набрал телефон Давида Гелашвили. За последнее время у нас с доктором сложились доверительные отношения. Он помогал мне, хотя и не бескорыстно.
  
  
  
  23
  
  
  
  Полицейский 'форд' подкатил к больнице в начале одиннадцатого. У меня отлегло от сердца: Громов и Петухов были одеты в форму и практически не опоздали - пока все идет по плану.
  Я вышел им навстречу с приветливой улыбкой и пообещал:
  - Здесь работают быстро, результат узнаете сегодня. - Я передал пакет с коньяком и виски. - Компенсация, как обещал.
  Лейтенант убрал пакет в багажник, брат скользнул взглядом по зданию и поморщился, как перед встречей с дантистом:
  - Куда нам?
  - Я провожу. Вас ждут, пойдемте.
  Я провел полицейских в дальнее крыло лечебного корпуса в раздевалку для персонала.
  - Снимайте верхнюю одежду, переодевайтесь, - скомандовал я.
  - Что снимать?
  - До трусов. Вот вам халаты, одноразовые тапочки. Пройдете полное обследование.
  - Я думал, только кровь сдавать, - забеспокоился Петухов.
  - Лишняя проверка не помешает. Вдруг у вас бронхит, радикулит или аппендицит вот-вот порвется.
  - Аппендицит где должен болеть? - Петухов помял себе живот, прислушиваясь к ощущениям.
  - Врач скажет. Переодевайтесь, вот ваши шкафчики.
  - Обследование анонимное? - напомнил мне брат об обещании.
  - Конечно. Вас запишут под любым именем или позывным. Что выбрали?
  - Я запишусь Майором, - решил Громов.
  - А мне Капитаном можно? - откликнулся Петухов.
  Громов покачал головой. Лейтенант вздохнул:
  - Тогда Старшим лейтенантом.
  Я посмотрел на их погоны. Брат смущенно пояснил:
  - Чтобы нас не вычислили.
  - Мудро, - только и осталось согласиться мне.
  Я вывел переодетых в халаты полицейских в коридор и передал их в распоряжение доктора Гелашвили, шепнув ему на ухо:
  - Давид Шотаевич, вы уж задержите ребят подольше, чтобы как следует проверить. Жены волнуются.
  - Как договаривались, - подтвердил врач.
  Едва пациентов увели, я метнулся обратно в раздевалку, запихнул в пакеты полицейскую форму и покинул здание. В моем 'пежо' меня дожидался Лис.
  - Ну как? - спросили мы друг друга одновременно.
  - Переодевайся. - Я вручил Лису пакет с формой лейтенанта полиции, а сам стал облачаться в капитанскую. - А у тебя?
  - Апостолы уже на месте, ждут курьера.
  Мне форма оказалась чуть велика, Лису чуть коротка, но разве встретишь полицейского в идеально подогнанной амуниции. Мы напялили фуражки, завершив перевоплощение, и осмотрели друг друга. Насколько же форма меняет людей: раздолбай Лис превратился в надменного полицейского, а я почувствовал прилив наглой самоуверенности.
  Бодрым шагом мы направились к полицейскому 'форду'. Открыв машину ключами брата, я распределил обязанности:
  - Я за рулем, ты на связи.
  - А можно мне погонять? - заикнулся Лис.
  - Сначала поучись у старших.
  Выехав на улицу, я уверенным движением включил проблесковые маячки на крыше. Плотный поток машин стал расступаться. Лис в знак уважения поднял вверх большой палец. Вот дела: в первый раз я управлял полицейским автомобилем после рюмки водки, проскакивая на красный свет, во второй, украв служебную форму и удостоверение. Что же будет в третий: труп в багажнике?
  Время от времени Лис получал послания по телефону от Апостолов, а я поглядывал на часы, прикидывая: успеваем или нет. Когда до одиннадцати оставалось еще десять минут, Лис сообщил:
  - Курьер уже прибыл.
  - Пусть тянут время.
  Лис отбил сообщение, а я в дополнении к световым сигналам врубил сирену и выехал на встречную полосу. Мы помчались, как самолет перед взлетом. Лис подпрыгивал в кресле и улюлюкал от восторга, подняв вверх сразу два больших пальца. Послал же бог помощника! Или черт? Да какая разница, попутных водителей совсем не удивляло поведение лейтенанта.
  Братья Носковы тем временем придирались к полученным дипломам:
  - А это точно не липа?
  - Дипломы максимального качества, как заказывали, - терпеливо объяснял курьер.
  - Инженер-механик, - с сомнением читал Петр. - Инженер - звучит, а на фига механика дописали?
  - Это официальное название специальности.
  - Тоже мне... А печать тут правильная?
  - У нас есть образцы печатей и подписи ректоров всех вузов страны.
  - А университетов? - допытывался Паша.
  - ВУЗ - это высшее учебное заведение, включая универы, - начинал злиться курьер. - Вы будете платить?
  - А что ты такой борзый? - нахмурился Петр. - Мы имеем право изучить товар прежде чем дать деньги?
  - Изучайте.
  - То-то.
  Пока один Апостол выдумывал новые придирки, другой строчил сообщения Лису.
  'Ты где?'
  'Уже рядом'.
  'Гони быстрее'.
  На последнее сообщение отвечать не потребовалось. Полицейская машина под вой сирены покатила к месту встречи, из нее выскочили двое сотрудников в форме, заломили курьеру руки и уложили его носом на капот. У субтильного очкарика с длинными волосами, заправленными в хвостик, слетели очки. Одно стекло хрустнуло под моими ногами.
  Перепуганные Апостолы собрались было дать деру, но услышали знакомый голос:
  - Это контрольная закупка. Вы арестованы за сбыт фальшивых документов.
  Апостолы узнали Лиса в форме и глупо заулыбались. Тот осадил их:
  - Свидетели, вы подтверждаете, что этот человек предлагал вам купить фальшивые дипломы?
  - Угу, - кивнули братья. - Денег хотел немеряно.
  Я проверил сумку курьера и нашел там еще с десяток готовых дипломов.
  - Так-так, мошенничество в особо крупных размерах, - констатировал я и брякнул первое пришедшее в голову: - Восемь лет с конфискацией. Пакуй клиента.
  Лис пихнул курьера на заднее сиденье служебного 'форда', сам сел рядом. Я подобрал очки с одним уцелевшим стеклом и водрузил их на расквашенный нос курьера. Потом устроился впереди и отключил спец-сигналы.
  В моих руках был развернутый паспорт двадцатилетнего парня:
  - Ну что, Антон Просов, будешь колоться или пойдешь паровозом?
  - Пара... возом? - пробормотал перепуганный бедняга.
  - Или сдаешь производителя или садишься сам. Кто и где печатает бланки?
  - Да я... меня попросили. Я всего лишь курьер.
  - Это уж как я решу. Перед тобой выбор: или сегодня ты увидишь небо в клеточку, причем надолго, или все нам расскажешь, и мы тебя отпустим.
  - А что рассказывать? - подался вперед курьер, покорно ловя мой взгляд.
  Парень сломлен, понял я, и для начала похвалил:
  - Правильный подход. Итак, кто главный?
  - Его зовут Андрей. Ему лет тридцать пять, давно в этом бизнесе.
  - Фамилия? Где живет? Телефон?
  - Фамилию не знаю. Телефон он постоянно меняет.
  - Где вы встречаетесь?
  - В одном и том же месте на Садовом кольце. Он сам назначает время.
  - Он туда приезжает на машине?
  - Да.
  - Ты видел ее?
  - Черный 'крайслер', большой внедорожник.
  - Уже хорошо. А номер? Отличительные особенности?
  Курьер задумался:
  - Что-то приметное... Вспомнил - сотка!
  - На номере цифры 100?
  - Да.
  - А буквы?
  Курьер огорченно сморщился:
  - Не помню.
  Я бросил взгляд на миникомпьютер, закрепленный справа от водителя. Помнится, Громов хвастался, что он, не выходя из машины, может проверить регистрационные данные любого автомобиля. Я включил устройство, на мониторе высветилось меню полицейской базы данных, разобраться в ней не составило труда. Введя часть номера - 100, модель - 'крайслер', имя владельца - Андрей, я получил единственный вариант с адресом и фамилией. Как же много о нас знает полиция.
  - Андрей Борисюк, живет на Морозовской улице, - прочел я и повернулся к курьеру. - Сейчас мы едем к нему, и если ты нам соврал...
  - Я не вру. Это точно он.
  Мы направились на Морозовскую улицу. Около нужного дома я заметил внедорожник 'крайслер' с номером 100.
  - Вот его машина! - подтвердил курьер.
  Удачно. Борисюк дома, сегодня нам везет. Мы с Лисом стиснули курьера под локотки и зашли в подъезд.
  - Звони, Антон. Скажешь, что привез деньги. - Я подпихнул курьера к квартире Борисюка. - Встань правым боком, там очко целое.
  - И не фиг горбиться, держись уверенно, - дал указания Лис.
  Паренек нажал кнопку звонка, мы расступились, чтобы не попасть в поле зрения владельца квартиры. За дверью послышались шаги, кто-то подошел, присмотрелся.
  Курьер торопливо щебетал:
  - Это я, Антон. Привез деньги. Мне дали новый заказ. Крупный.
  Дверь приоткрылась. Раздался недовольный мужской голос:
  - Откуда ты узнал мой адрес?
  - От нас! - я распахнул дверь и ввалился в квартиру.
  Появление капитана и лейтенанта полиции повергло Борисюка в кратковременный ступор. Я суровым голосом отчеканил:
  - Гражданин Борисюк, вы задержаны за изготовление поддельных документов. Руки!
  Борисюк невольно приподнял руки, и Лис защелкнул на его запястьях единственные имевшиеся у нас наручники.
  - Проверь его карманы и забери телефон, - скомандовал я и отправился на осмотр квартиры.
  Запах типографской краски безошибочно указал мне направление. Небольшая комнатушка с задраенными жалюзи представляла собой компактную типографию, оборудованную по последнему слову техники. На стеллаже лежали стопки бланков дипломов, служебных удостоверений разных ведомств, водительских прав и даже парочка загранпаспортов.
  - А вот и вещественные доказательства преступной деятельности.
  - Я вам все объясню. - Хозяин квартиры уже пришел в себя и заискивающе улыбался.
  - В отделе будешь давать объяснения, под протокол.
  - Зачем усложнять, если можно договориться.
  - Оборудование мы конфискуем. Лейтенант, вызови грузчиков, - обратился я к напарнику.
  Лис позвонил Апостолам. Борисюк умолял меня:
  - Капитан, не делайте этого, дайте мне позвонить.
  Пока Апостолы поднимались, я определился, что нам нужно - в первую очередь все виды типографской краски, компактная машина для офсетной печати тоже будет отнюдь не лишней в нашем деле, да и всевозможные бланки могут пригодиться.
  - Выносите этот принтер, банки с краской, бланки тоже заберите, - указывал я Апостолам.
  - Капитан, кто ваш начальник? Вы что, хотите вылететь со службы? - стал намекать на неприятности Борисюк.
  Нашел чем меня пугать, рассмешил. Он уловил мое настрой и вновь скатился к уговорам:
  - Давайте поговорим наедине. Позвольте один звонок. Всего один.
  - Не стойте, быстрее, - торопил я Апостолов и сам подхватил коробку с бланками, которую они не смогли унести с первого раза.
  - Капитан, вы совершаете ошибку, - взмолился Борисюк, видя, как его добро загружается в лифт.
  - А с ними как поступим? - озадачился Лис.
  - Курьер свободен. Борисюка в машину.
  Я торопился. Прошло уже два часа, как я обманом раздел брата и его подчиненного. С врачом Гелашвили я договорился, что он задержит их на три часа. Пока все идет по плану, но операция завершится успешно, если я успею незаметно вернуть служебный 'форд' и полицейскую форму Громову.
  Апостолы загрузили оборудование в свой фургон. Хорошо, что все надписи на нем закрашены. Я махнул им рукой, чтобы уезжали. Борисюка в наручниках мы запихнули в 'форд'. Я сел за руль и помчался обратно в больницу.
  Задержанный убедился, что шансы на освобождение тают на глазах, и стал говорить открытым текстом:
  - Капитан, дай позвонить важному человеку. Тебе объяснят, что я не сам по себе работаю. У моего покровителя тоже погоны, только звездочки крупнее твоих.
  Я молчал, размышляя, где выпихнуть ненужного делягу. В сущности, мы с ним коллеги, делаем деньги на незаконной печатной продукции, но сегодня я его победил, потому что не трясусь за свою жизнь и моя планка риска выше.
  Борисюк перешел к другой тактике:
  - Давайте договоримся. Я заплачу. Сколько вы хотите, назовите сумму?
  Ну вот, он сам подсказал выход. Правда, болтать мне было некогда. Я остановил машину и махнул рукой Лису:
  - Выведи клиента и договорись.
  Лис вышел и вытащил Борисюка. Я примчался к больнице спустя три часа и пятнадцать минут после того, как взял машину. Только бы успеть! Надеюсь, моего брата все еще мурыжат по кабинетам.
  Однако я опоздал. Громов заметил меня из окна, узнал свою капитанскую форму и с возмущением позвонил на мобильный:
  - Ты что творишь?
  Пришлось срочно придумать спасительную чушь:
  - Извини, брат, всю жизнь тебе завидовал. Форма так украшает мужчину. Я захотел сделать селфи.
  - Какое селфи?
  - В форме капитана, рядом с твоей машиной. Это так круто!
  - Ну ты даешь, брат. Сказал бы раньше, мы бы и не такое устроили.
  По пути в раздевалку я продолжал плести по телефону жалкий бред про тайную зависть к человеку в форме. Там я увидел Громова и Петухова в халатах, едва прикрывающих их волосатые коленки. Довольный брат похлопывал меня по плечу - в кои веки я признался, что завидую ему. А Петухов непонимающе уставился в свой пустой шкафчик.
  И только тут до меня дошло, что форма лейтенанта полиции осталась на Лисе. Как же мы лопухнулись!
  Надо было выпихнуть мошенника по дороге и ехать сюда вдвоем. Но нет, мы решили подзаработать. Представляю, как сейчас Лис вытягивает деньги из Борисюка. Наверное, уже столковался о сумме отступных за 'закрытие уголовного дела' и думает, как получить деньги сразу.
  *************************
  - У тебя бабло на счету имеется, дипломопечатник?
  - А что?
  - Скинешь сейчас деньги на карту - и свободен.
  Лис помахал ключом от наручников перед носом Борисюка. Тот попросил вернуть ему телефон, потыкал в него пальцем и подобострастно поднял глаза:
  - Номер карты?
  Лис продиктовал. Телефон Борисюка пискнул, сообщив о выполнении операции. Лис подождал, убедился, что деньги поступили на карту, и расстегнул наручники, забрав их себе.
  Освобожденный Борисюк потер запястья.
  - А мое оборудование?
  - Не борзей, чувак. - Лис выбил из рук Борисюка телефон и расколотил его каблуками.
  Так мы заработали шальные деньги, но осложнили ситуацию с возвратом формы. Спасти меня мог только невозмутимый Давид Шотаевич Гелашвили, появившийся в раздевалке. К этому моменту я успел снять форму брата и натягивал свои брюки.
  Сделав вид, что нога запуталась в штанине, я споткнулся и повалился в объятия врача.
  - Выручайте, - шепнул я ему, усиленно подмигивая.
  Во взгляде Гелашвили появился вопрос.
  - Тут неприятность произошла, - начал я объяснять в полный голос. - Мы шкафчики не заперли, и у лейтенанта форма пропала. Больница большая, могли украсть?
  Давид Шотаевич поправил очки, переглядываясь со мной, и понимающе закивал:
  - Есть такая беда. Форму медсестры у нас часто воруют. Для секс-игр.
  - Да вы что? - воскликнул я, хватаясь за спасительную соломинку.
  - Как-то у нас проверялись стюардессы, их форму вообще на пять замков запирать надо. Она такая сексуальная.
  - У-у, - промычал Петухов.
  - А однажды забрали форму пожарника. Представляете? - разошелся Гелашвили.
  - Теперь ясно для чего понадобилась форма полицейского, - развил я удобную версию и похвалил Петухова: - Твою форму выбрали, потому что у тебя фигура классная.
  - У меня еще наручники были, - вспомнил лейтенант.
  - Куда ж без них в этом деле.
  - Вы сказали форма лейтенанта, - Мудрый Гелашвили зашуршал бумагами, переводя разговор в другое русло: - У меня числятся 'майор' и 'старший лейтенант'. Кто из вас 'майор'?
  - А что? - насторожился Громов.
  - Я получил результаты. У 'майора' проблемы.
  Громов смертельно побледнел и сглотнул слюну, не в силах что-либо произнести.
  - Холестерин повышенный, надо пересмотреть питание. Печень увеличена, с крепкими напитками поосторожней, - начал зачитывать Гелашвили.
  - А это? - наконец выдавил Громов, невольно прикрыв ладонью причинное место.
  - Ах, это! Реакция отрицательная, вирусов нет. У обоих.
  - Фу! - раздался совместный возглас облегчения.
  
  
  
  24
  
  
  
  Как говорят в народе: вор у вора дубинку украл. То, что мы провернули, старо как мир, мы перехитрили мошенников. Дубинка нам ни к чему, а средства производства пришлись кстати. Наша рискованная операция полностью оправдала себя. Конфискованные спецкраски и офсетная техника позволили поставить печать бублей на поток. Теперь мне не требовались настоящие купюры, в моем распоряжении появилась инфракрасная, ультрафиолетовая и металлизированная краски, которые я наносил на обычную бумагу. Внешне мои подделки оставались примитивными и походили на сувенирные банкноты, но банкоматы заглатывали их как миленькие.
  Однако у каждого успеха есть побочная сторона. Я по-прежнему жил в тесной лаборатории, где из-за запаха краски находиться стало невыносимо. Респиратор не помогал, я пробовал спать в противогазе, но жуткие видения, приходившие во сне, не позволяли забыться надолго. Здоровья мне было не жалко - черт с ним! - но, чтобы сохранять ясность ума, я должен был периодически выходить на воздух, хотя старался делать это как можно реже, боясь примелькаться.
  - Док, как вы тут работаете?
  Я вздрогнул и обернулся. За моей спиной в дух шагах стоял Лис, зажимая пальцами нос. Я совершенно не заметил, как он спустился в подвал, не слышал, как открывалась тяжелая дверь. Это плохо, недопустимый просчет в моем деле.
  Я остановил печатный станок, стянул маску и жестом показал, что хочу выйти наверх. Лис помог мне подняться по лестнице, куда-то отвел. Мы оказались за столиком кафе на открытой веранде.
  - Там сдохнуть можно, - возмущался Лис. - Надо поставить вытяжку.
  - Вытяжку нельзя, запах привлечет внимание.
  - А что такого? Мы же открытки печатаем.
  - Если только поставить фильтр. - Я пил холодную воду и дышал: раз-два, вдох-выдох.
  - Вы с женой не помирились? Ночуете в лаборатории? Капец!
  Я погрузился в молчание. Нагретый воздух загазованного города казался мне живительным эликсиром. Видя мое ослабленное состояние, Лис посчитал, что должен что-то предпринять.
  - Вот что, Док, на сегодня работа закончена. Поедем за город, у меня там шикарный дом.
  - Дом? - Я помнил, как Федор жаловался, что ему не на что снять квартиру.
  - Дядя в отпуск укатил, попросил присмотреть, - нехотя, объяснил Лис.
  Я плохо соображал, раньше о богатеньком дяде Лис ничего не рассказывал. Он что-то продиктовал официантке, нам принесли несколько пакетов с едой на вынос.
  - Это закуска, а напитки... У дяди классная коллекция. Красное вино в вашем состоянии жизненно необходимо.
  Возвращаться в пропахшую краской лабораторию не хотелось, и я не стал возражать.
  Лис привез меня в просторный загородный дом с ухоженным участком за высоким забором. Приткнув машину под навесом, он провел меня на второй этаж.
  - Здесь пять спален. В этой я, в этих Апостолы, - по-хозяйски показывал он. - Выбирайте любую свободную.
  - Апостолы тоже здесь? - нахмурился я.
  - Временно.
  В начале нашего сотрудничества я планировал, чтобы сбытчики не знали меня в лицо. Есть некий Доктор, а кто он и как выглядит - тайна. Однако операция с поддельными дипломами, в которой нам всем пришлось принять участие, разрушила конспирацию.
  - Они парни проверенные, не подведут, - заверил Лис.
  Мне оставалось только надеяться. Я выбрал чистую спальню с широкой кроватью. Лис потащил меня дальше осматривать дом. На перовом этаже царил сущий бардак: тут и там валялись пустые бутылки, на столах и в раковине громоздилась грязная посуда с остатками еды. Да уж, уборкой себя гости не утруждали.
  На ковре у камина я заметил красный комочек ткани с кружевами. Поддел ногой, ткань расправилась.
  - Девчонок сюда водите, - с укоризной констатировал я.
  Сморщившаяся физиономия напарника дала понять: есть такой грех.
  - Постоянные подружки или так? - допытывался я. - Мы занимаемся серьезным делом, меня никто не должен видеть.
  Лис пихнул белье ногой под диван, пытаясь придумать подходящее оправдание, но затем махнул рукой:
  - Сегодня обойдемся без девчонок.
  На цокольном этаже помимо бойлерной и прачечной, оказалась комната с кабинкой инфракрасной сауны из лиственницы, рядом с ней располагалась шикарная гидромассажная ванна, соседнее помещение занимал винный погреб с богатой коллекцией вин, а между ними находилась зона отдыха с глубокими креслами, холодильником и набором всевозможных бокалов.
  Лис первым делом продемонстрировал мне стеллаж с винами и похвастался:
  - Берите любую бутылку. Дядя разрешил.
  - Ты уверен, что любую?
  - Не обеднеет. - С этими словами Лис выбрал 'Шато Марго' восьмидесятых годов, тут же хитрым штопором на подставке откупорил бутылку и протянул мне: - Подлечитесь.
  Я включил сауну. Пока она разогревалась я, развалившись в кресле, глотал дорогущее вино из горлышка, размышляя о несовершенстве мира. Стоимости этих вин наверняка хватило бы на лечение моей дочери. Сколько секунд, а то и минут операции содержится в моем глотке? А в бутылке? Все разнообразие мира оценивается в денежных знаках, будь они неладны. Загульная вечеринка богатого мота равноценна спасенной жизни. Куда катится мир.
  Ранее я с математической щепетильностью определил для себя сумму, которую должен добыть для семьи до своей смерти. Расчет включал себя необходимые расходы, прогнозы курсов валют и поправки на инфляцию. Но одна подобная незапланированная бутылка - и сумма возрастает. А если, не дай бог, новое несчастье? Или наоборот, счастье в виде свадьбы дочери, это мероприятие я не учел в расчетах. Напрашивался очевидный вывод - я не должен себя ограничивать в заработке. Сделаю денег столько, сколько смогу!
  Запустив всю одежду в стирку, я направился в сауну. После мягкого тепла инфракрасной сауны и бурлящих пузырьков джакузи, я почувствовал, что силы возвращаются ко мне. Хорошо! И в голове просветлело. Доброе вино прочистило мозги, избавив от дурманящих паров краски.
  Я накинул чистый халат, выбрал новую бутылку и поднялся в гостиную. На сей раз я перелил старое вино в широкий декантер и взял большой бокал. Теперь я мог по достоинству оценить изысканный вкус и аромат благородного напитка.
  Лис тем временем разложил по тарелкам еду из кафе, дополнил композицию на столе бутылками изысканной формы. Сколько же выпивки у его дядюшки!
  Только мы сели ужинать, явились Апостолы. Первая их реакция на мужика в халате: что за чмо? Но Лис сумел телепортировать им нужный сигнал, двойняшки узнали меня и почтительно поздоровались.
  Я свел брови и не ответил. Оценил хмурым взглядом скудную тяжесть их рюкзака и по-барски качнул ладонью:
  - Выкладывайте.
  Братья вывалили на край стола пачки денег, нашу ежедневную выручку.
  - Средненько, - процедил я вместо похвалы.
  - Ну, мы это... - Апостолы замялись, поглядывая на Лиса. - Завтра будет еще.
  - Отсчитай их долю, - велел я.
  Лис выделил десять процентов.
  - На девок и выпивку достаточно? - Спросил я, разделил оставшиеся деньги пополам и постучал по своей доле пальцем: - А мне этого мало.
  Апостолы помалкивали, понуро опустив головы. Я был уверен, если надавлю, они отдадут мне и свою часть дохода. Кажется, я становлюсь крутым боссом.
  - Садитесь, - милостиво разрешил я и кивнул Лису: - Плесни им.
  Когда все выпили по два-три раза и расслабились, я продолжил разговор:
  - Апостолы, если я увеличу производство, справитесь?
  - Ноу проблем, - заверил Петр, опуская поднесенную ко рту рюмку с коньяком.
  - После ТВ нам респект и уважуха. Полиция с нами не связывается, - похвастался Павел.
  - Мы теперь сами по банкоматам не шастаем, есть бегунки.
  - Кто?
  - Они переманивают мелких продавцов наркотиков, бегунков, - пояснил Лис.
  - И те согласны?
  - Еще бы! С нами ноу проблем. Мы им разложили по полочкам: наши бубли - это шутка, а их наркота - это реальный срок. На кой рисковать, если доход тот же. - Петр приподнял рюмку, явно желая выпить, но опасаясь моего недовольства.
  - А откуда берутся бубли вас спрашивают?
  Лис широко улыбнулся:
  - Док, о вас ходят легенды.
  - Это как? - насторожился я.
  - Только имя, ничего больше. Пошел слух, есть гениальный Доктор, который может все.
  - И кто распустил этот слух?
  Лис поспешил объяснить:
  - Это для пользы дела. У каждой знаменитой фирмы есть свой гуру. У 'Apple' был Стив Джобс. У нас - Доктор.
  Апостолы дружно закивали:
  - Доктор - почти легенда. Да, да.
  Стыдно признаться, но я почувствовал, как в груди нарастает щекочущая волна самолюбия - да что там, чуть слезу не прошибло. Кем я был недавно? Унылым банковским клерком. А сейчас - легендарный изобретатель быстрого способа обогащения.
  - За Доктора! - провозгласил Лис, заметивший перемену в моем настроении.
  И Петр наконец выпил. Я тоже опустошил бокал. Оказывается, я теперь знаменит. Даже не знаю, как к этому относиться. В молодости слава кружит голову, и в сорок еще как льстит, но в моем положении надо быть осторожным.
  - Быть тайной легендой я согласен, но если проболтаетесь, голову сверну, - неожиданно сказал я.
  Меня поняли. После веской фразы и колющего взгляда говорить о пустяках - терять только что завоеванный авторитет. Я отставил бокал и перешел к делу:
  - Со следующей недели открыток будет вдвое больше. Ваша задача - обеспечить сбыт.
  Я снова посмотрел каждому в глаза.
  - Сделаем. Ноу проблем, - наперебой заверили компаньоны.
  - Мозги не пропейте, - посоветовал я, забрал свою долю выручки и отправился спать.
  Проснувшись следующим утром, я поначалу не понял, где нахожусь, но тут же пришло осмысление - как же приятно спать по-человечески. Широкая кровать в спальне с кондиционером это не матрас в душном подвале.
  Я спустился вниз. Вчерашний стол никто не убрал, бардак в доме только увеличился. Я нашел чистую чашку из старинного сервиза и выпил капсульный кофе.
  Апостолы дрыхли в гостиной, повалившись на угловом диване, и даже не слышали моих передвижений. Послал же бог помощников. Я погладил свою постиранную одежду, облачился во все чистое и врубил телевизор на полную громкость.
  Апостолы заворочались. Сверху спустился Лис, растирая сонные глаза.
  - Интересно, как к этому отнесется дядя? - спросил я, демонстрируя последствия вчерашней пьянки.
  - Дядя у меня покладистый, - пробормотал Лис, тыча пальцем в телефон.
  В следующие мгновения он потер лоб, проморгался и завопил:
  - О, черт! Смываемся! - Он пнул Апостолов и стал натягивать на себя одежду, отдавая команды: - Наши вещи в сумку - и в машину. Пошевеливаетесь! У нас пять минут.
  Я взглянул на оставленный Лисом на столе телефон: что такого он там увидел? Снимок девчушки лет пятнадцати на фоне московского такси и подпись: 'Прилетели из Италии'. Я ничего не понимал.
  Спустя пять минут мы погрузились в машины. Фургон Апостолов выехал первым, за ними мы с Лисом в его 'субару'.
  - Ты можешь мне объяснить, что происходит? - злился я.
  - Хозяева вернулись, - буркнул Лис, поглядывая на дорогу.
  - Твой дядя?
  - Нет у меня дяди.
  - Чей же это дом?
  - Их. - Лис показал на такси, проехавшее нам навстречу. - Мы позаимствовали домик на время.
  Я узнал машину по снимку в телефоне и потребовал:
  - Рассказывай.
  - Школьницы выкладывают фотки в интернете: где, когда отдыхают и прочую муть. Перед подружками хвастаются, дуры, а я этим пользуюсь.
  - Как?
  - Нахожу подходящий дом или квартиру, из которой семья уезжает в отпуск. Дальше дело техники. Ставлю блокаут, чтобы отключить связь с сигнализацией, если она имеется. Апостолы вскрывают замок.
  - И ты меня притащил в такой дом. Это же грабеж!
  - Мы ничего не берем.
  - Я видел.
  - Алкоголь не в счет. Мы спасаем их здоровье.
  - Принимаете удар на свою печень, робин гуды, - выругался я.
  Лис остановил машину, уткнулся в телефон. Я нервно сжимал и разжимал кулаки, мы чуть не вляпались. Проворачивая большое дело, можно погореть на мелочах.
  - 'А мы еще десять дней в Испании', - неожиданно сказал Лис.
  - Что?
  - Это комментарий к фотке подружки, которая вернулась. Сейчас посмотрим... О, да у девочек много общего, одна школа, значит, живет где-то рядом. Вот фотка ее дома, он еще круче, сейчас найдем.
  Лис поколесил по поселку, поглядывая по сторонам поверх заборов, вскоре остановился и показал на коттедж:
  - Как вам этот домик?
  - Ты хочешь снова его захватить? - с ужасом прошептал я.
  - Одолжить на время.
  - Как не назови, а это...
  - Никакого риска, Док. Хозяева еще десять дней в Испании. Заселяемся?
  Я вспомнил про сауну, джакузи, вино, комфортный сон, вздохнул и не стал возражать. С кем поведешься, от того и наберешься.
  - Когда увеличим объемы, я буду снимать жилье, - пообещал Лис и позвонил Апостолам: - Вы далеко умчались, охламоны? Возвращайтесь, есть новая хата.
  
  
  
  25
  
  
  
  Отныне я ночевал в комфортных условиях, а по утрам отправлялся в подпольную лабораторию. Моя жизнь стала похожа на будни обычного служащего с одной существенной разницей - я был кровно заинтересован в результатах своей работы, поэтому выкладывался полностью.
  Весь день я печатал бубли, за ночь они высыхали, утром их забирал Лис и передавал Апостолам, те распределяли среди сбытчиков. Братья Носковы организовали сеть бегунков из наркоторговцев. Те охотно бросали свое рискованное занятие и переходили к нам. Мы позаимствовали их структуру. С Апостолами контактировали пять старших сбытчиков, у каждого из них также имелось по пять подчиненных, которые знали только свою пятерку. Уровни иерархии можно было наращивать по мере роста производства.
  Для ускорения процесса мы теперь не заморачивались с кредитами и не мелочились - печатали самые крупные купюры, пятитысячные. Бегунки распихивали свежие подделки по банкоматам 'Юпитер-банка', пополняли счета карт, а затем снимали настоящие денежки в банкоматах других банков. Сторонние банки получали свою комиссию, а 'Юпитер-банк' за все расплачивался.
  Почему именно мой бывший 'Юпитер-банк' оказался крайним? Во-первых, из-за мнимой экономии Радкевича банк использовал устаревшее оборудование. На старых моделях банкоматов сканеры считывали не все элементы безопасности, что было мне на руку. Во-вторых, я знал, как работает программное обеспечение считывающих устройств, потому что сам его создавал. И в-третьих, это принципиально, у меня были личные счеты с Радкевичем. Я подозревал его в организации нападения на Юлю. Ведь его любовница заменила мою дочь на обложке модного журнала.
  По мере того, как багажник моего 'пежо' пополнялся пачками банкнот, активы 'Юпитер-банка' истощались. Нетрудно представить, как негодовал Радкевич, получая ежедневную сводку.
  - Какого хрена это продолжается! - отчитывал он Голикова, потрясая пачкой наших 'открыток'. - Ты же обещал поставить заслон.
  - Я делаю все возможное, но существуют технические трудности, - мямлил Голиков.
  - Тысяча купюр в день. Пять миллионов! Шестой день подряд! - хватался за голову банкир. - Как на конвейере, будто кто-то план выполняет.
  - Борис Михайлович, у наших сканеров ограниченные возможности по идентификации...
  - А может дело в твоих мозгах? Я тебе зарплату буду этими бумажками выдавать. Что на это скажешь?
  - Я разработал защиту от первых бублей, что попадали в наши платежные терминалы.
  - Так в чем же дело? - рычал Радкевич.
  - Мошенники усовершенствовали подделки, - понуро признался Голиков.
  - Вот это фуфло ты называешь совершенством? - Радкевич схватил бубли и веером швырнул их в лицо подчиненного. - Любая бабка распознает подделку, а ты с хваленой техникой ни черта не можешь.
  - Если бы мои рекомендации учитывались при закупке банкоматов...
  - То я разорился бы еще раньше! - Радкевич перевел дух, покрутил головой словно пытался избавиться от болезненных ощущений, устало хлопнул ладонью по столу. - Действуем так. Введешь программный запрет на прием пятитысячных купюр. Хоть это ты способен сделать?
  - Да, конечно.
  - Выполняй!
  Идея здравая, но отдает беспомощностью и попахивает паникой, а паника вкладчиков худшее, что может случиться с банком. Если нам легко найти другие банкоматы, то пошатнувшемуся банку непросто удержать клиентов.
  Через несколько дней Голиков уже докладывал боссу:
  - Борис Евгеньевич, у нас наблюдается отток депозитов. Вот статистика. Клиенты закрывают вклады досрочно.
  - Сам знаю! - рявкнул Радкевич. - Как только ты заблокировал прием пятитысячных, о нас раструбили в прессе. И пошло-поехало, припомнили все наши трудности, еще больше насочиняли. Конкурентам только дай повод, черт бы их побрал!
  - Я лишь исполнитель. Это вы приказали заблокировать... - попытался оправдаться Голиков.
  - Потому что ты не смог ничего предложить! - прервал его Радкевич. Банкир брезгливо толкнул пачку бублей, лежавших на его столе. - Вот твоя зарплата за месяц. Можешь сунуть их в чужие банкоматы или подтереться.
  
  
  
  26
  
  
  
  В самолетах есть первый класс, в отелях - президентские люксы, а в ресторане 'Восточная сказка' имелась особая комната для хозяина.
  Вообще-то Анзуру Хамидову принадлежал не только ресторан, а все двухэтажное здание на одной из московских улиц в крупном жилом массиве. На первом этаже располагался магазин 'Восточные сладости'. Помимо продуктов, заявленных в названии, в магазине продавались орехи, сухофрукты, овощи-фрукты, специи и бакалея. Алкоголем и пивом Хамидов не торговал по принципиальным соображениям. Алкоголь напрочь отсутствовал даже в меню ресторана 'Восточная сказка', который занимал второй этаж здания. Разумеется, столь вызывающая дыра в ассортименте сказывалась на посещаемости, однако согласно бухгалтерской отчетности и магазин, и ресторан давали очень хорошую прибыль.
  Дело в том, что легальные предприятия прикрывали настоящий бизнес Хамидова.
  Юный Анзур прибыл в Москву из Таджикистана в конце девяностых под покровительство дяди. Поначалу он часто мотался на родину, перевозя в мешках с орехами афганский героин и марихуану. Анзур был смышленым парнем и быстро понял, что дядя его использует на самом рискованном этапе, платя сущие гроши. Ржавчина несправедливости разъедала душу парня, порождая изощренные планы. И однажды в мешке с фундуком оказалась взрывчатка и шарики от подшипников. По странному совпадению мешок взорвался именно в тот момент, когда товар осматривал дядя вместе с подручными. Стальные шарики изрешетили их тела, а у тех, кто чудом выжил, оказалось перерезано горло.
  Молодому Анзуру повезло - он укрылся за бетонной колонной. Так ему досталась крупная партия чистейшего героина. Он сбавил цену, и оптовые покупатели закрыли глаза на произошедшее.
  С тех пор прошло много лет, но Хамидов по-прежнему выглядел молодо. Худой таджик с утонченными чертами лица всегда был одет в темный костюм и белую рубашку с расстегнутым воротом. Имя Анзур - означает необыкновенный. Таким он себя и считал.
  Свой моложавый вид Анзур объяснял правильным питанием, полным запретом на спиртное, сигареты и наркотики. Греха в своем нелегальном бизнесе он не видел. Хамидов презирал европейцев за пьянство, порочный секс и наркотики. Он ни при чем, это их выбор. Ведь очевидно, чем меньше останется испорченных европейцев, тем будет лучше для остального мира. Их вытеснят добропорядочные мусульмане.
  Особую комнату ресторана Хамидов использовал в качестве офиса. Комната была увешана коврами, в ней были мягкие диваны, низкие столики, позолоченная утварь и приглушенный свет. Никаких компьютеров или телевизора. Электроники Хамидов опасался - это глаза и уши шайтана.
  Отобедав, Анзур качнул ладонью, и старая тетка убрала со стола всю еду, включая фрукты и сладости. Днем ничто не должно искушать мужчину.
  В кабинет вошел рослый смуглый крепыш по кличке Тайсон. Дальний родственник Хамидова когда-то занимался боксом и гордился своим прозвищем. Он отвечал за розничный сбыт наркотиков, а это дело хлопотное - в клиентах числилась, как золотая молодежь, так и неадекватные торчки. Однако супервыгодное - товар уходил с максимальной наценкой.
  В преддверии важного разговора Анзур взял в руки четки. Темные бусинки четок были выполнены из натурального камня, добытого около его родного аула, и помогали ему сосредоточиться. На четках было девяносто девять бусин, каждая одиннадцатая не круглая, а плоская для удобства счета.
  Посмотрев в глаза Тайсону, Хамидов сместил пальцы с удлиненного первого камня и дошел до одиннадцатого. Только после этого он спросил:
  - За прошлую неделю ты принес втрое меньше денег. В чем дело?
  - Возникла проблема с бегунками. Они сваливают от нас, не хотят работать, мрази.
  Новость оказалась неожиданной, тонкие пальцы Анзура перебрали еще одиннадцать бусин. Он предположил:
  - Пару уродов загребли менты, остальные испугались?
  - Я проверил - ничего такого. Но бегунки сдают выручку, а новый товар не берут.
  С помощью четок Анзур приучился сдерживать эмоции, мысль должна предшествовать словам. Каждую фразу он начинал, перебрав одиннадцать бусин.
  - Конкуренты переманивают, хотят войти в наш район? - предположил наркобарон.
  - С соседями у нас гладко, никто не хочет войны.
  - Тогда я не вижу проблемы. Запугай бегунков, найди новых.
  - Мы делаем и то и другое. Но на них словно эпидемия нашла, бегут, гады. На улице еще есть кому работать, наших земляков привлекаем. Но самые выгодные точки: клубы, отели, рестораны, университеты - мы теряем.
  Хамидов снова перебрал четки и изрек:
  - Ничего просто так не бывает. Что-то должно было случиться.
  - С парой беглецов я поговорил лично, только что вернулся. - Тайсон сжал кулак и продемонстрировал красные костяшки пальцев.
  - Неужели им не нужны деньги? От того, что плывет в руки, трудно отказаться.
  - Я узнал, что они теперь делают бабло на махинациях с банкоматами.
  - Наши бегунки? У них мозгов не хватит на такое. Кто перешел нам дорогу?
  - Они переметнулись к каким-то Апостолам.
  - Кто такие? Сколько их?
  - По слухам двое. Кто именно, пока не знаю.
  - Апостолы... - Хамидов задумался.
  Он неспешно перебрал четки и дошел до начальной бусинки. За полный цикл из девяносто девяти бусин мудрому руководителю полагалось решить любую проблему. И Анзур принял решение.
  - Я для них стану дьяволом. Объяви всем бегункам: кто выведет на Апостолов, получит вознаграждение. А ты держи бойцов наготове, и как только получишь сигнал, приведешь ко мне этих Апостолов. Хочу познакомиться.
  
  
  
  27
  
  
  
  В свой дом я конечно заглядывал, в основном, ради встречи с дочерью. Жена по-прежнему дулась, я не тратил время на примирение, молча кивал ей, если Катя была дома, проходил к Юле и как мог обнадеживал дочь, уверяя, что все будет хорошо. Мы ждали, когда немецкая клиника найдет подходящего донора, а я тем временем копил деньги на операцию. Пачки купюр я прятал в тайнике за обшивкой стены на мансардном этаже. Это надежнее, чем держать их в багажнике моего 'пежо'.
  В очередной раз пополнив тайник, я завинтил саморезы и придвинул к стене стеллаж. Я проделывал это тайно. Придет время и близкие узнают, на что я пошел ради них. Одобрят или нет - неважно, но в глубине души я надеялся на их понимание.
  Спустившись к Юле, я застал бедняжку в постели, где она по-прежнему проводила большую часть времени. Сел рядом, пересказал новости от Гелашвили: в немецкой клинике удовлетворены ее анализами, и вот-вот вызовут на операцию. Глазами она спросила, я понял, о чем, и заверил: деньги будут. Мы помолчали, похожие слова я говорил и в прошлый раз.
  Коснувшись ее руки, я тяжело вздохнул, Юля не могла проделать и этого, и задал мучавший меня вопрос:
  - Ты его видела в 'Гонконге' в тот вечер?
  Свободной рукой я продемонстрировал смартфон с фотографией Олега Голикова.
  Юля просипела:
  - Не помню.
  Она уже могла говорить, но звуки, исходившие из ее поврежденного горла, заставляли сжиматься сердце. Какая мразь искалечила мое чадо?
  - Приглядись, посмотри внимательнее. - Я передал ей смартфон, куда скопировал несколько снимков Голикова из соцсетей.
  Юля пролистала фотографии и покачала головой:
  - Он обычный, ничего примечательного.
  Слышал бы Голиков свою характеристику. Молодой человек из кожи вон лезет, чтобы выделиться, а в глазах юной модели он тень из безликой толпы офисных клерков.
  Ответ Юли меня разочаровал, но я не успокоился. В конце концов глупо рассчитывать, что тайный злодей оставит очевидный след на месте преступления. Голиков признался, что был в ночном клубе в тот вечер, правда, не сказал в каком именно. Не придал значения или пытался скрыть факт посещения 'Гонконга'? Если он действовал ловко, то и я способен на хитрость.
  Я переоделся, покинул дом в голубой джинсовой куртке и поехал в главный офис 'Юпитер-банка'. У меня сохранился старый пропуск, я на ходу предъявил его охраннику, тот привычно кивнул, и я прошел в здание. Через минуту сонный охранник сообразил, что пропустил уволенного сотрудника из черного списка и бросился в погоню. Его оплошности мне было достаточно, чтобы улизнуть из прямой видимости и спрятаться в туалете.
  Запершись в кабинке, я от имени Радкевича послал сообщение Олегу Голикову: 'Срочно зайди ко мне'. С моими знаниями внутренней сети банка проделать это было не трудно. Послание сработало - через приоткрытую дверь я увидел, как Голиков спешит к боссу. Так торопится, что даже пиджак не одел и дверь оставил на распашку.
  Я подождал, когда по коридору пробежит охранник в поисках нарушителя в джинсовой куртке, и проник в свой бывший кабинет. Пиджак Голикова, как обычно, висел на плечиках. Офисные работники, как белки в колесе, живут по стандартной программе. Это был тот самый пиджак, в котором он вернулся из клуба.
  Я стянул куртку и повесил ее на кресло у компьютера. На мне остались черные брюки и белая сорочка с галстуком, типичная одежда Голикова, которую я дополнил его пиджаком. Всего несколько секунд - и я превратился в типичного банковского служащего. Для пущего сходства сгорбился, согнул плечи и - рысцой назад в коридор. Там я чуть не столкнулся со рьяным охранником, но он не признал во мне нарушителя. Зато успел заметить в закрывающуюся дверь 'спину' за компьютером в джинсовой куртке. Дверь с кодовым замком захлопнулась перед ним, и охранник схватился за телефон для доклада начальству - нарушителю некуда деться!
  Моя цель была достигнута, я беспрепятственно покинул банк.
  В кабинете Радкевича Голиков понял, что его провели. Это был не банальный розыгрыш со звонком по телефону, ему пришло электронное письмо якобы от босса. Такое мог проделать опытный айтишник, точнее, только один человек - Серов! Зачем его выманили из отдела?
  Олег побежал в свою комнату, застал на пороге охранника. Тот клятвенно заверил:
  - Он там, там! Сидит за компьютером.
  - Кто?
  - Ваш бывший.
  Голиков ввел код и распахнул дверь. Охранник приготовился к задержанию. Но вместо меня они увидели только джинсовую крутку. Олег бросился проверять, не успел ли я что-нибудь испортить в системе, и сильно удивился, когда ничего подозрительного не нашел.
  Еще больше он был озадачен, обнаружив пропажу свое пиджака.
  Я в это время демонстрировал похищенный пиджак Давиду Гелашвили и делился подозрениями:
  - В том, что произошло с Юлей, я подозреваю своего знакомого. Вот его пиджак, он был на нем в тот вечер. Можно проверить, попала ли на ткань уксусная кислота?
  - Вам лучше обратиться в полицию? - посоветовал врач.
  - Я изъял пиджак незаконно, возникнут проблемы. У меня нет времени ждать, пока государство позаботится о справедливости. Вы же знаете о моем состоянии.
  - Ну что ж, попробуем, - согласился Гелашвили.
  - Огромное спасибо, я заплачу.
  Давид Шотаевич попросил меня задержаться, пролистал результаты анализов и сообщил:
  - Мы проверили Татьяну Климову на ВИЧ. Она чиста, от нее вы не могли заразиться. С вашей женой тоже все в порядке.
  Первая новость меня озадачила, вторая обрадовала. Катя здорова - это прекрасно, но если не Климова, то кто, кто наградил меня разрушительным вирусом?
  - Теперь о главном, - вернул меня к действительности голос хирурга. - По вашей просьбе открыт благотворительный счет в евро в немецкой клинике. Донорские ткани найдены, операция может пройти в ближайшее время. Теперь все зависит от оплаты. - Он показал мне счет, пришедший из клиники. - Как вы планируете собрать такую сумму?
  
  
  
   (По соглашению с издательством публикую часть книги. Всего в книге 56 глав)
Оценка: 7.38*9  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  A.Maore "Жрица бога наслаждений" (Любовное фэнтези) | | Д.Коуст "Маркиза де Ляполь" (Любовное фэнтези) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий" (Попаданцы в другие миры) | | В.Крымова "Возлюбленный на одну ночь " (Любовное фэнтези) | | Н.Волгина "Массажистка" (Романтическая проза) | | О.Гринберга "Отбор для Темной ведьмы" (Фэнтези) | | Д.Вознесенская "Право Ангела." (Любовное фэнтези) | | Т.Серганова "Хищник цвета ночи" (Городское фэнтези) | | А.Ветрова "Перейти черту" (Современный любовный роман) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий. Перекресток миров." (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"